Постановление № 44Г-8/2018 44Г-84/2017 4Г-2774/2017 от 28 января 2018 г. по делу № 2-8/2017

№ 44Г-8/2018

Суд первой инстанции: судья Кулакова С.А.

Суд апелляционной инстанции: Александрова М.А. (председательствующий, докладчик), Николаева Т.В., Жданов В.С.


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

суда кассационной инстанции

г. Иркутск 29 января 2018 года

Президиум Иркутского областного суда в составе:

председательствующего Ляхницкого В.В.,

членов президиума: Кислиденко Е.А., Симанчевой Л.В., Трапезникова П.В.,

с участием прокурора Иркутской области Воронина А.Б.,

при секретаре Распопиной О.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Компания СпецМонтажПроект», при участии третьих лиц Государственной инспекции труда в Иркутской области, Иркутского регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации об установлении факта трудовых отношений между ФИО3 и Обществом с ограниченной ответственностью «Компания СпецМонтажПроект», признании факта несчастного случая на производстве, возложении обязанности оформить акт несчастного случая на производстве, компенсации морального вреда, по кассационной жалобе ФИО1 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 20 апреля 2017 года.

Заслушав доклад судьи Иркутского областного суда Егоровой О.В., объяснения истца ФИО1 и её представителя ФИО4, действующей на основании ордера, поддержавшие доводы кассационной жалобы, заключение заместителя прокурора Иркутской области Воронина А.Б., поддержавшего доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ООО «Компания СпецМонтажПроект» (ООО «КСМП») о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора от 29 мая 2013 года между ООО «КСМП» и ФИО3, трудовыми, признании факта несчастного случая на производстве и возложении обязанности оформить акт несчастного случая на производстве по форме Н-1, компенсации морального вреда в размере 1 000 000,00 рублей. Впоследствии истец ФИО1 исковые требования уточнила в части, просила признать факт трудовых отношений ФИО3 с ООО «КСМП».

В обоснование исковых требований указала, что 27 июля 2013 года в результате несчастного случая на производстве на территории Среднеботуобинского нефтегазоконденсатного месторождения, расположенного в 260 км от г. Мирный и в 60 км от п. Таас-Юрях Республики Саха (Якутия), погиб ее сын ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Между погибшим и ответчиком был заключен договор гражданско-правового характера сроком до 31 декабря 2013 года, по условиям которого работодатель обязался произвести медицинское страхование и обязательное страхование от несчастных случаев на производстве, что было выполнено. Расследование несчастного случая проводилось Государственной инспекцией труда в Иркутской области, которая пришла к выводу о том, что оформленный ООО «КСМП» с ФИО3 договор гражданско-правового характера фактически регулирует трудовые отношения. В июле 2014 года ГУ ИРО ФСС РФ истцу было отказано в осуществлении обеспечения по страхованию вследствие происшедшего несчастного случая на производстве между ООО «КСМП» и её сыном ФИО3 в связи с отсутствием акта по форме Н-1. От установления факта наличия трудовых отношений между ее сыном и ООО «КСМП» зависит ее право требования как от работодателя, компенсации морального вреда, причиненного гибелью сына.

Решением Кировского районного суда г. Иркутска от 18 января 2017 года исковые требования ФИО1 удовлетворены в части. Установлен факт трудовых отношений между ФИО3 и ООО «КСМП». Установлено, что несчастный случай, произошедший 27 июля 2013 года с ФИО3, повлекший за собой его смерть, является несчастным случаем на производстве. С ООО «КСМП» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 100 000,00 рублей. В удовлетворении исковых требований в остальной части отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 20 апреля 2017 года решение Кировского районного суда г. Иркутска от 18 января 2017 года по данному делу отменено в части удовлетворения исковых требований ФИО1 к ООО «КСМП» об установлении факта трудовых отношений, компенсации морального вреда, принято новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО «КСМП» об установлении факта трудовых отношений между ФИО3 и ООО «КСМП», компенсации морального вреда в размере 1 000 000,00 рублей отказано. В остальной части решение суда по данному делу оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить принятое по делу апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 20 апреля 2017 года в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО «КСМП» об установлении факта трудовых отношений между ФИО3 и ООО «КСМП», о взыскании компенсации морального вреда.

По результатам изучения доводов кассационной жалобы гражданское дело истребовано в Иркутский областной суд, определением судьи Иркутского областного суда Егоровой О.В. от 29 декабря 2017 года кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Ответчик ООО «КСМП», представители третьего лица на стороне ответчика, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора – Государственной инспекции труда в Иркутской области, Иркутского регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения настоящего дела в кассационном порядке. Президиум Иркутского областного суда, руководствуясь статьей 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Проверив материалы гражданского дела, обсудив обоснованность доводов кассационной жалобы, объяснения лиц, участвующих в деле, суд кассационной инстанции приходит к выводу, что имеются основания для отмены обжалуемого судебного постановления в кассационном порядке.

Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов (статья 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд кассационной инстанции приходит к выводу, что в настоящем деле такого характера существенные нарушения норм материального и процессуального права были допущены судом апелляционной инстанции.

Как установлено судом и следует из материалов дела, истец является матерью ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

29 мая 2013 года между ООО «КСМП» - на стороне заказчика, с одной стороны, и ФИО3 – на стороне исполнителя, с другой стороны, был заключен договор гражданско-правового характера об оказании услуг, по условиям которого заказчик заказывает, а исполнитель оказывает услуги по выполнению электромонтажных работ на объектах организации.

Согласно п. 2.1, 2.2 договора, исполнитель обязуется оказать услуги, указанные в п. 1 в период с 29 мая 2013 года по 31 декабря 2013 года; сумма вознаграждения составляет 38 000,00 рублей в месяц, заказчик обязуется оплатить исполнителю всю сумму по окончанию работ; исполнитель обеспечивает соблюдение норм охраны труда, промышленной безопасности, электробезопасности и промышленной санитарии; заказчик обязуется произвести медицинское страхование и обязательное страхование от несчастных случаев на производстве.

Для выполнения работ ФИО3 прибыл на Среднеботуобинское нефтегазоконденсатное месторождение Республики Саха (Якутия), где ООО «КСМП» выполняло строительно-монтажные работы.

27 июля 2013 года в результате несчастного случая в комплексной трансформаторной подстанции 2500 киловатт, расположенной на объекте строительства на территории Среднеботуобинского нефтегазоконденсатного месторождения, при проведении электромонтажных работ ФИО3 погиб вследствие поражения электрическим током.

Актом расследования несчастного случая со смертельным исходом (форма 4) от 24 декабря 2014 года, которое было проведено и.о. начальника отдела Государственной инспекции труда в Иркутской области ФИО5, с участием главного государственного инспектора Енисейского управления Ростехнадзора РФ, главного технического инспектора труда Иркутского областного объединения организаций профсоюзов, установлены следующие обстоятельства несчастного случая.

По договорам подряда между ООО «КСМП» и ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча» кроме строительно-монтажных работ должны были быть выполнены работы по прокладке электрокабелей от объектов до комплексной трансформаторной подстанции 2500 (КТП 2500).

Согласно протоколу № 15/05/13Э-5/2 от 15 мая 2013 года заседания постоянно действующей комиссии по проверке знаний норм и правил работы в электроустановках, образованной генеральным директором ООО «КСМП», электромонтеру IV группы ФИО3 проведена проверка знаний, и он получил допуск к работе в электроустановках до и выше 1 киловатт.

27 июля 2013 года мастер ООО «КСМП» М. в 7 часов 30 минут утра электромонтажникам в составе ФИО3, К. и П. показал объем работ по замене и подключению автоматического выключателя в отсеке № 9 КТП 2500 киловатт. В 8 часов 50 минут возле КТП 2500 киловатт они встретили инженера РЗиА электроцеха ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча» Г., который по их просьбе снял напряжение с I секции шин для возможности безопасного проведения работ. После этого М. вышел из КТП 2500 киловатт, указав бригаде, что секция обесточена и можно приступить к выполнению работ. В это же время электромонтер шеф-монтажной организации ЗАО «ВолгаСпецМаш» И. по устному заданию мастера Ш. выполнял работы в электрощитовой насосной пожаротушения, которая подключена от КТП 2500 киловатт. При этом о запланированных на 27 июля 2013 года работах в электрощитовой никто из работников ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча», а также подрядных организаций, работающих на площадке, не был оповещен. И. предстояло провести проверку работы двигателя насоса Н1/6, подключенного к I секции шин электрощитовой насосной пожаротушения. В 8 часов 25 минут И. включил в работу двигатель насоса Н 1/6 и вышел из помещения электрощитовой, вернувшись в электрощитовую насосной пожаротушения, он обнаружил, что произошла остановка двигателя насоса Н1/6Ю. В 9 часов 05 минут И. прошел в помещение насосной и попытался произвести повторный пуск двигателя насоса Н1/6 с местного поста управления, но двигатель не запустился. Тогда он перевел ключ в состояние АВР (автоматическое включение резерва) из положения «откл» в положение «ручн», тем самым, снял все блокировки с цепей управления и вручную включил секционный автомат, собрав тем самым электрическую цепь, по которой напряжение попало на шины, где выполнял работы ФИО3 Электромонтеры К., П., находившиеся вместе с ФИО3 в КТП 2500 киловатт, услышали хлопок со стороны I секции шин, где работал ФИО3 и, подбежав туда, увидели, что ФИО3 получил поражение электрическим током, от которого ФИО3 скончался.

Актом расследования несчастного случая со смертельным исходом (форма 4) от 24.12.2014 установлены лица, ответственные за допущенные нарушения, приведшие к несчастному случаю: Г. - инженер РЗиА электроцеха ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча», являясь ответственным за безопасное ведение работ, не оформил наряд для группы электромонтажников, в которой работал ФИО3; И. – электромонтер шеф-монтажной организации ЗАО «ВолгаСпецМаш», не имел права выполнять переключений в электроустановках, так как имеет допуск при работе в электроустановках до 1 000 В; Г. - инженер РЗиА электроцеха ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча», ненадлежаще выполнил меры безопасности, обеспечивающие защиту работников от поражения электрическим током и допуск к работам, не обеспечив отключение автомата отсека 2 секции 1 в КТП 2500.

Согласно Акту расследования несчастного случая со смертельным исходом (форма 4) от 24 декабря 2014 года на основании проведенного расследования в совокупности с другими представленными материалами Государственная инспекция труда в Иркутской области пришла к выводу, что оформленный между ООО «КСМП» и ФИО3 договор гражданско-правового характера фактически регулирует трудовые отношения, а именно, ФИО3 выполнял конкретные трудовые функции, работал по определенной специальности и квалификации, работу выполнял лично, подчинялся трудовому распорядку организации и для работника были обеспечены определенные условия труда.

В связи с несчастным случаем по факту поражения электрическим током ФИО3 комиссией в составе начальника участка ООО «КСМП» Д., инженера-энергетика ООО «КСМП» З., инженера ОТ и ПБ ООО «КСМП» Б., главного энергетика ООО «Таас-Юрях» Э., мастера ЗАО «ВолгаСпецМаш» Ш. было проведено служебное расследование, о чем составлен Акт от 03 августа 2013 года, согласно которому в результате ошибочных действий электромонтера шеф-монтажной организации ЗАО «ВолгаСпецМаш» И., недостаточности принятых мер безопасности инженером РЗиА электроцеха ООО «Таас-Юрях» Г. и пренебрежения к проверке полноты и достаточности принятых мер безопасности электромонтажниками ООО «КСМП» К., П. (члены бригады), ФИО3 (старший бригадир) получил поражение электрическим током по пути рука-рука. От подписания акта отказался мастер ЗАО «ВолгаСпецМаш» Ш.

Приговором Мирнинского районного суда Республики Саха (Якутия) от 20 мая 2014 года, измененным апелляционным определением Верховного Суда Республика Саха (Якутия) от 22 июля 2014 года в части назначения наказания, И., работающий электромонтером ЗАО «ВолгаСпецМаш», признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования ФИО1, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 15, 16, 212, 219, 227-229 Трудового кодекса Российской Федерации, ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», п. 3, 23 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденные Постановлением Министерства труда Российской Федерации от 24 октября 2002 года № 73, изучив представленные в материалы дела доказательства, исходил из того, что между сыном истца ФИО3 и ответчиком ООО «КСМП» фактически договором гражданско-правового характера были урегулированы трудовые отношения, поскольку ФИО3 после прибытия для производства работ обеспечивался ответчиком жильем, питанием, необходимым оборудованием для производства работ, его должностные обязанности были регламентированы в должностной инструкции электромонтера, утвержденной генеральным директором ООО «КСМП» 14 декабря 2010 года, в работе он подчинялся мастеру ООО «КСМП» М., который определял объем работ, ответчиком была проведена проверка его знаний, им получен допуск к работе в электроустановках. Принимая во внимание, что удар током ФИО3 получил при осуществлении действий, обусловленных трудовыми отношениями с ответчиком, суд пришел к выводу о том, что несчастный случай, происшедший с ФИО3 27 июля 2013 года, повлекший его смерть, является несчастным случаем на производстве и подлежит оформлению актом формы Н-1.

Удовлетворяя исковые требования о компенсации морального вреда, суд указал, что ответчик ООО «КСМП» не выполнил принятые на себя обязательства обеспечения соблюдения норм охраны труда, промышленной безопасности, электробезопасности и промышленной санитарии. В связи с этим истец вправе требовать компенсацию морального вреда в связи со смертью погибшего сына в соответствии с положениями ст. 151, 1101, 1084, Гражданского кодекса Российской Федерации. Определяя размер компенсации в сумме 100 000,00 рублей, суд принял во внимание степень вины причинителя вреда, характер причиненных страданий, требования разумности и справедливости, а также то обстоятельство, что к уголовной ответственности за причинение ФИО3 смерти по неосторожности привлечен работник ООО «ВолгаСпецМаш», и согласно акту о расследовании несчастного случая лицами, ответственными за допущенные нарушения, приведшие к несчастному случаю, признаны сотрудники ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча» и ЗАО «ВолгаСпецМаш».

Суд апелляционной инстанции, не соглашаясь с решением Кировского районного суда г. Иркутска от 18 января 2017 года, проанализировав ст. 15, 56 Трудового кодекса Российской Федерации, п. 1 ст. 5, п. 4 ст. 15 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» ст. 1064, 1101, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, отменил решение суда первой инстанции в части удовлетворения исковых требований ФИО1 к ООО «КСМП» об установлении факта трудовых отношений, компенсации морального вреда по основанию, определенному пунктом 4 части 4 статьи 330 ГПК РФ, и приняла по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО «КСМП» об установлении факта трудовых отношений между ФИО3 и ООО «КСМП», компенсации морального вреда в размере 1 000 000,00 рублей. В остальной части решение суда по данному делу оставлено без изменения.

С учетом установленных по делу обстоятельств, а также содержания заключенного между ФИО3 и ответчиком 29 мая 2013 года договора об оказании услуг, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о возникновении между сторонами гражданско-правовых отношений и об отсутствии доказательств того, что заключенный договор фактически регулировал трудовые отношения.

При этом суд апелляционной инстанции исходил из отсутствия в материалах дела доказательств того, что при заключении договора об оказании услуг сторонами фактически были согласованы существенные условия трудового договора, предусмотренные статьей 57 Трудового кодекса Российской Федерации, в том числе место работы, трудовая функция работника (работа по должности в соответствии со штатным расписанием), режим рабочего времени и времени отдыха, условия оплаты труда (в том числе, размер тарифной ставки или оклада (должностного оклада) работника, доплаты, надбавки и поощрительные выплаты).

Не установив наличия трудовых отношений между ФИО3 и ответчиком, суд апелляционной инстанции не усмотрел наличие вины ответчика в гибели сына истца, в связи с чем, отказал в удовлетворении требований о компенсации морального вреда.

С данными выводами суда апелляционной инстанции согласиться нельзя по следующим основаниям.

В соответствии с частью 4 статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации, если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном Кодексом, другими федеральными законами, были признаны трудовыми отношениями, к таким отношениям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы), подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором (статья 15 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании заключаемого ими трудового договора.

Трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен (часть 3 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 56 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В соответствии с частью 2 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех дней со дня фактического допущения к работе.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2.2 определения от 19 мая 2009 года № 597-О-О, в целях предотвращения злоупотреблений со стороны работодателей и фактов заключения гражданско-правовых договоров вопреки намерению работника заключить трудовой договор, а также достижения соответствия между фактически складывающимися отношениями и их юридическим оформлением федеральный законодатель предусмотрел в части четвертой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации возможность признания в судебном порядке наличия трудовых отношений между сторонами, формально связанными договором гражданско-правового характера, и установил, что к таким случаям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. Суды общей юрисдикции, разрешая подобного рода споры и признавая сложившиеся отношения между работодателем и работником либо трудовыми, либо гражданско-правовыми, должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации. Из приведенных в этих статьях определений понятий "трудовые отношения" и "трудовой договор" не вытекает, что единственным критерием для квалификации сложившихся отношений в качестве трудовых является осуществление лицом работы по должности в соответствии со штатным расписанием, утвержденным работодателем, - наличие именно трудовых отношений может быть подтверждено ссылками на тарифно-квалификационные характеристики работы, должностные инструкции и любым документальным или иным указанием на конкретную профессию, специальность, вид поручаемой работы. Таким образом, по смыслу статей 11, 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с положением части второй статьи 67 названного Кодекса, согласно которому трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя, отсутствие в штатном расписании должности само по себе не исключает возможности признания в каждом конкретном случае отношений между работником, заключившим договор и исполняющим трудовые обязанности с ведома или по поручению работодателя или его представителя, трудовыми - при наличии в этих отношениях признаков трудового договора.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 8 и в абзаце втором пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», если между сторонами заключен договор гражданско-правового характера, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям в силу части четвертой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. Если трудовой договор не был оформлен надлежащим образом, однако работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного представителя, то трудовой договор считается заключенным и работодатель или его уполномоченный представитель обязан не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения к работе оформить трудовой договор в письменной форме (часть вторая статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации).

Приведенные нормы трудового законодательства судом апелляционной инстанции применены неправильно, без учета правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2.2 определения от 19 мая 2009 года № 597-О-О, и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2.

Вследствие неправильного применения норм материального права суд апелляционной инстанции отдал приоритет юридическому оформлению отношений между ФИО2 и ответчиком, не выясняя при этом, имелись ли в действительности между сторонами признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации, исходя из условий заключенного договора и фактических обстоятельств, и не было ли со стороны ответчика злоупотребления при заключении договора об оказании услуг вопреки намерению работников как экономически более слабой стороны, заключить трудовой договор.

При этом вывод о наличии между сторонами гражданско-правовых отношений по договору возмездного оказания услуг сделан судом апелляционной инстанции без применения норм Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре возмездного оказания услуг (глава 39), без установления его содержания и признаков в сравнении с трудовым договором и трудовыми отношениями.

Заключение договора возмездного оказания услуг регламентировано статьей 779 Гражданского кодекса Российской Федерации. По данному виду договора исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.

Договорно-правовыми формами, опосредующими оказание услуг (выполнение работ) по возмездному договору, могут быть как трудовой договор, так и гражданско-правовые договоры (в том числе возмездного оказания услуг, подряда).

В связи с этим основным критерием при разграничении трудового договора и договора о возмездном оказании услуг является: выполнение работы личным трудом и включение работника в производственную деятельность предприятия; подчинение работника внутреннему трудовому распорядку; выполнение работ определенного рода (трудовой функции), а не разового задания; гарантии социальной защищенности.

Во всех случаях, когда доказано, что гражданско-правовые договоры регулируют трудовые отношения, к ним должны применяться нормы трудового законодательства.

Кроме того, законом не предусмотрено, что факт работы и выполнение трудовых функций может подтверждаться только определенными доказательствами. Наличие трудовых отношений может быть подтверждено ссылками на любые доказательства. При рассмотрении дела суд может исходить из допустимости любых видов доказательств, указанных в пункте 1 ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Между тем обстоятельства, касающиеся характера возникших правоотношений между ФИО3 и ответчиком, с учетом подлежащих применению норм трудового и гражданского законодательства в качестве юридически значимых, определены не были, предметом исследования и оценки суда апелляционной инстанции, в нарушение приведенных требований Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не являлись.

Суд апелляционной инстанции оставил без правовой оценки позицию представителя Государственной инспекции труда в Иркутской области ФИО5, изложенную в ходе судебного производства по делу, основанную на выводах в подписанном ею же акте расследования несчастного случая со смертельным исходом (форма 4) от 24.12.2014 в отношении ФИО6, и не оспоренном стороной ответчика, из которого следует, что сложившиеся между ФИО3 и ООО «КСМП» гражданско-правовые отношения содержат признаки трудовых отношений, не приняты в качестве доказательств трудовых отношений между ФИО3 и ответчиком представленный истцом Акт расследования несчастного случая со смертельным исходом (форма 4) от 24 декабря 2014 года, а также Акт о проведении служебного расследования по факту несчастного случая от 03 августа 2013 года (л.д. 142-143, л.д. 164-166 Том № 1).

При новом рассмотрении дела суду апелляционной инстанции следует учесть вышеизложенное и разрешить исковые требования ФИО1 на основании установленных по делу обстоятельств и норм закона, подлежащих применению к спорным отношениям, в том числе в связи с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, президиум считает необходимым обратить внимание суда на положения ст. 22, 212 Трудового кодекса РФ, ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и при разрешении требований о взыскании компенсации морального вреда.

Руководствуясь статьями 387, 388, пунктом 2 части 1 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции

постановил:

кассационную жалобу ФИО1 удовлетворить.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 20 апреля 2017 года по данному делу отменить в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО «КСМП» об установлении факта трудовых отношений, компенсации морального вреда.

Направить гражданское дело в данной части в суд апелляционной инстанции на новое рассмотрение в ином составе.

Председательствующий: В.В. Ляхницкий