Апелляционное постановление № 22-1339/2020 от 8 ноября 2020 г. по делу № 1-35/2020

дело № 22-1339/2020

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Белгород 09 ноября 2020 года

Апелляционная инстанция Белгородского областного суда в составе:

председательствующего судьи Ремнёвой Е.В.,

с участием:

прокурора Гейко Л.В.,

потерпевшей Ч.

её представителя – адвоката А.

осужденного ФИО1,

его защитников – адвокатов Катаева А.Н., Маслова Ю.А.,

при ведении протокола секретарем помощником судьи Кочебаш Т.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя К.., апелляционные жалобы потерпевшей Ч., осужденного ФИО1 и его защитников Катаева А.Н., Маслова Ю.А. на приговор Ивнянского районного суда Белгородской области от 15 сентября 2020 года, которым:

ФИО1, <данные изъяты>

осужден:

- по ч. 3 ст. 264 УК РФ – к лишению свободы на срок 3 года с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Белгородского областного суда Ремнёвой Е.В., изложившей содержание обжалуемого приговора суда, доводы апелляционных представления, жалоб и возражений на них, выступления:

прокурора Гейко Л.В., возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы осужденного и его защитников, подержавшей апелляционную жалобу потерпевшей частично и апелляционное представление в полном объёме, просившей об изменении приговора и об усилении осужденному наказания;

потерпевшей Ч. и её представителя А.., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы осужденного и его защитников, поддержавших апелляционное представление и апелляционную жалобу потерпевшей, просивших об изменении приговора и о назначении осужденному более строгого наказания;

осужденного ФИО1 и его защитников Катаева А.Н., Маслова Ю.А., возражавших против удовлетворения апелляционного представления и апелляционной жалобы потерпевшей, поддержавших свою апелляционную жалобу, просивших об отмене приговора и об оправдании осужденного,

суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что он, управляя автомобилем, действуя с преступной небрежностью, не предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, в нарушение пунктов 1.5, 10.1 Правил дорожного движения РФ (далее – ПДД), двигался в тёмное время суток со скоростью не менее 69,3 км/ч, которая не обеспечила ему безопасность движения, в результате чего совершил наезд на несовершеннолетнего пешехода Ч., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, двигавшегося в попутном направлении по правой полосе проезжей части.

В результате дорожно-транспортного происшествия Ч. причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред его здоровью по признаку опасности для жизни и последующую его смерть от разрыва атланто-затылочного сочленения (между затылочной костью и первым шейным позвонком) с неполным отрывом продолговатого мозга от моста.

Преступление совершено 23 октября 2019 года в Ивнянском районе Белгородской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал.

В апелляционном представлении и.о. прокурора Ивнянского района К. оспаривает выводы суда о признании обстоятельством, смягчающим наказание виновного, совершение впервые преступления средней тяжести. Считает, что должно быть установлено условие случайного стечения обстоятельств, когда преступление совершается в момент возникновения неожиданного фактора, толкнувшего виновного на совершение противоправного деяния. Полагает, что суд неправильно применил п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Просит приговор суда в этой части изменить, исключив указанное смягчающее наказание обстоятельство.

В апелляционных жалобах:

- потерпевшая Ч. считает приговор несправедливым вследствие чрезмерной мягкости. Оспаривает вывод суда о наличии в действиях виновного предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельства, смягчающего наказание, поскольку ФИО1 не оказал помощи пострадавшему, мер к возмещению ущерба не предпринял, извинений не принёс, вину в совершении преступления не признал и не раскаялся в содеянном. Обращает внимание на неоднократное привлечение осужденного к административной ответственности за нарушения ПДД. Просит приговор суда изменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции;

- осужденный ФИО1 и его защитники Катаев А.Н., Маслов Ю.А. считают приговор незаконным и необоснованным. Утверждают о недоказанности вины ФИО1 Считают, что в ходе судебного следствия не были устранены противоречия в доказательствах относительно дорожной обстановки в момент дорожно-транспортного происшествия. Утверждают, что ФИО1 не мог предотвратить дорожно-транспортное происшествие ввиду его ослепления осветительными приборами комбайна, двигавшегося по полю вдоль дороги. Ссылаясь на показания ФИО1 и свидетеля Е., а также свидетелей О., А., В., Л., С., Д., утверждают о наличии сильного тумана в момент дорожно-транспортного происшествия, что повлияло на яркость света от комбайна и на условия видимости после выезда ФИО1 из светового облака, образовавшегося от фар комбайна. Оспаривают результаты следственного эксперимента, поскольку это следственное действие проведено в условиях, не соответствующих дорожно-транспортной обстановке в день происшествия. Ссылаются на отсутствие в протоколе следственного эксперимента указания о том, кто определял видимость с места водителя, утверждая, что сам ФИО1 в момент остановки следователем автомобиля не видел статистов. Настаивают на неверном определении момента возникновения опасности для движения в виде пешеходов, что повлияло на результаты автотехнической судебной экспертизы. Обращают внимание на несвоевременное предъявление стороне защиты для ознакомления постановления о назначении такой экспертизы, в проведении дополнительной автотехнической экспертизы следователем отказано. Заявляют о необоснованности вывода суда о попытке ФИО1 скрыть улику. Обращают внимание на положительные характеристики осужденного, на его трудоустройство и участие в благоустройстве населённого пункта, семейное положение, количество иждивенцев. Просят приговор суда отменить и прекратить производство по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ввиду отсутствия в его деянии состава преступления.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции не находит оснований для изменения или отмены приговора суда.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Вина ФИО1 в совершении преступления подтверждена исследованными в судебном заседании доказательствами, которым дана надлежащая оценка в приговоре, в том числе:

- показаниями несовершеннолетних В., А., О., из которых следует, что они совместно с несовершеннолетним Ч. шли по проезжей части двухполостной дороги, предназначенной для движения в противоположные направления, Ч. двигался практически посредине проезжей части. Мимо них слева по полю во встречном направлении проехал комбайн, из-за шума которого они не услышали звук приближающегося сзади автомобиля под управлением ФИО1 Когда О. сказал, что сзади едет автомобиль, они стали расходиться в разные стороны к обочине, но Ч. не успел сойти с проезжей части, после чего на него произошёл наезд автомобиля под управлением ФИО1

Несовершеннолетние свидетели дали последовательные показания в присутствии своих законных представителей и педагога, в соответствии со ст. 280 УПК РФ. Их показания согласуются между собой и с другими доказательствами по уголовному делу. Незначительные противоречия в показаниях свидетелей устранены в ходе судебного разбирательства, а потому суд первой инстанции обоснованно признал их допустимыми доказательствами.

- показаниями потерпевшей Ч. о том, что 23 октября 2019 года её сын Ч. ушёл в школу на тренировку, вечером ей сообщили о наезде на её сына. Прибыв на место дорожно-транспортного происшествия, она увидела лежавшего на земле сына, которого забрали сотрудники скорой помощи;

- показаниями Е., видевшей, как пострадавшего Ч. погрузили в автомобиль скорой помощи;

- протоколом осмотра с фототаблицей (т. 1 л.д. 7-30), которыми зафиксирована обстановка на месте дорожно-транспортного происшествия, расположение автомобиля «<данные изъяты>» с государственным номером «<данные изъяты>» со следами деформации в передней части с правой стороны, ведущие от этого автомобиля следы торможения, осыпь стекла и пластика;

- протоколом осмотра указанного автомобиля (т. 1 л.д. 168-173) о наличии повреждений на передней правой фаре и разбитого лобового стекла справа;

- заключением судебно-медицинского эксперта (т. 1 л.д. 219-221), согласно которому у несовершеннолетнего Ч. обнаружен комплекс телесных повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, образовавшихся в срок, соответствующий 23 октября 2020 года, характерных для образования в результате удара по телу выступающих деталей движущегося автомобиля с последующим падением тела на автомобиль, отбрасыванием от него и ударом об окружающие тупые твёрдые предметы. Смерть Ч. наступила от разрыва атланто-затылочного сочленения (между затылочной костью и первым шейным позвонком) с неполным отрывом продолговатого мозга от моста. Между причинением такого повреждения и наступлением смерти Ч. имеется прямая причинная связь.

Потерпевшая Ч., очевидцы В., О. также рассказали, что в момент дорожно-транспортного происшествия у Ч. была светоотражающая повязка, которая после наезда на него лежала рядом с пострадавшим. О наличии светоотражающей повязки очевидцы говорили и сотруднику ДПС Ю., прибывшему на место происшествия. Согласно показаниям Ю. на месте происшествия светоотражающая повязка отсутствовала, и водитель автомобиля утверждал, что светоотражающей повязки на пострадавшем не было.

В судебном заседании ФИО1, настаивая на том, что он не видел светоотражающих элементов на одежде пешеходов, при этом подтвердил, что именно он поднял лежавшую рядом с пострадавшим светоотражающую повязку, однако что с ней потом сделал, он не помнит.

Согласно протоколам осмотра (т. 1 л.д. 7-30, 48-55) светоотражающая повязка обнаружена на значительном расстоянии от места дорожно-транспортного происшествия, в кустах, за левой обочиной по ходу движения автомобиля, которым управлял ФИО1

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции расценил действия ФИО1 как попытку скрыть улику. Оснований для несогласия с мотивами такого решения, подробно изложенными в приговоре, суд апелляционной инстанции не находит.

В судебном заседании ФИО1 не отрицал факт управления автомобилем «<данные изъяты>» с государственным номером «<данные изъяты>» и наезда им на несовершеннолетнего пешехода Ч., однако заявил о невозможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие ввиду ослепления его фарами комбайна во время управления автомобилем в условиях темноты и густого тумана.

Доводы подсудимого о невозможности предотвратить наезд на потерпевшего тщательно проверялись судом первой инстанции, однако оно не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Свидетель Е., находившийся в момент дорожно-транспортного происшествия на переднем пассажирском месте автомобиля под управлением ФИО1, рассказал, что в момент наезда на пешехода туман только начинался, дорожное покрытие было сухое и ровное, разметка чётко просматривалась, видимость была хорошая, более 100 метров (т. 1 л.д.56-57).

Оглашение показаний Е. не противоречит положениям п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, поскольку этот свидетель является иностранным гражданином, находится за пределами Российской Федерации и обеспечить его участие в судебном заседании не представилось возможным, что подтверждается показаниями его матери – Е., а также сведениями из АС ЦБДУИГ ФМС России (т. 2 л.д. 140, т. 1 л.д. 191).

Ссылка авторов апелляционных жалоб на показания этого свидетеля о его ослеплении светом от комбайна при развороте, не соответствуют показаниям водителя комбайна С., который пояснил в судебном заседании и на следствии (т. 1 л.д. 137-139, 210), а также показал при проверке показаний на месте (т. 1 л.д. 202-206), что при развороте комбайна его фары светят не на дорогу, а в поле. При движении по полю комбайн не мог ослепить встречные машины, поскольку свет фар был направлен сверху вниз, кроме того автомобильная дорога находилась выше поля.

О разности уровней поля и дороги рассказал очевидец В., который при этом пояснил, что ослепление от комбайна возможно, когда смотришь прямо на комбайн, но если этого не делать, то видна дорога. Об отсутствии сильного ослепления со стороны комбайна пояснили очевидцы А., О.

Потерпевшая Ч. утверждала, что около 19 часов 30 минут она направилась к месту дорожно-транспортного происшествия, в этот момент туман отсутствовал, видимость составляла около 150 метров, дорога была сухая.

Е., В. рассказали, что они прибыли на место дорожно-транспортного происшествия до приезда скорой помощи, при этом дорожное покрытие было сухим, туман отсутствовал, но появился позже.

Согласно показаниям сотрудника ДПС Ю., он прибыл на место дорожно-транспортного происшествия около 20 часов до приезда следственной группы. Дорога была сухая и хорошо просматривалась, тумана спустился примерно через полчаса.

Как видно из протокола осмотра и фототаблицы к нему (т. 1 л.д. 7-30), осмотр места происшествия начат 23 октября 2020 года в 21 час 05 минут, в это время покрытие дороги на месте происшествия мокрое, однако асфальт под автомобилем, которым управлял ФИО1, сухой.

Изложенное согласуется с показаниями Щ., В., О., показаниями водителя скорой помощи Л., следователя Т. о том, что в момент наезда автомобиля под управлением осуждённого на несовершеннолетнего потерпевшего и до начала осмотра места происшествия туман только начинал образовывался, находился вверху и к земле спустился позже, а потому не мог существенно повлиять на видимость в направлении движения.

Свидетель В., который говорил о влажности и сырой обочине, в судебном заседании также утверждал, что дорога была видна.

Показания допрошенного по инициативе стороны защиты свидетеля Д. о сложных погодных условиях ввиду сгущающейся темноты и начинающегося тумана не опровергают выводы указанных свидетелей.

Наличие тумана, наряду с иными погодными условиями в виде дождя, снега и т.д., не освобождают водителя от соблюдения требований ст. 10.1 ПДД РФ, согласно которому водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

При проведении следственного эксперимента (т. 1 л.д. 67-72) установлена видимость с места водителя, которая составила более 89 метров с включенным как ближним, так и дальним светом фар.

Заключением автотехнической судебной экспертизы (т. 1 л.д. 242-246) установлено, что контакт между автомобилем и пострадавшим произошёл на полосе движения автомобиля под управлением ФИО1 На основании анализа обстановки, зафиксированной на месте дорожно-транспортного происшествия, эксперт пришёл к выводу о том, что скорость автомобиля под управлением ФИО1 перед применением экстренного торможения составила 69,3 км/ч.

При движении с такой скоростью величина остановочного пути при экстренном торможении технически исправного автомобиля составляет 52,5 м, что меньше величины удаления автомобиля под управлением ФИО2 от места наезда в момент возникновения опасности как в ближнем свете фар, так и на дальнем свете фар, установленной в ходе следственного эксперимента (т. 1 л.д. 67-72). Изложенное свидетельствует о том, что при необходимой внимательности и предосторожности, при должном соблюдении требований пунктов 1.5, 10.1 ПДД, ФИО1 мог избежать наезда на пешехода Ч. путём экстренного торможения.

При определении скорости движения автомобиля под управлением ФИО1 и величины остановочного пути этого автомобиля экспертом учитывались данные, зафиксированные в протоколе осмотра и на схеме места дорожно-транспортного происшествия.

Автотехническая экспертиза проведена уполномоченным лицом, имеющим соответствующее образование и стаж экспертной работы, предупреждённым об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Квалификация эксперта сторонами не оспаривается. Выводы эксперта обоснованы и мотивированы, основаны на анализе представленных материалах уголовного дела. Заключение эксперта отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, а потому суд первой инстанции обоснованно признал его допустимым доказательством.

Несвоевременное ознакомление обвиняемого и его защитников с постановлением о назначении автотехнической судебной экспертизы не воспрепятствовало указанным лицам ходатайствовать перед следователем о назначении повторной экспертизы. Оснований для вывода о нарушении права осужденного на защиту суд апелляционной инстанции не усматривает. Предусмотренных ст. 207 УПК РФ поводов для назначения повторной или дополнительной автотехнической судебной экспертизы в ходе судебного разбирательства не установлено.

Следственный эксперимент (т. 1 л.д. 67-72), данные которого учитывались при производстве автотехнической судебной экспертизы, проведён следователем Т. с участием понятых, несовершеннолетних очевидцев О., А., В., их законного представителей и педагога, водителя комбайна С., а также с участием ФИО1 и двух его защитников.

В ходе следственного эксперимента автомобилем управлял ФИО1, что не оспаривалось сторонами. Видимость определялась с места водителя, что нашло отражение в протоколе соответствующего следственного действия. В следственном эксперименте принимали участие защитники осужденного, которые находились в автомобиле в момент определения момента возникновения опасности. Несогласие ФИО1 и его защитников с погодными условиями при проведении следственного эксперимента отражены в протоколе, однако иных замечаний или возражений, касающихся правильности произведённых замеров, от участников следственного действия не поступило. Протокол отвечает требованиям ст. 166 УПК РФ, подписан всеми участвующими лицами, а потому судом первой инстанции обоснованно признан допустимым доказательством.

Из протокола следственного эксперимента в совокупности с протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия, показаниями О., В., следователя Т., следует, что условия следственного эксперимента были максимально приближены к условиям дорожно-транспортного происшествия, в том числе учитывалось время суток, влажность, начинающийся туман, освещённость дороги, обстоятельства освещения дороги работающим комбайном, местоположение которого определялось исходя из пояснений как очевидцев, так и самого ФИО3, что согласуется с представленной стороной защиты аудиозаписью этого следственного действия. Достижения абсолютной тождественности условий, при которых было совершено преступление, уголовно-процессуальный закон не требует. Доводы стороны защиты об обратном противоречат смыслу статьи 181 УПК РФ.

В ходе судебного разбирательства установлено, что дорожно-транспортное происшествие произошло в тёмное время суток, на неосвещаемом участке местности, что нашло отражение в протоколе осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 7-30), вокруг которого расположены поля.

Согласно показаниям подсудимого, он, управляя автомобилем, въехал на участок дороги, освещаемый двигавшимся по полю слева во встречном направлении работающим комбайном под управлением С. После того, как комбайн проехал дальше, автомобиль под управлением ФИО1 оказался в темноте, и это, безусловно, оказало влияние на условия видимости в направлении его движения.

Вместе с тем, возможность ухудшения условий видимости при изменяющейся освещённости дороги от осветительных приборов транспортных средств, как движущихся по проезжей части, так и от комбайна, работающего в тёмное время суток в поле рядом с проезжей частью с включёнными фарами, очевидны и прогнозируемы для водителя, а потому должны были учитываться ФИО1 для выполнения требований пунктов 1.5, 10.1 ПДД, обязывающих водителя действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения участникам дорожного движения и не причинять им вреда.

Исходя из дорожной обстановки, погодных условий, переменчивых условий освещённости, ФИО1 должен был избрать такую скорость движения автомобиля, которая бы обеспечила ему возможность предотвратить дорожно-транспортное происшествие, в том числе при выезде на неосвещённый участок дороги с участка, освещаемого комбайном, а при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, – принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Между тем, как следует из показаний свидетеля Е. (т. 1 л.д. 56-57), осужденный, выехав из освещённого комбайном участка дороги и увидев перед собой пешеходов, не предпринял мер к торможению, а начал выворачивать автомобиль влево на полосу встречного движения, совершив наезд на пешехода Ч., идущего по проезжей части, и только после этого автомобиль под управлением ФИО1 начал тормозить.

С учётом обстоятельств, установленных на основании приведённых доказательств, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о нарушении водителем ФИО1 пунктов 1.5, 10.1 ПДД, при этом он не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде дорожно-транспортного происшествия, повлекшего смерть человека, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности он должен был и мог предвидеть эти последствия.

Выводы суда первой инстанции о наличии прямой причинно-следственной связи между допущенными ФИО1 нарушениями ПДД и дорожно-транспортным происшествием, повлекшим по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью и последующую смерть несовершеннолетнего Ч., подробно мотивированы в приговоре, и суд апелляционной инстанции соглашается с ними.

Суд первой инстанции квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим механическим транспортным средством (автомобилем), правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. Оснований для изменения квалификации действий или для оправдания ФИО1 суд апелляционной инстанции не находит. Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы осужденного и его защитников не имеется.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 6, ст. 60, ч. 1 ст. 62 УК РФ, с учётом имеющих значение для дела сведений, характера и степени общественной опасности совершённого преступления, данных о личности виновного, с учётом наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, что нашло отражение в мотивировочной части приговора.

Все данные о личности виновного, представленные сторонами, в полной мере учтены судом первой инстанции при назначении наказания, в том числе положительные характеристики ФИО1 по месту жительства и службы, отсутствие учёта у врачей нарколога и психиатра.

Наличие на иждивении трёх малолетних детей в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ признано обстоятельством, смягчающим наказание виновного.

Судом первой инстанции установлено, что несовершеннолетний Ч. в нарушение п. 4.1 ПДД двигался практически посередине проезжей части двухполосной дороги в направлении, попутном движению автомобиля под управлением ФИО1 В результате этого, а также из-за шума работающего рядом с дорогой комбайна, Ч. своевременно не отреагировал на приближающийся к нему сзади автомобиль под управлением осужденного, что, в свою очередь, оказало влияние на действия ФИО1 и на совершение им преступления.

В этих условиях совершение виновным впервые преступления средней тяжести, а также нарушение потерпевшим ПДД РФ, суд первой инстанции обоснованно признал обстоятельствами, смягчающими наказание виновного, что не противоречит требованиям ст. 61 УК РФ. Утверждение автора апелляционного представления об обратном противоречит смыслу уголовного закона.

Свидетели Е. (т. 1 л.д. 56-57), А. подтвердили факт оказания ФИО1 первой медицинской помощи пострадавшему в виде искусственного дыхания непосредственно после дорожно-транспортного происшествия.

С учётом этого суд первой инстанции в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ признал обстоятельством, смягчающим наказание виновного, оказание помощи Ч. непосредственно после совершения дорожно-транспортного происшествия. Оснований для исключения этого обстоятельства из числа смягчающих, о чём просила потерпевшая в своей апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции не находит.

При этом судом первой инстанции также установлено, что ФИО1 в течение года, предшествующего преступлению, шесть раз привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения, в том числе за превышение скорости движения транспортного средства и за непредоставление преимущества движения пешеходам или иным участникам дорожного движения. О склонности виновного к нарушению требований безопасности дорожного движения при управлении транспортным средством в судебном заседании утверждали и потерпевшая Ч., свидетель В.

При изложенных данных о личности виновного, с учётом характера и степени общественной опасности совершённого им преступления, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст. 43 УК РФ, могут быть достигнуты при назначении ФИО1 наказания только в виде лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Заболеваний, препятствующих отбыванию лишения свободы, перечень которых утвержден Постановлением Правительства РФ от 06 февраля 2004 года № 54, у осужденного не выявлено.

Судом первой инстанции не установлено обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершённого преступления, поведением виновного во время или после его совершения, либо других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, которые возможно расценить как основания для применения ч. 6 ст. 15, ст.ст. 64, 73 УК РФ. Мотивы такого решения подробно изложены в приговоре, и суд апелляционной инстанции соглашается с ними.

Назначенное ФИО1 наказание является справедливым, соразмерным содеянному, и оснований для его смягчения или усиления, суд апелляционной инстанции не находит.

Отбывание лишения свободы назначено осужденному в колонии-поселении в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, поскольку он совершил неосторожное преступление средней тяжести и ранее не отбывал лишение свободы.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не установлено. Оснований для удовлетворения апелляционных представления и апелляционных жалоб не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ивнянского районного суда Белгородской области от 15 сентября 2020 года в отношении ФИО1 – оставить без изменения,

апелляционное представление государственного обвинителя К., апелляционные жалобы потерпевшей Ч., осужденного ФИО1 и его защитников Катаева А.Н., Маслова Ю.А. – без удовлетворения.

Председательствующий судья Е.В. Ремнёва