Приговор № 22-3/2019 22-5754/2018 от 15 июля 2019 г. по делу № 1-50/2018

Судья Блохина Н.В. дело № 22-3/2019

Именем Российской Федерации

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

г. Ставрополь 16 июля 2019

Ставропольский краевой суд в составе:

председательствующего судьи Свечниковой Н.Г.,

при секретаре Политове П.В.,

с участием

осужденной ФИО1,

защитника осужденной ФИО1 – адвоката Романенко А.А.,

прокурора Князевой Е.Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе адвоката Романенко А.А. в интересах осужденной ФИО1 на приговор Ипатовского районного суда Ставропольского края от 15 августа 2018 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <...>, ранее не судимая,

осуждена:

- по ч.2 ст.293 УК РФ к лишению свободы сроком на 1 год, с лишением права заниматься врачебной деятельностью сроком 1 год, без лишения права занимать определенные должности;

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 1 год, с возложением дополнительных обязанностей.

Судьба вещественных доказательств по делу разрешена.

Доложив об обстоятельствах дела и доводах апелляционной жалобы, заслушав выступление адвоката Романенко А.А. в интересах осужденной ФИО1, осужденную. ФИО1 поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Князевой Е.Г., которая просила отказать в удовлетворении апелляционной жалобы, отменить приговор и возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

установил:

Приговором Ипатовского районного суда Ставропольского края от 15 августа 2018 года ФИО1 признана виновной в том, что 27.04.2017, примерно в 09 часов 00 минут, являясь должностным лицом, занимая должность главного врача Лиманской врачебной амбулатории ГБУЗ СК «ФИО20», а также являясь по совместительству заведующей Лиманской врачебной амбулаторией «ФИО20», которая согласно п.п.2,3,6 раздела II Должностной инструкции заведующей врачебной амбулатории обязана посещать больных на дому в день поступления вызова, оказывать экстренную медицинскую помощь больным, независимо от места жительства, при острых состояниях, травмах, отравлениях, своевременно госпитализировать больных с обязательным предварительным обследованием при плановой госпитализации, ненадлежащее исполнила свои должностные обязанности, а именно, получив сообщение об оказании медицинской помощи ФИО2, выехала по месту его жительства, расположенного по адресу : <адрес>. Примерно в 09 часов 30 минут 27.04.2017 года, ФИО1, прибыв по указанному адресу, в нарушение положений ст.ст.7, 41 Конституции РФ об охране труда и здоровья граждан, о праве на здоровье и медицинскую помощь, ст.ст.5,6,18,73 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ, при поступивших жалобах на состояние здоровья со стороны ФИО2 – головную боль, головокружение, слабость и повышенном артериальном давлении, ненадлежащее исполняя свои должностные обязанности вследствие преступной небрежности, выразившейся в невнимательном отношении к своей работе и должностным обязанностям, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий в виде смерти больного, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, не выявила неврологическую очаговую симптоматику, и в нарушение п.6 раздела II Должностной инструкции заведующей врачебной амбулатории незамедлительно не госпитализировала ФИО2 в ГБУЗ СК «ФИО20». 28.04.2017 вследствие ухудшения самочувствия ФИО2, последний самостоятельно обратился в приемное отделение ГБУЗ СК «ФИО20», где 01.05.2017 года скончался в реанимационном отделении. Согласно заключению комиссии экспертов №874 от 15.12.2017, основной причиной наступления смерти ФИО2 явилось острое нарушение мозгового кровообращения по ишемическому типу, обусловленное гипертоническим кризом у больного, которое находится в прямой причинно-следственной связи между отказом ФИО1 госпитализировать ФИО2 в стационар и наступлением его смерти.

Действия ФИО1 квалифицированы судом по ч.2 ст.293 УК РФ как халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее по неосторожности смерть человека.

В судебном заседании осужденная ФИО1 вину не признала в полном объеме.

В апелляционной жалобе адвокат Романенко А.А. в интересах осужденной ФИО1 считает приговор суда незаконным, необоснованным, несправедливым и подлежащим отмене с вынесением оправдательного приговора. Считает, что все доказательства положенные в основу приговора опровергаются материалами дела. Утверждение свидетеля ФИО3 подтверждаются показаниями ФИО1 и опровергают вывод обвинения о том, что ФИО1 нарушила п. 2.3 Должностной инструкции и ограничилась устным указанием ФИО3 об оказании медицинской помощи ФИО2 Кроме того, согласующиеся показания свидетелей и материалов дела опровергают выводы обвинения о преступной небрежности ФИО1, которые повлекли смерть ФИО2 По мнению защиты, ряд заключений экспертиз, в том числе судебно-медицинских необходимо признать недопустимыми доказательствами по уголовному делу, поскольку они проведены формально. Вся исследовательская часть заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы №874 полностью идентична исследовательской части заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы №606. В заключении №874 отражены объяснения свидетелей, которые были получены в рамках доследственной проверки. Эксперты никоим образом не дали оценки показаниям подозреваемой ФИО1, в которых она подробно расписывает порядок своих действий при осмотре ФИО4, а также утверждает о том, что у последнего отсутствовали какая-либо неврологическая симптоматика и оснований для его госпитализации не имелось. Судом необоснованно было отказано в проведении повторной судебно-медицинской экспертизы. На основании вышеизложенного, просит приговор Ипатовского районного суда Ставропольского края от 15 августа 2018 года в отношении ФИО1 отменить, вынести оправдательный приговор, признать право ФИО1 на реабилитацию.

Проверив материалы уголовного дела, проанализировав доводы апелляционной жалобы, заслушав мнения участников процесса, исследовав представленные сторонами доказательства, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим отмене на основании п. 1 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции.

Согласно ст. 389.16 УПК РФ приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

На основании п. 2 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд вправе принять, среди прочего, решение об отмене обвинительного приговора и о вынесении оправдательного приговора.

В силу ст. 389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

Суд апелляционной инстанции считает, что допущенные судом нарушения могут быть устранены при рассмотрении данного уголовного дела в апелляционном порядке путем вынесения оправдательного приговора ввиду отсутствия признаков состава преступления в действиях ФИО1

В обоснование своих выводов о виновности ФИО1 суд сослался на показания потерпевшей ФИО5, показания свидетелей, а также письменные материалы дела.

Согласно показаний потерпевшей ФИО5, данных ею в судебном заседании, умерший ФИО2 был ее супругом. 26.04.2017 года произошло ДТП, в ходе которого ее супруг сбил насмерть женщину, он не был виноват в случившемся, его полностью оправдали. Однако супруг переживал и винил себя в произошедшем. В обеденное время 26.04.2017 года он пришёл домой, ему стало плохо. Она вызвала медсестру Лиманской врачебной амбулатории ФИО3, которой сообщила обо всех симптомах его недомогания, головной боли и др. По приезду, ФИО3 сделала супругу укол. На следующий день, 27.04. 2017 года, утром она лично обратилась к ФИО1, с просьбой осмотреть супруга, так как последний жаловался на головную боль, также она наблюдала изменения в его походке, у него отказывали ноги, обо всем этом она поведала Пелих. После осмотра ФИО1 пояснила, что страшного ничего она не видит, что это стресс, выписала таблетки и уехала. При осмотре ФИО1 мерила давление, слушала дыхание, осматривала рот, глаза, также выполняла иные действия, но какие именно она уже не помнит. Давление у супруга было в районе 150 - 158. Поднималось ли оно до 170, и какой был нижний показатель, она не помнит. Также Пелих пояснила, что в госпитализации необходимости она не видит, она последней доверяла. Выдать супругу больничный лист она ФИО1 просила, поскольку работать в таком состоянии он не мог. Примерно в 14 часов 00 минут ее супруг пошёл помыть руки, она вновь увидела у него судороги в ногах, в связи с чем посадила его на стул. Затем она позвонила медсестре амбулатории с.Лиман Ипатовского района Ставропольского края ГБУЗ СК «ФИО20» - ФИО3, спустя время приехала к ним домой, померила у супруга давление, пояснив, что давление в норме. Также ФИО3 внутримышечно ввела успокоительное. Когда приезжала медсестра ФИО3, ее супруг жалоб не заявлял, супруг был стеснительным и мнительным человеком, но его состояние здоровья ее беспокоило и она сообщила ФИО3, что у супруг тянет ноги. ФИО3 объяснила ей, что это действие уколов и стресс. Также ФИО3 указала, чтобы таблетки, которые ФИО2 прописала ФИО1, супруг не употреблял, поскольку они действовали на него возбуждающе. От успокоительного лекарства ее супруг уснул. Вечером к ним приехала сестра супруга - ФИО6, племянница - ФИО7 и брат - Трусов ПЛ., которые пытались отвлечь супруга от ДТП, ведя позитивные с ним разговоры. 28.04.2017 года утром супруг пошел в ванную, и все обратили внимание, что он тянет ногу. После увиденного родственники решили самостоятельно отвезти супруга в больницу. По прибытии в больницу супруга госпитализировали в неврологическое отделение ГБУЗ СК «ФИО20». 01.05.2017 года ей сообщили о смерти супруга в реанимационном отделении ГБУЗ СК «ФИО20». Ранее ФИО2 на состояние здоровья не жаловался, был водителем школьного автобуса и проходил ежегодно медицинскую комиссию.

Свидетель ФИО6, допрошенная в судебном заседании, показала о том, что умерший ФИО2 её родной брат. 26.04.2017 года ей от ФИО5 стало известно, что ФИО2 является участником ДТП, в результате которого погибла женщина. Вечером этого же дня ФИО5 вновь позвонила и сообщила, что ФИО2 плохо себя чувствует, что у него повысилось давление. Она в свою очередь пояснила, что необходимо вызвать фельдшера или «скорую помощь», а также поговорить с врачом о госпитализации брата. После осмотра ФИО2 фельдшером ФИО5 вновь ей позвонила и сообщила, что ФИО2 сделали назначение, а также, что медики не усматривают показаний для госпитализации, поясняя, то у брата просто стресс, и что все пройдет. 27.04.2017 года примерно в обед ей вновь позвонила ФИО5, и сообщила, что ФИО2 также плохо, что у него судороги, дергается глаз, а его ведет в сторону при передвижении. Она вновь порекомендовала ФИО5 вызвать «скорую помощь» и потребовать от врача ФИО2 госпитализировать, однако врач ФИО2 не госпитализировали, уверив ФИО5, что все пройдет и что ФИО2 необходимо успокоиться. Она вместе с ФИО8 и ФИО7 приняли решение выехать в с. Лиман Ипатовского района. Когда они приехали к ФИО5 и ФИО2, она стала расспрашивать у брата про его самочувствие, на что тот пояснил, что у него сильно болит голова. Затем она померила ФИО2 давление, показатель был чуть больше 160/95, в связи с чем она дала ФИО2 мед.препарат, понижающий давление. После приема лекарства она вновь измеряла давление ФИО2, оно упало до 150. Утром 28.04.2017 года показатель давления у ФИО2 повысился до 170, в связи с чем, их семья приняла решение самостоятельно обратиться в ГБУЗ СК «ФИО20». В больницу они прибыли примерно в 10 часов 00 минут. В приемном отделении больницы ФИО2 осмотрел врач ФИО16, врача-невролога ФИО9 в тот день не было, последняя находилась на конференции в г. Ставрополе. На вопросы врача брат отвечал адекватно, указал, что у него болит голова, слабеет рука и тянет нога. ФИО2 во время осмотра думал только о случившимся ДТП, о своем состоянии здоровья не задумывался, был погружён в переживания, постоянно спрашивал у нее, когда его посадят. После осмотра врача и назначенного лечения они прибыли в лечебное отделение больницы, однако в палату их положили не сразу ввиду отсутствия свободных мест. Затем на какое - то время она уехала из больницы, чтобы встретиться с адвокатом, родственниками погибшей женщины, с ФИО2 в этот период времени находилась сестра Прищепы В.И.. Когда она вернулась в больницу и стала ФИО2 кормить, последнего затошнило, и у него началась рвота, в связи с чем, она пригласила медсестру и попросила ее вызвать дежурного врача. С ФИО2 она находилась всю последующую ночь. Примерно 21 час у ФИО2 начался судорожный синдром, повело левый глаз, и она вновь обратилась к медсестре. Медсестра сделала ФИО2 укол, всего у ФИО2, было около 5 подобных приступов. В 05 часов следующего дня пришла врач - реаниматолог, и, осмотрев ФИО2, сообщила, что показаний для перевода в реанимацию нет. Около 06 часов она позвонила ФИО8, которому сообщила, что брату плохо. Примерно в 08 часов пришел врач ФИО10, который после осмотра также не усмотрел оснований для перевода ФИО2 в реанимацию. Затем по их просьбе лечением брага стал заниматься врач невролог ФИО11, который скорректировал ранее назначенное лечение и уверил их, что поставит ФИО2 на ноги. Однако состояние ФИО2 не улучшалось, и когда последний стал бледнеть и синеть, врач все же принял решение поместить ФИО2 в реанимацию, но, несмотря на реанимационные мероприятия, ее брат скончался.

Свидетель ФИО7, допрошенная в судебном заседании показала о том, что она является племянницей ФИО2 26.04.2017 года, в вечернее время ей на мобильный телефон позвонила ее мать ФИО6 и сообщила, что ФИО2 в ходе ДТП сбил женщину, которая скончалась. Она позвонила ФИО5, которая ей сообщила, что после случившегося ДТП ФИО2 стало плохо, последний падает, имеет высокое давление и что врачи не желают его госпитализировать, мотивируя свои доводы тем, что они не намерены «укрывать преступника» и что вместо госпитализации ФИО2 необходимо чем-нибудь развлечь. Также утверждали, что ФИО2 симулирует свое состояние здоровья. 27.04.2017 года ближе к вечеру она, ее мать ФИО6 и ФИО8 приехали к ФИО2 и ФИО5 в с. Лиман. ФИО2 был в подавленном состоянии, не хотел ни есть, ни общаться. 28.04.2017 года, утром примерно в 08 часов они отвезли ФИО2 в ГБУЗ СК «ФИО20», где последнего госпитализировали. Состояние ФИО2 в больнице стало еще хуже, и 01.05.2017 года он умер. Считает, что именно врач амбулатории с. Лиман должна была принять решение о госпитализации ФИО2, а не они самостоятельно ехать в больницу от безысходности. Уровень оказания медицинской помощи был низким, на отношения медицинских работников к больному и к своим обязанностям они писали жалобы в прокуратуру, в министерство здравоохранения, губернатору СК. Ни при жизни ФИО2, ни после его смерти она с ФИО1 не общалась. Только после возбуждения уголовного дела ФИО5 ей сообщила, что к ней подходила ФИО1 и извинялась за случившееся.

Свидетель ФИО8 показал о том, что умерший ФИО2 его родной брат. 26.04.2017 года около 16 часов 00 минут, ему позвонила супруга ФИО2 - ФИО5 и сообщила о ДТП с участием ФИО2, а также, что его брат лежит дома, так как плохо себя чувствует, что к нему приезжал медик и сделал последнему укол. 27.04.2017 года, точно время он не помнит, он вновь разговаривал с ФИО5, которая ему сообщила, что самочувствие ФИО2 ухудшилось, у ФИО2 появились приступы и тянет ноги. Он сказал, чтобы ФИО5 вызывала «скорую помощь», на что ФИО5 ему пояснила, что врач уже осмотрела брата, и показаний к госпитализации ФИО2 в ГБУЗ СК «ФИО20» оснований не усмотрела. Затем он созвонился с сестрой ФИО6 и они приняли решение ехать к ФИО2 в с.Лиман, куда прибыли ближе к вечеру. 28.04.2017 года, утром, общаясь с ФИО2 он обратил внимание, что последний тянет правую ногу при ходьбе, и сразу решил, что это инсульт. Далее они быстро собрались и поехали в ГБУЗ СК «ФИО20», где ФИО2 после оформления на каталке подняли на 3 этаж и повезли в палату № 8. Однако какое - то время ФИО2, пробыл в коридоре из-за отсутствия в палате свободных мест. Уложив брата в палату, ФИО6 поехала в с.Лиман, а он с ФИО7 поехали к адвокату для консультации по случившемуся ДТП. Когда вернулись назад в больницу, увидели, что состояние брата резко ухудшилось, у последнего появились рвота, судороги, стал дергаться глаз. На ночь с ФИО2 осталась ФИО6. Утром следующего дня ему позвонила ФИО6 и сообщила, что за ночь у ФИО2 было пять приступов, в связи с чем он сразу же приехал к ФИО2. Тогда же они попросили прийти осмотреть ФИО2 заведующего отделения реанимации ФИО10, который после осмотра ФИО2 оснований для перевода брата в реанимацию не усмотрел, на его просьбы и вопросы отвечал в грубой форме, в связи с чем, они по рекомендации граждан обратились за помощью к врачу - неврологу ФИО11, который приехал к ФИО2 и после осмотра перевел его в свое отделение и палату. ФИО11 их также убедил, что с братом будет все нормально. Затем ФИО6 уехала в с. Лиман отдохнуть, а он остался с ФИО2. Цибульски В.Г. вернулась около 18 часов, но перед ее приездом ФИО2 посетила дежурный врач - терапевт. В тот момент, когда врач стала измерять ФИО2 давление, он обратил ее внимание, что у брата идет слюноотделение. ФИО6 зайдя в палату, и, увидев ФИО2, стала кричать и требовать проведения ФИО2 реанимационных мероприятий. Когда ФИО2 все же стали переводить в реанимацию, он увидел, что последний посинел. 01.05.2017 года его брат скончался в реанимационном отделении ГБУЗ СК «ФИО20».

Свидетель ФИО12 показал, о том, что ФИО1 состоит в должности заведующей врачебной амбулатории с. Лиман Ипатовского района Ставропольского края, а также врача общей практики. ФИО1 работает с 1992 года, как врача может ее охарактеризовать как знающего специалиста. Основная должность ФИО1 - врач общей практики. Ему известно, что после смерти больного ФИО2 проводились экспертизы, внутреннее расследование врачебной комиссии во главе с его заместителем ФИО13. Комиссия подробно разбиралась в действиях врачей. По результатам проверки было выявлено, что у ФИО2 произошёл инсульт в стволе головного мозга, спасти его было не возможно. Ошибки были найдены в ведении документации врача ФИО1 в описании состоянии больного, какие именно были ошибки, он не помнит. По результатам комиссии были вынесены дисциплинарные взыскания врачам.

Свидетель ФИО3 показала, о том, что она работает в должности - акушерки и медсестры врача общей практики в Лиманской врачебной амбулатории ГБУЗ СК «ФИО20». 26.04.2017 года около 15 часов, она находилась дома и ей на мобильный телефон позвонила жительница с.Лиман ФИО5 и сообщила, что ее супругу стало плохо. Поскольку в амбулатории знали о факте ДТП с летальным исходом, с участием ФИО2, она прибыла к ФИО14 и стала с последним общаться и выяснять есть ли у него жалобы, на что ФИО2 сообщил, что жалоб нет. Она померила ФИО2 давление, оно значилось примерно 130x80, 140x90. Головной боли у ФИО2 не было, как и других жалоб, последний был расстроен случившимся. Она сделала ФИО2 внутримышечно инъекцию «папаверин» 3 кубика и «феназепам» 1 кубик, после чего уехала. В этот же день примерно в 22 часа от ФИО5 вновь поступил звонок, последняя сообщила, что ее супруг падает. Она пояснила ФИО5, что это действие «феназепама», который является транквилизатором, и что от него может кружиться голова, падать давление. На следующий день 27.04.2017 года осматривать ФИО2 ездила ФИО1. После посещения врача примерно в 16 часов поступил звонок от ФИО5, которая вновь просила приехать, пояснив, что ее супруг сошел с ума. Она приехала по вызову, ФИО2 сидел на диване, она не заметила у последнего отклонений. ФИО5 рассказала, что супруг кричал, «что он никого не убивал». При ней ФИО2 вел себя адекватно и спокойно. ФИО5 ей сообщила, что таблетки, которые назначила ФИО1, супругу не помогают. Она в свою очередь сообщила ФИО5, что отменять назначение врача не имеет право, и что завтра будет врач, и последняя может обратиться к ФИО1. ФИО5 ей пояснила, что желает, чтобы ФИО2 отвезли в ГБУЗ СК «ФИО20». В ответ на это она указала, что они имеют право поехать туда самостоятельно, но показаний к госпитализации она не видит. Пояснила, что ФИО2 нужен постельный режим. У него был психологический стресс, он был расстроен случившемся, но никаких жалоб не заявлял. Также в указанный выше ее приезд ФИО2 отказался от укола, пояснив, что таблетки, назначенные ему, не помогают, и он не будет их принимать, на что она ответила, что это его право. Во время визита к больному, какие - либо судороги она у ФИО2 не наблюдала. ФИО5 о них ей не сообщала. Из медицинских препаратов ФИО1 назначила ФИО2 «мексидол», «ночная валериана» и другие. Звонки от ФИО5 поступали в амбулаторию только 26 и 27 апреля 2018 года. Также ФИО5 в указанные дни самостоятельно приходила в амбулаторию, просила открыть больничный лист супругу, так как ФИО2 звонят из полиции и вызывают на опрос.

Свидетель ФИО15 показала, о том, что она работает фельдшером Лиманской врачебной амбулатории ГБУЗ СК «ФИО20». По просьбе ФИО5 она вместе с ФИО1 выезжали на осмотр больного ФИО2, проживающего по адресу: <...>. Когда они приехали на вызов, ФИО2 лежал на диване, возмущаясь их появлению в доме. Затем ФИО1 начала проводить осмотр ФИО2, последняя померила ФИО2 давление, послушала сердцебиение, просила вытянуть руки вперед, дотронуться кончиками пальцев до носа, спросила у ФИО2 про время года. ФИО2 был в адекватном состоянии, на вопросы врача отвечал. Ни от ФИО2, ни от ФИО5 каких - либо жалоб не поступало. Требований о госпитализации последние не заявляли. По результатам осмотра ФИО1 в самочувствии ФИО2 отклонений и нарушений не выявила, однако назначила таблетированные препараты - валерьяну, мексидол и другие, но какие именно, она не помнит. Более к ФИО2 она не приезжала.

Свидетель ФИО16 показала, о том, что 28.04.2017 года в пятницу в 9 часов ФИО2 привезли в больницу родственники без направления. Ее, как врача-терапевта, пригласили в приемное отделение для осмотра больного. После осмотра она позвонила врачу - неврологу ФИО9 для консультации, но последняя не ответила, поскольку была в г. Ставрополь на конференции. В течение часа ФИО2 положили в неврологическое отделение. При осмотре ФИО2 был углублен в себя, симптоматики асимметрии не было, со слов родственников он был неадекватен, его шатало, были расстройства в речи, давление было 150. Сам Трусов говорил про судороги, а также что за сутки до приезда, у него немела правая сторона, при осмотре жаловался только на сильную головную боль. После осмотра она поставила ФИО14 предварительный диагноз - «ОНМК» и сделала назначения. Также ФИО14 было проведено ЭКГ, отобраны анализы. В палату Трусов был определен в короткий промежуток времени. Медицинских документов из Лиманской врачебной амбулатории не имелось, поскольку ФИО14 привезли родственники самостоятельно. Диагноз - ОНМК на фоне гипертонического криза, не подразумевает цифры давления, он диагностируется симптоматикой. Так как ФИО2 был углублен в себя и те симптомы, о которых рассказали родственники, указывали на имеющийся у него гипертонический криз. Симптомы гипертонического криза схожи между собой, но она бы все равно диагностировала у ФИО2 гипертонический криз, а не ОНМК на фоне стрессовой ситуации, так как у него были показания давления 150.

По ходатайству государственного обвинителя в соответствии со ст. 281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля ФИО17, данные ею на предварительном следствии в части ухудшения в состоянии здоровья ФИО2 (том №2 л.д. 223-227), о том, что «Около 21 часа 00 минут, находясь на посту, к ней обратилась ФИО6 и сообщила, что у ФИО2 приступ, а именно началась рвота, синеет лицо и западает язык. Она незамедлительно направилась в палату, где действительно у ФИО2 была рвота, западание языка, чтобы синело лицо, она не видела. Также ФИО6 ей пояснила, что у него был судорожный синдром, в связи с чем, она ввела ему внутримышечно успокаивающее лекарство. После, она вернулась на пост и со стационарного телефона позвонила в приемное отделение, чтобы вызвать дежурного врача терапевта, для того чтобы тог произвел осмотр ФИО2 В этот день дежурил заместитель главного врача ФИО18 Трубку в приемном отделении подняла медсестра ФИО19, она ей объяснила, что у пациента ФИО2 высокое давление и необходимо, чтобы его осмотрел дежурный врач-терапевт ФИО18, на что она ей пояснила, что тот сейчас занят в приемном отделении. Через некоторое время ей на сотовый телефон позвонила ФИО19 и попросила, чтобы к ней кто- нибудь пришёл, за лекарством «нифедипин» и «атенонол». Получив лекарство, она сразу же дала его ФИО2.

Свидетель ФИО11 показал, о том, что он состоит в должности врача-невролога ГБУЗ СК «ФИО20». Весной 2017 года в субботу к нему обратились родственники умершего ФИО2 и попросили посмотреть больного, для уточнения диагноза. Родственники пояснили, что у больного на фоне стрессовой ситуации повысилось давление, имеются головные боли, головокружение. При осмотре ФИО14 им был установлен диагноз острое нарушение мозгового кровообращения - ишемический инсульт. До него указанный диагноз под вопросом диагностировала врач ФИО16. Вышеуказанный диагноз был установлен на основании осмотра больного и клинических данных, которые имелись на тот момент в истории болезни. Можно ли было его предположить ранее, он ответить затрудняется, поскольку ОНМК - это тяжёлое заболевание, о котором ни один человек не может предположить, когда и в какой момент оно может возникнуть. По записям, совершенным: врачом ФИО1, можно установить, что все начиналось с гипертонической болезни - гипертонического криза. Врачом-неврологом он работает 38 лет. Диагноз ОНМК он может определить без затруднений. Общие симптомы ОНМК - это головная боль, головокружение, тошнота, рвота. При стрессе симптомы могут быть схожи, все зависит от нервной системы конкретного человека. Когда он осматривал ФИО2, у него уже были симптомы ОНМК, левосторонний легкий гемипарез - это легкая слабость в левой руке и ноге. Диагноз ОНМК может развиваться в течение нескольких минут, другие формы развиваются в течение нескольких суток постепенно. Все зависит от вида ОНМК, геморрагический инсульт - происходит разрыв сосудов, при ишемическом - происходит закупорка и постепенно нарастает клиника. На момент осмотра ФИО2 был ишемический инсульт в стволе головного мозга, очаг постепенно разрастался, и нарастала клиника. Инсульт в области ствола практически всегда заканчивается смертельным исходом. Имелась ли возможность спасти ФИО2 при ранней диагностики заболевания, он ответить затрудняется. У ФИО2 был тяжёлый инсульт. Согласно статистике выживают при таком инсульте 40% процентов, 70% из которых остаются живыми, становятся инвалидами. Болезнь у ФИО14 развивалась бурно. После назначения лечения, он уехал домой, но о его состоянии ему вкладывали медицинские сестры по телефону. Примерно в 19 часов состояние ФИО14 резко ухудшилось и его поместили в реанимацию, в последующем ему сообщили, что Трусов скончался в реанимации.

В числе письменных и вещественных доказательств в приговоре приведены :

заключение эксперта № 119 от 26.06.2017, согласно которому смерть ФИО2 наступила в результате заболевания: острого нарушения мозгового кровообращения в виде ишемического инсульта мозга, вызванного гипертонической болезнью.

заключение комиссии экспертов № 606 от 10.08.2017 (т. 1 л.д. 217-244);

заключение комиссии экспертов № 874 от 15.12.2017 (т. 2 л.д. 140-201), согласно выводов которой причиной смерти ФИО2 явилось острое нарушение мозгового кровообращения по ишемическому типу, обусловленного гипертоническим кризом у больного. Причиной гипертонического криза у гр. ФИО2 явилась стрессовая ситуация вследствие наезда транспортным средством под его управлением на пешехода, повлекшим его смерть. С диагнозом «Гипертонический криз» ФИО2 находился дома. Диагноз «Острое нарушение мозгового кровообращения на фоне гипертонического криза», установленный ФИО2 при поступлении в ГБУЗ СК «ФИО20» 28.04.2017 года врачом приемного покоя ФИО16 был правильный. Диагноз «Гипертоническая болезнь, стрессовое состояние», выставленный ФИО2 при осмотре на дому и 26.04.2017 и 27.04.2017 (в медицинской карте больного осмотр пациента осуществлен 24.04.2017 года, согласно журналу вызов поступил 25.04. 2017 года) медсестрой ФИО3 и врачом общей практики ГБУЗ СК «ФИО20» Лиманской врачебной амбулатории - ФИО1 был правильным и ФИО2 подлежал немедленной госпитализации в профилированный стационар, однако врачом ФИО1 больной ФИО2 своевременно госпитализирован не был. В условиях ГБУЗ СК ФИО20» врачами проведено обследование ФИО2 и оказанная ими медицинская помощь, назначенное лечение были в полном объеме, в условиях лечебного учреждения врачами дефектов оказания медицинской помощи ФИО2 не было допущено. Клинические симптомы заболевания, послужившего непосредственной причиной смерти ФИО2 - повышение артериального давления до 170/100, нарушение речи, координации появились 27.04.2017 года, следовательно, непосредственное ухудшение состояния ФИО2 было с 27.04.2017 года. Члены судебно-медицинской экспертной комиссии в категоричной форме утверждают, что состояние ФИО2 на момент его поступления в ГБУЗ СК «ФИО20» было угрожающим жизни. Таким образом, между отказом ФИО1 госпитализировать ФИО21 в стационар и наступлением его смерти, имеется прямая причинно- следственная связь.

рапорт об обнаружении признаков преступления от 30.10.2017 года, составленный в порядке ст. 143 УПК РФ следователем Ипатовского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю ФИО22, согласно которому в ходе проведения процессуальной проверки (КРСП №168пр-17), после получения заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы №606 от 10.08.2017 года, установлена прямая причинная связь между отказом заведующей Лиманской врачебной амбулаторией ГБУЗ СК ФИО20» ФИО1 в госпитализации ФИО2 и наступлением его смерти (т. 1 л.д. 6);

копия жалобы ФИО7 от 22.05.2017 года, согласно которой, по мнению заявителя, заведующая Лиманской врачебной амбулаторией ГБУЗ СК «ФИО20» ФИО1, действовала халатно, что привело к смерти ФИО2, которого необходимо было вовремя госпитализировать);

копия приказа главного врача Ипатовского территориального медицинского отделения ФИО23 № 43-К от 01.04.1992 года, в соответствии с которым ФИО1 была назначена на должность главного врача Лиманской врачебной амбулатории Ипатовского района Ставропольского края (т. 1 л.д. 116);

копия трудового договора № 8 от 18.04.2005 года, подтверждающим, что ФИО1 принята на работу в МУЗ «Ипатовская ДРБ» на должность заведующей врачебной амбулаторией с. Лиман Ипатовского района Ставропольского края (т. 1 л.д. 117-118);

копия должностной инструкции заведующей врачебной амбулаторией, утвержденная главным врачом МУЗ «Ипатовская ЦРБ» ФИО24 от 4.04.2005 года, в соответствии с которой ФИО1, занимая должность заведующей врачебной амбулаторией с. Лиман Ипатовского района Ставропольского края, ознакомленная должным образом со своими должностными обязанностями, обязана посещать больных на дому в день поступления вызова, оказывать экстренную медицинскую помощь больным, независимо от места жительства, при острых состояниях, травмах, отравлениях, своевременно госпитализировать больных с обязательным предварительным обследованием при плановой госпитализации (п.п. 2, 3, 6 раздела II Должностной инструкцией) (т. 1 л.д. 123-126);

копия акта ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности Министерства здравоохранения Ставропольского края от 16.06.2017 года, согласно которому в ходе проверки ГБУЗ СК 1патовская РБ» комиссией отмечены нарушения Федерального закона №323- ФЗ от 21.11.2011 года «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и иных ведомственных актов.

Исследовав указанную совокупность доказательств, суд первой инстанции пришел к выводу о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ей преступления.

Суд апелляционной инстанции считает данный вывод суда неверным, а постановленный приговор не соответствующим требованиям ч. ч. 1, 2 ст. 297 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которым он должен быть законным, обоснованным и справедливым.

Как следует из материалов дела, ФИО1 как на стадии предварительного следствия, так и в суде первой инстанции давала последовательные показания о том, что утром 27.04.2017 года она пришла на работу, где узнала о произошедшем ДТП с участием ФИО2, проживающего по адресу: <...>, а также о том, что фельдшер ФИО3 днем ранее осуществляла к последнему выезд в связи с ухудшением его состояния здоровья. ФИО3 сообщила, что уколола ФИО2 внутримышечно 2 укола: феназепам - успокоительное, а также «Папавирин» и «Дибазол» - от повышенного давления и снятия спазма. Также ФИО3 сказала, что в амбулаторию приходила ФИО5 и просила открыть ФИО2 больничный лист. В тот же день - 27.04.2017 года, она и фельдшер ФИО15 поехали на осмотр ФИО2 Когда она прибыла к ФИО2, последний лежал на диване, но когда увидел их, привстал и сел на диван. Затем она начала проводить осмотр ФИО2, а именно: мерить давление, которое было 140, пульс был в норме. Прослушав сердцебиение, она проверила ориентировку места и времени, также ставила ФИО2 в позу «Ромберга», проверяла силу в верхних конечностях, походку, речь, язык. Речь была не нарушена, язык по вредней линии, носогубные складки в норме. Она спросила у ФИО2 время года, он ответил, что сейчас весна. На какие - либо боли, судороги, ФИО2 не жаловался, последний даже высказывал недовольство ФИО5 за то, что та вызвала врача. После осмотра она прописала ФИО2 «валерьянку», «мексидол» и «пирацетам», уколы она ему не назначала. ФИО5 попросила положить ФИО25 в больницу, но ей она сообщила, что в настоящий момент ФИО2 в госпитализации не нуждается, так как признаков нарушения мозгового кровообращения не имеется. Также она открыла ФИО2 больничный лист, но поскольку с давлением 140 криза нет, написала цифры давления у ФИО2 на момент осмотра 170. Более контактов с ФИО2 она не имела и последнего не осматривала. Со слов ФИО26 знает, что примерно 15-16 часов от ФИО5 вновь поступал звонок, так как ФИО2 кричал слова «я не убивал». Когда ФИО26 прибыла к ФИО2 давление у последнего было 150, иные жалобы отсутствовали. Диагноз гипертонический криз, стрессовое состояние, после осмотра она выставила ФИО2 лишь по причине того, чтобы выдать последнему больничный лист. Считает, что инсульт у ФИО2 произошел 29 апреля 2017 года в районной больнице. Поскольку когда его привезли в больницу родственники самостоятельно, врач ФИО16 не увидела признаков неврологии. Диагноз ОНМК последняя написала под вопросом. Походка у ФИО2 была нормальная, ногу он тянул, возможно, от остеохондроза. Основные симптомы ОНМК - это нарушение речи, язык отклоняется в сторону. Все указанные симптомы она проверила, их у ФИО2 не было. Когда выявляют больных с признаками ОНМК, их сразу госпитализируют. У ФИО2 криза не было, если бы последний был, то был бы неосложненный, госпитализация при нем не требуется.

Показания свидетелей ФИО3 и ФИО15 в части отсутствия жалоб на состояние здоровья (головной боли, тянущих судорогах в ногах и др.) со стороны ФИО2 и ФИО5 при осмотре 26.04.2017 как ФИО3, так и в присутствии медсестры ФИО15 врачом ФИО1 27.04.2017, суд признал неправдивыми, поскольку они противоречили показаниям потерпевшей ФИО5 и заключениям экспертов.

Как следует из материалов дела, в основу приговора положено заключение комиссии экспертов № 874 от 15.12.2017, а также показания потерпевшей ФИО5, свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО12, ФИО16, ФИО11, ФИО17, заключения экспертов.

Вместе с тем, показания свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО8, указывают на обстоятельства и состояние здоровья ФИО2 после 27.04.2017, и в большинстве своем даны со слов потерпевшей ФИО5

Свидетель ФИО12 давал показания относительно событий, происходящих после смерти ФИО2

Свидетели ФИО16, ФИО11, ФИО17 давали показания о состоянии здоровья ФИО2 в период нахождения его ГБУЗ СК «ФИО20».

Показания ФИО1 судом первой инстанции не были проверены в полном объеме, в том числе в совокупности с показаниями свидетелей ФИО3, ФИО15, ФИО16, ФИО11 относительно симптоматики, диагностики заболевания ФИО2 и необходимости госпитализации его в стационар.

Выводы суда относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, не являются бесспорными и однозначными. Они сделаны без надлежащей оценки всех обстоятельств, имеющих значение для вынесения законного и обоснованного приговора.

Как следует из материалов дела, в основу приговора положено заключение комиссии экспертов № 874 от 15.12.2017.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, указанное экспертное заключение было составлено без учета показаний свидетелей, потерпевшей и подозреваемой, данных в период с 29 октября по 11 декабря 2017 года, и направленных в экспертное учреждение до окончания экспертизы. Выводы экспертов сделаны без учета указанных показаний, а также оценки указанных сведений о состоянии здоровья потерпевшего ФИО2 до момента и в период его госпитализации, а также действий врачей ГБУЗ СК «ФИО20», в том числе сотрудников Лиманской врачебной амбулатории по оказанию медицинской помощи ФИО2

В связи с изложенным, судом апелляционной инстанции по ходатайству осужденной ФИО1 и ее адвоката Романенко А.А. была назначена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам ФГБОУ ВО КубГМУ Минздрава России.

Согласно заключения комиссии экспертов №2к\2019 от 17.06.2019, причиной смерти гр-на ФИО2 явилось наличие у него двух тяжелых, конкурирующих и взаимно отягощающих течение, заболеваний : 1) гипертонический болезни, осложнившейся острым нарушением мозгового кровообращений по ишемическому типу с развитием повторного инсульта в стволовом отделе головного мозга; 2) разрыва аневризмы грудного отдела аорты, осложнившегося развитием напряженного гемоперикарда и тампонады сердца. Как следует из имеющихся в материалах дела данных, 28.04.2017 г. в 10 ч. 20 мин. после получения сообщения о поступлении гр-на ФИО2 зав. отделением скорой медицинской помощи ФИО16 сразу спустилась в приемное отделение и приступила к его осмотру. На основании жалоб и результатов клинического обследования ею было предположено наличие у гр-на ФИО2 острого нарушения мозгового кровообращения на фоне гипертонического криза, в связи с чем предложена госпитализация в неврологическое отделение, назначено проведение общеклинических анализов, ЭКГ и консультация врача-невролога. В дальнейшем данный диагноз был подтвержден результатами неврологического обследования и последующим патологоанатомическим исследованием трупа. Таким образом, члены комиссии считают, что диагноз, поставленный гр-ну ФИО2 врачом ФИО16, был установлен своевременно и обоснованно. По мнению экспертной комиссии, диагноз «Гипертоническая болезнь. Стрессовое состояние», установленный гр-ну ФИО2 24.04.17 г. медицинской сестрой ФИО26 на основании его жалоб на головную боль, головокружение и слабость, отмеченные на фоне высоких (160/90 мм рт. ст.) показателей артериального давления, был установлен своевременно, в соответствии с жалобами и клинической картиной состояния больного. Результаты проведенного гр-ну ФИО2 27.04.2017 г. врачом ФИО1 обследования (сознание ясное, в позе Ромберга устойчив, пальце-носовая проба в норме, язык по средней линии), с учетом имевшихся у него на тот момент жалоб (на головную боль, головокружение, слабость, наличие стрессового состояния после ДТП, нежелание отвечать на вопросы), а также улучшение состояния после приема антигипертензивных препаратов соответствовали выставленному диагнозу «Гипертонический криз, стрессовое состояние», позволяя ограничиться назначенным ею консервативным лечением и наблюдением в домашних условиях без госпитализации, тем более что самим пациентом было высказано активное нежелание подвергаться осмотру и лечению. Члены экспертной комиссии считают, что в условиях Лиманской врачебной амбулатории медицинская помощь гр-ну ФИО2 оказывалась согласно установленному диагнозу «Гипертоническая болезнь. Неосложненный гипертонический криз», в соответствии с современными рекомендациями и стандартами оказания медицинской помощи при подобных состояниях. При этом убедительных показаний к госпитализации в стационар на тот момент не имелось.

Изучив представленные материалы дела, медицинские документы и проанализировав действия медицинских работников Лиманской врачебной амбулатории и Ипатовской ЦРБ, экспертная комиссия считает, что у главного врача Лиманской врачебной амбулатории ФИО1 27.04.2017 г. при осмотре гр-на ФИО2, с учетом указаний родственников на имевшиеся у него ранее дезориентацию, нарушение речи и движений, возникшие на фоне высокого давления, имелась возможность заподозрить перенесенное им преходящее нарушение мозгового кровообращения в виде транзиторной ишемической атаки. При подозрении на подобное состояние рекомендуется срочная консультация невролога. Однако, имевшиеся у гр-на ФИО2 на момент осмотра жалобы (со слов жены) только на головную боль, головокружение и слабость, с учетом повышенного артериального давления (до 170/100 мм рт. ст.), нежелание гр-на ФИО2 подвергаться осмотру и указания на то, что «у него ничего не болит» (согласно объяснению медсестры ФИО15), в совокупности были расценены ФИО1 как проявления гипертонического криза на фоне выраженного стрессового состояния после совершенного пациентом накануне (26.04.2017 г.) ДТП со смертельным исходом. Лечение и рекомендации, назначенные гр-ну ФИО2 в связи с выставленным диагнозом, соответствуют существующими требованиям к терапии подобных состояний;

Каких-либо дефектов и недостатков в действиях медицинской сестры Липатовской врачебной амбулатории ФИО3, зав. фельдшерско-акушерским пунктом ФИО15 и палатной медицинской сестры хирургического отделения Ипатовской ЦРБ ФИО17, экспертная комиссия не усматривает.

Ишемические инсульты составляют до 80-85% всех острых нарушений мозгового кровообращения. Летальность при данной патологии, даже при быстрой доставке в лечебные учреждения, отмечается у 37% пациентов, тогда как при разрывах аневризмы аорты уровень смертельных исходов достигает 90%.

Диагноз острого нарушения мозгового кровообращения установлен гр-ну ФИО2 в приемном отделении при поступлении 28.04.17 г. в 10 ч. 20 мин., при этом предугадать возможность развития острой ишемии головного мозга, равно как и разрыва стенки аорты, которая оказалась случайной находкой при бессимптомном течении аневризмы, не представлялось возможным. Отмеченные в ходе настоящей экспертизы нарушения в ведении пациента, хотя и оказали неблагоприятное влияние на течение патологического процесса, не являлись определяющими в наступлении смерти, так как тяжесть подобных состояний и их прогноз определяются характером самого заболевания и особенностями его течения в каждом конкретном случае. В данном клиническом случае определяющим явилось наличие у гр-на ФИО2 сочетания двух тяжелых заболеваний, осложнения каждого из которых в отдельности могли привести к смерти. Одновременное возникновение у него двух крайне критических для жизни состояний, даже в условиях нахождения пациента в стационаре, резко снижало возможность благоприятного исхода к минимуму.

Появление у гр-на ФИО2 после ДТП 24.07.2017 г. жалоб на головную боль, слабость, головокружение и преходящие нарушения координации, а также улучшение состояния после приема успокаивающих и антигипертензивных препаратов, могли быть расценены как последствия возникшего у него стрессового состояния, отмеченного родственниками и при медицинском осмотре на дому, которое маскировало начальные признаки мозговых нарушений В дальнейшем, признаки развивающегося у гр-на ФИО2 острого нарушения мозгового кровообращения характеризовались постепенным по времени нарастанием клинических проявлений и позволили достоверно диагностировать их лишь на стадии нахождения его в условиях стационара, где после установления диагноза ОНМК сразу же было назначено соответствующее лечение.

Развитие инсульта у гр-на ФИО2 было связано с длительно текущей гипертонической болезнью и развившимися структурными изменениями сердечнососудистой системы вне зависимости от того, знал ли о них пациент или нет, обследовался ли он и проводил антигипертензивное лечение либо нет. По мнению комиссии, именно быстрое прогрессировать мозговых нарушений в стволовом отделе головного мозга в сочетании с внезапно произошедшим разрывом стенки аорты и сдавлением сердца излившейся в полость сердечной сорочки кровью даже в условиях стационара при своевременной диагностике и лечении не позволили бы избежать наступления смертельного исхода. Однако, несвоевременные диагностика и лечение острых нарушений мозгового кровообращения, как правило, являются прогностически неблагоприятным фактором, в связи с чем комиссия считает, что отсроченно установленный гр-ну ФИО2 диагноз все же оказал не прямое, а косвенное влияние, ускорив наступление смерти.

Первые указания на развитие у гр-на ФИО2 неврологических расстройств (нарушение речи, координации и пр.), наблюдающихся, в том числе, и при развитии острого нарушения мозгового кровообращения, отмечены родственниками 27.04.17 г. Вместе с тем, согласно записям в медицинских документах, только 29.04.2017 г. в 10 ч. 45 мин. неврологом при осмотре зафиксировано: «...контакт затруднен из-за речевых нарушений. Команды выполняет с задержкой».

Данных, свидетельствующих о наличии у гр-на ФИО2 каких-либо проявлений аневризмы, в представленных материалах и медицинских документах не содержится. Комиссия отмечает, что аневризма аорты может длительное время (месяцы и годы) сопровождаться бессимптомным течением с манифестацией выраженных клинических проявлений в случае сдавления близлежащих органов либо при разрыве её стенки. Время начала развития симптомов гипертонической болезни по представленным документам установить невозможно. Для этого требуются результаты клинического наблюдения гр-на ФИО2 с определением уровня артериального давления за последние несколько лет (не менее 4-5), отсутствующие в материалах дела и не обнаруженные следствием в лечебных учреждениях по месту жительства.

Угрожающими для жизни считаются состояния, которые не могут быть компенсированы организмом самостоятельно, без оказания медицинской помощи и могут закончиться смертельным исходом. При доставке гр-на ФИО2 в Ипатовскую ЦРБ 28.04.2017 г в 10 ч. 20 мин. отмечены жалобы на «онемение в правой половине тела, головные боли, резкую общую слабость, неустойчивость при ходьбе»; при объективном обследовании состояние оценено как средней тяжести, нарушений сознания, ориентации и пр. убедительных симптомов, позволяющих достоверно высказаться о наличии у него угрожающего для жизни состояния, не отмечено. Диагноз ОНМК, был выставлен под вопросом и требовал уточнения при помощи дополнительного обследования. Достоверно установленный диагноз острого нарушения мозгового кровообращения (вне зависимости от геморрагического или ишемического типа), должен расцениваться как наличие у пациента угрожающего для жизни состояния.

Госпитализация пациентов в стационар с предоставлением возможности круглосуточного наблюдения и контроля обеспечивается медицинским работником при наличии показаний, к которым относятся экстренные и неотложные состояния, требующие интенсивной терапии и перевода в реанимационные отделения или отделения интенсивной терапии. При осмотре гр-на ФИО2 на дому, а также при поступлении в стационар его состояние не расценивалось как требующее круглосуточного наблюдения, в связи с чем госпитализация в отделение с неврологическими койками соответствовала стандартам оказания медицинской помощи Дальнейшая тактика ведения пациента, описание его статуса, объем дальнейшего обследования и наблюдения должен быть определен лечащим врачом или дежурным врачом отделения.

Анализом данных, содержащихся в представленных для экспертизы материалах дела и медицинских документах, ни на момент осмотра гр-на ФИО2 на дому 24.04 и 27.04.17 г.. ни при его поступлении и пребывании в Ипатовской ЦРБ с 28.04. 2017 г. необходимости в экстренной транспортировке в другое лечебное учреждение, в частности в клинический кардиологический центр, не было.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований сомневаться в заключением данной повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, поскольку она полностью соответствует требованиям ст. 80 УПК РФ, п. п. 9 и 10 ч. 1 ст. 204 УПК РФ, представлена в письменном виде с содержанием исследования и выводов по всем вопросам, поставленным перед комиссией экспертов судом.

Оценив вышеперечисленные доказательства в их совокупности, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренного ч.2 ст.293 УК РФ, а именно – халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее по неосторожности смерть человека

Согласно требованиям закона, для обвинения должностного лица в халатности, применительно к установленным обстоятельствам дела, необходимо установить не только сам факт смерти по неосторожности, но и наличие у должностного лица определенных обязанностей, невыполнение или ненадлежащие выполнение которых находилось в прямой причинной связи с наступившими последствиями. При этом наличие причинной связи между бездействием должностного лица и наступившими последствиями может быть установлено только в случае, если надлежащее выполнение должностных обязанностей исключает наступление вредных последствий.

Кроме того, по смыслу закона состав преступления, предусмотренный ст. 293 УК РФ, имеет место лишь в случае, когда по делу установлена причинная связь между противоправными действиями (бездействием) должностного лица и наступившими последствиями.

Таких последствий, которые наступили бы от действий (бездействия) ФИО1 и наличием между действиями (бездействием) причинной связи, по делу не установлено, что подтверждается показаниями ФИО1, свидетелей ФИО3, ФИО15, ФИО16, ФИО11, заключением комиссии экспертов ФГБОУ ВО КубГМУ Минздрава России №2к\2019 от 17.06.2019.

В данном случае, главным врачом Лиманской врачебной амбулатории ФИО1 медицинская помощь гр-ну ФИО2 оказывалась согласно установленному диагнозу «Гипертоническая болезнь. Неосложненный гипертонический криз», в соответствии с современными рекомендациями и стандартами оказания медицинской помощи при подобных состояниях. При этом убедительных показаний к госпитализации в стационар на тот момент не имелось.

В силу официального толкования закона, выраженного в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года N 55 "О судебном приговоре" в силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого.

В соответствии со ст. 14 УПК РФ обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном этим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого.

Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (ч. 4 ст. 302 УПК РФ).

Вывод же суда о том, что ФИО1 при поступивших жалобах на состояние здоровья со стороны ФИО2 27.04.2017 года ненадлежащее исполнила свои должностные обязанности вследствие преступной небрежности, выразившейся в невнимательном отношении к своей работе и должностным обязанностям, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий в виде смерти больного, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, не выявила неврологическую очаговую симптоматику, и в нарушение п.6 раздела II Должностной инструкции заведующей врачебной амбулатории незамедлительно не госпитализировала ФИО2 в ГБУЗ СК «ФИО20, тогда как ФИО2 вследствие ухудшения своего самочувствия самостоятельно прибыл в стационарное лечебное учреждение, где 01.05.2017 года скончался в реанимационном отделении, является предположением, поскольку доказательств, бесспорно подтверждающих указанный вывод суда, материалы уголовного дела не содержали.

Принимая во внимание изложенное и толкуя в соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ все неустранимые сомнения относительно обстоятельств совершенного деяния в пользу осужденной ФИО1, суд апелляционной инстанции считает, что в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства в суде первой инстанции убедительных и неопороченных доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ не собрано, в связи с чем приговор суда подлежит отмене, а ФИО1 оправданию по предъявленному ей обвинению по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в ее деянии состава преступления.

В соответствии со ст. 133, ч. 1 ст. 134 УПК РФ за ФИО1 следует признать право на реабилитацию.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору на основании п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ, по делу не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 305; 306; 309; 389.13; п. 1 ч. 1 ст. 389.15; п. 2 ч. 1 ст. 389.20; ст. ст. 389.23; 389.28; 389.29, 389.30, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

приговорил:

приговор Ипатовского районного суда Ставропольского края от 15 августа 2018 года в отношении ФИО1 - отменить.

Признать ФИО1 невиновной и оправдать ее по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

На основании ст. ст. 133, 134 УПК РФ признать за ФИО1 право на реабилитацию.

Меру процессуального принуждения ФИО1 в виде обязательства о явке отменить.

Апелляционную жалобы адвоката Романенко А.А. удовлетворить.

Судья Н.Г. Свечникова