Апелляционное постановление № 22-1104/2025 от 2 июля 2025 г.

Судья Пономарев Д.В. Дело № 22-1104


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Ижевск 3 июля 2025 года

Верховный Суд Удмуртской Республики в составе :

председательствующего – судьи Шнайдера П.И.,

с участием прокурора Полевой И.Л.,

представителя потерпевшей – адвоката Бирюковой Ю.А.,

оправданного – ФИО1,

его защитника – адвоката Ковальчук Н.Ю.,

при секретаре судебного заседания Сергеевой О.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе представителя потерпевшей адвоката Бирюковой Ю.А., апелляционному представлению и дополнительному апелляционному представлению помощника Глазовского межрайонного прокурора Удмуртской Республики Потемкиной Ю.А. на приговор Глазовского районного суда Удмуртской Республики от 10 апреля 2025 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ и оправдан за отсутствием в деянии состава преступления.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав выступление представителя потерпевшей в поддержку доводов апелляционной жалобы, выступление прокурора, поддержавшего доводы апелляционных представлений, мнение оправданного и защитника об оставлении приговора без изменения, суд

у с т а н о в и л:

приговором от 10 апреля 2025 года ФИО1 признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Признано за ФИО1 право на реабилитацию, с разъяснением порядка возмещения ущерба в соответствии со ст.ст. 135, 136 УПК РФ, мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Гражданский иск Л.Е.Л. к БУЗ УР «ФИО2 МЗ УР» о возмещении морального вреда оставлен без рассмотрения.

В апелляционном представлении и дополнениях к нему помощник Глазовского межрайонного прокурора Удмуртской Республики Потемкина Ю.А. выражает несогласие с приговором в связи с неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, несправедливостью, просит его отменить с направлением дела на новое судебное разбирательство.

Приводит содержание предъявленного ФИО1 органами предварительного следствия обвинения в причинении смерти Л.Т.М. по неосторожности вследствие ненадлежащего выполнения им своих профессиональных обязанностей врача акушера-гинеколога БУЗ УР «ФИО2 МЗ УР», указывает, что выводы следствия основаны на результатах заключениях комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от 10 сентября 2021 года, дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от 30 марта 2022 года, приводит их содержание, согласно выводам при оказании медицинской помощи Л.Е.Л. на этапе родоразрешения установлен дефект: несвоевременно оценено состояние плода во время проведения ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов 4 минуты кардиотокографии (КТГ) при показаниях экстренного оперативного родоразрешения, что привело к несвоевременному родоразрешению (операция кесарево сечение начата в 9 часов 55 минут), состоит в причинно-следственной связи со смертью новорожденного. Полагает, что данные выводы судом не приняты во внимание должным образом.

Излагает события по оказанию медицинской помощи Л.Е.Л. с 6 часов ДД.ММ.ГГГГ, указанные в обвинении и установленные в суде, оспаривает выводы суда о невиновности ФИО1, в основу которых положены выводы заключения экспертов № от 25 октября 2024 года, не усмотревших причинно-следственной связи между не проведением ФИО1 мероприятий по оперативному родоразрешению и смертью Л.Т.М. ДД.ММ.ГГГГ.

Ссылается на показания эксперта Ш.А.М., подтвердившей выводы экспертизы №, показания эксперта У.Ж.М., показания эксперта К.И.В., указывая о наличии взаимоисключающих противоречивых экспертных выводов в отношении причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи потерпевшей и смертью новорожденного, которые не устранены. В этой связи считает необоснованным отказ суда в ходатайстве стороны обвинения о проведении повторной комиссионной экспертизы.

Считает ошибочными выводы суда без специальных познаний на основе показаний Ш.А.М. о том, что основную роль в смерти плода сыграла внутриутробная инфекция неустановленной этиологии в сочетании с незрелостью плода при сроке доношенной беременности, которую невозможно было выявить при выполнении всех рекомендуемых методов исследования.

Полагает, что при оправдании ФИО1 по мотиву того, что обвинение основано на не действующем нормативно-правовом акте, судом не приняты во внимание положения нормативно-правовых и нормативных актов, имевших юридическую силу по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, нарушенные подсудимым и приведшие к смерти новорожденного, в т.ч. Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», приказа Министерства здравоохранения и социального развития №541н.

Ссылается на заключение экспертов № и показания эксперта К.И.В. о сроках родоразрешения при выявлении признаков дистресс-плода по результатам КТГ, в подтверждение доказательств виновности оправданного, а также на показания эксперта У.Ж.М. о времени, необходимом для операции по экстренному родоразрешению, делает вывод, что ФИО1 не применены научно обоснованные по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ алгоритмы по своевременной оценке плода и определению показаний для экстренного оперативного родоразрешения, что привело к смерти Л.Т.М.. Оставление этих обстоятельств без надлежащей оценки свидетельствует о существенном нарушении закона при оценке судом доказательств, повлиявшем на исход дела.

Полагает, что суд ограничил сторону государственного обвинения в представлении доказательств, что ставит под сомнение объективность и беспристрастность судьи при вынесении итогового решения по делу.

Указывает, что суд ограничился перечислением оглашенных показаний свидетелей В.М.Н., К.Ю.А., Л.О.А., В.А.Г., В.Н.Н., С.Е.Л., К.У.М., не дав им оценку в рамках предъявленного обвинения.

Делает вывод о наличии сомнений в беспристрастности эксперта Ш.А.М. и ее заинтересованности в деле, исходя из показаний в судебном заседании о том, что она дает ответы в защиту ФИО1, тем самым экспертом дана оценка действиям подсудимого, что должно повлечь признание недопустимым заключения экспертизы, проведенной с ее участием.

Выводы суда о недоказанности вины ФИО1 в инкриминируемом деянии нельзя признать обоснованными. Суд не учел обстоятельства, которые могли повлиять на его выводы, при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение, не указал в приговоре, по каким основаниям принял одни из них и отверг другие, в нарушение п. 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ не указал мотивы, по которым отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей адвокат Бирюкова Ю.А. просит приговор в отношении ФИО1 отменить в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, просит вынести по делу обвинительный приговор. Приводит схожие с доводами апелляционных представлений доводы о доказанности обстоятельств оказания медицинской помощи потерпевшей Л.Е.Л. в период с ДД.ММ.ГГГГ с недостатками, которые выразились в не проведении повторной кардиотокографии (КТГ) ДД.ММ.ГГГГ, несвоевременном проведении КТГ ДД.ММ.ГГГГ, не установлении диагноза «патологический прелиминарный период», которые подтверждены экспертными заключениями и иными доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Обращает внимание на противоречия во мнениях и выводах экспертов по вопросу о наличии либо отсутствии дефекта оказания медицинской помощи на этапе родоразрешения Л.Е.Л. в виде несвоевременной оценки состояния плода во время проведения КТГ ДД.ММ.ГГГГ, что привело к несвоевременному родоразрешению и находится в причинно-следственной связи со смертью новорожденного.

Приводит выводы заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № и дополнительной экспертизы об установлении дефекта оказания медицинской помощи, и наличии причинной связи со смертью, а также выводы комиссионной судебно-медицинской экспертизы № об отсутствии возможности установить время начала дистресса плода Л.Е.Л., и причинно-следственной связи установленных недостатков со смертью новорожденного, и об оказании медицинской помощи в остальном в соответствии с нормативно-правовыми актами. Делает вывод, что обе комиссии экспертов установили (подтвердили) факт установления патологической КТГ ДД.ММ.ГГГГ, что свидетельствует о необходимости проведения экстренного оперативного родоразрешения, но сделаны разные выводы о причинной связи со смертью. При этом повторная экспертиза не дала оценку несвоевременности проведения экстренного родоразрешения после выявления по окончании КТГ ДД.ММ.ГГГГ «монотонного» ритма. Полагает аналогично доводам представления, что суд необоснованно отказал в проведении повторной комиссионной экспертизы.

Считает вину подсудимого доказанной, ссылаясь на доказательства: медицинские документы в отношении Л.Е.Л., заключение Минздрава Удмуртской Республики, заключения экспертов, в которых зафиксированы обстоятельства, изложенные в предъявленном ФИО1 обвинении.

Ссылается на положения Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», согласно которым лечебно-диагностические мероприятия должны проводиться с периодичностью, позволяющей своевременно выявить патологическое состояние и провести соответствующие лечебные мероприятия.

Делает вывод, что при правильном планировании ведения родов, при своевременном выполнении родоразрешения путем кесарева сечения гибели новорожденного можно было избежать.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных представлений и апелляционной жалобы представителя потерпевшего, суд апелляционной инстанции считает выводы суда об оправдании ФИО1 правильными, основанными на исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. По смыслу указанного закона, обвинительный приговор может быть постановлен только при наличии достоверных, согласующихся между собой доказательств.

В силу положений ст. 14 УПК РФ обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке Уголовно-процессуального законодательства РФ, толкуются в пользу обвиняемого.

Согласно п.15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» при постановлении оправдательного приговора в его описательно-мотивировочной части указывается существо предъявленного обвинения; излагаются обстоятельства дела, установленные судом; приводятся основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие (например, сведения, указывающие на отсутствие события преступления или на то, что причастность лица к совершению преступления не установлена). Кроме того, в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора должны быть приведены мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

Указанные положения, а также требования, предусмотренные ст.ст. 305 и 306 УПК РФ, судом при рассмотрении уголовного дела соблюдены.

Согласно предъявленному ФИО1 обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, он, являясь врачом акушером-гинекологом БУЗ УР «ФИО2 МЗ УР», исполняя свои профессиональные обязанности в качестве дежурного врача акушера-гинеколога, проявляя преступную небрежность, при оказании медицинской помощи пациентке Л.Е.Л., поступившей ДД.ММ.ГГГГ в 6 часов, допустил следующие недостатки:

ДД.ММ.ГГГГ с 18 до 22 часов, а также с 23 часов до 1 часа ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 при осмотрах Л.Е.Л., игнорируя рекомендации и.о. заведующего роддомом Н.А.С., в нарушение Федерального закона РФ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» №323-ФЗ от 21 ноября 2011 года, своей должностной инструкции, не назначил и не предпринял мер к повторному проведению кардиотокографии (КТГ) Л.Е.Л. с целью оценки состояния плода;

ДД.ММ.ГГГГ после обращения Л.Е.Л. за помощью к медицинскому персоналу в связи с началом с 5 часов 30 минут схваток, с 6 до 7 часов ФИО1 осмотрел Л.Е.Л., назначил проведение ей КТГ с целью оценки состояния плода, с 7 до 8 часов, при оказании медицинской помощи Л.Е.Л., наблюдая результаты кардиотокографии (начиная с 10 минуты проведения КТГ уже фиксировался монотонный ритм), характеризующиеся постоянным монотонным ритмом в совокупности с хронической планцентарной недостаточностью, изосенсибилизацией по АВ0, несоответствием показателей фетометрии сроку беременности по УЗИ от ДД.ММ.ГГГГ, с учетом данных амниоскопии: мутные околоплодные воды в малом количестве, должным образом не оценив состояние плода пациентки Л.Е.Л. как жизнеугрожающее, не предпринял мер к оперативному экстренному родоразрешению путем проведения операции кесарево сечение настолько быстро, насколько это возможно, но не позднее 30 минут от постановки диагноза, отправив пациентку Л.Е.Л. в палату;

в результате неосторожных действий и бездействия со стороны врача ФИО1, который имел возможность проводить более динамичное наблюдение (не реже, чем через 30 минут) за состоянием Л.Е.Л., характером сердцебиения плода, выполняя прослушивание сердцебиения плода, что позволяло своевременно диагностировать развитие внутриутробной гипоксии плода и провести своевременное экстренное родоразрешение путем операции кесарево сечение, что способствовало бы благоприятному исходу для жизни Л.Т.М., выразившихся в не проведении оперативного родоразрешения, операция начата в 9 часов 55 минут, спустя длительное время после завершения КТГ; допущенная ФИО1 несвоевременная оценка состояния плода во время КТГ привела к несвоевременному родоразрешению, с причинением тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни человека и состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью Л.Т.М..

Согласно приговору ФИО1 вину в предъявленном обвинении по ч. 2 ст. 109 УК РФ не признал, дав показания об обстоятельствах оказания им как дежурным врачом акушером-гинекологом медицинской помощи Л.Е.Л., которые в целом по хронологии, действиям и событиям соответствуют описанному в обвинении, в том числе о проведении повторной КТГ утром ДД.ММ.ГГГГ, с учетом изменения состояния пациентки, передаче результатов заведующему отделением, после чего было принято решение о проведении кесарева сечения; не согласен с наличием причинно-следственной связи его действий с наступлением смерти новорожденного Л.Т.М., поскольку проводил лечение Л.Е.Л. в соответствии с рекомендациями, назначениями и.о. заведующего отделением Н.А.С., оно было эффективным, достигнуто улучшение состояния пациентки, боли и ложные схватки ослабли и прошли. Результаты КТГ считал в пределах нормы; в работе руководствовался клиническими рекомендациями от 2014 года, где виды операций кесарево сечения разделены на неотложные и плановые, время выполнения которых не оговорено; клинические рекомендации, где операции разделены на три вида и добавлена операция экстренное кесарево сечение, когда от постановки диагноза до родоразрешения должно пройти не более 30 минут, вступили в силу 1 января 2022 года.

Судом в приговоре приведены и проанализированы показания подсудимого, потерпевшей Л.Е.Л.., свидетелей, экспертные заключения, показания экспертов, письменные доказательства, которые в отношении хронологии событий и порядка действий по оказанию медицинской помощи Л.Е.Л., причине и наступлению смерти новорожденного по существу не оспариваются.

Суд по результатам судебного следствия пришел к выводу, что стороной обвинения не представлено достаточных доказательств, подтверждающих наличие причинно-следственной связи между действиями подсудимого, осуществлявшего свои профессиональные обязанности в рамках требований нормативно-правовых актов и соблюдением должностных инструкций, с возможностью наступления смерти новорожденного.

Исследовав и оценив представленные сторонами доказательства, суд не установил в действиях ФИО1 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, и признал его невиновным.

Данные выводы суд апелляционной инстанции находит правильными.

По смыслу ч. 2 ст. 109 УК РФ, под ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей виновным понимается поведение лица, полностью или частично не соответствующее официальным требованиям или предписаниям, предъявляемым к лицу, в результате чего наступает смерть потерпевшего.

По результатам судебного разбирательства суд верно установил, что ФИО1 при указанных в обвинении времени и хронологии событий оказания медицинской помощи пациентке Л.Е.Л. в БУЗ УР «ФИО2 МЗ УР», исполняя профессиональные обязанности врача акушера-гинеколога в качестве дежурного врача акушера-гинеколога, руководствуясь должностной инструкцией и нормативно-правовыми актами, приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 23 июля 2010 года №541н «Об утверждении Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих, раздел «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения», положениями Федерального закона Российской Федерации «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» №323-ФЗ от 21 ноября 2011 года, Клинических рекомендаций «Кесарево сечение. Показания, методы обезболивания, хирургическая техника, антибиотикопрофилактика, ведение послеоперационного периода (направлены для исполнения письмом Минздрава России от 06 мая 2014 года №15-4/10/2-3190), осуществил осмотры Л.Е.Л., получавшей медицинскую помощь в связи с диагнозом: «беременность 40 недель 1 день, ложные схватки после 37 полных недель беременности, изосенсибилизация по АБ0 системе, хроническая плацентарная недостаточность, компенсированная»; при этом ДД.ММ.ГГГГ с 6 до 7 часов вновь осмотрел Л.Е.Л., после чего назначил проведение КТГ с целью оценки состояния плода, результаты КТГ передал в 8 часов заведующему отделением Б.Л.Ф., после чего покинул рабочее место по окончанию дежурной смены; в 9 часов 55 минут ДД.ММ.ГГГГ врачами БУЗ УР «ФИО2 МЗ УР» после оценки состояния плода Л.Е.Л. проведено оперативное родоразрешение путем операции кесарево сечения, в 10 часов извлечен ребенок (плод) Л.Е.Л. – Л.Т.М., который скончался в тот же день в 23 часа 35 минут в роддоме в результате массивной аспирации инфицированных околоплодных вод и слизи.

Указанные обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии в действиях ФИО1 ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, установлены на основании собранных и представленных сторонами доказательств, которые полно, всесторонне и объективно исследованы судом, с подробным их анализом и оценкой в приговоре.

Оправдательный приговор в отношении ФИО1 постановлен согласно требованиям ст. ст. 305, 306 УПК РФ, в нем приведены существо предъявленного обвинения, установленные судом обстоятельства уголовного дела, мотивы, по которым суд посчитал доказательства, представленные стороной обвинения, недостаточными для подтверждения виновности подсудимого в совершении преступления, решение о признании его невиновным и основания оправдания. Формулировок, ставящих под сомнение невиновность, не допущено.

Все имеющиеся по делу сомнения и противоречия истолкованы в соответствии с требованиями ст. 14 УПК РФ в пользу оправданного и иной оценки при установленных фактических обстоятельствах не может быть дано.

Содержащиеся в апелляционных представлениях и апелляционной жалобе доводы и представленные стороной обвинения в обоснование виновности ФИО1 доказательства в судебном заседании тщательно проверены и обоснованно отвергнуты как несостоятельные по мотивам, подробно изложенным в приговоре.

Суд апелляционной инстанции соглашается с изложенным в приговоре выводом суда о том, что в вину ФИО1 ставилась несвоевременность диагностирования развития внутриутробной гипоксии плода и оценки результатов кардиотокографии, не проведение экстренного оперативного родоразрешения в течение 30 минут, что привело к смерти новорожденного, однако данные обстоятельства, указанные в обвинении, не нашли достаточного подтверждения совокупностью доказательств, как и не нашли подтверждения выводы органов предварительного следствия о причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи Л.Е.Л. и причинением тяжкого вреда здоровью и смерти ее ребенку.

Обвинением не представлено доказательств, что ФИО1 нарушены должностные инструкции, а также правовые предписания о необходимости «экстренного родоразрешения путем проведения операции кесарево сечение настолько быстро, насколько это возможно, но не позднее 30 минут от постановки диагноза».

Суд апелляционной инстанции вопреки доводам стороны обвинения согласен с тем, что имеющимися в деле доказательствами (в том числе заключениями экспертов № от 4 апреля 2021 года о причине смерти новорожденного от аспирации инфицированными околоплодными водами и слизи, № от 10 сентября 2021 года и № от 16 февраля 2022 года, показаниями экспертов К.И.В. и У.Ж.М.), не определено время инфицирования околоплодных вод и начало дистресс-синдрома, а до родоразрешения установить наличие аспирации было невозможно, что являлось существенным обстоятельством, подлежавшим установлению.

Как верно указал суд в приговоре, допрошенные со стороны обвинения свидетели П.С.Я., Б.Л.Ф., Н.А.С., а также эксперты С.Е.П., К.И.В. подтвердили, что результаты КТГ оценены правильно и решение об операции принято с учетом того, что назначенное потерпевшей Л.Е.Л. лечение не привело к самостоятельному родоразрешению, при наличии ложных схваток и незрелой шейки матки; при этом результаты кардиотокографии не являются единственными показаниями для назначения неотложной операции кесарева сечения, которая согласно показаниям Б.Л.Ф. воспринимается врачами как травма будущей матери, для дальнейшей репродуктивной функции.

При установлении фактических обстоятельств и действий ФИО1 по оказанию медицинской помощи Л.Е.Л. в период с 6 часов ДД.ММ.ГГГГ суд обоснованно сослался на показания подсудимого, свидетелей П.С.Я., Д.Е.Н., содержание медицинских документов, верно указав, что решение о проведении операции кесарево сечение принято заведующей отделением Б.Л.Ф. после окончания дежурной смены. Тем самым, не доказано обвинение ФИО1 в том, что он допустил «несвоевременную оценку состояния плода во время проведения КТГ ДД.ММ.ГГГГ, что привело к несвоевременному родоразрешению».

В пользу выводов о невиновности ФИО1 и соответствии его действий требованиям нормативных актов указывают и положения должностных инструкций врача и дежурного врача о том, что он «в течение рабочего дня обеспечивает оказание экстренной хирургической помощи больным под наблюдением и по согласованию с заведующим отделением, в своей работе непосредственно подчиняется заведующему отделением и проводит работу под его руководством», «своевременно диагностирует осложнения в родах и определяет показания для оперативного родоразрешения; организует подготовку операционного зала, сбор операционной бригады, принимает участие в операции кесарева сечения».

Согласно выводам повторной комиссионной судебной медицинской экспертизы № от 25 октября 2024 года, дефектами в оказании медицинской помощи Л.Е.Л. медицинскими работниками БУЗ УР «Глазовская межрайонная больница МЗ УР» являются недостатки: не установлен диагноз «Патологический прелиминарный период», не проведена ДД.ММ.ГГГГ повторная КТГ, учитывая отягощенный акушерский анамнез, несоответствие показателей фетометрии сроку беременности по УЗИ от ДД.ММ.ГГГГ и данных амниоскопии, с целью определения состояния плода и дальнейшей акушерской тактики, которые в то же время в причинно-следственной связи со смертью Л.Т.М. не состоят; достоверно определить время начала дистресса у плода и наступления внутриутробной аспирации околоплодными водами не представляется возможным; утверждать, что внутриутробная аспирация околоплодными водами произошла вследствие наличия дефектов при оказании медицинской помощи Л.Е.Л. нельзя; прямая причинно-следственная связь в не проведении ФИО1 мероприятий по оперативному родоразрешению и наступлением смерти Л.Т.М. при выявлении монотонного ритма на КТГ не усматривается; смерть новорожденного Л.Т.М. в результате проведения операции кесарево сечение не с момента начала проведения КТГ не является закономерной.

Оценивая доводы представления и жалобы об оспаривании выводов суда об отсутствии в действовавших на момент инкриминируемого деяния требований нормативно-правовых актов, регулирующих и устанавливающих сроки и временные требования к проведению экстренного родоразрешения, суд апелляционной инстанции считает их не подлежащими удовлетворению.

Как следует из указанного заключения экспертов №, при проведении экспертизы использовались и учитывались в числе других нормативно-правовые документы: Клинические рекомендации «Кесарево сечение. Показания, методы обезболивания, хирургическая техника, антибиотикопрофилактика, ведение послеоперационного периода», 2014 г.; Приказ МЗ РФ от 20 октября 2022 года №1130н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология»; Клинические рекомендации «Нормальная беременность», 2020 г. (письмо МЗ РФ от 13 февраля 2020 года №15-4/368-07».

Вопреки доводам стороны обвинения, нарушений процессуальных прав участников процесса, которые могли бы повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено.

Судебное разбирательство проведено при соблюдении принципов состязательности и равноправия сторон. Не представляя какой-либо из сторон преимущества, суд создал необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления прав.

Доводы апелляционного представления об ограничении судом сторон в представлении доказательств противоречат протоколу судебного заседания, в котором не имеется данных о том, что председательствующий судья утратил объективность и беспристрастность при судебном разбирательстве, нарушил принцип состязательности.

Сторона обвинения, как и сторона защиты, участвовали в исследовании доказательств, каждому участнику процесса предоставлена возможность задать вопросы допрашиваемым лицам, высказать свою позицию по заявленным ходатайствам. Судом рассмотрены все заявленные сторонами ходатайства и по каждому из них вынесено основанное на исследованных доказательствах мотивированное решение.

Суд принял все возможные и исчерпывающие меры к проверке обоснованности обвинения и доводов обвиняемого о невиновности, устранению противоречий в заключениях экспертиз и показаниях экспертов.

Все имеющиеся в деле заключения экспертов оценены по общим правилам в совокупности с другими доказательствами, с учетом того, что ни одно из них не имело заранее установленной силы, не обладало преимуществом перед другими доказательствами.

Разрешая ходатайство государственного обвинителя о назначении повторной экспертизы, суд в постановлении от 22 января 2024 года указал основания такого решения, в том числе с учетом необходимости дачи разъяснений экспертами обстоятельств, указанных подсудимым (т. 6 л.д. 183-185). При назначении экспертизы судом учтены мнения сторон, которые с постановленными перед экспертами вопросами были согласны.

Оценивая соответствующие доводы представлений и жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что повторная судебная экспертиза назначена судом и проведена с соблюдением требований ч. 2 ст. 207, ч. 4 ст. 283 УПК РФ.

Оснований ставить под сомнение квалификацию и объективность экспертов С.Д.А., С.А.Ф., Г.Н.Х., Ш.А.М., проводивших комиссионную судебно-медицинскую экспертизу № в период с 26 февраля по 25 октября 2024 года, у суда не имеется.

Не вызывает сомнений, исходя из содержания исследовательской части заключения, что экспертиза проведена на основании достаточных материалов дела, в объеме, установленном содержанием поставленных перед экспертами вопросов, ответы на которые даны полно и объективно, выводы научно обоснованы. Данных о том, что в заключении недостаточно аргументированы выводы, не применены или неверно применены необходимые методы и методики экспертного исследования, не имеется.

При ответе на один из вопросов под № «Имелась ли у ФИО1 реальная возможность по принятию мер по недопущению неблагоприятных последствий в виде наступления смерти Л.Т.М. ДД.ММ.ГГГГ при выявлении «монотонного» ритма на КТГ?», эксперты объективно указали, что его решение ввиду предполагаемой оценки возможности и вероятности наступления предполагаемых событий при соблюдении определенных предполагаемых условий выходит за пределы их компетенции.

Из протокола судебного заседания и показаний эксперта Ш.А.М. не следует вывод о какой-либо ее заинтересованности, поскольку ее мнение об оценке своих показаний в пользу подсудимого не является доказательством, а по существу она дала разъяснения по ранее сделанному заключению, ответив на вопросы сторон, что полностью соответствует ст. 282 УПК РФ.

Достаточные данные для вывода о недопустимости заключения эксперта № от 25 октября 2021 года отсутствуют, и таковые в представлении и жалобе не приведены. Кроме несогласия стороны обвинения (государственного обвинителя и потерпевшей) с выводами одной из экспертиз и показаниями экспертов, которые даны не пользу обвинения, а также несогласия с оценкой суда этих доказательств не являются основанием для признания доказательств недопустимыми.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции признает несостоятельными доводы о нарушении судом права стороны обвинения на представление доказательств и об ограничении в представлении доказательств в связи с отказом в назначении новой экспертизы для установления причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО1 при оказании медицинской помощи Л.Е.Л. и наступившими последствиями в виде смерти новорожденного Л.Т.М..

Вопреки доводам апелляционного представления, данное решение суда не свидетельствует о нарушении принципов состязательности сторон и беспристрастности, достаточных оснований для назначения и проведения повторной экспертизы по вопросам, на которые уже даны ответы в заключениях и показаниях экспертов, не усмотрено и судом апелляционной инстанции.

При отсутствии достоверных сведений о существенных нарушениях при получении доказательств они не могут быть приняты во внимание и указывать на необъективность и заинтересованность судьи.

Отсутствие в описательно-мотивировочной части приговора содержания показаний ряда свидетелей, о которых указано в представлении (В., Л. и др.), не является основанием для изменения приговора, поскольку из этих показаний значимых для правильного разрешения дела сведений не усматривается, они, как указано в приговоре, воспроизводят позицию потерпевшей, которая получила надлежащую оценку.

Доводы апелляционных представления и жалобы о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, суд апелляционной инстанции находит необоснованными, они сводятся к переоценке доказательств, что не соответствует обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании.

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционных представлений и жалобы, отмены оправдательного приговора, не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л :

приговор Глазовского районного суда Удмуртской Республики от 10 апреля 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные представления и жалобу – оставить без удовлетворения.

Настоящее постановление может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в порядке и сроки, установленные гл. 47.1, ст. 401.3 УПК РФ. Оправданный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий