Решение № 2-562/2017 2-562/2017~М-470/2017 М-470/2017 от 5 октября 2017 г. по делу № 2-562/2017

Дело № 2-562/2017


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Мысковский городской суд Кемеровской области в составе

председательствующего судьи Фисуна Д.П.,

при секретаре Ананиной Т.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Мыски Кемеровской области 06 октября 2017 года

гражданское дело по иску ФИО7 к Обществу с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» о взыскании оплаты за сверхурочную работу, премии, отмене распоряжения о взыскании причиненного ущерба, о компенсации морального вреда; по иску Общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» к ФИО7 о возмещении ущерба, причиненного работником работодателю,

УСТАНОВИЛ:

ФИО8 обратилась с иском к ООО «Агрофирма Ариант», после увеличения исковых требований в ходе судебного разбирательства, в окончательной редакции просит суд: взыскать с ответчика в свою пользу задолженность работодателя по оплате сверхурочной работы за апрель – июнь 2016 года в сумме 85 477,22 рублей; задолженность работодателя по выплате премии за апрель – август 2016 года в общей сумме 34 612,50 рублей; признать незаконным и отменить приказ работодателя № УК.2.1.ЛС-0305/17 от 14 апреля 2017 года «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника»; взыскать с ООО «Агрофирма Ариант» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

Исковые требования ФИО7 обоснованы тем, что 28 марта 2016 года она была принята на работу в ООО «Агрофирма Ариант» в структурное подразделение Торговый дом «Ариант» на должность администратора магазина.

Сверхурочная работа в количестве 302,64 часа за второй квартал 2016 года оплачена ей не была. По расчету истца, возникшая в связи с сверхурочной работой задолженность составляет 85 477,22 рубля, которая ответчиком не выполнена.

В соответствии с пунктом 3.4.2 действующего в ООО «Агрофирма Ариант» положения о дополнительном премировании сотрудников по результатам оценки деятельности магазина мне была положена премия за апрель, май, июнь, июль и август 2016 года, которая выплачена не была. По расчету истца, задолженность по премии составляет 34 612,5 рубля.

14 апреля 2017 года работодателем был издан приказ № УК.2.1.ЛС - 0305/17 «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника». Данный приказ считает незаконным.

В приказе № УК.2.1.ЛС - 0305/17 «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника» указано, что на основании приказа от 30 марта 2017 г. № УК.2.1. ОД-0237/17 проведена проверка по факту недостачи (ущерба, хищения), причиненного ООО «Агрофирма Ариант» в торговой точке по адресу: <...>. Выявлено: недостача в сумме 47 788,75 рублей. Ущерб причинен по причине недобросовестного выполнения своих должностных обязанностей продавцом продовольственных товаров ФИО7 В приказе указано, что с меня подлежат удержанию денежные средства в размере 47 788,75 рублей.

Однако, никакого ущерба ООО «Агрофирма Ариант» она не причиняла. При проведении инвентаризации товарно-материальных ценностей истец не присутствовала.

Сам по себе факт удержания ущерба из заработной платы, в силу статьи 137 Трудового кодекса РФ считает его незаконным. Удержание производится лишь в случаях, прямо предусмотренных в законе. Возмещение причиненного ущерба к таким случаям не относится.

Незаконными действиями работодателя мне причинен моральный вред, который истец оценивает в 100 000 рублей.

ООО «Агрофирма Ариант» обратилось с иском к ФИО7, просило суд взыскать с ответчика в свою пользу ущерб, причиненный по вине работника (ФИО7) работодателю (истцу) в сумме 47 240,71 рублей.

Исковые требования ООО «Агрофирма Ариант» обоснованы тем, что между ФИО7 и ООО «Агрофирма Ариант» был заключен трудовой договор № от 28 марта 2016 года, в соответствии с которым Ответчик являлся сотрудником Истца в должности администратора в торговой точке, расположенной по адресу: <...> «а».

В соответствии со ст. 244 ТК РФ и Перечнем должностей и работ, утвержденным Постановлением Минтруда РФ от 31 декабря 2002 N 85, с ответчиком был заключен договор о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности от 28 марта 2016 года.

В указанном магазине также работали продавцы — ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 с которыми также был заключен договор о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности.

Магазин (торговая точка) представлял собой изолированное помещение с отдельной входной группой, оборудованный сигнализацией при постановке объекта в нерабочее время под охрану.

На основании и во исполнение должностных инструкций от 27 февраля 2012 г. и «Учетной политике ООО «Агрофирма Ариант» продавцы работали от ревизии до ревизии проводимой по графику утвержденному Приказом работодателя.

Сумма задолженности ответчика перед ООО «Агрофирма Ариант» составила 47 240, 71 рублей и сложилась из следующего:

Согласно бухгалтерской справке № 1 от 10 мая 2017 г. за период работы торговой точки по адресу : <...> «а» с 23 мая 2016 года по 28 июля 2016 года составленной на основании первичных документов получения товарно - материальных ценностей вверенных на основании договора о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности:

Документы по ревизии на указанной торговой точке 23 мая 2016 года в виде Приказа об утверждении графика ревизий № 501 - 05/2016 от 01 мая 2016 года с приложением в виде графика, копии акта и расписки от 23 мая 2016 года, копии отчета суточного с гашением № 0074, копии инвентаризации товаров № 00000000056 от 23 мая 2016 года; товарные накладные с 23 мая 2016 г. по 27 июля 2016 г.;

На основании Приказа от 01 июля 2016 года № 7 01-07/2016 была проведена ревизия товарно-материальных ценностей в торговой точке, расположенной: <...> «а» - членами инвентаризационной комиссии в виде ревизора ФИО5, назначенной руководством ТД «Ариант» составлены следующие документы: расписка, акт проверки наличных денежных средств кассы в которых материально ответственное лицо — бригадир (администратор) — ФИО7, поставила свои подписи, отчет суточного с гашением, инвентаризационная опись № р2400000023 и р2400000022, инвентаризационная опись № рр006063 от 27 июля 2016 года, сличительная ведомость № рр006063 от 27 июля 2016 г. (произведено фактическое снятие остатков в 23.59), расписки о том, что к началу проведения инвентаризации все расходные и приходные документ на товарно-материальные ценности сданы в бухгалтерию и все товарно-материальные ценности поступившие на ответственность оприходованы, а выбывшие списаны в расход. Ревизия проводилась с 23:59 часов 27 июля 2016 года по 07:06 часов 28 июля 2016 года.

Ревизия проводилась ревизором в присутствии материально ответственных лиц в том числе — ФИО7. Ревизор действовал согласно графика проведения ревизии, на основании возложенных на нее приказом работодателя обязанностей, результаты сличения ФИО7, подписала, кроме сличительной ведомости № рр006063, от дачи объяснения отказалась, о чем был составлен акт в присутствии членов коллектива, территориальным управляющим ФИО6

На основании распоряжения № УК.2.1.Р— 0169/16 от 06 октября 2016 г. была создана комиссия по проведению служебного расследования, в результате которого была установлена вина ФИО7 в причинении ущерба за период 23 мая 2016 г. по 28 мая 2016 г. в размере 47 240,71 рублей.

В соответствии со ст.ст. 242, 243 ТК РФ, полная материальная ответственность работника состоит в его обязанности возмещать причиненный работодателю прямой действительный ущерб в полном размере, материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба возлагается на работника в случае недостачи ценностей, вверенных ему на основании специального письменного договора или полученных им по разовому документу.

Ущерб, причиненный ФИО7 ООО «Агрофирма Ариант» до настоящего времени не возмещен в полном объеме.

19 апреля 2017 года Ответчица подала заявление на увольнение по собственному желанию, приказ № 1557/лс от 05 мая 2017 года, дата увольнения 05 августа 2016 года.

Предел срока исковой давности по взысканию с работника прямого действительного ущерба один год не истек. (14 октября 2016 г. - установлен факт недостачи, заключение служебной проверки по результатам которой установлена вина материально ответственного лица ФИО7, в причинении материального ущерба работодателю – 14 октября 2017 года).

На основании и во исполнении ч. 1 ст. 247 ТК РФ, что началом срока исковой давности является дата вынесения заключения служебной проверки, а именно 14 октября 2016 года, хотя и с момента обнаружения недостачи — 28 июля 2016 года, срок исковой давности также не истек.

Обстоятельств, исключающих вину ответчика и освобождающих от материальной ответственности нет, а лишь усматривается умышленное причинение вреда работодателю.

Определением Мысковского городского суда Кемеровской области от 07 июля 2017 года гражданское дело № 2-562/17 по иску ФИО7 к Обществу с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» о взыскании оплаты за сверхурочную работу, премии, отмене распоряжения о взыскании причиненного ущерба, о компенсации морального вреда и гражданское дело № 2-662/17 по иску Общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» к ФИО7 о возмещении ущерба, причиненного работником работодателю объединены в одно производство для совместного рассмотрения и разрешения. Объединенному гражданскому делу присвоен № 2-562/17.

Определением Мысковского городского суда Кемеровской области от 23 августа 2017 года к участию в гражданском деле по иску ООО «Агрофирма Ариант» к ФИО7 о возмещении ущерба, причиненного работником работодателю, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечены ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4.

В судебном заседании истец-ответчик ФИО7 и ее представитель ФИО9, допущенный к участию в деле по устному ходатайству истца, внесенному в протокол судебного заседания, на заявленных ею исковых требованиях настаивает, просит суд удовлетворить их.

Одновременно возражают против удовлетворения исковых требований ООО «Агрофирма Ариант», ссылаясь на недоказанность истцом размера реального ущерба и причин его возникновения, а также единоличной вины ФИО7, как члена коллективной (бригадной) материальной ответственности. Ссылаются на то, что служебная проверка в отношении ФИО7 произведена с нарушением закона, сличительная ведомость ФИО7 не предъявлялась и ею не подписывалась, письменных объяснений по существу недостачи с нее не принимали. От подписания указанных документов она не отказывалась, составленные акты об отказе подписания этих документов полагают недостоверными, поскольку фактически отказа от подписания документов и от дачи объяснений ею не заявлялось.

Представитель ответчика-истца ООО «Агрофирма Ариант» в судебное заседание не явился, направил письменное ходатайство о рассмотрении гражданских дел в свое отсутствие. Направил письменные возражения на исковые требования ФИО7, в которых указывают, что нахождение истца на рабочем месте во внеурочное время является добровольным волеизъявлением ФИО7, к чему работодатель не принуждал. К тому же, работник не ставил в известность работодателя о своем нахождении на работе во внеурочное время, а согласованная с руководством сверхурочная работа оплачена. 02 ноября 2016 года — ФИО7, обращалась в Государственную инспекцию труда в Челябинской области, по предписанию Роструда ей была выплачена сумма в размере 1 468, 94 рублей с компенсацией несвоевременной выплаты за сверхурочную работу, что подтверждается платежным документом. Указывает, что премирование в указанные периоды произведено, согласно «Положения об оплате труда» и «Положения о премировании работника». При этом оценочные листы, на которых истец основывает свои требования, не предусмотрены локально-нормативными актами ООО «Афофирма Ариант». Указывают, что в соответствии с распоряжением ООО «Агрофирма Ариант» от 06 октября 2016 года УК.2.1.Р-0169/16 была сформирована комиссия с целью выявления причин и условий образования ущерба, а также установления лиц причинивших ущерб в торговой точке, расположенной по адресу: ул.Осенняя, 2 «а» г. Мыски Кемеровской области, по результатам служебной проверки была установлена вика администратора указанной торговой точки ФИО7 Ознакомиться ФИО7 с заключением отказалась, о чем был составлен акт, заключение служебной проверки по средствам электронной — корпоративной почты направлялось непосредственному руководителю ФИО10. Распоряжение, заключение служебной проверки, акт об отказе подписать заключение, объяснения коллектива торговой точки прилагается в виде копий к возражению. Кроме того, причинение ущерба работодателю подтверждается результатами ревизии товарно-материальных ценностей но указанному адресу от 27 июля 2016 года. На основании служебной проверки был издан приказ от 14 апреля 2017 года № УК.2.1 JIC – 0305/17 при увольнении ФИО7, было произведено удержание в размере 20 % в мае 2017 года в сумме 2 029,23 рубля, что подтверждается записью в расчетном листе за май 2017 года. Полагают, что ими предоставлены доказательства реального размера ущерба, вины работника на момент трудовых отношений, а равно правоотношений и наступившим ущербом определена (установлена), период образования недостачи и причины её образования доказаны, действия работодателя законны и обоснованы, в формате удержания на основании ст.238 Трудового кодекса РФ при условии наличия причинно-следственной связи между виновными действиями работника и причинением ущерба работодателю. На основании вышеизложенного считают действия работодателя законными, а исковые требования ФИО7 о компенсации морального вреда не подлежащими удовлетворению. Помимо этого истцом заявлено о пропуске ФИО7 сроков давности обращения в суд для разрешения индивидуального трудового спора в части заявленных требований об оплате сверхурочной работы и премии.

При этом истец настаивает на удовлетворении заявленных им исковых требований к ФИО7. В дополнение к доводам, изложенным в исковом заявлении, указывают, что ФИО7 лично присутствовала при проведении инвентаризации, что подтверждается ее подписями в инвентаризации товаров №№ р2400000022 и р2400000023 от 28 августа 2016 года, а также данными электронного контроля в программе 1С ООО «Агрофирма Ариант». Указывают, что весь ущерб, установленный в результате ревизии, должен быть взыскан с ответчика ФИО7, которая являлась администратором торговой точки. На основании п.п. 1.2, 1.7 должностной инструкции администратора магазина ФИО7 является руководителем и относится к категории материально-ответственных лиц. В соответствии с п.п. 3.1, 3.13, 3.14, 3.15, 3.16 той же должностной инструкции ФИО7 обязана осуществлять приемку товара, оформлять отчетность оперативного и товарного учета поступления и реализации продукции, оформлять заказы и возвраты продукции, основываясь на статистике продаж в программе 1С ООО «Агрофирма Ариант». В соответствии с договором о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности ФИО7 несет материальную ответственность за вверенное коллективу имущество и товарно-материальные ценности, обеспечивать их сохранность, соблюдая правила торговли. ФИО7, являясь администратором магазина (руководителем коллектива), вследствие недобросовестного отношения к своим должностным обязанностям в нарушение положений договора о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности и должностной инструкции причинила материальный ущерб работодателю. Указанный ущерб выразился в том, что ФИО7 безответственно вела первичную документацию(теряла возвратные документы, выкидывала кассовые документы, товарные накладные), не подпускала других членов коллектива к рабочему компьютеру(ограничивала получение информации продавцами о имеющихся акциях и росте цен на продукцию, сменив пароль на рабочем компьютере), брала из магазина продукцию, которую не оплачивала, халатно оформляла возврат просроченной продукции(часть продукции не была возвращена, в связи с чем на торговой точке остались сыры с вышедшим сроком годности в общем количестве 105 шт. на сумму 4619,90 рублей), а также часто занималась на работе своими личными делами(разговаривала продолжительное время по телефону, пользовалась социальными сетями) и даже покидала рабочее место, забирая с собой рабочий телефон, вследствие чего делала некорректные заявки на поставку продукции (часть товара по этой причине становилась просроченной).

Третьи лица ФИО4, ФИО2, ФИО3 и ФИО1 в судебном заседании поддержали исковые требования ООО «Агрофирма Ариант» к ФИО7, считают их законными и обоснованными.

Из материалов дела следует и установлено судом, что ФИО7 состояла в трудовых отношениях с ООО «Агрофирма Ариант» в период с 28 марта 2016 года по 08 мая 2017 года, занимала должность администратора магазина Торговый дом «Ариант» по адресу: <...>, что подтверждается приказом о приеме на работе № от 28 марта 2016 года, копией трудового договора № 332/2016 от 28 марта 2016 года, копией приказа о расторжении трудового договора с работником № от 05 мая 2017 года.

При приеме на работу ФИО7 была ознакомлена с локальными нормативными актами работодателя: Положением об оплате труда, Правилами внутреннего трудового распорядка от 01 апреля 2013 года, Положением о премировании работников ООО «Агрофирма Ариант» от 19 сентября 2013 года, Приказом об установлении полной коллективной (бригадной) материальной ответственности, и утверждении перечня материально-ответственных лиц от 30 ноября 2015 года № 5914/лс, должностной инструкцией администратора магазина и иными документами.

В соответствии с п. 2.2. трудового договора N 332/2016 от 28 марта 2016 года, ФИО7, являясь руководителем коллектива (бригады) приняла на себя обязательство обеспечивать сохранность товарно-материальных ценностей и имущества работодателя.

28 марта 2016 года между ООО «Агрофирма Ариант» и ФИО7 заключен договор о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности. Согласно разделу V данного договора основанием для привлечения членов коллектива к материальной ответственности является прямой действительный ущерб, непосредственно причиненный коллективом работодателю, определение размера и порядок взыскания которого регулируется действующим законодательством.

В указанном магазине также работали продавцы — ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 с которыми также был заключен договор о полной коллективной (бригадной) материальной ответственности, как членами коллектива (бригады).

На основании приказа от 01 июля 2016 года № 7 01-07/2016 в торговой точке, расположенной: <...> «а» была проведена ревизия товарно-материальных ценностей членами инвентаризационной комиссии в виде ревизора ФИО11, назначенной руководством ТД «Ариант».

В ходе проведенной ревизии были составлены следующие документы: акт проверки наличных денежных средств кассы в котором ФИО7 поставила свою подпись, отчет суточного с гашением инвентаризация товаров № р2400000023 и р2400000022 от 28 июля 2016 года, в которых расписалась ФИО7 и члены бригады, а также инвентаризационная опись № рр006063 от 27 июля 2016 года и сличительная ведомость № рр006063 от 27 июля 2016 года, в каждой из которых подпись ФИО7 отсутствует.

При этом ответчиком-истцом представлена в суд копия акта от 30 августа 2016 года, согласно которому ФИО7 отказалась от подписания сличительной ведомости № рр006063 от 27 июля 2016 года.

Каких-либо иных документов, затрагивающих проведение ревизии 27 июля 2017 года истцом в суд не представлено.

Вопреки содержанию искового заявления, содержащаяся в инвентаризационной описи № рр006063 от 27 июля 2016 года расписка о том, что к началу проведения инвентаризации все расходные и приходные документ на товарно-материальные ценности сданы в бухгалтерию и все товарно-материальные ценности поступившие на ответственность оприходованы, а выбывшие списаны в расход ФИО7 не дана, в качестве отдельного документа такая расписка в суд истцом не представлена.

Акт об отказе подписания ФИО7 инвентаризационной описи № рр006063 от 27 июля 2016 года при проведении ревизии не составлялся.

Из пояснений сторон в судебном заседании установлено, что при первоначальном сличении фактических остатков товарно-материальных ценностей с документальным, была выявлена недостача товара на общую сумму около 77 тыс. рублей.

Не согласившись с указанными результатами, ФИО7 и иные члены коллективной материальной ответственности, обратились в ООО «Агрофирма Ариант» с заявлением о проведении повторной ревизии, поскольку с результатами проведенной ревизии они не согласны, что объективно подтверждается представленной в суд копией служебной записки, подписанной ФИО7, ФИО4 и ФИО3, а также пояснениями истца-ответчика и третьих лиц в ходе судебного разбирательства.

Объективно факт проведения ревизии длительное время подтверждается тем, что сличительная ведомость для подписания материально-ответственным лицам была представлена лишь 30 августа 2016 года.

После предоставления дополнительных документов, подтверждающих движение товарно-материальных ценностей, размер недостачи был снижен.

Согласно расчету реального действительного ущерба, причиненного ООО «Агрофирма Ариант», приложенного к исковому заявлению, общая сумма недостачи товарно-материальных ценностей (расхождение фактического остатка с документальным) сформировавшейся за период с 23 мая 2016 года по 27 июля 2016 года составила 47 240,71 рублей.

30 августа 2016 года был составлен акт, согласно которому ФИО7 отказалась от объяснить в письменной форме причины установленных разногласий, выявленных сличением товара, а именно фактического с документальным (учетным) от 27 июля 2016 года в сумме 47 788,75 рублей.

В ходе судебного разбирательства ФИО7 последовательно отрицала факт предложения ей со стороны работодателя подписать инвентаризационную опись № рр006063 от 27 июля 2016 года, сличительную ведомость № рр006063 от 27 июля 2016 года, а также истребование работодателем у нее в письменной форме объяснения по существу недостачи. Сообщала, что при составлении указанных документов она не присутствовала. Никто не представлял ей для ознакомления и подписания ни инвентаризационную опись, ни сличительную ведомость. Сообщала, что с 02 сентября 2016 года она находилась на стационарном лечении, к указанной дате окончательный результат ревизии отсутствовал, производилась дальнейшая проверка документов, сумма недостачи достоверно установлена не была. В связи с этим у нее не требовали дать пояснения по существу образовавшейся недостачи, тем более, что к 30 августа 2016 года окончательно размер недостачи определен не был.

Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей ФИО4 и ФИО2, поименованные в Актах об отказе от подписания сличительной ведомости и от дачи письменных объяснений от 30 августа 2016 года, суду показали, что непосредственно в их присутствии никто ФИО7 не предлагал подписать сличительную ведомость. А также дать письменные объяснения о причинах недостачи, и, соответственно, они не являлись очевидцами того, что ФИО7 отказалась выполнить данные действия. Пояснили, что указанные акты были представлены им территориальным управляющим ФИО6, содержащиеся в актах сведения им известны исключительно с ее слов, очевидцами этих событий они не являлись.

На основании служебной записки № СЗ.УК.2.1-15082/16 от 06 октября 2016 года, ООО «Агрофирма Ариант» было издано распоряжения № УК.2.1.Р- 0169/16 от 06 октября 2016 года о создании комиссия по проведению служебного расследования, целью которого являлось выявление причин и условий образования ущерба, а также установление лиц, причинивших ущерб, в торговой точке по ул. осенняя, 2а г. Мыски.

Согласно заключению по результатам служебной проверки от 14 октября 2016 года, в результате проведенной служебной проверки по факту возникновения недостачи ТМЦ в торговой точке по адресу: <...> за период работы торговой точки с 13 января 2015 года по 22 марта 2016 года установлено, что 07 сентября 2016 года в торговой точке была проведена плановая ревизия. Ревизией установлено, что за период с 13 января 2015 года по 22 марта 2016 года в соответствии с бухгалтерскими документами – результатами сличения, ревизиями, выявлена общая сумма недостачи, которая составила 47 788,75 рублей. Комисиия пришла к выводу о том, что виновным в образовании недостачи лицом является администратор магазина ФИО7, которая не добросовестно относилась к своим должностным обязанностям в нарушение положений договора о полной коллективной материальной ответственности и должностных инструкций. По мнению комиссии, ФИО7 формировала заявки на поставку товар не в соответствии с потребностями торговой точки, халатно относилась к ведению первичной и отчетной документации.

К заключению служебной проверки прилагается акт от 10 октября 2016 года об отказе ФИО7 давать объяснения по фактам выявленной недостачи за период работы на торговой точке с 13 января 2015 года по 22 марта 2016 года.

Комиссией принято решение в соответствии с ТК РФ подготовить приказ ан удержание из заработной платы ФИО7 денежных средств в счет возмещения причиненного ущерба.

Согласно приказу от 14 апреля 2017 года № УК.2.1.ЛС-0305/17 «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника», постановлено удержать сумму 47 788,75 рублей из заработной платы администратора магазина ФИО7 в порядок и сроки, установленные ТК РФ. В качестве основания принятого решения указано, что на основании приказа от 30 марта 2017 года № УК.2.1.ОД-0237/17 проведена проверка по факту недостачи (ущерба), причиненного ООО «Агрофирма Ариант» в торговой точке по адресу: <...>. Выявлена недостача в сумме 47 788,75 рублей. Ущерб причинен по причине недобросовестного выполнения своих должностных обязанностей администратором магазина ФИО7.

Законность указанного приказа от 14 апреля 2017 года № УК.2.1.ЛС-0305/17 «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника», оспаривается ФИО7 в рамках заявленного ею иска.

Разрешая исковые требования ООО «Агрофирма Ариант» к ФИО7 о возмещении ущерба, причиненного работником работодателю, суд исходит из следующего.

В соответствии со ст. 243 Трудового кодекса РФ материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба возлагается на работника в перечисленных в данной статье случаях. Одним из таких случаев является указанная в пункте 2 ее части первой недостача ценностей, вверенных работнику на основании специального письменного договора.

При совместном выполнении работниками отдельных видов работ, связанных с хранением, обработкой, продажей (отпуском), перевозкой, применением или иным использованием переданных им ценностей, когда невозможно разграничить ответственность каждого работника за причинение ущерба и заключить с ним договор о возмещении ущерба в полном размере, в соответствии со ст. 245 Трудового кодекса РФ может вводиться коллективная (бригадная) материальная ответственность (часть первая); по договору о коллективной (бригадной) материальной ответственности ценности вверяются заранее установленной группе лиц, на которую возлагается полная материальная ответственность за их недостачу (часть третья). Правовая природа договора о полной материальной ответственности, как следует из ст. ст. 244 и 245 Трудового кодекса РФ, предполагает, что работники, заключившие такой договор, должны обеспечить сохранность вверенного им имущества.

В соответствии с ч. 4 ст. 245 Трудового кодекса РФ определение степени вины каждого члена коллектива (бригады) осуществляется либо по соглашению между всеми членами коллектива (бригады) и работодателем при добровольном возмещении ущерба, либо судом при взыскании ущерба в судебном порядке.

В силу части 1 статьи 247 Трудового кодекса РФ на работодателе лежит обязанность установить размер причиненного ему ущерба и причину его возникновения.

Целью проверки является выявление наличия имущества работодателя, а также установление его соответствия ведомостям учета материальных ценностей.

Работодателю необходимо провести служебное расследование для установления причин возникновения ущерба. Для этого работодатель вправе создать комиссию, включив в нее соответствующих специалистов (ч. 1 ст. 247 Трудового кодекса РФ). Комиссия должна установить следующее: отсутствие обстоятельств, исключающих материальную ответственность работника; противоправность поведения работника, причинившего вред имуществу работодателя; вину работника в причинении ущерба; причинную связь между поведением работника и наступившим ущербом; наличие прямого действительного ущерба работодателя.

Исходя из приведенных норм Трудового кодекса Российской Федерации, статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 г. N 52 "О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю", в данном споре к обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения дела, обязанность доказать которые возлагается на работодателя, относятся: противоправность поведения (действия или бездействие) ответчицы; причинная связь между поведением ответчицы и наступившим ущербом; наличие прямого действительного ущерба; размер причиненного ущерба; соблюдение правил заключения договора о полной индивидуальной материальной ответственности.

При недоказанности работодателем хотя бы одного из перечисленных обстоятельств материальная ответственность работника исключается.

В этой связи в силу статьи 67 Гражданского процессуального кодекса РФ суд обязан оценивать допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Кроме того, суд обязан учитывать, что обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (статья 60 ГПК РФ).

Основным способом проверки соответствия фактического наличия имущества путем сопоставления с данными бухгалтерского учета признается в силу статьи 11 Федерального закона «О бухгалтерском учете» инвентаризация имущества, порядок проведения которой определен в Методических указаниях по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утвержденных Приказом Министерства финансов Российской Федерации от 13 июня 1995 года N 49.

В соответствии с пунктом 1.4 Методических указаний основными целями инвентаризации являются: выявление фактического наличия имущества; сопоставление фактического наличия имущества с данными бухгалтерского учета; проверка полноты отражения в учете обязательств.

В соответствии с п. 2.8 Методических указаний проверка фактического наличия имущества проводится при обязательном участии материально ответственных лиц.

Согласно п. 2.10 Методических указаний описи подписывают все члены инвентаризационной комиссии и материально ответственные лица. В конце описи материально ответственные лица дают расписку, подтверждающую проверку комиссией имущества в их присутствии, об отсутствии к членам комиссии каких-либо претензий и принятии перечисленного в описи имущества на ответственное хранение.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, в инвентаризационной описи по состоянию на 27 июля 2016 года отсутствует подпись и расписка материально - ответственного лица – ФИО7 подтверждающей проверку имущества в ее присутствии, об отсутствии к членам комиссии каких-либо претензий и принятии перечисленного в описи имущества на ответственное хранение.

Кроме того, при составлении инвентаризационной описи от материально-ответственного лица ФИО7 не взята расписка в соответствии с пунктом 2.4 Методических указаний о том, что к началу инвентаризации все расходные и приходные документы на имущество сданы в бухгалтерию или переданы комиссии и все ценности, поступившие на его ответственность, оприходованы, а выбывшие списаны в расход.

При этом, истцом не представлены доказательства того, что инвентаризационная опись предоставлялась работодателем ФИО7, а также о том, что ей предлагалось дать указанную выше расписку. Доказательств тому, что ФИО7 отказалась от подписания инвентаризационной описи и расписки, ООО «Агрофирма Ариант» суду не представлено.

Ответчик ФИО7 оспаривает свое участие в инвентаризации, ссылаясь на то, что в ее присутствии и с ее участием составлялись лишь списки товара, имевшегося в магазине в наличии – документы, поименованные как «Инвентаризация товаров № р2400000023 от 28 июля 2016 года» и «Инвентаризация товаров № р2400000022 от 28 июля 2016 года».

Вместе с тем указанные документы невозможно расценить как инвентаризационную опись, поскольку форма указанных документов не соответствует унифицированной форме № ИНВ-3, утвержденной Постановлением Госкомстата России от 18 августа 1998 года № 88.

При этом, в указанных документах «Инвентаризация товаров № р2400000023 от 28 июля 2016 года» и «Инвентаризация товаров № р2400000022 от 28 июля 2016 года» на каждой странице описи не указаны прописью число порядковых номеров материальных ценностей и общий итог количества в натуральных показателях, записанных на данной странице, вне зависимости от того, в каких единицах измерения (штуках, килограммах, метрах и т.д.) эти ценности показаны, что не исключает вероятности внесения в подписанные материально-ответственными лицами документы недостоверных сведений.

Из пояснений ФИО7, третьих лиц ФИО2, ФИО4, ФИО3 и ФИО1 в судебном заседании установлено, что фактически 27 июля 2016 года были сняты остатки товарно-материальных ценностей, однако в дальнейшем ревизия производилась длительное время, в том числе по заявлению их, как материально-ответственных лиц.

Согласно заключению по результатам служебной проверки от 14 октября 2016 года, недостача была выявлена в результате ревизии, проведенной 07 сентября 2016 года, то есть гораздо позднее, чем датированы представленные ООО «Агрофирма Ариант» инвентаризационная опись и сличительная ведомость.

Согласно представленным ФИО7 документам, 07 сентября 2016 года она не могла принимать участие в ревизии, поскольку находилась на стационарном лечении. При указанных обстоятельствах доводы ответчика о том, что она не участвовала в проведении инвентаризации, по результатам которой была выявлена заявленная ООО «Агрофирма Ариант» недостача в сумме 47 799,75 рублей, являются обоснованными и объективно подтверждаются представленными ею доказательствами.

Из показаний свидетелей ФИО4 и ФИО2, поименованных в Актах об отказе от подписания сличительной ведомости и от дачи письменных объяснений от 30 августа 2016 года, следует, что непосредственно в их присутствии никто ФИО7 не предлагал подписать сличительную ведомость, а также дать письменные объяснения о причинах недостачи, и, соответственно. Также они не являлись очевидцами того, что ФИО7 отказалась выполнить данные действия. Свидетели пояснили, что указанные акты были представлены им территориальным управляющим ФИО6, содержащиеся в актах сведения им известны исключительно с ее слов, очевидцами этих событий они не являлись.

При указанных обстоятельствах, достоверность содержащихся в Актах об отказе от подписания сличительной ведомости и от дачи письменных объяснений от 30 августа 2016 года сведений вызывает у суда обоснованные сомнения.

Как указывалось в решении суда выше, действующее законодательство именно на работодателя обязанность возлагает по установлению размера причиненного ущерба и причин его возникновения.

Вместе с тем, из представленных в суд материалов следует, что ООО «Агрофирма Ариант» требований ст. 247 ТК РФ не выполнило.

Так, согласно приложенному к исковому заявлению расчету реального действительного ущерба, ООО «Агрофирма Ариант» определяет размер недостачи, сформировавшейся за период работы торговой точки по адресу: <...> за период с 23 мая 2016 года по 27 июля 2016 года в сумме 47 240,71 рублей.

Вместе с тем, заключением служебной проверки от 14 октября 2016 года размер недостачи установлен в ином размере – 47 788,55 рублей. При этом, согласно данному заключению, недостача образовалась за период с 13 января 2015 года по 22 марта 2016 года, то есть за период, когда ФИО7 не находилась в трудовых отношениях с организацией. Из буквального толкования заключения от 14 октября 2016 года, служебная проверка производилась в целях установления размера ущерба и причин его возникновения за период с 13 января 2015 года по 22 марта 2016 года, к то есть за период, который никакого отношения к заявленному в иске не имеет.

В рамках служебной проверки по данному факту, су ФИО7 10 октября 2016 года были истребованы письменные пояснения по факту выявленной недостачи за период работы с 13 января 2015 года по 22 марта 2016 года.

Таким образом, в рамках служебной проверки, проводимой в период с 06 по 14 октября 2016 года письменного объяснения для установления причины возникновения ущерба, выявленного в результате ревизии, проведенной 27 июля 2016 года, в нарушение ч. 2 ст. 247 Трудового кодекса РФ истребовано не было, а ФИО7 отказа в даче объяснения по данному вопросу не заявляла.

Суд отмечает, что материалы гражданского дела содержат противоречивые сведения о дате проведения служебной проверки по вопросу выявленной недостачи товарно-материальных ценностей в торговой точке по адресу: <...> за период с 23 мая 2016 года по 27 июля 2016 года.

Так, согласно исковому заявлению ООО «Агрофирма Ариант», такая проверка производилась в период с 06 по 14 октября 2016 года на основании распоряжения № УК.2.1.Р-0169/16 от 06 октября 2016 года.

В то же время, при издании приказа от 14 апреля 2017 года № УК.2.1.ЛС-0305/17 «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника», в качестве основания для удержания из заработной платы ФИО7 ущерба, причиненного в результате недостачи товарно-материальных ценностей в торговой точке по адресу: <...> за период с 23 мая 2016 года по 27 июля 2016 года, указано, что такое решение принято по результатам служебной проверки, произведенной на основании приказа от 30 марта 2017 года № УК.2.1.ОД-0237/17.

При этом суд отмечает, что установленный обеими служебными проверками размер ущерба 47 788,75 рублей отличается от размера ущерба, заявленного ООО «Агрофирма Ариант» в качестве реального ущерба в сумме 47 240,71 рублей, что ставит под сомнение то, определен ли на самом деле работодателем размер причиненного ему действительного ущерба.

Указанные выше противоречия не позволяют суду достоверно определить, проводилась ли работодателем служебная проверка для установления размера реального ущерба, если проводилась, то когда именно, а также о том, каковы ее результаты и выводы.

В своих дополнительных письменных пояснениях представитель ООО «Агрофирмы Ариант» указал, что выявленный ущерб был причинен не только в результате безответственного ведения ФИО7 первичной документации (утрата возвратных документов, выкидывала кассовые документы, товарные накладные), но также в том, что она не подпускала других членов коллектива к рабочему компьютеру, тем самым ограничивала получение информации продавцами об имеющихся акциях и росте цен на продукцию, сменив пароль на рабочем компьютере, халатно оформляла возврат просроченной продукции (часть продукции не была возвращена, в связи с чем на торговой точке остались сыры с вышедшим сроком годности в общем количестве 105 шт. на сумму 4 619,90 рублей), делала некорректные заявки на поставку продукции( часть товара по этой причине становилась просроченной), а также брала из магазина продукцию, которую не оплачивала.

Вместе с тем ничем объективно указанные доводы истца не подтверждены. Заключением служебной проверки от 14 октября 2016 года установлены иные причины образования недостачи, которые выразились лишь в части перечисленных истцом действий и бездействия со стороны ФИО7 (формировала заявки на поставку товар не в соответствии с потребностями торговой точки, халатно относилась к ведению первичной и отчетной документации).

При этом проведенной служебной проверкой не были установлены факты хищения ФИО7 товаров из магазина (их присвоение без оплаты), не была определена сумма таких товаров. При этом работодателем не давалась оценка иным членам коллективной полной материальной ответственности, которые не препятствовали совершению подобных действий со стороны ФИО7, чем самым своим виновным бездействием способствовали причинению ущерба работодателю.

Объективно истцом приведены причины образования недостачи лишь на сумму 4 619,90 рублей, образовавшуюся в результате накопления в торговой точке сыров с вышедшим сроком годности в общем количестве 105 штук. В остальной части причины образования ущерба, в совершении которого могли быть виновны все члены коллективной полной материальной ответственности, работодателем не установлены, служебная проверка производилась односторонне и претенциозно по отношении к ФИО7.

Принцип состязательности, являясь одним из основных принципов гражданского судопроизводства, предполагает, в частности, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Именно это правило распределения бремени доказывания закреплено в части 1 ст. 56 ГПК РФ.

Бремя доказывания юридически значимых фактов в обоснование доводов иска, таких как размер реального ущерба, а также причин его возникновения, возложена законом на истца.

Представленными истцом документами установлено, что инвентаризация, в результате которой истцом установлен размер заявленного к взысканию ущерба, проведена с существенными нарушением действующего законодательства.

К такими нарушениям суд относит проведение инвентаризации в отсутствие материально-ответственного лица ФИО7, на что прямо указывает отсутствие ее подписи в инвентаризационной описи, сличительной ведомости, а также ее расписки, подтверждающей проверку имущества в ее присутствии, об отсутствии к членам комиссии каких-либо претензий и принятии перечисленного в описи имущества на ответственное хранение. Кроме того, при составлении инвентаризационной описи от материально-ответственного лица ФИО7 в нарушение пункта 2.4 Методических указаний, не была взята расписка о том, что к началу инвентаризации все расходные и приходные документы на имущество сданы в бухгалтерию или переданы комиссии и все ценности, поступившие на его ответственность, оприходованы, а выбывшие

Мотивы, по которым суд отклонил такие доказательства истца, как акт об отказе ФИО7 от подписания сличительной ведомости, а также документы «инвентаризация товаров № р2400000023 от 28 июля 2016 года» и «Инвентаризация товаров № р2400000022 от 28 июля 2016 года» приведены в решении суда выше. Иных доказательств соблюдения процедуры инвентаризации истцом не представлено.

В соответствии с ч. 2 ст. 55 ГПК РФ доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда.

С учетом указанных положений, представленные в суд ООО «Агрофирма Ариант» документы – инвентаризационная опись № рр006063 от 27 июля 2016 года, а также составленная на основании ее сличительная ведомость № рр006063 от 27 июля 2016 года,– являются не допустимыми доказательствами и не могут быть положены в основу решения суда.

Помимо этого, суд приходит к выводу о том, что проверка для установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения фактически работодателем не производилась, поскольку представленные истцом доказательства содержат некорректную и противоречивую информацию о ходе данной проверки и ее результатах. При этом, в рамках проверки работодателем были нарушены требования ч. 2 ст. 247 ТК РФ об обязательном истребовании от работника письменного объяснения о причинах возникновения ущерба.

Общие условия наступления материальной ответственности работника закреплены законодателем в ст. 233 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой материальная ответственность может быть применена к работнику при наличии одновременно четырех условий: прямого действительного ущерба у работодателя; противоправности поведения работника; его вины в причинении ущерба; причинной связи между противоправным поведением работника (действиями или бездействием) и наступившим ущербом.

Недоказанность одного из указанных обстоятельств исключает материальную ответственность работника.

Судом по делу установлено, что представленные доказательства не свидетельствуют о наличии прямого действительного ущерба у работодателя, поскольку единственное доказательство этому – результаты инвентаризации от 27 июля 2016 года, признаны судом недопустимыми в связи с их получением с нарушением действующего законодательства.

Недоказанность данного обстоятельства исключает материальную ответственность любого члена полной коллективной бригадной ответственности, включая ответчика ФИО7.

При таких обстоятельствах, исходя из совокупности доказательств по делу, учитывая несоответствие инвентаризационной описи Методическим указаниям по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, которые устанавливают порядок проведения инвентаризации имущества и оформления ее результатов, а также тот факт, что истцом не доказана противоправность поведения и вина ответчика в причинении ущерба, что в силу ст. 247 Трудового кодекса РФ что является обязательным, суд приходит к выводу о том, что у работодателя не имеется законных оснований для привлечения ФИО7 к полной материальной ответственности, в связи с чем в удовлетворении заявленных исковых требований ООО «Агрофирма Ариант» следует отказать.

В то же время исковые требования ФИО7 о признании незаконным приказа № УК.2.1.ЛС-0305/17 от 14 апреля 2017 года «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника» незаконным суд находит обоснованными и подлежащими удовлетворению.

Помимо оснований, по которым суд счел недоказанным факт наличии прямого действительного ущерба у работодателя, а также противоправность поведения и вина ФИО7 в причинении ущерба, самостоятельным основанием для удовлетворения данного требования является следующее.

В соответствии с ч. 1 ст. 248 ТК РФ взыскание с виновного работника суммы причиненного ущерба, может быть произведено по распоряжению работодателя лишь при одновременном наличии двух обстоятельств: размер причиненного ущерба не должен превышать средний месячный заработок работника, а также такое распоряжение должно быть сделано не позднее одного месяца со дня окончательного установления работодателем размера причиненного работником ущерба.

В остальных случаях вопрос о взыскании ущерба с работника разрешается судом.

Оспариваемый приказ № УК.2.1.ЛС-0305/17 от 14 апреля 2017 года указанным в ч. 1 ст. 248 ТК РФ обязательным условиям не отвечает, поскольку причиненный ущерб превышает среднюю заработную плату ФИО7, при этом распоряжение работодателем принято до окончательного установления работодателем размера ущерба (суммы ущерба, установленные заключением служебной проверки, и указанные в исковом заявлении разнятся), а потому является незаконным и подлежит отмене судом.

Согласно ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Кроме того, ст. 151 Гражданского кодекса РФ установлено, что если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В связи с принятием ООО «Агрофирма Ариант» незаконного приказа о взыскании причиненного ущерба, повлекшими нарушение трудовых прав работника, ФИО7 имеет право на возмещение причиненного ей морального вреда.

Вместе с тем заявленный размер компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей суд считает явно завышенным, а потому этот размер подлежит снижению.

С учетом фактических обстоятельств дела, степени нравственных страданий истицы, а также не подтверждения обстоятельств, явившихся основанием для принятия работодателем незаконного приказа, суд полагает разумным и справедливым определить размер компенсации морального вреда в 3 000 рублей, который подлежит взысканию с ООО «Агрофирма Ариант».

В остальной части исковых требований ФИО7, суд считает необходимым отказать.

Так, разрешая исковые требования ФИО7 о взыскании оплаты за сверхурочную работу и премии, суд исходит из того, что указанные требования заявлены истцом за пределами, установленного законом трехмесячного срока на разрешение индивидуального трудового спора, в связи с чем в их удовлетворении следует отказать.

Из материалов дела следует, что стороной ответчика в возражениях на иск ФИО7 было заявлено о применении судом срока, установленного ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 4 Федерального закона от 03 июля 2016 года N 272-ФЗ предусмотрено, что указанный Федеральный закон вступает в силу по истечении 90 дней после дня его официального опубликования, т.е. 03 октября 2016 года. Условия об обратной силе отдельных положений названный Федеральный закон не содержит, в связи с чем новый годичный срок, предусмотренный в ч. 2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, подлежит применению к индивидуальным трудовым спорам, возникшим относительно заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, срок выплаты которых приходится на 03 октября 2016 года и последующие дни.

Тогда как расчетный период, по которому истец просит установить факт переработки и оплатить ее, определен истцом с 01 апреля 2016 года по 30 июня 2017 года (второй квартал 2016 года). Требования о взыскании премии, также заявлены истцом за период ее работы с апреля по август 2016 года. При таких обстоятельствах норма ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации подлежит применению в редакции до внесенных в нее Федеральным законом от 03 июля 2016 года № 272-ФЗ изменений.

В соответствии с ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации (до внесения в нее изменений Федеральным законом от 03 июля 2016 года № 272-ФЗ ) работник имеет право обратиться в суд за разрешением трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что положения ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации конкретизируют положения ч. 4 ст. 37 Конституции Российской Федерации о признании права на индивидуальные трудовые споры с использованием установленных федеральным законом способов их разрешения; сроки обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, предусмотренные данной нормой, направлены на быстрое и эффективное восстановление нарушенных прав работника; своевременность обращения в суд зависит от волеизъявления работника (определение от 5 марта 2009 года N 295-О-О).

Исходя из положений ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, применительно к настоящему спору, начальным моментом течения срока обращения в суд является момент, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении трудовых прав.

Выражение «должен был узнать» означает, что работник в силу его обычных знаний, в том числе правовых, и жизненного опыта мог и должен был узнать о нарушении его трудовых прав. При этом действует презумпция, что работник мог или должен был узнать о нарушенном праве в момент такого нарушения, а потому обязанность доказывания обратного (не мог и не должен был) возлагается на работника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 56 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении дела по иску работника, трудовые отношения с которым не прекращены, о взыскании начисленной, но не выплаченной заработной платы надлежит учитывать, что заявление работодателя о пропуске работником срока на обращение в суд само по себе не может служить основанием для отказа в удовлетворении требования, поскольку в указанном случае срок на обращение в суд не пропущен, так как нарушение носит длящийся характер и обязанность работодателя по своевременной и в полном объеме выплате работнику заработной платы, а тем более задержанных сумм, сохраняется в течение всего периода действия трудового договора.

Для признания нарушения трудовых прав длящимся необходимо соблюдение определенного условия: заработная плата работнику должна быть начислена, но не выплачена. Таким образом, работник (сотрудник), зная, что работодатель исполнил свою обязанность по начислению соответствующей оплаты за труд, в период действия трудового договора вправе рассчитывать на выплату причитающейся ему суммы при увольнении. Именно поэтому такие правоотношения носят длящийся характер. В противном случае предусмотренный ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок подлежит исчислению самостоятельно по каждому отчетному периоду выплаты заработной платы.

Как установлено судом, заявленные к взысканию суммы оплаты сверхурочной работы, а также премии работодателем истцу в спорный период не начислялась. Соответственно предусмотренный ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок подлежит исчислению самостоятельно по каждому отчетному периоду выплаты заработной платы, поскольку спорные выплаты являются составными частями заработной платы (ее переменной части).

Применительно к ч. 6 ст. 136 Трудового кодекса Российской Федерации, а также локальным нормативным актам работодателя (Положения об оплате труда», заработная плата за отработанный месяц должна быть выплачена работнику не позднее 15-го числа следующего месяца. Таким образом, заработная плата за апрель 2016 года подлежала выплате не позднее 15 мая 2016 года, за май 2016 года – не позднее 15 июня 2016 года, за июнь 2016 года – не позднее 15 июля 2016 года, за июль 2016 года – не позднее 15 августа в2016 года, за август 2016 года – не позднее 15 сентября 2016 года.

Как следствие трехмесячный срок по требованиям о взыскании часов переработки и премии за апрель 2016 года приходится на дату 15 августа 2016 года, переработки и премии за май 2016 года – на 15 сентября 2016 года, переработки и премии за июнь 2016 года – на 15 октября 2016 года, премии за июль 2016 года – на 15 ноября 2016 года, премии за август 2016 года – на 15 декабря 2016 года.

Судом также установлено, что истцу было известно о составляющих заработной платы, поскольку ежемесячно под роспись она получала расчетные листы по заработной плате, в том числе за период с апреля 2016 года по август 2016 года, что не оспаривается ФИО7. Помимо этого ФИО7, работая в должности администратора торговой точки, как лицо, наделенное административно-хозяйственными функциями, самостоятельно составляла и направляла в вышестоящие инстанции табели учета рабочего времени, в том числе табели учета рабочего времени за второй квартал 2016 года, в связи с чем не могла не знать о том, что фактически заработная плата ей и иным работникам выплачивалась исходя из 8-ми часового рабочего дня, без учета сверхурочной работы.

При подписании трудового договора и дополнений к нему, ознакомлении с локальными правовыми актами работодателя при приеме на работу, истец была ознакомлена с методикой начисления заработной платы, ее составными частями, положением о внутреннем распорядке предприятия, положением об оплате труда и положением о премировании работников.

При таких обстоятельствах проверка правильности начисления заработной платы какой-либо сложности не вызывала. В силу своей осведомленности о составляющих частях заработной платы, количестве отработанных смен и выполненной работы, истец должна была узнать о нарушении своих трудовых прав (при наличии таковых) в день выплаты заработной платы. Ежемесячно получая под роспись расчетные листы, истец не предъявляла к работодателю претензий по оплате сверхурочной работы, обратного в материалы дела не предоставлено.

С исковым заявлением истец обратилась первоначально 16 мая 2017 года, то есть по истечении, установленного ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации срока на обращение с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Ходатайство ФИО7 о восстановлении пропущенного по уважительным причинам срока на обращение с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора суд отклоняет как необоснованное.

Так, доводы истца об уважительном характере пропуска ею срока для обращения в суд ею указывается то, что в период с сентября 2016 года по дату увольнения в апреле 2017 года она регулярно находилась на больничном, что подтверждается представленными ею листами временной нетрудоспособности, а также вызывалась по месту заочного обучения, что, по мнению истца, препятствовало ей обратиться в суд за защитой своих нарушенных прав.

Вместе с тем, из представленной в суд выписки из амбулаторной карты истицы следует, что ей выдавались листы нетрудоспособности в периоды с 12 сентября 2016 года по 22 сентября 2016 года, с 28 сентября 2016 года по 21 октября 2016 года, с 22 октября 2016 года по 14 ноября 2016 года, с 09 декабря 2016 года по 29 декабря 2016 года, с 30 декабря 2016 года по 16 января 2017 года, с 11 марта 2017 года по 15 марта 2017 года, с 06 мая 2017 года по 25 мая 2017 года.

Кроме того, согласно представленным в суд справкам-вызовам на обучение в ФКОУ ВО Кузбасский институт ФСИН России, ФИО7, как обучающаяся по заочной форме обучения на 5 курсе, вызывалась для обучения в период с 14 ноября 2016 года по 08 декабря 2016 года, с 16 января 2017 года по 09 февраля 2017 года, с 13 марта 2017 года по 09 апреля 2017 года, с 10 апреля 2017 года по 06 мая 2017 года.

Таким образом, в период с 23 сентября 2016 года по 27 сентября 2016 года ФИО7 находилась при исполнении ею трудовых обязанностей, в связи с чем имела реальную возможность обратиться в суд для разрешения индивидуального трудовых спора о взыскании часов переработки и премии за апрель и май 2016 года, что ею выполнено не было. Следовательно, доводы ФИО7 о пропуске срока для обращения в суд в части указанных требований по уважительным причинам, указанным истцом, объективно опровергаются представленными ею доказательствами.

Кроме того, не смотря на то, что окончание сроков обращения в суд для разрешения индивидуального трудовых спора о взыскании часов переработки и премии за июнь 2016 года, а также споры о взыскании премии за июль и август 2016 года выпадало на период пребывания истца на листах временной нетрудоспособности, а также периодах прохождения ею обучения в ФКОУ ВО Кузбасский институт ФСИН России, указанные обстоятельства сами по себе не могут являться доказательствами уважительности пропуска истцом указанного срока.

Так, из выписки из амбулаторной карты истца по листам нетрудоспособности следует, что в указанные периоды времени истица проходила амбулаторное лечение в связи с заболеванием спины и острыми респираторными заболеваниями. По убеждению суда, сам по себе факт нахождения истца на амбулаторном лечении в связи с указанными заболеваниями, не может расцениваться как уважительная причина пропуска ФИО7 срока для обращения в суд для разрешения индивидуального трудового спора, поскольку это обстоятельство не влечет за собой невозможность ее участия в судебном заседании. В связи с этим оценку уважительности причины пропуска срока следует производить исходя из оценки всех обстоятельств дела, поведения истца в указанный период и пр..

Так, суд отмечает, что наличие у истца указанных выше заболеваний, явившихся причиной выдачи ей листов нетрудоспособности, фактически не препятствовали ФИО7 успешно завершить обучение в ФКОУ ВО Кузбасский институт ФСИН России, а также обратиться для разрешения трудового спора в Государственную инспекцию по труду Челябинской области для разрешения иных трудовых споров. Кроме того, обращение в суд с настоящим иском имело место в период нахождения истца на амбулаторном лечении по тому же заболеванию, что объективно свидетельствует о том, что данное заболевание, а также прохождение курса его амбулаторного лечения, фактически не создавало препятствий ФИО7 для защиты своих трудовых прав.

При указанных обстоятельствах доводы, на которых основано ходатайство о восстановлении пропущенного срока для обращения в суд для рассмотрения индивидуального трудового спора, являются формальными, при этом не свидетельствуют объективно и бесспорно о невозможности защиты истцом своих трудовых прав по приведенными ею обстоятельствам.

Суд также отмечает, что Актом проверки № 05ПР-1759/157/1 от 01 декабря 2016 года, проведенной государственной инспекцией труда в Челябинской области по обращению ФИО7, установлен факт переработки ФИО7 сверх нормы часов в апреле 2016 года – 8 часов, в мае 2016 года – 16 часов. На основании предписания № 05ПР-1759/157/3 от 01 декабря 2016 года, ООО «Агрофирма Ариант» произвела оплату указанной выше сверхурочной работы 08 декабря 2016 года, что подтверждается бухгалтерской выпиской, платежным поручением № цАК00007053 от 08 декабря 2016 года. Таким образом, вызов для прохождения заочного обучения и нахождение на амбулаторном лечении не препятствовал ФИО7 активно защищать свои трудовые права избранным ею способом.

Учитывая вышеизложенное, требования истца о взыскании переработки за период с 01 апреля 2016 года по 30 июня 2016 года, а также требования о взыскании премии за период с апреля по август 2016 года заявлены за пределами установленного ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации срока, о применении которого было заявлено стороной ответчика, и применительно к абз. 3 п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» должны быть оставлены судом без удовлетворения.

Суд также обращает внимание на то, что заявляя требования об оплате переработки, истцом не ставился вопрос об установлении самого факта переработки в указанный период, тогда как табелями учета рабочего времени факт переработки не подтверждался. При этом истцом не представлялись доказательства тому, что ее нахождение на рабочем месте сверхурочное время являлось вынужденным и было согласовано с работодателем, того, что о своем пребывании на рабочем месте сверх нормы истец уведомляла работодателя, а тот такое пребывания одобрял, либо принуждал ее к сверхурочной работе.

При указанных обстоятельствах установление факта переработки, а также ее количества является самостоятельным трудовым спором, который следовало разрешать посредством предъявления в суд соответствующего искового требования, что ФИО7 выполнено не было.

Судом неоднократно обращалось внимание истца на данное обстоятельство, а также на то, что в соответствии с ч. 3 ст. 196 ГПК РФ дело будет разрешено судом лишь по заявленным исковым требованиям. Однако данные указания истцом были оставлены без внимания.

Учитывая, что требования об оплате переработки являются производными от вопроса об установлении самого факта такой переработки, помимо нарушения сроков обращения в суд, не заявление истцом соответствующих требований является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска ФИО7 в указанной части.

Кроме того, как самостоятельное основание для отказа в удовлетворении требований ФИО7 о взыскании премии за период ее работы с апреля по август 2016 года суд считает недоказанность истцом обоснованности таких требований.

Так, свои исковые требования в части взыскания премии, истец основывала на представленной ею электронной копии положения о премировании работников, датированного 2015 годом.

Вместе с тем, ООО «Агрофирма Ариант» оспаривает факт издания работодателем подобного локального нормативного акта, ссылаясь на существование на предприятии Положение об оплате труда, Положения о премировании работников, утвержденного 19 сентября 2013 года (с последующими изменениями, которые на истца не распространяются) указывает, что премирование администраторов магазина на основании оценочных листов не предусмотрено локальными нормативными актами.

Указанная позиция ответчика подтверждается объективно представленными в суд копиями локальных нормативных актов – Положения о премировании сотрудников от 19 сентября 2013 года и последующих изменений в него. Ответчиком также представлены листы ознакомления ФИО7 с локальными нормативными актами ООО «Агрофирма Ариант», в числе которых Положения о премировании от 2015 года, на которые ссылается истце, отсутствует.

Представленная истцом копия электронного документа - Положения о премировании от 2015 года никем не заверена, не имеет реквизитов ее утверждения руководителем предприятия, в связи с чем достоверность данного документа ставится судом под сомнение.

Показания свидетелей ФИО4 и ФИО2, в вероятностной форме показавших суду, что Положение о премировании от 2015 года им знакомо, как документ, ранее разосланный работодателем по торговым точкам для ознакомления, как действующий локальный нормативный акт, не могут являться достаточным и достоверным доказательством издания указанного локального нормативного акта работодателем. В своих показаниях указанные свидетели не утверждали категорично о том, что знакомы с этим Положением, а при этом, давая показания, ознакомились с его содержанием бегло, затратив на это незначительное время, что ставит под сомнение достоверность их показаний, и расценивается судом, как показания в форме предположения.

При указанных обстоятельствах, показания ФИО4 и ФИО2 не могут являться бесспорными доказательствами принятия работодателем представленного истцом Положения о премировании от 2015 года и его действия в спорный период (с апреля по август 2016 года).

Также суд обращает внимание на то, что приказами работодателя № 382/дв от 29 июля 2016 года и № 367/дв от 31 августа 2016 года ФИО7 фактически был лишена премии по результатам работ в июле и августе 2016 года, то есть в части спорного периода ее работы. Оба приказа приняты работодателем на основании Положения о премировании ООО «Агрофирма Ариант» от 19 сентября 2013 года. Данные приказы ФИО7 не оспорены, в связи с чем правового основания для разрешения судом вопроса о взыскании премии за июль и август 2016 года у суда не имеется, поскольку в указанной части работодателем вопрос о начислении премии был разрешен.

В связи с рассмотрением настоящего дела ФИО7 понесла дополнительные расходы на оплату оказанной ей юридической помощи по договору возмездного оказания юридических услуг от 25 апреля 2017 года на общую сумму 20 000 рублей: расходы на оплату юридической консультации с изучением и правовым анализом документов в сумме 1 000 рублей, подготовка искового заявления сумме 4 000 рублей, а также расходы на оплату услуг представителя за участие в судебном заседании в сумме 15 000 рублей. Данные расходы, их стоимость и фактическая оплата истцом, объективно подтверждена копией квитанции к приходному кассовому ордеру.

В соответствии со ст. 98, 100 ГПК РФ с учетом объема фактически оказанных истцу юридических услуг, количества судебных заседаний, в которых участвовал представитель, сложности спора, исходя из стоимости юридических услуг по аналогичной категории споров, сложившейся на территории Мысковского городского округа, а также с учетом частичного удовлетворения заявленных исковых требований (1/3 их части), суд полагает, что заявленные к взысканию расходы на оплату услуг представителя подлежат удовлетворению в размере 7 000 рублей, именно указанную сумму суд считает разумной в конкретном случае.

Указанные судебные издержки подлежат взысканию в пользу ФИО7 с проигравшей стороны – ООО «Агрофирма Ариант».

В связи с тем, что при подаче иска ФИО7 была освобождена от уплаты государственной пошлины, на основании ст. 103 ГПК РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина исходя из удовлетворенных судом требований не имущественного характера (признании незаконными приказа № УК.2.1.ЛС-0305/17 от 14 апреля 2017 года «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника», взыскании компенсации морального вреда), что составляет 600 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО7 к Обществу с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» удовлетворить частично.

Признать незаконным приказ директора Общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» № УК.2.1.ЛС-0305/17 от 14 апреля 2017 года «О взыскании причиненного ущерба с сотрудника» незаконным.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» в пользу ФИО7 в счет компенсации морального вреда, причиненного неправомерными действиями работодателя денежные средства в сумме 4 000 рублей; а также расходы на оплату услуг представителя в сумме 8 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО7 в части взыскания задолженности по премии за период с апреля 2016 года по август 2016 года, а также в части взыскания задолженности по оплате сверхурочной работы за период с апреля 2016 года по июнь 2016 года, а также расходов на оплату услуг представителя в большем размере – отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» в доход бюджета Мысковского городского округа государственную пошлину в сумме 600 рублей.

В удовлетворении исковых требований Общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Ариант» к ФИО7 о возмещении ущерба, причиненного работником работодателю – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

В окончательной форме решение суда изготовлено 10 октября 2017 года.

Председательствующий: Фисун Д.П.