Апелляционное определение № 33-11105/2025 33-747/2026 от 3 февраля 2026 г.

УИД № 59RS0008-01-2025-002755-70

Дело № 33-747/2026 (33-11105/2025)

Судья Степанова М.В.

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 4 февраля 2026 года

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 26 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего судьи Мухтаровой И.А.,

судей Букатиной Ю.П., Бабиновой Н.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Штейниковой Н.С., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2586/2025 по иску ФИО1 к Государственному казенному учреждению Пермского края «Управление государственной противопожарной службы Пермского края» о признании приказов об отстранении от работы и о прекращении трудового договора незаконными, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе Государственного казенного учреждения Пермского края «Управление государственной противопожарной службы Пермского края» на решение Пермского районного суда Пермского края от 20.10.2025.

Заслушав доклад судьи Мухтаровой И.А., пояснения представителей ответчика ФИО2, ФИО3, ФИО4, представителей истца ФИО5, ФИО6, заключение прокурора Рычковой А.Б., указавшей на отсутствие оснований к отмене решения суда, изучив материалы дела, судебная коллегия,

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском с учетом его уточнения к Государственному казенному учреждению Пермского края «Управление государственной противопожарной службы Пермского края» (далее – ГКУ ПК «УГПС Пермского края») о признании приказов об отстранении от работы и о прекращении трудового договора незаконными, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда. Заявленные требования мотивированы тем, что 16.12.2008 ФИО1 принят на работу водителем пожарной части № 70 Государственного краевого учреждения «14 отряда противопожарной службы Пермского края», расположенной в с. ****, которое реорганизовано в ГКУ ПК «УГПС Пермского края». 04.11.2024 ФИО1 стало плохо (потерял сознание), на скорой медицинской помощи доставлен в больницу с диагнозом ***. В период с 04.11.2024 по 21.03.2025 находился на больничном, 11.03.2025 прошел медицинское освидетельствование, на основании которого ему выдана справка серии МСЭ-2024 № ** об установлении инвалидности ** группы на срок до 01.04.2026. В последующем 28.03.2025 он ознакомлен с приказом об отстранении от работы от 26.03.2025 № **, согласно которому с 26.03.2025 истец отстранен от работы до получения заключения от АО Медицинский центр «Философия красоты и здоровья», с момента отстранения – не начислении заработной платы. 01.04.2025 им пройдено медицинское обследование и врачебная комиссия, ему выдано медицинское заключение о пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ от 01.04.2025 № **, согласно которой работник признан постоянно непригодным по состоянию здоровья к выполнению отдельных видов работ. Согласно выписке из протокола врачебной комиссии от 01.04.2025 № ** ФИО1 имеет медицинские противопоказания к управлению наземным транспортом категории «С», «С1», «СЕ», «D1», «D1Е», трамвай, троллейбус. 17.04.2025 ФИО1 предоставлено для ознакомления уведомление от 16.04.2025 № **, согласно которому ему предложен перевод на другую работу, не противопоказанную ему по состоянию здоровья, а именно, диспетчера пожарной части противопожарной службы Пермского края в структурном подразделении Пожарная часть № 83 по охране с. ****. При этом ему сообщено, что при отказе от перевода на данную должность он будет уволен со дня получения настоящего уведомления. На устные возражения ФИО1 о том, что данная вакансия находится за 500 км. от его места проживания ему сообщено о необходимости написания отказа либо освобождения ставки. Под психологическим давлением, не имея возможности подумать и посоветоваться с юристами по данному вопросу, под страхом потери работы, он был вынужден написать согласие на перевод. 18.04.2025 он принес работодателю письмо, в котором просил предоставить ему вакантные должности, не противопоказанные ему по состоянию здоровья, имеющиеся по месту работы, указанные в трудовом договоре и дополнительном соглашении к трудовому договору, либо известить его об отсутствии таких должностей. 28.04.2025 на основании приказа от 28.04.2025 № ** он уволен по основанию отказа от перевода на другую работу, необходимую ему в соответствии с медицинским заключением. Считает действия ответчика незаконными, а именно, приказ об отстранении его от работы издан в отсутствие медицинского заключения о пригодности или не пригодности к выполнению отдельных видов работ. Из имеющихся у истца документов не видно, был ли соблюден ответчиком порядок при увольнении работника. Истец был лишен возможности трудиться. Работодатель при прекращении трудового договора с работником обязан был предложить истцу другую работу, необходимую ему в соответствии с медицинским заключением, в том числе: при издании приказа об отстранении от работы, после получения медицинского заключения, в день увольнения истца. В связи с необоснованностью и незаконностью издания приказа о прекращении трудового договора с работником, истец подлежит восстановлению на работе с выплатой компенсации за время вынужденного прогула по день вынесения решения суда. Просил признать незаконным приказ от 26.03.2025 № ** об отстранении его от работы, признать незаконным приказ от 28.04.2025 № ** о прекращении с ним трудового договора, восстановить ФИО1 в должности водителя автомобиля (пожарного) пожарной части № 70 14 отряда противопожарной службы, взыскать с ответчика среднюю заработную плату за время вынужденного прогула, а также компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей (л.д. 3-4 т. 2 л.д. 197, 222 т. 1).

Решением Пермского районного суда Пермского края от 20.10.2025 исковые требования удовлетворены.

С постановленным решением не согласен ответчик. В апелляционной жалобе просят решение суда отменить, отказать в удовлетворении иска. В обоснование доводов жалобы ссылаются на то, что суд первой инстанции неверно установил фактические обстоятельства дела, а также неправильно применил нормы материального права. Суд первой инстанции указал, что средний заработок истцу был выплачен работодателем в период судебного разбирательства, однако же в реальности работодатель выплатил ФИО1 компенсацию за отпуск за период с 26.03.2025 по 28.04.2025, а также средний заработок за период отстранения от работы работника, не прошедшего обязательный медицинский осмотр не по своей вине. Выплата была произведена 08.07.2025 – до начала проведения судебных заседаний. Данные мероприятия были реализованы работодателем по результатам рассмотрения предостережения Государственной инспекции труда в Пермском крае. При этом по результатам проведенной Инспекцией проверки действия работодателя по увольнению истца были признаны законными. Единственной претензией к работодателю была необходимость проведения перерасчета необходимых выплат истцу в момент увольнения. Однако указанные обстоятельства судом во внимание приняты не были. Также проигнорирован судом факт того, что неотстранение работника от работы, несмотря на медицинские показания, влечет за собой нарушение его трудовых прав и грозит работодателю административной ответственностью. Вместе с тем, суд делает неправомерный вывод о том, что индивидуальная программа реабилитации или абилитации инвалида и справка МСЭ не являются основанием для отстранения ФИО1 от его работ. Судом неверно истолкованы пояснения ответчика по тем обстоятельствам, на основании которых было проведено отстранение от работ ФИО1 приказом № ** от 26.03.2025. Неверны выводы суда о том, что работодатель не направлял истца в 2024 году на периодический медицинский осмотр, поскольку таковые не соответствуют действительности. В период с 04.11.2024 по 21.03.2025 истец находился на больничном листе, что и отсрочило его дообследование на стадии прохождения периодического медицинского осмотра за 2024 год. Полагают несостоятельной ссылку суда в решении на статью 74 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку работодатель не сокращал работника и не переводил его на другую работу, а предлагал иные должности, соответствующие его состоянию здоровья и образованию (квалификации). Соответственно обязанность работодателя уведомлять работника о переводе в другую местность отсутствует. Судом сделан безосновательный вывод о том, что ответчиком не были предложены работнику все имеющиеся вакансии, которые ФИО1 мог занимать по состоянию здоровья в соответствии с медицинским заключением, с учетом его квалификации, поскольку судом не истребовались у истца документы об образовании и не изучался данный вопрос. По имеющейся у работодателя информации истец имеет только основное общее образование (9 классов). Кроме того имеющиеся вакансии по результатам СОУТ имеют класс условий труда – 4 (опасные), что с учетом состояния здоровья истца в соответствии с медицинским заключением не может быть ему показано. Таким образом, полагают, что работодатель действовал исключительно в интересах охраны здоровья работника. Кроме прочего полагают, что суд безосновательно взыскал с ответчика компенсацию морального вреда.

В возражениях на апелляционную жалобу истец и прокурор Пермского района Пермского края просят оставить оспариваемый судебный акт без изменения.

В суде апелляционной инстанции представители ответчика ФИО2, ФИО3, ФИО4 доводы апелляционной жалобы поддержали.

Представители истца ФИО5, ФИО6 указали на отсутствие оснований к отмене состоявшегося решения суда.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены, ходатайств об отложении дела не заявляли.

Руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия определила рассмотреть жалобу при имеющейся явке.

Изучив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, проверив законность и обоснованность состоявшегося решения в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом пункта 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что на основании приказа № ** от 16.12.2008 ФИО1 принят на работу в Государственное учреждение «14 отряд противопожарной службы Пермского края» на должность водителя автомобиля 70 Пожарной части (с. ****), с ним заключен трудовой договор. В последующем 12.09.2011 переведен на должность водителя автомобиля пожарной части № 70 по охране с. **** (л.д. 6-12, 27-40 т. 2, л.д. 71-73 т. 1).

15.05.2020 на основании приказа СЭД-1-042-02-238 от 26.12.2019 ГККУ «14 ОППС Пермского края» реорганизовано в форме присоединения к государственному казенному учреждению Пермского края «Управление государственной противопожарной службы Пермского края» (л.д. 6-12, 27-40 т. 2, л.д. 71-73 т. 1).

01.01.2024 ФИО1 переведен на должность водителя автомобиля (пожарного) пожарной части противопожарной службы Пермского края пожарной части № 70 по охране с. Коса Косинского муниципального округа 4 разряда ППСПК ГКУ ПК «УГПС Пермского края».

В соответствии с приказом начальника ГКУ ПК «УГПС Пермского края» от 26.03.2025 № ** в связи с установлением ** группы инвалидности ФИО1, индивидуальной программы реабилитации и абилитации инвалида, согласно которой противопоказаны виды трудовой и профессиональной деятельности в условиях интенсивной физической нагрузки и эмоционального напряжения, предполагающих высокий риск стрессовых ситуаций, которые могут привести к угрозе жизни и (или) потере здоровья инвалида и (или) людей, рекомендуемые условия труда – доступны виды трудовой деятельности в обычных условиях (по результатам СОУТ подкласс условий труда на рабочем месте водителя автомобиля (пожарного) – 3.2 (вредные условия 2 степени), а также в связи с отсутствием заключения периодического медицинского осмотра за 2024 года на основании статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации ФИО1, водитель автомобиля (пожарный) пожарной части № 70 по охране с. Коса Косинского муниципального округа 4 разряда 14 отрада противопожарной службы Пермского края отстранен с 26.03.2025 до получения от акционерного общества «Медицинский центр «Философия красоты и здоровья» заключения периодического медицинского осмотра за 2024 год; с момента отстранения от работы заработную плату ФИО1 не назначать. Основанием для издания приведенного приказа явились служебная записка начальника отряда противопожарной службы Пермского края управления ** отряда противопожарной службы Пермского края С. от 26.03.2025, копия справки серии МСЭ-2024 № ** от 12.03.2025 об установлении инвалидности ФИО1, копия индивидуальной программы реабилитации и абилитации инвалида № ** от 12.03.2025 к протоколу проведения медико-социальной экспертизы № ** от 12.03.2025 (л.д. 60 т. 2).

На основании приказа начальника отряда противопожарной службы Пермского края ГКУ ПК «УГПС Пермского края» от 28.04.2025 № ** трудовой договор с ФИО1 прекращен в связи с отказом работника от перевода на другую работу, необходимую ему в соответствии с медицинским заключением согласно пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. Документами, явившимися основанием для прекращения трудовых отношений с работником, значатся заключение периодического медицинского осмотра от 10.04.2025 акционерного общества «Медицинский центр Философия красоты и здоровья», медицинское заключение о пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ № ** от 01.04.2025, выданное врачебной комиссией ФБУН «ФНК медико-профилактических технологий управления рисками здоровью населения», уведомление (предложение) от 16.04.2025 № **, уведомление от 24.04.2025 № **. Истец с приведенным приказом ознакомлен 28.04.2025, отразив в приказе свое несогласие с данным приказом (л.д. 68 т. 1)

Из медицинского заключения о пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ № ** от 01.04.2025, выданного врачебной комиссией Федеральным бюджетным учреждением науки «Федеральный научный центр медико-профилактических технологий управления рисками здоровью населения», следует, что водитель автомобиля (пожарный) пожарной части № 70 по охране с. Коса Косинского муниципального округа 14 отряда противопожарной службы Пермского края ГКУ ПК «УГПС Пермского края» ФИО1 признан постоянно непригодным по состоянию здоровья к отдельным видам работ, предусмотренным пунктом 18.2 Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 28.01.2021 № 29н (л.д. 20, 61, 62 т. 1).

Согласно выписке из протокола врачебной комиссии № ** от 01.04.2025 ФИО1 имеет медицинские противопоказания к управлению наземным транспортом категории «С», «С1», «СЕ», «D1», «D1E», трамвай, троллейбус (л.д. 63 т. 1).

17.04.2025 ФИО1 работодателем вручено уведомление от 16.04.2025 № **, содержащее предложение о его переводе на другую работу согласно вакантной должности, имеющейся в ГКУ ПК «УГПС Пермского края», не противопоказанную ему по состоянию здоровья на 16.04.2025, а именно, диспетчера пожарной части противопожарной службы Пермского края пожарной части № 83 по охране с. Частые Частинского муниципального округа 4 разряда; в случае его отказа от перевода на предложенную вакантную должность трудовой договор, заключенный с ним от 16.12.2008 № **, будет прекращен со дня получения настоящего уведомления в соответствии с пунктом 8 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (л.д. 64 т. 1).

23.04.2025 ФИО1 обратился к работодателю с заявлением о предоставлении ему одного месяца для дачи письменного ответа о его переводе на должность диспетчера (л.д. 66, 68 т. 2).

В ответ на данное обращение истца ответчиком 25.04.2025 ФИО1 разъяснено, что Трудовым кодексом Российской Федерации и трудовым договором не предусмотрен срок, составляющий один месяц, для дачи письменного ответа о переводе на другую должность в соответствии с медицинским заключением, поскольку перевод на другую должность регламентируется статьей 73 Трудового кодекса Российской Федерации, предложено в срок до 24.04.2025 прибыть в 23 ОППС Пермского края ГКУ ПК «УГПС Пермского края» по адресу: **** для получения направления на обязательный медицинский осмотр по должности диспетчера, поскольку на новой должности изменится класс вредности, состав вредных (опасных) факторов (л.д. 70-71 т. 2).

24.04.2025 истец обратился к работодателю с заявлением, в котором просит считать недействительным его согласие от 17.04.2025 о переводе его на должность диспетчера в с. Частые Пермского края (л.д. 65-66 т. 1).

25.04.2025 ФИО1 получил от работодателя уведомление от 24.04.2025 № ** в ответ на вышеприведенное заявление истца о том, что трудовой договор № **, заключенный с ним 16.12.2008, будет прекращен 28.04.2025 на основании пункта 8 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (в связи с отказом работника от перевода на другую работу, необходимую ему в соответствии с медицинским заключением). В связи с чем, ему необходимо явиться по отраженному в уведомлении адресу за получением трудовой книжки (л.д. 67 т. 1).

В последующем, 28.04.2025 ГКУ ПК «УГПС Пермского края» издан приказ № ** о прекращении трудового договора с работником ФИО1 по вышеуказанным основаниям (л.д. 68 т. 1).

В заявлении истца от 24.04.2025, в котором он просил считать недействительным его согласие от 17.04.2025 о переводе его на должность диспетчера в с. Частые Пермского края, отражено о том, что работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие необходимым требованиям с учетом его состояния здоровья вакансии, имеющиеся у него в данной местности; предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором; его место работы и место жительства находится в с. Коса, тогда как иная должность предложена в 500 км от его места жительства, ежедневно ездить возможности для осуществления трудовой функции у него отсутствует, работодателем при переводе его на постоянное место работы в другую местность не предложено обеспечение жильем, помощь в переезде; при изменении условий договора по причинам, связанным с изменением организационных и технологических условий труда, он в нарушение статьи 74 Трудового кодекса Российской Федерации не уведомлен об этом за 2 месяца, тем самым существенно нарушены его права (л.д. 65-66 т. 1).

Разрешая заявленные требования в части признания приказа об отстранении и отказывая в их удовлетворении, суд первой инстанции исходил из того, что при издании приказа начальника ГКУ ПК «УГПС Пермского края» от 26.03.2025 № ** отсутствовало требуемое медицинское заключение о профессиональной пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ ФИО1 Работодатель основывал свой приказ на справке серии МСЭ-2024 № ** от 12.03.2025 об установлении инвалидности ФИО1, копии индивидуальной программы реабилитации и абилитации инвалида № ** от 12.03.2025 к протоколу проведения медико-социальной экспертизы № ** от 12.03.2025, тогда как вышеуказанные документы не являются основанием для отстранения работника ФИО1 от его работ. Кроме того, суд отметил, что согласно приказу от 26.03.2025 № ** в качестве основания для отстранения работника от работы послужил факт отсутствия заключения периодического медицинского осмотра за 2024 год. Вместе с тем, со стороны работодателя не были представлены доказательства, подтверждающие направление ФИО1 для прохождения в 2024 году периодического медицинского осмотра, а также его уклонения от прохождения приведенного периодического медицинского осмотра. В направлении ФИО1 на периодический медицинский осмотр в АО «МЦ «Философия красоты и здоровья» отсутствуют сведения о его выдаче. Для экспертизы профпригодности ФИО1 направлен врачом-профпатологом акционерного общества «Медицинский центр «Философия красоты и здоровья» 20.06.2024 по результатам медицинского осмотра, дата амбулаторной врачебной комиссии для прохождения для экспертизы профпригодности в направлении значится 18.02.2025 в 12 ч. 30 мин. Таким образом, суд пришел к выводу о том, что ФИО1 осуществлялось прохождение периодического медицинского осмотра в 2024 году, по результатам которого он направлен для экспертизы профпригодности на врачебную комиссию. Установив факт отсутствия на момент издания приказа об отстранении истца работодателем от работы соответствующего медицинского заключения о профессиональной пригодности к выполнению отдельных видов работ ФИО1, а также те обстоятельства, что со стороны работодателя не представлены доказательства, подтверждающие уклонение ФИО1 от прохождения в 2024 году периодического медицинского осмотра, суд пришел к выводу о том, что правовые основания для издания соответствующего приказа от 26.03.2025 № ** об отстранении ФИО1 от работы отсутствовали, следовательно, приведенный приказ подлежит признанию незаконным, противоречащим положениям статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации.

Признавая обоснованными заявленные требования в части признания незаконным приказа о прекращении трудового договора и восстанавливая истца на работе, суд первой инстанции исходил из установленного нарушения порядка увольнения работника, что выразилось в том, что ФИО1 работодателем не были предложены все вакантные должности с учетом его квалификации и ограничений, установленных медицинским заключением о пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ, учитывая факт нахождения вакантных должностей в иной местности, в том числе диспетчера пожарной части в с. Частые Частинского муниципального округа Пермского края, влекущий обязанность работодателя об уведомлении работника за два месяца об изменении его условий труда, в случае его согласия на продолжение трудовых отношений по приведенным вакантным должностям, находящимся в другой местности.

Придя к выводу о незаконности приказа об увольнении и восстанавливая ФИО1 на работе, суд взыскал с ответчика в пользу истца средний заработок за время вынужденного прогула с 29.04.2025 (со следующего дня после дня увольнения) по 20.10.2025 (день вынесения решения суда о восстановлении на работе) (118 рабочих дней), который составил 257186,90 рублей.

Кроме того, в связи с нарушением трудовых прав истца с ответчика в порядке положений статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации была взыскана компенсация морального вреда в размере 20000 рублей.

Решение суда о восстановлении ФИО1 на работе было обращено к немедленному исполнению.

Не согласиться с выводами суда первой инстанции об обоснованности заявленных ФИО1 требований судебная коллегия оснований не находит.

Оценивая доводы апелляционной жалобы о неверности выводов суда в части незаконности отстранения ФИО1, судебная коллегия исходит из следующего.

В соответствии со статьей 212 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель в целях соблюдения безопасных условий и охраны труда обязан обеспечить недопущение работников к исполнению ими трудовых обязанностей без прохождения обязательных медицинских осмотров (обследований), обязательных психиатрических освидетельствований, а также в случаях медицинских противопоказаний.

Согласно части 1 статьи 214 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить в случаях, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, организацию проведения за счет собственных средств обязательных предварительных (при поступлении на работу) и периодических (в течение трудовой деятельности) медицинских осмотров, других обязательных медицинских осмотров, обязательных психиатрических освидетельствований работников, внеочередных медицинских осмотров работников в соответствии с медицинскими рекомендациями, химико-токсикологических исследований наличия в организме человека наркотических средств, психотропных веществ и их метаболитов с сохранением за работниками места работы (должности) и среднего заработка на время прохождения указанных медицинских осмотров, обязательных психиатрических освидетельствований, химико-токсикологических исследований (часть 3 статьи 214 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 220 Трудового кодекса Российской Федерации, работники, занятые на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (в том числе на подземных работах), а также на работах, связанных с движением транспорта, проходят обязательные предварительные (при поступлении на работу) и периодические (в течение трудовой деятельности, для лиц в возрасте до 21 года - ежегодные) медицинские осмотры для определения пригодности этих работников для выполнения поручаемой работы и предупреждения профессиональных заболеваний. В соответствии с нормативными правовыми актами и (или) медицинскими рекомендациями указанные работники проходят внеочередные медицинские осмотры.

Вредные и (или) опасные производственные факторы и работы, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные (при поступлении на работу) и периодические (в течение трудовой деятельности) медицинские осмотры работников, указанных в части первой настоящей статьи, определяются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, совместно с федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере труда, и федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.

Порядок проведения предварительных (при поступлении на работу) и периодических (в течение трудовой деятельности) медицинских осмотров и их периодичность устанавливаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации.

В случае необходимости по решению органов местного самоуправления с учетом мнения территориального органа федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, региональных или территориальных трехсторонних комиссий по регулированию социально-трудовых отношений у отдельных работодателей могут вводиться дополнительные условия и показания к проведению обязательных медицинских осмотров.

Предусмотренные настоящей статьей медицинские осмотры и психиатрические освидетельствования осуществляются за счет средств работодателя, если иное не установлено законодательством Российской Федерации.

Абзац пятый части первой статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации устанавливает обязанность работодателя отстранить от работы работника при выявлении в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, противопоказаний для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором.

Как установлено частями 2 и 3 статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации, работодатель отстраняет от работы (не допускает к работе) работника на весь период времени до устранения обстоятельств, явившихся основанием для отстранения от работы или недопущения к работе, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими федеральными законами.

В период отстранения от работы (недопущения к работе) заработная плата работнику не начисляется, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом или иными федеральными законами. В случаях отстранения от работы работника, который не прошел обучение и проверку знаний и навыков в области охраны труда либо обязательный медицинский осмотр не по своей вине, ему производится оплата за все время отстранения от работы как за простой.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд, возможность прекращения трудового договора в случае отказа работника от постоянного или временного (на срок более четырех месяцев) перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением, либо отсутствия у работодателя соответствующей работы направлена на охрану здоровья работника. Необходимость перевода работника на другую работу должна быть установлена специализированным органом и зафиксирована в медицинском заключении, выданном в порядке, установленном федеральным законом и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, что предполагает использование объективных критериев при установлении указанного факта и исключает произвольное применение данного основания прекращения трудового договора (определения Конституционного Суда от 23.09.2010 № 1090-О-О и № 1114-О-О, от 14.07.2011 № 887-О-О, от 24.12.2012 № 2301-О).

Из изложенных нормативных положений следует, что, если в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, работник имеет противопоказания для выполнения работы, обусловленной трудовым договором, и нуждается в переводе на другую работу, в целях соблюдения гарантий по обеспечению прав работника на труд и охрану здоровья работодатель обязан отстранить такого работника от работы и перевести с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья.

Отстранение работодателем работника от работы по названному основанию будет правомерным только в случае если указанные в заключении медицинские противопоказания относятся к условиям труда на конкретном рабочем месте данного работника.

При проверке в суде законности отстранения работника по части 1 статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан представить доказательства наличия оснований для отстранения работника от работы.

В случае отказа работника от перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением, либо отсутствия у работодателя соответствующей работы трудовой договор прекращается по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

Как установлено судом и следует из материалов дела, работодатель основывал свой приказ от 26.03.2025 об отстранении ФИО1 на справке серии МСЭ-2024 № ** от 12.03.2025 об установлении инвалидности истцу, копии индивидуальной программы реабилитации и абилитации инвалида № ** от 12.03.2025 к протоколу проведения медико-социальной экспертизы № ** от 12.03.2025.

Вместе с тем, вопреки позиции апеллянта, справка об установлении инвалидности и ИПРА основанием для отстранения работника от работы в соответствии с частью 1 статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации не являются.

По указанной норме закона работник подлежит отстранению работодателем только в случае, если он не прошел в установленном порядке обязательный медицинский осмотр либо при выявлении в соответствии с медицинским заключением противопоказаний для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором.

Однако материалами дела подтверждается, что при издании приказа начальника ГКУ ПК «УГПС Пермского края» от 26.03.2025 № ** отсутствовало требуемое медицинское заключение о профессиональной пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ ФИО1, что в отсутствие доказательств непрохождения истцом в установленном порядке обязательный медицинский осмотр исключало для работодателя отстранение работника от работы.

Ссылку апелляционной жалобы на ошибочность выводов суда о том, что работодателем ФИО1 не направлялся в 2024 году на периодический медицинский осмотр, а также на отсутствие доказательств его уклонения от прохождения приведенного периодического медицинского осмотра судебная коллегия считает несостоятельной.

На основании пунктов 19, 20, 25 Порядка проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров работников, предусмотренных частью четвертой статьи 213 Трудового кодекса Российской Федерации, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 28.01.2021 № 29н внеочередные медицинские осмотры (обследования) проводятся на основании выданного работодателем направления на внеочередной медицинский осмотр при наличии медицинских рекомендаций по итогам медицинских осмотров и/или после нетрудоспособности работника.

Периодические медицинские осмотры проходят работники занятые на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, а также на работах, связанных с движением транспорта.

Перед проведением периодического осмотра работодатель (его уполномоченный представитель) обязан вручить работнику, направляемому на периодический осмотр, направление на периодический медицинский осмотр, оформленное в соответствии с пунктом 9 настоящего Порядка.

В соответствии с пунктом 32 этого же Порядка периодический медицинский осмотр является завершенным в случае наличия заключений врачей-специалистов и результатов лабораторных и функциональных исследований в объеме, установленном договором между медицинской организацией и работодателем, в соответствии с приложением к настоящему Порядку, с учетом результатов ранее проведенных (не позднее одного года) медицинских осмотров, диспансеризации.

В силу положений 33 этого же Порядка по окончании прохождения работником периодического осмотра медицинской организацией оформляется заключение по его результатам в соответствии с пунктом 16 настоящего Порядка.

Согласно пункту 16 этого же Порядка в заключении указываются, наряду с иными сведениями, медицинские противопоказания к работе выявлены (перечислить вредные факторы или виды работ, в отношении которых выявлены противопоказания) или медицинские противопоказания к работе не выявлены.

Как справедливо указано судом первой инстанции, со стороны работодателя не представлены доказательства, подтверждающие направление ФИО1 для прохождения в 2024 году периодического медицинского осмотра, а также его уклонения от прохождения приведенного периодического медицинского осмотра.

В направлении ФИО1 на периодический медицинский осмотр в АО «МЦ «Философия красоты и здоровья» отсутствуют сведения о его выдаче (л.д. 41 т. 1, л.д. 106 т. 2). Для экспертизы профпригодности ФИО1 направлен врачом-профпатологом акционерного общества «Медицинский центр «Философия красоты и здоровья» 20.06.2024 по результатам медицинского осмотра, дата амбулаторной врачебной комиссии для прохождения для экспертизы профпригодности в направлении значится 18.02.2025 в 12 ч. 30 мин. (л.д. 50 т. 1).

Таким образом, ФИО1 осуществлялось прохождение периодического медицинского осмотра в 2024 году, по результатам которого он направлен для экспертизы профпригодности на врачебную комиссию.

При этом, вопреки ошибочным доводам апеллянта, факт того, что ФИО1 не мог пройти дообследование в период временной нетрудоспособности с 04.11.2024 по 21.03.2025, не влияет на обоснованность и законность решения суда и не влечет иных выводов. Нахождение на листке нетрудоспособности само по себе также не свидетельствует об уклонении работника пройти периодический медицинский осмотр.

При указанных обстоятельствах, принимая во внимание факт отсутствия на момент издания приказа об отстранении ФИО1 работодателем от работы соответствующего медицинского заключения о профессиональной пригодности к выполнению отдельных видов работ истцом, а также в отсутствие доказательств, подтверждающих уклонение ФИО1 от прохождения в 2024 году периодического медицинского осмотра, правовые основания для издания соответствующего приказа от 26.03.2025 № ** об отстранении ФИО1 от работы у ответчика отсутствовали, тем самым суд первой инстанции в данной части пришел к обоснованным выводам и правомерно признал приказ об отстранении истца незаконным, противоречащим положениям статьи 76 Трудового кодекса Российской Федерации.

Утверждения апеллянта о том, что судом первой инстанции проигнорирован факт того, что неотстранение работника от работы, несмотря на медицинские показания, влечет за собой нарушение его трудовых прав и грозит работодателю административной ответственностью, также не влекут отмену судебного акта, поскольку отстранение работника от работы должно быть безусловно осуществлено работодателем с соблюдением установленной законом процедуры, а не произвольно.

Оценивая доводы апеллянта о законности увольнения ФИО1, судебная коллегия исходит из следующего.

В соответствии с частью 1 статьи 73 Трудового кодекса Российской Федерации работника, нуждающегося в переводе на другую работу в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, с его письменного согласия работодатель обязан перевести на другую имеющуюся у работодателя работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья.

Частью 3 статьи 73 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что если в соответствии с медицинским заключением работник нуждается во временном переводе на другую работу на срок более четырех месяцев или в постоянном переводе, то при его отказе от перевода либо отсутствии у работодателя соответствующей работы трудовой договор прекращается в соответствии с пунктом 8 части 1 статьи 77 этого кодекса.

Общие основания прекращения трудового договора перечислены в статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. Одним из таких оснований является отказ работника от перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, либо отсутствие у работодателя соответствующей работы (пункт 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации).

Из изложенных нормативных положений следует, что, если в соответствии с медицинским заключением работник нуждается в переводе на другую работу, в целях соблюдения гарантий по обеспечению прав работника на труд и охрану здоровья работодатель обязан перевести этого работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья. В случае отказа работника от перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением, либо отсутствия у работодателя соответствующей работы трудовой договор прекращается по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

Прекращение работодателем трудового договора с работником по названному основанию будет правомерным только в случае исполнения работодателем обязанности по предложению работнику имеющейся у работодателя работы, которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При проверке в суде законности увольнения работника по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан представить доказательства исполнения данной обязанности.

При этом невозможность выполнения работником трудовой функции по занимаемой им должности и необходимость перевода такого работника по состоянию здоровья на другую работу должны быть установлены специализированной медицинской организацией и зафиксированы в медицинском заключении предусмотренной формы о соответствии состояния здоровья работника возможности выполнять им отдельные виды работ (профессиональной пригодности работника), выданном в установленном порядке, то есть специализированной медицинской организацией по результатам экспертизы профессиональной пригодности.

С учетом исковых требований ФИО1 и возражений ответчика относительно иска, регулирующих спорные отношения норм материального права обстоятельством, имеющим юридическое значение для дела, являлось установление выполнения работодателем возложенной на него статьей 73 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по предложению работнику ФИО1 всех имеющихся у работодателя вакантных должностей, которые он мог бы занимать по состоянию здоровья в соответствии с медицинским заключением.

Следовательно, для проверки законности увольнения ФИО1 по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации необходимо проверить и установить имелись ли у работодателя на эту дату вакантные должности, работу по которым истец по состоянию здоровья с учетом его квалификации мог выполнять; предлагались ли эти вакансии работодателем работнику.

На момент увольнения ФИО1 состоял в должности водителя автомобиля (пожарного) пожарной части противопожарной службы Пермского края.

С учетом медицинского заключения о пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ, ФИО1 имеет медицинские противопоказания к управлению наземным транспортом категории «С», «С1», «СЕ», «D1», «D1E», трамвай, троллейбус.

Признавая незаконным увольнение истца, суд первой инстанции, проанализировал пояснения представителя истца и представителей ответчика о том, что у истца ФИО1 имеется среднее общее образование, после чего пришел к выводам о том, что согласно квалификационным требованиям к должностям, отраженным в представленных в материалы дела должностных инструкций по должностям пожарной части, ФИО1 мог занимать следующие должности: водителя автомобиля (пожарного), пожарного, диспетчера, а также командира отделения при прохождении переподготовки в учебном заведении по соответствующей должности, начальника караула при прохождении переподготовки в учебном заведении по соответствующей должности.

Также суд отметил, что согласно перечню вакансий, имеющихся у ответчика, в период с 11.03.2025 по 28.04.2025, в ГКУ ПК «УГПС Пермского края» имелись вакантные должности, которые ФИО1 мог занимать по состоянию здоровья в соответствии с медицинским заключением, с учетом его квалификации: диспетчера пожарной части противопожарной службы Пермского края, пожарного пожарной части противопожарной службы Пермского края, а также командира отделения пожарной части противопожарной службы Пермского края при прохождении переподготовки в учебном заведении по соответствующей должности, начальника караула пожарной части противопожарной службы Пермского края при прохождении переподготовки в учебном заведении по соответствующей должности (л.д. 118, 119-124 т. 2).

Судебная коллегия отмечает, к указанным должностям согласно должностным инструкциям предъявляются те же квалификационные требования, что и к должности диспетчера, предложенной истцу, а равно и к должности водителя автомобиля (пожарного), которую на момент увольнения занимал истец, при этом без требований к стажу, то есть работодатель считал ФИО1 соответствующим предъявляемым к этим должностям квалификационным требования, соответственно не обоснованы доводы апеллянта о том, что при наличии якобы основного общего образования (9 классов) у ФИО1 ему эти вакансии предлагаться не могли (л.д. 227-244 т. 2, л.д. 1-22 т. 3).

Вместе с тем, ответчиком истцу предложена лишь одна вакантная должность по состоянию на 16.04.2025 - должность диспетчера пожарной части противопожарной службы Пермского края, находящаяся в пожарной части № 83 по охране с. Частые Частинского муниципального округа 4 разряда, иные вакантные должности, в том числе, имеющиеся в небольшой отдаленности от с. Коса Косинского муниципального округа Пермского края, не предложены.

Вопреки доводам апеллянта, как верно отмечено судом первой инстанции, медицинское заключение о пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ не ограничивало право ФИО1, помимо должности диспетчера пожарной части, занимать иные должности, соответствующие его квалификации, поскольку у ФИО1 имелось лишь ограничение занимать должность водителя пожарной части при управлении транспортными средствами категории «С», «С1», «СЕ», «D1», «D1E», трамвай, троллейбус. На момент увольнения истца в распоряжении работодателя не имелось никаких иных медицинских заключений, запрещающих занимать вышеуказанные должности, в том числе не является таким документом и индивидуальная программа реабилитации и абилитации инвалида, поскольку она не подменяет собой медицинское заключение.

Не может повлечь отмену решения суда и аргумент апеллянта о том, что ФИО1 были предложены все имеющиеся у работодателя вакансии с учетом его образования и состояния здоровья, в том числе с учетом того, что имеющиеся вакансии по результатам СОУТ имеют класс условий труда – 4 (опасные), что с учетом состояния здоровья истца в соответствии с медицинским заключением не может быть ему показано.

Ни индивидуальная программа реабилитации и абилитации инвалида, ни имеющееся в распоряжении работодателя медицинское заключение не содержат указания на невозможность занятия ФИО1 какой-либо должности исходя из ограничений по классу опасности условий труда.

Как верно отмечено судом первой инстанции цели проведения экспертизы профессиональной пригодности и медико-социальной экспертизы различны. В отличие от экспертизы профессиональной пригодности работника, которая направлена на определение пригодности или непригодности работника к выполнению им отдельных видов работ, целью проведения медико-социальной экспертизы является определение в установленном порядке потребностей гражданина в мерах социальной защиты и мерах социальной поддержки на основе оценки ограничения его жизнедеятельности, вызванного стойким расстройством функций организма. Выдаваемые гражданину, признанному инвалидом, документы по результатам медико-социальной экспертизы (справка об инвалидности, индивидуальная программа реабилитации инвалида) не содержит выводов о признании такого гражданина пригодным (временно или постоянно) по состоянию здоровья к выполнению отдельных видов работ.

Более того, из перечня вакансий, имеющихся у ответчика, в период с 11.03.2025 по 28.04.2025, в ГКУ ПК «УГПС Пермского края» следует, что помимо должности диспетчера пожарной части противопожарной службы Пермского края, находящейся в пожарной части № 83 по охране с. Частые Частинского муниципального округа 4 разряда с классом опасности 2, также в период с 01.03.2025 по 01.04.2025, то есть, в том числе в период с момента отстранения истца (26.03.2025) и до получения медицинского заключения о пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ от 01.04.2025 имелась вакансия диспетчера пожарной части противопожарной службы Пермского края в с. Юрла Юрлинского муниципального округа 4 разряда, согласно СОУТ не имеющая класса вредности, однако с 26.03.2025 по 01.04.2025 указанная вакансия ФИО1 не предлагалась, была занята кем-то другим.

Пояснения ответчика о том, что с 01.04.2025 на указанную должность принята К., приказ о ее приеме издан 28.03.2025, а медицинскую комиссию она начала проходить еще 04.03.2025, в данном случае не имеют правового значения, поскольку в период как минимум с 26.03.2025 по 28.03.2025 эта должность с юридической точки зрения была вакантна, однако таковая предложена истцу не была (л.д. 119-124 т. 2).

Аргументы апеллянта о том, что по результатам проведенной Инспекцией труда проверки действий работодателя по увольнению истца не были признаны незаконными, не влекут отмену решения суда, поскольку согласно части 1 статьи 391 Трудового кодекса Российской Федерации индивидуальные трудовые споры рассматриваются непосредственно в суде и только последний, оценив всю совокупность представленных сторонами доказательств, которые, что не исключено, не имелись в распоряжении Инспекции, вправе принять решение о законности (незаконности) действий работодателя. При этом решение Государственной инспекции труда по вопросу законности увольнения работника не имеет преюдицального значения при разрешении судебного трудового спора, поскольку оценивается наряду с другими доказательствами по делу, что и было сделано судом первой инстанции.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд в решении неверно указал в решении о том, что средний заработок истцу был выплачен работодателем в период судебного разбирательства, однако же в реальности работодатель выплатил ФИО1 компенсацию за отпуск за период с 26.03.2025 по 28.04.2025, а также средний заработок за период отстранения от работы работника, не прошедшего обязательный медицинский осмотр не по своей вине, не могут быть приняты во внимание как основание для отмены решения суда, поскольку из буквального текста оспариваемого судебного акта следует, что суд указал о выплаченных суммах в описательной части решения согласно требований части 3 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в качестве объяснения истца и его представителей, а не в мотивировочной части как обстоятельства дела, установленные судом.

В тоже время заслуживают внимания судебной коллегии доводы апелляционной жалобы о неправомерной ссылке суда на положения статьи 74 Трудового кодекса Российской Федерации в настоящем споре, поскольку ответчик не сокращал ФИО7 и не переводил его на другую работу по причинам, связанным с изменением организационных или технологических условий труда (изменения в технике и технологии производства, структурная реорганизация производства, другие причины), определенных сторонами условий трудового договора (независимо от того, что вакансия была предложена ФИО1 в другом районе, а не в местности, приравненной к районам Крайнего Севера, где ранее трудился истец), работодатель лишь с учетом полученного медицинского заключения инициировал перевод работника на другую работу в соответствии с медицинским заключением, желая соблюсти процедуру, предусмотренную положениями статьи 73 Трудового кодекса Российской Федерации, а далее и процедуру увольнения работника по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, предлагая, имеющиеся, по его мнению, подходящие истцу вакантные должности.

Вместе с тем, по вышеприведенным основаниям ввиду установленного нарушения как процедуры отстранения истца, так и его увольнения, неверные выводы суда в указанной части не привели в целом к принятию незаконного решения.

Поскольку со стороны ответчика имело место нарушение трудовых прав истца, суд первой инстанции, вопреки доводам апелляционной жалобы, правомерно взыскал в пользу ФИО1 в порядке положений статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, с учетом требований разумности и справедливости компенсацию морального вреда, определив ее размер равным 20 000 рублей, приняв во внимание характер допущенного работодателем нарушения трудовых прав истца, значимость для него нарушенного права, степень вины ответчика, степень причиненных истцу нравственных страданий.

Оснований для переоценки выводов суда в указанной части с учетом доводов апелляционной жалобы судебная коллегия не находит.

Иные доводы апелляционной жалобы также следует признать несостоятельными, поскольку они не основаны на предоставленных суду в установленном порядке доказательствах и требованиях норм материального права, на основания для отмены решения суда не указывают.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы фактически содержат несогласие заявителя с выводами суда первой инстанции, что само по себе не свидетельствует о незаконности принятого по делу судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены решения, судом не допущено.

В силу изложенного решение суда является правильным и отмене по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

Руководствуясь статьями 199, 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Пермского районного суда Пермского края от 20.10.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу Государственного казенного учреждения Пермского края «Управление государственной противопожарной службы Пермского края» – без удовлетворения.

Председательствующий: подпись

Судьи: подписи