Приговор № 1-14/2019 1-392/2018 от 18 июня 2019 г. по делу № 1-14/2019

Копия

Дело № 1-14/2019 (№ 1-392/2018)


П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Томск 18 июня 2019 года

Октябрьский районный суд г.Томска в составе:

председательствующего судьи Ильиной А.А.,

при секретаре Сергеевой А.В., с участием:

государственного обвинителя Екименко Е.О., потерпевшей Т, подсудимой ФИО1 и ее защитника Аббасова Н.А.,

рассмотрев уголовное дело в отношении:

ФИО1, родившейся ..., не судимой, содержащейся под стражей с 01 августа 2018 года, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ;

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения в период с 15.00 часов 17 ноября 2017 года до 01.30 часов 18 ноября 2017 года умышленно причинила смерть А при следующих обстоятельствах:

ФИО1, А и Б с 15.00 часов 17 ноября 2017 года в квартире, расположенной в ..., продолжили распивать спиртное, во время чего в квартиру приходила Т

После того как, около 17.00 часов 17 ноября 2017 года Б и Т ушли из квартиры, где остались ФИО1 и ее сын А, между ними возник конфликт, причиной которого стало противоправное поведение А, толкнувшего ФИО1, от чего она ударилась спиной и получила осаднение кожи дугообразной формы на задней поверхности грудной клетки слева.

ФИО1 в ходе конфликта в ответ на эти действия А из неприязни к нему умышленно вооружилась ножом с целью причинения ему смерти, нанесла этим ножом один удар в область грудной клетки А слева, в результате чего причинила А ... которые опасны для жизни человека и создали непосредственно угрозу для его жизни, квалифицируется как тяжкий вред здоровью, от чего на месте преступления наступила смерть А, обнаруженного мертвым Т около 01.30 часов 18 ноября 2017 года.

Подсудимая ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признала и выдвинула версии о ее отсутствии в квартире в момент убийства А и о причастности к убийству его друзей.

Из судебных показаний подсудимой ФИО1 следует, что 08.00 – 10.00 часов около 17 ноября 2017 года она получила пенсию и с сыном А и тремя его друзьями распивали спиртное, среди них были двое его знакомых мужчин и дворник «Елена». В комнате сын ругался с ними, его друзья много курили, разбрасывая окурки по квартире и балкону. ФИО1 ушла из квартиры, а вернувшись, обнаружила сына, лежащим на полу, он смотрел на нее, сказал «Мама». ФИО1 в груди сына увидела нож с белой ручкой, крикнула, что убили сына, отбросила нож на балкон, а в это время один из друзей сына выбежал из квартиры. ФИО1 вышла на лестничную площадку, попросила соседей вызвать скорую помощь. Соседка Лена вызвала скорую помощь, зашла в квартиру Т-вых и вышла к себе домой, затем приехали сотрудники полиции и врач.

ФИО1 дополнительно показала, что сына избили его друзья, они нанесли А 3-4 сильных ударов кулаками по голове и лицу, от чего он упал, а также наносили в удары область печени и сердца.

Оценивая исследованные по делу доказательства в совокупности, суд критически относится к выдвинутым подсудимой защитным версиям, считает вину ФИО1 доказанной и подтвержденной следующими доказательствами:

Как видно из сообщений о преступлении, в 02.17 часов 18 ноября 2017 года в отдел полиции от Т поступило сообщение об обнаружении трупа А в квартире по ул....

(том 1 л.д.14, 34)

Согласно карте № 841 вызов бригады скорой медицинской помощи состоялся от Т (в карте указана как сестра) в 01.57 часов 18 ноября 2017 года, бригада прибыла на место вызова в 02.10 часов и констатировала насильственную смерть А, наступившую до их прибытия. На момент осмотра труп находится на полу в положении лежа на правом боку, головой - к двери, руками – вдоль туловища, имеется выраженное трупное окоченение, отмечается колото-резаное проникающее ранение в области грудой клетки слева.

(том 2 л.д.17-19)

Заключением судебно – медицинской экспертизы № 2489 от 14 декабря 2017 года установлено, что причиной смерти А явилось ....

Имеющиеся у А хронические заболевания на наступление смертельного исхода не повлияли и не могли способствовать его наступлению.

Смерть наступила около 8 - 11 часов до момента осмотра трупа на месте его обнаружения (в протоколе это время отражено в 04.40 часов), то есть в период с 17.40 часов до 20.40 часов 17 ноября 2017 года.

Данное колото – резаное ранение грудной клетки слева является прижизненным и причинено с силой, достаточной для образования повреждения, однократным ударным действием орудия (предмета), имеющего близкое к плоскому сечение воздействующей части, обладавшего колюще – режущими свойствами, которым мог быть клинок ножа, имевший острие и острую кромку (лезвие). При этом травмирующая часть орудия, например, клинок ножа, наиболее вероятно был металлическим и содержал в своем составе выявленные металлы (цинка – на 36,7 %, железа – на 273,8 %), либо металлизацию покрытия.

В момент нанесения колото – резаного ранения А мог находиться по отношению к нападавшему как в вертикальном, так и в горизонтальном положении, обращенным как лицом, так и спиной по отношению к нападавшему, за исключением тех положений, при которых область повреждения была бы недоступной для нанесения ранения.

После получения колото – резаного ранения А мог совершать активные действия и самостоятельное передвижение в течение непродолжительного промежутка времени (секунды - десятки секунд) до развития острой кровопотери.

А в состоянии наркотического опьянения не находился, в его биологических жидкостях обнаружен этиловый спирт, концентрация которого при жизни могла соответствовать тяжелой степени алкогольного опьянения.

(том 1 л.д.146-162)

При этом суд отмечает противоречие выдвинутой подсудимой в суде версии об избиении погибшего А неизвестными лицами, нанесшими «сильные» удары кулаками по голове и лицу, в область печени и сердца А, выводам судебно – медицинского эксперта, согласно которым у А повреждения локализованы в области грудной клетки слева, их характер экспертами установлен как колото-резанный, причиненный предметом, обладавшего колюще – режущими свойствами, которым мог быть нож, а не кулаки, в области головы и лица у него повреждения вообще отсутствуют.

В ходе судебного разбирательства подтверждено, что во время причинения смерти А на его месте находилось только два человека: сам погибший А и подсудимая ФИО1, а причастность иных лиц к смерти А в ходе судебного разбирательства была исключена - на основании следующих доказательств:

Как указано выше из выводов экспертов следует, что смерть А наступила в период времени с 17.40 часов до 20.40 часов 17 ноября 2017 года.

Из показаний подсудимой ФИО1, данных в ходе досудебного производства в присутствии защитника следует, что после получения пенсии около 14.00 часов 17 ноября 2017 года она употребляла спиртное с сыном А, он открыл настешь входную дверь, поскольку оба много курили. По просьбе сына ФИО1 из кухни принесла нож, между ними возник конфликт, он ударил ее по голове и лицу, дальнейшие события подсудимая не помнит, но не отрицает факт нанесения удара ножом в область груди А, поскольку при данном событии кроме нее и сына в квартире никого не было.

(том 2 л.д.22-26, 41-44)

Согласно письменным материалам дела и показаниям потерпевшей, погибший А приходился сыном подсудимой ФИО1, оба проживали вместе с потерпевшей Т и ее сыном в квартире ..., образу жизни которых были характерны замкнутость общения и совместное злоупотребление спиртными напитками, перерастающее в конфликты с обоюдным проявлением агрессии друг к другу. Как А, так и ФИО1 страдают хроническим алкоголизмом II стадии, неоднократно привлекались к административной ответственности за нарушение общественного порядка в состоянии опьянения, оба привлекались к уголовной ответственности, при этом ФИО1 – за применение насилия в отношении своих детей и животных.

При этом, заключением амбулаторной судебной комплексной психолого – психиатрической судебной экспертизы № 219 от 05 апреля 2018 года установлено, что А хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики не страдал, у него имелись признаки синдрома зависимости от нескольких психоактивных веществ, его индивидуально – психологическим особенностям были свойственны: раздражительность, вспыльчивость, склонность к импульсивным действиям, тенденция к агрессии и конфликтности в состоянии алкогольного опьянения, в том числе к матери, отсутствие требовательности и взыскательности к себе, сужение и примитивность интересов, склонность к праздности.

Заключением стационарной комплексной психолого – психиатрической экспертизы № 41 от 26 февраля 2019 года у ФИО1 выявлена такие индивидуально – психологические особенности, как непереносимость одиночества и жестких регламентированных дисциплинарных рамок, эмоциональная неустойчивость, демонстративность, эгоцентричность, склонность к возбудимости, импульсивности, несдержанности. Чертами ее характера являются нетерпимость к противодействию, непосредственность высказываний, поспешность поступков, склонность к неоправданному риску, пренебрежение общественными нормами, морали и поведения, склонность к недостаточно продуманным ситуационном обусловленным поступкам, недоучет возможных последствий ее действий.

(том 1 л.д.52-58, 60-63, 66, 67, том 2 л.д.57-59, 64-65, 67,

161-163, л.д.235-237, том 3 л.д.50, 93-100)

На такой же образ жизни подсудимой и погибшего указали не только сама подсудимая, но и потерпевшая Т, свидетели В, Г, Д, Е, Ж и З

Свидетель З (сосед подсудимой из ...) в суде показал, что проживает в соседней квартире, его и квартира подсудимой расположены на одной лестничной площадке, с учетом расположения квартир, хорошей слышимости в подъезде прибытие и выход любых лиц всегда слышен. Как А, так и ФИО1 злоупотребляют спиртным, подсудимая в состоянии опьянения ведет шумно, стучится в дверь квартиры, чтобы ее запустили. З после смерти сына ФИО1 рассказала, что 17 ноября 2017 года принесли пенсию, она, сын, дворник Лена и двое мужчин распивали спиртное, затем ФИО1 ушла в общежитие, обратно вернулась около 22.30 часов.

Из досудебных показаний свидетеля Е (соседки подсудимой из ...) видно, что образу жизни семьи Т-вых была характерна ситуация, при которой в ходе распития спиртного А закрывал дверь и не пускал в квартиру ФИО1, которая начинала громко стучаться. Так и в вечернее время 17 ноября 2017 года ФИО1 сильно стучала во входную дверь, ей открыли дверь, она вошла в квартиру, нецензурно ругалась, после чего все стихло. В последнее время Т-вы к себе в квартиру никого не водили, Е посторонних лиц в этот день также не видела.

(том 1 л.д.87-91)

Свидетели Ж и Д в части образа жизни семьи Т-вых дали показания, аналогичные показаниям свидетеля Е Свидетель Д дополнил, что А и ФИО1 употребляли спиртное вдвоем, со слов подсудимой А мог ее избить и выгнать из дома, но ФИО1 также вступала в конфликты по различным поводам.

(том 1 л.д.100-104, 97-99)

Как видно из судебных показаний потерпевшей Т (сестры погибшего и дочери подсудимой), А и ФИО1 злоупотребляли спиртным, пили вместе или раздельно, в состоянии опьянения оба были агрессивны, конфликты происходили из-за недостатка спиртного. Около 15.00 часов 17 ноября 2017 года подсудимой принесли пенсию, она с погибшим собирались употребить спиртное, Т ушла оплачивать коммунальные услуги, вернулась около 16.30 часов, в квартире находились ФИО1, А и Б, они пили, но все было мирно, другие лица отсутствовали. Т вышла из квартиры со Б около 17.00 часов, он поехал домой в с.Парабель, а она проследовала к В, зная, что между матерью и братом будет конфликт. Т вернулась обратно в квартиру около 01.30 часов 18 ноября 2017 года, обнаружила, что входная железная дверь открыта, вторая деревянная дверь закрыта, но не заперта на ключ, а войдя в квартиру, увидела труп брата А, мать ФИО1 лежала на кровати, прикрывшись одеялом, больше в квартире никого не было. Т вызвала скорую помощь и сотрудников полиции.

Свидетель В в суде и в ходе досудебного производства (том 1 л.д.92-96) подтвердила, что около 16.00-17.00 часов 17 ноября 2017 года к ней в гости пришла потерпевшая Т, сообщила, что проводила родственника на автобус, а ее мать ФИО1 и брат А вдвоем в квартире распивают спиртное. Около 01.30 часов Т ушла их проверить, на месте позвонила В, рассказала, что дверь в квартиру открыта, она входит в квартиру, где на полу лежит Андрей, на что В сказала вызвать скорую помощь.

В этой связи суд отмечает, что из показаний потерпевшей Т следует, что в период 16.30 до 17.00 часов в квартире посторонние лица уже отсутствовали, во время ее ухода со Б в квартире остались только подсудимая и погибший, из показаний соседей следует, что посторонние лица в квартире и подъезде отсутствовали, соответственно именно еще живой А в вечернее время 17 ноября 2017 года открыл входную дверь и впустил в квартиру свою мать ФИО1, после чего не позднее 20.40 наступила смерть А, труп которого был обнаружен потерпевшей около 01.30 часов 18 ноября 2017 года при нахождении в квартире только подсудимой и отсутствии объективных данных, указывающих на наличие в квартире иных лиц.

Кроме того суд обращает внимание на несоответствие судебных показаний ФИО1 приведенным показаниям потерпевшей и свидетелей, в той части, что именно подсудимая обнаружила еще живым сына, в его груди был нож, поэтому подсудимая позвала соседей на помощь и соседка Елена вызвала скорую помощь, а в это время из квартиры выбежал друг ее сына. В то время как приведенными доказательствами доказано, что труп А обнаружила его сестра Т, подсудимая в это время спала, в квартире иные лица отсутствовали, в подъезде никто не кричал и на помощь не звал.

Согласно рапорту от 18 ноября 2017 года сотрудника Росгвардии И, прибывшего первым по вызову потерпевшей на место обнаружения трупа, в указанной квартире находились погибший А с ножевым ранением, фельдшер, потерпевшая Т, а также подсудимая ФИО1, которая пояснила, что это она нанесла удар ножом своему сыну А

(том 1 л.д.35)

Свидетель И в судебном заседании в дополнение своего рапорта показал, что в квартире был характерный запах алкоголя, подсудимая находилась в состоянии опьянения, но осознавала происходящие события, она говорила, что это она убила своего сына. Положение трупа А было изменено врачом, который перевернул труп на спину.

Из показаний свидетеля К (сотрудник Росгвардии), данных в судебном заседании и в ходе досудебного производства (том 1 л.д.68-71), следует, что ФИО1 на месте происшествия сообщила, что в вечернее время она и погибший А распивали спиртное, в квартире больше никого не было, между ними возник конфликт, ФИО1 взяла кухонный нож, нанесла им один удар в область грудной клетки А Фельдшер подтвердил причину смерти от ножевого ранения в область грудной клетки слева. При обходе квартиры К признаков присутствия посторонних лиц и борьбы не обнаружил, на кухонном столе лежал нож со следами крови. Обстановка квартиры изменению не подвергалась, за исключением того, что врач перевернул труп на спину.

Свидетель Л (участковый уполномоченный полиции) в судебном заседании и свидетели И, Н в ходе досудебного производства дали показания, аналогичные показаниям свидетеля К Свидетель Л сообщил, что на свой личный телефон зафиксировал часть событий путем фотографирования и видеозаписи.

(том 1 л.д.79-86)

Суд, просмотрев в судебном заседании видеозапись части событий осмотра места происшествия, произведенную свидетелем Л, убедился, что в поведении подсудимая ФИО1 проявляет агрессию, она сотрудникам полиции заявила, что «Старуха убила!», при этом в квартире иные лица престарелого возраста, кроме самой подсудимой, отсутствуют.

Протоколом осмотра места происшествии от 18 ноября 2017 года установлено, что местом нанесения погибшему колото – резаного ранения является квартира ..., о чем свидетельствуют обстановка квартиры и наличие в ней трупа А в дверном проеме между смежными комнатами, условно обозначенными следователем как комнаты № 1 и № 2.

Входная дверь квартиры и ее запорные устройства повреждений не имеют, на внутренней поверхности входной двери обнаружен и изъят только один след пальца руки.

Квартира загрязнена, в комнате № 2 и в кухне имеются следы распития спиртного: в комнате № 2 расположен табурет, на котором имеются рюмка и пепельница с тремя спичками, одним самодельным сигаретным окурком и двумя сигаретными окурками с маркировочной надписью синего цвета «LD»; в кухне – граненый стакан, три бутылки.

На кухонном столе также обнаружен кухонный нож, лезвие которого обильно обпачкано веществом бурого цвета.

Труп А расположен на спине, ориентирован головой в комнату № 2, ногами в комнату № 1, одет в футболку, трусы и носки, у ног находится женская резинка для волос. На трупе имеется вертикальная веретенообразная рана длиной 2,5 см, кожные покровы левой руки и левой боковой поверхности тела и пол возле трупа обильно обпачканы веществом бурого цвета (с него произведен соскоб).

Следы папиллярных узоров также изъяты с дверной коробки дверей смежных комнат, в котором обнаружен труп (дактилопленки размерами 45 х 44, 38 х 38 мм), с внутренней поверхности входной двери квартиры (дактилопленка размерами 49 х 34 мм), с двух бутылок, находящихся на полу кухни (экспертами обнаружены следы размерами 12 х 19, 11 х 18, 16 х 26, 16 х 28, 13 х 16, 14 х 18 мм).

(том 1 л.д.15-33)

Из протокола данного следственного действия явно видно, что в ходе осмотра места происшествия нож с белой ручкой не обнаружен и сигаретные окурки по квартире и балкону не разбросаны, объективные следы присутствия в квартире компании неустановленных лиц, распивающих спиртное и курящих, не имеются, на что ссылается сторона защиты в обоснование своей версии о причастности к смерти А его двух друзей и дворника «Елены», при этом согласно сведениям управляющей компании такое лицо как «Елена» дворником не работала и не работает (том 3 л.д.22).

Изъятие биологических образцов (слюны, ногтей, волос) и предметов одежды погибшего и подсудимой произведено протоколами от 18 ноября 2017 года, 22 ноября 2017 года, 10 декабря 2017 года и 28 декабря 2017 года, а также экспертом: у ФИО1 в числе одежды изъяты штаны, пара носков (с полосками), футболка (светло-коричневого цвета), кофта; с трупа А - футболка (серого цвета), шорты, пара черных носков.

(том 1 л.д.114-117, 119-121, 123, 130-132, 136)

Изъятые по делу предметы осмотрены и приобщены к материалам дела.

(том 2 л.д.1-11)

Согласно заключениям судебной биологической экспертизы № 47 от 01 марта 2018 года, судебной дактилоскопическо – генотипической экспертизы № 6020 от 26 февраля 2018 года, судебной дактилоскопической экспертизы № 5170 от 23 апреля 2018 года, справкам эксперта ЭКЦ в ходе исследования изъятых предметов экспертами были обнаружены следующие следы преступления:

- на ноже выявлена кровь погибшего, ее происхождение исключено от подсудимой и потерпевшей;

- на соскобе вещества бурого цвета с дверного проема (в месте нахождения трупа), футболке и шортах погибшего, срезах с его ногтевых пластин обнаружена кровь погибшего, ее происхождение исключено от подсудимой и потерпевшей;

- на рюмке и стакане выявлена слюна ФИО1, ее происхождение исключено от погибшего и потерпевшей;

- на задней поверхности правого рукава и спинки футболки подсудимой имеется ее кровь, ее происхождение исключено от погибшего и потерпевшей;

- на одном самодельном сигаретном окурке выявлена слюна А, ее происхождение исключено от подсудимой и потерпевшей;

- на втором сигаретном окурке с маркировочной надписью синего цвета «LD» имеется слюна человека мужского генетического пола, происхождение которой от погибшего и подсудимой исключается;

- на третьем сигаретном окурке с маркировочной надписью синего цвета «LD» обнаружена слюна, на трех спичках и резинке волос – генетический материал человека, все непригодные для установления генетических признаков;

- на дверной коробки дверей смежных комнат, в котором обнаружен труп (следы 11 х 21, 13 х 19 мм), имеются пригодные для идентификации следы пальцев рук, оставленные не подсудимой, не погибшим и не потерпевшей, а иным лицом (иными лицами);

- на внутренней поверхности входной двери квартиры имеется след пальца руки (13 х 25 мм), оставленный указательным пальцем правой руки подсудимой;

- на бутылке, изъятой из кухни, имеются следы (16 х 26, 16 х 28, 13 х 16 мм), оставленные соответственно средним, безымянным пальцами и мизинцем правой руки погибшего А;

- на бутылке, изъятой из кухни, имеются следы (12 х 19, 11 х 18 мм), в отношении которых установлено совпадение с отпечатками пальцев рук свидетеля Б;

- на бутылке, изъятой из кухни, имеется след пальца руки (14 х 18 мм), оставленный средним пальцем правой руки подсудимой.

(том 1 л.д.172-181, 190-206, 212-214, том 3 л.д.41-42)

Суд отмечает, что на поверхности рюмки и стакана, бутылках имеются биологические следы и следы рук, происходящие только от самой подсудимой ФИО1, погибшего А и свидетеля Б, на входной двери квартиры обнаружен только один след пальца правой руки подсудимой, что также опровергает версию ФИО1 о нахождении в квартире посторонних лиц, которые распивали спиртное и избили А

Из показаний свидетеля Б (двоюродного брата погибшего), данных в судебном заседании и в ходе досудебного производства (том 1 л.д.128-131), следует, что с 15 по 17 ноября 2017 года он находился в гостях у Т-вых, употребляли спиртное, курили. 17 ноября 2017 года к ФИО1 ненадолго заходил трезвый мужчина с ребенком. Около 17.00 – 18.00 часов Т проводила Б до остановки, в квартире было тихо, ссор не было, Б уехал домой в с.Парабель, куда прибыл около 00.30 часов 18 ноября 2017 года, а утром ему позвонила ФИО1 и сообщила о смерти А от инфаркта. Б сообщил, что ФИО1 в состоянии опьянения становится агрессивной, может грубо отругать своих детей, на почве бытовой ссоры может кидаться в драку.

Суд отмечает, что свидетель Б не может указать время выхода мужчины с ребенком из квартиры семьи Т-вых, вместе с тем согласно показаниям потерпевшей Т в момент ее ухода из квартиры со Б около 17.00 часов в квартире находилось только два человека – подсудимая ФИО1 и ее сын А, вследствие чего с учетом всей совокупности доказательств суд приходит к выводу об отсутствии в вечернее время 17 ноября 2017 года в квартире Т-вых иных лиц, кроме самой подсудимой и ее погибшего сына.

Свидетель Г в ходе досудебного производства подтвердила отсутствие мужа Б с 06 по 18 ноября 2017 года в с.Парабель, а из телефонного звонка от Б и Т ей стало известно, что с 15 по 17 ноября 2017 года муж находился у Т-вых, он пьянствовал с ФИО1 и А, о чем кричала в трубку подсудимая. Г сообщила, что ФИО1 по характеру грубая, диковатая, в состоянии опьянения может быть агрессивной по отношению к своим детям, за что была ранее осуждена.

(том 2 л.д.136-139)

Наличие на месте происшествия биологических следов на двух одинаковых сигаретных окурках и двух следов пальцев рук на дверной коробке межкомнатных дверей, происходящих от иных лиц, не свидетельствуют о невиновности ФИО1, поскольку их происхождение в ходе судебного разбирательства установлено.

Из показаний свидетеля О (сотрудника бригады скорой помощи), первым прибывшим на место происшествия в 02.10 часов 18 ноября 2017 года, видно, что в квартиру его проводила Т, она ключом открыла входную дверь, сообщила, что пришла в квартиру, обнаружила труп брата и сразу вызвала скорую помощь. Труп мужчины с колото-резаным ранением лежал в квартире в дверном проеме на левом боку, для осмотра О перевернул труп на спину. К тому времени прибыли сотрудники полиции, которые обнаружили и разбудили спящую женщину, которая вела себя агрессивно и кричала, что убила сына. О курил и окурки от тонких сигарет (а это сигареты марки «LD») положил в пепельницу.

Свидетель В в суде сообщила, что 17 ноября 2017 года в квартиру Т-вых приходила соседка Лена, она страдает умственной отсталостью, Лена покормила животных и ушла.

Свидетель П в суде также указала, что ее дочь Лена (Р - страдает умственной отсталостью) ежедневно посещает квартиру Т-вых, помогает им кормить кошек, поскольку семья бедная, 17 ноября 2017 года со слов дочери П известно, что посторонние лица в квартире Т-вых в этот день отсутствовали, конфликтные ситуации в ее присутствии не возникали.

Эксперт С в судебном заседании показал, что следы пальцев рук, обнаруженные на дверной коробке межкомнатных дверей, могли образоваться за 6 месяцев до их обнаружения.

При таких сведениях об образовании следов пальцев рук, совпадение которых не выявлено со следами пальцев рук членов семьи Т-вых и картотекой АДИС УМВД России по Томской области, суд объясняет пребыванием в квартире Р, сына потерпевшей Т, мужчины с ребенком, ушедших до причинения смерти А, давностью их образования в пределах 6 месяцев.

У суда не вызывает сомнений в том, что описанным судебно - медицинским экспертом орудием причинения А колото – резаного ранения является изъятый с места преступления кухонный нож, поскольку на нем имеется кровь погибшего, а согласно заключению судебно – медицинской экспертизы № 145 от 04 июня 2018 года повреждение лоскута кожи груди слева от трупа А является колото – резаным, могло образоваться от клинком указанного ножа, в момент его образования длинник сечения травмирующей части орудия действовал в вертикальной, либо близкой к ней плоскости, под некоторым углом к поверхности лоскута, орудие привнесло в повреждение цинк, медь и железо.

(том 2 л.д.112-121)

Суд вновь отмечает несоответствие судебных показаний подсудимой ФИО1 об орудии преступления, описавшей его как нож с белой ручкой, отброшенный ею на балкон, в то время как доказано, что обстановка места преступления изменению не подвергалась, на балконе ножи отсутствуют, орудием преступления является кухонный нож с деревянной ручкой коричневого цвета, обнаруженный в кухне квартиры.

Заключением судебно – медицинской экспертизы № 2953 от 18 ноября 2017 года установлено отсутствие у ФИО1 каких-либо повреждений в области головы и передней поверхности туловища, имеется лишь участок осаднения кожи дугообразной формы на задней поверхности грудной клетки слева, причиненный действием твердого тупого предмета, образование которого ФИО1 эксперту объяснила ударом спиной 17 ноября 2017 года от толчка сына в ходе небольшой ссоры, после чего они вместе продолжили употреблять спиртное.

(том 1 л.д.135-137)

При оценке представленных стороной обвинения и стороной защиты доказательств, юридической оценке действий подсудимой суд исходит из следующего:

При разрешении вопроса вменяемости подсудимой суд исходит из положений ст.22 УК РФ исходя из следующего.

Заключениями амбулаторной и стационарной комплексной психолого – психиатрической экспертизы № 927 от 13 декабря 2018 года, № 41 от 26 февраля 2019 года констатировано отсутствие у ФИО1 хронических психических расстройств, слабоумия и иного болезненного состояние психики, аффекта (патологического и физиологического), в ее поведении отсутствовали клинически достоверные признаки бреда, галлюцинаций, расстроенного сознания.

Вместе тем у ФИО1 выявлено психическое расстройство в форме органического расстройства личности в связи со смешанными заболеваниями (травмы головного мозга, синдром зависимости от алкоголя – алкоголизм), в момент инкриминируемого ей деяния ФИО1 находилась в состоянии измененной (дисфорической) формы простого алкогольного опьянения с психомоторным возбуждением и гетероагрессивным поведением, которое ограничивало в этот момент ее способность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, то есть во время инкриминируемого ей деяния она не могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими как ограниченно вменяемая в рамках вменяемости ст.22 УК РФ.

ФИО1 в силу своего психического состояния в связи с низким эмоционально – волевым самоконтролем в определенных ситуациях, представляющим потенциальную общественную опасность (опасность для других лиц), нуждается в амбулаторном принудительном наблюдении и лечении у психиатра, соединенным с исполнением наказания.

(том 3 л.д.68-70, 93-100)

С учетом выводов судебно - психиатрических экспертиз, сведений о личности ФИО1, ее поведения в судебном заседании, суд признает ее вменяемой, подлежащей уголовной ответственности и наказанию.

Заключение амбулаторной комплексной психолого – психиатрической экспертизы № 218 от 05 апреля 2018 года (том 1 л.д.243-245) суд во внимание не принимает, поскольку согласно заключению амбулаторной комплексной психолого – психиатрической экспертизы № 927 от 13 декабря 2018 года установлена нуждаемость ФИО1 в стационарном обследовании, а не амбулаторном, а обоснованность выводов этой экспертизы № 218 от 05 апреля 2018 года не была подтверждена заключением стационарной комплексной психолого – психиатрической экспертизы № 41 от 26 февраля 2019 года.

Все доказательства, положенные судом в основу признания подсудимой виновной, получены в строгом соответствии требованиям уголовно – процессуального закона.

Суд, оценив представленные доказательства, с точки зрения относимости, достоверности, допустимости, а в своей совокупности достаточности для разрешения уголовного дела, находит вину подсудимой ФИО1 доказанной в умышленном причинении смерти А в результате нанесения ему одного удара ножом в область грудной клетки при описанных выше обстоятельствах.

Указанные обстоятельства сомнений у суда не вызывают, поскольку в ходе судебного разбирательства они нашли свое объективное подтверждение показаниями потерпевшей Т, свидетелей Б, Г, Ж, Е, З, И, К, Л, И, Н, В, Д, О, П, эксперта С, подсудимой ФИО1, данными в ходе досудебного производства, а также заключениями судебных экспертиз (медицинских, биологической, генотипической, дактилоскопических, психолого-психиатрических), видеозаписью, протоколами следственных действий, письменными документами.

Суд признает достоверными приведенные показания потерпевшей, свидетелей, эксперта, поскольку они даны ими добровольно после разъяснения процессуальных прав и ответственности за дачу ложных показаний, они не содержат противоречий, касающихся значимых для правильного разрешения дела обстоятельств, согласуются не только друг с другом, взаимно дополняя их, но и с письменными материалами уголовного дела.

Показания свидетеля З о времени возращения ФИО1 в квартиру около 22.30 часов, то есть уже после смерти А, не могут указывать на невиновность подсудимой, поскольку это время ему сообщила сама подсудимая. Показания свидетелей С-вых, ФИО2 в той части, что ФИО1 не могла убить сына, представляют собой предположение, основанном на субъективном «неверии» в возможности участия давно знакомой соседки в таком преступлении, а потому судом в этой части отвергаются.

Показания подсудимой ФИО1, данные в ходе досудебного производства, суд принимает их во внимание, поскольку они даны неоднократно и подтверждены исследованными доказательствами. Как усматривается из протоколов допросов, эти показания ФИО1 каждый раз давала добровольно, после разъяснения ей права, предусмотренного ст.51 Конституции РФ и в присутствии своего адвоката, что исключало оказание на нее какого-либо давления. Кроме того, ФИО1 в ходе допроса указала, что показания излагает самостоятельно, добровольно в присутствии своего адвоката, на нее воздействия никто не оказывал, замечания на правильность отражения ее показаний в протоколах следственных действий не поступили. То обстоятельство, что ФИО1 является ограниченно вменяемой в рамках вменяемости ст.22 УК РФ, не ставит под сомнение достоверность ее показаний в ходе предварительного следствия, поскольку согласно заключению экспертизы № 41 от 26 февраля 2019 года она может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, давать правильные показания, а содержание досудебных показаний подсудимой полностью согласуется и подтверждается исследованными доказательствами, приведенными выше.

Судом не установлено оснований для оговора подсудимой со стороны потерпевшей, свидетелей, эксперта, равно как не выявлены обстоятельства, свидетельствующие об их заинтересованности в исходе дела, причины для самооговора подсудимой также не установлены и участниками судебного разбирательства не приведены.

Суд не усматривает поводов не доверять правильности выводов заключений судебных экспертиз, поскольку составленные экспертами заключения соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, изложенные в них выводы являются непротиворечивыми, ясными и понятными, научно обоснованными, даны специалистами в области судебных медицины, биологии, дактилоскопии, психиатрии, имеющими значительный экспертный стаж и в пределах специальных познаний.

Судебные показания подсудимой ФИО1 суд отвергает, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и опровергаются собранными по делу доказательствами, противоречат совокупности исследованных доказательств, вследствие чего суд признает их недостоверными.

Ни одно из противоречий и несоответствий, указанных детально выше, подсудимая ФИО1 объяснить не смогла.

Выдвинутая подсудимой версия о ее непричастности к смерти А и совершения данного преступления иными лица является явно надуманной.

Суд отмечает, что круг лиц, находившихся 17 и 18 ноября 2017 года в квартире семьи Т-вых, в ходе судебного разбирательства установлен и ограничен членами семьи подсудимой Т-вых (мать, сын, дочь), а также Б, Р и знакомым мужчиной с ребенком. Р и знакомый мужчина с ребенком находились в квартире кратковременно, в распитии спиртных напитков и конфликте с погибшим не участвовали. Б убыл в с.Парабель, Т ушла к свидетелю В, сын потерпевшей несколько дней в квартире не проживал.

Около 17.00 часов 17 ноября 2017 года в квартире находились только подсудимая ФИО1 и погибший А, при этом ФИО1 выходила и вернулась в квартиру в вечернее время 17 ноября 2017 года, когда А еще был жив, посторонние лица отсутствовали, а около 20.40 уже наступила смерть А, труп которого был обнаружен потерпевшей около 01.30 часов 18 ноября 2017 года при нахождении в квартире только подсудимой и отсутствии объективных данных, указывающих на наличие в квартире иных лиц.

Сведения об обнаруженных следах преступления, обстановки места происшествия, с учетом показаний допрошенных потерпевшей, свидетелей, объективно свидетельствуют о том, что в квартире отсутствовали два мужчины (друзья погибшего) и дворник «Елена», которые по утверждению подсудимой ФИО1 участвовали в распитии спиртного с погибшим, курили с ним, устроил конфликт и подвергли А избиению.

При таких обстоятельствах единственным лицом, имеющим возможность причинить смерть А, была именно подсудимая ФИО1, что на месте осмотра места преступления она не только не отрицала, но и подтверждала, а причастность к причинению смерти А со стороны иных лиц в ходе судебного разбирательства опровергнута.

То обстоятельство, что на месте преступления обнаружены биологические следы на двух сигаретных окурках и два следа пальцев рук, совпадение которых не выявлено с соответствующими следами членов семьи Т-вых и картотекой АДИС УМВД России по Томской области, не свидетельствует о невиновности подсудимой, поскольку происхождение следов на окурках установлено от врача О, прибывшего по вызову оператора «03» после смерти А и курившего на месте обнаружения трупа, а следообразование двух следов пальцев рук на дверной коробке межкомнатных дверей суд объясняет пребыванием за пределами периода времени причинения А смертельного повреждения и наступления его смерти в квартире Р, сына потерпевшей Т, мужчины с ребенком, давностью их образования до 6 месяцев.

Тот факт, что на момент обнаружения трупа А двери не были заперты на ключ, не свидетельствует о достоверности защитной версии подсудимой, поскольку из показаний свидетелей С-вых (соседей подсудимой) видно, что после возвращения подсудимой в квартиру, когда А еще был жив, посторонние лица не входили, на входной двери след пальца правой руки обнаружен именно подсудимой ФИО1, а не иных лиц, в самой квартире следы присутствия неустановленных лиц не зафиксированы, а ситуация, когда во время распития спиртного входные двери квартиры Т-вых не запирались, была обычным образом их жизни.

Версия стороны защиты об отсутствии у подсудимой мотива и умысла на причинение смерти А суд признает несостоятельной.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, характер примененного подсудимой ФИО1 к А насилия, использование ножа, обладающего колюще – режущими свойствами, локализация удара и повреждений в области грудной клетки слева в место расположения жизненно – важных органов (сердца, плевральной и брюшной полости, печени), сила ударного воздействия, на что указывает ход и направление раневого канала, повреждающего не только переднюю поверхность грудной клетки и мягкие ткани, но и полным пересечением 6 ребра, сквозным повреждением сердечной сорочки, правого желудочка сердца, диафрагмы, заканчивающимся в ткани левой доли печени, осложнившихся острой кровопотерей и создающих непосредственную угрозу для жизни, от которых смерть наступила на месте происшествия, что в совокупности свидетельствуют об умысле подсудимой ФИО1 на причинение смерти А, который был подсудимой реализован в полном объеме.

Суд считает, что мотивом совершения преступления явилась внезапно возникшая неприязнь к сыну, возникшая у подсудимой вследствие противоправного поведения А, толкнувшего ФИО1, от чего она ударилась спиной и получила осаднение кожи дугообразной формы на задней поверхности грудной клетки слева.

Оснований для признания совершения подсудимой преступления в состоянии необходимой обороны или превышения ее пределов у суда не имеется, поскольку А только толкнул подсудимую, объективных свидетельств нанесения им ударов по голове и лицу ФИО1 не имеется, на теле подсудимой отсутствуют повреждениях, характерные для применения к ней насилия, создающего опасность для ее жизни, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, напротив, подсудимая сначала вооружилась кухонным ножом, из возникшей неприязни причинила А колото – резаное ранение, вследствие чего суд не находит оснований считать, что причиняя смерть А, подсудимая действовала в состоянии необходимой обороны, либо превысила ее пределы, какой-либо угрозы жизни или здоровью подсудимой в момент нанесения ею удара, либо перед этим, со стороны погибшего не было.

Суд с учетом исследованных доказательств не находит поводов считать, что подсудимая ФИО1, причиняя смерть А, действовала в состоянии аффекта, поскольку подтверждено отсутствие у подсудимой аффекта (патологического и физиологического), ее действия носили последовательный и целенаправленный характер, а в поведении отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций, расстроенного сознания. Характер взаимоотношений ФИО1 с сыном на фоне совместного употребления алкоголя, возникающих конфликтов, перерастающих в драки, ставших нормой поведения для подсудимой, по мнению суда, не свидетельствует о внезапно возникшим сильным душевном волнении подсудимой, наличия длительной психотравмирующей ситуации, вследствие поведения сына.

При таких обстоятельствах оснований для применения положений ст.37, ч.1 ст.108, ст.107 УК РФ у суда не имеется.

На основании изложенного, суд квалифицирует действия подсудимой ФИО1 по ч.1 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

При назначении наказания подсудимой суд учитывает следующее:

ФИО1 не судима, находится в немолодом возрасте, страдает психическим расстройством, не исключающим ее вменяемость, поводом к совершению подсудимой убийства явилось противоправное поведение погибшего А, после совершения преступления ФИО1 сотрудникам полиции, прибывшим на место происшествия, сразу же сообщила о своей причастности к убийству А, совершенного в условиях неочевидности.

Поэтому обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд на основании п.п.«и, з» ч.1 ст.61 УК РФ признает активное содействие раскрытию преступления, противоправность поведения погибшего, явившегося поводом для преступления, а также на основании ч.2 ст.22, ч.2 ст.61 УК РФ - психическое расстройство подсудимой, не исключающим ее вменяемость.

При этом суд не усматривает оснований для учета в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ, требование подсудимой о помощи соседей к вызову скорой медицинской помощи, поскольку указанные положения уголовного закона могут быть применены лишь при наличии установленных реальных действий виновного лица, направленных на безотлагательное оказание медицинской или какой-либо иной помощи живому пострадавшему непосредственно после совершения преступления, а такие действия ФИО1 не совершались, после совершения преступления она легла спасть, скорую помощь вызвала по своей инициативе потерпевшая Т

Вместе с тем, ФИО1 совершила особо тяжкое преступление против жизни и здоровья человека, характер и степень общественной опасности которого обусловили фактические обстоятельства его совершения и наступившие последствия, она в быту характеризуется отрицательно.

Исходя из обстоятельств совершения ФИО1 особо тяжкого преступления, сведений о ее личности, касающиеся поведенческих расстройств с проявлением агрессии вследствие систематического употребления алкоголя, употребление подсудимой в день события преступления спиртного и ее нахождение в состоянии опьянения, что, как суд считает - оказало влияние на ее поведение, создало препятствия при адекватных ситуационных решений и привело к убийству сына, поэтому, суд на основании ч.1.1 ст.63 УК РФ признает обстоятельством, отягчающим наказание подсудимой, совершение ею преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Учитывая совокупность изложенных обстоятельств, влияние наказания на исправление подсудимой и условия жизни ее семьи суд приходит к выводу о назначении ФИО1 наказания в виде лишения свободы без назначения дополнительного наказания и не усматривает оснований для применения положений ст.73 УК РФ об условном осуждении. Данное наказание, по мнению суда, соответствует принципам, закрепленным ст.43 УК РФ, а именно целям восстановления социальной справедливости, а также исправления подсудимой и предупреждения совершения ею новых преступлений.

В связи с наличием обстоятельства, отягчающего наказание подсудимой, суд не применяет положения ч.6 ст.15, ч.1 ст.62 УК РФ.

Суд не усматривает оснований для применения в отношении подсудимой положений ст.ст.53.1, 64 УК РФ, поскольку в ходе судебного заседания не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью подсудимой, ее поведением во время или после совершения преступления, и иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности личности подсудимой.

Учитывая наличие у ФИО1 психического расстройства, не исключающего вменяемости, которое, как следует из заключения экспертов, связано с опасностью других лиц, суд в соответствии с ч. 2 ст. 22, п.«в» ч.1, ч. 2 ст. 97, п.«а» ч.1, ч. 2 ст. 99 УК РФ считает необходимым назначить ФИО1 принудительную меру медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра амбулаторных условиях по месту отбывания ею наказания в виде лишения свободы.

В связи с совершение подсудимой особо тяжкого преступления суд в соответствии с п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ для отбывания ею лишения свободы суд назначает исправительную колонию общего режима.

Согласно ч.3.1 ст.72 УК РФ при исчислении зачета срока содержания под стражей суд исходит из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Заболеваниями, препятствующими содержанию под стражей, подсудимая ФИО1 не страдает.

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в порядке, предусмотренном ст.81 УПК РФ.

В силу положений ч.6 ст.132 УПК РФ процессуальные издержки, предусмотренные п.5 ч.2 ст.131 УПК РФ и связанные с участием защитника, взысканию с подсудимой не подлежат виду ее имущественной несостоятельности, пенсионного возраста, состояние здоровья, низкого дохода, состоящего из пенсии по возрасту.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, назначить ей наказание в виде 6 лет лишения свободы с его отбыванием в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 2 ст. 22, п.«в» ч.1, ч. 2 ст. 97, п.«а» ч.1, ч. 2 ст. 99 УК РФ наряду с наказанием в виде лишения свободы назначить ФИО1 на срок 6 лет принудительную меру медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях по месту отбывания ею лишения свободы.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 18 июня 2019 года.

Зачесть в срок отбытого наказания время содержания ФИО1 под стражей с 01 августа 2018 года по 17 июня 2019 года (включительно).

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в виде содержания ФИО1 под стражей оставить без изменения с ее содержанием в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области.

В соответствии с п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей в период с 01 августа 2018 года по день вступления приговора в законную силу засчитать в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по Октябрьскому району г.Томска СУ СК РФ по Томской области:

- три пластиковые бутылки «Карачинская», кухонный нож со следами крови, стеклянные стопка и стакан, резинку для волос, пепельницу, сигаретные окурки, соскоб вещества бурого цвета, одежду А (футболка, шорты, два носка), образцы слюны ФИО1 и Т, образец крови А, срезы ногтевых пластин А, ФИО1, образцы волос А и ФИО1 - уничтожить;

- дактопленку и 2 отрезка ленты – скотч со следами папиллярных узоров – хранить при уголовном деле;

- нож с черной ручкой – передать по принадлежности потерпевшей Т;

- принадлежащую подсудимой ФИО1 одежду (два носка, футболку, кофту и штаны) – передать по принадлежности ФИО1

Освободить ФИО1 от уплаты процессуальных издержек, предусмотренных п.5 ч.2 ст.131 УПК РФ.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Томский областной суд через Октябрьский районный суд г.Томска в течение 10 суток со дня его провозглашения, осужденной – в тот же срок со дня вручения его копии. Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий судья

Копия верна.

Судья А.А. Ильина

Секретарь А.В. Сергеева

«__» _____________ 20 __ года

Подлинник приговора хранится в деле № 1-14/2019 (№ 1-392/2018) в Октябрьском районном суде г.Томска.