Апелляционное постановление № 22-406/2024 от 13 июня 2024 г.

Копия.

Судья ФИО43. Дело (****)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

14 июня 2024 года <****>

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Псковского

областного суда в составе:

председательствующего судьи ФИО3,

при секретарях судебного заседания ФИО4, ФИО5,

с участием прокурора ФИО6,

законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО22,

представителя потерпевшего – адвоката ФИО7

осужденного ФИО1, посредством видеоконференцсвязи,

защитников ФИО21, ФИО30,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по совместным апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника ФИО21 (поданные (дд.мм.гг.), (дд.мм.гг.) и (дд.мм.гг.)) на приговор <****> городского суда от (дд.мм.гг.), которым

ФИО1, (дд.мм.гг.) года рождения, уроженец <****>, не судимый,

осужден по п. «а» ч. 2 ст.264 УК РФ к 3 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением всеми видами механических транспортных средств, сроком на 2 года 6 месяцев с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима.

Постановлено срок отбывания дополнительного наказания исчислять с момента отбытия ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 изменена на заключение под стражу на срок до вступления приговора в законную силу.

Взыскано в пользу несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14 700 000 рублей и в пользу законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО22 100000 рублей, в счет компенсации причиненного им преступлением морального вреда.

Исковые требования ФИО22 к ФИО1 о взыскании 416050 рублей 39 копеек в возмещение расходов на лечение и реабилитацию ФИО14 – оставлены без рассмотрения, разъяснено право на обращение с указанными требованиями в суд в порядке гражданского судопроизводства.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи ФИО3, защитников ФИО21 и ФИО30, осужденного ФИО1, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнения прокурора ФИО6, законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО22 и ее представителя ФИО7, полагавших оставить приговор суда без изменения, суд

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, совершенном лицом, находящимся в состоянии опьянения.

Как следует из приговора суда, (дд.мм.гг.) в период времени с 12.20 часов по 12.23 часов водитель ФИО1, в нарушение требований пункта 2.7 Правил дорожного движения РФ, находясь в состоянии опьянения, управлял на основании страхового полиса обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства, технически исправным автомобилем «Ровер 75 (Rover75)», г.р.з. «Р447РЕ/47», принадлежавшим ФИО8, и двигался по проезжей части <****> со стороны <****> в сторону <****>, со скоростью более 50,5 км/ч, по левой полосе.

Водитель ФИО1, двигаясь в данном направлении, и, приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, расположенному у <****>, проявляя преступную неосторожность в нарушение требований п.п. 10.1, 14.1, 14.2 Правил дорожного движения РФ, вел автомобиль со скоростью, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, несмотря на то, что автомобиль «Мицубиси Лансер 1.6», г.р.з. «М063МУ/60», под управлением ФИО9, перед вышеуказанным нерегулируемым пешеходным переходом, в правой полосе проезжей части попутного ему направления, снизил скорость. ФИО1 не остановился, не снизил скорость, не убедился в отсутствии пешеходов и продолжил движение по левой полосе, где при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, не принял возможных мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, несвоевременно обнаружил опасность для движения в лице пешехода ФИО14, пересекавшего проезжую часть улицы <****> по нерегулируемому пешеходному переходу справа налево, и не уступил ему дорогу, вследствие чего в указанный период времени на нерегулируемом пешеходном переходе у <****>, водитель ФИО1 совершил наезд на пешехода ФИО14

В результате дорожно-транспортного происшествия пешеходу ФИО14 были причинены телесные повреждения: закрытая черепно-мозговая травма в виде ссадин и кровоизлияний в мягкие ткани в области лица и волосистой части головы, перелома костей свода черепа, кровоизлияний над твердой и в мягкую мозговые оболочки с ушибом головного мозга тяжелой степени; ссадины в области туловища и левой верхней конечности, повлекшие тяжкий опасный для жизни человека вред здоровью (п. 6.1.2. медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Приложение к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. №194Н).

Грубое нарушение водителем ФИО1 требований пунктов 2.7, 10.1, 14.1, 14.2 Правил дорожного движения РФ находится в прямой причинной связи с наступившими последствиями.

Пункт 2.7 Правил дорожного движения РФ: Водителю запрещается: управлять транспортным средством в состоянии опьянения (алкогольного, наркотического или иного под воздействием лекарственных препаратов, ухудшающих реакцию и внимание…)».

Пункт 10.1 Правил дорожного движения РФ: «Водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности, видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля над движением транспортного средства для выполнения требований Правил».

Пункт 14.1. Правил дорожного движения РФ: «Водитель транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода».

Пункт 14.2. Правил дорожного движения РФ: «Если перед нерегулируемым пешеходным переходом остановилось или снизило скорость транспортное средство, то водители других транспортных средств, движущихся в том же направлении, также обязаны остановиться или снизить скорость. Продолжать движение разрешено с учетом требований пункта 14.1 Правил».

В судебном заседании ФИО1 вину по предъявленному обвинению признал частично, не отрицая факта своего участия в ДТП, имевшем место (дд.мм.гг.), и контакта его транспортного средства с несовершеннолетним потерпевшим.

По обстоятельствам дела ФИО1 пояснил (в том числе согласно оглашенным в судебном заседании его показаниям в качестве обвиняемого (т.2 л.д. 124-125, 132-139, т.3, л.д. 5-7, 100-102, 200-204), что (дд.мм.гг.) алкоголь не употреблял и управлял автомобилем в трезвом состоянии, однако 23 или 24 августа он принял по рекомендации врача «Валокордин» в количестве 30-40 капель.

В связи с наличием у него ряда хронических заболеваний, не влияющих на управление транспортными средствами, лекарственные препараты у него из организма выводятся в течение более длительного периода времени, чем у здорового человека, что повлияло на результаты медицинского освидетельствования.

Не отрицая факта ДТП и столкновения его автомобиля с потерпевшим, вместе с тем выразил свое несогласие с причинением потерпевшему тяжкого, опасного для жизни вреда здоровью, которое могло произойти именно от столкновения с его автомобилем, а не вторым темным автомобилем («Мицубиси Лансер»), с которым также, по его мнению, был контакт потерпевшего.

(дд.мм.гг.) около 12.20 часов он, управляя автомобилем «Ровер 75», г.р.з. «<данные изъяты>», двигался по проезжей части <****> от <****> в сторону <****>, в левой полосе.

В правой полосе попутного ему направления также двигались транспортные средства.

Впереди, на его полосе, автомобилей не было, позади – двигались какие-то транспортные средства.

Он двигался со скоростью потока, примерно 40 км/ч, в пределах максимально разрешенной на данном участке дороги скорости, постоянно контролируя движение транспортного средства.

Когда он приближался к нерегулируемому пешеходному переходу, расположенному за пересечением проезжей части <****> и поворота направо, в сторону Псковской городской больницы, дорожная обстановка свидетельствовала об отсутствии опасности для его дальнейшего движения, транспортное средство в правом ряду (справа от него), не останавливалось и не снижало скорость, приближаясь к пешеходному переходу.

В момент, когда он фактически проехал пешеходный переход, за долю секунды до удара в правое переднее крыло его автомобиля, он боковым зрением увидел пешехода, сразу же предпринял меры к остановке транспортного средства.

После того как он остановил транспортное средство, сразу же вышел из автомобиля, увидел ребенка, лежавшего на асфальте, и убедился, что тот жив.

Ребенок лежал на спине, головой в непосредственной близости возле левого заднего колеса темного автомобиля.

Неустановленный автомобиль темного цвета в этот момент располагался под углом около 20-30 градусов относительно правого края проезжей части, при этом передние его колеса были в непосредственной близости от бордюрного камня, передняя ось немного была повернута вправо.

Он сразу спросил - вызвал ли кто-нибудь скорую помощь, какой-то мужчина сказал, что вызывает. Он сказал, что нужно вызвать ГИБДД. Кто-то из находившихся людей вызвал сотрудников ГИБДД. Рядом с мальчиком лежал мобильный телефон (что не исключает возможности того, что при переходе проезжей части последний его использовал). Вышеуказанный мужчина предложил взять ребенка на руки и отнести в приемное отделение больницы. Поскольку кровотечения у ребенка не усматривалось и с учетом того, что ребенок мог иметь скрытые телесные повреждения, при которых его транспортировка возможна только медицинскими работниками, он, адекватно оценив указанное выше, запретил передвигать ребенка, указав, что скорая уже едет. В этот момент она действительно подъезжала к месту ДТП. После того, как мальчика забрала скорая помощь подъехали сотрудники ГИБДД, которые начали процедуру оформления ДТП. Сотрудниками ГИБДД, в присутствии понятых, он был отстранен от управления транспортным средством. Оспаривая нахождение в состоянии опьянения в момент ДТП, подсудимый указал, что инспектор ДПС, отстраняя его от управления транспортным средством и проводя процедуру освидетельствования на алкогольное опьянение, указал основанием вышеперечисленного «поведение не соответствующее обстановке». При этом такое основание отсутствовало, что подтвердилось как результатами освидетельствования на состояние опьянения на месте ДТП, так и в медучреждении. С такой его позицией согласились и понятые, присутствовавшие при составлении процессуальных документов. После того, как ему было пройдено медицинское освидетельствование, а сотрудниками ГИБДД получены его результаты, последними ему было возвращено водительское удостоверение и сообщено, что он может забрать свое транспортное средство и доехать на нем до места назначения.

Также указал, что при проведении химико-токсилогического исследования не были соблюдены требования Федерального закона №230-ФЗ от 13.07.2015 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ», ФЗ №323-ФЗ от 21.11.2011 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», приказа министерства здравоохранения от 27.01.2006 №40 «Об организации проведения химико-токсилогических исследований при аналитической диагностики наличия в организме человека алкоголя, наркотических средств и психотропных и других токсических веществ», приказа министерства здравоохранения РФ от 25.10.2012 №444 «О главных внештатных специалистах министерства здравоохранения РФ». Полагал, что при проведении ХТИ следует руководствоваться нормами и правилами, установленными ЦХТЛ МГМУ им. Сеченова в информационном письме от 30.08.2011 №179-25/12И, а также в документе указанного учреждения «Клинические рекомендации. Правила проведения химико-токсикологических исследований на предмет наличия в организме человека наркотических средств, психотропных и иных токсических веществ (их метаболитов) при проведении медицинских осмотров и медицинских освидетельствований отдельных категорий граждан», которыми были установлены уровни порогового значения контролируемых веществ при исследовании мочи (минимальная концентрация вещества (его метаболита) в биологическом объекте, определяемая методами предварительного или подтверждающего анализа, при выявлении которой результат исследования считается положительным), являющиеся основанием для признания результата исследования положительным или отрицательным. Там же указано, что при получении результата ниже установленного уровня порогового значения для подтверждающих методов анализа при исследовании мочи, результат считается отрицательным, выдается заключение об отсутствии наркотических средств, психотропных и других токсических веществ в исследованной пробе мочи. Данный документ устанавливает для фенобарбитала минимально возможную концентрацию 1000 нг/мл и, следовательно, при получении результатов ниже 1000 нг/мл результат исследований следует считать отрицательным. В акте медицинского освидетельствования на состояние опьянения, проведенном в отношении него, (****) от (дд.мм.гг.) указано (в п. 14), что «предварительно обнаружены барбитураты более 200 нг/мл». Полагает, что формулировка «более 200» является неконкретной. В связи с чем, с учетом приведенных выше рекомендаций, считает, что результат исследования на состояние опьянения должен считаться отрицательным. ФИО1 указал о несогласии с тем, что все отраженные в заключении эксперта травмы головы у потерпевшего были причинены от столкновения с его автомобилем. Полагает, что одна из травм в область головы могла быть причинена при ударе о другой автомобиль, ехавший по соседней полосе. У него имеются сомнения, что травма в виде перелома основания черепа, была причинена именно от удара его автомобилем. Заявленные законным представителем потерпевшего исковые требования о взыскании компенсации морального вреда в ее пользу и в пользу ФИО14 признал частично в размере 100000 рублей в пользу каждого, со ссылкой на завышенность размера и необходимость учета его материального положения, указав, готов отвечать в данной части и без вины, как владелец источника повышенной опасности. Исковые требования в части взыскания расходов на лечение и реабилитацию не признал, со ссылкой на недоказанность необходимости несения данных расходов (протокол с/з, т.8 л.д.4 (на обороте), 77-80, т.9 л.д.6 (на обороте страницы).

В совместных апелляционных жалобах, поданных (дд.мм.гг.), (дд.мм.гг.) и (дд.мм.гг.), осужденный ФИО1 и его защитник ФИО21, ставят вопрос об отмене приговора суда 1 инстанции, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленных судом 1 инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона и его неправильного применения.

В обоснование доводов жалоб указывают на следующее:

- в основу приговора суда положены выводы заключений автотехнических судебных экспертиз (****)/ПС-5 от (дд.мм.гг.) и (****)/ПС-1 от (дд.мм.гг.), которые основаны на противоречивых показаниях свидетелей ФИО9 и Свидетель №1 (в части снижения скорости или полной остановки автомобиля «Мицубиси Лансер» перед пешеходным переходом);

- в приговоре суда не дана оценка доводам стороны защиты об отсутствии в протоколе осмотра места происшествия и схеме к нему сведений о расстоянии, пройденном пешеходом в опасном направлении – 5,4 метра и скорости (темпа) его движения, которые использовались экспертом в расчетах при производстве вышеуказанных экспертных заключений;

- осмотр автомобиля «Мицубиси Лансер» произведен спустя 7 месяцев после ДТП, без участия специалиста;

- обращают внимание на немотивированный отказ суда в удовлетворении ходатайства стороны защиты об исследовании вещественного доказательства – автомобиля «Ровер 75».

- находят ошибочными выводы суда о непризнании ФИО1 исковых требований и непринятии им мер к добровольной компенсации морального вреда, ссылаясь на частичное признание суммы гражданского иска, поступившего от потерпевшей стороны, и отсутствие у него разумного срока для принятия мер к возмещению морального вреда;

- выражают несогласие с мотивами не применения к нему положений ст. 73 УК РФ и назначении ему для отбывания наказания исправительной колонии общего режима, ввиду, не принятия им мер к возмещению морального вреда, неоказания помощи потерпевшему сразу после ДТП, его поведение в судебном заседании и отношение к содеянному;

- оспаривают вывод суда об употреблении им лекарственного препарата накануне ДТП, обращают внимание на то, что судом констатировано именно употребление им в медикаментозных целях лекарственного препарата, не отнесенного к наркотическим или иным запрещенным средствам;

- оспаривают обоснованность принятого судом решения об отклонении принесенных ими замечаний на протокол судебного заседания;

- указывают на то, что в нарушение требований ст. 276 и 281 УПК РФ судом 1 инстанции по инициативе стороны обвинения, были оглашены показания свидетелей Свидетель №1 и ФИО10, одновременно, ему было отказано в удовлетворении его ходатайства об оглашении показаний свидетеля ФИО9, который заявил, что ничего не помнит;

- суд в приговоре сослался на показания свидетеля Свидетель №1 пояснившего, что потерпевший ребенок двигался быстрым шагом, хотя последний в своих допросах указывал на обычный шаг и эти показания были положены в постановления о назначении автотехнических экспертиз, хотя в судебном заседании данный свидетель пояснил, что ребенок выскочил (что отражено в его замечаниях на протокол с/з);

- с учетом разночтений в показаниях свидетеля Свидетель №1 относительно темпа движения ребенка, и в связи с этим, противоречивости в исходных данных предложенных автоэкспертам для проведения соответствующих исследований, ему необоснованно было отказано в удовлетворении его ходатайства о назначении дополнительной автотехнической экспертизы;

- «не усмотрев оснований для отвода специалиста, суд, несмотря на наличие документов, подтверждающих стаж работы и квалификацию специалиста ФИО28, которые существенно отличаются (в пользу последнего) от стажа и квалификации эксперта ФИО27, исказив содержание показаний специалиста ФИО28 и придав положениям п. 4.6 ПДД РФ, иной нежели, чем установлен законодателем смысл, сделал не основанный на норме закона вывод о том, что пешеходу ФИО2 не предписывались остановка и задержка, несмотря на то, что это напрямую было связано с безопасностью его движения и именно такие действия с со стороны пешехода ФИО23, позволили избежать ДТП с ее участием, сделал вывод о том, что указанные явные противоречия и последующие показания специалиста свидетельствуют о наличии объективных данных оснований сомневаться в его компетентности и необъективности при даче заключения»;

- суд не дал оценки «о необходимости соблюдения пешеходом требований п. 4.3, 4.5, 4.6 ПДД РФ о чем идет речь в заключениях эксперта ФИО27, однако, в разрезе заключения специалиста ФИО28, такие выводы первого, не получили в обжалуемом решении суда 1 инстанции, никакой оценки у последнего»;

- суд 1 инстанции не принял во внимание многочисленные нарушения прав защитника в ходе предварительного следствия, что привело к утрате доказательств по делу и не принял во внимание доводы стороны защиты о направлении уголовного дела прокурору в пор. ст. 237 УПК РФ;

- осужденный полагает, что в ходе проведения очной ставки между ним и свидетелем Свидетель №3, следователь ФИО11 склонял последнего к даче заведомо ложных показаний (т. 3, л.д. 8), в связи с чем следователь подлежат отводу;

- суд 1 инстанции рассмотрел, но не разрешил в установленном законе порядке ходатайства/жалобы стороны защиты, поскольку не дал никакой процессуальной оценки доводам последней;

- просят дать оценку аудиозаписи общения по телефону следователя Коваля со свидетелем Свидетель №3, которые данные обстоятельства не отрицают;

- суд 1 инстанции не оценил наличие технической возможности у осужденного предотвращения дорожно-транспортного происшествия, учитывая «разночтения» между содержанием протокола осмотра места происшествия и его схемой, не установлением фактиче5ского места наезда, принятием экспертом при производстве экспертизы величины пути движения пешехода в опасном направлении – 5.4 метра, что не согласуется с содержанием протокола осмотра месте происшествия и схемой «(то ли к протоколу об АП, то ли к первому), учитывая, что вопрос принадлежности схемы к протоколу ОМП либо материалу об АП остался судом неразрешенным (с учетом противоречивых показаний, в данной части, со стороны начальника ГИБДД Папорта и следователя Коваля, что находит свое отражение в протоколе с/з и замечаний на него)»;

- суд незаконно не принял в качестве доказательств объяснения Свидетель №1, ФИО22, ФИО9 «(согласно содержанию которых, в день дорожно-транспортного происшествия, ни один из свидетелей не сообщал о замедлении ФИО9 перед нерегулируемым пешеходным переходом, что полностью согласуется с позицией защиты), полученные от них на месте ДТП (дд.мм.гг.), суд в обжалуемом решении сделал не основанный на материалах уголовного дела вывод о том, что в них, якобы, не определен процессуальный статус опрашиваемых лиц. Вместе с тем, такое утверждение суда 1 инстанции, прямо противоречит содержанию самих объяснений (подписей в них вышеобозначенных лиц, в статусе свидетелей, в том числе и за разъяснение им соответствующих прав и обязанностей)»;

- авторы жалобы указывают на неразрешенный вопрос в рамках какого законодательства административного или уголовно-процессуального производился осмотр места происшествия и в каком статусе при производстве данного следственного/процессуального действия находился ФИО1;

- медицинское освидетельствование ФИО1 в рамках административного производства, также является недопустимым доказательством, суд при этом не привел мотивов, почему принимает одни доказательства и отвергает другие;

- не согласуется вывод суда о том, что на месте дорожно-транспортного происшествия отсутствовали иные обстоятельства ему способствовавшие, в том числе наличие валуна, мешавшего обзору, о чем указал Свидетель №1 При этом суд, в этой части не мотивировал, почему он отдал предпочтение показаниям начальника ГИБДД ФИО44, а не Свидетель №1, хотя после данного происшествия на данном участке был установлен светофор. Изложенные обстоятельства должны были быть учтены в качестве смягчающих;

- полагают, что при назначении наказания, судом необоснованно было принято решение о реальном лишении осужденного наказания, без указания почему менее строгое наказание не сможет обеспечить достижение его целей. Назначенное наказание отразится на условиях жизни его пожилой матери, фактических находящейся на его иждивении, так и сына-студента.

С учетом изложенного, просят отменить приговор суда 1 инстанции и оправдать его, либо направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе, а в случае невозможности такового изменить приговор, назначив ему наказание с применением к нему положений ст.73 УК РФ.

Обсудив доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, в том числе возражения государственного обвинителя ФИО20 и законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО22, в которых они просят приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вина ФИО1, вопреки доводам апелляционных жалоб, в совершении инкриминируемого ему преступления подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре суда доказательств.

Так, свидетель Свидетель №3, (дд.мм.гг.)., показал, что он около 12 часов на своем автомобиле «Мицубиси Лансер» двигался по крайней правой полосе <****> в сторону <****>, высадил супругу у шлагбаума городской больницы и проехал регулируемый пешеходный переход, расположенный там же.

Далее, подъезжая к нерегулируемому пешеходному переходу у детской областной больницы со скоростью около 20 км/ч, он притормозил, пропуская пешеходов, переходивших дорогу. Остановился ли он полностью, не помнит.

При этом никто из пешеходов не перебегал дорогу, каких-либо препятствий для обзора пешеходов у него не было.

Пропустив пешеходов, находившихся на его полосе, он продолжил движение. После чего он услышал глухой удар и увидел в зеркало заднего вида, как ребенок летит в воздухе и падает на землю рядом с его автомобилем с левой стороны у пассажирской двери.

Он резко свернул вправо, чтобы не было столкновения ребенка с его транспортным средством. Далее он вышел из автомобиля, увидел, что примерно в 5 метрах от пешеходного перехода в сторону <****> на дороге, ближе к правой полосе, лежит сбитый ребенок.

У ребенка были травмы головы, текла кровь. Он убедился, что ребенок жив, вызвал скорую помощь, сотрудников ГИБДД, оказал помощь ребенку, убрал остатки пищи изо рта пострадавшего, чтобы это не затрудняло его дыхание, положил папку, взятую из автомобиля, под голову ребенку и повернул его, придав ему безопасную позу.

После этого, с группой людей, которые там собрались, они ограничили место происшествия, чтобы не было дополнительных травм.

Ребенок был в сознании, не разговаривал, только хрипел.

Автомобиль, сбивший ребенка, стоял примерно в 15-20 метрах от пешеходного перехода в сторону <****>.

Водитель автомобиля, сбившего ребенка (которым оказался ранее ему незнакомый ФИО1), через какое-то время вышел из автомобиля и разговаривал по телефону. Прибыли автомобиль скорой помощи, который забрал пострадавшего, сотрудники ГИБДД, которые приступили к оформлению материала.

Подсудимый на месте общался с сотрудниками ГИБДД, к ребенку не подходил и не принимал участия в оказании ему помощи (до приезда скорой помощи).

Какого-либо столкновения или удара пострадавшего с его (ФИО9) автомобилем он не почувствовал. (протокол с/з, т.8 л.д.12-19, 158-160).

Свидетель ФИО12 в судебном заседании показала, что в один из летних дней 2021 г. она подошла к нерегулируемому пешеходному переходу по <****>.

Перед ней на тротуаре стоял мальчик. Когда автомобили в ближнем к ним ряду начали останавливаться (притормаживать), мальчик повернул голову, увидел, что автомобили останавливаются и ускоренным шагом начал переходить дорогу, она пошла за ним.

Расстояние между ними было около 1,5-2 м. Для обзора ни пешеходам, ни водителям ничего не мешало.

Мальчик прошел первую правую полосу и на второй полосе был сбит серебристым автомобилем и от удара отлетел в правую сторону и упал на асфальт, с левой стороны от второго транспортного средства.

Ребенок находился в бессознательном состоянии, стонал.

К нему подошел молодой человек с черной папкой, которую подложил ему под голову.

По ее впечатлению, водитель серебристого автомобиля, сбивший мальчика, был в замешательстве в момент ДТП, решая приостановиться, или двигаться вперед.

Сама она увидела серебристый автомобиль, когда начала пересекать проезжую часть и приостановилась, т.к. движение указанного автомобиля ее напугало.

После того как водитель серебристого автомобиля сбил ребенка, он не сразу остановился, а проехал вперед и остановился за пешеходным переходом.

Водитель (ФИО1) вышел из автомобиля, к сбитому ребенку не подходил и никакой помощи ему не оказывал.

Позднее он общался с сотрудниками ГИБДД. (протокол с/з, т.8 л.д. 135-139).

Аналогичные показания свидетелем ФИО10 даны при проведении очной ставки (дд.мм.гг.) между ней и обвиняемым ФИО1, где она указала, что остановилась, переходя дорогу, увидев, что автомобиль под управлением ФИО1 продолжает движение, в этот момент именно его автомобиль сбил шедшего перед ней ребенка, который отлетел в сторону.

Через минуту или две остановился темный автомобиль, из которого вышел парень и положил папку под голову ребенку.

Подтвердила, что ФИО1 к ребенку не подходил, оказать какой-либо помощи не пытался. Мобильного телефона у мальчика при переходе дороги она не видела. ФИО1 указал, что не видел переходивших дорогу пешеходов (т.2 л.д. 202-219).

Свидетель Свидетель №1, в судебном заседании (протокол с/з, т.8 л.д.31-34), в том числе согласно оглашенных его показаний в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ (т.1 л.д.130) показал, что (дд.мм.гг.) около 12 часов он двигался на автомобиле по <****> в направлении <****> от <****>, в правой полосе.

Когда он подъезжал к нерегулируемому пешеходному переходу между детской областной больницей и городской больницей, то увидел, как ребенок и женщина начинают переходить проезжую часть, по пешеходному переходу.

Он видел, что автомобиль темного цвета, двигавшийся первым в правом ряду во встречном ему направлении, при приближении к переходу снижает скорость, пропуская пешеходов. Ребенок и за ним женщина прошли правую полосу, после чего темный автомобиль проехал вперед.

При этом ребенок шел быстрым шагом, но не бежал.

В этот момент он увидел, как серебристый автомобиль «Ровер», двигавшийся в левом ряду со скоростью около 40-60 км/ч, ему навстречу, опередил темный автомобиль в правой полосе, продолжая движение по левой полосе, не останавливаясь перед пешеходным переходом.

В результате чего данный автомобиль своей передней правой частью совершил наезд на ребенка, который подлетел в воздух и упал на асфальт рядом с темным автомобилем.

Никакого касания ребенка с темным автомобилем он не видел.

Он (Свидетель №1) сразу остановился у правого края проезжей части. Темный автомобиль, который ехал в правой полосе, также сразу остановился, каких-либо повреждений на данном автомобиле он не видел.

Автомобиль, совершивший наезд, остановился в левой полосе, по которой ехал изначально, за пешеходным переходом.

Когда он (Свидетель №1) подошел к пострадавшему ребенку, то увидел, что у него имелись повреждения на локте и в области головы, а также остатки пищи во рту.

Кто-то из очевидцев вызывал скорую помощь и сотрудников полиции.

Водитель автомобиля «Ровер» вышел из автомобиля, подошел к месту ДТП, помощь ребенку не оказывал, поинтересовался у него вызвали ли скорую помощь. Примерно через 1-2 минуты приехали сотрудники скорой помощи, которые госпитализировали ребенка.

Далее приехали сотрудники МЧС и полиции, стали оформлять документы, делать замеры.

Был спор о месте наезда на ребенка. Он (Свидетель №1) видел, что ребенок был сбит на пешеходном переходе.

С разрешения сотрудников ГИБДД он уехал, а когда вернулся, то на месте ДТП был начальник городского ГИБДД. Указал, что около пешеходного перехода имеется валун, который может мешать обзору.

Данные показания свидетель Свидетель №1 подтвердил при проверке его показаний на месте, конкретизируя изложенные обстоятельства на месте просшествия, в том числе, указав на место наезда на пешехода автомобилем «Ровер 75» (т.1 л.д.133-136), а также в ходе очной ставки от (дд.мм.гг.) между ним и обвиняемым ФИО1, где он указал, что автомобиль, двигавшийся в попутном с автомобилем «Ровер» направлении, в соседнем ряду, замедлялся, а автомобиль под управлением ФИО1 не замедлялся и не ускорялся.

Также свидетель подтвердил, что видел, как автомобиль «Ровер» сбил ребенка на пешеходном переходе, какого-либо контакта пешехода с другими транспортными средствами он не видел (т. 2 л.д. 173-196).

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №5 он участвовал по приглашению сотрудников полиции в качестве понятого при проведении осмотра места происшествия на месте ДТП (дд.мм.гг.). Сотрудники ГИБДД объяснили ему, что был сбит пешеход автомобилем «Ровер», серого цвета, который находился за пешеходным переходом. Сотрудники ГИБДД осуществляли замеры и вносили сведения в документы в присутствии ФИО1 Если последний был с чем-то не согласен, то сотрудники ГИБДД исправляли данные. Все замечания подсудимого вносились в протокол. Первоначально место наезда было зафиксировано со слов ФИО1 до его (Свидетель №5) появления и фиксирующий конус стоял за пешеходным переходом. Приехавшим на место начальником ГИБДД ФИО13 сотрудникам ГИБДД была продемонстрирована видеозапись ДТП. После чего ФИО13 взял второй конус и поставил его на пешеходный переход, обозначив место наезда. Сам он (Свидетель №5) также видел в тот день указанную видеозапись, кому еще из присутствовавших она демонстрировалась, он не помнит. Также свидетель указал, что были зафиксированы технические повреждения автомобиля «Ровер», а именно, разбито лобовое стекло (трещины), повреждено правое крыло, капот с правой стороны, сломано правое боковое зеркало. Также свидетель пояснил, что на вопрос подошедшего на место ДТП отца сбитого ребенка, кто его сбил, ФИО1 ответил, что он (протокол с/з, т.8 л.д.21-27).

По ходатайству государственного обвинителя в связи с наличием существенных противоречий в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 281 УПК РФ, были оглашены показания указанного свидетеля, данные в ходе предварительного следствия (т.1 л.д.154-156) в части демонстрации видеозаписи ДТП ФИО1

Свидетель указал, что в настоящий момент достоверно не помнит, демонстрировалась ли видеозапись ФИО1 на месте ДТП.

Согласно показаниям свидетеля ФИО13 – начальника ГИБДД <****>, он выезжал на место ДТП (дд.мм.гг.) на <****>, т.к. был пострадавший – несовершеннолетний ребенок.

На автомобиле, совершившем наезд на пешехода, имелись характерные следы. Указал, что принимал участие в осмотре места происшествия, в ходе которого отражались видимые следы, имеющиеся на месте ДТП.

Видеозапись ДТП была предоставлена ему работником детской областной поликлиники путем копирования на его служебный планшет.

Впоследствии данная видеозапись была изъята следователем.

Данный участок дороги не является по данным ГИБДД местом концентрации ДТП. Светофор впоследствии на данном пешеходном переходе был установлен в связи с внесением после ДТП изменений в ГОСТ о том, что на дорогах с двухсторонним движением, имеющих 4 и более полос пешеходные переходы должны быть регулируемыми (протокол с/з, т.8 л.д. 129-134).

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы апелляционных жалоб о том, что указанные мероприятия были проведены только из-за того, что после ДТП было констатировано наличие имевшихся препятствий на дороге, мешавших её обзору.

При этом следует отметить, что ссылка авторов жалоб на показания Свидетель №1 в части ограничения видимости из-за валуна также несостоятельна, поскольку он ехал по встречной полосе и не мог видеть ограничивает ли валун видимость ФИО1, а также опровергается показаниями и поведением в данном ДТП свидетеля ФИО9, который, двигаясь в правой стороне, своевременно заметил пешеходов на обочине и притормозил и никаких трудностей в обходе участка дороги на котором находился пешеходный переход, не испытывал.

В судебном заседании исследован диск с видеозаписью обстоятельств ДТП, просмотром которой достоверно установлено, что наезд на пешехода ФИО14, переходившего пешеходный переход по нерегулируемому пешеходному переходу, был совершен автомобилем светлого (серебристого) цвета, двигавшимся по второй от края проезжей части полосе движения в сторону гипермаркета «Империал» (т.1 л.д.208,209, протокол с/з, т.8 л.д.36).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (****) от (дд.мм.гг.) у ФИО14 по данным представленной документации имелись: закрытая черепно-мозговая травма в виде ссадин и кровоизлияний в мягкие ткани в области лица и волосистой части головы, перелома костей свода черепа, кровоизлияний над твердой и в мягкую мозговые оболочки с ушибом головного мозга тяжелой степени; ссадины в области туловища и левой верхней конечности. Данные телесные повреждения причинены тупыми предметами или ударе о таковые, могли образоваться при столкновении движущейся автомашины с пешеходом, возможно в срок, указанный в постановлении, повлекли тяжкий, опасный для жизни человека вред здоровью (п. 6.1.2. медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека. Приложение к приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194Н) (т.2 л.д. 12-14).

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы (****) от (дд.мм.гг.) в медицинской карте (****) стационарного больного ГБУЗ <****> «Детская областная клиническая больница» на имя ФИО14 у потерпевшего зафиксированы телесные повреждения: осаднение левой щеки и в области носа слева 4x3см; гематома в области лба 5x5x1,5см; гематома теменно-затылочной области с двух сторон; линейные переломы левой теменной кости с переходом на левую височную кость и правую теменную кость; перелом лобной пазухи слева, гемосинус; ушиб головного мозга, субарахноидальное кровоизлияние слева; осаднение в области правого фланга живота на участке 10x8см; осаднение в области левого локтевого сустава по задней поверхности 10x6см. Данные повреждения имеют характер тупой травмы, о чем свидетельствует их сущность, образовались от воздействий тупых предметов. В области головы определяется две зоны приложения травмирующей силы – одна зона расположена на лице слева и охватывает область лба, носа и левой щеки – свидетельствует о контакте с широкой преобладающей твердой поверхностью с элементом некоторого трения (на что указывает наличие ссадин); вторая зона – теменно-затылочная область – судя по распространенности, контакт также с твердой преобладающей поверхностью. Ссадины в области живота и локтевого сустава свидетельствуют о динамичном падении с трением о твердую поверхность. Таким образом, вследствие предшествующего удара частями движущегося автомобиля потерпевший упал на твердую поверхность – имело место форсированное инерционное падение и некоторое продвижение тела по твердой поверхности (асфальт) – это также очевидно на видеозаписи, в результате падения потерпевший дважды ударился головой – левой стороной лица и теменно-затылочной областью. В результате указанного падения, потерпевший получил телесные повреждения, которые следует квалифицировать как тяжкий, опасный для жизни человека вред здоровью (согласно п. 6.1.2 приложения к Приказу МЗиСР РФ № 194н от 24.04.2008).

Учитывая характер и расположение повреждений, а также события на видеозаписи ДТП - все повреждения у пострадавшего образовались в результате форсированного падения на твердой поверхности (асфальт), вследствие предшествующего удара автомобилем под управлением ФИО1 Признаков переезда (перекатывания колес) через тело пострадавшего не имеется. Учитывая характер и расположение повреждений, а также события по видеозаписи, признаков контакта тела пострадавшего с автомобилем под управлением ФИО9 не усматривается (т.2 л.д.95-104).

Из содержания видеозаписи дорожно-транспортного происшествия, показаний свидетелей Свидетель №1 и ФИО10, а также выводов эксперта в заключении (****) от (дд.мм.гг.), следует, что в данном дорожно-транспортном происшествии принимал участие только один автомобиль «Ровер 75» под управлением ФИО1, контакта потерпевшего ФИО14, с автомобилем «Мицубиси Лансер 1.6» под управлением ФИО9, не установлено.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы апелляционных жалоб ставящих под сомнение, отсутствие на автомобиле «Мицубиси Лансер 1.6», г.р.з. (****), под управлением Свидетель №3, каких-либо технических повреждений, в результате попадания в него мобильного телефона потерпевшего.

Кроме этого, как видено из материалов уголовного дела, в судебном заседании исследовался протокол осмотра автомобиля ФИО9 «Мицубиси Лансер 1.6», г.р.з. (****), согласно которому, кроме следов коррозии, автомобиль ФИО9, не имеет технических повреждений, следов деформации кузова, а также следов проведенных ремонтно-кузовных работ. (т. 1, л.д. 235-236, т.8, л.д. 62).

В этой связи несостоятельны доводы защитника ФИО21 о немотивированном отказе суда 1 инстанции о повторном осмотре данного автомобиля.

В ходе осмотра автомобиля «Ровер 75», г.р.з. (****) (протокол осмотра предметов от (дд.мм.гг.), с фототаблицей, т.1 л.д.224-227), на кузове и частях автомобиля зафиксированы повреждения: деформировано (вмятина) правое переднее крыло, смещено с крепления (оторвано) правое зеркало (боковое) заднего вида, повреждено переднее ветровое стекло с правой стороны, на кузове автомобиля имеются незначительные следы коррозии и сколов, указанные повреждения автомобиля в целом совпадают с повреждениями автомобиля, отраженными в протоколе осмотра места происшествия от (дд.мм.гг.).

Из заключения автотехнической судебной экспертизы (****)/ПС-5 от (дд.мм.гг.) следует, что скорость движения автомобиля «Ровер 75», г.р.з. (****), перед применением водителем экстренного торможения составляла более 50,5 км/ч.

Водитель автомобиля «Ровер 75», г.р.з. (****), располагал возможностью предотвратить данное ДТП, как в случае своевременного и полного выполнения требований пунктов 14.1, 14.2 ПДД РФ, так и при применении торможения с момента начала движения пешехода в опасном направлении.

В данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «Ровер 75», г.р.з. «(****) должен был руководствоваться требованиями п.п. 14.1, 14.2 ПДДРФ. В данной дорожно-транспортной ситуации пешеход ФИО14 должен был руководствоваться требованиями п.п. 4.3,4.5 ПДД РФ (т. 2 л.д. 33-38);

Согласно заключению дополнительной автотехнической судебной экспертизы (****)/ПС-1 от (дд.мм.гг.) скорость движения автомобиля «Ровер 75», г.р.з. (****) перед применением водителем экстренного торможения составляла более 50,5 км/ч.

Предотвращение данного ДТП со стороны водителя автомобиля «Ровер 75», г.р.з. (****), зависело не от наличия или отсутствия у него технической возможности, а от выполнения им действий регламентированных требованиями пунктов ПДД РФ.

При полном и своевременном выполнении требований пунктов 14.1, 14.2 ПДД РФ он располагал возможностью предотвратить данное ДТП.

В данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «Ровер 75», г.р.з. (****) должен был руководствоваться требованиями п.п. 14.1, 14.2 ПДД РФ. В данной дорожно-транспортной ситуации пешеход ФИО14 должен был руководствоваться требованиями п.п. 4.3,4.5 ПДД РФ.

В данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «Мицубиси Лансер 1.6» г.р.з. (****) должен был руководствоваться требованиями п.п. 14.1 ПДД РФ. В данной дорожно-транспортной ситуации пешеход Свидетель №4 должна была руководствоваться требованиями п.п. 4.3, 4.5 ПДД РФ.

С технической точки зрения в действиях водителя автомобиля «Ровер 75», г.р.з. (****), усматриваются несоответствия требованиям п.п. 14.1, 14.2 ПДД РФ. С технической точки зрения в действиях водителя автомобиля «Мицубиси Лансер 1.6», г.р.з. (****), не усматриваются несоответствия требованиям п.14.1 ПДД РФ (т. 2 л.д.78-85).

Вопреки доводам апелляционных жалоб противоречий в показаниях свидетелей ФИО9 и Свидетель №1 в части снижения скорости или полной остановки автомобиля «Мицубиси Лансер» перед пешеходным переходом, а также об отсутствии в протоколе осмотра места происшествия и приложенной схеме, сведений о расстоянии, пройденном пешеходом в опасном направлении – 5.4 метра и скорости (темпе) его движения, ставящих под сомнение виновность осужденного, не имеется.

Сведения о расстоянии, пройденном пешеходом в опасном направлении, - 5,4 метра, которые были заданы следователем в постановлении о назначении автотехнической экспертизы и использовались экспертом в расчетах при производстве вышеуказанных экспертных заключений, установлены в ходе проверки показаний на месте очевидца ДТП - свидетеля Свидетель №1

Доводы осужденного о том, что в протоколе осмотра места происшествия и схеме к нему содержатся иные сведения о пройденном пешеходом в опасном направлении расстоянии и данный факт не получил оценку в приговоре, несостоятельны, поскольку данные значения были установлены сотрудниками ГИБДД по видеозаписи и со слов самого осужденного.

Объективность выводов заключений автотехнических судебных экспертиз (****)/ПС-5 от (дд.мм.гг.) и (****)/ПС-1 от (дд.мм.гг.), сомнений не вызывает, поскольку экспертные заключения выполнены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, экспертом, обладающим специальными познаниями в области безопасности дорожного движения, а сами выводы не противоречат материалам уголовного дела и согласуются с ним.

Вопреки доводам жалобы защитника о том, что свидетель Свидетель №1 показал в суде, что ребенок «выскочил» на пешеходный переход, из прослушанной в судебном заседании аудиозаписи допроса данного свидетеля в судебном заседании от (дд.мм.гг.) (т.9, л.д.74) было установлено следующее:

-время 10:23:21 аудиозаписи, свидетель Свидетель №1 на вопрос гособвинителя относительно обстоятельств ДТП поясняет: в этот момент, когда происходит замедление черной машины, ребенок дергается, не спокойно, не то, что выбежал, но быстро, резко, раз-два и вот оно, не знаю, сколько шагов он сделал – 2-3 и происходит касание передней стороной серебристого автомобиля.

- время 10:53:41 аудиозаписи, обсуждается ходатайство гособвинителя об оглашении показаний свидетеля Свидетель №1, данных на предварительном следствии, в части скорости движения ребенка по пешеходному переходу, в связи с наличием противоречий с показаниями в суде:

Гособвинитель: мальчик двигался спокойным шагом?

Свидетель №1: нет, выскочил. Не то, чтобы как обычно. Там расстояние такое, что не скажешь. Он, когда подходил, остановился, приостановился, а потом он, как бы то-ли выскочил, как говорится, прыгнул, да, то есть…

Председательствующий: Нет, Вы давайте такими словами, как прыгнул, он что, прыжок в длину там что-ли совершил, собираясь перепрыгнуть?

Свидетель №1: нет, он шагом, быстрым шагом пошел.

Председательствующий: пошел быстрым шагом?

Свидетель №1: да.

Председательствующий: то есть быстрее, чем он приближался к пешеходному переходу?

Свидетель №1: да, да, да, быстрым.

Гособвинитель: но не бегом?

Свидетель №1: нет, это нельзя сказать, что бегом, это не бег, быстрым шагом.

Таким образом, каких-либо противоречий между показаниями данного свидетеля в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, существенным образом влияющими на выводы суда, в судебном заседании установлено не было, принимая во внимание что предотвращение данного дорожно-транспортного происшествия со стороны ФИО1 зависело не от наличия или отсутствия у него технической возможности его предотвратить, а от выполнения им соответствующих требований Правил дорожного движения.

В этой связи, судом 1 инстанции обоснованно отклонены замечания стороны защиты на протокол судебного заседания.

Помимо изложенного, из материалов дела следует, что в ходе следственного эксперимента от (дд.мм.гг.) с участием обвиняемого ФИО1 и его защитника ФИО21 с помощью статиста была установлена скорость движения пешехода в опасном направлении, которая составила 2,39 секунд, при этом ФИО1 пояснил, что темп движения статиста соответствует темпу движения потерпевшего непосредственно перед ДТП. Протокол следственного эксперимента заверен подписями участвующих лиц, каких-либо заявлений или замечаний от участвующих в данном следственном действии лиц относительно обстоятельств его проведения не поступило (т.3 л.д. 23-34), равно как не поступило и заявлений от обвиняемого и его защитника при ознакомлении с постановлением о назначении дополнительной автотехнической судебной экспертизы от (дд.мм.гг.), в котором установленные в ходе эксперимента данные были заданы в качестве исходных (т.2 л.д. 71, 73) и на основании которых экспертом сделаны выводы, изложенные в заключении от (дд.мм.гг.) (****)/ПС-1 (т.2 л.д. 79-85).

Таким образом, доводы жалобы защитника о том, что с учетом разночтений в показаниях свидетеля Свидетель №1 относительно темпа движения ребенка и противоречивости в исходных данных предложенных экспертам-автотехникам для проведения соответствующих исследований, ему необоснованно было отказано в удовлетворении его ходатайства о назначении дополнительной автотехнической экспертизы, несостоятельны, поскольку эксперт руководствовался заданными ему в постановлении исходными данными, установленными в ходе следственного эксперимента исходя из показаний ФИО1 (протокол с/з, т.8 л.д.94), и в этой связи, дополнительных экспертных исследований не требовалось.

Кроме того, эксперт ФИО27, будучи допрошенным в суде по заключениям судебных автотехнических экспертиз (****)/ПС-5 от (дд.мм.гг.), (****)/ПС-1 от (дд.мм.гг.) указал, что при исследовании представленных ему материалов он берет за основу заданные ему исходные данные, а не показания свидетелей, что определено нормативной базой.

При создавшихся условиях правила поведения водителя автомобиля «Ровер» заключаются в обязательном снижении скорости при остановке или снижении скорости транспортного средства, движущегося в том же направлении.

Первоначальным раздражителем, на который должен был реагировать водитель, является не пешеход, находится ли он или отсутствует на пешеходном переходе, а снижающаяся скорость транспортного средства.

Соответственно, в данной ситуации водитель должен был реагировать не на пешехода, а на объекты окружающей обстановки, которые находятся вокруг него, на их характер движения.

Так, если замедление автомобиля происходит посредством нажатия на педаль тормоза, то, будут загораться стоп-сигналы транспортного средства, а если замедление происходит путем торможения двигателем или другими приемами, то дать понять, что автомобиль замедляется водителю другого транспортного средства должно умение анализировать окружающую дорожную обстановку.

ФИО1 имел техническую возможность предотвращения ДТП, как с точки зрения применения водителем экстренного торможения, так и при выполнении предъявляемых к нему требований ПДД РФ.

Согласно п.4.5 ПДД РФ, которым должен руководствоваться пешеход ФИО14, на нерегулируемых пешеходных переходах пешеходы могут выходить на проезжую часть после того, как оценят расстояние до приближающихся транспортных средств, их скорость и убедятся, что переход будет для них безопасен. Эту оценку пешеход должен сделать в момент выхода на проезжую часть.

Соответственно, расчет о технической возможности предотвращения ДТП для водителя ФИО1 был сделан на момент выхода пешехода на проезжую часть, поскольку ФИО1 в этот момент времени должен был оценить положение иных объектов на дороге.

В момент выхода пешехода на проезжую часть, ФИО1 находился от места наезда на расстоянии 50-60 метров, которое практически в 2 раза превышает остановочный путь транспортного средства.

Соответственно после этого момента водитель спокойно мог выполнить требования о приоритете пешехода (протокол с/з, т.8 л.д.89-99).

Вопреки доводам жалоб об употреблении ФИО1 не запрещенных препаратов «Валокордин» или «Корвалол» в медикаментозных целях за несколько дней до ДТП, по результатам медицинского освидетельствования у ФИО1 установлено состояние опьянения (акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения (****) от (дд.мм.гг.), т.1 л.д.70), в моче обнаружен фенобарбитал, то есть подтверждено употребление им психотропного вещества – фенобарбитала, обладающего снотворным, седативным эффектом.

Из содержания размещенных в открытом доступе в сети «Интернет» инструкций по применению препаратов «Корвалол» и «Валокордин» данные лекарственные средства относятся к категории седативных препаратов, содержат в своем составе фенобарбитал и этанол, поэтому могут вызвать нарушения координации, скорости психомоторных реакций, сонливость и головокружение в период лечения, в связи с чем, при применении препарата следует избегать потенциально опасных видов деятельности, требующих повышенного внимания, в том числе управление автотранспортом.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО15, проводивший освидетельствование подсудимого, пояснил, что поведение ФИО1 на месте ДТП не соответствовало обстановке, выражалось в том, что он после серьезного ДТП не интересовался судьбой пострадавшего, а только повреждениями своего автомобиля, ему показалось странным, что речь водителя была замедленной, достаточно спокойной, что послужило основанием для его освидетельствование на состояние опьянения (протокол с/з, т.8 л.д.164-168).

Из показаний свидетеля Свидетель №10 – заведующего отделением филиала ГБУЗ ПО «<****> клинический центр психиатрии и наркологии» следует, что (дд.мм.гг.) им проведено медицинское освидетельствование на состояние опьянения (****) в отношении ФИО1

У освидетельствуемого были выявлены следующие клинические признаки опьянения, указанные им в акте, - инъецированность склер, суженные зрачки. Предварительным анализом в моче был обнаружен фенобарбитал – противосудорожный, снотворный препарат, который относится к запрещенным.

В этой связи данный биологический материал был направлен на повторное исследование в ХТЛ и выдана справка об обнаружении клинических признаков опьянения – фенобарбитал в предварительном исследовании мочи в количестве более 200 нг/мл. Химико-токсикологическим исследованием было подтверждено большое количество фенобарбитала, это было отражено в последующем акте, чем установлено состояние опьянения согласно приказу №933н.

Кроме того, в акте отражено, что ФИО1 сообщил о приеме пару дней назад корвалола или валокордина, т.е. он сам указал о приеме препаратов, которые запрещено употреблять при управлении автомобилем (протокол с/з, т.8 л.д.122-126).

По мнению суда апелляционной инстанции, исследовав приведенные, а также иные изложенные в приговоре доказательства, суд 1 инстанции сделал правильный вывод, основанный на материалах уголовного дела, о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Все доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, в том числе показания приведенных свидетелей и протоколы следственных действий, заключения экспертиз в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ проверены судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности и надлежаще оценены. Они согласуются между собой и с другими материалами дела, не содержат противоречий, ставящих их объективность под сомнение, в связи с чем, правильно признаны судом допустимыми и достоверными, а в своей совокупности - достаточными для признания вины осужденного.

В удовлетворении ходатайства стороны защиты об оглашении показаний свидетеля ФИО16 судом отказано с приведением соответствующих мотивов принятого решения (протокол с/з, т.8 л.д.191).

Оснований не согласиться с решением суда 1 инстанции не имеется.

Фактов нарушения принципа состязательности сторон, предусмотренного ст.15 УПК РФ, из материалов уголовного дела не усматривается.

Несогласие осужденного и его защитника с решениями суда по результатам разрешения заявленных ходатайств либо с оценкой доказательств, приведенной судом в приговоре, само по себе не свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон либо о необъективности суда.

Вопреки доводам об искажении содержания показаний специалиста ФИО28 и отсутствии оценки соответствия действий пешехода требованиям п.п. 4.3, 4.5 и 4.6 ПДД РФ, суд 1 инстанции в достаточной мере мотивировал в приговоре основания, по которым он отверг показания данного специалиста (протокол с/з, л.д. 100-108) и выводы его экспертного заключения (т.5 л.д.172-187), в том числе и относительно соблюдения правил дорожного движения пешеходом ФИО14 (листы 16-17 приговора).

Суд 1 инстанции обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства защитника ФИО21 о признании недопустимыми доказательствами ряда процессуальных и иных документов, поскольку по смыслу ст.73 УПК РФ они не могут оцениваться как доказательства по правилам ст.88 УПК РФ.

При этом судом обоснованно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о направлении уголовного дела прокурору в пор. ст. 237 УПК РФ, ввиду отсутствия таких оснований. (т.4 л.д.76-78).

Оснований для отвода следователя ФИО11 ввиду оказываемого им давления на свидетеля ФИО9, не имелось, поскольку согласно протоколу данного следственного действия никаких заявлений по окончании очной ставки со свидетелем Свидетель №3, об оказываемом на него давлении со стороны следователя не поступало, равно как и от других свидетелей, которые участвовали в проведении очной ставки с обвиняемым ФИО1

Кроме этого, все свидетели, участвовавшие в проведении данных очных ставок были непосредственно допрошены в судебных заседаниях суда 1 инстанции и также подобных заявлений не делали, а свидетель Свидетель №3, помимо этого показал, что указаний о том, какие показания необходимо дать в ходе очной ставки следователь ему не давал, описывал события ДТП так, как их помнил, с кем он разговаривал по мобильному телефону в ходе перерыва в очной ставки не помнит (т.8 л.д.15).

Относительно доводов о непринятии судом в качестве доказательств объяснений Свидетель №1, ФИО9 и ФИО22, полученных сотрудниками ГИБДД в рамках производства по делу об административном правонарушении, то данным лицам не были разъяснены права и обязанности в соответствии с их процессуальным статусом, который на тот момент не был определен, что свидетельствует о невозможности признания их в качестве доказательств по уголовному делу в силу ст.75 УПК РФ.

Кроме того, то обстоятельство, что Свидетель №1, Свидетель №3, и ФИО22 не указали в собственноручно написанных объяснениях о снижении автомобилем «Мицубиси Лансер» скорости при приближении к пешеходному переходу не свидетельствует о том, что этого не было, поскольку ФИО17 и Свидетель №3 описали только общие обстоятельства ДТП (как был сбит ребенок и каким автомобилем, т.1 л.д.72, л.д.82-83), а ФИО22 не являлась очевидцем ДТП и пояснений по данному факту дать и не могла (т.1 л.д.73), при этом конкретных вопросов о наличии или отсутствия такого факта им не ставилось.

Из представленных материалов следует, что основанием для возбуждения уголовного дела послужили сведения, полученные сотрудниками ГИБДД путем производства процессуальных действий с соблюдением законодательства об административных правонарушениях.

При этом вопреки доводам жалоб с момента вынесения определений о возбуждении дел об административных правонарушениях <****> от (дд.мм.гг.), <****> от (дд.мм.гг.) и до момента прекращения по ним производства на основании ст.ст. 12.24, 12.18 КоАП РФ, сотрудники ГИБДД вправе были проводить проверочные мероприятия в рамках административного расследования, результаты которых, отраженные в процессуальных документах, впоследствии были переданы в установленном законом порядке следователю.

Документы, составленные и полученные в рамках административного производства (за исключением вышеуказанных объяснений Свидетель №1, ФИО9 и ФИО22), в том числе и протокол о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения <****> от (дд.мм.гг.), справка от 28.08.2021«Наркологического диспансера <****>», акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического) (****) от (дд.мм.гг.) (т.1, л.д.68, 69, 70), получены с соблюдением требований закона и выступают доказательствами по уголовному делу.

ФИО1 был привлечен к его производству следователем, как старшим группы, в качестве участвующего лица с целью фиксации всех обстоятельств данного ДТП.

При этом согласно имеющейся в протоколе осмотра места происшествия записи приложением к нему являются схема и фототаблица.

Таким образом, процедура проведения осмотра места происшествия и иные проведенные процессуальные действия действующему законодательству не противоречат.

Несостоятельны доводы апелляционных жалоб относительно отклоненных замечаний на протокол судебного заседания.

Как видно из содержания апелляционных жалоб, в этой части, в них не приведены суждения относительно разночтений письменного протокола судебного заседания и с его аудиозаписью, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда 1 инстанции о виновности ФИО1

Доводы апелляционных жалоб, по своей сути, не опровергают выводы суда 1 инстанции о том, что предотвращение данного дорожно-транспортного происшествия со стороны ФИО1 зависело не от наличия или отсутствия у него технической возможности его предотвратить, а от выполнения им соответствующих требований Правил дорожного движения.

При этом, оценивая действия несовершеннолетнего потерпевшего, суд правильно отметил, что он переходил дорогу по нерегулируемому пешеходному переходу в соответствии с Правилами дорожного движения, не замедлялся, не останавливался и не дошел до линии, разделяющие транспортные потоки противоположных направлений, поскольку был сбит автомобилем под управлением ФИО1, который, в свою очередь, был обязан приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода, а также остановиться или снизить скорость, если перед нерегулируемым пешеходным переходом остановилось или снизило скорость транспортное средство.

Действия ФИО1 судом правильно квалифицированы по п. «а» ч.2 ст.264 УК РФ, с учетом нарушения им как лицом, управляющим автомобилем и находящимся в состоянии опьянения, требований п.п. 2.7, 10.1, 14.1, 14.2 ПДД РФ, повлекшим по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнему ФИО14

У суда 1 инстанции не имелось оснований подвергать сомнению психическую полноценность осужденного, в связи с чем, судом сделан правильный вывод о вменяемости ФИО1 и подлежащим, в связи с этим, уголовной ответственности.

Доводы апелляционных жалоб осужденного о несогласии с выводами суда о неоказании им помощи потерпевшему ФИО14 на месте ДТП полностью опровергаются показаниями очевидцев - свидетелей Свидетель №1, ФИО9, ФИО12

При определении размера морального вреда причиненного преступлением несовершеннолетнему потерпевшему ФИО14 и его матери ФИО22, суд 1 инстанции подробно, с приведением надлежащих мотивов обосновал этот размер, принимая во внимание положения ст. 151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, с приведением конкретных фактических обстоятельств, свидетельствующих о причинении потерпевшим физических и нравственных страданий.

Суд апелляционной инстанции расценивает как необоснованные доводы апелляционных жалоб о частичном признании ФИО1 исковых требований и отсутствие разумного срока для принятия мер к возмещению морального вреда, поскольку до постановления приговора ФИО1 не предпринималось вообще никаких мер по компенсации причиненного вреда.

Ходатайство защитника ФИО21 в суде апелляционной инстанции об учете данного обстоятельства в связи с перечислением им из личных средств на счет представителя несовершеннолетнего потерпевшего его матери ФИО22 суммы в размере 10000 рублей, которая отказалась её принимать, суд, с учетом изложенного, не находит возможным признать это обстоятельство смягчающим наказание осужденного, в том числе и принимая во внимание общий размер компенсации морального вреда на сумму 800000 рублей.

При назначении наказания суд в качестве сведений о личности ФИО1 в соответствии с требованиями закона и правовой позицией, изложенной в абз.5 п.1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», учел состояние здоровья ФИО1, его фактическое частичное признание вины, принесение им извинений законному представителю потерпевшего в ходе судебного разбирательства, оказание материальной помощи совершеннолетнему сыну – студенту, и расценил их в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ в качестве смягчающих обстоятельств.

В этой связи суд апелляционной инстанции не находит оснований для иной оценки этих фактических обстоятельств, равно как оснований для признания в качестве смягчающих иных обстоятельств, в том числе и по доводам апелляционных жалоб о нахождении у него на иждивении пожилой матери и сына студента.

При назначении наказания суд в соответствии с требованиями ч.3 ст.60 УК РФ исходил из характера и степени общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, данных о его личности, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих его наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, и верно назначил наказание в виде лишения свободы с реальным отбыванием.

В соответствии с требованиями ч.3 ст.60 УК РФ, принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, данные о его личности, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих его наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, суд обоснованно, вопреки доводам апелляционных жалоб, назначил ему наказание в виде реального лишения свободы и вопреки доводам апелляционных жалоб надлежащим образом мотивировал свое решение.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда 1 инстанции о том, что иные наказания, не связанные с лишением свободы, не будут отвечать целям восстановления социальной справедливости и исправления осужденного.

Суд обоснованно, с приведением надлежащих мотивов пришел к выводу об отсутствии оснований для применения к осужденному положений ч.6 ст.15, ст. 64, 73 УК РФ.

Оснований не согласиться с этими решениями, вопреки доводам жалоб, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Принимая во внимание обстоятельства совершения преступления, личность ФИО1, его поведения в суде и отношения к содеянному, отбывание ему наказания определено судом 1 инстанции верно в соответствии с п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ и содержащимися в абз.4 п.27 Постановления от 29.11.2016 №55 «О судебном приговоре», п.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2014 №9 «О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений» разъяснениями, - в исправительной колонии общего режима.

Вывод суда в этой части подробно мотивирован и не противоречит материалам уголовного дела.

Оснований для изменения вида исправительного учреждения на колонию-поселение суд апелляционной инстанции не усматривает.

Сведений о наличии у осужденного препятствующих отбыванию наказания заболеваний, в соответствии с постановлением Правительства РФ от 06.02.2004 №54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью», не имеется.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции полагает, что назначенное ФИО1 наказание нельзя признать чрезмерно суровым или явно несправедливым, и поэтому оснований для его снижения либо смягчения, не находит.

Таким образом, нарушений требований уголовного или уголовно-процессуального законодательства, влекущего отмену или изменение приговора, судом допущено не было.

Руководствуясь ст. 389.13, п.1 ч.1 ст.389.20, ст.389.28, ст.389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор <****> городского суда от (дд.мм.гг.) в отношении ФИО1, оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного и его защитника ФИО21 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции <****>, в течение 6 месяцев со дня вступления его в законную силу, а осужденным в тот же срок со дня вручения копии апелляционного постановления.

В случае подачи кассационной жалобы или представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, в том числе с помощью системы видеоконференцсвязи, а также поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о его назначении.

ФИО18 ФИО19

Копия верна:

Судья ФИО19