Апелляционное постановление № 22-1188/2024 от 12 мая 2024 г. по делу № 1-15/2023

Судья Панова А.Ю. Дело №


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

<адрес> 13 мая 2024 года

Суд апелляционной инстанции Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего судьи Долженковой Н.Г.,

при секретарях Мазаловой А.С., Лебедевой В.Э.,

с участием:

прокурора <адрес> прокуратуры Раковой Н.С.,

осужденного ФИО1,

защитника - адвоката Верховской М.К.,

представителя потерпевших - адвоката Прохорова Д.И.,

потерпевшей ГОН,

потерпевшей ШУП,

рассмотрев в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Верховской М.К. в защиту интересов осужденного ФИО1, апелляционной жалобе представителя потерпевших адвоката Прохорова Д.И. на приговор Советского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес> края, гражданин РФ, ранее не судимого,

осужден по ч.2 ст.216 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении. В соответствии с ч.2 ст.53.1 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы заменено принудительными работами на срок 2 года, с привлечением к труду в местах, определяемых учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы, с удержанием в доход государства 10% из заработной платы осужденного, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с руководством, а также контролем и обеспечением техники безопасности при проведении строительных работ на срок 2 года.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислен со дня прибытия осужденного в исправительный центр, куда ему надлежит следовать самостоятельно за счет государства в порядке, предусмотренном ч.2 ст.60.2 УИК РФ, с зачетом времени следования из расчета один день за один день принудительных работ.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с руководством, а также контролем и обеспечением техники безопасности при проведении строительных работ, назначенное ФИО1, исполнять в соответствии с требованиями ч.4 ст.47 УК РФ.

Гражданский иск потерпевшей ГОН о возмещении: материального ущерба в сумме 123000 рублей, а также материального ущерба, соответствующего средней заработной плате в размере 16616016 рублей; и морального вреда в сумме 5000000 рублей – передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

В целях обеспечения гражданского иска арест, наложенный на основании постановления Советского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ на принадлежащее ФИО1 имущество - транспортное средство «№», ДД.ММ.ГГГГ г., VIN №, с государственным регистрационным знаком №; и транспортное средство «Мицубиси РВР», ДД.ММ.ГГГГ г., номер кузова №, с государственным регистрационным знаком № - сохранен.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена прежней до вступления приговора в законную силу.

Разрешен вопрос относительно вещественных доказательств по делу.

установила:

Приговором Советского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 осужден за нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление ФИО1 совершено ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал в полном объеме.

Не согласившись с вышеуказанным приговором суда, адвокат Верховская М.К. подала апелляционную жалобу в защиту осужденного ФИО1, в которой просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

По доводам жалобы адвоката, приговор суда основан на неправильном применении уголовного закона, постановленным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые повлекли несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. Приговор суда, постановленный в отношении ФИО1, требованиям закона не соответствует.

Так, в обвинительном заключении имеются ошибки и противоречия, касающиеся обстоятельств, подлежащих обязательному доказыванию и изложению при формулировании обвинения в соответствии со ст. 225 УПК РФ.

Согласно содержанию предъявленного обвинения и обвинительного заключения, на момент наступления несчастного случая между ГМЮ и директором ООО «Г» ФИО1 следствием установлено наличие гражданско-правовых отношений в силу заключенного ДД.ММ.ГГГГ договора подряда на выполнение работ (с физическим лицом).

Суд при постановлении приговора, основываясь на требованиях ч.2 ст. 252 УПК РФ, а также позиции государственного обвинителя, исключил ссылку на указанный договор подряда на выполнение работ (с физическим лицом) от ДД.ММ.ГГГГ из фабулы предъявленного ФИО1 обвинения. При этом суд уточнил, что данное исключение не ухудшает положение подсудимого и не нарушает его право на защиту, с чем защита не согласна.

В соответствии с частью 3 статьи 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования и не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, в данной связи мотивированный отказ государственного обвинителя от части обвинения является обязательным для суда, однако такой отказ в ходе судебного следствия государственным обвинителем заявлен не был и в приговоре не приведен.

Вопреки доводам суда (лист 108 приговора) о том, что в фабуле предъявленного обвинения описаны и зафиксированы фактически сложившиеся трудовые отношения, адвокат обращает внимание, что установление факта наличия трудовых отношений между ООО «Г» и ГМЮ не являлось предметом судебного разбирательства по настоящему уголовному делу, а также не являлось предметом предварительного расследования.

При рассмотрении вопроса о наличии (отсутствии) факта трудовых отношений в гражданском процессе бремя доказывания возложено на ООО «Г» в лице директора ФИО1 Тогда как в уголовном процессе, бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых обвиняемым в свою защиту, лежит на стороне обвинения, а все сомнения толкуются в пользу подсудимого.

Согласно заключению ГИТ от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что несчастный случай с ГМЮ подлежит квалификации как связанный с производством и оформлению актом формы Н-1, учету и регистрации в ООО «С» после установления факта трудовых отношений между ГМЮ и ООО «С» (т.1 л.д.8-13).

В материалах уголовного дела отсутствует документальное подтверждение наличия трудовых отношений между ООО «Г» и ГМЮ, и с учётом заявленных потерпевшей ГОН. исковых требований, обстоятельства, касающиеся характера возникших отношений между ООО «Г» и ГМЮ, и подлежащих применению норм трудового законодательства установлены не были.

Приходя к выводу (л.д. 119 приговора) о наличии трудовых отношений между ООО «Г» и ГМЮ и необходимости возложения на юридическое лицо ответственности за возмещение вреда, суд первой инстанции необоснованно принял во внимание не вступившее в законную силу решение Советского районного суда <адрес> по делу № по иску ГОН. к ООО «Г», которым, как полагает суд первой инстанции, установлены трудовые отношения между ГМЮ и возглавляемым подсудимым юридическим лицом. Судом было учтено, что при принятии решения по делу № в пользу ГОН с ООО «Г» уже взысканы расходы, понесенные ею в связи со смертью сына - ГМЮ, взыскана компенсация морального вреда, а в остальной части требований отказано. Ссылаясь в приговоре на указанное судебное решение суд не учел, что фигурантом уголовного дела является физическое лицо, тогда как в гражданском процессе исковые требования предъявлены юридическому лицу.

Приговором установлено, что в ходе судебного следствия ФИО1 являлся директором ООО «Г» и исполнял обязанности на основании трудового договора от ДД.ММ.ГГГГ При этом ООО «Г» участником уголовного судопроизводства не являлось.

Допущенные органом предварительного следствия ошибки и противоречия в описании преступного деяния, в том числе отсутствии указаний на фактический характер правоотношений, сложившихся между ООО «Г» в лице директора ФИО1 и ГМЮ, являются, по мнению защиты, существенными, препятствующими вынесению на их основе итогового судебного решения по делу, поскольку нарушают право обвиняемого на защиту, лишая его возможности определить объем обвинения, от которого он вправе защищаться.

Постановляя обвинительный приговор в отношении ФИО1, в нарушение требований ч. 2 ст. 252 УПК РФ суд вышел за пределы обвинения, сделав вывод о необходимости уточнения формулировки предъявленного ФИО1 обвинения, в связи с тем, что у подсудимого, как директора ООО «Г» сложились именно трудовые, а не гражданско-правовые правоотношения с ГМЮ Такие выводы суда и изменение им формулировки обвинения привели фактически к расширению обвинения, ухудшению положение обвиняемого ФИО1, нарушению его права на защиту.

По мнению адвоката, незаконным является вывод суда о невозможности применения п.12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому, если несчастный случай произошел с лицом, которое выполняло работы или оказывало услуги на основании гражданско-правового договора, в действиях заказчика соответствующих работ или услуг отсутствует состав преступления, предусмотренного ст.143, 216 и 217 УК РФ.

Доводы обвинения о нарушении обвиняемым ФИО1 требований с п.69 Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении правил по охране труда при работе на высоте», п.17 Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Правил труда в строительстве» не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и требованиям закона. Согласно приговору ФИО1 «являлся ответственным исполнителем работ, и, несмотря на указанные обстоятельства, не обеспечил непрерывный контроль за работой членов бригады и выполнения ими мер безопасности, допустил эксплуатацию лесов, не прошедших приемку, что повлекло по неосторожности смерть человека» (стр. 118 приговора).

Приобщенным к материалам дела Заключением ГИТ от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.8-13) установлено, что эксплуатацию лесов, не прошедших приемку в соответствии с п.69 указанного Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ допустил технический директор ООО «С» КРВ, он же не осуществил контроль за обеспечением требований охраны труда при производстве работ, чем нарушил требования п.17 Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ. Однако указанные нарушения вменены не лицу, их допустившему, а ФИО1 В связи с чем, считает, что обвиняемому вменяется невыполнение или ненадлежащее выполнение обязанностей, которые согласно нормативным документам возложены на других лиц, которых и следует привлекать к ответственности.

Также судом при постановлении приговора не учтены положения п.п. 6,7 Постановления Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов».

Судом не установлена причинно-следственная связь между нарушениями и наступившими последствиями. Суд установил лишь наличие прямой причинно-следственной связи между полученными ГМЮ травмами и его смертью. Само по себе непринятие лесов в эксплуатацию, отсутствие на них сеток, ограждений, трапов и т.д., не объясняет причину падения ГМЮ с лесов. Леса с места происшествия не изымались, к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств не приобщались, судебная строительно-техническая экспертиза по делу не проводилась.

Суд пришел в приговоре к выводу, что технической причиной падения ГМЮ «явилось то, что ФИО1 пустил ГМЮ на неподготовленные леса (непрошедшие приемку в установленном порядке в составе комиссии, в том числе с участием ООО «Г», допустив их эксплуатацию), а организационной причиной, что не обеспечил со своей стороны организацию непрерывного контроля за выполнением и соблюдением ГМЮ мер безопасности, требований охраны труда при работе на высоте (в том числе правильностью применения средств индивидуальной и коллективной защиты)» (стр. 113 приговора). То есть, суд установил, что «технической» причиной падения ГМЮ является эксплуатация лесов, не прошедших приемку в соответствии с п.69 Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ, которое, было допущено иным лицом - техническим директором ООО «С» КРВ, что подтверждается заключением ГИТ от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.8-13).

В связи с чем, установить подлинную «техническую» причину несчастного случая в суде полагаясь лишь на субъективное мнение свидетеля, хотя и являющегося начальником отдела ГИТ, не представляется возможным. Тем более, что в материалах уголовного дела имеется копия свидетельства о приемке лесов, признанных годными для эксплуатации с датой выпуска ДД.ММ.ГГГГ за подписью лиц, ответственных за приемку, о чем указано судом в приговоре (стр. 71 приговора).

В приговоре не приведено данных о том, какие действия должен был совершить ФИО1 как ответственный за соблюдение техники безопасности для предотвращения возникновения несчастного случая, что препятствует установлению наличия либо отсутствия причинно-следственной связи между допущенными нарушениями правил безопасности ведения строительных работ и наступившими последствиями.

Судом также не учтены требования п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов» о том, что при исследовании причинной связи между нарушением специальных правил, допущенным лицом, на которое возложены обязанности по обеспечению соблюдения и (или) соблюдению таких правил, и наступившими последствиями суду следует выяснять в том числе роль лица, пострадавшего в происшествии. Если будет установлено, что несчастный случай на производстве произошел только вследствие небрежного поведения самого пострадавшего, суд должен, при наличии к тому оснований, решить вопрос о вынесении оправдательного приговора.

Суд оставил без оценки и не проверил надлежащим образом доводы подсудимого о необходимости выяснения роли ГМЮ в происшествии путем проведения посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, указав, что такой необходимости не имеется (стр. 113 приговора). Однако, в ходе исследования письменных материалов дела установлено, что ГМЮ при жизни страдал <данные изъяты>, у врача психиатра не наблюдался, что подтверждается справкой ГБУЗ <данные изъяты> №» № от ДД.ММ.ГГГГ (т.4 л.д.24).

В соответствии с выводами судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ (т.3 л.д. 139-145) не исключено, что потерпевший мог причинить сам себе повреждения путем спрыгивания с высоты.

Исходя из содержания медицинской справки, по мнению защиты, постановке диагноза предшествовал достаточно длительный период наблюдения врача за пациентом, хотя в указанном документе сведения о дате постановки диагноза отсутствуют. Считает, что вопрос о влиянии установленного у ГМЮ диагноза на его поведение не был исследован. Содержание медицинской справки в приговоре не приведено, мотивировки по которой судом проигнорировано наличие у потерпевшего психического расстройства, препятствующего прохождению обучения, а также работе на высоте, приговор не содержит, правовая оценка данному документу не дана и при вынесении приговора не учтена.

Полагает, что для установления истины по делу важно выяснить все юридически значимые обстоятельства, в том числе могло ли наличие органического расстройства личности стать причиной снижения интеллектуального и (или) волевого уровня ГМЮ по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ. Имеется необходимость установить в каком психическом (психологическом) состоянии в силу имеющегося у него заболевания находился ГМЮ, мог ли он понимать значение своих действий, руководить ими и в полной мере осознавать фактическое содержание своих действий и в полной мере сознательно управлять ими.

Просит приговор в отношении ФИО1 отменить и вынести в отношении него оправдательный приговор.

Не согласившись с приговором суда, представителем потерпевших адвокатом Прохоровым Д.И., также принесена апелляционная жалоба по доводам которой, представитель потерпевших считает приговор суда в отношении ФИО1 несправедливым, поскольку замена лишения свободы принудительными работами, не имеет законных оснований.

Считает, что назначенный срок наказания и срок лишения права заниматься определённой деятельностью не справедливым, не соответствующим характеру и степени общественной опасности совершённого преступления.

Полагает, что суд первой инстанции, грубо нарушил права потерпевших как гражданских истцов, предусмотренные ст. 44 УПК РФ, неправильно применив нормы процессуального права, в связи с чем, имеются основания для отмены приговора.

Просит усилить осужденному ФИО1 наказание, назначив ему наказание в виде реального лишения свободы на максимально возможный срок, предусмотренный законом, отменив замену принудительными работами. Также просит усилить ФИО1 наказание, назначив ему наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с руководством, а также контролем и обеспечением техники безопасности при проведении строительных работ на максимально возможный по закону срок. Удовлетворить гражданский иск по уголовному делу полностью.

Просит изменить приговор в части уничтожения одежды потерпевшего ГМЮ, вернув ее потерпевшим ГОН и ШУП

В своих возражениях на апелляционную жалобу защиты, государственный обвинитель Карасева М.С., просит апелляционную жалобу защиты оставить без удовлетворения, приговор суда без изменения.

В судебном заседании адвокат Верховская М.К., осужденный ФИО1 доводы апелляционной жалобы адвоката поддержали полностью, возражали против апелляционной жалобы представителя потерпевших.

Представитель потерпевших адвокат Прохоров Д.И., потерпевшие ГОН, ШУП, апелляционную жалобу своего представителя поддержали в полном объеме, возражали против апелляционной жалобы адвоката Верховской М.К., прокурор Ракова Н.С. с доводами жалобы адвоката не согласилась, считала приговор суда законным и обоснованным.

Выслушав мнения участников процесса, проверив представленные материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении нарушения правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека, подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре, которым дана надлежащая оценка и никаких сомнений не вызывают.

Все обстоятельства по делу, при которых ФИО1 совершил указанное преступление и подлежащее доказыванию, по делу установлены.

Доводы апелляционной жалобы адвоката о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, о невиновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии, о том, что между погибшим ГМЮ и директором ООО «Г» ФИО1 были гражданско-правовые отношения, то такие доводы были предметом проверки суда первой инстанции, они не нашли своего подтверждения в ходе производства по делу и обоснованно признаны судом несостоятельными, они опровергаются исследованными в судебном заседании и подробно приведенными в приговоре доказательствами.

Доводы стороны защиты о том, что между погибшим ГМЮ и ФИО1 имелись гражданско-правовые отношения в силу заключенного договора подряда между ГМЮ и ФИО1 на выполнение работ (с физическим лицом) от ДД.ММ.ГГГГ, что в свою очередь, исключает привлечение ФИО1 к уголовной ответственности, то данные доводы судом первой инстанции тщательно проверялись и обоснованно были отвергнуты судом, как не нашедшие своего подтверждения.

Так, ФИО1 как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании пояснял, что между ним – ФИО1 – как Заказчиком и ГМЮ – как Исполнителем ДД.ММ.ГГГГ был заключен индивидуальный гражданско-правовой договор, а именно, договор подряда, в связи с чем, ГМЮ выполнял работы на объекте в качестве промышленного альпиниста на основании гражданско-правового договора.

В целях установления подлинности подписи ГМЮ, содержащейся в указанном договоре подряда от ДД.ММ.ГГГГ, судом первой инстанции была назначена и проведена почерковедческая экспертиза.

Согласно заключению эксперта <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, подпись от имени ГМЮ, расположенная в оригинале договора подряда на выполнение работ (с физическим лицом) от ДД.ММ.ГГГГ, выполнена не ГМЮ, а другим лицом (с подражанием начальной части подписи в виде буквы «Г»).

Указанное заключение эксперта получило надлежащую оценку в приговоре суда на предмет соответствия требованиям ст.204 УПК РФ, включая ясность, полноту и обоснованность выводов. Исследование назначено и проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», выполнено экспертом государственного экспертного учреждения, имеющим необходимую квалификацию и стаж, то есть лицом, обладающим специальными познаниями, эксперт предупрежден об уголовной ответственности, результаты исследования оформлены надлежащим образом, изложенные в заключении сведения, нашли свое подтверждение. В том числе, показаниями свидетеля БНВ, согласно которым, он узнал от ГМЮ, что последний никакого договора с ФИО1 не заключал; свидетеля СЕА – врача скорой помощи, который успел в момент нахождения ГМЮ в сознании задать ему вопрос о трудоустройстве, на что ГМЮ пояснил, что работает неофициально, в связи с чем, сомневаться у суда первой инстанции, а также суда апелляционной инстанции, в выводах данного экспертного заключения, оснований не имеется.

Также, судом в приговоре верно обращено внимание на то обстоятельство, что после падения ГМЮ ДД.ММ.ГГГГ и начала проверки в порядке ст.144 УПК РФ, ФИО1 при ответе на запрос Следственного комитета РФ ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.211) сообщил, что не может предоставить приказ о приеме на работу ГМЮ, его должностную инструкцию и прочие документы, поскольку с ГМЮ был заключен договор на выполнение работ с физическим лицом, при этом, указанный договор ФИО1 представлен не был, лишь спустя значительное время - ДД.ММ.ГГГГ (т.4 л.д.41-45) в ходе производства обыска в его жилище, «добровольно» выдал соответствующие документы, среди которых был договор подряда на выполнение работ (с физическим лицом) от ДД.ММ.ГГГГ между ООО «Г» и ГМЮ

Суд первой инстанции, давая оценку данному заключению эксперта правильно указал, что выводы данного экспертного заключения, являются правильными, непротиворечивыми, нашедшими свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, и, принимая во внимание вывод указанного экспертного исследования, иные приведенные обстоятельства, суд правильно расценил указанный договор подряда от ДД.ММ.ГГГГ между ООО «Г» и ГМЮ, как недостоверный, и в соответствии с требованиями ч.2 ст.252 УПК РФ, а также позицией государственного обвинителя, обоснованно исключил ссылку на указанный договор подряда из фабулы предъявленного ФИО1 обвинения, при этом, учел, что фабула обвинения описывает фактически сложившиеся с ГМЮ правоотношения и как с работником, то есть фиксирует наличие трудовых отношений, то данное изменение не нарушает право ФИО1 на защиту, не ухудшает его положение, и вопреки доводам стороны защиты, суд при этом, не вышел за рамки предъявленного ФИО1 обвинения.

О наличии фактических трудовых отношений между ГМЮ и ФИО1, также указывали и потерпевшие по делу.

Так, из показаний потерпевшей ГОН – матери погибшего ГМЮ, следует, что ГМЮ и ФИО1 работали совместно с ДД.ММ.ГГГГ на разных объектах. ГМЮ выполнял работы промышленного альпиниста, в ДД.ММ.ГГГГ года ГМЮ, ФИО1 предложил также работать с ним на новом объекте – «<данные изъяты>», необходимо было осуществить ремонт фасада, со слов сына ей известно, что на объекте была бригада, около 4-6 человек, в том числе, ГМЮ и ФИО1, при выполнении работ указанная бригада средствами страховки - страховочной привязью, касками, не пользовалась. ДД.ММ.ГГГГ ей стало известно, что сын в реанимации, в тяжелом состоянии, что он упал со строительных лесов на вышеуказанном объекте, где работал, впоследствии, ее сын скончался. Она знала о ФИО1 со слов своего сына, как о его работодателе, полагает, что имели место именно трудовые отношения, поскольку характер отношений был постоянным, ФИО1 назначал объекты и указывал объем работы, имелись отчисления в Пенсионный фонд, возникали вопросы о квалификации и обучении работников.

Из показаний потерпевшей ШУП, следует, что они с ГМЮ состояли в фактических брачных отношениях, в ДД.ММ.ГГГГ ГМЮ познакомился с ФИО1, который предложил Г работу на высотном здании, он выполнял работу промышленного альпиниста, также ГМЮ по просьбе ФИО1 выходил на объекты, трудовым договором их трудовые отношения не были закреплены. У ФИО1 и ГМЮ была договоренность, что ФИО1 выплачивает последнему заработную плату наличными средствами и ГМЮ это устраивало, также ФИО1 переводил ему деньги на банковскую карту. В ДД.ММ.ГГГГ у ГМЮ с ФИО1 возникла договоренность о работе на объекте «У», где стали производить капитальный ремонт фасада здания. Для работы на этом объекте членам бригады выдавалась зимняя и летняя форма, технический инструмент. Страховочный пояс, каска, и иные средства индивидуальной защиты, необходимые для работы на высоте, она ни разу у ГМЮ не видела. У него было личное страховочное оборудование, которое ГМЮ хранил дома, поскольку его некуда было зацепить, в силу отсутствия страховочных тросов. ДД.ММ.ГГГГ ей стало известно от ФИО1, что ГМЮ упал со строительных лесов, с высоты 8 метров, который впоследствии скончался. После произошедшего со слов ПРА ей стало известно, что они так и продолжили работать на объекте без страховочного троса. При этом, работа на указанном объекте велась практически каждый день по графику с утра и до вечера, сотрудники отмечали время, когда они прибыли или убыли с работы за месяц; она видела в телефоне ГМЮ фото фактического рабочего табеля, где указывалось время прибытия и убытия. Лист для отметки был общим (с датами, членами бригады, в том числе, в списке имелся ФИО1). Деньги ГМЮ получал от ФИО1 в большой части в наличной форме. Для работников ФИО1 была арендована квартира, где могли проживать сотрудники. ГМЮ в понедельник мог уехать и вернуться в пятницу. При этом, ГМЮ воспринимал ФИО1, как руководителя, поскольку через него решались рабочие моменты по материалу, по времени прибытия/убытия; по рабочему времени; указания ФИО1 для ГВИ были обязательными к исполнению.

Кроме того, о наличии фактически трудовых отношениях свидетельствуют и характер сложившихся взаимоотношений между ГМЮ и ФИО1, вытекающий из специфики трудовой деятельности ГМЮ, связанной с выполнением определенной трудовой функции – выполнением работ на высоте, при наличии соответствующего допуска, специальных навыков, наличием руководства работами со стороны ФИО1. ГМЮ непосредственно участвовал в производственном процессе - выполнении работ по капитальному ремонту У. Г был допущен к работе именно ФИО1, ему определено место работы и выполнение в интересах работодателя определенной трудовой функции. Также, как следует из представленной совокупности доказательств, из переписки в мессенджере «Вацап» в группе «alp», из показаний потерпевших ГОН, ШУП, свидетелей БНВ, ПРА, РРВ относительно долгосрочного характера предполагаемой работы, о том, что Г длительное время (с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ) на постоянной основе осуществлял трудовую деятельность, подчинялся своему фактическому руководителю - ФИО1, который определял конкретные участки и объем работ, обеспечивал условиями труда - инструментом, рабочим инвентарем, при этом, указанные взаимоотношения носили возмездный характер.

Кроме того, как следует из материалов уголовного дела, ООО «Г» в рамках своих обязательств за ДД.ММ.ГГГГ года осуществляло отчисления в Пенсионный Фонд РФ, что следует из ответа Пенсионного Фонда РФ по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ на застрахованное лицо - ГМЮ, согласно которому, в региональной базе данных имеются сведения, составляющие пенсионные права, согласно которым страхователем ГМЮ являлось ООО «Г» (ИНН №), в связи с чем, указанной организацией были предоставлены сведения для включения в индивидуальный лицевой счет о факте работы ГМЮ в указанной организации в ДД.ММ.ГГГГ года и ДД.ММ.ГГГГ года, что, в свою очередь, договором подряда, на который ссылается сторона защиты, предусмотрено не было.

Таким образом, вопреки доводам жалобы защиты, суд пришел к обоснованному выводу, что между ООО «Г» в лице его руководителя ФИО1 и ГМЮ имели место именно трудовые отношения.

Выводы стороны защиты о том, что ГМЮ фактически выполнял работы, предусмотренные договором подряда в соответствии с указанными в нем существенными условиями, основаны на предположениях, поскольку в материалах дела отсутствуют достоверные сведения об осведомленности ГМЮ о существовании данного договора.

Несмотря на позицию осужденного ФИО1, не признавшего свою вину по предъявленному обвинению, его доводы последовательно и достоверно опровергаются имеющейся в деле совокупностью исследованных судом доказательств, показаниями не только потерпевших, но и свидетелей, специалистов, положенных в основу приговора и подробно приведенных в судебном акте.

Так, из показаний свидетеля СЕА, фельдшера бригады скорой помощи, прибыв ДД.ММ.ГГГГ на место происшествия по вызову, им был обнаружен мужчина, находящийся в сознании, в шоковом состоянии, лежащий на бетонном настиле в положении лежа на спине - ГМЮ Коллега указанного мужчины пояснил, что они выполняли строительные работы на высоте, и он упал со строительных ярусов - 3-го или 4-го яруса. Страховочная привязь на теле ГМЮ отсутствовала, также не было каски, он был только в комбинезоне, рядом он также нигде не видел страховочную привязь или какие-либо веревки, после чего он был госпитализирован.

Из показаний свидетеля ПЕА следует, что проходя мимо НГУ, он увидел, что о том, что стены были оснащены строительными лесами, на которых находились ранее незнакомые ему мужчины в количестве четырех человек, они выполняли какие-то работы, на строителях не видел никаких привязей и касок, не было и какой-либо сетки или иных ограждений, препятствующих падению мужчин, работающих на указанных строительных лесах. Мужчины были одеты в обычную одежду; и он не видел какого-либо удерживающего рабочих от падения устройства, либо страховочной привязи. Он услышал, как упал мужчина строитель, подойдя ближе, он обратил внимание, что на нем также не было никакого монтажного (страховочного) пояса или страховочной привязи или же веревки, то есть он не был прикреплен.

Из показаний свидетеля КДС - заместителя начальника отдела - главного государственного инспектора труда Государственной инспекции труда в <адрес>, после предъявления протоколов осмотра места происшествия и должностных документов ГМЮ свидетель пояснила, что при проведении осмотра участка местности по <адрес> - № <адрес>, были выявлены следующие нарушения: на строительных лесах на фасаде здания отсутствовали перила; леса не были оборудованы защитными ограждениями; отсутствовала защитная сетка, места крепления. Место монтажа не ограждено. Кроме того, при повторном осмотре места происшествия, с участием в качестве специалиста - начальника отдела ГИТ по НСО ПЕЛ были выявлены следующие нарушения: строительные леса состояли из шести ярусов. Переход с ярусов строительных лесов с одного фасада на другой отсутствовал. Места для подъема и спуска сотрудников на ярусы строительных лесов отсутствовали. На ярусах строительных лесов отсутствовал сплошной настил. На момент осмотра на четвертом ярусе также, как и на других ярусах монтажный пояс отсутствовал. Лестниц или трапов для подъема и спуска людей, расположенных на расстоянии не более 40 м, как и защитные ограждения (перила), препятствующие падению работников, на указанном объекте отсутствовали, то есть работодатель или ответственный за безопасность труда на объекте не обеспечил безопасность сотрудникам при осуществлении работ на объекте. Кроме того, в ходе расследования также установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ООО «С» и <данные изъяты> был заключен Договор №№ на выполнение работ по капитальному ремонту объекта недвижимого имущества «У», ДД.ММ.ГГГГ ООО «С» заключило договор с ООО «Г» на выполнение устройств Подсистем согласно проектной документации, устройство утеплителя толщиной 150 мм, устройство ветрозащиты, монтаж металлокассет, сборка-разборка лесов, разгрузо-погрузочные работы (материала, складирование его и инвентаря для работы).

Причинами, вызвавшими несчастный случай в ходе проверки были установлены нарушения требований Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Правил по охране труда при работе на высоте», а именно, неудовлетворительное содержание и недостатки в организации рабочих мест, выразившиеся в отсутствии на лесах лестниц для подъема и спуска, сплошных настилов и ограждений, неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в эксплуатации лесов, не прошедших приемку в соответствии с требованиями п.69 Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Правил по охране труда при работе на высоте»; иные нарушения.

Согласно договора С» и «Г» была прописана обязанность «Г» по технике безопасности и охране труда на объекте, помимо этого, в деле имеется План производства работ на высоте, который разрабатывал и утверждал «Г», согласовывал с С», где конкретно прописаны приемы и методы безопасного выполнения работ на высоте, где прописаны, в том числе, требования к лесам.

Показания КДС согласуются и с показаниями свидетеля ПЕЛ - начальника отдела Государственной инспекции труда в <адрес>, также указавшего, что условием допуска к работе на высоте является применение средств защиты, что оговорено в «Правилах работы на высоте». Работодателю необходимо выдать на руки сотруднику средства индивидуальной защиты, а именно - каску, одежду, обувь и привязь. Работодатель обязан выполнять вышеперечисленные требования и на него все возлагается. Часто статус Работодателя ГИТ определить не может по причине отсутствия трудового договора, в связи с чем, в квалификации случаев в акте расследования в разделе 7 ГИТ пишет и соглашается с тем, что данный случай (который подлежит оформлению актом формы Н1, учету и регистрации) связан с производством - в данном случае ООО «Г» после установления трудовых отношений в судебном порядке, поскольку фактически есть признаки трудовых отношений, и отчисления в ПФР - это признак трудовых отношений. ФИО1 не обеспечил организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты. Таким образом, ФИО1 не должен был направлять работника на леса без сплошных настилов и ограждений, не пристегнутым средствами защиты, тогда как технический директор КРВ допустил эксплуатацию лесов, не прошедших приемку в соответствии с требованиями. Технической причиной падения человека, в том числе, являлось то, что ФИО1 запустил людей на неподготовленные леса.

Из показаний свидетеля КРВ, являющегося техническим директором ООО С» следует, что ООО «С» и ООО «Г» заключили договор подряда, предметом которого являлось устройство навесного вентилируемого фасада и сборка-разборка строительных лесов. Указанные строительные леса являлись собственностью ООО «С», то есть ООО «С» предоставляло их для осуществления работ, без строительной сетки. Каким образом осуществлялась сборка строительных лесов, были ли соблюдены все необходимые меры ему неизвестно. По заключению договора подряда ООО «Г» в лице директора ФИО1 являлся ответственным за технику безопасности на указанном объекте; ответственность была возложена на него, как на Подрядчика. ФИО1 должен был самостоятельно следить и отвечать за своих сотрудников и за соблюдение ими техники безопасности при ведении работ и охраны труда. Кроме того, за несоблюдение правил техники безопасности ФИО1 нес персональную ответственность. После заключения договора началось обучение сотрудников, которые должны были выйти на работу на указанный объект, по окончанию лекций был сдан экзамен, который все сдали успешно и получили 1-ю группу допуска, которая позволяла быть непосредственным исполнителем работ на высоте. Допуск получили следующие сотрудники: ГМЮ, ФИО1, ПРА, ЯРО, БНВ, которым были выданы удостоверения. Данные сотрудники являлись сотрудниками ООО «Г». Для производства строительных работ ООО «С» выдавались только строительные материалы и леса; за выдачу сотрудникам формы и средств индивидуальной защиты отвечал ООО ООО «Г». При этом, ФИО1, являлся и ответственным за соблюдение правил и норм техники безопасности при работе на высоте, а также допускающим лицом. Монтажники должны были осуществлять работу в средствах индивидуальной защиты, а если они желали приступить к работе на высоте без них, то ФИО1 должен был их не допустить в силу возложенных на него обязанностей. Он (КРВ) несколько раз приезжал на указанный объект, он неоднократно видел нарушение правил техники безопасности, поскольку сотрудники работали на высоте без средств индивидуальной защиты, о чем он непосредственно сам говорил сотрудникам и делал замечания ФИО1, который, говорил, что они профессиональны своего дела, и защита им не нужна. Юридически сотрудники ООО «Г» никакого отношения к ООО С» не имели. Факт трудоустройства указанных лиц в ООО «Г» они не проверяли; переговоры велись с директором «Г» ФИО1, который их и привел; обязанность за соблюдение техники безопасности при выполнении высотных работ была возложена полностью на «Г», соответственно, и обеспечение средствами индивидуальной защиты, также полностью возлагалось на них.

Строительные леса хотя и были собственностью С», однако собирал их ООО «Г», и осуществлять их приемку должен был ответственный руководитель работ, то есть ООО «Г».

Данные показания свидетеля согласуются с аналогичными показаниями свидетелей НАЛ, САС которые поясняли, что для производства работ ООО «Г» ими от ООО С» предоставлялись строительные леса, поскольку ФИО1 сообщил о необходимости их использования. В этой связи были получены строительные леса с техническим паспортом и сертификатами соответствия; далее леса были отданы на объект. Кроме того, С» предоставляло ООО «Г» строительные материалы; более ничего не предоставляло. Средства индивидуальной защиты и иные необходимые для производства работ инструменты ФИО1 должен был самостоятельно выдавать своим сотрудникам, как и было прописано в договоре. Представители <данные изъяты> в устной форме неоднократно делали им замечания о том, что сотрудники, осуществляющие ремонт фасада здания, ходят без страховочной привязи, не пристегивают ее, а также ходят без касок.

Из показаний свидетеля РРВ, о том, что он работает в ООО «Г» не официально, на объекте <данные изъяты>, их собралась бригада для выполнения указанных работ; с ними работал сам ФИО1, ГМЮ, ЯРА, а также иные лица. На объекте они работали не каждый день, график был 5/2; в плохую погоду они не выходили на объект. Каждый день перед заходом на объект он снабжал себя страховочной привязью, которая одевалась на одежду, и крепилась непосредственно к строительным лесам; троса для крепления карабина страховочной привязи не было. Сама конструкция строительных лесов не была оборудована защитными перилами и не было сплошного настила. Сам ФИО1 на строительные леса не поднимался, он контролировал процесс. При этом, ФИО1 являлся ответственным за охрану труда на объекте; отвечал за их безопасность; за соблюдение ими правил охраны труда и техники безопасности, и указывал им, как и что делать. Все указания на производство работ ему давал только ФИО1, иные лица указания не давали, замечаний относительно производства работ не делали. ДД.ММ.ГГГГ они приступили к работе. Однако он не помнит, был ли ГМЮ в страховочной привязи и каске, около 18 часов он услышал крик ГМЮ, который упал вниз в угол здания, после чего, ему стало известно, что ГМЮ умер от полученных телесных повреждений.

Из показаний свидетеля БНВ следует, что директором ООО «Г» является ФИО1, организация занимается промышленным альпинизмом и проведением монтажных работ на высоте. Бригада от данной организации проводила работы на объекте <данные изъяты>. Примерно в ДД.ММ.ГГГГ года ГМЮ предложил ему поработать, после чего он также выполнял работы, ФИО1 выплачивал ему деньги наличными, никакие договоры с ФИО1 он не заключал - ни трудовой договор, ни договор гражданско-правового характера, ни договор подряда, просто выполнял трудовую функцию по договоренности. ГМЮ работал монтажником, то есть работал на высоте. Насколько ему известно, ГМЮ также не заключал никакой договор с ФИО1, об этом он говорил с ним лично. ФИО1 являлся допускающим лицом, и он был старшим в бригаде, то есть указание на производство работ он лично давал ГМЮ и иным членам бригады, также он проверял правильность и качество выполнения ими работ и, следовательно, он должен был следить за тем, как ими соблюдаются правила техники безопасности.

Из показаний свидетеля ГТМ следует, что она работает в должности начальника отдела охраны труда <данные изъяты>, до произошедших событий, она посещала указанный объект; в ходе таких посещений объекта ею были обнаружены следующие нарушения охраны труда при выполнении работ на высоте на указанном объекте: сотрудники-исполнители работ, стоя на козырьке строительного объекта, работали отбойным молотком без страховочной привязи, в связи с чем, могли в любой момент сорваться и упасть, замечания были сделаны несколько раз, приостанавливалась работа, для устранения обнаруженных нарушений охраны труда при выполнении работ на высоте, однако сотрудники и ответственный за охрану труда должных выводов не делали, продолжая совершать нарушения требований охраны труда после ее ухода, в результате очередного обхода вышеуказанного объекта рабочие под руководством ФИО1 снова продолжали нарушать охрану труда, выполняя работы на высоте без страховочной привязи, им было сделано очередное замечание и высказано, что выводов он для себя не сделал, на что ФИО1 сказал, что им неудобно работать в поясах, стоя на строительных лесах.

Свидетель ЯРА, указывал, что в ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 добавил его в группу «Вацап», которая называлась «alp». В данной группе тот написал, что открывается работа на новом объекте - «У», расположенном по адресу: <адрес>, где необходимо произвести монтаж фасада здания; на данное предложение он (ЯРА) согласился; кроме того, согласился ГМЮ и иные лица. При этом, ему известно, что <данные изъяты> заключило договор не прямо с ООО «Г», а изначально заключило с ООО «С», которое, в свою очередь, заключило договор субподряда с ООО «Г». У него самого была 2-ая группа допуска для работ на высоте; в ходе производства работ он использовал свою личную страховочную привязь, которую надевал по возможности, пристегиваясь к горизонтальной перекладине строительных лесов; троса для крепления карабина страховочной привязи не было. Сама конструкция строительных лесов не была оборудована защитными перилами, и не было сплошного настила на строительных лесах (точнее он был не на всех ярусах). ФИО1 являлся ответственным за охрану труда на объекте, он отвечал за их безопасность, соблюдение техники безопасности и указывал им, как и что делать, то есть осуществлял техническую часть руководства; у него была руководящая роль; он собрал сотрудников на объекте, общался с руководством, рассчитывал оплату и осуществлял её. Ему достоверно неизвестно, заключал ли ФИО1 с иными членами бригады различные договоры. ДД.ММ.ГГГГ около 18 часов 00 минут он услышал крик ГМЮ, после чего увидел, что ГМЮ лежит внизу, после чего ГМЮ увезли в больницу. При этом, он не видел, лежала ли на месте происшествия страховочная привязь, позже ему стало известно, что ГМЮ скончался.

Из показаний свидетеля ПРА следует, что он работает без оформления трудовых отношений в ООО «Г», директором которого является ФИО1; осуществляет как монтажные работы, так и подсобные работы, то есть выполняет различную трудовую функцию. Конкретно с ним ФИО1 не заключал ни трудовой договор, ни договор подряда, ни договор гражданско-правового характера. Была устная договоренность; ФИО1 просто говорил, что будет необходимо сделать, и после платил ему за это денежное вознаграждение, как в наличной, так и в безналичной форме. Троса для крепления карабина страховочной привязи не было. Сама конструкция строительных лесов не была оборудована защитными перилами, и не было сплошного настила на строительных лесах (точнее он был не на всех ярусах). ФИО1 являлся ответственным за производство работ в силу своего руководящего положения; он должен был следить за производством осуществляемых ими работ, и являлся ответственным за охрану труда на объекте, он отвечал за их безопасность, соблюдение техники безопасности. Он должен был следить за тем, чтобы сотрудники на рабочем месте при осуществлении работ на высоте находились в страховочной привязи и пристегивались, однако ФИО1 не уследил за этим, в связи с чем, произошло падение ГМЮ, повлекшее его смерть.

Вина ФИО1 подтверждается и иными приведенными в приговоре показаниями свидетелей, которым суд дал надлежащую оценку, оснований сомневаться в достоверности указанных показаний не имеется.

Кроме того, виновность ФИО1 в инкриминируемом преступлении также подтверждается и другими приведенными в приговоре письменными доказательствами, допустимость которых сомнений не вызывает, в связи с тем, что собраны и исследованы они были в соответствии с нормами и требованиями уголовно-процессуального закона, в том числе: протоколами осмотров места происшествия, в ходе которых было установлено отсутствие защитных ограничений (перил, сетки и т.п.), отсутствие сплошного настила; отсутствие места крепления карабина монтажного пояса; отсутствие переходов с одного фасада на другой, а также мест для подъема и спуска; при этом, монтажного пояса или иного средства защиты работника на месте также обнаружено не было; заключением государственного инспектора труда от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого, в том числе, и ФИО1 был признан ответственным лицом за допущенные нарушения требований законодательных и иных нормативных правовых актов, локальных нормативных актов, которые привели к несчастному случаю, поскольку он, как директор ООО «Г», не обеспечил организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты, чем нарушил требования п.33, 62, 66, 72 Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Правил по охране труда при работе на высоте», ст.212 Трудового кодекса РФ; учредительными документами ООО «Г», согласно которым директором и единоличным исполнительным органом указанной организации является ФИО1; трудовым договором, заключенным между ООО «Г» в лице учредителя ФИО1, и Д.В.ИБ., которым последний назначен на должность директора, согласно Устава Общества, согласно п.3.4.7. ФИО1 обязан соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда, обеспечивать соблюдение данных требований работниками; должностной инструкция директора ООО «Г»; планом производства работ на высоте ООО «Г» на объекте строительства Учебно-спортивном комплексе <данные изъяты>, утверждённым директором ООО «Г» ФИО1; договором подряда № от ДД.ММ.ГГГГ заключенным между ООО «Г» в лице директора ФИО1 (Исполнителя) и ООО С» в лице генерального директора НАЛ (Заказчика), согласно п.2.1.7 которого ответственность за соблюдение правил техники безопасности, охраны труда, пожарной безопасности, электробезопасности, а также иных норм и правил при выполнении работ несет Исполнитель; заключением эксперта (экспертиза трупа) № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводов которого на трупе ГМЮ обнаружены телесные повреждения, которые согласно п.6.1.6. «Медицинских критериев» были оценены, как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью, а также иными доказательствами, содержание которых подобно приведено в приговоре.

Как следует из протокола судебного заседания, приговора, суд полно и объективно привел показания потерпевших и свидетелей, проанализировал их и дал им надлежащую оценку. Признавая показания потерпевших и названных выше свидетелей достоверными, суд исходил из того, что они последовательны, взаимно дополняют друг друга и объективно отражают фактические обстоятельства, при которых осужденный совершил преступление. Оснований сомневаться в правдивости показаний названных лиц у суда не имелось. Оснований для оговора свидетелями либо потерпевшими не установлено. Несогласие осужденного и защиты с оценкой судом в приговоре показаний свидетелей, письменных доказательств, не свидетельствуют о неправильности сделанных судом выводов о виновности ФИО1 в совершении преступления и ее доказанности, а направлено на переоценку выводов суда, в связи с чем, доводы, являются несостоятельными.

Доводы жалобы о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела опровергаются материалами дела, согласно которым эти обстоятельства не только установлены достаточно полно и проверены в судебном заседании, но и оценены в приговоре надлежащим образом.

Обоснованно суд пришел к выводу и о том, что ФИО1 допустил эксплуатацию строительных лесов, не прошедших приемку в соответствии с требованиями законодательства, несмотря на то, что по заключению государственного инспектора труда от ДД.ММ.ГГГГ указанное нарушение было допущено также КРВ – технического директора ООО «С», поскольку именно ФИО1 непосредственно допустил людей к работе на неподготовленных лесах, а КРВ лишь предоставил леса ФИО1 без их приемки, что подтверждается приведенными показаниями свидетеля ПЕЛ

В связи с чем, ссылка в апелляционной жалобе на то, что указанные нарушения вменены не лицу, их допустившему, а ФИО1 и, соответственно других лиц следует привлекать к ответственности, не может быть принята судом апелляционной инстанции, поскольку, в соответствии со ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, а гибель ГМЮ наступила в связи с нарушением именно ФИО1 правил безопасности при ведении строительных работ.

Таким образом, судом верно установлено, что на момент выполнения работ, ответственный исполнитель работ в лице директора ООО «Г» ФИО1, находящегося в трудовых отношениях с ГМЮ, будучи лицом, на которое возложена, в силу своего руководящего положения, обязанность обеспечивать безопасность и условиям труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, обеспечивать непрерывный контроль за работой членов бригады и выполнения ими мер безопасности, находясь на строительном объекте, проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности мог и должен был предвидеть возможность наступления таких последствий, в нарушение пунктов 17, 32, 60, 62, 67, 88, 102, 105 Приказа Министерства труда и социальной защиты РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Правил по охране труда при работе на высоте», п.17 Приказа Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Правил по охране труда в строительстве», Плана Производства Работ (пункты 3.4, 3.5, 3.6, 4.1, 4.2, 4.8, 4.13, 4.18, 4.19, 4.20, 4.26, 5.1, 7.1, 7.2, 8.1.2, 8.1.3), допустил эксплуатацию строительных лесов, не прошедших приемку в соответствии с требованиями законодательства, на которых отсутствовали переходы с ярусов на другие яруса, отсутствовали места для подъема и спуска работников, отсутствовал сплошной настил на ярусах, отсутствовали места для крепления карабина страховочной привязи, отсутствовали защитные ограждения; не обеспечил непрерывный контроль за работой членов бригады, а также контроль за выполнением и соблюдением ими мер безопасности, соблюдением технологии производства работ, за обеспечением требований охраны труда при работе на высоте, в результате чего ГМЮ, находящийся на 4-м ярусе лесов, выполняя порученные ему директором ООО «Г» ФИО1 строительные работы на высоте, в отсутствие средств индивидуальной защиты в виде каски и страховочной привязи, за использованием которых ФИО1 не осуществлял непрерывный контроль, располагаясь на строительных лесах, не прошедших приемку в соответствии с требованиями законодательства, упал с высоты, в результате чего получил телесные повреждения, оценивающиеся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в результате которых наступила смерть ГМЮ

Вопреки доводам жалобы защиты, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции и считает установленным, что допущенные ФИО1 вышеуказанные нарушения правил безопасности при ведении строительных работ, состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти ГМЮ, поскольку, как правильно указано судом, ГМЮ в момент падения был допущен к работе, находился на большой высоте (8, 147 м от уровня земли), без средств защиты (привязи и каски), не зафиксированным с помощью привязи либо иного устройства; на строительных лесах, не отвечающих требованиям нормативных актов, и именно вследствие непринятия ФИО1 необходимых мер, упал, получив телесные повреждения, от которых наступила его смерть.

Также являлись предметом проверки версия стороны защиты о наступивших последствиях в результате собственных действий ГМЮ и обоснованно отвергнута судом с приведением мотивов принятого решения, оснований не согласиться, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд обоснованно отказал стороне защите о проведении ГМЮ посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, не усмотрев оснований для ее проведения. Суд апелляционной инстанции соглашается с указанным выводом, поскольку оснований для проведения указанной экспертизы, с учетом всех установленных обстоятельств по делу, не имелось, не усматривает и таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам жалобы защиты судом не было установлено, что причиной случившегося стали нарушения самим потерпевшим ГМЮ правил безопасности и его небрежного поведения, поскольку, как правильно указал суд, что именно первоначальные действия ФИО1 выразившиеся в нарушение вышеуказанных правил безопасности при ведении строительных работ, повлекли данные общественно-опасные последствия, при этом, свидетели ПЕЕ, МАЕ, ПЕА., проходившие в момент падения ГМЮ, а также сотрудник скорой помощи СЕА опровергают доводы ФИО1 о наличии у ГМЮ средств индивидуальной защиты, которыми бы он мог объективно воспользоваться, и которые были бы ему фактически выданы.

Не может суд апелляционной инстанции согласиться с доводом стороны защиты о том, что суд первой инстанции в подтверждение своих выводов о виновности ФИО1 сослался на решение Советского районного суда <адрес> по делу № по иску ГОН к ООО «Г», которым были установлены трудовые отношения между ГМЮ и ООО «Г», поскольку, суд, вопреки доводам адвоката, не ссылался в своем приговоре на указанное решение суда, а указал о его наличии лишь при решении вопроса по иску заявленному потерпевшей ГОН в рамках уголовного дела, поскольку указанные обстоятельства могут повлиять на размер возмещения.

Таким образом, учитывая приведенные доказательства, свидетельствующие о доказанности вины осужденного в совершении указанного им преступления, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что доводы осужденного об отсутствии у него состава преступления в силу заключенного договора подряда с погибшим, а также наличием гражданско – правовых отношений с ГМЮ, не только не подтвердились, но и опроверглись совокупностью доказательств, подробно приведенных в приговоре и суд первой инстанции правильно расценил такие доводы ФИО1 как позицию защиты с целью уйти от ответственности за объективно совершенное им преступление, оснований не согласиться с таким выводом суда, не имеется. Тот факт, что погибший ГМЮ не состоял в официальных трудовых отношениях с ООО «Г», учредителем и директором которого являлся ФИО1, не свидетельствует об отсутствии таковых.

Доводы ФИО1 о том, что уголовное дело судом рассмотрено не объективно, что суд занял обвинительную позицию с самого начала рассмотрения дела, являются несостоятельным, поскольку как следует из протокола судебных заседаний, при рассмотрении дела по существу, суд обеспечил равенство прав сторон, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. При этом, суд исследовал все представленные доказательства, и разрешил все заявленные ходатайства в установленном законом порядке, не ограничивая никого из участников процесса, в том числе осужденного и его защиту.

Выводы суда соответствуют имеющимся доказательствам и надлежащим образом обоснованы и мотивированы в приговоре.

Приводя в приговоре доказательства, суд указал основания, в силу которых, он положил их в основу приговора и мотивы, по которым отверг другие доказательства.

Указанные обстоятельства, по мнению, суда апелляционной инстанции, свидетельствуют об объективности и беспристрастности суда, проявленной при слушании дела.

При таких данных, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований, для выводов о том, что суд нарушил принципы состязательности и равноправия сторон при рассмотрении данного дела. Каких-либо данных, свидетельствующих об односторонности или неполноте судебного следствия, вопреки доводам жалобы, не усматривается.

Несогласие адвоката, а также осужденного ФИО1 с той оценкой, которую суд дал исследованным доказательствам, является субъективным мнением стороны защиты и основанием для изменения или отмены приговора не является.

Приведенную в приговоре совокупность доказательств суд признал достаточной для разрешения дела по существу с постановлением обвинительного приговора.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что виновность осужденного ФИО1 в содеянном им, установлена совокупностью доказательств, полученных в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, и все выводы суда о доказанности вины осужденного мотивированы и, вопреки доводам жалобы, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и поэтому являются объективными.

Таким образом, тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства по делу в совокупности, суд пришел к правильному выводу о доказанности вины ФИО1 в содеянном им, правильно квалифицировав его действия по ч.2 ст.216 УК РФ – как нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Выводы суда в части квалификации действий осужденного и фактических обстоятельств дела мотивированы, основаны на исследованных доказательствах и признаются судом апелляционной инстанции правильными.

Оснований для изменения юридической оценки действий осужденного не имеется.

При таких обстоятельствах, оснований для постановления в отношении ФИО1 оправдательного приговора, о чем ставится вопрос в жалобе адвоката, не имеется. В целом доводы апелляционной жалобы адвоката направлены на иную оценку доказательств, не содержат обстоятельств, которые не были бы предметом исследования суда первой инстанции и опровергающих его выводы.

Решение суда о необходимости передачи на разрешение в порядке гражданского судопроизводства гражданского иска о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда не противоречит требованиям ч.2 ст.309 УПК РФ, надлежащим образом мотивировано и не нарушает права потерпевших на удовлетворение гражданского иска.

С доводами апелляционной жалобы представителя потерпевших о мягкости и несправедливости назначенного ФИО1 наказания, суд апелляционной инстанции согласиться не может.

Наказание ФИО1 назначено справедливое с соблюдением требований ст. 60 УК РФ. Судом приняты во внимание все предусмотренные законом обстоятельства: характер и степень общественной опасности совершенного преступления, отнесенного уголовным законом категории средней тяжести, данные о личности осужденного, смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

При оценке личности осужденного судом верно учтено, что он на специализированных учетах не состоит, участковыми характеризуется удовлетворительно.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, обоснованно учтены: наличие на иждивении осужденного одного малолетнего и одного несовершеннолетнего ребенка, состояние здоровья его матери, оказание медицинской помощи потерпевшему ГМЮ

Иных обстоятельств, подлежащих в силу ч.1 ст.61 УК РФ обязательному учету в качестве смягчающих, материалы дела не содержат.

Отягчающих наказание ФИО1 обстоятельств судом верно не установлено.

Размер наказания определен с соблюдением установленного ч.1 ст.62 УК РФ предела.

Невозможность применения положений ч.6 ст.15, ст.64 УК РФ надлежащим образом мотивирована в приговоре отсутствием исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, фактическими обстоятельствами преступления, характером его общественной опасности.

Суд пришел к обоснованному выводу о назначении осужденному наказания в виде лишения свободы, поскольку иной, более мягкий вид наказания не сможет достичь целей наказания, установленных ч. 2 ст. 43 УК РФ и свои выводы об этом убедительно мотивировал в приговоре.

Решение о замене ФИО1 лишения свободы принудительными работами обусловлено выводом суда о возможности его исправления без реального отбывания наказания в местах лишения свободы и соответствует требованиям ст.53.1 УК РФ.

Избранный судом вид наказания исключает условное осуждение (ч.1 ст.73 УК РФ)

Назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с руководством, а также контролем и обеспечением техники безопасности при проведении строительных работ, в приговоре мотивировано, оснований с таким выводом не согласиться, у суда апелляционной инстанции не имеется, как и не имеется оснований для усиления его размера, о чем ставится вопрос в жалобе представителя потерпевших.

Таким образом, все обстоятельства, влияющие на наказание, судом учтены, по своему виду и размеру оно соответствует характеру и степени общественной опасности содеянного, личности виновного, поэтому является справедливым. Оснований для смягчения наказания, либо его усиления, о чем просили потерпевшие, не имеется.

Решение суда о необходимости передачи на разрешение в порядке гражданского судопроизводства гражданского иска потерпевшей ГОН о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда не противоречит требованиям ч.2 ст.309 УПК РФ, надлежащим образом мотивировано в приговоре, является обоснованным и не нарушает права потерпевшей ГОН на удовлетворение гражданского иска.

Таким образом, нарушений уголовного, уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом не допущено.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению.

Так, по смыслу закона, если по уголовному делу на имущество обвиняемого для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска был наложен арест, то в случае удовлетворения гражданского иска суд в приговоре указывает имущество, соразмерное удовлетворенным требованиям, арест на которое сохраняет свое действие до исполнения приговора в части гражданского иска. Однако, суд первой инстанции, при решении вопроса о сохранении ареста на имущество для обеспечения гражданского иска не указал период действия данного ареста. В связи с чем, необходимо уточнить в приговоре, что арест, наложенный на основании постановления Советского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ на принадлежащее ФИО1 имущество - транспортное средство «№», ДД.ММ.ГГГГ г., VIN №, с государственным регистрационным знаком №; и транспортное средство «Мицубиси РВР», ДД.ММ.ГГГГ г., номер кузова №, с государственным регистрационным знаком № – сохранить до разрешения гражданского иска потерпевшей ГОН в порядке гражданского судопроизводства.

Кроме того, при решении вопроса о вещественных доказательствах, судом необоснованно принято решение об уничтожении одежды ГМЮ, которую потерпевшая ГОН просила ей вернуть, в связи с чем, в данной части приговор также подлежит уточнению, с указанием, что одежду ГМЮ необходимо вернуть потерпевшей ГОН

Вносимые в приговор изменения не влияют на объем обвинения, на приведенные судом доказательства, поэтому не влекут изменение назначенного осужденному наказания.

Иных нарушений, влекущих изменение приговора, не имеется.

При таких обстоятельствах апелляционную жалобу представителя потерпевших ГОН, ШУП – адвоката Прохорова Д.И. – удовлетворить частично. Апелляционную жалобу адвоката осужденного ФИО1 – Верховской М.К. – оставить без удовлетворения.

На основании изложенного и руководствуясь п. 1 ч. 1 ст.389.20 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Советского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 изменить.

Указать в резолютивной части приговора, что арест, наложенный на основании постановления Советского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ на принадлежащее ФИО1 имущество - транспортное средство «№», ДД.ММ.ГГГГ г., VIN №, с государственным регистрационным знаком №; и транспортное средство «Мицубиси РВР», ДД.ММ.ГГГГ г., номер кузова №, с государственным регистрационным знаком № – сохранить до разрешения гражданского иска потерпевшей ГОН в порядке гражданского судопроизводства;

Одежду ГМЮ вернуть потерпевшей ГОН

В остальном приговор суда оставить без изменения. Апелляционную жалобу представителя потерпевших ГОН, ШУП – адвоката Прохорова Д.И. – удовлетворить частично. Апелляционную жалобу адвоката осужденного ФИО1 – Верховской М.К. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Кассационные жалобы и представления подаются через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Председательствующий судья подпись Н.Г. Долженкова

Копия верна: Судья Н.Г. Долженкова