Апелляционное определение № 22-1547/2026 от 13 апреля 2026 г. по делу № 22-1547/2026

Судья: Лосев А.В. № 22-1547/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Самара 14 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда

в составе:

председательствующего судьи – Ивановой Т.Н.,

судей: Бузаевой О.А., Арутюняна Г.С.,

при секретаре судебного заседания – ФИО9,

с участием:

прокурора – ФИО10,

осужденного – ФИО1, участвующего в заседании суда в режиме видео-конференц-связи,

законного представителя осужденного – ФИО18,

защитника – адвоката Гуршиной Е.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, законного представителя осужденного ФИО18, защитника – адвоката Гуршиной Е.С. на приговор Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области от 29 января 2026 года в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина РФ.

Заслушав доклад судьи Ивановой Т.Н., изложившей обстоятельства уголовного дела, содержание приговора, кратко доводы апелляционных жалоб, выслушав выступления осужденного, его законного представителя и его защитника, поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора, полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, проверив материалы уголовного дела, судебная коллегия

установила:

приговором Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области от 29 января 2026 года

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, со средним образованием, не женатый, не имеющий детей, учащийся № курса частного учреждения профессионального образования «<данные изъяты>», зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, не судимый,

осужден по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок ОДИН год с отбыванием наказания в исправительной колонии ОБЩЕГО режима.

Мера пресечения в отношении ФИО1 изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

ФИО1 взят под стражу в зале суда немедленно.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

ФИО1 в срок отбывания наказания зачтено время содержания под стражей с 29.01.2026 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета, установленного п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В приговоре разрешена судьба вещественных доказательств в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

ФИО1 признан виновным в требовании передачи чужого имущества под угрозой применения насилия и с применением насилия.

Преступление совершено ФИО1 в период времени и при обстоятельствах, которые подробно изложены в приговоре.

В апелляционной жалобе законный представитель осужденного – ФИО18 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, а наказание чрезмерно суровым.

В обоснование доводов жалобы указывает, что изначально уголовное дело в отношении ФИО1 было возбуждено незаконно, в отделе полиции объяснение ее сыном было дано под давлением сотрудников полиции, в отсутствии защитника, объяснения они не читая, подписали из-за испуга, поскольку ранее в полиции они не бывали, в сложившейся ситуации испытали стресс. Поясняет, что о поданном на ее сына заявлении она узнала уже в отделе полиции, от чего испытала шок, поскольку ее сын учился, работал, имел собственный доход, не нуждался в деньгах, вследствие чего не имел преступного, корыстного мотива и умысла.

Отмечает, что изначально отцом потерпевшего было сказано, что конфликт урегулирован, однако потом выяснилось, что на ее сына поступило заявление в полицию, хотя ее сын никогда не участвовал в драках и конфликтов с потерпевшим не имел.

Указывает, что ее сын в семье пользуется уважением и доверием, всегда отзывчив и доброжелателен, он коммуникабельный, спокойный, ответственный и порядочный человек, к ответственности никогда не привлекался, общественный порядок не нарушал.

Обращает внимание, что следователь проигнорировал их ходатайство о проведении очной ставки с потерпевшим.

Указывает, что в ходе прослушивания аудиозаписи, голос своего сына она не узнала, как и сам ФИО1 отрицал наличие его голоса на записи, следователь же никакой экспертизы по данной записи не провел. Кроме того, указывает, что на записи сам потерпевший смеялся, веселился, соглашался с собеседником, в связи с чем оспаривает выводы суда о том, что потерпевший испытывал страх от угроз физическим насилием, которые зафиксированы на записи. Отмечает, что в судебном заседании указанную аудиозапись они не прослушивали, а ее сын отрицал факт звонков потерпевшему с угрозами и вымогательством денег. Отмечает, что на вопрос представителя потерпевшего, смог был ФИО1 узнать свой голос на аудиозаписи, ее сын ответил, что свой голос бы узнал, однако суд неправильно расценил данный ответ, указав, что он узнал свой голос.

Также указывает, что ее сын отрицает факт нанесения удара ногой в голову потерпевшему возле ТЦ «<данные изъяты>», а также высказывания угроз физической расправой.

Обращает внимание на показания свидетеля Свидетель №1, который пояснил, что не видел, чтобы ФИО1 высказывал угрозы потерпевшему, вымогал у него деньги, устанавливал сроки, и будучи очевидцем встречи ее сына с потерпевшим, не видел удара ногой в голову потерпевшего со стороны ее сына. Указывает, что данный свидетель пояснил, что следователю давал показания со слов потерпевшего, с которым они являются одноклассниками, однако почти не общаются, поскольку свидетель считает потерпевшего «парнем со странностями», а относительно ее сына свидетель пояснить почти ничего не смог, однако не видел и не слышал, чтобы ФИО1 проявлял агрессию или дрался, что судом первой инстанции было проигнорировано.

Считает, что потерпевший в ходе допроса в судебном заседании, путался в своих показаниях, пояснял, что часть оглашенных показаний, данных в ходе предварительного следствия, не признает, поскольку они частично написаны со слов папы и со слов друга. Указывает, что потерпевший не смог объяснить причины противоречий в его показаниях, почему он не помнит период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, кроме того обращает внимание на показания потерпевшего о том, что у него нет переписок с ФИО1 и звонков от него, а аудиозапись телефонного разговора у него была на другом телефоне, которого также больше нет.

Полагает, что остался невыясненным вопрос, почему потерпевший испытывал страх, отвечая на звонки с угрозами и смеясь в ходе этого разговора, почему удалил переписку, добровольно пришел на встречу к ТЦ «Русь», не убежал и не позвал на помощь, когда ФИО1, якобы, ударил его ногой, не обратился в связи с этим в травмпункт.

Указывает, что совершенно очевидно, что потерпевшего обижают и притесняют в школе, о чем говорил его отец и сам потерпевший, однако суд не стал выяснять данные обстоятельства, сославшись на то, что они не относятся к делу.

Полагает, что потерпевшему мог позвонить любой человек, поскольку материалы дела не содержат сведений, что звонил именно ее сын.

Просит приговор суда отменить, оправдать ФИО1 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 также выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, а наказание чрезмерно суровым.

В обоснование доводов жалобы указывает, что уголовное дело возбуждено незаконно, объяснения в отделе полиции он давал под давлением, в отсутствие защитника, поставил везде свои подписи, не читая, поскольку был напуган, в связи с тем, что в полиции ранее не бывал. Отмечает, что о поданном заявлении потерпевшего узнал непосредственно в отделе полиции, однако деньги у Потерпевший №1 он не вымогал и не бил его.

Сообщает, что в деньгах он не нуждался, поскольку учился в колледже, работал помощником автомеханика, имел собственный доход, в связи с чем умысла на вымогательство у него не было.

Указывает, что не согласен с выводами суда о том, что нанес Потерпевший №1 один удар в голову. Несмотря на то, что он действительно видел потерпевшего и его друзей около ТЦ «Русь», он с ними особо не общался, поздоровался и ушел, с Потерпевший №1 не конфликтовал, деньги не требовал, ударов не наносил.

Сообщает, что около торгового центра везде имеются камеры видеонаблюдения, кроме того, там присутствовали друзья Потерпевший №1, которые видели, что он не наносил ударов, учитывая, что потерпевший одинакового с ним роста, в связи с чем физически он не смог бы нанести ему удар ногой в голову. Полагает, что Потерпевший №1 это выдумал, чтобы оговорить его.

Не соглашается с выводами суда о том, что он, якобы, узнал свой голос на аудиозаписи, поскольку он еще у следователя говорил, что голос на записи ему не принадлежит. Также указывает, что на записи отсутствуют дата и время, не выяснено, откуда взялся этот диск, в связи с чем делает вывод, что запись является монтажом, что не было проверено ни следствием, ни судом. Отмечает, что на записи Потерпевший №1 смеется в ходе разговора с собеседником, что не свидетельствует о том, что он был напуган угрозами. Кроме того, указывает, что просил на следствии провести очную ставку с потерпевшим и свидетелем Свидетель №1, в чем ему было отказано. В судебном заседании аудиозапись не воспроизводилась, на вопрос защитника он ответил, что голос на записи ему не принадлежит, а на вопрос отца потерпевшего, он пояснил, что свой голос узнал бы, если бы его услышал, в связи с чем полагает, что выводы суда о том, что он узнал свой голос на аудиозаписи, являются неправомерными.

Обращает внимание, что потерпевший в суде пояснил, что никаких записей разговоров с его участием не имеет, вышеуказанной аудиозаписи у него тоже нет. Полагает, что следователь не выяснил правдивость показаний потерпевшего, учитывая, что друзья и одноклассники Потерпевший №1 говорили, что последний является «парнем со странностями» и имеет заболевание.

Указывает, что потерпевший постоянно путался в своих показаниях, не мог назвать период времени, не подтвердил ни одной даты, отрицал достоверность своих оглашенных показаний, указал, что свидетель Свидетель №1 является его другом, при этом сам Свидетель №1 пояснил, что плохо знает потерпевшего, практически с ним не общается, в связи с чем считает, что Потерпевший №1 склонен к фантазированию, поскольку его слова ничем не подтверждаются.

Сообщает, что и сам Потерпевший №1 и его отец указали, что потерпевшего обижают в школе, в связи с чем предполагает, что угрожать и требовать от него денег мог кто-то из его окружения, что никем не проверялось.

Просит приговор суда отменить, оправдать его в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе адвокат Гуршина Е.Н. выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, а наказание чрезмерно суровым.

В обоснование доводов жалобы указывает, что судом нарушены требования ч. 2 ст. 274 УПК РФ, а также принцип состязательности сторон, поскольку судом по собственной инициативе были оглашены доказательства обвинения при исследовании материалов дела.

Сообщает, что председательствующий избирательно огласил содержание объяснения ФИО1, содержание стенограммы аудиозаписи из протокола осмотра оптического диска, а остальные материалы дела огласил описью, чем, по мнению защиты, предопределил перечень доказательств на основе которых подлежат установлению обстоятельства, подлежащие доказыванию. Указывает, что судом не выяснялось мнение сторон об исследовании доказательств, в том числе по мотивам их относимости и допустимости, не вынес постановления в соответствии со ст. 256 УПК РФ.

Полагает, что суд проигнорировал доводы защиты о недопустимом и недостоверном характере доказательства аудио-видеозаписи разговора потерпевшего с неустановленным лицом, а также протокола осмотра оптического диска данного разговора. Просит признать указанное доказательство недопустимым, поскольку запись не исследовалась в судебном заседании, не установлен ее первоисточник, она не содержит дату и время создания, ее перенос произведен на неустановленное устройство с использованием неустановленной техники, не установлено, имеются ли признаки монтажа и фрагментирования, отсутствуют процессуальные документы, которыми запись приобщена к материалам дела, и согласно которым она появилась, не установлено между кем состоялся диалог, материалами дела не подтверждено, что голос на записи принадлежит ФИО1 и им самим это не подтверждается, потерпевший пояснил, что никаких записей разговоров и переписок с ФИО1 не вел, записи у него нет, потому что она была на другом телефоне, однако на следствии он пояснил, что иных телефонов у него нет, относительно соответствия даты разговора, пояснить ничего не смог, данные противоречия остались без внимания суда, при осмотре оптического диска следователем указаны понятые без идентификации их личностей, возраста, а также отсутствуют их последующие допросы. На основании изложенного, полагает, что протокол осмотра оптического диска также не может являться допустимым доказательством, вследствие чего, как и сам оптический диск, не имеет юридической силы и не может быть использован в качестве доказательств по делу.

Полагает, что суд проигнорировал доводы ФИО1 о непризнании факта принадлежности ему голоса на аудиозаписи, сделал вывод о признании осужденным своего голоса неправомерно. Отмечает, что ФИО1 пояснял, что голос на аудиозаписи, как свой, не идентифицирует, потерпевшему он не звонил. Обращает внимание, что законный представитель потерпевшего спросил у ФИО1, узнает ли он свой голос на аудиозаписи, на что осужденный ответил, что свой, наверно бы узнал, что судом было оценено и отражено в приговоре неверно, суть ответа ФИО1 в приговоре искажена, что подтверждается аудиоаписью судебного заседания.

Считает, что суд необоснованно сослался на искаженные обстоятельства, подтверждающие вину ФИО1, цитируя обвинение, предъявленное осужденному. В опровержение данного вывода указывает, что при анализе стенограммы разговора аудиозаписи следует, что потерпевший не воспринимает угрозы реально, весело общается с собеседником, шутит, активно участвует в разговоре, соглашается встретиться с неустановленным лицом, весело провоцирует его и обзывается. Отмечает, что сумма требований в 5000 рублей в разговоре не звучит, как и установление срока ее выплаты. Полагает, что данные обстоятельства искажены в приговоре, необъективны, не установлены, не имеют реального восприятия угрозы потерпевшим, а также признаков достоверности.

Указывает, что суд необоснованно сослался в приговоре на достоверность периода совершенного преступления, проигнорировав доводы защиты об отсутствии подтверждений такового, а также необоснованно установил, что у ФИО1 возник преступный умысел на совершение тяжкого преступления в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Полагает, что период совершения преступления, осуществление звонка, а также требования о передаче денежных средств ничем не подтверждены. Считает, что в приговоре не имеется достоверных доказательств вины ФИО1 в части возникновения у него преступного умысла и корыстного мотива, поскольку осужденный проживает в полной, многодетной, порядочной семье, имеет доверительные отношения с родителями, уже год, как не учится в школе с потерпевшим, поскольку обучается в колледже, работает помощником на авторазборе, имеет свой доход и в деньгах не нуждается. Законный представитель осужденного характеризует сына положительно, проблем в его воспитании не возникало, он бесконфликтный и порядочный. Указывает, что при первоначальном опросе на осужденного и его мать было оказано психологическое давление со стороны сотрудников полиции, они испытали шок и испуг, защитник при опросе не участвовал, в результате чего они вынуждено подписали объяснение, которое было составлено сотрудником полиции со слов потерпевшего. Отмечает, что отец потерпевшего при разговоре с матерью осужденного пояснил, что его сына притесняют и обижают в школе, претензий к ФИО1 он не имеет, что законный представитель потерпевшего не отрицал в ходе судебного следствия. Также полагает, что ФИО1 не смог бы нанести потерпевшему удара в голову, поскольку по словам его матери, у осужденного нет такой физической подготовки и таких навыков, он ранее в драках участия не принимал, никого обидеть не мог.

Указывает, что приговор основан на показаниях потерпевшего, которые содержат существенные противоречия, опровергаются показаниями свидетеля Свидетель №1 Отмечает, что потерпевший не мог ответить на поставленные вопросы, молчал. Противоречия в показаниях потерпевшего выразились в том, что в суде потерпевший говорил, что ФИО1 позвонил на телефон его друга, после чего он с друзьями пошел на встречу, а на следствии говорил, что звонили лично ему, и на встречу с осужденным он пошел один; свидетель Свидетель №1 опровергает показания потерпевшего, поясняя, что на встречу с ФИО1 они пришли вместе, и при встрече угроз и требований о передаче денег в сумме 5000 рублей со стороны осужденного не слышал, а показания, данные на следствии, давал со слов потерпевшего. Просит учесть, что сторона защиты была лишена возможности оспорить показания, данные потерпевшим Потерпевший №1 и свидетелем ФИО12 на стадии предварительного следствия, поскольку следователем было отказано в проведении очных ставок.

Полагает, что судом не приведено в приговоре убедительных мотивов, подтверждающих обоснованность предъявленного обвинения, в связи с чем возникают вопросы, почему потерпевший не позвал на помощь после нанесения ему ударов, не отреагировал на нанесение ему телесных повреждений, его друзья поясняли, что разговор между ФИО1 и Потерпевший №1 состоялся спокойный и бесконфликтный, свидетель Свидетель №1 отрицает факт нанесения удара потерпевшему, свои показания об агрессивности поведения ФИО1, данные на следствии, он не подтвердил, пояснив, что плохо знаком с осужденным, кроме того, версия о нанесении потерпевшему удара опровергается отсутствием судебно-медицинской экспертизы.

Отмечает, что судом не принято во внимание, что следователем было отказано стороне защиты в проведении очных ставок с потерпевшим и свидетелем, однако заложил показания последних, данные в ходе предварительного следствия, в основу обжалуемого приговора, при этом не подтверждение свидетелем собственных показаний, осталось без внимания суда. Полагает, что суд не учел мнения участвующего педагога-психолога о недостоверности показаний несовершеннолетнего свидетеля Свидетель №1

Считает необоснованным вывод суда о том, что потерпевший испугался угроз осужденного, поскольку он старше и более физически развит, поскольку данный вывод основан на предположениях, учитывая, что визуально потерпевший и подсудимый почти одинакового телосложения.

Обращает внимание, что суд незаконного сослался в приговоре на показания свидетеля Свидетель №2, которая не являлась очевидцем произошедшего, личность ее сына ФИО21 в ходе следствия не установлена, статуса свидетеля он не имеет, задать ему вопросы не представилось возможным ни на следствии, ни в суде.

Отмечает, что поводом для возбуждения уголовного дела послужило незаконно отобранное объяснение ФИО1, которое было добыто под давлением сотрудников полиции.

Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор в отношении ФИО1 в связи с отсутствием события состава преступления.

Проверив представленные материалы, выслушав позицию сторон, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Содержание доводов стороны защиты в суде апелляционной инстанции о недоказанности и необоснованности осуждения ФИО1 по факту совершения вымогательства по существу повторяют процессуальную позицию защиты в судебном заседании первой инстанции, где также были оспорены обстоятельства содеянного, а позиция защиты сводилась к оспариванию представленных доказательств, их интерпретации с позиции собственной оценки и, в целом, к невиновности ФИО1

Вопреки утверждениям, содержащимся в апелляционных жалобах, указанная позиция была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судом первой инстанции и отвергнута как несостоятельная с приведением аргументов, опровергающих доводы стороны защиты. В ходе судебного разбирательства суд, выслушав осужденного, допросив потерпевшего, свидетелей по делу, исследовав результаты следственных действий обоснованно счел подтвержденной и доказанной виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Несмотря на отношение осужденного к предъявленному обвинению, непризнание им своей вины, вывод суда о доказанности вины ФИО1 в преступлении, за которое он осужден, является правильным и в приговоре судом мотивирован.

Этот вывод соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела и подтвержден совокупностью допустимых доказательств, которые были получены в установленном законом порядке, всесторонне и полно исследованы в судебном заседании и положены в основу приговора суда.

В обоснование своего вывода о виновности ФИО1 в вымогательстве под угрозой применения насилия и с применением насилия, суд правильно сослался в приговоре на следующие исследованные доказательства:

– показания потерпевшего Потерпевший №1, который в ходе предварительного и судебного следствия последовательно утверждал, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ему позвонил ФИО1, которому он сообщил ложную информацию относительно места своего нахождения, после чего ФИО1, поняв это, высказал ему требование о передаче денежных средств в сумме 5 000 рублей за обман, установив срок для передачи денег – трое суток, угрожая, что в противном случае изобьет его. Высказанных угроз он испугался, поскольку ФИО1 старше и более физически развит. После этого, когда он находился с Свидетель №1 и ФИО13 возле ТЦ «<данные изъяты>», ему вновь позвонил ФИО1, предложил встречу, в ходе которой снова высказал требование о передаче ему денежных средств в сумме 5 000 рублей за то, что он его обманул и при этом ФИО1 опять угрожал избиением, а также нанес ему один удар левой ногой в область правой части головы, однако он подставил руку, в связи с чем удар пришелся по руке и причинил ему физическую боль. Произошедшее его сильно напугало. Потом ФИО1 встретил его, когда он шел из школы, вновь высказал ему требование о передаче денежных средств в сумме 5 000 рублей в течение трех суток, угрожая избиением. Далее ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 ему позвонил с требованием о передаче 5 000 рублей, высказывая при этом всяческие угрозы, этот разговор он записал и рассказал обо всем отцу;

– показания свидетеля Свидетель №1 о том, что в апреле ДД.ММ.ГГГГ года он гулял вместе со своим другом Александром и Потерпевший №1. ФИО22 кто-то позвонил, поговорив по телефону, он сказал, что ему звонил ФИО2, который хочет встретиться. У ТЦ «<данные изъяты>» они встретили ФИО2, который начал говорить Потерпевший №1, что тот его обманул и подставил. Он сел на лавку, в связи с чем не слышал о чем дальше был разговор, но видел, что в какой-то момент Егор начал махать руками и ногами по воздуху вблизи ФИО5. Наносил ли Егор удар ФИО5, не видел. После этого Егор ушел, но перед этим сказал, что у ФИО5, чтобы отдать деньги, есть время до пятницы. После этого когда они шли с Потерпевший №1 из школы домой, увидели сидящего на лавке ФИО2. Последний подозвал ФИО5 и начал говорить, что ФИО5 ему должен отдать 5 000 рублей, но ФИО5 отвечал, что не сможет этого сделать, так как у него нет таких денег и ему неоткуда их взять. Егор сказал, чтобы тот попросил их у папы;

– показания свидетеля Свидетель №2 о том, что со слов сына ФИО13 ей известно, что в апреле ДД.ММ.ГГГГ года тот встречался с Свидетель №1 и Потерпевший №1. На встрече также присутствовал старшеклассник ФИО2;

– протокол осмотра места происшествия, согласно которому произведен осмотр участка местности у ТЦ «<данные изъяты>», расположенного по адресу: <адрес> (том №, л.д. №);

– протокол осмотра предметов, в ходе которого осмотрена аудиозапись разговора двух лиц, на которой зафиксирован факт вымогательства (том №, л.д. №).

Все исследованные судом доказательства получили оценку в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности и в своей совокупности признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу и постановления обвинительного приговора в отношении ФИО1

Анализируя показания несовершеннолетнего потерпевшего, свидетелей стороны обвинения, иные доказательства, суд правильно пришел к выводу об их последовательности, отсутствии в них существенных противоречий, признал их допустимыми, достоверными и положил в основу приговора, поскольку в своей совокупности они объективно раскрывают обстоятельства совершения осужденным вымогательства в отношении потерпевшего. При этом данных о заинтересованности несовершеннолетнего потерпевшего или свидетелей при даче ими показаний в отношении ФИО1, оснований для его оговора, равно как и противоречий в их показаниях по обстоятельствам уголовного дела, ставящих эти показания под сомнение, которые повлияли или могли повлиять на выводы суда о виновности ФИО1, судом первой инстанции не установлено и судебная коллегия таких обстоятельств также не усматривает. При этом, в результате сопоставления общей совокупности имеющихся доказательств с показаниями самого осужденного ФИО2, показания последнего обоснованно были подвергнуты критике, как несостоятельное средство защиты от предъявленного обвинения, обусловленного стремлением убедить суд в отсутствии с его стороны противоправных действий по отношению к потерпевшему с тем, чтобы избежать уголовной ответственности за содеянное.

Приведенные в приговоре показания несовершеннолетних потерпевшего ФИО15 и свидетеля обвинения Свидетель №1 получены в соответствии с требованиями ст. 280 УПК РФ, они согласуются между собой и с другими доказательствами по основным юридически значимым моментам, которые подтверждают правдивость сообщенных ими сведений об обстоятельствах преступления, совершенного ФИО1

Из протокола судебного заседания видно, что дело рассмотрено судом объективно и беспристрастно, принципы презумпции невиновности, равенства сторон не нарушены. Суд в ходе разбирательства дела создал стороне защиты и стороне обвинения равные условия для исполнения ими их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Вопреки доводам апелляционных жалоб органами следствия при расследовании дела и судом в ходе его рассмотрения, каких-либо существенных нарушений закона, влекущих безусловную отмену приговора, не установлено. Судом были проверены утверждения стороны защиты, аналогичные доводам, изложенным в апелляционных жалобах осужденного, его законного представителя и адвоката о недоказанности вины ФИО1, его оговоре потерпевшим, фальсификации доказательств по делу, незаконности его возбуждения, и, с учетом установленных в судебном заседании обстоятельств, эти доводы обоснованно признаны несостоятельными, ничем объективно не подтвержденными, с чем судебная коллегия полностью соглашается.

Доводы жалоб о применении к ФИО1 незаконных методов, побудивших его подписать объяснение, составленное от его имени сотрудниками полиции, не читая, суд обоснованно отнес к числу несостоятельных средств защиты, поскольку полученные от ФИО1 объяснения не отвечают требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законодательством к доказательствам по уголовному делу, в связи с чем суд не учитывал эти объяснения как признание ФИО1 вины, не подвергал их оценке по правилам ст. 88 УПК РФ и соответственно не использовал при постановлении приговора как доказательство его виновности.

Вопреки доводам жалоб поводом и основанием для проведения проверки в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ с последующим возбуждением уголовного дела в отношении ФИО1 являлось не объяснение последнего, а заявление законного представителя несовершенного потерпевшего в лице его отца ФИО19 и рапорт об обнаружении признаков преступления. Таких нарушений закона при производстве по уголовному делу, которые ставили бы под сомнение законность возбуждения, расследования настоящего уголовного дела, передачи его для рассмотрения по существу в суд первой инстанции, саму процедуру судебного разбирательства, не допущено. Уголовное дело в отношении осужденного возбуждено с соблюдением положений ст. 140 и 146 УПК РФ при наличии повода и оснований для его возбуждения, которые изложены в материалах дела и отвечают требованиям ст. 146 УПК РФ.

Несмотря на доводы жалоб об обратном, в результате отказа следователя в проведении очных ставок, права обвиняемого ФИО1 нарушены не были, поскольку уголовно-процессуальный закон не содержит требования, обязывающего непременно в ходе предварительного расследования предоставить обвиняемому возможность оспаривать данные против него свидетелем или потерпевшим показания, такая возможность предоставляется в суде, где потерпевший Потерпевший №1 непосредственно в присутствии подсудимого давал показания об обстоятельствах, при которых в отношении него было совершено преступление, указывая на ФИО1, как на лицо его совершившее.

Доводы защиты о том, что Свидетель №1 не слышал, чтобы ФИО1 угрожал потерпевшему, вымогал у него деньги, устанавливал сроки для их передачи и не видел удара ногой в голову потерпевшего основаны на собственной оценке доказательств и искаженной трактовке выводов суда, который в приговоре указал, что принимает и кладет в основу приговора показания свидетеля Свидетель №1, данные им в ходе предварительного расследования, где он рассказывал об обстоятельствах, очевидцем которых являлся, последовательно и подробно, поясняя, что слышал требования ФИО1, обращенные к Потерпевший №1, о передаче денежных средств в определенный срок, а также видел, что ФИО1 махал возле потерпевшего руками и ногами, что согласуется с показаниями потерпевшего об исходивших от ФИО1 угрозах и попытке ударить его ногой в область головы, чего не произошло лишь потому, что потерпевший своевременно подставил руку, по которой пришелся удар. При этом свидетель Свидетель №1 факт нанесения удара по существу не отрицал, пояснив, что не видел все точно и мог что-то забыть, отметив, что ФИО1 был агрессивен и настроен серьезно. Эти показания свидетеля Свидетель №1, положенные в основу приговора, были даны им в присутствии законного представителя и педагога-психолога, занесены в протокол, с которым сам свидетель и его законный представитель были ознакомлены, после чего, не имея замечаний, поставили в нем свои подписи. Показания следователем вносились в протокол со слов самого Свидетель №1, что подтвердила в судебном заседании мать последнего. Оснований ставить оглашенные показания Свидетель №1 под сомнение у суда оснований не имелось, судебная коллегия к тому оснований также не усматривает. При этом показания свидетеля Свидетель №1 в судебном заседании в той части, в которой они вступают в противоречие с ранее данными им же показаниями, обоснованно отвергнуты судом в качестве недостоверных, поскольку в судебном заседании Свидетель №1 был поставлен перед необходимостью давать уличающие обвиняемого показания публично, в присутствии самого ФИО1, который учился с ним в одной школе, старше его по возрасту и согласно показаниям свидетеля Свидетель №1 «достаточно агрессивный, часто участвовал в драках», что не могло не вызывать у свидетеля опасения, в связи с чем в судебном заседании в присутствии подсудимого он пытался изложить свои показания в более выгодной для последнего интерпретации, чтобы избежать претензий и агрессии ФИО1 в свой адрес.

Следует отметить, что показания Свидетель №1 о склонности ФИО1 к агрессии согласуются с характеристикой и.о. директора школы (том № л.д. №), где указано, что в период обучения осужденного в школе, последний демонстрировал свое превосходство над более слабыми учениками.

Оснований для критической оценки показаний потерпевшего Потерпевший №1, признания их недостоверными либо недопустимыми, как о том указано в апелляционных жалобах, судебная коллегия не усматривает, поскольку они логичны, последовательны, непротиворечивы, согласуются с другими доказательствами, при этом потерпевший на всех этапах производства по делу давал показания в присутствии своего законного представителя, на предварительном следствии также в присутствии педагога-психолога, в связи с чем оснований полагать, что в основу приговора были положены не соответствующие действительности показания, которые являются заведомо надуманными либо были даны в результате оказанного на него давления, у суда основания отсутствовали, судебная коллегия к тому оснований также не усматривает. При этом несостоятельными являются и доводы жалоб о том, что показания потерпевшего содержат противоречия, которые не были устранены в ходе рассмотрения дела, поскольку все возникшие противоречия в показаниях потерпевшего Потерпевший №1 судом были устранены путем оглашения его же показаний, данных в период предварительного расследования, выяснения его отношения к расхождениям и сопоставления этих показаний с другими доказательствами по делу, а также с учетом давности произошедших событий. После оглашения показаний, данных в ходе следствия потерпевший Потерпевший №1 их полностью подтвердил, в связи с чем суд обоснованно положил эти показания в основу приговора.

Аргументируя свою позицию об оговоре ФИО1 и недостоверности показаний потерпевшего сторона защиты ссылалась на то обстоятельство, что свидетелем Свидетель №1 потерпевший был охарактеризован, как «парень со странностями», между тем указанные доводы и ссылки, отраженные в жалобах, а также высказанные в суде апелляционной инстанции о ложности показаний потерпевшего Потерпевший №1 не свидетельствуют, являются голословными и не подтверждаются материалами дела, которые не содержат сведений о наличии у потерпевшего Потерпевший №1 каких-то заболеваний либо поведенческих отклонений, влияющих на его способность правильно воспринимать информацию и происходящие с ним события, запоминать их и давать об этом достоверные показания. Напротив, как следует из материалов дела (том № л.д. №) потерпевший Потерпевший №1 на учетах нигде не состоит, обучается в общеобразовательной школе, учится удовлетворительно, вежлив со взрослыми, с друзьями активен и общителен, не уверен в себе, чего внешне не показывает, тревожен и раним.

Учитывая характерные свойства подростковой личности потерпевшего, на что указано в его характеристике, в совокупности с особенностями поведенческих проявлений осужденного ФИО1, несостоятельность доводов защиты об отсутствии у потерпевшего оснований испытывать страх и опасаться ФИО1 является заведомо очевидной.

Утверждения защиты о том, что запись разговора, которая имеется в деле и положена в основу приговора, не является допустимым доказательством, поскольку была получена внепроцессуальным путем, а сам осужденный не подтвердил, что являлся одним из собеседников и отрицал наличие своего голоса на записи, отвергаются в качестве несостоятельных средств защиты.

Так, согласно рапорту инспектора ПДН (том № л.д. №) в ходе работы по материалу проверки по заявлению ФИО19 от несовершеннолетнего Потерпевший №1 была получена видеозапись длительностью 00:01:31 час., на которой заснят телефонный разговор Потерпевший №1 с ФИО1 Данный файл был записан на CD-диск и приобщен к материалу проверки. В деле имеется протокол осмотра указанной видеозаписи (том № л.д. №), из которого следует, что в присутствии понятых запись была прослушана, при этом протокол осмотра содержит дословное содержание разговора, который на ней записан. При этом из контекста разговора со всей очевидностью следует, что один собеседник требует у второго денежные средства, устанавливает срок для их передачи и при этом сопровождает свои требования угрозами применения физического насилия в случае, если деньги не буду переданы. О том, что такая беседа действительно имела место и происходила именно между осужденным ФИО1 и потерпевшим Потерпевший №1 свидетельствовал сам потерпевший, который пояснил, что разговор был записан им в личных целях негласно, впоследствии запись была перенесена на диск сотрудниками правоохранительных органов.

Доводы защиты о том, что осужденный не опознавал свой голос на этой записи и вообще отрицал наличие такого разговора между ним и потерпевшим не ставят под сомнение обоснованность выводов суда о принадлежности голоса, зафиксированного на аудиозаписи именно ФИО1, который в ходе беседы требует у Потерпевший №1 деньги, указывает срок их передачи и угрожает ему физической расправой.

Судебная коллегия находит несостоятельными доводы апелляционных жалоб о необходимости признать недопустимыми доказательствами запись указанного разговора и протокол ее осмотра, поскольку каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального закона при получении указанных доказательств не допущено. В соответствии с положениями ст. ст. 74, 84, 86 УПК РФ, в качестве доказательств по делу допускаются, в том числе сведения, зафиксированные посредством аудио-видео-записи, которые могут быть представлены в дело, в том числе, потерпевшим. В данном случае потерпевший Потерпевший №1, производя самостоятельно запись разговора с ФИО1, действовал в рамках закона, поскольку сам являлся участником указанного разговора и имел право записывать его.

Отсутствие записи в сотовом телефоне, на который фиксировался разговор в качестве первичного источника информации, не свидетельствует о неполноте расследования и не влечет недопустимость полученного доказательства, поскольку из пояснений потерпевшего Потерпевший №1 следует, что запись сделана им, факт ее переноса на диск зафиксирован соответствующим рапортом должностного лица. Копирование файла с записью разговора с телефона на диск не порочит доказательственного значения этой записи и не свидетельствует о ее фальсификации и необъективности, поскольку наличие такого разговора и его содержание подтверждается совокупностью вышеприведенных доказательств, в том числе показаниями потерпевшего Потерпевший №1, который ознакомившись с протоколом осмотра этой записи, подтвердил, что такой разговор происходил между ним и осужденным ФИО1, и именно после этого разговора они с отцом приняли решение обратиться с заявлением в органы полиции. Не доверять его показаниям в этой части у суда оснований не имелось и судебная коллегия таких оснований также не усматривает. При таких обстоятельствах, проведения специальных исследований для идентификации голосов и установления их принадлежности, не требовалось, поскольку содержание записи с учетом совокупности доказательств не вызывает сомнений относительно личности второго участника и обстоятельств разговора.

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к убеждению, что суд обоснованно признал указанную видеозапись, протокол ее осмотра с участием свидетелей допустимым доказательством и положил их в основу приговора, полагая, что защита ставит вопрос о недопустимости лишь потому, что запись и ее смысловая составляющая содержит неопровержимые сведения о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии, объективно согласуясь с иной совокупностью допустимых доказательств, которые положены судом в основу приговора.

Доводы стороны защиты о том, что запись не являлась предметом исследования в судебном заседании не ставят под сомнение ни суть, ни содержание разговора между осужденным и потерпевшим, поскольку в ходе судебного разбирательства исследовался протокол ее осмотра, в котором содержание состоявшегося разговора приведено практически дословно, включая изобилие нецензурной брани, в связи с чем воспроизведение записи в судебном заседании в присутствии несовершеннолетних участников судебного разбирательства являлось нецелесообразным, а оглашение разговора с некоторыми изъятиями, вопреки доводам защиты, следует признать разумным. Более того, в судебном заседании стороны не ходатайствовали об исследовании вещественного доказательства – диска с записью, а по окончании предварительного расследования обвиняемый ФИО1, его законный представитель и его защитник были ознакомлены не только с материалами дела, но и с оптическим диском с записью разговора, то есть право обвиняемого на ознакомление со всеми доказательствами по делу нарушено не было.

В связи с вышеизложенным приведенные в жалобах многочисленные доводы о недопустимости указанной записи, основанные на отрицании факта принадлежности записанного голоса осужденному ФИО1, судебная коллегия признает несостоятельным средством защиты, поскольку тот факт, что на записи содержится разговор именно между осужденным ФИО1 и потерпевшим Потерпевший №1 установлен на основании показаний последнего, оснований не доверять этим показаниям не имеется.

Несостоятельными являются и доводы защиты о том, что потерпевший не боялся ФИО1, так как в разговоре с ним смеялся, веселился, соглашался с собеседником. Между тем, возвращаясь к характеристике Потерпевший №1, вновь следует отметить, что мальчик не уверен в себе, хотя внешне старается этого не показывать. Учитывая особенности личности потерпевшего, его подростковый возраст, характер взаимоотношений между ним и осужденным, контекст происходившего разговора судебная коллегия приходит к убеждению, что тон и манера разговора сами по себе не свидетельствуют об отсутствии у потерпевшего страха и опасений, а утверждения защиты об обратном, учитывая всю совокупность обстоятельств дела и особенности психологии поведения человека в стрессовой или угрожающей ситуации, судебная коллегия оценивает критически и отвергает их в качестве несостоятельных. По этим же основаниям отвергаются в качестве несостоятельных и доводы стороны защиты о том, что потерпевший и осужденный практически одинакового роста и телосложения, в связи с чем у потерпевшего не имелось оснований опасаться за свое здоровье, поскольку указанные доводы противоречат установленным судом фактическим обстоятельствам дела и опровергаются собранными по делу доказательствами, в том числе показаниями потерпевшего, который реально опасался, исходивших от осужденного угроз, о которых был вынужден рассказать своему отцу.

Доводы осужденного и его законного представителя о том, что осужденный ФИО1 имел собственный доход и не нуждался в деньгах, не могут свидетельствовать об отсутствии у него корыстных намерений и умысла на вымогательство.

Изложенные в жалобе осужденного доводы о том, что обижать Потерпевший №1 и требовать у него деньги мог кто угодно из его окружения, однако это никем не проверялось, носят характер предположений, не подлежащих оценке, поскольку потерпевший последовательно указывал в своих показаний только на ФИО1, как на лицо, вымогавшее у него денежные средства под угрозой применения насилия и с применением насилия.

Как усматривается из материалов дела, порядок исследования доказательств по делу, предусмотренный ст. 274 УПК РФ, судом соблюден. Несостоятельность доводов жалобы защитника о нарушении судом требований ч. 2 ст. 274 УПК РФ и принципа состязательности сторон является заведомо очевидной, поскольку в подготовительной части судебного заседания порядок исследования доказательств по делу был установлен после заслушивания мнения каждой из сторон по данному вопросу. Постановление о порядке исследования доказательств отражено в протоколе судебного заседания, что соответствует требованиям ч. 2 ст. 256 УПК РФ. Оглашение же председательствующим судьей самостоятельно протоколов следственных действий и иных материалов дела, на что указывает в жалобе защитник, не противоречит положениям ч. 2 ст. 285 УПК РФ.

Поступившие от защитника замечания на протоколы судебных заседаний рассмотрены председательствующим в соответствии со ст. 260 УПК РФ с вынесением мотивированного постановления. Судебная коллегия в целом находит обоснованными и мотивированными выводы суда, в силу которых поступившие замечания, были отклонены.

Положения ст. 259 УПК РФ, определяя отражение в протоколе судебного заседания обстоятельств, имевших место в судебном заседании, не предполагают осуществление стенографии показаний допрашиваемых лиц, заявлений, возражений и ходатайств участвующих в уголовном деле лиц; сторон и действий суда в ходе судебного разбирательства.

Изучение протоколов судебного заседания не дает оснований полагать, что в них допущены существенные нарушения, которые искажают ход судебного разбирательства и информацию, связанную с обстоятельствами дела.

Доводы жалоб со ссылкой на то, что в протоколе судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ на вопрос законного представителя потерпевшего, адресованный подсудимому: «А ты свой голос узнаешь на аудиозаписи?», неверно указан ответ ФИО1: «Свой, наверное, узнал», поскольку согласно аудиопротоколу ФИО1 ответил: «Свой, наверное бы узнал» указывают на допущенную неточность, которая не является основанием для отмены либо изменения судебных решений, поскольку позиция, которой осужденный последовательно придерживался в ходе судебного следствия воспроизведена не только в этом ответе, а во множестве иных пояснений и формулировок, отражающих его отношение к предъявленному обвинению и линию его защиты.

В целом замечания защитника на протокол не содержат сведений о существенных нарушениях, не опровергают установленные факты, не влияют на законность и обоснованность приговора, однако, рассматривая дело, судебная коллегия с учетом аудиопротокола судебного заседания не принимает во внимание, изложенные в приговоре указания о том, что ФИО1 не отрицал принадлежность ему голоса на имеющейся записи.

Таким образом, нарушений норм уголовно-процессуального закона при производстве следственных действий, получении и процессуальном оформлении доказательств, указанных в приговоре, установлено не было.

Приговор в отношении ФИО1, вопреки доводам жалоб, отвечает требованиям ст. ст. 307, 308 УПК РФ, не содержит предположений и противоречий в оценке исследованных доказательств, установленных обстоятельствах дела, выводах и принятом решении. Нарушений требований ст. 252 УПК РФ судом не допущено.

Суд подробно изложил в приговоре описание преступного деяния с указанием места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей, привел доказательства, на которых основаны выводы суда, мотивировал решение всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, и обосновал принятые решения по другим вопросам, указанным в ст. 299 УПК РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 307 УПК РФ суд указал, на каких доказательствах основаны выводы суда в отношении осужденного, а также мотивы, на основании которых он отверг другие доказательства. Оснований не согласиться с оценкой доказательств по делу суда первой инстанции не имеется. Каких-либо данных, свидетельствующих об обвинительном уклоне в действиях суда, необъективности процедуры судебного разбирательства, в материалах уголовного дела не имеется.

С учетом фактических обстоятельств уголовного дела, признанных судом доказанными, действия осужденного ФИО1 правильно квалифицированы по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ, - как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия и с применением насилия.

Юридическая квалификация действий осужденного является верной.

Изложенные в приговоре мотивы, обосновывающие выводы о квалификации действий осужденного являются правильными, основаны на правильном толковании норм уголовного закона и надлежащей оценке судом совокупности исследованных доказательств.

По смыслу уголовного закона, угрозы, которыми сопровождаются требования при вымогательстве, могут быть высказаны как в прямой, так и в завуалированной форме, но при этом они должны восприниматься потерпевшим реально, то есть у него должны быть основания опасаться их осуществления.

Судом в соответствии с положениями п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 № 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве» правильно оценены действия ФИО1 в отношении потерпевшего и верно установлено, что осужденным высказывались незаконные требования к потерпевшему о передаче ему денежных средств под угрозами применения насилия, которые, исходя из активных действий осужденного, его агрессивного поведения, воспринимались потерпевшим реально.

Согласно разъяснений, содержащихся в п. 9 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, если вымогательство сопряжено с побоями, совершением иных насильственных действий, причинивших физическую боль, а также с причинением легкого или средней тяжести вреда здоровью, истязанием, то такие действия виновного следует квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ.

Примененное ФИО1 в отношении потерпевшего Потерпевший №1 насилие в результате нанесения удара ногой по руке, которой он прикрылся от удара в область головы, повлекло причинение физической боли потерпевшему, на что последним указывалось как на предварительном следствии, так и в суде, в связи с чем суд обоснованно квалифицировал действия осужденного по признаку «с применением насилия».

Таким образом, оснований для иной оценки действий осужденного, для его оправдания, суд обоснованно не усмотрел, не усматривает таковых и судебная коллегия.

Сомнений во вменяемости осужденного не имеется. Как следует из заключения психолого-психиатрической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 каким-либо расстройством психической деятельности не страдает в настоящее время, и не страдал таковым ранее, в период времени, относящийся к деянию он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

При назначении ФИО1 наказания суд первой инстанции правильно учитывал необходимые положения уголовного закона, регулирующие назначение наказания, в том числе характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, который не судим, на учетах не состоит, по месту учебы характеризуется удовлетворительно, по месту жительства – положительно, на заседаниях в КДН и ЗП не рассматривался.

Также судом учитывались сведения об условиях жизни, развития и воспитания ФИО1, который воспитывается в полной семье, проживающей в отдельной квартире с надлежащими условиями, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия его жизни и воспитания, уровень психического развития, иные особенности личности, а также влияние на него старших по возрасту лиц.

Вместе с тем суд учитывал обстоятельства, смягчающие наказание: в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 61 УК РФ - его несовершеннолетие; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – оказание помощи родственникам.

Отягчающие наказание обстоятельства судом не установлены.

Формального подхода к оценке обстоятельств, влияющих на вид и размер наказания, судом не допущено, положения ст. 88 УК РФ учитывались судом..

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного во время и после его совершения, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, справедливо не установлено. В этой связи суд правильно не усмотрел оснований для применения ст. 64 УК РФ, а равно оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ, свои выводы в этой части суд аргументировал.

В приговоре приведены убедительные мотивы принятого судом решения о невозможности применения в отношении осужденного условного осуждения. Оснований не согласиться с выводами суда в данной части у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку данные о личности осужденного ФИО1, конкретные обстоятельства совершения им преступления, его последующее поведение свидетельствуют о возможности его исправления лишь при реальном отбывании наказания в виде лишения свободы.

Назначенное ФИО1 наказание по убеждению судебной коллегии соответствует целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, указанным в ч. 2 ст. 43 УК РФ, а также требованиям уголовного закона о справедливости и соразмерности содеянному. Каких-либо оснований считать его несправедливым, чрезмерно суровым, а также для его смягчения не усматривается. Определенный судом осужденному вид исправительного учреждения соответствует положениям ст. 58 УК РФ.

Вопросы о мере пресечения, исчислении срока и зачете наказания, судьбе вещественных доказательств, разрешены судом правильно, в соответствии с положениями ст. 72 ч. 3.1 п. «б» УК РФ, ст. 81 УПК РФ.

Нарушений уголовно-процессуального закона при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1, неправильного применения уголовного закона при квалификации его действий и назначении наказания не установлено, в связи с чем приговор суда первой инстанции отмене и изменению не подлежит, как постановленный в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основанный на правильном применении уголовного закона.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 389.13 - 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области от 29 января 2026 года в отношении ФИО1 – оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, законного представителя ФИО18, защитника – адвоката Гуршиной Е.С. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, через суд первой инстанции, вынесший итоговое судебное решение.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции, вынесшего итоговое судебное решение, по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу (представление).

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 401.3 УПК РФ непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: