Приговор № 2-41/2017 от 28 мая 2017 г. по делу № 2-41/2017

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г.Иркутск 29 мая 2017 года

Иркутский областной суд в составе председательствующего судьи Жигаева А.Г. единолично, при секретаре судебного заседания Палеха А.В. с участием:

Стороны обвинения:

-государственных обвинителей – <...> ФИО1,

-потерпевшей К.,

Стороны защиты:

-защитников – адвоката Пелевина В.М. (в интересах подсудимого ФИО2), адвоката Брюхановой А.Н. (в интересах подсудимого ФИО3),

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело № 2-41/2017 в отношении:

ФИО2, <...> судимого:

-26 июля 2012 года по приговору Усольского городского суда Иркутской области по п.«в» ч.2 ст.158 УК РФ с применением ст.73 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с установлением испытательным сроком 2 года. Постановлением Усольского городского суда Иркутской области от 24 февраля 2014 года условное осуждение отменено, ФИО2 направлен для отбывания наказания в исправительную колонию строгого режима на срок в 2 года;

-15 октября 2013 года по приговору мирового судьи судебного участка № 95 г.Усолье-Сибирское и Усольского района Иркутской области по ч.1 ст.118 УК РФ к 2 годам ограничения свободы. Постановлением мирового судьи судебного участка № 95 г.Усолье-Сибирское и Усольского района Иркутской области от 24 февраля 2014 года назначенное приговором от 15 октября 2013 года наказание заменено на лишение свободы на срок в 1 год с отбыванием в исправительной колонии строгого режима;

-13 марта 2014 года по приговору Усольского городского суда Иркутской области по п.«в» ч.2 ст.158 УК РФ к 2 годам лишения свободы, с применением ч.1 ст.70 УК РФ с частичным присоединением наказания, не отбытого по приговору Усольского городского суда Иркутской области от 26 июля 2012 года и по приговору мирового судьи судебного участка № 95 г.Усолье-Сибирское и Усольского района от 15 октября 2013 года, с назначением окончательного наказания в виде лишения свободы на срок в 2 года 4 месяца с отбыванием в исправительной колонии строгого режима; освободившегося по отбытии срока наказания 22 апреля 2016 года;

-22 ноября 2016 года по приговору Усольского городского суда Иркутской области по ч.2 ст.159 УК РФ с применением ст.73 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с установлением испытательного срока в 1 год;

-9 марта 2017 года по приговору Усольского городского суда Иркутской области по п.«в» ч.2 ст.158 УК РФ к 2 годам лишения свободы. В соответствии с ч.4 ст.74 УК РФ условное осуждение, назначенное по приговору Усольского городского суда Иркутской области от 22 ноября 2016 года отменено и с применением ч.1 ст.70 УК РФ окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок в 2 года 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима;

мера пресечения – заключение под стражу, содержащегося под стражей с 8 февраля 2017 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ,

ФИО3, <...> не судимого, мера пресечения – заключение под стражу, содержащегося под стражей с 9 февраля 2017 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

Подсудимые ФИО2 и ФИО3 совершили убийство, то есть умышленное причинение смерти гр.Л., группой лиц по предварительному сговору.

Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

21 января 2017 года в период времени с 15 часов до 19 часов подсудимые ФИО2 и ФИО3, находясь в строении, расположенном <...> г.Усолье-Сибирское Иркутской области, вместе с Л. распивали спиртное. Затем, направляясь по проспекту Химиков г.Усолье-Сибирское, ФИО2 и ФИО3 от другого лица получили информацию о том, что Л. сотрудничал с администрацией исправительного учреждения. На этой почве у подсудимых возникла к Л. личная неприязнь, в связи с чем ФИО2 и ФИО3 вступили в предварительный сговор на причинение Л. смерти. Зная, что по месту распития ими спиртного в строении находится топор, ФИО2 и ФИО3 договорились, что с целью причинения смерти нанесут Л. удары этим топором, а также ногами.

Вернувшись в указанное строение, где находился Л., реализую задуманное, подсудимые ФИО2 и ФИО3, находясь в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, напали на потерпевшего, действуя совместно, нанесли Л. множественные удары ногами, обутыми в плотную обувь, по телу, шее и голове. Затем, ФИО3, вооружившись находившимся в строении топором, действуя согласовано с ФИО2, нанес лезвием и обухом топора множественные удары по телу, голове и шее Л. В это время ФИО2 продолжал наносить множественные удары ногами по голове, шее и телу Л.

После того, как в ходе нанесения ударов топор сломался, ФИО3, отбросив орудие преступления, совместно с ФИО2 продолжили нанесение потерпевшему множественных ударов ногами по различным частям тела, прыгали ногами на голову и шею Л., пока последний не перестал подавать признаки жизни.

В результате своих совместных действий, ФИО2 и ФИО3 причинили Л. повреждения в виде:

-открытой черепно-мозговой травмы в форме ушиба головного мозга с двумя очаговыми кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки в лобно-теменной области слева и в затылочной области с кровоизлиянием в желудочки головного мозга с обширным кровоподтеком на лице от лобной области до краев нижней челюсти, с кровоподтеками на ушных раковинах, ушибленной раной верхней губы справа и раной на слизистой верхней губы, с ссадинами на веках глаз с переходом на скуловые области, с двумя рублеными ранами в лобной области слева, рубленой раной на спинке носа с переломом костей носа, с четырьмя рублеными ранами в теменно-затылочной области слева, двумя рублеными ранами в затылочной области справа, относящейся в категории причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

-полного сгибательного перелома щитовидного хряща гортани, относящегося к категории причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

-рубленой раны на задней поверхности шеи в верхней трети, относящейся к категории причинивших легкий вред здоровью по признаку кратковременности расстройства здоровья до 21 суток;

-двух кровоподтеков в области левой ключицы и на передней поверхности левого плечевого сустава, двух кровоподтеков на тыльных поверхностях кистей, множественных кровоподтеков на передне-боковых поверхностях шеи, двух кровоподтеков на тыльных поверхностях кистей, относящихся к категории не причинивших вреда здоровью.

Смерть Л. наступила от указанной открытой черепно-мозговой травмы в форме ушиба головного мозга с двумя очаговыми кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки и с кровоизлиянием в желудочки головного мозга, с множественными кровоподтеками и ссадинами на лице и множественными рублеными ранами головы, с переломом костей носа и ранами верхней губы.

Подсудимые ФИО2 и ФИО3, каждый, свою причастность к причинению Л. смерти признали в полном объеме инкриминированных действий, от дачи показаний отказались.

Выслушав позицию подсудимых, допросив потерпевшую и свидетелей, исследовав объективные доказательства, суд пришел к выводу о виновности ФИО2 и ФИО3 в содеянном.

С учетом позиции подсудимых, в судебном заседании в соответствии со ст.276 УПК РФ исследованы сведения, сообщенные ФИО2 и ФИО3 при производстве предварительного расследования.

Так, из показаний ФИО2 (т.1 л.д.145-151, 198-203) с учетом пояснений в суде, следует, что около 12 часов 21 января 2017 года он и ФИО3 пришли деревянное строение <...> г.Усолье-Сибирское, где вместе с ранее незнакомым Л., а также с М. и Н. употребляли спиртное. Затем, около 17-18 часов он и ФИО3, находясь на проспекте Химиков, от другого лица узнали, что Л. ранее, находясь в местах лишения свободы, сотрудничал с администрацией. Он и ФИО3, находясь в состоянии алкогольного опьянения, разозлились на Л., решили его убить. Договорились, что сразу начнут избивать Л., ФИО3 сообщил, что отрубит потерпевшему голову.

Зайдя в помещение, ФИО3 нанес Л. ногой удар в голову. Затем ФИО3 стал наносить Л. удары по голове топором, как обухом, так и режущей кромкой. Он в это время наносил Л. удары ногами. При нанесении ударов у ФИО3 сломалось топорище. Тогда ФИО3 стал прыгать на шею Л. Он (ФИО2) нанес потерпевшему около 15 ударов ногами по голове, ФИО3 нанес Л. около 10 ударов топором по голове, несколько раз прыгнул на шею и нанес около 10 ударов ногами по голове. Избивали Л. около 10-15 минут, пока последний не перестал подавать признаки жизни. После убийства, он и ФИО3 сожгли паспорт потерпевшего, труп Л. унесли за строение, присыпав снегом. Топор со сломанным топорищем ФИО3 бросил на крышу строения.

Показания подсудимого ФИО3 (т.1 л.д.180-185, 208-213), с учетом пояснений в суде, указывают на то, что около 12 часов 21 января 2017 года он вместе с ФИО2 пришел в деревянное строение, расположенное по <...> г.Усолье-Сибирское, где вместе с М. и Н., а также ранее незнакомым Л. употребляли спиртное. Затем он и ФИО2 ушли за спиртным, на проспекте Химиков от своего знакомого узнали, что Л., находясь в местах лишения свободы, сотрудничал с администрацией учреждения. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, он и ФИО2 решили совершить убийство Л. Он сказал, что потерпевшему нужно отрубить голову. Вернувшись в строение, в присутствии М. и Н. его брат – ФИО2 стал наносить Л. удары ногой по лицу, отчего тот упал на пол. Он (ФИО3), в свою очередь, взяв находившийся в помещении топор, стал наносить Л. удары как обухом, так и режущей кромкой. Во время нанесения ударов топорище сломалось. ФИО2 продолжал наносить Л. удары ногами. После того, как топорище сломалось, он (ФИО3) стал наносить потерпевшему ногой по голове и прыгать на шею и голову Л. Всего он и ФИО2 нанесли ногами около 15 ударов по голове. Он также нанес около 10 ударов топором по голове Л., несколько раз прыгнул на шею. Избивали потерпевшего на протяжении 10-15 минут, пока Л. не перестал подавать признаки жизни. После этого он вместе с ФИО2 и М. унесли труп потерпевшего за строение и присыпали снегом, паспорт потерпевшего сожгли.

Примерно 1 февраля 2017 года о совершении убийства он сообщил Р.

При задержании как ФИО2 (т.1 л.д.130-134), так и ФИО3 (т.1 л.д.165-169), согласившись с задержанием в связи с подозрением в причастности в убийстве Л. и подтвердили совместное причинение потерпевшему смерти.

В судебном заседании каждый из подсудимых подтвердил свои показания, данные в ходе следствия, относительно обстоятельств совершения убийства Л., сведения о своей причастности, сообщенные при задержании.

ФИО2 и ФИО3, каждый, подтвердили суду, что, находясь в состоянии алкогольного опьянения, разозлившись на Л. за то, что последний, отбывая лишение свободы, сотрудничал с администрацией учреждения, наносили потерпевшему удары ногами, в том числе? по голове и шее, прыгали на голову и шею Л., кроме того, ФИО3 не отрицал и нанесение множественных ударов топором по голове и шее потерпевшего.

Оценивая показания подсудимых, полученные в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, данные в присутствии профессионального защитника, после надлежащего разъяснения права на защиту, последствий согласия дать показания, суд признает их достоверными, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам содеянного, установленным судом. Показания каждого из подсудимых, подтверждаются показаниями потерпевшей К., сведениями, сообщенными свидетелями и объективными данными, исследованными в судебном заседании и положенными в приговор в той части, в которой они соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом и являются достоверными.

Так, из показаний свидетеля Н., данных на стадии предварительного расследования (т.1 л.д.96-99), видно, что с начала 2017 года она проживала в деревянном строении, расположенном <...> г.Усолье-Сибирское. В конце января 2017 года после праздника Крещения, вместе с Б-выми П. и Д. , а также Л. и М. употребляла спиртное. В ходе распития Б-вы ушли, а когда вернулись, находясь в состоянии алкогольного опьянения, стали высказывать в отношении Л. брань и наносить последнему удары ногами по голове и телу. Каждый из Б-вых нанес Л. не менее 15-20 ударов. Затем она увидела в руках ФИО3 топор, которым тот нанес Л. несколько ударов по голове. В процессе нанесения ударов Б-вы кричали о причинении потерпевшему смерти. Л. хрипел, лицо потерпевшего было залито кровью. Она поняла, что Л. умер. После этого Б-вы П. и Д. вместе с М. вынесли труп Л. из строения на улицу, где засыпали снегом.

Аналогичные показания дал свидетель М., подтвердив, что с начала 2017 года он и Н. проживали в деревянном строении <...> г.Усолье-Сибирское. В январе 2017 года после праздника Крещения, находясь в указанном строении, вместе с Н., Л., а также братьями Б-выми П. и Д. употребляли спиртное. Во время распития Б-вы уходили. Вернувшись, стали наносить Л. удары ногами, выражались в адрес потерпевшего бранными словами. Он видел в руках ФИО3 топор, которым последний нанес Л. несколько ударов по голове и шее. Каждый из Б-вых нанес Л. множественные удары по голове и телу. Б-вы также прыгали на голову потерпевшего. При нанесении ударов топор сломался, тем не менее, Б-вы П. и Д. продолжили избивать потерпевшего.

Когда Л. перестал дышать, по требованию П. и Д. он помог Б-вы П. и Д. вынести труп потерпевшего на улицу за строение, где тело присыпали снегом. Топор Б-вы забросили на крышу строения.

В полной мере согласуются с показаниями подсудимых и показания свидетеля Т., данные при производстве предварительного расследования (т.2 л.д.86-89), из которых следует, что 21 января 2017 года около 15-16 часов, находясь в районе проспекта Химиков г.Усолье-Сибирское, он встретил ФИО2 и Д. , находившихся в состоянии алкогольного опьянения. В ходе общения узнал, что Б-вы распивали спиртное в строении вместе с Н., М. и другим лицом. Он знал, что в строении находился Л. по прозвищу «Л1.». Он высказал ФИО4 свое удивление, что они употребляют спиртное с «Л1.». Б-вы, услышав сообщенные им сведения, отошли в сторону, о чем-то поговорили. Спустя некоторое время от Н. узнал, что Б-вы П. и Д. совершили убийство Л.

Мало того, из показаний свидетеля Р., данных в судебном заседании следует, что с 2015 года она проживала совместно с ФИО3 1 февраля 2017 года ФИО3 ей сообщил, что в один из дней после праздника Крещения, находясь в деревянном строении, расположенном <...> г.Усолье-Сибирское, во время распития спиртного вместе со своим братом – ФИО2 совершил убийство мужчины, нанеся тому удары ногами по телу и голове. Также нанес удары топором.

4 февраля 2017 года она сообщила ФИО2, что знает о причастности последнего к убийству мужчины. После этого она обратилась в полицию.

Показания Р. подтвердила ее мать - свидетель С., которая в суде и на следствии (т.1 л.д.89-91) также показала, что 4 февраля 2017 года в ее присутствии дочь сообщила ФИО2 о своей осведомленности о причастности ФИО2 к убийству мужчины. После этого дочь позвонила в полицию, рассказав, что знает – где находится труп человека. Находясь на месте происшествия, указанном Р., она увидела ступни ног человека, выступавшие из снега.

Объективным подтверждением показаний свидетелей Р. и С. служат сведения, содержащиеся в телефонном сообщении (т.1 л.д.19), из которого следует, что 4 февраля 2017 года в 21 час Р. действительно обратилась в органы внутренних дел с сообщением о том, что ФИО2 с ФИО3 убили человека.

Согласно сообщению в дежурную часть полиции (т.1 л.д.20), 5 февраля 2017 года в районе <...> г.Усолье-Сибирское обнаружен труп мужчины.

Сообщение Р. о совершенном преступлении было проверено следственными органами. Из протокола осмотра места происшествия от 5 февраля 2017 года (т.1 л.д.4-17) следует, что на участке местности <...> г.Усолье-Сибирское Иркутской области в снегу действительно был обнаружен труп мужчины с признаками насильственной смерти, в том числе установлено наличие рубленых ран головы. На расстоянии около 9 метров от места обнаружения трупа и на расстоянии <...> расположено деревянное строение без указания адреса.

Согласно протоколу осмотра указанного деревянного строения (т.1 л.д.24-44), на крыше обнаружены и изъяты топор с обломком деревянного черенка топорища, с внутренней стороны входной двери - следы вещества бурого цвета, похожего на кровь.

Потерпевшая К. показала, что Л. являлся ее супругом. С вечернего времени 20 января 2017 года мужа не видела. 5 февраля 2017 года сотрудниками полиции был обнаружен труп мужчины, в котором она опознала своего мужа.

Потерпевшая не отрицала, что Л. называли «Л1.».

Сведения, содержащиеся в протоколе предъявления трупа для опознания (т.1 л.д.107-110) подтверждают показания потерпевшей о том, что в трупе, обнаруженном 5 февраля 2017 года, К. уверенно опознала своего супруга – Л.

По заключению судебно-медицинской экспертизы №, проведенной в период с 8 февраля по 20 марта 2017 года (т.2 л.д.159-163), при исследовании трупа Л. установлено наличие повреждений в виде:

-открытой черепно-мозговой травмы в форме ушиба головного мозга с двумя очаговыми кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки в лобно-теменной области слева и в затылочной области с кровоизлиянием в желудочки головного мозга, с обширным кровоподтеком на лице от лобной области до краев нижней челюсти, с кровоподтеками на ушных раковинах, ушибленной раной верхней губы справа и раной на слизистой верхней губы, с ссадинами на веках глаз с переходом на скуловые области, с двумя рублеными ранами в лобной области слева, рубленой раной на спинке носа с переломом костей носа, с четырьмя рублеными ранами в затылочной области справа, относящаяся к категории причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

-полного сгибательного перелома щитовидного хряща гортани, относящегося к категории причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

-рубленой раны на задней поверхности шеи в верхней трети, относящейся к категории причинивших легкий вред здоровью по признаку кратковременности расстройства здоровья до 21 суток;

-двух кровоподтеков в области левой ключицы и на передней поверхности левого плечевого сустава, двух кровоподтеков на тыльных поверхностях кистей, множественных кровоподтеков на передне-боковых поверхностях шеи, относящихся к категории не причинивших вреда здоровью.

Смерть Л. наступила от указанной открытой черепно-мозговой травмы в форме ушиба головного мозга с двумя очаговыми кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки и с кровоизлиянием в желудочки головного мозга, с множественными кровоподтеками и ссадинами на лице и множественными рублеными ранами головы, с переломом костей носа и ранами верхней губы. Давность наступления смерти около 20 суток до момента исследования, проведенного 8 февраля 2017 года.

При судебно-химическом исследовании в крови найдено 1,6 о/оо этилового алкоголя, что у живых лиц соответствует средней степени алкогольного опьянения.

В судебном заседании ФИО2 и ФИО3 подтвердили, что телесные повреждения, обнаруженные при исследовании трупа Л. причинены именно ими при обстоятельствах, изложенных в допросах подсудимых, приведенных в приговоре.

При производстве предварительного расследования получены образцы биологических объектов ФИО2 (т.2 л.д.2-4), ФИО3 (т.2 л.д.6-8), изъяты биологические объекты от трупа Л. (т.2 л.д.26-29).

Согласно протоколу обыска (т.2 л.д.48-51), в квартире гр.Д. были изъяты мужские ботинки.

Подсудимый ФИО2 суду подтвердил, что именно в ботинки, изъятые в квартире Д., он был обут во время совершения преступления.

Изъятые предметы и документы были осмотрены (т.2 л.д.67-71, 73-74) и приобщены в качестве вещественных доказательств (т.2 л.д.73, 75).

Из заключения комплексной судебно-медицинской (биологической) экспертизы №, проведенной в период с 14 февраля по 22 марта 2017 года (т.2 л.д.190-194) следует, что на куртке, изъятой в ходе осмотра места происшествия, обнаружена кровь человека, которая могла произойти от Л.

На правом ботинке ФИО2 обнаружена кровь человека, которая могла произойти от Л. и не могла от ФИО2

По заключению комплексной судебно-медицинской (генетической) экспертизы №, проведенной в период с 23 марта по 7 апреля 2017 года (т.2 л.д.199-216), на правом ботинке ФИО2, а также на топоре и выпиле с двери (изъятых при осмотре места происшествия от 5 февраля 2017 года), обнаружены кровь человека. Генотипические признаки ДНК, выявленные в крови на этих объектах совпадают с генотипом Л. Расчетная вероятность того, что кровь произошла от Л. составляет не менее 99,9 (24) %. Происхождение крови на объектах от ФИО2 и ФИО3 исключается.

Каждый из подсудимых подтвердил суду достоверность экспертных выводов о происхождении крови Л. вследствие нападения на потерпевшего и причинения ему смерти при обстоятельствах, изложенных в допросах подсудимых, приведенных в приговоре.

Объективные данные экспертных исследований трупа Л. и биологических объектов, сведения из протоколов осмотра места происшествия в полной мере подтверждают время и место совершения убийства потерпевшего, а также изложенные в приговоре обстоятельства причинения последнему смерти.

Таким образом, исследованные в судебном заседании доказательства с бесспорной достоверностью указывают на то, что никто иной, а именно ФИО2 совместно с ФИО3 совершили убийство Л., при этом самооговор и оговор подсудимых, как и причастность к смерти других лиц, суд исключает.

Тем не менее, в судебном заседании ФИО2 и ФИО3, не оспаривая свою причастность к причинению Л. смерти, заявили о том, что лишать потерпевшего жизни не желали.

В обоснование своей позиции подсудимый ФИО2 заявил, что на момент встречи с Л. в строении по месту проживания Н. и М. уже лично знал Л., с ФИО3 решил только избить потерпевшего.

Подсудимый ФИО3 в обоснование своей позиции ограничился заявлением об отсутствии умысла на причинение Л. смерти.

Проверив заявление об отсутствии у ФИО2 и ФИО3 умысла на убийство Л., тщательно и всесторонне исследовав представленные доказательства, сопоставив их между собой, суд пришел к бесспорному убеждению о надуманности доводов в этой части и расценивает позицию подсудимых, как средство защиты с целью смягчения уголовной ответственности за содеянное.

Как ФИО2, так и ФИО3 при производстве следствия утверждали, что Л. является лицом по прозвищу «Л1.» и по убеждению подсудимых, сотрудничал с представителями администрации исправительного учреждения. В связи с этим решили причинить потерпевшему именно смерть. Зная о нахождении в деревянном строении по месту нахождения Л. топора, договорились использовать его в качестве орудия преступления.

Ни ФИО2, ни ФИО3 не отрицали свою причастность к совершению действий, повлекших смерть Л.

Показания подсудимых, исследованные в судебном заседании и приведенные в приговоре в той их части, в которой они соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом, показания свидетелей М., Н. - прямых очевидцев преступления, а также показания свидетеля Т. прямо свидетельствуют о том, что ФИО2 и ФИО3 до встречи с Т., находясь в указанном в приговоре строении, на протяжении 21 января 2017 года проводили время с Л., ссор и конфликтов с ним не имели, а договорились о применении в отношении потерпевшего насилия с целью убийства только после того, как получили информацию о том, что именно Л. носит прозвище «Л1.» и, по мнению подсудимых, сотрудничал с администрацией мест лишения свободы.

В ходе предварительного расследования ФИО2 прямо указывал на то, что они с ФИО3 разозлились на Л. за то, что последний сотрудничал с администрацией пенитенциарного учреждения, решили за это потерпевшего убить. Договорились, что сразу начнут избивать Л. Сам ФИО3 сообщил, что отрубит потерпевшему голову.

ФИО3 также на следствии утверждал, что он и ФИО2 от знакомого узнали, что Л., находясь в местах лишения свободы, сотрудничал с администрацией учреждения, решили на этом основании совершить убийство Л. Он (ФИО3) сказал, что потерпевшему нужно отрубить голову.

Приведенные в приговоре показания подсудимых об обстоятельствах содеянного указывают на направленность причинения повреждений именно в область жизненно важных органов человека – голову и шею потерпевшего.

Мало того, каждый из подсудимых подтвердил, что в ходе применения в отношении Л. насилия, помимо нанесения ударов ногами, ФИО2 и ФИО3, используя собственный вес взрослых мужчин, прыгали на голову и шею потерпевшего. Помимо этого, ФИО3 наносил по голове и шее Л. удары лезвием и обухом топора, пока не сломал орудие преступления.

Об умысле подсудимых, направленном именно на причинение потерпевшему смерти, объективно свидетельствуют степень тяжести и локализация у Л. повреждений, установленные при судебно-медицинском исследовании трупа последнего (т.2 л.д.159-163), а именно – в виде открытой черепно-мозговой травмы, образовавшейся от действия твердых тупых предметов, которыми могли быть ноги и обух топора.

Экспертами категорично установлено и то, что только рубленые раны на голове и шее Л. образовались не менее чем от 10 ударов топором, все обнаруженные на трупе повреждения являются прижизненными и причинены за короткий промежуток времени. Последнее, в свою очередь, прямо указывает на интенсивность нападения.

В судебном заседании достоверно установлено и то обстоятельство, что ФИО2 и ФИО3 прекратили применение в отношении Л. насилия только после того, как потерпевший перестал подавать признаки жизни.

Таким образом, установленные судом обстоятельства совершения преступления, бесспорно свидетельствуют об умышленном со стороны каждого из подсудимых причинении Л. смерти.

Судом обеспечены принципы уголовного судопроизводства, возможность представления сторонами доказательств. Возражений в соответствии с ч.3 ст.243 УПК РФ не заявлялось.

Таким образом, установив фактические обстоятельства и изложив их в приговоре, суд отвергает, как необоснованные, доводы защиты об отсутствии у ФИО2 и ФИО3 намерения причинить потерпевшему смерть.

Вместе с тем, в судебном заседании в соответствии со ст.246 УПК РФ государственный обвинитель заявил об исключении из объема инкриминируемых ФИО2 и ФИО3 действий нанесение потерпевшему ударов руками.

Принимая во внимание, что доводы государственного обвинителя мотивированы, основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона – ст.246 УПК РФ, положение подсудимых не ухудшают, суд принимает заявление об изменении объема обвинения и исключает нанесение ФИО2 и ФИО3 ударов Л. руками.

Каждое из представленных доказательств, тщательно и всесторонне исследованных в судебном заседании с участием сторон, относимо к существу рассмотрения уголовного дела, является допустимым, как полученным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, достоверно свидетельствует о совершении преступлений ни кем иным, а именно ФИО2 и ФИО3 Все представленные доказательства в совокупности суд признает достаточными для постановления приговора и квалифицирует действия:

Подсудимого ФИО2 по п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору;

Подсудимого ФИО3 по п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Судом бесспорно установлено, что подсудимые заранее, до начала выполнения объективной стороны преступления, договорились о причинении Л. смерти, о применении в процессе убийства в качестве орудия преступления топора, специально предназначенного для причинения повреждений, обладающего ударными и рубящими свойствами. Нападение для потерпевшего явилось внезапным, носило интенсивный и агрессивный характер.

ФИО2 и ФИО3, действуя с прямым умыслом, совместно и согласованно нанесли Л. со значительной силой множественные удары ногами, а ФИО3 – также топором, в голову и шею потерпевшего. Подсудимые, используя собственный вес взрослого человека, прыгали на эти жизненно-важные органы человека, причинив Л. тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Таким образом, примененное насилие явно ставило в опасность жизнь и здоровье человека и именно оно повлекло за собой неизбежную смерть Л. непосредственно на месте преступления. Подсудимые прекратили свои действия, направленные на лишение жизни, только после того, как удостоверились в смерти потерпевшего.

Подсудимые осознавали неизбежное наступление от своих действий общественно-опасных последствий в виде смерти Л. и желали наступление этих последствий.

Мотивом совершения преступления для ФИО2 и ФИО3 явилась неприязнь, возникшая в результате полученной информации о сотрудничестве потерпевшего с администрацией пенитенциарного учреждения.

Разрешая вопрос о психическом статусе подсудимых, суд принимает во внимание следующее.

В ходе следствия были изъяты медицинские карты на имя ФИО3 (т.2 л.д.34-37) и ФИО2 (т.2 л.д.42-45), которые наряду с представленными материалами были предметом экспертного исследования.

По заключениям проведенных в отношении ФИО2 (т.2 л.д.226-233) и ФИО3 (т.2л.д.243-250) амбулаторных первичных комплексных психолого-психиатрических экспертиз, каждый из подсудимых по своему психическому состоянию в момент совершения преступления мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию как ФИО2, так и ФИО3 могут осознавать фактический характер своих действий и руководить ими.

В судебном заседании подсудимые вели себя адекватно, принимали непосредственное участие в исследовании доказательств, по существу отвечали на вопросы.

Судом исследованы иные документы, касающиеся состояния здоровья и личности ФИО2 (т.3 л.д.144-146, 149, 151-155, 160, 162-165, 172-217) и ФИО3 (т.4 л.д.1-3, 6, 8-9, 12, 14-17, 21-35).

Исследованные в судебном заседании сведения о личности и состоянии здоровья каждого из подсудимых позволяют суду признать ФИО2 и ФИО3 вменяемыми по отношению к совершенному ими общественно-опасному деянию, подлежащими уголовной ответственности за содеянное.

Решая вопрос о назначении наказания, суд, в соответствии со ст.60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности подсудимых, влияние назначенного наказания на исправление и на условия их жизни.

В действиях ФИО2 и ФИО3, каждого, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд учитывает признание своей вины, поведение подсудимых, свидетельствующее о раскаянии в совершенном преступлении, особенности развития, сведения о котором были предметом исследования и судебной оценки.

Суд, бесспорно, признает в качестве смягчающего обстоятельства в действиях каждого из подсудимых активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию другого соучастника преступления, поскольку как ФИО2, так и ФИО3 сообщили, как в отношении себя, так и друг друга, сведения не только об обстоятельствах причинения потерпевшему смерти, но и мотивы своих преступных действий, обстоятельства возникновения умысла и сговора на убийство Л.

В качестве смягчающего наказание обстоятельства в действиях ФИО3 суд признает совершение им преступления впервые.

Принимая во внимание, что подсудимый ФИО2 является лицом, судимым за умышленные преступления, судимость в установленном законом порядке не снята и не погашена, вновь совершил умышленное преступление, в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, в его действиях в соответствии с п.«а» ч.1 ст.63 УК РФ суд признает рецидив преступлений.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного ФИО2 и ФИО3 преступления, которое в соответствии со ст.15 УК РФ относится к категории особо тяжких, направленных против жизни человека, обстоятельств совершения убийства Л., суд признает в действиях каждого из подсудимых в соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

В судебном заседании из показаний не только свидетелей, но и самих подсудимых, из обстоятельств, установленных судом, прямо следует не только то, что ФИО2 и ФИО3 при совершении преступления находились в состоянии алкогольного опьянения, но и то, что именно состояние опьянения, вызванное употреблением алкоголя, оказало свое воздействие на возникновение умысла и решимость на причинение потерпевшему смерти.

С учетом фактических обстоятельств преступления, изложенных в приговоре, высокой степени общественной опасности и наличия у подсудимых отягчающих наказание обстоятельств, оснований для изменения категории преступлений в силу ч.6 ст. 15 УК РФ нет.

Положения, предусмотренные ст.62 УК РФ в отношении ФИО2 и ФИО3 применены быть не могут в силу наличия отягчающих обстоятельств.

При назначении наказания суд принимает во внимание роль и степень участия каждого из подсудимых во время совершения преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Оценивая данные о личности, суд принимает во внимание, что ФИО2 и ФИО3 характеризуются в целом отрицательно, на период, относящийся к содеянному, не работали и определенного рода занятий не имели.

При отсутствии сомнений во вменяемости каждого из подсудимых, суд учитывает данные об уровне развития ФИО2 и ФИО3, сведения о котором были исследованы в судебном заседании.

Несмотря на наличие в действиях каждого из подсудимых смягчающих обстоятельств, при назначении наказания, оснований для применения положений, предусмотренных ст.ст.64 и 73 УК РФ не имеется, поскольку исправление ФИО2 и ФИО3 без реального отбывания лишения свободы невозможно. Нет и исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами содеянного, поведением подсудимых во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного.

Напротив, с учетом совокупности приведенных в приговоре фактических данных, влияющих на назначение наказания, учитывая тяжесть совершенного подсудимыми умышленного преступления против жизни человека, принимая во внимание конкретные обстоятельства содеянного, приведенные в приговоре, личность подсудимых, приходя к безусловному выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст.43 УК РФ, а именно, восстановление социальной справедливости, исправление осужденных и предупреждение совершения ими новых преступлений – не могут быть достигнуты без изоляции от общества, поэтому, несмотря на наличие смягчающих обстоятельств, в том числе, предусмотренного п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ, суд считает справедливым назначить ФИО2 и ФИО3, каждому, наказание только в виде лишения свободы, с реальным его отбыванием в местах лишения свободы.

Состояние здоровья, в том числе, выявленное при проведении судебно-психиатрической экспертизы, не препятствует назначению наказания в виде лишения свободы.

Вместе с тем, совокупность смягчающих обстоятельств, несмотря на наличие отягчающих обстоятельств, не позволяет назначить подсудимым предусмотренное санкцией пункта «ж» части второй статьи 105 УК РФ наказание в виде пожизненного лишения свободы, а также предусмотренное ч.2 ст.58 УК РФ отбывание части срока наказания в тюрьме.

В соответствии с п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы подлежит назначению ФИО2 и ФИО3 в исправительной колонии строгого режима.

Решая вопрос о назначении дополнительного наказания в виде ограничения свободы, предусмотренного санкцией п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ, соглашаясь с позицией государственного обвинителя, суд принимает во внимание, что ФИО2 и ФИО3, хотя и являются гражданами Российской Федерации, однако никакого места постоянного проживания на территории Российской Федерации, в том числе у своих родственников, не имеют. Считать таковым место нахождения каждого из подсудимых до их задержания постоянным, бесспорно, нельзя.

При таких обстоятельствах, в соответствии с ч.6 ст.53 УК РФ суд приходит к выводу об отсутствии оснований для назначения ФИО2 и ФИО3 дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Подсудимый ФИО2 был судим по приговору Усольского городского суда Иркутской области от 9 марта 2017 года по п.«в» ч.2 ст.158 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отменой в соответствии с ч.4 ст.74 УК РФ условного осуждения, назначенного по приговору Усольского городского суда Иркутской области от 22 ноября 2016 года и с применением ч.1 ст.70 УК РФ ФИО2 окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок в 2 года 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Принимая во внимание, что преступление по настоящему уголовному делу совершено ФИО2 до постановления приговора Усольского городского суда Иркутской области от 9 марта 2017 года, которое ФИО2 не отбыл, окончательное наказание подлежит назначению в соответствии с требованиями, предусмотренными ч.5 ст.69 УК РФ.

При этом суд учитывает, что по приговору Усольского городского суда Иркутской области от 9 марта 2017 года (т.3 л.д.212-217) в срок наказания в виде лишения свободы зачтено время содержания ФИО2 под стражей с 25 августа по 22 ноября 2016 года.

Суд приходит к убеждению, что только такое наказание будет соответствовать характеру и степени общественной опасности совершенного подсудимыми преступления, обстоятельствам его совершения, личности ФИО2 и ФИО3, условиям жизни.

В целях обеспечения исполнения приговора в соответствии со ст.97 ч.2 УПК РФ суд приходит к выводу о невозможности до вступления приговора в законную силу изменение в отношении каждого из подсудимых, содержащихся под стражей, меры пресечения.

Срок содержания под стражей, включая время задержания, до постановления приговора подлежит зачету в срок отбывания наказания в виде лишения свободы.

Разрешая вопрос о взыскании процессуальных издержек, связанных с оплатой труда адвокатов Пелевина В.М. и Брюхановой А.Н., принимавших участие в уголовном судопроизводстве по назначению, суд принимает во внимание следующие обстоятельства.

Отдельным постановлением суда за счет средств федерального бюджета произведена оплата труда адвоката Пелевина В.М. в размере одной тысячи восьмисот рублей за участие по назначению в судебном разбирательстве по уголовному делу в интересах ФИО2 и оплата труда адвоката Брюхановой А.Н. в размере трех тысяч шестисот рублей за участие по назначению в судебном разбирательстве по уголовному делу в интересах ФИО3

В силу ч.1 ст.131 УПК РФ процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

Согласно п.5 ч.2 ст.131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению, относятся к процессуальным издержкам.

Расходы, связанные с производством по делу, возложены на орган, в производстве которого находится уголовное дело.

В соответствии с ч.1 ст.132 УПК РФ, процессуальные издержки взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Принимая во внимание трудоспособный возраст каждого из подсудимых, отсутствие оснований для полного или частичного освобождения от взыскания процессуальных издержек, предусмотренных ст.132 УПК РФ, учитывая имущественное положение, которое нельзя признать несостоятельным, несмотря на данные о личности подсудимых, суд пришел к выводу о необходимости взыскания с ФИО2 и ФИО3 процессуальных издержек, связанных с оплатой труда адвокатов в полном объеме.

Разрешая вопрос о судьбе вещественных доказательств, суд, в соответствии с положениями, предусмотренными ч.3 ст.81 УПК РФ, приходит к выводу о том, что по вступлении приговора в законную силу, вещественные доказательства, не представляющие материальной ценности и не востребованные сторонами, подлежат уничтожению, другие – возвращению по принадлежности, документы – хранению при уголовном деле.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.307, 308-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок в четырнадцать лет.

В соответствии с ч.5 ст.69 УК РФ путем частичного сложения наказания, назначенного по приговору Усольского городского суда Иркутской области от 9 марта 2017 года и вновь назначенного наказания, окончательно назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок в четырнадцать лет шесть месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

ФИО3 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п.«ж» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок в четырнадцать лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО2 и ФИО3 оставить без изменения – заключение под стражу. Срок наказания каждому исчислять с 29 мая 2017 года. Зачесть в срок наказания время содержания под стражей: ФИО2 с 25 августа по 22 ноября 2016 года и с 8 февраля по 28 мая 2017 года, ФИО3 – с 9 февраля по 28 мая 2017 года.

В соответствии с ч.2 ст.131, ст.132 УПК РФ взыскать с осужденного ФИО2 в счет возмещения процессуальных издержек, связанных с выплатой адвокату Пелевину В.М. сумм за оказание им юридической помощи в уголовном судопроизводстве по уголовному делу по назначению, 1800 (одну тысячу восемьсот) рублей. Взыскать с осужденного ФИО3 в счет возмещения процессуальных издержек, связанных с выплатой адвокату Брюхановой А.Н. сумм за оказание им юридической помощи в уголовном судопроизводстве по уголовному делу по назначению, 3 600 (три тысячи шестьсот) рублей.

По вступлении приговора в законную силу, вещественные доказательства, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств Следственного управления Следственного комитета России по Иркутской области:

-топор, куртку, выпил с двери, образцы крови, кожные лоскуты № 1 и № 2, рубаху от трупа Л. – уничтожить;

-дактокарту на имя Л. – хранить при уголовном деле;

-ботинки-берцы, кроссовки, куртку, джинсы ФИО3, джинсы, ботинки, куртку-пуховик ФИО2 – возвратить последним по принадлежности;

-медицинские карты на имя ФИО2 и ФИО3 – передать в распоряжение ОГБУЗ «Усольская ОПБ».

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденными ФИО2 и ФИО3, содержащимися под стражей, – в тот же срок, со дня вручения им копии приговора, в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденные вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Осужденные также вправе заявить ходатайство о своем участии при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции в случае подачи жалоб и представлений другими участниками судебного разбирательства.

Председательствующий:

судья А.Г.Жигаев