Приговор № 1-350/2016 1-38/2017 от 6 марта 2017 г. по делу № 1-350/2016

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Ижевск 7 марта 2017 года

Октябрьский районный суд г.Ижевска Удмуртской Республики в составе председательствующего судьи Кишкана М.И., при секретарях Ильиной Е.И., Штенниковой Т.Л.,

с участием государственного обвинителя - помощника прокурора Октябрьского района г.Ижевска Шахмина И.Н.,

подсудимого ФИО1,

его защитника - адвоката Иванова С.В.,

рассмотрев материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, <дата> года рождения, уроженца <адрес>, <данные изъяты>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст.138.1 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил умышленное преступление против конституционных прав и свобод человека и гражданина при следующих обстоятельствах.

Согласно ст. 23, 24 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени; сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

В соответствии с Перечнем видов продукции и отходов производства, свободная реализация которых запрещена, утвержденным Указом Президента Российской Федерации <номер> от <дата>, к числу таковых отнесены специальные и иные технические средства, предназначенные (разработанные, приспособленные, запрограммированные) для негласного получения информации.

Согласно статье 6 Федерального закона от <дата> № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» запрещается использование специальных и иных технических средств, предназначенных (разработанных, приспособленных, запрограммированных) для негласного получения информации, не уполномоченными на то настоящим Федеральным законом физическими и юридическими лицами. Получение информации, затрагивающей конституционные права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, путем использования негласных методов и средств, включая информационные системы, видео- и аудиозапись, а также другие технические и иные средства, допускается Федеральным законом от <дата> № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» только при проведении оперативно-розыскных мероприятий органами, уполномоченными на осуществление оперативно-розыскной деятельности, при наличии соответствующих оснований и условий и в пределах предоставленных им полномочий.

Постановлением Правительства Российской Федерации от <дата><номер> утвержден Перечень видов специальных технических средств, предназначенных (разработанных, приспособленных, запрограммированных) для негласного получения информации в процессе осуществления оперативно-розыскной деятельности, к каковым, в том числе, относятся:

- специальные технические средства для негласного получения и регистрации акустической информации;

- специальные технические средства для негласного визуального наблюдения и документирования.

В один из <дата>, у ФИО2 возник преступный умысел, направленный на незаконное приобретение специального технического средства, предназначенного для негласного получения информации - портативного цифрового видеорегистратора, по внешнему виду похожего на пуговицу, с целью последующего его использования в личных целях.

Реализуя преступный умысел, направленный на незаконное приобретение специального технического средства, предназначенного для негласного получения информации, в один <дата>, ФИО2, находясь на территории <адрес>, посредством информационно-телекоммуникационной сети <данные изъяты> действуя умышленно, в целях последующего приобретения и использования в личных целях, осуществил заказ специального технического средства, предназначенного для негласного получения информации - портативного цифрового видеорегистратора, по внешнему виду похожего на пуговицу, оплатив его приобретение неустановленным в ходе следствия способом в один <дата>, неустановленному в ходе следствия лицу, после чего стал ожидать информации о доставке указанного специального технического средства почтой в <адрес>.

В один из <дата>, ФИО2 сотрудником почтового отделения <номер> филиала <данные изъяты>» по Удмуртской Республике сообщено, что на его имя поступило международное почтовое отправление - мелкий пакет, заказанный и оплаченный при вышеизложенных обстоятельствах.

После этого ФИО2 <дата> прибыл в вышеуказанное почтовое отделение, расположенное по адресу: <адрес>, где действуя умышленно, в тот же день в период времени с <дата>, в нарушение указанных выше нормативно-правовых актов получил от сотрудника данного почтового отделения М.Е.В. международное почтовое отправление из <адрес> - мелкий пакет с заказанным и оплаченным при вышеизложенных обстоятельствах специальным техническим средством, предназначенным для негласного получения визуальной и акустической информации, тайна и неприкосновенность которой гарантированы статьями 23, 24 Конституции Российской Федерации, - с портативным цифровым видеорегистратором, по внешнему виду похожим на пуговицу, тем самым незаконно приобрел его.

Согласно заключению эксперта незаконно приобретенный ФИО2 портативный цифровой видеорегистратор относится к категории специальных технических средств, предназначенных для негласного получения визуальной и акустической информации, по функциональной возможности и конструктивной приспособленности для негласного получения информации (наличие квалифицирующего признака - камуфлирование).

Совершая вышеуказанные действия, ФИО2 осознавал общественную опасность своих действий, предвидел как возможность, так и неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде нарушения конституционных прав и свобод человека и гражданина, и желал их наступления.

Подсудимый ФИО1 вину не признал, пояснив, что в отношении него имела место провокация со стороны сотрудников УФСБ России по Удмуртской Республике, произведенная по предположению подсудимого, в связи с его бизнесом в сфере микрофинансирования, в ходе осуществления которого происходили конфликтные ситуации с сотрудниками правоохранительных органов в связи с невозвратом последними заемных денежных средств.

По обстоятельствам дела показал, что действительно в результате возникшей необходимости заказывал в <дата> через сеть <данные изъяты> видеорегистратор, который оплатил с помощью банковской карты <данные изъяты> Через некоторое время после подтверждения оформления заказа в адрес ФИО3 по электронной почте пришло письмо, а также поступило смс-сообщение о невозможности по техническим причинам доставить заказанный товар. Переведенные ФИО1 за видеорегистратор денежные средства ему были возвращены впоследствии на банковскую карту, что отражено в выписке по счёту, предоставленной им ранее в судебное заседание. Вместе с тем, <дата> ему позвонила сотрудник почты, сообщив о поступлении почтового отправления на его имя. Сотрудник почты настаивала, чтобы ФИО3 забрал конверт в вечернее время. Поскольку почтовые отправления ФИО1 могли прийти от кого угодно, из разных странах мира, он <дата><дата> вечера пришёл в почтовое отделения <данные изъяты>», которое расположено по адресу: <адрес>, где, подойдя к одному из свободных окон, предъявил девушке паспорт. Посмотрев его данные, девушка ушла внутрь помещения, откуда вернулась с конвертом в руках. После чего по просьбе сотрудницы почты он заполнил извещение, а также какое-то «информационное письмо», которое раньше подсудимый никогда не видел. ФИО3 взял в руки конверт, осмотрев его беглым взглядом, однако, вскрыть его не успел, поскольку в тамбуре почты его остановили двое мужчин, представившиеся сотрудниками <данные изъяты> После этого мужчины предложили ему пройти в один из кабинетов указанного отделения почты. <данные изъяты> поинтересовались у подсудимого, что находится в полученном им конверте, на что ФИО3 пояснил, что конверт не вскрывал. В кабинете почты, в присутствии двух понятых ФИО3 было предложено вскрыть конверт, который он получил. ФИО3 делать это отказался, предложив сотрудникам самим вскрыть его, что один из них и сделал. В конверте оказался какой-то предмет прямоугольной формы черного цвета. <данные изъяты> пояснили ему, что в конверте находится какой-то запрещенный предмет в виде камеры. ФИО3 сразу пояснил им, что не заказывал данный предмет. Кроме того, ФИО3 отрицает наличие разговора с представителем компании <данные изъяты> Откуда появилась запись данного разговора, ФИО3 неизвестно. Заключение фоноскопической экспертизы вызывает сомнения, в том числе вследствие квалификации эксперта, использованного им при экспертизе оборудования.

Не смотря на отрицание подсудимым своей вины, она подтверждается показаниями свидетелей, а также письменными доказательствами.

Свидетель Я.А.Г. пояснил, что является <данные изъяты> по <данные изъяты> имелась оперативная информация, согласно которой ФИО1 планировал приобрести специальное техническое устройство. Для проверки данной информации было принято решение о проведении <данные изъяты> В ходе прослушивания телефонных переговоров ФИО3 установлено, что подсудимый ждет специальное техническое средство с определенными характеристиками. В ходе <данные изъяты> проведенного <дата>, установлено, что в указанный день в <дата> ФИО2 зашел в почтовое отделение <номер> филиала <данные изъяты>» по Удмурсткой Республике по адресу: <адрес> Он подошел к соответствующему окну, предъявил паспорт, пояснив сотруднику почты, что ему пришло почтовое отправление. Сотрудник почтового отделения <данные изъяты> сверил паспортные данные, вышел за почтовым отправлением. Через несколько минут сотрудник почты вернулся и передал ВалеевуP.M. документы, необходимые для заполнения. После этого ФИО3 забрал почтовое отправление и направился к выходу, где к нему подошли <данные изъяты> и попросили пройти в помещение почтового отделения для удостоверения личности и изъятия предметов, полученных в почтовом отделении. Перед изъятием предметов, ФИО3 предложено выдать все запрещенное, он пояснил, что ничего запрещенного при нем нет. Полученный на почте конверт ФИО3 положил на стол, при этом он был уже им вскрыт. В последующем в присутствии понятых ФИО3 предложено извлечь содержимое из полученного и вскрытого им конверта. Извлекать из конверта содержимое ВалеевP.M. отказался, сказав, чтобы это сделали сами <данные изъяты> С согласия ФИО2 и по его просьбе в присутствии понятых <данные изъяты> достал из конверта прямоугольный предмет черного цвета, с видеокамерой в виде пуговицы, с проводом и инструкцией. Все изъятые предметы были упакованы в полиэтиленовый пакет, снабженный пояснительной запиской. Все действия <данные изъяты> зафиксированы в соответствующем протоколе. В последующем у сотрудницы почты были изъяты документы, заполненные подсудимым при получении вышеуказанного почтового конверта. Наряду с этим, свидетель ФИО4 пояснил, что разговор между сотрудником компании <данные изъяты> и ФИО1 имел место быть, в ходе него ФИО3 подтвердил, что ожидает видеокамеру, закамуфлированную под пиджачную пуговицу. Принятые меры, направленные на установление личности сотрудника <данные изъяты> положительных результатов не дали.

Свидетель С.А.В. в ходе судебного заседания дал показания, аналогичные показаниям Я.А.Г.

Свидетель И.И.Л. пояснила в суде, что является сотрудником группы лицензирования и защиты государственной тайны УФСБ РФ по Удмуртской Республике. Деятельность, связанная с оборотом специальных технических средств лицензируется, ее порядок определён постановлением Правительства РФ от <дата> N 287 «Об утверждении положения о лицензировании деятельности по разработке, производству, реализации и приобретению в целях продажи специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации», Федеральным законом №99-ФЗ от <дата> «О лицензировании отдельных видов деятельности». На территории Удмуртской Республики этим видом деятельности занимается УФСБ России по Удмуртской Республике. В управление поступает заявление от индивидуального предпринимателя или юридического лица, которое рассматривается. По результатам принимается решение о выдаче лицензии или об отказе в выдаче лицензии на указанный вид деятельности. От ФИО3 заявление о деятельности, связанной со специальными техническими средствами в адрес УФСБ не поступало, ни как от индивидуального предпринимателя, ни как от руководителя юридического лица. Вместе с тем, приобретение специальных технических средств индивидуальными предпринимателями и юридическими лицами может быть осуществлено только с целью последующей реализации указанного оборудования субъектам, осуществляющим оперативную розыскную деятельность, то есть, в основном, правоохранительным органам. В связи с чем, Указ Президента РФ <номер> от <дата>, ФЗ от <дата> № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», Постановление Правительства РФ от <дата><номер> регламентируют деятельность, связанную оборотом специальных и технических средств для негласного получения информации, осуществляемую уполномоченными на это субъектами, то есть юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями. Вместе с тем, лицензиаты тоже не имеют право пользоваться данными средствами. Приобретение специальных технических средств гражданином в личных целях запрещено законом при любых обстоятельствах. Совершение указанных выше действий физическими лицами влечет за собой уголовную ответственность, предусмотренную ст. 138.1 УК РФ. Перечень видов специальных технических средств, утвержденный постановлением Правительства РФ <дата><номер>, а также Список видов специальных технических средств, утвержденный постановлением Правительства РФ <дата><номер> перечисляет виды соответствующих технических средств для целей их идентификации и направлены в частности, на то, чтобы исключить произвольное отнесение тех или иных специальных технических средств к средствам негласного получения информации.

Согласно показаниям свидетеля В.Н.Г. данным в ходе судебного заседания, а также оглашенным с согласия сторон и подтвержденным свидетелем показаниям, данным в ходе предварительного следствия (т.1, л.д.73-77; т.3, л.д.26-30), <дата> в вечернее время она совместно со своим мужем В.Г.П. находились в почтовом отделении по <адрес> В помещении почтового отделения к ним подошел мужчина, показал удостоверение <данные изъяты> и попросил их поучаствовать в качестве понятых при изъятии вещей у неизвестного им мужчины. Они согласись. Затем они прошли в кабинет, расположенный в помещении почты, где уже находился мужчина представившейся ФИО3. Перед началом изъятия всем участвующим лицам разъяснили их права. После чего сотрудник УФСБ спросил у ФИО3, имеет ли он при себе запрещенные предметы. ФИО3 пояснил, что запрещенных предметов не имеет. После чего сотрудниками УФСБ был изъят у ФИО3 пакет, из которого извлечён прямоугольный пластмассовый предмет темного цвета с двумя кнопками, провод и инструкция на иностранном языке. После изъятия предметы были упакованы, составленный протокол В. и ее муж подписали, так как содержащиеся в нем сведения соответствовали действительности. Вскрывался ли конверт сотрудником УФСБ, В. пояснить не может, допускает, что он мог быть вскрыт ранее самим ФИО3.

Свидетель В.Г.П., в судебном заседании дал показания, аналогичные показаниям свидетеля В.Н.Г., при этом подтвердив оглашенные с согласия сторон свои показания, данные в ходе предварительного следствия (т. 1 л.д. 68-72, т.3, 21-25).

Свидетель М.Е.В. пояснила, что на <дата> работала оператором в почтовом отделении <номер> филиала «<данные изъяты>, расположенном по адресу: <адрес>, в ее обязанности входила выдача посылок. В вечернее время, точную дату не помнит, к ней обратился подсудимый ФИО3, предъявил паспорт и пояснил, что ему должна была прийти посылка. ФИО3 пришел мелкий пакет. После заполнения всех необходимых документов она выдала ФИО3 предназначавшийся ему мелкий почтовый пакет. ФИО3 забрав пакет, пошел к выходу из почтового отделения, но потом М.Е.В. увидела, что ФИО3 завели в кабинет к начальнику почтового отделения. В последующем ФИО5 по просьбе <данные изъяты> выдала почтовое извещение и информационное сопроводительное письмо, ранее прикрепленное к конверту, выданному ФИО3, подписанные подсудимым. Указанные документы в присутствии двух понятых у нее изъяли, соответствующим образом упаковали, составили протокол, который ФИО5 подписала, так как все в нем было указано верно. На момент выдачи пакета ФИО3, он каких либо нарушений целостности упаковки не имел, в противном случае свидетель предложила бы подсудимому составить акт о вскрытии.

Кроме того, вину подсудимого подтверждают материалы уголовного дела:

- рапорт оперуполномоченного УФСБ России по УР Я.А.Г.<дата>, согласно которому В.Р.М. P.M. посредством сети <данные изъяты> заказалвидеокамеру, закамуфлированную под бытовой предмет - пиджачную пуговицу,относящуюся к специальному техническому средству. Данную видеокамеруФИО2 получил <дата> в <дата>. в почтовом отделении <номер> филиала <данные изъяты>» по Удмуртской Республике по адресу: <адрес> (т.1 л.д.30);

- постановление о представлении результатов оперативно-розыскнойдеятельности органу дознания, следователю или в суд, согласно которому врезультате проведения оперативно-розыскных мероприятий <данные изъяты>приобретении ФИО2 через сеть <данные изъяты> видеокамеры,закамуфлированной под бытовой предмет - пиджачную пуговицу, относящейся ккатегории специальных технических средств. (т.1 л.д. 10-11)

- справка-меморандум о результатах оперативно-розыскногомероприятия «Наблюдение», согласно которой в отношенииФИО2 было осуществлено ОРМ «Наблюдение» с изложением в хронологической последовательности действий ФИО1 по получению в почтовом отделении <данные изъяты>:<адрес>, почтового отправления и последующего задержания <данные изъяты> с целью изъятия полученных предметов (т.1 л. д. 12-13)

- протокол изъятия от <дата>, согласно которому у ФИО2 были изъяты почтовый пакет с <данные изъяты>, индекс почтового отделения не установлен. На почтовом пакет имеются штампы <данные изъяты> прямоугольный предмет черного цвета, на котором расположены две кнопки, разъем <данные изъяты> слот для карты памяти, и возможно встроенная камера, а также провод <данные изъяты> ней; инструкция на китайском языке (т.1 л.д.17-19);

- протокол осмотра изъятых предметов с указанием индивидуальных признаков каждого из них (т.1 л.д. 47-53);

- заключение технической экспертизы от <дата>, согласно которому предоставленный для исследования портативный цифровой видеорегистратор относится к категории специальных технических средств, предназначенных для негласного получения визуальной и акустической информации, по функциональной возможности и конструктивной приспособленности для негласного получения информации (наличие квалифицирующего признака камуфлирование) (т.1 л.д. 59-64);

- протокол изъятия от <дата>, согласно которому у сотрудника почтового отделения <номер> филиала <данные изъяты>» по Удмуртской Республике М.Е.В. изъято извещение о поступлении почтового отправления на имя ФИО2, информационное сопроводительное письмо (т.1 л.д.14-16);

- протокол осмотра предметов от <дата>, согласно которому осмотрены изъятые у М.Е.В. документы, а именно извещение о поступлении почтового отправления и информационное сопроводительное письмо (т.1 л.д. 33-36);

- протокол осмотра предметов от <дата>, согласно которому осмотрен DVD-R диск с полученными результатами ОРМ <данные изъяты> абонентского номера <номер> с применением специальных технических средств негласной аудио-записи, проведенного в отношении ФИО1 <дата>. Аудио файл <данные изъяты> содержит разговор двух мужчин, согласно которому представитель компании <данные изъяты> на территории Российской Федерации (отдел доставки) интересуется у абонента по поводу заказа пиджачной пуговицы с функцией видеозаписи, который поступил в Удмуртскую Республику, будет передан на <данные изъяты> по месту, которое абонент указал в заявке. При этом абонент поясняет, что сделал заказ через интернет-магазин, уточняет, что были вопросы с долгим сроком поставки заказа, подтверждает, что заказывал пиджачную пуговицу с функцией видеозаписи, в состав которой входит видеокамера, микрофон, кабель USB, мини USB, инструкция по использованию, а также соглашается на корректировку цены с учётом стоимости поставляемого товара (стенограмма текста разговора прилагается) (т.1 л.д. 39-44);

- протокол выемки от <дата>, согласно которому у свидетеля О.К.А. изъят DVD-R диск с видеозаписями, на которых изображен ФИО2 (т.3 л.д.115-118);

- протокол осмотра предметов с участием свидетеля О.К.А. от <дата>, согласно которому на DVD-R диске, предоставленном свидетелем О.К.А. обнаружены видеозаписи с изображением ФИО2 и образцами его голоса (т.3 л.д. 119-125);

- заключение экспертов <номер> от <дата>, согласно которому на аудиозаписи, предоставленной сотрудниками УФСБ России по Удмуртской Республике, содержащей диалог двух мужчин об условиях заказа и поставки пиджачной пуговицы с функцией видеозаписи, в составе которой видеокамера, микрофон, кабель USB, мини USB, инструкция по использованию имеются голос и речь ФИО2, образцы устной речи которого предоставлены на экспертизу на видеозаписях, изъятых у О.К.А. (т.3,л.д.129-135)

- сведения, предоставленные <данные изъяты> в ответ на запрос суда, согласно которым мелкий пакет на имя ФИО1 был экспортирован из <данные изъяты> на территорию <данные изъяты>, прибыл в пункт международного почтового обмена <данные изъяты><дата>, был сдан в <адрес> вокзал <данные изъяты> для пересылки в <данные изъяты><дата>, и <дата> из <данные изъяты> был направлен в адресное отделение почтовой связи – <адрес>. <дата> указанное почтовое отправление было получено ФИО1(т.2, л.д.45-47).

Оценивая в совокупности изложенные доказательства обвинения, суд признает их допустимыми, достоверными и достаточными для разрешения дела и приходит к убеждению о виновности ФИО1 в совершении преступления при указанных в приговоре обстоятельствах.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ст. 138.1 УК РФ - «Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации», то есть незаконное приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации.

Состав инкриминированного ФИО1 преступления формальный, считается оконченным с момента выполнения действий по приобретению специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. При этом для квалификации действий подсудимого, выразившихся в незаконном приобретении специального технического средства, не имеет значение, в течение какого времени лицо незаконно владело данным средством.

С учётом того, что специальное техническое средство было изъято у В.Р.МБ. <данные изъяты> в рамках оперативно-розыскного мероприятия <данные изъяты>» после того, как подсудимый получил почтовое отправление и вскрыл его, то есть после незаконного приобретения им устройства для негласного получения информации, действия ФИО1 образуют оконченный состав преступления.

Доводы подсудимого ФИО1 о непричастности к совершению преступления, версия об имевшей место провокации в отношении него со стороны <данные изъяты>, явно выраженное желание сотрудников правоохранительных органов привлечь его к уголовной ответственности, в том числе в связи с возможными конфликтами, связанными с бизнесом подсудимого в сфере микрофинансирования, являются не соответствующими действительности, направлены на опровержение доказательственного значения показаний допрошенных по делу лиц, результатов иных процессуальных действий.

Каких-либо объективных данных, свидетельствующих о возможной провокации ФИО1 со стороны сотрудников правоохранительных органов в связи с предпринимательской деятельностью подсудимого, суду не представлено.

Доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ст. 138.1 УК РФ, в связи с отсутствием в соответствующих нормативных документах, на которые сослались органы предварительного следствия в предъявленном обвинении, запрета на приобретение физическими лицами специальных технических средств без цели продажи, не соответствуют действительности.

Диспозиция ст. 138.1 УК РФ действительно является бланкетной, то есть имеет отсылочный характер на другие нормы права, регламентирующие оборот специальных технических средств.

Данные нормы права, содержащиеся в соответствующих нормативных документах, приведены следователем при описании преступного деяния В.Р.МБ. (Перечень видов продукции и отходов производства, свободная реализация которых запрещена, утвержденный Указом Президента Российской Федерации <номер> от <дата>; ст.6 Федерального закона от <дата> № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»; Постановление Правительства Российской Федерации от <дата><номер> утвердившее Перечень видов специальных технических средств, предназначенных (разработанных, приспособленных, запрограммированных) для негласного получения информации в процессе осуществления оперативно-розыскной деятельности).

Сторона защиты, указывая на отсутствие в действиях В.Р.МБ. нарушений нормативных актов ссылается на Постановление Правительства РФ <номер> от <дата> «Об утверждении положения о ввозе в Российскую Федерацию и вывозе из Российской Федерации специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, ввоз и вывоз которых подлежит лицензированию», Федеральный Закон от <дата> № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности», а также «Положение о лицензировании деятельности по разработке, производству, реализации и приобретению в целях продажи специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации», утверждённое Постановлением Правительства РФ <номер> от <дата>.

Вместе с тем, согласно перечисленным нормативным актам приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, правомерно только в двух случаях:

- если такое приобретение осуществляется в целях сбыта юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем, осуществляющими предпринимательскую деятельность и имеющими соответствующую лицензию;

- если специальные технические средства приобретаются для использования в служебной деятельности субъектами оперативно-розыскной деятельности.

Данные выводы в суде подтвердила свидетель И.И.Л., являющаяся сотрудником группы лицензирования и защиты государственной тайны УФСБ России по Удмуртской Республике, дополнив информацию о порядке получения лицензии для осуществления юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями деятельности, связанной с приобретением специальных технических средств, а также уточнив, что сами лицензиаты не имеют право пользоваться данными средствами, поскольку им разрешено только приобретать данные специальные технические средства с целью последующей продажи субъектам оперативно-розыскной деятельности. У физических лиц отсутствуют правомочия по деятельности, связанной со специальными техническими средствами. При этом, вопреки доводам стороны защиты, И.И.Л. в ходе дачи показаний, ссылалась на конкретные нормативные акты.

Как установлено в судебном заседании, ФИО1 документы на получение лицензии на осуществление деятельности, связанной с разработкой, производством, реализацией и приобретением в целях продажи специальных технических средств в УФСБ по Удмуртской Республике в качестве индивидуального предпринимателя и руководителя юридического лица не подавал, ее не получал. То есть индивидуальным предпринимателем и руководителем юридического лица, имеющим право на осуществление этой деятельности, он не являлся. Иных оснований, подтверждающих правомерность совершённых им действий по приобретению специального технического средства, по делу не установлено.

Вместе с тем приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации физическими лицами независимо от цели приобретения (в целях дальнейшего личного пользования либо сбыта) запрещено законом и образует состав преступления. При этом цель приобретения специальных технических средств для квалификации действий лица по ст. 138.1 УК РФ значения не имеет.

В связи с изложенным, доводы стороны защиты о том, что действия подсудимого не образуют состав преступления вследствие отсутствия соответствующих нормативных запретов, не основаны на законе.

В ходе судебного заседания ФИО1 пояснял, что у него действительно возникла необходимость в приобретении видеорегистратора, который он намеревался приобрести на одном из сайтов, в связи с чем, <дата> оплатил заказ со своей банковской карты ПАО «Сбербанк России» денежные средства в размере <данные изъяты>. Позднее посредством смс-сообщения, а также письма, поступившего на электронную почту подсудимого, он извещен о том, что поставка заказанного видеорегистратора не может быть осуществлена. В связи с этим, <дата> денежные средства возвращены ФИО1 в указанной сумме на его банковскую карту. В подтверждение показаний ФИО1 сторона защиты сослалась на выписку по счёту с его банковской карты без указания наименования платежа.

Вместе с тем, попытка совершения ФИО1 какой-то покупки через сеть <данные изъяты> не может достоверно свидетельствовать о том, что подсудимым не осуществлялся заказ специального технического средства, предназначенного для негласного наблюдения, закамуфлированного под пиджачную пуговицу, подтверждением чему являются доказательства, исследованные в судебном заседании.

Так, согласно ответа, предоставленного <данные изъяты>», почтовое отправление – мелкий пакет на имя ФИО1 был экспортирован из <данные изъяты> на территорию России, прибыл в пункт международного почтового обмена <данные изъяты><дата> и сдан в <адрес> для пересылки в <данные изъяты><дата>. Из <данные изъяты><дата> почтовое отправление, поступившее из <данные изъяты> на имя ФИО1, было направлено в адресное отделение почтовой связи - <данные изъяты> месту жительства ФИО1 О поступлении пакета на его имя ФИО1 был уведомлён сотрудниками почтового отделения.

Кроме того, <дата> сотрудниками УФСБ в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия <данные изъяты> абонентского номера <номер>, которым пользовался ФИО1, зафиксирован телефонный разговор между подсудимым и неустановленным лицом, представившимся представителем компании <данные изъяты> содержания данного разговора следовало, что ФИО1 ожидал поступление на его имя заказа – пиджачной пуговицы с функцией видеозаписи, в составе устройства - видеокамера, микрофон, кабель USB, мини USB, инструкция по использованию. При этом с ФИО1 обговаривалась окончательная цена покупки, он был уведомлён о том, что в ближайшее время его заказ поступит в отделение Почты России по месту его проживания.

Из приведенного телефонного разговора следует, что каких-либо возражений по исполнению сделанного им заказа ФИО1 не имел, факт осуществления самого заказа ФИО1 в телефонном разговоре не отрицался.

Наряду с этим, вышеприведенный разговор о приобретении подсудимым «пиджачной пуговицы с функцией видеозаписи» состоялся уже после того, как ФИО1 возвращены деньги на банковскую карту в связи с несостоявшейся интернет-покупкой. В связи с чем, доводы подсудимого о неосведомленности содержимого почтового отправления, не соответствуют действительности.

Таким образом, прибыв в вечернее время <дата> в почтовое отделение <номер>, ФИО1 достоверно знал о содержимом почтового отправления поступившего в его адрес. В тот же день, почтовое отправление с находящимся в нём специальным техническим средством – портативным цифровым регистратором, по внешнему виду похожим на пуговицу, ФИО1 было получено.

В связи с вышеизложенным, доводы защиты об отсутствии у подсудимого умысла на совершение противоправных действий в силу неосведомлённости о характере пришедшего на его имя почтового отправления, признаются судом не соответствующими действительности.

В соответствии с п.2 ч.1 ст. 73 УПК РФ, в качестве одного из обстоятельств, подлежащих доказыванию, подлежит доказывание виновности лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы. Имеющийся в материалах дела осмотр оптического диска, содержащего запись вышеуказанного телефонного разговора между неустановленным лицом, представившимся представителем компании <данные изъяты> и В.Р.МВ. (т.1 л.д.40-43) подтверждает наличие осведомленности последнего о содержании почтового отправления, а, следовательно, доказывает умысел подсудимого на совершение преступления и вопреки доводам защиты, относится к обстоятельствам доказывания по данному уголовному делу, то есть является относимым, достоверным и допустимым доказательством по уголовному делу.

В связи с вышеприведенными обстоятельствами, указанные филиалом <данные изъяты> сведения о движении почтового отправления, не опровергают выводы суда об обсуждении в ходе телефонного разговора между ФИО1 и неустановленным лицом, представившемся представителем компании <данные изъяты> именно того устройства, которое в последствии было получено подсудимым в почтовом отделении.

Наряду с этим, не могут быть признаны убедительными доводы защитника И.В.С. о том, что в отношении подсудимого ФИО1 сотрудниками правоохранительных органов искусственно созданы доказательства, в том числе, указанный телефонный разговор, якобы состоявшийся между ФИО1 и неустановленным лицом, представившимся сотрудником компании <данные изъяты> а аудиозапись разговора, предоставленная стороной обвинения, является монтажом.

Так, согласно заключению фоноскопической судебной экспертизы <номер> от <дата> на аудиозаписи, представленной сотрудниками УФСБ России по Удмуртской Республике, содержащей диалог двух мужчин об условиях заказа и поставки «пиджачной пуговицы с функцией видеозаписи», имеются голос и речь ФИО1, образцы устной речи которого предоставлены на экспертизу в виде видеозаписей, изъятых у свидетеля О.К.А.

На вопрос следователя о том, имеются ли на фонограмме признаки монтажа и нарушения непрерывности записи или иные изменения, эксперт в исследовательской части заключения пояснил, что поскольку данная фонограмма получена в ходе оперативно-розыскного мероприятия оперативными службами и является вещественным доказательством, вопрос поиска неситуационных изменений ставит задачу проверки действий оперативных служб, что не относится к компетенции экспертов. Вместе с тем, в деле нет данных о наличии сомнений в достоверности вещественного доказательства, а также о наличии оснований для их возникновения (т.3 л.д. 129-135).

Оценивая заключения экспертов в совокупности с исследованными доказательствами, суд находит их научно-обоснованными, полными, достоверными.

Так судебная фоноскопическая экспертиза, поставленная под сомнение стороной защиты, проведена в соответствии с требованиями статей 196, 197, 204 УПК РФ, на основании постановления следователя, в рамках возбужденного уголовного дела, компетентным экспертом, обладающим специальными познаниями при наличии достаточных материалов. Выводы экспертизы содержат соответствующие выводы, подтверждающиеся иными доказательствами, исследованными в судебном заседании. Нарушений требований УПК РФ при составлении заключения эксперта не установлено.

Аудиозапись телефонного разговора, имевшего место <дата>, получена в рамках <данные изъяты> на основании постановления Верховного Суда Удмуртской Республики от <дата>. Впоследствии диск с полученными результатами <данные изъяты> был осмотрен в установленном законом порядке, уполномоченным лицом, о чем составлен соответствующий протокол. Таким образом, оснований ставить под сомнение подлинность аудиозаписи телефонных переговоров между ФИО1 и неустановленным лицом у суда не имеется.

Факт состоявшегося телефонного разговора между ФИО1 и неустановленным лицом подтверждается сведениями, предоставленными <данные изъяты> (т. 1 л.д. 190), согласно которым звонок с <номер> на <номер> (абонентский номер ФИО1) осуществлен в <дата><дата> с сервиса <данные изъяты> что согласуется с детализацией телефонных соединений, предоставленной в ходе следствия стороной защиты. Длительность телефонного разговора составляла <данные изъяты>.

Получение и изъятие образцов голоса подсудимого ФИО1, которые, в последующем, исследовались при производстве фоноскопической экспертизы, произведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона РФ, в рамках расследуемого уголовного дела, находящегося в производстве компетентного должностного лица.

Так, согласно протоколу получения образцов для сравнительного исследования от <дата>, следователь, в соответствии со ст. 202 УПК РФ, предлагал обвиняемому ФИО1 в присутствии защитника предоставить свободные образцы голоса, однако он сделать это отказался (т.3 л.д. 49-52). В дальнейшем, на основании отдельного поручения следователя (т.3, л.д. 105), в рамках проведённых оперативно-розыскных мероприятий оперативными сотрудниками УФСБ России по Удмуртской Республике установлено, что <дата> ФИО1 остановлен экипажем УГИБДД по Удмуртской Республике в составе сотрудников полиции В.В.В. и О.К.А., которые могли располагать видео-аудио материалами с участием ФИО1 (т. 3, л.д. 108).

Допрошенный в судебном заседании О.К.А. пояснил, что действительно в районе <адрес><дата> останавливал автомобиль <данные изъяты> под управлением ФИО1 в связи нечитаемыми регистрационными знаками автомобиля, либо отсутствием света фар. О.К.А. также проверил наличие у ФИО3 неоплаченных штрафов. В соответствии с Федеральным Законом «О полиции» при несении службы у О.К.А. всегда имеется видеокамера, на которую записываются беседы с водителями в целях исключения впоследствии инцидентов, связанных жалобами от граждан. Беседа с ФИО1 была записана на указанную камеру. После обращения к нему сотрудника ФСБ, поинтересовавшегося о проведении каких-либо мероприятий в отношении В.Р.МБ. и наличия видеозаписей с его изображением, он вспомнил, что останавливал данного водителя. После чего по просьбе сотрудника сохранил запись на своей видеокамере, скопировал позже её на DVD-диск. Получив вызов на допрос от следователя, О.К.А. взял диск с собой и выдал его следователю.

Данные показания свидетеля подтверждаются протоколом выемки от <дата> (т.3 л.д. 115-118) и протоколом осмотра предметов, согласно которому данная видеозапись была осмотрена с участием свидетеля О.К.А. (т. 3 л.д. 119-125).

Именно полученная видеозапись с изображением ФИО1 и его голосом была представлена на экспертизу для проведения идентификации голоса подсудимого, о чём следователем было вынесено соответствующее постановление (т. 3 л.д. 126).

Таким образом, свободные образцы голоса ФИО1 были получены в соответствии с УПК РФ, ни у самого подсудимого, а в результате изъятия диска с его изображением и голосом у сотрудника ГИБДД.

Доводы стороны защиты о незаконности вступившего в законную силу постановления Октябрьского районного суда г.Ижевска от <дата> о возвращении уголовного дела в отношении ФИО1 прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, не могут быть рассмотрены судом при рассмотрении по существу настоящего уголовного дела.

Вместе с тем, как следует из указанного постановления суда от <дата>, уголовное дело возвращено в порядке ст.237 УПК РФ на основании ходатайства государственного обвинителя, поддержанного стороной защиты, не имевшей каких-либо возражений. В последующем уголовное дело направлено в орган предварительного расследования и принято к производству следователем, осуществившим производство дополнительного следствия, в том числе в соответствии со ст.38 УПК РФ, позволяющей ему самостоятельно направлять ход расследования и принимать решение о производстве процессуальных действий. Нарушений уголовно-процессуального закона при производстве дополнительного следствия по указанному уголовному делу не допущено.

Факт неустановления в ходе следствия абонента, представившегося представителем компании «Постмэйл», использующего сервис <данные изъяты> разговоре с ФИО1, а именно аккаунт, принадлежащий Ж.С.Г. с учётом установленного порядка лицензирования деятельности для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, связанной со сбытом технических средств, предназначенных для негласного наблюдения, не свидетельствует о том, что разговор был инициирован именно сотрудниками правоохранительных органов, в том числе, сотрудниками ФСБ.

Доводы стороны защиты о том, что судом и органами следствия не предпринимались меры для установления абонента, представившегося представителем компании <данные изъяты> что якобы свидетельствует о несоблюдении принципа состязательности сторон, являются голословными.

В материалах уголовного дела имеется ответ из <данные изъяты> о том, что информация по IP адресу <данные изъяты> не может быть предоставлена, так как данный IP адрес не принадлежит физическому или юридическому лицу (т. 1 л.д. 196).

Кроме того, в качестве специалиста в области IP-телефонии в судебном заседании был допрошен Г.Р.Р., инженер электросвязи в <данные изъяты> пояснивший, что любой человек может зарегистрироваться на сервисе <данные изъяты>. В свою очередь <данные изъяты> владеет диапазоном номеров, IP адресов. При этом любой оператор связи может выкупить диапазон данных номеров и предоставлять услуги телефонии. От одного и того же абонента сети, если он не оплачивает услуги за пользование отдельным только за ним закреплённым номером или IP адресом, звонки могут выходить с разных номеров и IP адресов, включённых в данный диапазон, то есть IP адреса являются динамическими, постоянно меняющимися. <данные изъяты> регистрации у конкретного абонента, в данном случае, у Ж.С.Г. являлся не защищенным. Кроме того, IP адреса могут быть «серыми» или случайными. В настоящее время IP адресов на всех не хватает, на один IP адрес может приходиться порядка <данные изъяты>. Определить же кто именно выходил в сеть, с учетом этого, не представляется возможным. В связи с чем, из ответа <данные изъяты> следует, что установить, кому принадлежит IP адрес не возможно, поскольку он был динамический, а данные абонента Ж.С.Г. украдены.

Доводы защитника подсудимого о том, что звонившего ФИО1 абонента можно было установить по месту нахождения устройства, с которого осуществлялись звонки, с так называемого <данные изъяты>, в установлении которого они ходатайствовали перед судом, но получили отказ, что также свидетельствует о нарушении принципа состязательности процесса, не соответствуют действительности.

В судебном заседании действительно отказано в ходатайстве подсудимого и его защитника о направлении запроса оператору связи <данные изъяты> с целью установления <данные изъяты> конкретного устройства, с которого велись переговоры с ФИО3 от имени представителя компании <данные изъяты> ввиду заведомой невыполнимости данного запроса.

При этом суд исходил из показаний допрошенного в качестве специалиста инженера электросвязи в <данные изъяты> Г.Р.Р., который пояснил, что <данные изъяты> - это уникальный номер любого устройства. У каждого устройства свой <данные изъяты>. По <данные изъяты> можно установить производителя устройства, партию производства оборудования, фирму-производителя. Но выявить покупателя оборудования и его место нахождения невозможно. Чтобы скрыть свои данные, <данные изъяты> можно изменить, отсутствуют и гарантии того, что в настоящее время, в особенности у китайских производителей, не могут быть одинаковые <данные изъяты>. В любом случае, необходимо сначала установить конкретное устройство, с которого осуществлен звонок.

С учетом того, что при осуществлении телефонного звонка В.Р.МГ. с помощью телефонии <данные изъяты> использованы данные Ж.С.Г., фактически звонок не осуществлявшей, сведения, о запросе которых в <данные изъяты> ходатайствовал защитник, не смогут однозначно свидетельствовать о достоверности анкетных данных лица, оплатившего использование услуг связи под аккаунтом Ж.С.Г., поэтому отказ в их запросе не нарушает принципа состязательности сторон.

Доводы стороны защиты о невыяснении вопроса о регистрации на территории Российской Федерации юридического лица с названием <данные изъяты> в связи с чем, нарушен принцип состязательности сторон ввиду отклонения ходатайства об этом, не могут быть признаны убедительными, поскольку факт регистрации данной организации на территории РФ либо другой страны, а также факт отсутствия регистрации, отношение данной компании к пересылке и доставке почтового отправления, причины ввоза на территорию РФ и его прохождение таможенного контроля, на квалификацию действий подсудимого ФИО1 не влияют и доказательственного значения по делу не имеют.

По этим же основаниям суд находит не убедительными заявление защитника подсудимого о неустановлении лица, изготовившего и прикрепившего к пакету с почтовым вложением информационного письма, которое было изъято у сотрудника почты после его заполнения ФИО1, с содержащимся указанием, что использование вложенного в отправление устройства ограничено на территории РФ.

Доводы стороны защиты о том, что изъятый в почтовом отправлении предмет рассчитан лишь на бытовое использование массовым потребителем как устройство целевого назначения, предназначенное для фиксации разными способами информации, которая и так доступна указанному субъекту, в связи с чем, не может быть отнесён к специальным техническим средствам для негласного получения информации, то есть не является предметом преступления, предусмотренного ст. 138.1 УК РФ, не могут быть признаны убедительными.

Так, согласно выводам эксперта, изложенным в заключении <номер> от <дата>, предоставленный на исследование портативный цифровой видеорегистратор относится к категории специальных технических средств, предназначенных для негласного получения визуальной и акустической информации, по функциональной возможности и конструктивной приспособленности для негласного получения информации (наличие квалифицирующего признака – камуфлирование). Кроме того, в исследовательской части заключения эксперт делает вывод о том, что по своему функциональному назначению предоставленное на исследование устройство соответствует функционально завершённому портативному цифровому видеорегистратору, корпус объектива видеокамеры которого по внешнему виду похож на пуговицу, что скрывает прямое назначение видеорегистратора и является средством камуфлирования. Наряду с этим, экспертом указывается, что корпус объектива видеокамеры имеет конструктивные выемки для крепления к элементам одежды, при этом сам видеорегистратор закрепляется под одеждой, а корпус объектива видеокамеры, выполненный в виде пуговицы, выносится наружу. Данное обстоятельство скрывает прямое назначение видеорегистратора, является средством камуфлирования под предмет другого функционального назначения и делает возможным получение акустической и визуальной информации негласно (т. 1, л.д. 59-64).

С учётом индивидуальных признаков представленного устройства, осмотренного в судебном заседании, а также выводов эксперта, доводы защиты о том, может ли быть спутан данный предмет с предметом другого функционального назначения (например, пуговицей для одежды) без специальных действий с ним, будет ли обнаружен без специальных устройств, каким образом способен фиксировать информацию (доступным для восприятия самому субъекту, использующему прибор, либо в отсутствие данного субъекта) носят характер предположения и не ставят под сомнения выводы органов следствия о том, что В.Р.М. приобрёл именно специальное техническое средство.

Ссылка защитника подсудимого на перевод с английского языка руководства по эксплуатации данного устройства, имеющегося в материалах дела, согласно которому представленное устройство может быть использовано в качестве вэб-камеры, не противоречит выводам технической экспертизы, оценившей предоставленное устройство как портативный цифровой видеорегистратор, отнесённый экспертом к специальным техническим средствам. Само руководство по эксплуатации и его перевод не являются документами, ставящими под сомнение заключение эксперта, обладающего специальными познаниями. Текст руководства по эксплуатации в представленном переводе, содержит ссылки на составные части устройства (проигрыватель, аккумуляторная батарея), которые отстутствуют при его описании во вводной части руководства по эксплуатации, а также в самом устройстве.

В связи с изложенным, доказательством принадлежности устройства к предметам бытового использования переведённое с английского языка руководство по эксплуатации быть не может.

Утверждения стороны защиты о том, что в уголовном деле фигурируют два разных устройства, а именно, согласно исследованию, проведённому до возбуждения уголовного дела, изъятое устройство обладало внутренней памятью, а устройство, признанное вещественным доказательством, представленное на экспертизу и исследованное в суде, встроенной памятью не обладает, а имеет возможность записи аудио и видео лишь на внешний носитель памяти, не соответствует действительности.

В судебном заседании допрошен в качестве специалиста М.А.Г., проводивший первоначальное техническое исследование изъятого у В.Р.МБ. устройства – видеокамеры, закамуфлированной под бытовой предмет (пиджачную пуговицу), который показал, что действительно выполнял ряд операций с устройством с целью определения работоспособности последнего. Как следует из заключения, он зарядил устройство компьютера через USB-разъём, произвёл запись видео окружающего пространства с одновременной записью звука на встроенную память устройства (т.1л.д. 22-25). При этом М.А.Г. уточнил, что под записью на встроенную память устройства понимал запись на микро-СД устройство, то есть флеш-карту, вставленную, то есть, таким образом, встроенную, в разъём. Именно на карту памяти микро-СД происходила запись. При этом никаких нарушений упаковки, в котором находилось устройство, не имелось. Он проверил только работоспособность устройства, вместе с тем, его не вскрывал.

Именно устройство, исследованное М.А.Г., поступило для проведения экспертизы в Институт криминалистики Центра специальной техники ФСБ России, где эксперт пришёл к выводу о принадлежности его к специальным техническим средствам. При этом при его описании также, в том числе, имеется ссылка на наличие слота для карты памяти типа микро-СД.

С учетом изложенного, по уголовному делу всегда исследовалось одно и то же техническое устройство, которое и является вещественным доказательством по делу.

Доводы стороны защиты о том, что проведённые сотрудниками УФСБ России по Удмуртской Республике оперативные мероприятия ограничивали конституционные права ФИО1 на тайну переписки, почтовых сообщений, поскольку были связаны с изъятием поступившей посредством почтовой связи корреспонденции на имя ФИО1, установлением её содержимого без судебного решения, что является основанием для признания недопустимыми доказательств, полученных в результате данных мероприятий, не могут быть признаны убедительными.

В соответствии с ч. 2 ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на тайну переписки телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения. В законе РФ «О связи» от <дата> № 126-ФЗ предусмотрено, что информация о почтовых отправлениях и передаваемых по сетям электрической связи сообщениях, а также сами отправления могут выдаваться только отправителям и адресатам или их законным представителям. При этом прослушивание телефонных переговоров, ознакомление с сообщениями электросвязи, задержка, осмотр и выемка почтовых отправлений и документальной корреспонденции, получение сведений о них, а также иные ограничения тайны связи допускаются на основе судебного решения. За нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан предусмотрена уголовная ответственность в соответствии со ст. 138 УК РФ.

При этом нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан имеет место, в соответствии с данной статьей УК РФ, только в случае незаконного ознакомления с перепиской, почтовыми и телеграфными сообщениями, прослушивания чужих переговоров, а также ознакомления с информацией, поступившей по телетайпу, телефаксу и другим телекоммуникациям, а также, если корреспонденция становится достоянием других лиц без согласия адресата.

Как установлено в судебном заседании, сотрудники УФСБ России по Удмуртской Республике задержали ФИО1 и изъяли предметы, находящиеся в почтовом отправлении, уже после того, как последний получил его в <данные изъяты>» и сам вскрыл конверт, что подтверждается протоколом изъятия от <дата>, согласно которому изъятие происходило в присутствии понятых после вскрытия ФИО1 до этого данного почтового отправления (т.1 л.д. 17-19).

Согласно показаниям свидетелей В.Н.Г., В.Г.П., в том, числе данных в ходе предварительного следствия и подтвержденных в ходе судебного заседания, они принимали участие в качестве понятых при изъятии у ФИО1 почтового отправления. Допускают, что на момент проведения изъятия конверт был вскрыт. Поскольку сам ФИО1 отказался доставать содержимое из пакета, то с его разрешения это сделал сотрудник полиции.

Сотрудники УФСБ России по Удмуртской Республике Я.А.Г. С.А.В. данные обстоятельства подтвердили, при этом указали, что полученный конверт ФИО1 был вскрыт им самим до задержания сотрудниками ФСБ.

С учетом того, что почтовое отправление уже было получено лицом, которому адресовано, а также вскрыто им, судебное решение на изъятие данной корреспонденции в ФГУП «Почта России» не требовалось. Судебное решение об изъятии вскрытого почтового конверта у физического лица, то есть у ФИО1, а также об осмотре содержимого почтового конверта с согласия самого абонента в рамках проведения оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение» законом не предусмотрено. В связи с чем, оснований для признания недопустимыми доказательствами материалов, полученных в результате проведения ОРМ «Наблюдение», не имеется.

По мнению защиты, о провокации на преступление ФИО1 со стороны сотрудников УФСБ России по Удмуртской Республике свидетельствует также отказ допрошенных свидетелей обвинения Я.А.Г.. и С.А.В. назвать источник полученной информации, позволяющей сделать выводы о причастности В.Р.МБ. к преступлению, а также отсутствие данной информации об источнике и характере конкретных сведений в рассекреченных материалах, что не основано на законе.

Вместе с тем, объективных сведений, достоверно подтверждающих обстоятельства, что совершённое ФИО1 преступление спровоцировано сотрудниками УФСБ России по Удмуртской Республике, по делу не имеется. Сведения о том, что почтовое отправление было получено В.Р.МВ. по принуждению со стороны сотрудников правоохранительных органов, вопреки своему волеизъявлению, в судебное заседание не представлены.

Оперативно-розыскные мероприятия по делу проведены в установленном законом порядке. Их результаты получены в соответствии с требованиями Федерального закона РФ от <дата> «Об оперативно-розыскной деятельности» и свидетельствуют о наличии у ФИО1 умысла на незаконное приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений.

На основании имеющейся оперативной информации было принято решение о проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении ФИО1 Впоследствии достоверность полученной информации подтверждена в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом.

Вина подсудимого в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных по делу доказательств, а именно показаниями свидетелей ФИО4, С.А.В., В.Н.Г., В.Г.П., И., ФИО5, О.К.А., специалистов М.А.Г. и Г.Р.Р., результатами оперативно-розыскной деятельности, заключениями экспертов, а также другими доказательствами.

Оснований не доверять показаниям указанных свидетелей не имеется, поскольку, будучи предупреждёнными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, данные лица дали показания, уличающие подсудимого в совершении преступления. Их показания подтверждаются материалами оперативно-розыскной деятельности, протоколами осмотров предметов, заключениями экспертиз.

Каких-либо процессуальных нарушений, влекущих признание доказательств недопустимыми в соответствии со ст. 75 УПК РФ, в ходе предварительного расследования не допущено. Обвинение, предъявленное В.Р.МГ., соответствует требованиям ст. 171 УПК РФ. При составлении обвинительного заключения по делу каких-либо процессуальных нарушений не допущено.

Таким образом, вина ФИО1 в суде установлена.

Материалы дела, поведение ФИО1 в период предварительного и судебного следствия дают основания сделать вывод о его вменяемости, поэтому он должен нести уголовную ответственность за содеянное.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Подсудимый ФИО1 ранее не судим, впервые совершил преступление средней тяжести, характеризуется положительно, на учетах в психиатрическом и наркологическом диспансерах не состоит, имеет постоянное место жительства и работы, где характеризуется положительно.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимому ФИО1, суд учитывает наличие двоих малолетних детей, состояние здоровья подсудимого и его близких родственников.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не имеется.

При таких обстоятельствах суд считает, что исправление подсудимого, равно как и другие цели наказания могут быть достигнуты при назначении ему наказания в виде штрафа.

У суда нет оснований для применения в отношении подсудимого ст. 64 УК РФ, поскольку отсутствуют исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления.

С учётом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд не усматривает оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории преступления в отношении подсудимого на менее тяжкую.

В соответствии с ч. 2 ст. 84 УК РФ лица, осужденные за совершение преступлений, могут быть освобождены от наказания актом об амнистии.

Согласно пункту 9 постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от <дата><номер> ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов» по уголовным делам о преступлениях, которые совершены лицом до дня вступления в силу настоящего Постановления, суд, если признает необходимым назначить наказание, не связанное с лишением свободы, освобождает такое лицо от наказания. Пунктом 12 этого же постановления об амнистии постановлено снять с такого лица судимость.

Препятствий для применения в отношении подсудимого ФИО1 акта об амнистии и освобождения его от наказания не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 138.1 УК РФ, и назначить наказание в виде штрафа в размере 80000 рублей со взысканием в доход государства.

На основании ч. 2 ст. 84 УК РФ, а также в соответствие с п. 9 и п. 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от <дата><номер> ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» ФИО1 от назначенного наказания освободить, сняв с него судимость.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежней в виде подписки о невыезде.

Вещественные доказательства: видеокамеру, встроенную в бытовой предмет – пиджачную пуговицу,USB-переходник, почтовый конверт, инструкцию, извещение, информационное сопроводительное письмо, – уничтожить, поручив комиссии по уничтожению вещественных доказательств Октябрьского районного суда г. Ижевска; DVD-R диск с результатами <данные изъяты> DVD-R диск с видеозаписью с изображением ФИО1 – хранить при деле.

Приговор может быть обжалован в Верховный Суд Удмуртской Республики через Октябрьский районный суд г. Ижевска в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе в тот же срок ходатайствовать о своём участии лично или посредством видеоконференцсвязи и (или) участии защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья М.И. Кишкан

Копия верна – судья

Секретарь Е.И. Ильина