Апелляционное постановление № 22-1390/2020 от 18 ноября 2020 г. по делу № 1-148/2020

дело № 22-1390/2020

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Белгород 18 ноября 2020 года

Апелляционная инстанция Белгородского областного суда в составе:

председательствующего судьи Ремнёвой Е.В.,

с участием:

прокурора Александровой Т.В.,

потерпевшей Ш.,

осужденного Петрушанко С.Н.,

его защитника – адвоката Уколова А.М.,

при ведении протокола Елкиной А.Д.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу потерпевшей Ш., основную и дополнительную апелляционные жалобы адвоката Уколова А.М. в интересах осужденного Петрушанко С.Н. на приговор Свердловского районного суда г. Белгорода от 16 сентября 2020 года, которым

Петрушанко С.Н., <данные изъяты>

осужден:

- по ч. 1 ст. 109 УК РФ – к ограничению свободы на срок 2 года, с установлением ограничений:

не выезжать без согласия администрации ФКУ УИИ УФСИН России по Белгородской области за пределы г. Белгорода; не изменять место жительства без согласия ФКУ УИИ УФСИН России по Белгородской области; не уходить из дома по месту жительства <адрес> с 22 часов до 06 часов, с возложением на осужденного обязанности являться два раза в месяц в ФКУ УИИ УФСИН России по Белгородской области для регистрации в дни и время, назначенные уголовно-исполнительной инспекцией.

Гражданский иск потерпевшей Ш. о взыскании имущественного ущерба удовлетворён полностью, взыскано в её пользу с осужденного Петрушанко С.Н. в счёт возмещения имущественного ущерба 32 026 рублей.

Гражданский иск потерпевшей Ш. о компенсации морального вреда удовлетворён частично, взыскано в её пользу с Петрушанко С.Н. в счёт компенсации морального вреда 500 000 рублей.

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Белгородского областного суда Ремнёвой Е.В., изложившей обстоятельства дела, содержание приговора суда, доводы апелляционных жалоб и возражений на них; выступления: потерпевшей Ш., возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб защитника осужденного, поддержавшей свою апелляционную жалобу, просившей об изменении приговора, назначении осужденному более строгого наказания и об увеличении размера компенсации морального вреда в её пользу; осужденного ФИО1 и его защитника Уколова А.М., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы потерпевшей, поддержавших апелляционные жалобы защитника осужденного, просивших об отмене приговора и об оправдании осужденного; прокурора Александровой Т.В., возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб потерпевшей и защитника осужденного, просившей об оставлении приговора без изменения, апелляционных жалоб – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в причинении смерти по неосторожности Ш.

Преступление совершено 20 января 2020 года в г. Белгороде при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО2 считает приговор несправедливым вследствие чрезмерной мягкости. Утверждает, что конфликт спровоцировал именно осужденный, решив использовать против её сына ружьё. Полагает, что суд не в полной мере учёл характер допущенных ФИО1 грубого нарушения правил обращения с охотничьим ружьём, являющимся источником повышенной опасности, и совершённое вследствие этого преступление. Обращает внимание на отсутствие смягчающих наказание обстоятельств, отсутствие извинений со стороны осужденного, непринятие им мер к возмещению ущерба. Оспаривает выводы суда об уменьшении размера компенсации морального вреда, ссылаясь на причинённые ей нравственные страдания в результате смерти её сына. Просит приговор суда изменить, назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 2 года и увеличить размер взысканной с осужденного в её пользу компенсации морального вреда до 1 000 000 рублей.

В основной и дополнительной апелляционных жалобах адвокат Уколов А.М., действующий в интересах осужденного ФИО1, настаивает на несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. Ссылается на показания своего подзащитного о том, что он не нажимал на спусковой крючок, оружие применять не собирался, а хотел лишь напугать и отогнать от своего домовладения Т., который препятствовал закрытию калитки, а также Ш., который незаконно проник на территорию домовладения осужденного. Утверждает, что выстрел произошёл от противоправных действий самого Ш., который, игнорируя требования ФИО1 покинуть его домовладение и пройдя во двор против его воли, схватил руками направленное на него ружьё, дёрнув его на себя, пытаясь вырвать из рук осужденного, вступив с последним в борьбу. Обращает внимание на заключение генетической экспертизы, которой установлено наличие следов пота Ш. на прикладе и цевье ружья. Просит приговор суда отменить и оправдать ФИО1 за отсутствие в его действиях состава преступления, оставив гражданский иск без рассмотрения.

В возражениях государственный обвинитель К. считает приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а апелляционную жалобу защитника осужденного – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения приговора суда.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Вина ФИО1 в совершении преступления, подтверждена исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе:

- показаниями потерпевшей Ш., согласно которым 20 января 2020 года её сын Ш., употребив дома спиртное с Т., ушёл с последним за спиртными напитками и больше не возвращался. Позже от соседей ей стало известно о смерти Ш. от огнестрельного ранения;

- показаниями свидетеля Т., пояснившего, что он с Ш. просили у ФИО1 спиртное в долг. Осужденный, отказывая им в такой просьбе, пытался закрыть калитку, ведущую на территорию его домовладения, однако не мог этого сделать, так как возле калитки стоял Т., продолжавший совместно с Ш. уговаривать ФИО1 дать им спиртное без оплаты. Когда ФИО1 зашёл в дом, он и Ш. решили, что осужденный пошёл за спиртным. Услышав через несколько минут его шаги, Ш. направился навстречу к ФИО1, зайдя на территорию его домовладения, после чего раздался хлопок и Ш. стал падать на землю, недалеко от него на земле лежало;

- показаниями сотрудников полиции А. и Б., как в судебном заседании, так и на следствии (т. 2 л.д. 122-124, 125-127), обнаружившими на территории домовладения ФИО1 пострадавшего Ш. без признаков жизни;

- показаниями фельдшера скорой медицинской помощи М., согласно которым, прибыв на место происшествия, бригадой скорой медицинской помощи констатирована смерть Ш.;

- протоколом осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 7-23), при котором на территории домовладения ФИО1 обнаружен труп Ш., изъяты ружьё и гильза;

- заключением судебно-генетической экспертизы (т. 2 л.д. 7-21), согласно которому на стволе изъятого с места происшествия ружья имеются следы крови, генотипические признаки ДНК в которых полностью совпадают с генотипом Ш.;

- заключением судебно-медицинской экспертизы (т. 2 л.д. 72-76), которым у Ш. установлено наличие огнестрельного дробового слепого ранения левого бедра с разрушением сосудисто-нервного пучка левого бедра на уровне средней трети бедра, причинившего тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, находящегося в прямой причинной связи со смертью потерпевшего, наступившей в результате развившегося шока.

- заключениями баллистических экспертиз, согласно выводам которых изъятое с места происшествия ружьё является одноствольным, гладкоствольным самозарядным охотничьим ружьём модели «МЦ 21-12», 12 калибра, относящимся к гражданскому длинноствольному гладкоствольному огнестрельному оружию, исправным и пригодным для стрельбы (т. 1 л.д. 216-219), а изъятая с места происшествия гильза является стреляной гильзой охотничьего патрона 12 калибра для гладкоствольных охотничьих ружей 12 калибра (т. 2 л.д. 230-235).

Как следует из показаний Т., данных как на стадии предварительного следствия (т. 1 л.д. 74, 87-91), так и в судебном заседании, ФИО1 неоднократно давал спиртное в долг. При этом он мог поругаться, просил поздно не приходить, случалось, что даже уезжал из дома, однако после уговоров всегда выносил спиртное. Рассчитывая и в этот раз получить спиртное, он совместно с Ш. упрашивали ФИО1 дать им спиртное в долг, при этом никаких угроз в адрес осужденного не высказывали, физическую силу к нему не применяли. Когда ФИО1 зашёл в дом, он и Ш. посчитали, что своими уговорами они добились цели, и осужденный пошёл за спиртным. Т. не увидел в руках ФИО1 оружия, когда тот вышел из дома, так как на территории домовладения было темно. Каких-либо требований в этот момент ФИО1 к ним не предъявлял, конфликта или разговоров на повышенных тонах между ними не было. Сам Т. предположил, что ФИО1 вышел из дома со спиртным.

Из данных в ходе следствия показаний ФИО1 также следует, что когда он заходил в дом, Ш. и Т. оставались возле калитки, на территорию его домовладения не заходили (т. 1 л.д. 82-86).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (т. 2 л.д. 96-97), у ФИО1 не выявлено телесных повреждений, срок образования которых соответствовал бы дню совершения преступления.

Таким образом, в указанных условиях движение Ш. навстречу вышедшему из дома ФИО1, со входом на территорию его домовладения, не может быть признано противоправным поведением в том смысле, которое придаёт этому понятию п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Из показаний Т. также следует, что после выхода ФИО1 из дома последующие события происходили достаточно быстро.

Согласно показаниям ФИО1, в том числе на следствии (т. 1 л.д. 82-86), Ш., увидев в его руках ружье, упёрся в него грудью со словами «Ну, стреляй, стреляй». При этом осужденный не убрал оружие, а попытался оттолкнуть им Ш., который, в свою очередь, убирая от себя ружьё, схватился за его ствол рукой, потянув вниз.

Как сообщил на следствии сам осужденный, выстрел произошёл из-за того, что в этот момент он держал палец на спусковом крючке (т. 1 л.д. 82-86). В суде первой инстанции ФИО1 также пояснял, что потерпевший схватился за ствол ружья, при этом осужденный все время держал палец в районе спускового крючка.

О том, что Ш. пытался предотвратить выстрел, свидетельствует и заключение судебно-генетической экспертизы об обнаружении на прикладе и цевье ружья следов ДНК с генотипом Ш. (т. 2 л.д. 7-21). Однако такие действия потерпевшего, направленные на защиту своей жизни и здоровья, не свидетельствуют о противоправности его поведения.

Суду первой и апелляционной инстанции не представлено доказательств, которые бы свидетельствовали о нажатии Ш. на спусковой крючок ружья.

Суждения стороны защиты о возможности самопроизвольного выстрела из ружья в результате заклинивания патрона проверялись судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты. Как пояснил эксперт баллист М., при проведении экспертного исследования случаев заклинивания патронов в изъятом с места происшествия ружье не установлено. Кроме того, эксперт М. продемонстрировал в судебном заседании возможность штатного досыла гильзы охотничьего патрона без заклинивания.

Судом первой инстанции установлено и не оспаривалось сторонами, что ФИО1 ранее работал в правоохранительных органах и ему знакомы правила обращения с оружием. Намереваясь использовать ружьё для устрашения, осужденный снял с него предохранитель, направил его на человека, при этом все время держал палец на спусковом крючке. При этом, как пояснил сам осужденный, он не убедился в отсутствии патронов в ружье.

Принимая во внимание возраст осужденного, его жизненный опыт, знание им правил обращения с оружием, ФИО1 при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть, что в таких условиях не исключена возможность выстрела и причинения в результате этого вреда человеку, на которого он направил ружьё.

При таких обстоятельствах, установив, что выстрел в Ш. произведён ФИО1 не умышлено, а случайно, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о совершении им преступления по неосторожности в форме небрежности (ч. 3 ст. 26 УК РФ).

Осужденный не желал и не предвидел возможности наступления смерти Ш., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен бы и мог предвидеть наступление таких общественно опасных последствий.

Оснований считать, что в ходе судебного разбирательства установлены иные обстоятельства совершения преступления, чем изложено в приговоре, суд апелляционной инстанции не находит.

Все исследованные в судебном заседании доказательства получили должную оценку в приговоре. Показания свидетелей, предупреждённых об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, согласуются между собой и с иными доказательствами по делу, оснований им не доверять у суда первой инстанции не имелось.

В ходе предварительного следствия ФИО1 давал показания в присутствии своего защитника, после разъяснения ему права не свидетельствовать против самого себя, эти показания стороной защиты не оспариваютcя, поэтому обоснованно признаны судом первой инстанции допустимыми доказательствами.

Экспертизы по уголовному делу проведены уполномоченными лицами, имеющими соответствующее образование, квалификацию и значительный стаж экспертной работы, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов обоснованы, мотивированы, и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают.

При установленных обстоятельствах суд первой инстанции квалифицировал действия ФИО3 по ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности.

С такой квалификацией действий виновного суд апелляционной инстанции соглашается, и не находит оснований для её изменения или для оправдания ФИО1 Апелляционные жалобы защитника осужденного удовлетворению не подлежат.

Наказание ФИО1 назначено с учётом имеющих значение для дела сведений, характера и степени общественной опасности совершённого преступления, данных о личности виновного, отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, что нашло отражение в мотивировочной части приговора.

Все данные о личности осужденного, представленные сторонами, учтены судом первой инстанции в полной мере, в том числе его положительные характеристики, отсутствие учёта у врачей нарколога и психиатра.

В ходе судебного разбирательства не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершённого преступления, поведением виновного во время или после его совершения, либо других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, которые возможно расценить как основания для применения ст. 64 УК РФ.

Вместе с тем, как следует из показаний Т. и самого осужденного, а также из сообщения и аудиозаписи, изъятой 20 января 2020 года в помещении единой диспетчерской службы – 112 МКУ «<данные изъяты>» (т. 1 л.д. 47, 147-148, 149-151), сразу после выстрела ФИО1 вызвал по телефону скорую медицинскую помощь. Согласно содержанию его телефонного разговора с сотрудником единой службы спасения, ФИО1, будучи уверенным в том, что Ш. ещё жив, просил как можно быстрее прислать бригаду скорой помощи для раненного. Указанные обстоятельства установлены в ходе судебного следствия, однако не получило оценки в приговоре суда.

При таких данных, учитывая неосторожный характер совершённого преступления, неочевидность возможности наступления на месте происшествия смерти Ш. от ранения в области бедра, суд апелляционной инстанции на основании п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ признаёт обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, оказание им иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

Изложенное, в соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ, является основанием для смягчения осужденному наказания. Приговор в этой части подлежит изменению в соответствии с п. 3 ст. 389.15, п. 1 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ.

Иных оснований для изменения приговора суд апелляционной инстанции не находит.

С учётом данных о личности виновного, характера и степени общественной опасности совершённого преступления, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст. 43 УК РФ, могут быть достигнуты при назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы. С мотивами такого решения суд апелляционной инстанции соглашается. Установленные судом первой инстанции ограничения и обязанности не противоречат ч. 1 ст. 53 УК РФ.

Оснований для назначения осужденному более строгого наказания, о чём просила потерпевшая, суд апелляционной инстанции не находит. ФИО1 совершил преступление небольшой тяжести впервые, а потому при отсутствии отягчающих его наказание обстоятельств в силу ч. 1 ст. 56 УК РФ ему не может быть назначено наказание в виде лишения свободы.

Непризнание осужденным своей вины и непринятие им в этой связи действий по возмещению вреда потерпевшей, является его способом защиты и не может послужить основанием для усиления ему наказания, поскольку такие обстоятельства не предусмотрены уголовным законом.

Гражданский иск разрешён в соответствии с требованиями ст. 151, 1064, 1099-1101 ГК РФ. Расходы потерпевшей, связанные с погребением Ш. подтверждены документально, что не оспаривается сторонами.

Размер компенсации морального вреда определён с учётом степени нравственных страданий, причинённых потерпевшей Ш. в результате смерти её сына от неосторожных действий ФИО1, степени вины осужденного, его материального положения, возможности получения им дохода в силу возраста и состояния здоровья. Оснований для вывода о нарушении судом первой инстанции принципа разумности и справедливости апелляционная инстанция не усматривает. Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы потерпевшей не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Свердловского районного суда г. Белгорода от 16 сентября 2020 года в отношении ФИО1 – изменить.

На основании п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

Смягчить ФИО1 наказание за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 109 УК РФ, до 1 (одного) года 10 (десяти) месяцев ограничения свободы.

В остальном приговор – оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей Ш. и адвоката Уколова А.М. – без удовлетворения.

Председательствующий судья Е.В. Ремнёва

Определение27.11.2020