Апелляционное постановление № 10-4793/2024 от 8 сентября 2024 г. по делу № 1-172/2024

Дело № 10-4793/2024 Судья Лаптова М.С.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Челябинск 09 сентября 2024 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего – судьи Клюшиной М.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Овчинниковым В.В.,

с участием прокурора Вяткина М.В.,

осужденного ФИО1,

ее защитника – адвоката Проскура Е.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Костяевой Л.А. (с дополнениями), апелляционной жалобе адвоката Проскура Е.А. на приговор Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 20 мая 2024 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> ССР, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ к штрафу в размере 250 000 рублей, с оставлением прежней меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу;

арест, наложенный на имущество ФИО1, сохранен до исполнения приговора в части штрафа;

разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Клюшиной М.А., выступления осужденного ФИО1 и его адвоката Проскура Е.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Вяткина М.В., полагавшего, что приговор подлежит изменению по доводам апелляционного представления (с дополнениями), суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО1 осужден за совершение в период с 09 декабря 2021 года до 15 июня 2022 года, при обстоятельствах, изложенных в приговоре, умышленных действий, направленных на сокрытие денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, в крупном размере, составляющем 5 364 526,48 рублей.

В апелляционном представлении (с дополнениями) государственный обвинитель Костяева Л.А. просит приговор отменить по основаниям, предусмотренным п.п. 1-4 ст. 389.15 УПК РФ.

Полагает, что судом дана недостаточно полная оценка объему обвинения, непризнанию виновности ФИО1, отсутствию раскаяния в содеянном и непринятие мер к возмещению суммы уклонения от уплаты налогов, а также оспариванию стороной защиты доказательств по делу. Из приговора следует исключить ссылку на ч. 1 ст. 62 УК РФ, поскольку допущены противоречия в том, что суд учел требования данной правовой нормы, которая отсылает к ч. 1 ст. 61 УК РФ, однако не установил смягчающие обстоятельства в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ. Назначенное наказание является чрезмерно мягким и подлежит усилению, при этом 15 июня 2024 истек срок давности привлечения к уголовной ответственности, поэтому осужденный подлежит освобождению от назначенного наказания.

В апелляционной жалобе адвокат Проскура Е.А. просит приговор суда отменить, по основаниям, предусмотренным п.п. 1-4 ст. 389.15 УПК РФ, производство по уголовному делу прекратить.

Обращает внимание, что вывод суда о том, что осужденный «достоверно зная о налоговой задолженности и задолженности по налогам и взносам в размере 22 182 277 руб., имея преступный умысел, направленный на сокрытие денежных средств организаций, умышленно не исполнил обязанность по своевременной и полной уплате налогов, налоги, сборы не уплатил» недопустимо выходит за пределы предъявленного обвинения и предмета рассмотрения, поскольку ФИО1 не предъявлялось обвинение за уклонение от уплаты налогов и это не является объективной стороной состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199.2 УК РФ.

Не соглашается с периодом возникновения умысла у осужденного, указанным в приговоре – с 09 декабря 2021 года до 01 июля 2022 года. Момент наступления срока исполнения одного из требований налогового органа не может совпадать с моментом возникновения умысла на сокрытие денежных средств, за счет которых должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, поскольку умысел не возникает автоматически сразу после истечения срока на исполнение требования. Данный период определяется лишь действиями ФИО1, которые, кроме того, должны быть умышленными. Тем более невозможно говорить о возникновении умысла в указанный период, поскольку первое распорядительное письмо якобы от имени ФИО1 датировано 21 декабря 2021 года. Вопреки предъявленному обвинению о получении ФИО1 по каналам ТКС налогового требования со сроком исполнения до 09 декабря 2021 года, доказательства такого получения отсутствовали при исследовании материалов дела 25 марта 2024 года в судебном заседании. Также в исследованных материалах не имеется решения налогового органа о взыскании денежных средств на счетах в размере свыше 31 млн. рублей № 5121 от 14 декабря 2021 года. Вывод суда о том, что умысел ФИО1 был направлен на сокрытие путем распоряжения именно денежных средств, а не дебиторской задолженности, противоречит фактическими обстоятельствами дела, поскольку ни ФИО1, ни <данные изъяты> не могут распоряжаться денежными средствами, находящимися на счетах других организаций и не могут быть их собственником, следовательно, они не могут сокрыть денежные средства, находящиеся на счете другой организации. Выводы о сокрытии дебиторской задолженности, указанные в обвинительном заключении, являются надуманными. Обвинение в сокрытии именно денег ФИО1 не предъявлялось, при проведении бухгалтерской экспертизы вопрос о том, сколько денежных средств сокрыл ФИО1, не ставился, а стоял вопрос только о наличии дебиторской задолженности. При этом дебиторская задолженность не уменьшилась и ФИО1 не скрывал ее, а оплата по договору лизинга происходила на основе соглашения с контрагентами и на их денежные средства, а не <данные изъяты>. Осужденный не переводил свои денежные средства со счета и не скрывал их. Обвинительное заключение не содержит сведений об установлении размера и фактического наличия дебиторской задолженности, момента и основания ее возникновения, а сама дебиторская задолженность не является имуществом в смысле, придаваемым НК РФ и статьей 199.2 УК РФ, сокрыть имущество в виде дебиторской задолженности невозможно.

Ссылается на определения Конституционного Суда РФ, в том числе от 29 сентября 2016 года № 2062-0, которыми установлена необходимость в каждом конкретном случае уголовного преследования доказать не только наличие у организации или индивидуального предпринимателя денежных средств или имущества, за счет которых должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, но и то, что эти средства были намеренно сокрыты с целью уклонения от взыскания недоимки. В то же время стороной обвинения не доказано сокрытие перевода денежных средств, составляющих дебиторскую задолженность. Заключение бухгалтерской экспертизы от 16 февраля 2023 года не отвечает на вопрос о том, какова была дебиторская задолженность на 09 декабря 2021 года и 01 июля 2022 года, а содержит ответ только о том, сколько денежных средств было переведено по распорядительным письмам. Основания переводов денежных средств и их влияние на дебиторскую задолженность экспертом не проанализированы. При этом эксперт ссылается на ряд недопустимых объектов исследования, которые являются недопустимыми доказательствами, однако суд ссылается на них в приговоре. Так, сообщение о преступлении из УФНС от 06 февраля 2022 года со сведениями об уклонении от уплаты налогов в период с 2017 по 2019 г.г. (том 1 л.д.44-51) и заключение эксперта от 29 декабря 2022 года (т.7 л.д. 131-197) не имеют отношения к предъявленному обвинению. Вопреки протоколу осмотра смартфона Нопог от 14 ноября 2022 года (том 6 л.д.94-100), данный предмет не осмотрен в указанную дату, в суде исследован и его содержимое не обнаружено. Протокол осмотра ноутбука и сам ноутбук Asus (т.6, л.д.140-142) не имеет отношения к обвинению, данный предмет не осмотрен в указанную дату, а при его исследовании в качестве вещественного доказательства войти в систему не удалось. Вещественные доказательства (том 6, л.д. 102-104) - печати в количестве 3 шт. признаны таковыми с нарушениями требований УПК РФ. Протоколы осмотров (т. 6, л.д. 106-108, 130-133,135-138, 139, л.д. 119-121, 122- 124, 126-128) не имеют отношения к предъявленному обвинению, предметы не осмотрены в указанную дату. Также все эти доказательства на момент выполнения требований ст. 217 УПК РФ отсутствовали в материалах дела. На диске № 1978 содержатся книги продаж за 2017-2019гг., которые не имеют отношение к периоду сокрытия в 2021-2022 г.г. На дисках № 1842, 1891 содержатся материалы налоговой проверки за 2017-2020 г.г., которые не могут иметь доказательственного значения, поскольку договоры лизинга в указанный период не заключались. На диске № 1908 и фототаблице его осмотра файлы отсутствуют. На диске MRM POWER имеются файлы, предоставленные для налоговой экспертизы, относящиеся к периоду 2017-2018 г.г., а также протокол исследования, первичная бухгалтерская документация <данные изъяты> (том 6 л.д.143-145) за 2019 год, которые находятся за пределами предъявленного обвинения. Протокол осмотра предметов от 05 марта 2023 года (т.6 л.д.157-161), вещественные доказательства (т.6 л.д.157-161) получены не процессуальным путем, поскольку на момент выполнения требований ст. 217 УПК РФ их не имелось в материалах дела. Протокол осмотра предметов, вещественные доказательства (т.6, л.д.146-155): договор поставки № 21/09-1, акт сверки за 2 квартал 2022 года, договор аренды ТС от 01 января 2022 года, сч/ф №1 от 31 января 2022 года, сч/ф №2 от 28 февраля 2022 года, сч/ф №3 от 21 марта 2023 года, акт сверки по 01 марта 2022 года, акт сверки за 2021 год, 26 распорядительных писем получены не процессуальным путем, поскольку неизвестно, каким образом они поступили к следователю и налоговому органу, имеются только копии этих документов при отсутствии оригиналов.

Со ссылкой на показания свидетелей обвинения указывает, что распорядительные письма об осуществлении платежей иными юридическими лицами осужденный не направлял, эти деньги переводились в рамках договора о сотрудничестве, показания части свидетелей нельзя признать достоверными, поскольку они допрашивались неоднократно и были осведомлены об обстоятельствах дела, в приговоре дана неправильная оценка доказательствам. Следователь не смог дать пояснения относительно недостатков, выявленных в ходе осмотра вещественных доказательств.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления (с дополнениями) и жалобы, суд апелляционной инстанции находит доводы апелляционного представления частично заслуживающими внимания, а приговор подлежащим изменению по указанным ниже основаниям и приходит к следующему.

Как видно из материалов уголовного дела, суд первой инстанции непосредственно исследовал в судебном заседании представленные сторонами доказательства, надлежащим образом проанализировал и в совокупности оценил их в приговоре, достаточно полно и убедительно мотивировал свои выводы о доказанности виновности осужденного в совершении преступления. Эти выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела и разделяются судом апелляционной инстанции.

Положенные в основу приговора доказательства собраны с соблюдением требований ст. ст. 74, 86 УПК РФ, проверены и оценены судом по правилам ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ без придания каким-либо из них заранее установленной силы, не содержат противоречий, согласуются между собой, отвечают требованиям относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для вынесения обвинительного приговора.

Оснований считать, что обвинительный приговор основан на предположениях, у суда апелляционной инстанции не имеется, неустранимых сомнений в виновности осужденного приговор не содержит. При этом суд привел обоснованные и убедительные мотивы, по которым отверг доводы стороны защиты об отсутствии в действиях осужденного ФИО1 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199.2 УК РФ.

Так, судом первой инстанции правильно установлены и в приговоре изложены следующие фактические обстоятельства преступления.

Налоговым органом у директора <данные изъяты> ФИО1 выявлена недоимка по налогам, сборам и страховым взносам за период 2017-2019 г.г., 11 ноября 2021 года направлено, а налогоплательщиком получено требование об уплате недоимки, а также пени, штрафа, процентов на сумму налогов, сборов и страховых взносов в общей сумме <данные изъяты> рублей со сроком исполнения требования о погашении задолженности до 09 декабря 2021 года. В связи с неисполнением ФИО1 данного требования налоговым органом 14 декабря 2021 года принято решение о взыскании задолженности, приостановлении операций по счетам налогоплательщика в банках, а также переводов электронных денежных средств, выставлены инкассовые поручения на списание и перечисление денежных средств со счетов налогоплательщика. Однако во избежание расчетов с бюджетом и внебюджетными фондами, минуя расчетные счета своей организации, ФИО1 в период с 09 декабря 2021 года до 15 июня 2022 года применил системы расчетов с контрагентами, исключающие зачисление денежных средств на расчетные счета его Общества, в частности, применил схему, согласно которой расчеты с организациями-поставщиками товаров и услуг в интересах <данные изъяты> осуществлялись с расчетных счетов организаций-контрагентов, имеющих перед <данные изъяты> дебиторскую задолженность. С этой целью в указанный выше период ФИО1 изготовил и направил в адрес <данные изъяты> и <данные изъяты> 26 распорядительных информационных писем, в соответствии с которыми произведены расчеты с контрагентами путем осуществления платежей в счет погашения обязательств, имеющихся у <данные изъяты> и <данные изъяты> перед <данные изъяты>, то есть платежей, следующих за очередностью, предусматривающую платежи в бюджет и внебюджетные фонды, в общей в сумме 5 364 526,48 рублей. Тем самым в указанный период времени ФИО1 умышленно сокрыл денежные средства <данные изъяты>, за счет которых должно производиться взыскание недоимки по налогам, сборам и страховым взносам в сумме 5 364 526,48 рублей.

Данные фактические обстоятельства преступления суд верно установил на основании комплексной оценки и правильного анализа следующих доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства по уголовному делу.

Так, сам ФИО1 подтвердил, что он знал о наличии налоговой задолженности и аресте счетов его Общества, но был не согласен с размером и фактом образования задолженности, обжаловал это в суд, где состоялось решение не в его пользу, также он знал о выставлении на счета его организации инкассовых поручений о списании денежных средств, приостановлении операций по счетам, в связи с чем, просил у налогового органа об отсрочке или рассрочке по налоговым платежам, снятии ограничений в целях продолжения работы Общества, в тот же период времени на основании соглашений между юридическими лицами, а не в соответствии с распорядительными информационными письмами, в целях погашения задолженности перед возглавляемым им Обществом, <данные изъяты> и <данные изъяты> производили платежи контрагентам и кредиторам, в том числе по договорам лизинга, минуя расчетные счета его Общества, что разрешено действующим законодательством.

Однако данное утверждение ФИО1 о том, что он не изготавливал и не направлял 26 указанных выше распорядительных информационных писем, а осуществлял платежи от имени своего Общества в обход счетов Общества в соответствии с договорными отношениями с юридическими лицами, суд первой инстанции верно отклонил по мотивированным выводам, которые суд апелляционной инстанции разделяет.

Так, в числе доказательств виновности осужденного в приговоре обоснованно приведены показания руководящих сотрудников налогового органа ФИО16, ФИО7, ФИО8, проанализировавших деятельность <данные изъяты> в ходе выездной налоговой проверки и после нее.

Из совокупного анализа показаний данных лиц видно, что в отношении <данные изъяты>, основным видом деятельности которого являлось строительство жилых и нежилых зданий, ремонт машин и оборудования, в ходе налоговой проверки были выявлены действия по получению необоснованного налогового вычета, установлено применение схемы минимизации налогообложения с использованием взаимосвязанных организаций, умышленное создание формального документооборота, содержащего недостоверные сведения, повлекшие нарушение налогового законодательства и привлечение к налоговой ответственности, в рамках которого инспекцией применен комплекс мер принудительного взыскания, в том числе направлены требования об уплате налога, сбора, пеней, штрафов на общую сумму свыше 32 млн. рублей, приняты решения о взыскании налога, пеней, штрафа, выставлены инкассовые поручения на списание денежных средств со счета налогоплательщика, после чего неисполненный остаток составил свыше 22 млн. рублей. При этом со стороны руководства <данные изъяты> выявлены действия по сокрытию денежных средств, за счет которых в бюджет должно производится взыскание налогов, сборов, поскольку денежные средства по платежам в лизинговые компании не перечислялись на расчетные счета <данные изъяты><данные изъяты>, а на основании писем от имени осужденного ФИО1 контрагенты производили оплату лизинговых платежей за <данные изъяты>, минуя его расчетные счета. Таким образом, руководитель <данные изъяты><данные изъяты> ФИО1 выводил денежные средства, за счет которых должно производиться взыскание налогов, перечисляя деньги со счетов контрагентов <данные изъяты> и <данные изъяты>, имеющих перед Обществом ФИО1 задолженность, в уплату очередных лизинговых платежей, текущих платежей по иным договорам. К тому же установлено, что указанные организации являлись взаимозависимыми, поскольку их учредители, руководители являются родственниками осужденного. В рамках проверки правоохранительными органами выявленных фактов нарушения законодательства по запросу налогового органа по телекоммуникационным каналам связи (далее ТКС) была получена финансовая, отчетная и иная документация по осуществлению деятельности <данные изъяты>. Представленный суду договор о сотрудничестве между <данные изъяты> и <данные изъяты>, <данные изъяты> и дополнительные соглашения к указанному договору лишь подтверждают действия ФИО1 о сокрытии денежных средств от взыскания задолженности по налогам через взаимозависимые организации. Эти договоры в налоговую инспекцию ни ФИО1, ни контрагенты не предоставляли.

Как показали свидетели ФИО9 и ФИО10, <данные изъяты> первоначально осуществляло платежи по договору лизинга со своего банковского счета, а потом, действительно, оплаты по обязательствам данного Общества производили иные юридические лица со своих счетов.

В соответствии с требованием налогового органа у <данные изъяты> по состоянию на 11 ноября 2021 года установлена недоимка по уплате налогов, сборов, страховых взносов, пени, штрафа, процентов в размере <данные изъяты> рублей, в том числе по налогам, сборам, страховым взносам в размере <данные изъяты> рублей.

Решениями налогового органа постановлено о взыскании с <данные изъяты> недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, а также пени, штрафа, процентов за счет денежных средств на счетах налогоплательщика в конкретных банках, а также электронных денежных средств, приостановлены операции по счетам налогоплательщика в банках.

Как видно из 26 распорядительных писем от имени директора <данные изъяты> ФИО1, в них содержатся просьбы контрагентам в лице <данные изъяты> и <данные изъяты> о перечислении ими денежных средств на счета иных юридических лиц во исполнение обязательств <данные изъяты> по различным договорам, в том числе по договорам лизинга, поставки.

Согласно заключению эксперта, по 26 распорядительным информационным письмам от имени директора <данные изъяты> ФИО1, направленным в адрес <данные изъяты> и <данные изъяты>, в период с 09 декабря 2021 года по 01 июля 2022 года осуществлены платежи на расчетные счета контрагентов с расчетных счетов <данные изъяты> и <данные изъяты> на общую сумму 5 364 526,48 рублей.

У суда не имелось оснований сомневаться в достоверности и допустимости приведенных доказательств, поскольку они в полной мере соотносятся с совокупностью других собранных по делу доказательств и получены без нарушения уголовно-процессуального закона. Все неотложные следственные действия в целях обнаружения и фиксации следов преступления, а также доказательств, требующих незамедлительного закрепления, изъятия и исследования, по настоящему уголовному делу проведены с соблюдением действующего законодательства.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив имеющиеся доказательства и оценив их с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточной совокупности для разрешения данного уголовного дела по существу.

Анализ перечисленных выше и иных приведенных в приговоре доказательств в их совокупности подтверждает правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении преступления и обоснованную юридическую оценку его действий по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ.

Суд апелляционной инстанции не усматривает несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании. В том числе разделяет сделанные в приговоре выводы о наличии в действиях ФИО1 характерных признаков совершения умышленных действий, направленных на сокрытие денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, в крупном размере.

Так, руководящая роль осужденного ФИО1 в деятельности <данные изъяты> установлена, нормативное наделение его полномочиями управленческого характера и их непосредственная реализация подтверждены. Осведомленность ФИО1, как директора <данные изъяты>, о наличии у Общества перед бюджетом налоговой задолженности и комплексе предпринятых налоговой инспекцией мер по ее взысканию сомнений не вызывает.

Вся установленная совокупность совершенных в период с 09 декабря 2021 года по 15 июня 2022 года служебных действий осужденного ФИО1, направленная на организацию деятельности его Общества и обеспечение рабочего процесса, минуя расчетные счета Общества в банках, очевидно свидетельствует об умышленном создании им обстоятельств для сохранения денежных средств Общества в сумме 5 364 526,48 рублей и недопущения их принудительного перечисления в счет налоговой недоимки.

Так, на основе исследованных доказательств суд первой инстанции верно установил, что ФИО1 составил распорядительные информационные письма с указанием руководителям предприятий - должников о необходимости возвращения денежных средств в <данные изъяты> не на расчетные счета данного Общества, а на расчетные счета иных предприятий, которые имели право требования к Обществу в счет исполнения данного права требования. Сам факт денежных расчетов за третье лицо законодательно допустим, однако полный переход <данные изъяты> на такую систему расчетов исключительно после выставления налоговой инспекцией инкассовых поручений может свидетельствовать только о сокрытии денежных средств Общества с его расчетных счетов для недопущения списания в счет погашения задолженности по налогам. При таких обстоятельствах мнение стороны защиты о наличии имущественного права в виде дебиторской задолженности как обстоятельстве, исключающем уголовную ответственность ФИО1, является несостоятельным.

При этом довод апелляционной жалобы стороны защиты о том, что ФИО1 не изготавливал и не подписывал распорядительные письма с просьбой о перечислении денежных средств в счет погашения лизинговых и других платежей по обязательствам, вытекающим из договоров, а имеющиеся в уголовном деле копии писем нельзя признать доказательством из-за их получения следователем непроцессуальным путем, отсутствия подлинников писем и экспертизы подписи ФИО1, суд первой инстанции надлежащим образом оценил в приговоре и с этой оценкой соглашается суд апелляционной инстанции.

Как уже было указано выше, сотрудники налоговой инспекции показали, что данные письма за подписью ФИО1 были представлены при оплате задолженности третьими лицами за <данные изъяты>, а также в ходе выездной налоговой проверки контрагентами по ТКС, кроме того, частично эти письма повторно были предоставлены свидетелями ФИО10 и ФИО9 при допросе в ходе предварительного следствия. Платежи в соответствии с данными письмами руководители <данные изъяты> и <данные изъяты> осуществляли непосредственно после исходящей даты письма и именно в тех суммах, которые были обозначены в письмах ФИО1, а не в размере, установленном в приложении к договорам-лизинга. ФИО1, как директор Общества, действуя в его интересах и проявляя заинтересованность в продолжении деятельности в рамках исполнения обязательств по договорам лизинга, осознавал, что письма будут удовлетворены, поскольку указанные Общества имели перед <данные изъяты> дебиторскую задолженность, что подтвердили в судебном заседании сам ФИО1, а также директор <данные изъяты> ФИО18 (сын осужденного) и начальник участка <данные изъяты> ФИО11

Представленные суду первой инстанции стороной защиты договор о сотрудничестве и дополнительные соглашения к нему, на которые имеются ссылки в апелляционной жалобе защитника, как на доказательства невиновности ФИО1 в том, что он скрывал денежные средства Общества, верно оценены критически в приговоре, поскольку нельзя не учесть, что ранее ни сам ФИО1, ни контрагенты эти документы не представили ни в ходе выездной налоговой проверки, ни при обжаловании решения налогового органа, ни в ходе предварительного следствия, в том числе по запросу следователя для проведения экспертизы, также эти документы не находились по месту осуществления деятельности <данные изъяты>, <данные изъяты> и <данные изъяты>, поскольку не были обнаружены и изъяты в ходе обысков. Позицию защиты по данному поводу суд правильно оценил, как основанную на выборочных доказательствах, приемлемых исключительно для защиты, что не основано на правовых нормах об оценке доказательств по уголовному делу.

Доводы защиты о том, что представленные в материалах дела документы нельзя признать допустимыми доказательствами, поскольку в распоряжении налогового органа и следователя не имелось подлинников документов, верно отклонены судом. Согласно Налоговому кодексу РФ и иным НПА отчетность юридических лиц перед налоговыми органами, СФР производится по телекоммуникационным каналам связи, при этом руководитель, либо иное уполномоченное им лицо, действующее от юридического лица, несет ответственность за предоставление достоверных сведений по ТКС. Бухгалтер <данные изъяты> ФИО12 в судебном заседании также подтвердила, что она предоставляла отчетность в налоговые органы исключительно по ТКС. В том числе распорядительные информационные письма за подписью ФИО1 представлены контрагентами при проведении проверки в отношении <данные изъяты> в ответ на запросы из налогового органа и оснований не доверять представленным доказательствам у суда не имелось. К тому же в рамках предварительного следствия никто из участвующих лиц не делал заявлений о каких-либо нарушениях закона при получении доказательств, в том числе и сам осужденный.

Суд первой инстанции обоснованно признал каждое исследованное доказательство, в числе которых письменные материалы дела, имеющими юридическую силу, поскольку они получены с соблюдением норм УПК РФ, объективно фиксируют фактические данные, являются достоверными и достаточными для вывода суда о виновности ФИО1 в совершении преступления. При этом отсутствие информации на диске, именуемом «№ 1908», при его исследовании в суде первой инстанции не исключает того факта, что необходимая информация на указанном диске имелась на момент производства экспертизы, поскольку данный диск являлся предметом исследования эксперта. К тому же указанный диск № 1908 не является единственным доказательством по уголовному делу.

Проанализировав финансово-хозяйственную деятельность <данные изъяты>, в том числе информационные распорядительные письма за подписью директора ФИО1 в адрес двух сторонних организаций с просьбой об оплате по различным договорам иных долговых обязательств Общества и текущим платежам с другими сторонними организациями, иную документацию, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что именно ФИО1 в период с 09 декабря 2021 года до 15 июня 2022 года умышленно, с целью сокрытия денежных средств от взыскания их налоговым органом в качестве погашения задолженности перед бюджетной системой РФ, являясь директором <данные изъяты>, зная о выставленных налоговым органом требованиях об уплате налогов, сборов, страховых взносов, и о приостановлении всех расходных операций по расчетным счетам организации в банках, организовал схему, согласно которой денежные средства, которые Общество могло получить на счета от своих дебиторов и контрагентов, направлялись последними не на расчетный счет Общества, а на расчетные счета третьих лиц. Между тем, руководитель предприятия-должника не вправе решать вопрос о целесообразности применения тех или иных принудительных способов исполнения решений налогового органа, которые регламентированы законом, препятствовать их применению умышленными противоправными действиями.

Довод апелляционной жалобы защитника о том, что дебиторская задолженность не может являться предметом преступления, предусмотренного ст. 199.2 УК РФ, не убедителен и не опровергает законность постановленного приговора, обоснованность квалификации содеянного. ФИО1 осужден не за сокрытие имущества либо имущественных прав в виде дебиторской задолженности, а за сокрытие денежных средств, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам.

Вопреки доводу защитника, судом первой инстанции в соответствии с п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления» верно установлен период возникновения преступного умысла у ФИО1, поскольку уголовная ответственность по статье 199.2 УК РФ может наступить после истечения срока, установленного в полученном требовании об уплате налога, сбора, страхового взноса (статья 69 НК РФ). Правильно определена и сумма сокрытых денежных средств организации, как 5 364 526,48 рублей, которая превышает 3 500 000 рублей и в связи с этим образует крупный размер, установленный примечанием к ст. 170.2 УК РФ в редакции Федерального закона от 06 апреля 2024 № 79-ФЗ

Суд апелляционной инстанции признает, что доводы апелляционной жалобы адвоката Проскура А.А. фактически направлены на переоценку доказательств по делу и установленных судом фактов, не содержат в себе обстоятельств, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на обоснованность и законность судебного решения либо опровергали выводы суда.

Собственное толкование доказательств по делу, приведенное в апелляционной жалобе, является выборочным и явно субъективным, противоречащим всей совокупности исследованных судом доказательств, и не влияющим на правильные выводы суда о виновности ФИО1

Несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами, как и с приведенной в приговоре их оценкой, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности ФИО1 и мотива содеянного им, отсутствии состава преступления, неправильном применении уголовного закона, как и об обвинительном уклоне суда.

Собственная оценка стороной защиты доказательств по делу не является основанием для признания выводов суда необоснованными. Данных о необъективной оценке представленных доказательств, повлиявших на правильность выводов суда, не усматривается. А тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований закона, необъективности или предвзятости суда.

Доводы апелляционной жалобы защитника об излишнем приведении в приговоре доказательств, не имеющих непосредственное отношение к предъявленному обвинению, не является грубым нарушением закона, влекущим отмену приговора, не повлияло на законность и обоснованность приговора и не исключает выводы суда о виновности ФИО1, а поэтому не требует какого-либо вмешательства в приговор. При этом не все доказательства, перечисленные в апелляционной жалобе защитника, а только некоторые из них легли в основу приговора, остальные доказательства сторона защиты привела ошибочно.

Вопреки мнению защитника, сформулированные в приговоре выводы суда не нарушают пределы судебного разбирательства, предусмотренные ст. 252 УПК РФ.

Неполнота проведенного предварительного расследования и судебного следствия по делу не усматриваются. Из протокола судебного заседания видно, что рассмотрение уголовного дела произведено с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон, в судебном заседании стороны не были ограничены в праве предоставления доказательств, заявления ходатайств. Судом оценены все доводы участников процесса, предоставлены сторонам равные возможности для реализации своих процессуальных прав, при этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было.

Таким образом, нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, которые могли бы повлечь отмену приговора, не имеется.

Как следует из приговора, при назначении наказания ФИО1 суд обоснованно, с соблюдением требований ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность осужденного, обстоятельства, смягчающее наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление и условия жизни его семьи.

В качестве данных о личности суд принял во внимание положительные характеристики осужденного по месту жительства и работы, его благотворительная деятельность при участии в мероприятиях с инвалидами, отсутствие сведений об учетах у врачей психиатра и нарколога.

В числе обстоятельств, смягчающих наказание, суд правильно учел частичное признание виновности, нахождение ребенка на иждивении.

Отягчающих обстоятельств суд верно не установил.

С учетом данных о личности осужденного ФИО1, который характеризуется положительно, имеет постоянное место работы, является трудоспособным лицом, а также характера и степени общественной опасности совершенного преступления, при отсутствии отягчающих обстоятельств суд обоснованно назначил осужденному более мягкое наказание в виде штрафа в близком к минимальному его размеру, предусмотренному ч. 1 ст. 199.2 УК РФ.

При этом приведенная в одном только случае в приговоре формулировка суда об учитывании положений ч. 1 ст. 62 УК РФ не свидетельствует о грубом противоречии в выводах суда, влекущем существенное вмешательство в приговор, а является явной технической ошибкой и излишним указанием, подлежащим исключению из приговора.

Кроме того, в соответствии с обоснованным доводом апелляционного представления осужденный ФИО1 подлежит освобождению от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ, на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Так, в силу положений ст. 15 УК РФ данное преступление относится к категории небольшой тяжести. В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести и до момента вступления приговора суда в законную силу истекли два года. Течение сроков давности приостанавливается, только если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда.

Как видно из материалов уголовного дела, течение сроков давности по уголовному делу не приостанавливалось, поскольку ФИО1 не уклонялся от следствия и суда. Таким образом, срок давности уголовного преследования за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199.2 УК РФ, истек 15 июня 2024 года, то есть до вступления приговора в законную силу. В связи с этим осужденный ФИО1 подлежит освобождению от наказания в виде штрафа в размере 250 000 рублей, назначенного по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Ввиду принятия судом апелляционной инстанции данного решения, а также с учетом того, что арест, наложенный на имущество ФИО1 постановлением Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 06 декабря 2022 года, по приговору суда был сохранен исключительно для целей исполнения приговора в части назначенного наказания в виде штрафа, от отбывания которого осужденный ФИО1 подлежит освобождению, основания для сохранения указанной меры процессуального принуждения отпали, арест следует отменить.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.14, 389.20, 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 20 мая 2024 года в отношении ФИО1 изменить:

из его описательно-мотивировочной части исключить указание на то, что при назначении наказания суд руководствуется положением ч. 1 ст. 62 УК РФ;

на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ осужденного ФИО1 освободить от отбывания наказания в виде штрафа в размере 250 000 рублей, назначенного по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования;

отменить арест, наложенный на имущество ФИО1 постановлением Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 06 декабря 2022 года.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные представление (с дополнениями) и жалобу – без удовлетворения.

Решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий