Апелляционное постановление № 22К-2343/2024 от 16 июля 2024 г. по делу № 3/1-54/2024

<данные изъяты>

<данные изъяты>


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

17 июля 2024 г. г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего Васильева В.Ю.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Республики Крым младшего советника юстиции Туренко А.А.,

обвиняемого ФИО в режиме видеоконференц-связи, защитников Цыбулёва Д.И., Можаровского П.А., Теплицкого М.И.,

при секретаре Кучинском М.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы дела по апелляционным жалобам защитников обвиняемого ФИО – адвокатов Можаровского П.А., Узлякова И.И., Зыбиной В.В., Цыбулёва Д.И. на постановление судьи Керченского городского суда Республики Крым от 22 июня 2024 г., которым в отношении

ФИО, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, судимого, гражданина РФ, состоящего в браке, имеющего на иждивении четверых малолетних детей, индивидуального предпринимателя, зарегистрированного по адресу: <адрес>, проживающего по адресу: <адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, избрана мера пресечения в виде содержания под стражей на 1 месяц 29 суток, то есть до 20 августа 2024 г.

Проверив представленные материалы, заслушав обвиняемого ФИО, защитников Цыбулёва, Теплицкого и Можаровского, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Туренко, полагавшей необходимым постановление судьи оставить без изменений, суд апелляционной инстанции,

установил:

Постановлением следователя 20 июня 2024 г. в том числе, в отношении ФИО возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. 21 июня 2024 г. в порядке ст. 91, 92 УПК РФ ФИО задержан по подозрению в совершении вышеназванного преступления, 22 июня 2024 г. ему предъявлено обвинение по указанной норме уголовного закона и допрошен в качестве обвиняемого.

22 июня 2024 г. следователь обратился в Керченский городской суд Республики Крым с ходатайством об избрании ФИО меры пресечения в виде заключения под стражу. В обоснование ходатайства следователь указал, что ФИО обвиняется в совершении умышленного тяжкого преступления, санкция которого предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет. По месту жительства ФИО характеризуется отрицательно, ранее неоднократно судим за аналогичные преступления, имея непогашенную судимость за совершение тяжкого преступления, продолжил преступную деятельность, в связи с чем, находясь на свободе, ФИО может продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от следствия и суда, оказать давление на потерпевшего и свидетелей или иным путём воспрепятствовать производству по данному делу.

Постановлением судьи того же суда от 22 июня 2024 г. ФИО избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 1 месяц 29 суток, то есть до 20 августа 2024 г.

В апелляционной жалобе защитник Можаровский считает постановление суда незаконным, необоснованным и немотивированным и подлежащим отмене. Указывает, что постановление судьи вынесено с нарушениями требований уголовно-процессуального законодательства и не соответствует требованиям Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий». Утверждает, что судья избрал его подзащитному меру пресечения в виде заключения под стражу в нарушение ч. 1.1 с. 108 УПК РФ, поскольку предъявленное ФИО обвинение взаимосвязано с осуществлением им предпринимательской деятельности. Считает, что судьёй не проверена обоснованность подозрения в причастности ФИО к совершенному преступлению.

Полагает, что выводы о том, что его подзащитный может скрыться от следствия и суда носят характер домыслов и предположений ничем не подтвержденных, а еженедельная явка ФИО в орган для отметки в связи с установленным в отношении него административного надзора противоречит этим выводам. Утверждает, что судья оставил без оценки сведения о личности его подзащитного, не учел, что ФИО имеет место регистрации и проживания по месту проведения предварительного следствия, мера пресечения, которую ФИО мог бы нарушить, в отношении него не избиралась, от органов предварительного следствия и суда не скрывался.

В апелляционной жалобе защитник Узляков просит постановление об избрании ФИО меры пресечения в виде заключения под стражу отменить, избрать в отношении него более мягкую меру пресечения в виде домашнего ареста.

Считает, что судья при вынесении решения, в нарушение разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» не обсудил возможность применения в отношении ФИО иной более мягкой меры пресечения. Утверждает, что при избрании меры пресечения судья признала факт совершения ФИО преступления, в котором он обвиняется. Полагает, что доказательств, подтверждающих наличие оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, следователем не представлено, судом не установлено. Требования ст. 99 УПК РФ судьёй не выполнены, мера пресечения избрана без учёта данных о личности ФИО, который имеет постоянное место жительство в <адрес>, является гражданином РФ, женат, имеет на иждивении четырех малолетних детей, индивидуальный предприниматель.

В апелляционной жалобе защитник Зыбина просит постановление судьи отменить, в удовлетворении ходатайства следователя отказать. Полагает, что вывод судьи о том, что ФИО может скрыться от следствия и суда, не мотивирован и основан на предположениях. В нарушение ст. 99 УПК РФ судья оставил без оценки сведения о личности её подзащитного, а именно наличие у ФИО регистрации и места постоянного проживания на территории Республики Крым, места работы, супруги, четырёх малолетних детей, трое из которых под его опекой, что говорит о наличии у него стойких социальных связей. Утверждает, что видеозапись с пояснениями потерпевшего ФИО1 опровергает вывод судьи о том, что её подзащитный может оказать давление на потерпевшего или свидетелей. Считает, что мера пресечения в виде домашнего ареста будет гарантом надлежащего поведения ФИО на время предварительного следствия и суда, вывод судьи об обратном не мотивирован, а возможность применения иной более мягкой меры пресечения не обсуждалась.

В апелляционной жалобе защитник Цыбулёв просит постановление судьи отменить, избрать ФИО более мягкую меру пресечения. Полагает, что судьёй принято решение об избрании его подзащитному самой строгой меры пресечения без учёта сведений об его личности. Утверждает, что судья при проверке обоснованности подозрения в причастности ФИО к совершенному преступлению оставил без оценки доводы стороны защиты, что, по его мнению, говорит о явно обвинительном уклоне и отсутствии состязательности процесса. Выражает несогласие с выводами судьи, что только нахождение ФИО под стражей будет гарантией объективного расследования уголовного дела и вынесения справедливого приговора, полагает, что указанная формулировка является грубейшим нарушением процессуально закона и является основанием для отмены постановления судьи. Проводя аналогию закона, утверждает, что судья избрал стражу в нарушение ч. 1.1 с. 108 УПК РФ, поскольку все отношения, связанные с оказанием услуг в сфере предпринимательской деятельности физическим лицом, имеющим статус индивидуального предпринимателя презюмируются как отношения в сфере предпринимательской деятельности.

Выслушав выступления сторон, обсудив доводы апелляционной жалобы, исследовав представленные материалы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

На основании ч. 1 ст. 97 УПК РФ мера пресечения может быть избрана при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый скроется от предварительного следствия или суда, может продолжать заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по делу.

В соответствии с ч. 1 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

В соответствии с официальным толкованием указанных законоположений, выраженным в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога», в качестве оснований для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу могут быть признаны такие фактические обстоятельства, которые свидетельствуют о реальной возможности совершения обвиняемым, подозреваемым действий, указанных в ст. 97 УПК РФ, и невозможности беспрепятственного осуществления уголовного судопроизводства посредством применения в отношении лица иной меры пресечения.

В частности, о том, что лицо может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда, на первоначальных этапах производства по уголовному делу могут свидетельствовать тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок либо нарушение лицом ранее избранной в отношении него меры пресечения, не связанной с лишением свободы. Вывод суда о том, что лицо может продолжать заниматься преступной деятельностью, может быть сделан с учетом, в частности, совершения им ранее умышленного преступления, судимость за которое не снята и не погашена.

Принимая решение по ходатайству следователя, судья руководствовался требованиями уголовно-процессуального закона. Выводы о необходимости избрания в отношении ФИО меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении мотивированы. Судье представлено ходатайство следователя, которое составлено уполномоченным должностным лицом по возбужденному уголовному делу в установленные законом сроки и с согласия руководителя следственного органа, к ходатайству приложены необходимые материалы, подтверждающие изложенные в нём доводы.

Судья, выслушав стороны, исследовав представленные материалы и обстоятельства, которые в соответствии с требованиями ст. ст. 97, 99, 108, 109 УПК РФ подлежат проверке при принятии соответствующего решения, пришёл к выводу об обоснованности ходатайства следователя о наличии оснований для избрания в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу.

Принимая решение об избрании ФИО меры пресечения в виде заключения под стражу, судья обоснованно указал в постановлении, что ФИО обвиняется в совершении умышленного тяжкого преступления, представленные материалы содержат достаточные данные, которые свидетельствуют о его причастности к совершению указанного преступления, чему судьей дана надлежащая оценка. Вопреки доводам жалобы, судья учёл данные о личности обвиняемого и обосновано пришёл к выводу о невозможности применения к нему иной, более мягкой, меры пресечения и необходимости избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

Выводы судьи о возможности ФИО может продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от органов следствия и суда, а также оказать давление на потерпевшего и свидетелей, в постановлении мотивированы. С учётом обстоятельств инкриминируемого ФИО преступления, стадии расследования, когда не все доказательства по делу собраны и закреплены, имеются реальные основания полагать, что, находясь на свободе, ФИО, ранее неоднократно судимый, имеющий непогашенную судимость за совершение тяжкого преступления, может скрыться от органов предварительного расследования и суда с целью избежать уголовной ответственности и иным путём воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Вопреки доводам жалобы, судья при рассмотрении ходатайства следователя правильно учёл конституционно-правовой смысл положений ст. 108 УПК РФ, изложенный в п. 3.4 Постановления Конституционного Суда РФ от 22 марта 2005 г. № 4-П, и п. 2, 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ, в соответствии с которыми при разрешении вопроса, предусмотренного ст. 108 УПК РФ, наряду с учетом тяжести инкриминируемого подозреваемому преступления, его личности, поведению в период производства по уголовному делу, а также наказанию, которое может быть назначено в случае признания его виновным в совершении преступления, законодателем предписано исходить из категорий вероятностного характера («может» продолжать, «может» уничтожить и т.п.), свидетельствующих не о реально предпринятых подозреваемым действиях, а о подтвержденной представленными материалами самой возможности их совершения.

Вопрос об избрании в отношении ФИО иной меры пресечения, обсуждался в ходе судебного заседания, однако судья обоснованно не нашёл оснований для её избрания. В постановлении судьи приведены достаточные фактические и правовые основания принятого судьёй решения об избрании обвиняемому меры пресечения в виде содержания под стражей.

Вопреки доводам жалоб, судья согласно абз. 4 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» в соответствии с требованиями ч. 4 ст. 7 УПК РФ проверил обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному преступлению, и не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица. При мотивировании вывода об обоснованности подозрения, судья учитывал доказательства, представленные органами предварительного расследования, которые исследовал в судебном заседании.

Довод жалоб, что преступление, в совершении которого обвиняется ФИО, совершено в сфере предпринимательской деятельности, вследствие чего, мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении него избрана быть не может, судьёй надлежаще проверен и обосновано, признан несостоятельным.

В соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

Согласно ст. 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, является ничтожной, а п. 1 ст. 10 ГК РФ содержит общий запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, на действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

Таким образом, предпринимательской является только та деятельность, которая направлена на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг и осуществляется при отсутствии намерений причинить вред другому субъекту правоотношений и совершить действия в обход закона с противоправной целью.

На это указал и Конституционный Суд Российской Федерации в правовой позиции, изложенной в Определении от 23 июля 2020 г. № 1863-О, согласно которой предпринимательская деятельность является объектом государственной защиты постольку, поскольку она осуществляется лицами, которые имеют статус и выполняют обусловленные этим статусом предусмотренные законом или не противоречащие ему экономические функции, направленные на получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ - или оказания услуг. Часть 1 ст. 108 УПК РФ не устанавливает неприкосновенность индивидуальных предпринимателей и членов органа управления коммерческой организации и не исключает в принципе применение к ним меры пресечения в виде заключения под стражу. Эта норма при разрешении вопроса о мере пресечения в отношении указанных лиц, совершивших преступления в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности, подлежит применению в системной связи не только с п. 1 ст. 2 ГК РФ, но и с положениями уголовного и уголовно-процессуального законов. Разрешая вопрос о мере пресечения, суд не может не учитывать положение п. 4 примечаний к ст. 159 УК РФ, ориентирующие лишь на такую предпринимательскую деятельность, когда сторонами договора являются индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации, а равно не принимать во внимание нормы уголовно-процессуального закона, определяющие назначение и принципы уголовного судопроизводства, основания для избрания меры пресечения и обстоятельства, учитываемые при ее избрании. Иное приводило бы к нарушению конституционных принципов равенства и справедливости.

Исходя из обстоятельств, послуживших основанием для возбуждения уголовного дела и описанных в предъявленном ФИО обвинении, не представляется возможным согласиться с доводами стороны защиты о применении к обвиняемому положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, запрещающей, в частности, при обвинении лица в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, если эти преступления совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо если эти преступления совершены членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, применять меру пресечения в виде заключения под стражу.

Вопреки доводам жалоб, в приложенных к постановлению материалах содержаться конкретные сведения, подтверждающие вывод о том, что инкриминируемое ему преступление совершено не в связи с осуществлением ФИО предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, не в связи с осуществлением им полномочий по управлению этой организацией или не в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, на что обоснованно имеется ссылка в судебном решении.

Ходатайство следователя было рассмотрено с соблюдением положений ст. 15 УПК РФ, в условиях состязательности сторон и при обеспечении участникам судопроизводства возможности обосновать свою позицию по рассматриваемому вопросу. Все доводы стороны защиты, а также заявленные ходатайства об изменении меры пресечения на домашний арест, нашли свою оценку в постановлении судьи.

Данные о личности ФИО, приведённые защитой при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения, в апелляционной жалобе и при апелляционном рассмотрении, не являются безусловными обстоятельствами, указывающими на необходимость избрания обвиняемому меры пресечения не связанной с лишением свободы.

Довод защитника Теплицкого о возбуждении перед судом ходатайства об избрании ФИО меры пресечения в виде заключения под стражу ненадлежащим должностным лицом опровергается постановлением о возбуждении уголовного дела от 20 июня 2024 г.

Утверждение защитников о недопустимости указания в постановлении судьи о том, что избранная ФИО мера пресечения будет являться гарантом вынесения справедливого приговора, не влияет в целом на законность принятого решения, поскольку мера пресечения избирается на определённый срок и может быть изменена на любой стадии уголовного судопроизводства.

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом судьи о необходимости избрания в отношении ФИО меры пресечения в виде заключения под стражу и не находит оснований для избрания обвиняемому иной меры пресечения. Доводы апелляционных жалоб о незаконности избрания вышеназванной меры пресечения, а также о нарушении судьёй норм уголовно-процессуального закона, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Оснований для изменения меры пресечения на иную, не связанную с заключением под стражу, суд апелляционной инстанции также не находит.

В постановлении суда правильно изложены мотивы принятого решения, что соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, а также Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определённых действий», а также принципам, закрепленным в Конституции Российской Федерации.

Каких-либо данных, препятствующих содержанию ФИО под стражей, суду не представлено и в жалобе не приведено.

Вместе с тем, поскольку судьёй ФИО избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 1 месяц 29 суток, то с учётом его задержания 21 июня 2024 г., срок её действия подлежит изменению до 19 августа 2024 г.

Руководствуясь ст.ст. 108, 110, 389.15, 389.19, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

постановил:

Апелляционные жалобы защитников Можаровского П.А., Узлякова И.И., Зыбиной В.В., Цыбулёва Д.И. – оставить без удовлетворения.

Постановление судьи Керченского городского суда Республики Крым от 22 июня 2024 г. об избрании в отношении ФИО меры пресечения в виде заключения под стражу – изменить, считать избранную ФИО меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на 1 месяц 29 суток, то есть до 19 августа 2024 г.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий В.Ю. Васильев