Апелляционное постановление № 22-2113/2019 от 24 ноября 2019 г. по делу № 1-191/2019

Судья ФИО Дело № 22-2113


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Иваново 25 ноября 2019 года

Ивановский областной суд в составе председательствующего судьи Близнова В.Б.,

с участием прокурора Кананяна А.А.,

осуждённого ФИО1 и его защитника – адвоката Боровской Е.Т.,

при ведении протокола помощником судьи Котовым А.О.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осуждённого ФИО1 на приговор Октябрьского районного суда города Иваново от 23 сентября 2019 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ранее не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к ограничению свободы на срок 1 год, с установлением ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре.

В соответствии со ст. 47 УК РФ ФИО1 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года.

Приговором разрешён гражданский иск потерпевшей К1, в пользу которой с осуждённого взыскано 400000 рублей в счет компенсации морального вреда, взысканы процессуальные издержки на оплату услуг представителей в сумме 30000 рублей; удовлетворены исковые требования прокурора о взыскании в пользу территориального фонда обязательного медицинского страхования Ивановской области 96017 рублей 17 копеек, затраченных на оказание медицинской помощи потерпевшей; наложен арест на автомобиль, принадлежащий ФИО1; определена судьба вещественного доказательства.

Изучив материалы дела и заслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в том, что, управляя автомобилем, допустил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено 4 июля 2018 года при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления признал.

В апелляционной жалобе осуждённый ФИО1 просит его оправдать, считая приговор незаконным и необоснованным, а также снизить размер компенсации морального вреда и снять арест, наложенный на его автомобиль. Полагает, что судом были нарушены основные принципы правосудия, закрепленные в Конституции РФ и Европейской конвенции «О защите прав и основных свобод», в том числе презумпции невиновности. Указывает, что признает участие в дорожно-транспортного происшествии вследствие своей неосмотрительности, после которого он предпринял все необходимые меры для оказания помощи потерпевшей, вызвал скорую помощь и сотрудников ГИБДД, что подтверждается показаниями свидетелей. Однако он не признавал ранее и оспаривает в настоящее время, что именно его действия повлекли причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, полагая, что доказательства по делу являются противоречивыми, недостаточными и не относятся к делу. Считает, что его защитник Боровская Е.Т. не оказала ему надлежащей юридической помощи, с учётом его юридической неграмотности, существенно повлияло на исход дела. Указывает, что он и свидетели С. и П. в ходе предварительного расследования показали, что в момент его движения задним ходом услышали посторонний звук с левой задней части автомобиля, однако, не видели самого момента столкновения с потерпевшей, увидели её, уже лежащую на асфальте, в каком положении она при этом находилась, не сообщали. Вместе с тем, суд в приговоре отметил, что после переезда потерпевшей она находилась под автомобилем посередине, при этом свидетели по данному обстоятельству в судебном заседании не допрашивались. Кроме того, С. и П. не смогли точно сказать, видели ли они в момент происшествия мать потерпевшей К1, показания которой противоречат пояснениям данных свидетелей. Указывает, что описание этих событий в приговоре не согласуется с обвинительным заключением и протоколами следственных действий, полагая, что суд исказил действительные обстоятельства не в его пользу, положив в основу обвинения показания К1, чем нарушил положения ст.17 УПК РФ. Считает, что К1, будучи матерью потерпевшей, является заинтересованной в исходе дела. Отмечает, что согласно её показаниям, у девочки после ДТП была деформирована нога и шла кровь, однако никто из очевидцев не видел данного обстоятельства, ни на дороге, ни на автомобиле следов крови также не обнаружено. Обращает внимание, что не все возможные свидетели происшествия были допрошены, поскольку согласно материалам дела рядом находились прохожие, показания которых могли существенно повлиять на выводы суда. Кроме того, свидетели по делу были допрошены лишь спустя полгода с момента ДТП, в судебное заседание не вызывались, что противоречит требованиям ст. 240 УПК РФ, при этом он не настаивал на вызове свидетелей в силу юридической неграмотности. Отмечает, что, несмотря на отсутствие законодательного запрета, ни в ходе расследования дела, ни в судебном заседании не была допрошена сама потерпевшая, тогда как именно ей наиболее подробно известны события происшествия. Указывает, что выводы заключения судебно-медицинской экспертизы не являются категоричными, так как эксперт допускает, что травма потерпевшей могла образоваться от удара о тупой предмет, кроме того, исследование проведено спустя 11 месяцев только по медицинским документам без осмотра потерпевшей, в связи с чем имеются сомнения в объективности данного заключения. В судебном заседании эксперт не допрашивался, что противоречит положениям статей 73, 74 и 80 УПК РФ. Отмечает, что в ходе расследования не были установлены причины образования повреждений на автомобиле, однако в приговоре обозначено, что они образовались от столкновения с потерпевшей. Оспаривает размер компенсации морального вреда, указывая, что неосмотрительность матери потерпевшей, отвлекшейся на телефонный разговор, способствовала произошедшему, хотя законом предусмотрена обязанность родителей заботиться о своих детях и нести ответственность за их действия. Отмечает, что К1 после ДТП отказалась вызывать скорую медицинскую помощь и сотрудников ГИБДД. Приходит к выводу, что на основании ст. 1083 ГК РФ размер морального вреда должен быть уменьшен, что согласуется с разъяснениями постановления Пленума ВС РФ №1 от 26 января 2010 года, согласно которым грубая неосторожность потерпевшего является основанием для уменьшения размера возмещения причиненного вреда. Указывает, что в обоснование исковых требований не были представлены какие-либо доказательства, ничем не обоснованы и доводы отца потерпевшей о разрушении зубов девочки вследствие лечения. Просит учесть, что он предлагал отцу пострадавшей компенсацию в размере 100000 рублей, от которой тот необоснованно отказался, полагая, что эта сумма должна быть выше. Считает, что это свидетельствует о наличии у отца ребенка корыстного интереса и желания обогатиться за счёт случившегося. Утверждает, что необходимость возмещения морального вреда в столь высоком размере с учетом его имущественного положения существенного отразится на его жизни. Отмечает, что в настоящее время он ежемесячно оплачивает 16500 тысяч рублей в счет погашения кредита за автомобиль, находящийся в залоге у банка, и обращение на него взыскания сильно ухудшит его материальное положение, поскольку автомобиль необходим ему для работы.

В заседании суда апелляционной инстанции осуждённый ФИО1 и его защитник – адвокат Боровская Е.Т. доводы апелляционной жалобы поддержали в полном объёме, прокурор Кананян А.А. полагал, что жалоба удовлетворению не подлежит.

Суд апелляционной инстанции, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора в установленном ч. 7 ст. 38913 УПК РФ порядке, не усматривает оснований для его отмены или изменения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое он осуждён, установлена совокупностью приведенных в приговоре доказательств, которые проверены и оценены судом в полном соответствии с требованиями ст. ст. 87-88 УПК РФ, в том числе признательными показаниями самого осуждённого; свидетельскими показаниями; протоколами следственных действий; экспертными заключениями и другими.

Как пояснил в судебном заседании ФИО1, двигаясь на своем автомобиле задним ходом, он услышал шум сзади, а когда остановился и вышел из машины, то увидел лежащую под автомобилем девочку и самокат сзади машины. При этом причину, по которой при осуществлении движения задним ходом, он не воспользовался помощью других лиц, осуждённый назвать не смог.

Согласно показаниям свидетеля К1, матери пострадавшей, во время её прогулки с детьми, автомобиль, выезжавший со двора задним ходом на большой скорости, сбил её малолетнюю дочку, в результате чего та оказалась под автомобилем, а самокат под багажником машины, правое бедро девочки было деформировано, кожа на ноге содрана.

Аналогичные показания были даны отцом потерпевшей - свидетелем К2, которому обстоятельства произошедшего известны со слов К1

Совпадают по существенным обстоятельствам дела с приведенными показаниями осуждённого и свидетелей и оглашенные в судебном заседании с согласия сторон письменные показания свидетелей С. и П., которые находились в автомобиле ФИО1 в момент ДТП.

Согласно протоколу выемки автомобиля ФИО1 на накладке арки левого колеса машины обнаружены царапины на высоте 0,65 – 0,75 метра от дорожного покрытия. При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы, в приговоре отсутствует вывод о том, что указанные царапины образовались в результате ДТП.

Как следует из заключения автотехнической экспертизы, в рассматриваемой дорожной ситуации водитель автомобиля в своих действиях должен был руководствоваться требованиями пунктом 17.1, 17.4 и 8.12 ПДД РФ, и для решения вопроса о соответствии его действий указанным требованиям проведения расчетов и специальных автотехнических познаний не требуется.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что ФИО1 в светлое время суток, двигаясь на своем автомобиле задним ходом, не учёл преимущественное право движения пешеходов во дворовой зоне, не прибегнул к помощи других лиц, не убедился в безопасности своего маневра, чем нарушил требования пунктов 8.3, 8.12, и 17.1, 17.3 в их взаимосвязи с п. 17.4 ПДД РФ, вследствие чего совершил наезд на двигавшуюся по тротуару малолетнюю К3,

Вопреки доводам апелляционной жалобы, показания всех допрошенных по делу свидетелей согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу, и полностью подтверждают вину ФИО1.

В связи с этим, не имеется оснований ставить под сомнение и показания матери пострадавшей К1, которые к тому же полностью соответствуют показаниям самого ФИО1, и, не смотря на мнение осуждённого, правильно положены в основу приговора наряду с другими доказательствами по делу, которые в своей совокупности являются достаточными для вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления. С учетом этого, безосновательными являются ссылки осуждённого на наличие других возможных очевидцев происшествия, как и его мнение о необходимости допроса малолетней пострадавшей К3, которой на момент происшествия было чуть более 2-х лет.

Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы у пострадавшей имелась травма нижней конечности в виде закрытого перелома бедренной кости, ссадин на голени, которая образовалась от воздействия тупого твердого предмета и относится к тяжкому вреду здоровья по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть; установленный механизм образования и характер травмы не исключают её получения при ДТП.

Доводы осуждённого о том, что исследование произведено на основании медицинских документов без осмотра самой пострадавшей и спустя длительный срок после ДТП не дают оснований сомневаться в обоснованности и объективности данного заключения, произведенного в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Выводы эксперта относительно причин образования травмы нижней конечности потерпевшей полностью согласуются с другими исследованными доказательствами, в том числе с показаниями осуждённого и свидетелей, в частности К1 о том, что у её дочери после ДТП было деформировано бедро и содрана кожа на ноге.

Заключение экспертизы является полным и научно обоснованным, составлено квалифицированным экспертом, имеющим большой стаж работы по соответствующей специальности, а мнение осуждённого о том, что судом нарушены положения статей 73, 74 и 80 УПК РФ, в связи с тем, что эксперт не был допрошен в судебном заседании, ошибочно.

Необоснованными являются и доводы жалобы о допущенных судом нарушениях уголовно-процессуального закона в связи с оглашениям показаний свидетелей С. и П., поскольку данные лица не явились в судебное заседание, несмотря на их надлежащее извещение об этом, против оглашения их показаний стороны не возражали, требования ст. 281 УПК РФ судом полностью были соблюдены.

Утверждение осуждённого о том, что он не признавал свою вину в совершении преступления, однако в силу юридической неграмотности и оказания ненадлежащей помощи его защитником, не мог правильно оценить обстоятельства дела, суд апелляционной инстанции находит голословным.

Как видно из протокола судебного заседания в ходе судебного разбирательства ФИО1 о несогласии с позицией адвоката Боровской Е.Т. не заявлял, от указанного защитника не отказывался. Позиция адвоката была профессиональной, направленной на защиту интересов осуждённого, совпадала с позицией ФИО1, что подтверждает его выступление в прениях, где он заявил о своём согласии с адвокатом.

Вопреки доводам жалобы, дело рассмотрено всесторонне, полно и объективно, нарушений принципов уголовного судопроизводства и процессуальных прав участников, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Действия осуждённого по ч. 1 ст. 264 УК РФ судом квалифицированы правильно.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с законом, с учетом характера, степени общественной опасности и конкретных обстоятельств содеянного, личности осужденного, смягчающих обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи, чрезмерно суровым не является.

Все юридически значимые обстоятельства, влияющие на определение вида и размера наказания, в том числе признание осуждённым вины, принятые им меры для оказания помощи потерпевшей и раскаяние в содеянном, должным образом учтены судом.

С учётом характера допущенных осуждённым нарушений ПДД, сведений о его неоднократном привлечении к ответственности за правонарушения в сфере безопасности дорожного движения, правильным является и вывод суда о необходимости назначения ФИО1 дополнительного наказания в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, размер компенсации морального вреда, который определён судом в соответствии со ст. ст. 151, 1101 ГК РФ с учетом характера физических и нравственных страданий потерпевшей, обусловленных тяжестью причиненного её здоровью вреда, длительностью лечения и последствиями полученной травмы, отвечает принципам разумности и справедливости.

При определении размера компенсации морального вреда наряду с другими обстоятельствами суд учитывал имущественное положение ФИО1, который является молодым и трудоспособным, иждивенцев не имеет.

Мнение ФИО1 о необходимости уменьшения размера компенсации морального вреда вследствие допущенной потерпевшей грубой неосторожности не согласуется с установленными судом обстоятельствами, согласно которым малолетняя К3 двигалась по тротуару.

Таким образом, изложенные в апелляционной жалобе доводы осуждённого не дают оснований сомневаться в правильности решения суда по гражданскому иску законного представителя потерпевшей.

С мотивированным решением суда о наложении ареста на автомобиль ФИО1, принятом в полном соответствии с положениями ст. 115 УПК РФ, суд апелляционной инстанции согласен.

Ввиду изложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции считает необходимым изменить приговор в части решения по гражданскому иску, указав на его взыскание в пользу малолетней потерпевшей К3, поскольку именно ей действиями осуждённого был причинён моральный вред.

Руководствуясь ст. ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Октябрьского районного суда города Иваново от 23 сентября 2019 года в отношении ФИО1 изменить, указав в его резолютивной части на взыскание с ФИО1 компенсации морального вреда в сумме 400000 рублей в пользу малолетней потерпевшей К3.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ.

Председательствующий