Решение № 7-35/2020 от 6 мая 2020 г. по делу № 7-35/2020

Судья Востриков И.Л.


РЕШЕНИЕ № 7–35/2020

6 мая 2020 г. г. Екатеринбург

Председатель судебного состава Центрального окружного военного суда ФИО1, при ведении протокола рассмотрения жалобы помощником судьи Долгополовой О.Д., рассмотрев по жалобе защитника лица, привлеченного к административной ответственности, Видякина В.А. на постановление судьи Пермского гарнизонного военного суда от 7 февраля 2020 г. в помещении суда (<...>) дело об административном правонарушении № 5-1/2020, возбужденное в отношении бывшего военнослужащего войсковой части 00000 <данные изъяты>

ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, зарегистрированного по адресу: <адрес>, проживающего по адресу: <адрес>,

по признакам правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ),

УСТАНОВИЛ:

Обжалуемым постановлением судьи Воробьев признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, то есть в управлении транспортным средством водителем, находящимся в состоянии алкогольного опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния.

Как следует из постановления, 15 декабря 2019 г. в 3 часа 29 минут около дома № 27 по ул. Свердлова в г. Кирове Воробьев в состоянии алкогольного опьянения управлял автомобилем «Audi-100» с государственным регистрационным знаком №, чем нарушил п. 2.7 Правил дорожного движения Российской Федерации.

За совершение данного административного правонарушения ФИО3 назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок один год десять месяцев.

Отмечая в жалобе, что обстоятельства дела выяснены судьей не полно и не всесторонне, а поверхностно и не объективно, защитник Видякин просит отменить вынесенное им постановление и прекратить производство по делу об административном правонарушении.

В обоснование своей позиции Видякин ссылается на ст. ст. 7 и 8 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной в г. Риме 4 ноября 1950 г., ст. ст. 2, 17, 29, 46, 48, 55 и 123 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 10 и 35 ГПК РФ, ст. ст. 1.5, 1.6, 24.1, 24.3, 26.1., 26.2, 26.11 и 28.1 КоАП РФ, положения которых он цитирует и анализирует в жалобе, полагая, что судьей Пермского гарнизонного военного суда при рассмотрении дела таковые соблюдены либо применены не были.

Помимо этого, считает защитник, судьей не установлены обстоятельства, подлежащие выяснению по делу об административном правонарушении, на которые указано в ст. 26.1 КоАП РФ.

Доказательства, положенные судьей в основу обжалуемого постановления, не свидетельствуют об установлении вины ФИО3 в совершении вышеназванного административного правонарушения.

Оценка доказательств по делу произведена судьей не на беспристрастной основе, формально, с нарушением требований ст. 26.11 КоАП РФ.

Воробьев хоть и находился на момент проведения в отношении него медицинского освидетельствования на состояние опьянения в состоянии алкогольного опьянения, но автомобилем «Audi-100» с государственным регистрационным знаком №, соответственно, в период времени и в месте, указанные в протоколе об административном правонарушении, не управлял.

Кроме этого, Видякин обращает внимание на то, судья не разрешил ему производить видеозапись открытого рассмотрения дела, что противоречит положениям действующего законодательства.

О нарушении закона, по утверждению защитника, свидетельствует и то, что мотивированного определения о запрете производства ему видеозаписи рассмотрения дела судьей вынесено не было. Противоречит закону и удаление его из зала судебного заседания за неоднократный отказ выполнить требование судьи о прекращении производства указанной видеозаписи.

Вышеприведенные обстоятельства, по мнению Видякина, привели к нарушениям прав ФИО3 и вынесению по делу постановления о назначении последнему административного наказания, не основанного на требованиях закона.

Лицо, привлеченное к административной ответственности, и защитник Видякин, извещенные о времени и месте рассмотрения жалобы, ходатайствовали о ее рассмотрении в их отсутствие. Указанное ходатайство было удовлетворено.

Прокурор и инспектор ДПС <данные изъяты> ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по г. Кирову <данные изъяты> К., возбудивший рассматриваемое дело, уведомленные о месте и времени рассмотрения жалобы, в суд не прибыли, ходатайств об отложении такого рассмотрения не представили, вследствие чего жалоба была рассмотрена без их участия.

Рассмотрение жалобы и доводов, приведенных в ней защитником Видякиным, показывает, что оснований для отмены или изменения постановления судьи Пермского гарнизонного военного суда от 7 февраля 2020 г. о назначении Воробьеву административного наказания и удовлетворения жалобы не имеется.

Содержание обжалуемого постановления, применительно к нормам законодательства об административных правонарушениях, свидетельствует о том, что оно не противоречит требованиям закона и соответствует фактическим обстоятельствам содеянного ФИО3.

Из представленных материалов дела видно, что данное постановление основано на доказательствах, непосредственно исследованных при его рассмотрении, которым, вопреки утверждению автора жалобы, судьей в постановлении дан надлежащий, исчерпывающий и аргументированный анализ.

Приведенные в постановлении выводы должным образом судьей мотивированы. Данные выводы логичны, убедительны, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем сомнений на предмет их правильности и обоснованности не имеется.

В ходе рассмотрения дела судьей в соответствии с требованиями ст. 24.1 КоАП РФ были всесторонне, полно и объективно выяснены все юридически значимые обстоятельства совершенного ФИО3 административного правонарушения.

Вопреки утверждению Видякина, во исполнение требований ст. 26.1 КоАП РФ судьей достоверно установлены, соответственно, наличие события указанного выше административного правонарушения, водитель транспортного средства – Воробьев, совершивший противоправные действия, за которые КоАП РФ предусмотрена административная ответственность, его виновность в совершении такового, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Несмотря на то, что юридическая оценка, данная содеянному ФИО3 в постановлении от 7 февраля 2020 г., не разделяется его защитником и интерпретируется им в жалобе иначе, чем это обоснованно посчитал установленным и доказанным судья гарнизонного военного суда, она является правильной, основанной на материалам дела и соответствующей требованиям законодательства об административных правонарушениях.

Согласно ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния, влечет наложение административного штрафа в размере тридцати тысяч рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок от полутора до двух лет.

В соответствии с примечанием к данной норме употребление веществ, вызывающих алкогольное или наркотическое опьянение, либо психотропных или иных вызывающих опьянение веществ запрещается.

Административная ответственность, предусмотренная статьей 12.8 КоАП РФ, наступает в случае установленного факта употребления вызывающих алкогольное опьянение веществ, который определяется наличием абсолютного этилового спирта в концентрации, превышающей возможную суммарную погрешность измерений, а именно 0,16 миллиграмма на один литр выдыхаемого воздуха, или наличием абсолютного этилового спирта в концентрации 0,3 и более грамма на один литр крови, либо в случае наличия наркотических средств или психотропных веществ в организме человека.

В силу абз. 1 п. 2.7 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. № 1090, водителю запрещается управлять транспортным средством в состоянии опьянения (алкогольного, наркотического или иного), под воздействием лекарственных препаратов, ухудшающих реакцию и внимание, в болезненном или утомленном состоянии, ставящем под угрозу безопасность движения.

Согласно разъяснению, данному в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, влечет административную ответственность по статье 12.8 КоАП РФ.

В этом же пункте названного постановления указано на то, что определение факта нахождения лица в состоянии опьянения при управлении транспортным средством осуществляется посредством его освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) медицинского освидетельствования на состояние опьянения, проводимых в установленном порядке.

В случае отказа водителя от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения при наличии одного или нескольких закрепленных законодательством Российской Федерации признаков, несогласия его с результатами освидетельствования на состояние алкогольного опьянения либо наличия у водителя одного или нескольких закрепленных законодательством Российской Федерации признаков при отрицательном результате освидетельствования на состояние алкогольного опьянения такой водитель подлежит направлению на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Для целей установления у водителя состояния опьянения следует исходить из того, что такое состояние определяется наличием абсолютного этилового спирта в концентрации, превышающей возможную суммарную погрешность измерений (в которую входит, в частности, погрешность технического средства измерения), а именно 0,16 миллиграмма на один литр выдыхаемого воздуха, либо наличием абсолютного этилового спирта в концентрации 0,3 и более грамма на один литр крови, либо наличием наркотических средств или психотропных веществ в организме человека (примечание к статье 12.8 КоАП РФ).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, содержащейся в определении от 24 ноября 2016 г. № 2526-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО4 на нарушение ее конституционных прав положением примечания к статье 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», поскольку наличие концентрации алкоголя в выдыхаемом воздухе в указанном количестве уже свидетельствует об употреблении веществ, вызывающих алкогольное опьянение, постольку привлечение к административной ответственности даже за незначительное - на тысячные доли миллиграмма - превышение не может рассматриваться как необоснованное и несправедливое.

Принимая во внимание изложенное, вопреки обратным утверждениям защитника Видякина, судья гарнизонного военного суда правомерно исходил из того, что факт совершения ФИО3 административного правонарушения при обстоятельствах, указанных в обжалуемом постановлении, достоверно подтверждается следующими доказательствами: протоколом № об административном правонарушении от 15 декабря 2019 г. (т. 1 л.д. 2), протоколом № об отстранении от управления транспортным средством от 15 декабря 2019 г. (т. 1 л.д. 3), протоколом № о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения от 15 декабря 2019 г. (т. 1 л.д. 4), актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от 15 декабря 2019 г. (т. 1 л.д. 5), показаниями свидетеля – <данные изъяты> Р. - инспектора ДПС ОБ ГИБДД УМВД России по г. Кирову, данными им при рассмотрении дела (т. 1 л.д. 161-164, 166), его письменным рапортом на имя Врио командира ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по г. Кирову от 15 декабря 2019 г. (т. 1 л.д. 7), содержанием соответствующей видеозаписи (т. 1 л.д. 20), а также иными документами и материалами, наличествующими в деле.

Из указанного выше протокола об административном правонарушении, составленного инспектором ДПС ОБ ГИБДД УМВД России по г. Кирову <данные изъяты> К. в отношении ФИО3, следует, что в 3 часа 29 минут 15 декабря 2019 г. около дома № 27 по ул. Свердлова в г. Кирове Воробьев, находясь в состоянии алкогольного опьянения, управлял автомобилем «Audi-100» с государственным регистрационным знаком №. При этом указанные действия ФИО3 признаков уголовно наказуемого деяния не содержат.

Подписи от имени лица, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении, в соответствующих графах данного протокола, включая графу о разъяснении ему прав, выполнены. Причем в графе: «Объяснения и замечания по содержанию» имеется запись: «Нет».

В ходе рассмотрения дела, как следует из протокола рассмотрения дела, Воробьев подтвердил принадлежность ему названных записи и подписей, сообщив судье, что в указанное время он действительно находился в состоянии алкогольного опьянения.

Изложенная в протоколе об административном правонарушении формулировка события административного правонарушения позволяет определить деяние ФИО3, как управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния, что соответствует описанию объективной стороны правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. Событие в протоколе об административном правонарушении изложено применительно к диспозиции указанной нормы.

Протокол об административном правонарушении соответствует требованиям, предъявляемым к нему ч. ч. 2, 3 и 5 ст. 28.2 КоАП РФ, и содержит необходимые атрибуты и ссылки, предусмотренные упомянутыми частями названной нормы.

Оснований, влекущих необходимость возвращения протокола об административном правонарушении должностному лицу, его составившему, на которые указано в п. 4 ч. 1 ст. 29.4 КоАП РФ, не установлено.

Что касается отсутствия даты составления указанного протокола на его копии, то это обстоятельство при рассмотрении дела, как следует из соответствующего протокола (т.1. л.д. 155-156 и 163), проверялось. При этом Воробьев подтвердил факт составления протокола об административном правонарушении в его непосредственном присутствии, а также наличие на нем его подписей и иных записей. Дата составления данного протокола на нем также проставлена, тогда как никаких замечаний от ФИО3 по его составлению и содержанию в тексте протокола не имеется (т. 1 л.д. 2).

Свидетель ФИО5 в данной связи показал, что являлся очевидцем составления указанного протокола. При этом он подтвердил наличие соответствующей даты на подлиннике данного документа, а ее отсутствие на копии объяснил техническими проблемами по изготовлению таковой.

Надлежащая и исчерпывающая оценка этого обстоятельства приведена и в обжалуемом постановлении.

При таких данных, с учетом перечисленных выше сведений о соответствии указанного протокола требованиям ст. 28.2 КоАП РФ, отсутствие даты составления этого протокола на одной из его копий, при наличии таковой на его подлинном экземпляре, о недопустимости этого протокола в качестве доказательства по делу, а равно о не совершении ФИО3 названного административного правонарушения при обстоятельствах, перечисленных в данном протоколе, не свидетельствует.

Из протокола № об отстранении от управления транспортным средством от 15 декабря 2019 г., подписанного двумя понятыми и самим ФИО3, усматривается, что последний, в связи с наличием достаточных оснований полагать, что он, как лицо, которое управляет транспортным средством, находится в состоянии опьянения (в связи с наличием у него нескольких нижеперечисленных признаков), отстранен от управления транспортным средством – автомобилем «Audi-100» с государственным регистрационным знаком №.

Из составленного в присутствии понятых, подписанного ими протокола № о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения от 15 декабря 2019 г. видно, что Воробьев, отказавшийся от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, направлен на медицинское освидетельствование на состояние алкогольного опьянения.

Также в данном протоколе наличествуют подпись ФИО3 и выполненная им в графе: «Пройти медицинское освидетельствование» запись «Согласен».

В соответствии с Правилами освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 26 июня 2008 года № 475, освидетельствованию на состояние алкогольного опьянения подлежит водитель транспортного средства, в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что он находится в состоянии опьянения.

Достаточными основаниями полагать, что водитель транспортного средства находится в состоянии опьянения, является наличие одного или нескольких следующих признаков: запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы, нарушение речи, резкое изменение окраски кожных покровов лица, поведение, не соответствующее обстановке.

На запах алкоголя изо рта ФИО3, на неустойчивость позы и на нарушение его речи указано во всех вышеназванных протоколах (т. 1 л.д. 2-4).

При этом в протоколе об отстранении от управления транспортным средством и в протоколе о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, во исполнение требований ч. 4 ст. 27.12 КоАП РФ и рекомендаций, содержащихся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», указаны даты, время, место, основания отстранения ФИО3 от управления транспортным средством и направления его на медицинское освидетельствование, должности, фамилии и инициалы лиц, составивших эти протоколы, сведения о транспортном средстве и о лице, в отношении которого применена данная мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении.

Согласно упомянутому пункту названного постановления Пленума, определение факта нахождения лица в состоянии опьянения при управлении транспортным средством осуществляется посредством его освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) медицинского освидетельствования на состояние опьянения, проводимых в установленном порядке.

Как следует из акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от 15 декабря 2019 г., составленного по результатам проведения в установленном порядке медицинского освидетельствования ФИО3 на состояние опьянения, у последнего установлено состояние алкогольного опьянения.

В соответствии с п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», оценивая акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения в качестве доказательства по делу об административном правонарушении, судья при наличии сомнений в его законности, должен проверить сведения о подготовке врача (за исключением врача-психиатра-нарколога) либо фельдшера (в сельской местности при невозможности проведения освидетельствования врачом), осуществлявшего медицинское освидетельствование на состояние опьянения, по вопросам проведения медицинского освидетельствования, а также о том, имеется ли у медицинской организации, в которой проводилось такое освидетельствование, лицензия на осуществление медицинской деятельности, включающей работы и услуги по медицинскому (наркологическому) освидетельствованию.

Из материалов дела видно, что судья гарнизонного военного суда, действуя во исполнение приведенной рекомендации Пленума, направил в соответствующую медицинскую организацию письменный запрос (т. 1 л.д. 94), в ответ на который поступили исчерпывающие сведения (т. 1 л.д. 98-115), позволившие судье убедиться, как в необходимой подготовке, компетентности и квалификации врача, осуществлявшего медицинское освидетельствование ФИО3 на состояние опьянения, так и в наличии у самой организации, в которой проводилось такое освидетельствование, материалов и документов установленной формы, позволяющих проводить данное освидетельствование.

Не основано на материалах дела и мнение защитника о несоответствии действительности показаний свидетеля Р., к которым судье, по мнению Видякина, следовало отнестись критически.

Показания свидетеля Р., предупрежденного в установленном порядке (ст. ст. 17.9 и 25.6. КоАП РФ) об ответственности за дачу заведомо ложных показаний (т. 1 л.д. 211), последовательны, согласуются с иными вышеприведенными доказательствами, дополняя друг друга в деталях.

Оснований для того, чтобы усомниться в их правдивости и соответствии действительности, по делу не имеется.

Не опровергают таковые и доводы, приведенные Видякиным в жалобе.

Данных, свидетельствующих о возможном оговоре ФИО6, а равно о неправильной трактовке либо поверхностном изложении судьей в постановлении существа показаний этого свидетеля, по результатам рассмотрения жалобы не установлено.

Показания упомянутого свидетеля приведены в обжалуемом постановлении достаточно полно для данного вида судопроизводства, в соответствии с материалами судебного рассмотрения дела.

Наличествует в постановлении исчерпывающий, должным образом аргументированный анализ показаний свидетеля Р., равно как отражена в нем, вопреки обратному утверждению автора жалобы, и мотивация судьей своих выводов в части, касающейся, соответственно, принятия им доказательств, положенных в основу постановления и, напротив, отвергнутых им, включая показания свидетеля В., являющегося <данные изъяты>.

Отсутствуют по делу основания и для недоверия рапорту указанного сотрудника ДПС (т. 1 л.д. 7).

Исходя из положений ч. ч. 1 и 2 ст. 26.2 и ч. 1 ст. 26.7 КоАП РФ рапорты признаются доказательствами, если имеют значение для производства по делу об административном правонарушении.

В данном случае рапорт сотрудника ГИБДД Р., находившегося в момент содеянного ФИО3 при исполнении своих служебных обязанностей, являвшегося очевидцем вменяемого ФИО3 правонарушения, содержит сведения, непосредственно относящиеся к событию административного правонарушения, совершенного последним, потому он обоснованно признан доказательством по делу.

Содержание рапорта в юридически значимых обстоятельствах соответствует событиям, зафиксированным на видеозаписи, имеющейся в материалах дела, что также исключает обстоятельства признания рапорта недопустимым доказательством.

Рапорт, составленный инспектором ДПС ОБ ГИБДД УМВД России по г. Кирову <данные изъяты> Р. имеет необходимые реквизиты: наименование должностного лица, которому он адресован, должность лица составившего процессуальный документ, событие правонарушения, а также соответствующую дату его составления, совпадающую с описанным в нем событием.

Нормами Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях порядок составления подобного рапорта не регламентирован.

Следовательно, обстоятельства произошедшего излагаются в таком рапорте в произвольной форме, который подлежит оценке в совокупности со всеми доказательствами по правилам ст. 26.11 КоАП РФ.

Оснований для оговора ФИО3 должностным лицом, составившим протокол об административном правонарушении, а также другими сотрудниками ДПС, составившими иные документы, не усматривается. Событие правонарушения подтверждено видеозаписью.

Выполнение сотрудниками ДПС ОБ ГИБДД УМВД России по г. Кирову своих служебных обязанностей само по себе не является основанием полагать, что они заинтересованы в исходе дела, материалы которого не содержат сведений о каком бы то ни было давлении с их стороны на ФИО3 как вообще, так и при составлении в отношении него перечисленных выше документов, в частности.

Напротив, из дела, в том числе из исследованной видеозаписи, видно, что действия инспекторов ДПС в отношении ФИО3 носили отчетливый процессуальный характер и были обусловлены необходимостью соблюдения требований закона.

Тем более, что никаких возражений, замечаний и просьб со стороны ФИО3 относительно порядка и процедуры, соответственно, составления указанных протоколов и проведения в отношении него медицинского освидетельствования на состояние опьянения, не поступило и в текстах процессуальных документов не зафиксировано.

Изложенное в совокупности и взаимосвязи свидетельствует о несостоятельности заявления Видякина в жалобе о недостаточности в деле доказательств, подтверждающих вину ФИО3 в совершении указанного выше правонарушения.

Приведённые в постановлении доказательства содержат необходимые сведения, достаточные для рассмотрения дела и вынесения по нему указанного постановления, соответствуют требованиям КоАП РФ с точки зрения относимости и допустимости.

Достоверность доказательств, опровергающих занятую Видякиным в жалобе позицию по отрицанию совершения ФИО3 административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, и несогласию с выводами судьи, констатировавшего факт нарушения последним указанных выше норм и предписаний, сомнений не вызывают.

Из дела не усматривается сведений, позволяющих усомниться в правильности выводов судьи, сделанных на основе вышеприведенных доказательств, о чем утверждает в жалобе защитник Видякин, поскольку объективных свидетельств, подтверждающих это его заявление, в материалах дела не имеется.

Наличествует в обжалуемом постановлении и надлежащий анализ доказательств, которые оценены судьей в совокупности друг с другом и с иными материалами дела.

Перечисленные в постановлении доказательства - фактические данные, на основании которых судья Пермского гарнизонного военного суда установил наличие события административного правонарушения, виновность ФИО3 в его совершении, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, соответствуют требованиям ст. 26.2 КоАП РФ и, несмотря на обратное утверждение защитника, не относятся к числу тех, на которые указано в части третьей упомянутой нормы названного Кодекса.

Оценка доказательств, вопреки мнению Видякина, произведена судьей на основании всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств данного дела об административном правонарушении в их совокупности, то есть так, как это предписывает ст. 26.11 КоАП РФ и рекомендует Пленум Верховного Суда РФ в п. 18 постановления № 5 от 24 марта 2005 года «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации».

Данная оценка является правильной, должным образом обоснованной, в связи с чем с ней надлежит согласиться.

Приведенные доказательства в их совокупности объективно свидетельствуют о том, что факт управления водителем ФИО3 транспортным средством в состоянии опьянения, соответственно, в тот период времени и в том месте, на которые указано в протоколе № об административном правонарушении от 15 декабря 2019 г., установлен по делу с достаточной очевидностью.

Не опровергают таковой и показания свидетеля В. – <данные изъяты>, надлежащая, объективная и исчерпывающая оценка которых в обжалуемом постановлении наличествует.

Также из дела усматривается, что судьей гарнизонного военного суда были соблюдены условия судопроизводства и порядок рассмотрения дела об административном правонарушении, регламентированные гл. 29 КоАП РФ.

Данных о том, что Воробьев на момент совершения рассматриваемого деяния являлся лицом, подвергнутым административному наказанию по ч. ч. 1 или 3 ст. 12.8 КоАП РФ или по ч. 1 ст. 12.26 этого же Кодекса, а равно имел судимость по ч. ч. 2, 4 либо 6 ст. 264 УК РФ или по ст. 264.1 УК РФ, материалы дела не содержат, в связи с чем признаки уголовно наказуемого деяния в содеянном им отсутствуют.

Судья Пермского гарнизонного военного суда пришел к правильному выводу о том, что действия водителя транспортного средства ФИО3, совершенные им при указанных выше обстоятельствах, образуют объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ.

Воробьев обоснованно привлечен к административной ответственности, предусмотренной названной частью упомянутой нормы КоАП РФ.

Постановление о назначении Воробьеву административного наказания за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, вынесено с соблюдением срока давности привлечения к административной ответственности, установленного ч. 1 ст. 4.5 упомянутого Кодекса для данной категории дел.

Административное наказание назначено ФИО3 с учетом положений, установленных ст. ст. 3.1, 3.5, 3.8, 4.1 и 4.3 названного Кодекса. По своим виду и размеру оно является справедливым и соответствует требованиям вышеприведенных норм КоАП РФ.

Именно с учетом сведений, указанных в постановлении в этой связи, включая характер совершенного ФИО3 правонарушения, имеющиеся в деле данные о его личности, последнему судьей было обоснованно назначено административное наказание в пределах санкции ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок один год десять месяцев.

Принимая во внимание изложенное, к утверждению Видякина в жалобе о незаконности и необоснованности обжалуемого им постановления и о поверхностном рассмотрении дела судьей гарнизонного военного суда следует отнестись критически, поскольку объективных сведений, достоверно подтверждающих это его заявление, материалы дела не содержат.

При таких данных судья окружного военного суда приходит к выводу в том, что события, связанные с совершением ФИО3 вышеназванного правонарушения, имели место при обстоятельствах, на которые указано в описательной части обжалуемого постановления.

Рассуждения защитника Видякина об обратном являются надуманными, неубедительными и несостоятельными, поскольку опровергаются материалами дела и основанными на них аргументированными выводами судьи Пермского гарнизонного военного суда.

Оснований для того, чтобы утверждать о противоречивости выводов, сделанных судьей в обжалуемом постановлении, об их неконкретности либо о юридической некорректности, а также относительно несоответствия таковых требованиям закона или материалам дела, на чем без каких-либо к тому объективных оснований акцентирует внимание защитник, судьей окружного военного суда при изучении дела, а также по результатам рассмотрения жалобы не установлено.

Были известны судье гарнизонного военного суда и перечисленные Видякиным в жалобе нормы международного законодательства, конституционные нормы, а также положения статей КоАП РФ, требования которых при рассмотрении дела нарушены не были, поскольку Воробьев привлечен к административной ответственности с назначением ему административного наказания за то правонарушение, в отношении которого совокупностью доказательств, указанных в постановлении от 7 февраля 2020 г., установлена его вина, то есть так, как это предписывает часть первая процитированной защитником в жалобе статьи 1.5 КоАП РФ.

Оснований для переоценки выводов судьи относительно вины ФИО3 в совершении названного правонарушения не установлено.

Что касается содержания статей названного Кодекса, приведенных Видякиным в жалобе, то оно, безусловно, соответствует действительности, поскольку закреплено в них законодателем, в связи с чем, априори сомнений не вызывает.

Вместе с тем, их нарушения со стороны судьи гарнизонного военного суда при рассмотрении дела, о чем высказывает предположение автор жалобы, по результатам ее рассмотрения не установлено.

Напротив, выводы судьи относительно обстоятельств, подлежащих выяснению по делу об административном правонарушении, изложенные в постановлении от 7 февраля 2020 г., сделанные им на основании и во исполнение норм, регламентированных ст. ст. 1.5, 1.6, 24.1, 24.3, 26.1, 26.2, 26.11 и 28.1 КоАП РФ, процитированных Видякиным в жалобе, являются обоснованными, поскольку содержат надлежащую и исчерпывающую мотивацию.

При таких обстоятельствах утверждение защитника лица, привлеченного к административной ответственности, о том, что Воробьев, в нарушение приведенных им в жалобе положений действующего законодательства, был подвергнут административному наказанию не на основаниях и не в порядке, установленных законом, противоречит материалам дела, из которых усматривается обратное.

Не могут быть приняты во внимание ввиду их юридической некорректности и ссылки Видякина в жалобе на нормы ГПК РФ, регламентирующего в федеральных судах общей юрисдикции порядок совсем иного, а именно – гражданского судопроизводства.

Между тем, законодательство об административных правонарушениях, в силу ч. 1 ст. 1.1 КоАП РФ, состоит из настоящего Кодекса и принимаемых в соответствии с ним законов субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях.

Именно в соответствии с данным Кодексом и названными законами, как установлено ч. 1 ст. 1.8 КоАП РФ, лицо, совершившее административное правонарушение на территории Российской Федерации, подлежит административной ответственности.

Противоречит законодательству об административных правонарушениях и утверждение Видякина о якобы имевшем место нарушении сотрудниками ДПС требований КоАП РФ при составлении ими в отношении ФИО3 протокола об административном правонарушении не на месте выявления правонарушения, а в помещении соответствующего подразделения УМВД России в г. Кирове.

Это обстоятельство само по себе не является основанием для признания указанного протокола недопустимым доказательством.

Тем более, что частью первой статьи 27.1 КоАП РФ определено, что в целях пресечения административного правонарушения, установления личности нарушителя, составления протокола об административном правонарушении при невозможности его составления на месте выявления административного правонарушения, обеспечения своевременного и правильного рассмотрения дела об административном правонарушении и исполнения принятого по делу постановления уполномоченное лицо вправе в пределах своих полномочий, наряду с иными мерами обеспечения производства по делу об административном правонарушении, указанными в упомянутой части названной статьи КоАП РФ, применить в качестве одной из таких мер - доставление правонарушителя в соответствующее помещение ОВД.

Приведенной норме корреспондирует п. 1 ч. 1 ст. 27.2 КоАП РФ, согласно которому доставление, то есть принудительное препровождение физического лица в целях составления протокола об административном правонарушении при невозможности его составления на месте выявления административного правонарушения (в данном конкретном случае - вследствие не обнаружения транспортного средства – автомобиля «Audi-100» с государственным регистрационным знаком № в указанном выше месте после задержания сотрудниками ГИБДД управлявшего им водителя ФИО3, предпринявшего попытку скрыться от последних, не имевшего при себе документов, удостоверяющих его личность), если составление протокола является обязательным, осуществляется должностными лицами органов внутренних дел (полиции) при выявлении административных правонарушений, по делам о которых в соответствии со статьей 28.3 настоящего Кодекса органы внутренних дел (полиция) составляют протоколы об административных правонарушениях, - в служебное помещение органа внутренних дел (полиции), как это обоснованно и имело место по настоящему делу.

Таким образом, оснований для исключения указанного протокола из числа доказательств по делу в силу его составления не на месте выявления административного правонарушения, а в соответствующем территориальном отделении полиции, не имеется.

При таких обстоятельствах ссылка защитника в жалобе на нарушение работниками полиции положений ст. 28.1 КоАП РФ является несостоятельной, поскольку сотрудники ДПС ОБ ГИБДД УМВД России по г. Кирову при выполнении своих служебных обязанностей в данном случае действовали в полном соответствии с требованиями закона, в пределах своей компетенции, направленной на реализацию их должностных полномочий, предусмотренных ст. ст. 28.1 и 28.3 названного Кодекса.

Доводы Видякина о том, что судьей было нарушено право ФИО3 на защиту и на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное Всеобщей декларацией прав человека, а также Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, подлежат отклонению по следующим основаниям.

Согласно ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной в г. Риме 4 ноября 1950 г., ст. ст. 46 и 47 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на судебную защиту посредством независимого и беспристрастного суда, компетенция которого установлена законом.

При этом, исходя из ч. 3 ст. 24.3 КоАП РФ, лица, участвующие в производстве по делу об административном правонарушении, и граждане, присутствующие при открытом рассмотрении дела об административном правонарушении, имеют право в письменной форме, а также с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход рассмотрения дела об административном правонарушении. В то же время фотосъемка, видеозапись, трансляция открытого рассмотрения дела об административном правонарушении по радио, телевидению и в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» допускаются с разрешения судьи, рассматривающего дело об административном правонарушении.

Причем, в силу части 4 этой же нормы данного Кодекса, действия граждан, присутствующих при рассмотрении дела и осуществляющих разрешенные судьей, рассматривающим соответствующее дело, фотосъемку, видеозапись, трансляцию открытого рассмотрения дела об административном правонарушении по радио, телевидению и в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», не должны мешать надлежащему порядку рассмотрения дела об административном правонарушении. Эти действия могут быть ограничены судьей, рассматривающим дело об административном правонарушении, во времени и должны осуществляться с учетом мнения участников производства по делам об административных правонарушениях и на местах, определенных судьей, рассматривающим соответствующее дело.

На осуществление видеозаписи судебного разбирательства (рассмотрения дела) исключительно с разрешения суда указано и в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2012 года № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов».

Аналогичные рекомендации приведены и в п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2018 г. № 28 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел и дел об административных правонарушениях, связанных с применением законодательства о публичных мероприятиях», согласно которым лица, участвующие в производстве по делу об административном правонарушении, и граждане, присутствующие при открытом рассмотрении дела об административном правонарушении, имеют право в письменной форме, а также с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход рассмотрения дела об административном правонарушении. Тогда как фотосъемка, видеозапись, трансляция открытого рассмотрения дела об административном правонарушении по радио, телевидению и в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» допускаются лишь с разрешения судьи в установленном им порядке.

При таких обстоятельствах запрет на производство видеозаписи, произведенный судьей в рамках его компетенции и в пределах, предоставленных ему процессуальных полномочий, соответствует требованиям закона.

При этом судья обоснованно исходил не только из положений ч. 3 ст. 24.3 КоАП РФ, но и из необходимости обеспечения баланса права каждого на свободный поиск, получение, передачу, производство и распространение информации любым законным способом (ч. 4 ст. 29 Конституции Российской Федерации) и права каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 23 Конституции Российской Федерации), а также права на охрану своего изображения (статья 152.1 ГК РФ), корреспондирующих вышеприведенным рекомендациям Пленумов Верховного Суда Российской Федерации закрепленным в постановлениях от 13 декабря 2012 № 35 и от 26 июня 2018 г. № 28.

Не содержит законодательство об административных правонарушениях и каких-либо императивных требований относительно процессуальной формы решения судьи о запрете им производства видеозаписи открытого рассмотрения дела. Вынесения в подобном случае именно мотивированного определения КоАП РФ не предусмотрено.

В то же время из дела следует, что соответствующее решение судьи по данному вопросу в форме протокольного определения было принято.

Одновременно из протокола рассмотрения дела и представленных видеозаписей видно, что защитником Видякиным были не единожды (на что имеется ссылка и в тексте жалобы) проигнорированы основанные на приведенных требованиях закона правомерные распоряжения судьи о прекращении видеозаписи рассмотрения дела, которую соответствующее лицо по настоятельному указанию Видякина продолжало производить, несмотря на прямые распоряжения судьи о ее запрете и соответствующие замечания судебного пристава.

Такие последовательные и целенаправленные действия защитника по демонстративному и неоднократному невыполнению им законных распоряжений судьи неприемлемы, поскольку направлены на подрыв авторитета судебной власти, что, с учетом изложенного выше, свидетельствует об обоснованности и правомерности решения судьи о его удалении из зала судебного заседания.

Рассмотрение дела судьей при указанных обстоятельствах, при данной явке лиц и на основании имеющихся в его материалах доказательств обусловлено процессуальной необходимостью завершения судопроизводства по нему в установленный законом срок, не противоречит задачам и принципам законодательства об административных правонарушениях, предусмотренным ст. ст. 1.2, 1.4, 1.5, 1.6 КоАП РФ, и не может считаться его нарушением.

При таких обстоятельствах перечисленных Видякиным в жалобе нарушений прав ФИО3, по ходатайству которого, в целях реализации и соблюдения его прав рассмотрение дела несколько раз откладывалось, не установлено.

Приведенные в жалобе доводы не опровергают наличие в действиях ФИО3 объективной стороны состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, не ставят под сомнение законность и обоснованность состоявшегося по делу постановления, направлены на переоценку исследованных судьей доказательств, расцениваются, как стремление избежать административной ответственности за совершенное административное правонарушение, санкция которого предусматривает лишение права управления транспортными средствами на длительный срок.

Несогласие лица, привлеченного к административной ответственности, а также его защитника с оценкой, данной судьей в обжалуемом постановлении, не является основанием для отмены обжалуемого судебного акта, постановленного с соблюдением требований КоАП РФ.

Ошибочным, на основании согласующихся между собой положений ст. 47 Конституции Российской Федерации, п. 3 ч. 1 ст. 7 Федерального конституционного закона «О военных судах Российской Федерации» и ч. 2 ст. 2.5 КоАП РФ, определяющих подсудность дел об административных правонарушениях военным судам, является и мнение Видякина о неподсудности данного дела Пермскому гарнизонному военному суду.

В силу приведенных законодательных предписаний компетенция суда не может быть поставлена в зависимость от обстоятельств последующей утраты правонарушителем соответствующего статуса (в данном, конкретном случае – статуса военнослужащего).

При таких обстоятельствах увольнение ФИО3 с военной службы в ДД.ММ.ГГГГ, то есть в период производства по настоящему делу об административном правонарушении, при наличии достоверно установленного факта совершения им административного правонарушения в ДД.ММ.ГГГГ, то есть в период ее прохождения, о нарушении права последнего в данной части и о несоблюдении судом требования закона, на чем ошибочно акцентирует внимание Видякин, не свидетельствует.

Каких-либо существенных нарушений процессуальных требований, предусмотренных КоАП РФ, которые не позволили бы судье гарнизонного военного суда всесторонне, полно и объективно рассмотреть данное дело, судьей окружного военного суда не установлено.

Таким образом, нарушений, влекущих отмену или изменение обжалуемого постановления, по делу не допущено.

Не относятся к числу таковых и доводы, свидетельствующие о допущенных судьей гарнизонного военного суда, по мнению Видякина, нарушениях законодательства, регламентирующего статус и полномочия судей, а также Кодекса судейской этики.

При пересмотре постановления по делу об административном правонарушении в соответствии с требованиями КоАП РФ проверяется законность и обоснованность вынесенного судьей постановления.

Оценка исполнения судьей гарнизонного военного суда профессиональных обязанностей, а равно соответствие его действий законодательству, регламентирующему вопросы статуса и полномочий судей, включая установленные Кодексом судейской этики правила их поведения при осуществлении профессиональной деятельности, в компетенцию судьи окружного военного суда при рассмотрении жалобы в порядке, предусмотренном главой 30 КоАП РФ, не входит.

Доводы о не разрешении заявленных отводов, опровергаются протоколом рассмотрения дела и наличием в его материалах соответствующих мотивированных определений судьи (т. 1 л.д 179-180 и 189), объективно подтверждающих, что заявленные ему по основаниям нарушения процессуальных требований ФИО3 отводы, поддержанные его защитником Видякиным, судьей были разрешены.

Основания для отводов, заявленных впоследствии, в связи с несогласием заявителей с применением судьей процессуальных требований КоАП РФ, являются тождественными основаниям для отводов, заявленных ранее, уже рассмотренных судьей.

Последующие действия по идентичным заявлениям с аналогичным характером и основаниями, включая требования к судье представить заявителям документы, подтверждающие его статус и полномочия, а равно иные сведения, касающиеся судьи, перечисленные в их заявлениях (т. 1 л.д. 181-188), свидетельствуют о злоупотреблении последних процессуальными правами и направлены на затягивание процесса.

Вопреки доводам жалобы фактов необъективности и предвзятости судьи Пермского гарнизонного военного суда при рассмотрении дела не установлено.

Представленные видеозаписи рассмотрения дела, с учетом приведенных выше выводов относительно заявленных отводов и ходатайств, рассмотренных судьей в порядке, установленном ч. 2 ст. 24.4 КоАП РФ, не свидетельствуют о допущенных им процессуальных нарушениях, влекущих отмену вынесенного постановления.

Иные доводы жалобы по существу сводятся к переоценке обстоятельств, верно установленных судьей гарнизонного военного суда, выражают субъективное мнение Видякина относительно действий судьи, процедуры рассмотрения дела и обстоятельств происшедшего.

Принимая во внимание, что совокупность вышеперечисленных данных, материалов и сведений в их взаимосвязи опровергает доводы защитника, судья окружного военного суда приходит к убеждению в том, что обжалуемое постановление является законным и обоснованным, в связи с чем жалобу Видякина надлежит оставить без удовлетворения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 30.6 и п. 1 ч. 1 ст. 30.7 КоАП РФ,

РЕШИЛ:

постановление судьи Пермского гарнизонного военного суда от 7 февраля 2020 г. о назначении ФИО2 административного наказания за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, оставить без изменения, а жалобу защитника Видякина В.А. - без удовлетворения.

Председатель судебного состава ФИО1