Апелляционное постановление № 22-613/2025 от 22 июля 2025 г. по делу № 1-141/2025

Судья Молодова Е.В. дело № 22-613/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Кострома 23 июля 2025 года

Костромской областной суд в составе:

председательствующего Николаевой Е.И.

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Шепелева С.Е.

защитников подсудимых ФИО1 и ФИО2 – адвокатов Хохина М.А., Смирнова Э.С.

представителей потерпевшего - ФИО3, адвокатов Цветковой Л.В., Шагабутдиновой И.С.

при секретаре Козловой О.О.

рассмотрев в открытом судебном заседании материал по апелляционному представлению государственного обвинителя – помощника прокурора г. Костромы Ковановой К.М. на постановление Свердловского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ о возвращении прокурору уголовного дела в отношении ФИО1 ФИО39 и ФИО2 ФИО40, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО2 поступило для рассмотрения по существу в Свердловский районный суд г. Костромы с утвержденным заместителем прокурора г. Костромы 30 января 2025 года обвинительным заключением, согласно которого ФИО1 и ФИО2 обвиняются в совершении преступления предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ – в присвоении, то есть в хищении чужого имущества, вверенного виновному, совершенного группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Приступив к рассмотрению уголовного дела в судебном заседании, постановлением от 08 апреля 2025 года суд на основании ст. 237 УПК РФ возвратил уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Постановление суда мотивировано тем, что в нарушение п. 3, п. 5 ч. 1 ст. 220 УПК РФ

- в предъявленном подсудимым обвинении не содержится указания, когда на основании каких документов подсудимым были вверены товарно-материальные ценности, хищение которых им вменяется. Как следует из показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей Свидетель №8 и Свидетель №1, драгоценные металлы были вверены только ФИО2, в помещении сейфовой комнаты имеется несколько сейфов, каждый работник имеет свой сейф, ключ от которого хранится только у него, описание преступного деяния в предъявленном обвинении не содержит указания на то, в чем конкретно заключалась предварительная договоренность между подсудимыми ФИО1 и ФИО2, как согласно предварительной договоренности были распределены роли, какие конкретно каждой из них совершены действия, образующие объективную сторону преступления, что не позволяет индивидуализировать действия соучастников, и как следствие – принять законное решение по делу. Также в обвинении не описана субъективная сторона преступления - форма вины, цели и корыстный мотив преступления;

- в материалах уголовного дела и в обвинительном заключении отсутствуют документы о принадлежности товарно-материальных ценностей ООО «<данные изъяты>», а как следует из показаний свидетеля Свидетель №1, указанное в обвинении золото являлось давальческим и обществу не принадлежало, было передано на переработку;

- обвинение лица в хищении чужого имущества должно содержать конкретно установленный размер имущественного ущерба, который является обязательным признаком состава корыстного преступления и должен подтверждаться доказательствами, стоимость похищенных драгоценных металлов должна быть установлена на основании заключения экспертизы, которое в представленных материалах отсутствует, следовательно, размер причиненного ущерба не установлен.

Как указано в постановлении суда, данные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные при составлении обвинительного заключения, являются существенными, не могут быть устранены либо восполнены судом самостоятельно, исключают возможность постановления судом приговора либо вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения, нарушают право обвиняемых знать, в чём конкретно они обвиняются.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Кованова К.М. просит постановление суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку вопреки утверждению суда нарушений закона при составлении обвинительного заключения не допущено. В обвинительном заключении указаны существо обвинения, место и время совершения преступления, и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела. В обоснование представления государственный обвинитель также приводит следующие доводы:

в обвинительном заключении указано, что товарно-материальные ценности были вверены ФИО1 и ФИО2 на основании договоров о полной индивидуальной материальной ответственности от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, обвинение содержит ссылки на указанные договоры, кроме того, имеется ссылка на протокол допроса свидетеля Свидетель №1, согласно которого внутри предприятия учет и перемещение драгоценных металлов ведется путем нарядов, где отражается выдача и приём металла работникам, такие наряды оформляются исключительно в электронном виде, в бумажном виде с подписями передающей и принимающей стороны наряды не оформляются;

сведения о предварительном сговоре подсудимых на совершение преступления, субъективной стороне преступления и конкретных действиях, которые были совершены ФИО1 и ФИО2 во исполнение их предварительной договоренности, вопреки позиции суда первой инстанции приведены в обвинительном заключении;

несмотря на то, что свидетель Свидетель №1, являющаяся бухгалтером ООО «<данные изъяты>» сообщила, что драгоценный металл – золото, являлось давальческим и было передано на переработку в ООО «<данные изъяты>», она же пояснила, что общество осуществляет деятельность по изготовлению и продаже ювелирных изделий из драгоценных металлов, золото, хищение которого вменяется ФИО1 и ФИО2, было принято у индивидуального предпринимателя с целью производства ювелирных изделий для последующей реализации, в период нахождения драгоценного металла на переработке и, соответственно, в период хищения драгоценный металл – золото - принадлежал ООО «<данные изъяты>», которое возместило стоимость похищенного драгоценного металла индивидуальному предпринимателю путем передачи ему иных ювелирных изделий, таким образом, именно ООО «<данные изъяты>» хищением причинен ущерб;

в обвинении конкретно указана сумма ущерба, причиненного ООО «<данные изъяты>», - 886 769,98 рублей, обвинительное заключение содержит ссылку на показания свидетеля Свидетель №1, которая указывала, каким образом произведен расчет стоимости похищенного имущества. В соответствии со ст. 196 УПК РФ назначение и производство судебной экспертизы для установления размера имущественного ущерба не является обязательной, факт непроведения по делу указанной экспертизы не может являться основанием для возвращения уголовного дела прокурору, так как согласно ч. 1 ст. 283 УПК РФ суд вправе назначить по делу судебную экспертизу, как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе, по данному уголовному делу данная экспертиза судом не назначалась;

формулировка обвинения, предъявленного ФИО1 и ФИО2 и изложенного в постановлениях о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении, соответствует требованиям ст. 171, 220 УПК РФ не указание в обвинительном заключении тех, сведений на которые ссылается суд, не нарушает право подсудимых на защиту и не препятствует принятию судом итогового решения по делу;

обоснованность предъявленного обвинения подлежит проверке судом при рассмотрении уголовного дела по существу, вопрос о квалификации действий подсудимых в случае признания их судом виновными подлежит разрешению при постановлении приговора. Судом не были в полном объеме исследованы доказательства, в том числе письменные материалы уголовного дела, имеющие существенное значение для принятия процессуального решения. В связи с изложенным полагает, что судом уголовное дело возвращено прокурору без достаточных оснований, поскольку препятствий для рассмотрения судом уголовного дела по существу не имелось.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления, выслушав прокурора, поддержавшего их, мнение защитников, не возражавших против удовлетворения апелляционного представления, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Обсуждая возможность продолжения рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО1 и ФИО2 по существу, суд пришел к обоснованному выводу о том, что составленное по делу обвинительное заключение не позволяет постановить на его основе приговор либо вынести иное решение, поскольку на стадии, предшествующей составлению обвинительного заключения, а именно при предъявлении подсудимым обвинения были нарушены требования уголовно-процессуального закона.

В этой связи судом обоснованно указано на то, что к уголовной ответственности по ст. 160 УК РФ как исполнитель преступления может быть привлечено лишь то лицо, которое обладает специальными признаками, а именно то лицо, которому похищенное имущество было вверено. Лица, участвовавшие в хищении, но не обладающие специальными признаками субъекта указанного преступления, не могут нести ответственность за соисполнительство в его совершении.

ФИО1 и ФИО2 – бывшим работникам ООО «<данные изъяты>» предъявлено обвинение в соисполнительстве ( совершении преступления группой лиц по предварительному сговору) в совершении присвоения драгоценного металла – золота различной пробы. Предъявление такого обвинения возможности лишь в том случае, если в совершении хищения совместно участвовали два и более лица, которым похищенное было вверено.

Между тем, как видно из содержания составленного по делу обвинительного заключения, показаний допрошенных судом лиц, а также как следует из пояснений представителя потерпевшего ФИО3 в заседании суда апелляционной инстанции, с каждой из подсудимых во время их работы в ООО «<данные изъяты>» был заключен договор об индивидуальной, а не коллективной (бригадной) материальной ответственности, в целях осуществления производственного процесса золото каждой из них передавалось индивидуально и хранилось в индивидуальном сейфе (отделении сейфа), куда обоюдного доступа подсудимые не имели, каждая имела доступ только лишь к вверенному ей лично золоту.

В предъявленном же обвинении указано лишь то, что ФИО1 и ФИО2 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, действуя совместно и согласованно, помогая друг другу, находясь в помещении склада ООО «<данные изъяты>», взяли из расположенного там сейфа золото 585 пробы массой 102,3 г стоимостью 242 278, 11 рублей, золото 585 пробы массой 138, 35 г стоимостью 327 655, 69 рублей, а также золото 999,9 пробы массой 78.27 г стоимостью 316 836,18 рублей, которое незаконно обратили в свою пользу и с которым с места преступления скрылись, распорядившись им в дальнейшем по своему усмотрению.

Таким образом, в предъявленном обвинении фактически не указан ни характер состоявшегося, по утверждению следствия, между подсудимыми сговора на совершение преступления, ни роль каждой из них в его совершении, не указано, кому именно из подсудимых и когда было передано работодателем, а, следовательно, и вверено, похищенное золото, из чьего обособленного хранилища оно было изъято, какую роль при этом исполнял второй соучастник совершения преступления. Более того, в предъявленном подсудимым обвинении никак не объясняется упоминание среди похищенного трех различных партий похищенного золота, две из которых были одинаковой пробы ( неясно, имеет ли следствии ввиду, что хищение в целом было совершено в три приема, а если да, то из обвинения неясно, в какой период времени имел место каждый из них, либо обвинение утверждает, что хищение совершено из трех разных источников, с внесением в его оправдание изменений в три разных документа или иное).

Такие дефекты обвинения с учетом уголовно-правового регулирования ответственности за хищение вверенного имущества явно исключают возможность суда на основе составленного по делу обвинительного заключения законным образом разрешить уголовное дело.

Доводы апелляционного представления об указании в предъявленном обвинении на заключение с каждой из подсудимых договора о полной индивидуальной материальной ответственности еще не могут свидетельствовать о том, что ФИО2 или ФИО1 вверялись какие-либо материальные ценности, после заключения указанных договоров подсудимым под материальную ответственность имущество могло вообще не передаваться либо ранее вверенное им имущество было уже возвращено собственнику или передано иным лицам под отчет. Сам по себе договор о полной материальной ответственности не подтверждает передачу ответственному лицу какого-либо имущества.

Доводы апелляционного представления и представителей потерпевших в суде апелляционной инстанции о возможности самостоятельной переквалификации судом действий подсудимых при указанных обстоятельствах не могут быть признаны обоснованными. Приведенные нарушения закона лишают суд не возможности самостоятельной юридической оценки действий подсудимых в случае признания их виновными, а, прежде всего, не позволяют суду проверить фактическую обоснованность обвинения и правильно – с учетом пределов, установленных ст. 252 УПК РФ - установить фактические обстоятельства дела, от которых и зависит юридическая квалификация. В данном случае сторона обвинения фактически предлагает суду исходя из приведенных в обвинении общих формулировок самостоятельно на основе анализа исследованных доказательств установить обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, а затем определиться с квалификацией действий виновных. Однако суд в силу ч.3 ст. 15 УПК РФ не является органом уголовного преследования и не формирует обвинение, а лишь проверяет его обоснованность, чего в данном случае сделать не может.

При таких обстоятельствах решение суда о возвращении уголовного дела прокурору является правильным.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с постановлением районного суда в части указания как на основания для возвращения уголовного дела прокурору на отсутствие в деле документов о принадлежности товарно-материальных ценностей ООО «<данные изъяты> и необходимости производства судебной экспертизы для установления стоимости похищенных драгоценных металлов. Эти суждения суда подлежат исключению из описательно-мотивировочной части постановления в связи со следующим.

Включая данные основания в свое постановление, суд отметил, что по делу имеются сведения, что золото, хищение которого вменяется ФИО1 и ФИО2, было передано в ООО «<данные изъяты>» индивидуальным предпринимателем в качестве давальческого сырья для производства ювелирных изделий. Признавая это обстоятельство возможно указывающим на принадлежность похищенного золота иному лицу, суд не учел, что согласно Примечанию 1 к ст. 158 УК РФ ущерб от хищения может быть причинен как собственнику, так и иному владельцу имущества. Между тем, указанное суждение суда само по себе не ставит под сомнение возможность законного владения золотом ООО «<данные изъяты>», по мотивированному утверждению представителей которого, договор с индивидуальным предпринимателем был ООО «<данные изъяты>» исполнен, заказчику (давальцу) были переданы изготовленные из иного золота ювелирные изделия и, таким образом, в результате совершенного хищения материальный ущерб был причинен именно ООО «<данные изъяты> В том же случае, если суд полагал, что ущерб все же причинен иному лицу, к примеру, заказчику (давальцу) по договору о давальческом сырье, как собственнику этого сырья, то вправе был без возвращения дела прокурору наряду с ООО «<данные изъяты>» привлечь данное лицо к участию в деле на правах потерпевшего, а при вынесении итогового решения принять окончательное решение о принадлежности похищенного.

Довод же суда об отсутствии в принципе в материалах дела документов о принадлежности золота ООО «<данные изъяты>» является основанным на преждевременной оценке не в полном объеме исследованных по делу доказательств.

Что касается указания суда на необходимость производства по делу экспертизы с целью установления размера причиненного преступлением ущерба, то с данным утверждением суда также согласиться невозможно, поскольку из постановления суда неясно, какую именно экспертизу необходимо было назначить следствию в данном случае и для разрешения каких именно вопросов. Сам по себе тот факт, что в предъявленном обвинении в качестве времени совершения преступления указана не конкретная дата, а период 2020 года даже в совокупности с имеющимися у суда сведениями о том, что Банк России ежедневно устанавливает цены на аффинированные драгоценные металлы, не давал следствию поводов для производства по делу каких-либо исследований с применением специальных экспертных знаний. Из пояснений представителя потерпевшего видно, что при определении размера ущерба ООО «<данные изъяты>» исходил из учетных цен на драгоценные металлы, которые устанавливаются Банком России в соответствии с п.5 ст. 10 Федерального закона от 26 марта 1998 года № 41-ФЗ «О драгоценных металлах и драгоценных камнях». Подобные сведения при необходимости могли быть получены судом самостоятельно в учреждениях Банка России по состоянию на любой из дней из периода совершения преступления, указанного в обвинении, в том числе на определяемый с учетом положений ч.2 ст.9 УК РФ момент окончания хищения. Также в этой связи заслуживают внимания доводы представителей потерпевшего о том, что драгоценные металлы не относятся к товарно-материальным ценностям, в отношении которых уместно исследование вопросов об амортизации, износе, уменьшении балансовой стоимости и прочих вопросов, разрешаемых с помощью специальных товароведческих или бухгалтерских экспертных знаний. Кроме того, согласно ст. 196 УПК РФ производство экспертизы для установления стоимости похищенного обязательным не является, тогда как основанием для возвращения уголовного дела прокурору может быть признано лишь непроведение судебной экспертизы в ситуации, когда ее производство по делу являлось обязательным либо объективно необходимым.

Таким образом, апелляционное представление государственного обвинителя подлежит частичному удовлетворению. Вместе с тем, исключение из описательно-мотивировочной части постановления суда отдельных суждений в целом на законность постановления не влияет и оснований для удовлетворения апелляционного представления в полном объеме не дает.

На основании изложенного руководствуясь ст. ст.389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Апелляционное представление государственного обвинителя удовлетворить частично.

Постановление Свердловского районного суда г. Костромы от 08 апреля 2025 года о возвращении прокурору уголовного дела в отношении ФИО1 ФИО39 и ФИО2 ФИО40, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части постановления суда как на основание для возвращения уголовного дела прокурору суждения суда об отсутствии в деле документов о принадлежности товарно-материальных ценностей ООО «<данные изъяты>» и необходимости производства судебной экспертизы для установления стоимости похищенных драгоценных металлов,

в остальном постановление суда оставить без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя - помощника прокурора г. Костромы Ковановой К.М. – без удовлетворения.

Кассационные жалобы и представление могут быть поданы в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции.

В случае кассационного обжалования подсудимые вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья Е.И. Николаева