Апелляционное постановление № 22-131/2023 22-2313/2022 от 23 января 2023 г.

Председательствующий Бастрикова С.С. Дело № 22-131/2023


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 24 января 2023 г.

Курганский областной суд в составе председательствующего Алфимова А.Н.,

при секретаре Шайда М.В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Курганской области Виноградова О.А.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Иванова А.Ю.,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе защитника осужденного на приговор Мишкинского районного суда Курганской области от 4 октября 2022 г., которым

ФИО1, родившийся <...>,

осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ к штрафу в размере 70000 руб. с лишением права занимать должности в государственных корпорациях, государственных компаниях, акционерных обществах, контрольный пакет акций которых принадлежит Российской Федерации, связанные с выполнением организационно-распорядительных либо административно-хозяйственных полномочий на 2 года.

По делу разрешены гражданские иски.

Во исполнение приговора в части штрафа и возмещения материального ущерба взыскание обращено на принадлежащий ФИО1 автомобиль «<...>».

Заслушав объяснения осужденного и выступление его защитника, поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора об отсутствии оснований для отмены или изменения приговора суда, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Преступление совершено в период с 24 июля 2015 г. по 22 июня 2018 г. в п. Новый Мир Юргамышского района Курганской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании Петров виновным себя не признал.

В апелляционной жалобе защитник осужденного просит приговор суда отменить в связи с нарушениями уголовного и уголовно-процессуального закона, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, ФИО1 оправдать.

Указывает, что предъявленное ФИО1 обвинение не нашло своего подтверждения. ФИО1 не является должностным лицом в связи с отсутствием признаков должностного лица, как специального субъекта преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, что делает невозможным наступление уголовной ответственности по предъявленному обвинению.

В основу приговора положены недопустимые доказательства, а установленные судом сомнения истолкованы против осужденного, возникшие в судебном заседании противоречия не устранены. Не принято во внимание апелляционное постановление Курганского областного суда от 19 января 2021 г.

Оспаривает выводы суда о виновности ФИО1 в незаконном получении денежных средств в общей сумме <...> руб. и дальнейшем распоряжении ими по своему усмотрению.

Ссылаясь на показания ФИО1, которые в ходе судебного разбирательства не опровергнуты, указывает, что практика добровольной сдачи премий работниками на нужды КНУ сложилась задолго до его назначения на должность руководителя, он сам, будучи руководителем, передавал и использовал свои премиальные денежные средства для приобретения мебели, оборудования сигнализации служебного автомобиля, оборудования ЛПДС «<...>» в целях устранения выявленных недостатков, приобретал ноутбук для использования в работе. Приказов, распоряжений о необходимости сдачи полученной премии или сборе премий с работников КНУ не давал, но против инициативы руководителей подразделений действовать по сложившейся практике путем добровольного участия работников КНУ в решении срочных производственных вопросов, требующих материальных затрат, не возражал. В мае 2018 г. перед сменой руководства попросил С. и др. передать неизрасходованные для нужд КНУ денежные средства <...> руб. соответственно, которые планировал передать вместе с оставшимися у него <...> руб. новому начальнику КНУ. В ходе проверки сотрудниками ФСБ сообщил об имеющейся сумме и добровольно выдал ее. Действий, выходящих за пределы своих полномочий, не совершал, корыстной заинтересованности не имел, выгод неимущественного характера не получал.

Выражает мнение о допущенных судом первой инстанции нарушениях ч. 4 ст. 7, ст. 87-88, ст. 297, ч. 4 ст. 302 УПК РФ.

Ссылаясь на п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», а также п. 1 Примечания к ст. 285 УК РФ, указывает, что обстоятельством, имеющим существенное значение по уголовному делу, является установление, кому принадлежит контрольный пакет акций АО «<...>», где и работал ФИО1 в качестве руководителя филиала <...> АО «<...>». Именно на данное обстоятельство было акцентировано внимание в апелляционном постановлении от 19 января 2021 г.

Факт того, что Российская Федерация не является акционером АО «<...>» подтверждается приобщенными в судебном заседании 8 августа 2022 г. документами от ПАО «<...>» (т. № л.д. №), согласно которым в период с 19 июля 2014 г. по 22 июня 2018 г. контролирующим акционером АО «<...>» являлось ПАО «<...>».

Считает ошибочным вывод суда о том, что Правительство РФ имеет право косвенно (через подконтрольное ему ПАО «<...>) распоряжаться более чем 50% голосов в высшем органе управления АО «<...>».

Суд необоснованно признал допустимыми доказательствами приложения к протоколам допросов потерпевших (расчетных листов, выписок движения денежных средств по счетам в банке, копий договоров и т.д.), поскольку потерпевшие по требованию следователя самостоятельно брали выписки о движении денежных средств, а также из КНУ расчетные листы, которые следователем оформлялись как приложения к протоколам их допросов.

Судом оставлено без внимания, что в нарушение положений ст. 181, 183 УПК РФ указанные документы следователем не изъяты, не осмотрены, вещественными доказательствами не признаны, а к материалам дела приобщены с нарушением ч. 1 ст. 86 УПК РФ. Ко времени допросов потерпевших приобщаемых ими документов не было, поскольку они получены позднее. Расчетные листы АО «<...>», приложенные потерпевшими к протоколам допросов, надлежащим образом не заверены и не скреплены печатью организации, если и имеются на некоторых листах подписи, то неуполномоченного лица П. или потерпевшей по делу Ч. что недопустимо. Использование в качестве доказательств незаверенных документов является незаконным.

Оспаривает выводы суда о том, что до издания приказов о единовременном премировании Петров высказывал незаконные требования об организации сбора и последующей передачей ему части собранной сотрудниками КНУ суммы С. и др. и распоряжался указанными суммами на различные нужды.

Ссылаясь на показания потерпевших С. и др., указывает на наличие противоречий в них, не устраненных судом, в части того, кто именно был инициатором сбора денежных средств.

Только потерпевшая Х. показала, что один раз в 2015 г. после произведенного ремонта, когда возникла необходимость оформить интерьер, ФИО1 сказал, что нужно собрать деньги. Список ей выслала Ч.. В последующем о сборе денег ей говорила Ч..

Из показаний свидетелей не следует, что до издания приказов о премировании Петров высказывал требования об организации сборов с последующей передачей ему части собранной единовременной премии, и то, что он распоряжался этими деньгами.

Высказанные потерпевшими С. и др. предположения о том, что ФИО1 дал такое указание через Ч., не могут быть использованы в качестве доказательств. Сама Ч. данный факт отрицала.

Обращает внимание на незаконные действия со стороны сотрудников правоохранительных органов в отношении потерпевших, выразившееся в обязывании их подавать заявления по предложенному образцу о привлечении к уголовной ответственности ФИО1, а также оказании психологического давления, о чем показали свидетели Н. и др.. Кроме этого, из показаний потерпевших Ш. и др. следует, что при их допросах следователь вносил протоколы их допросов фразы сама, как считала нужным, а не так как они поясняли в действительности. Построение некоторых фраз и ответов потерпевших в протокола идентичны. Судом этому обстоятельству оценки не дано.

Также оспаривает выводы суда о том, что отсутствие регистрации КУСП и отметки о предупреждении по ст. 306 УК РФ, не является основанием для признания недопустимыми доказательствами заявлений потерпевших о привлечении лиц к уголовной ответственности, полагая, что при приеме заявлений потерпевших нарушены положения ст. 141 УК РФ.

Оценивает как предположение вывод суда о том, что потерпевшие Б. и др. ошиблись с местом написания заявлений в связи с давностью событий, поскольку потерпевшие категорично заявили, что писали их у следователя позднее указанной в заявлениях даты 2 августа 2018 г.

Материалы дела не содержат документов, заключений эксперта или финансово-экономических расчетов специалиста, в которых были бы произведены расчеты, как сданных сумм работниками КНУ, так и потраченных П-вым, по мнению суда, по своему усмотрению.

Полагает, что по делу необходима судебная экспертиза для проведения расчетов, обоснованность которых суд поставил под сомнение, указывает на ошибку в определении суммы сданных И. денег.

Выражает мнение о том, что, определяя общую сумму переданную ФИО1 и потраченную им по своему усмотрению, суд, должен был установить:

- какая общая сумма единовременной премии была получена потерпевшими (работники КНУ) в рассматриваемый период;

- какая общая сумма части единовременной премии была передана потерпевшими лицам ее собиравшими, а также и самими данными лицами;

- какая общая сумма от сданной премии была потрачена на нужды КНУ, такие как приобретение необходимых материалов и средств, текущие расходы, оборудование, питание, мебель и т.п.;

- какая общая сумма, сданная потерпевшими, осталась неизрасходованной;

- возможно установление и иных обстоятельств с учетом переданных сотрудникам правоохранительных органов П-вым денежных средств в размере <...>., Д. – <...> руб., переданного судом в КНУ личного имущества ФИО1 – компьютера стоимостью более <...> руб.

Определение указанных обстоятельств путем назначения судебной экспертизы, является необходимым.

Оспаривает выводы суда о признании достоверными показаний свидетеля К1. поскольку его показания опровергаются показаниями потерпевших Б. и др. Не соглашается с оценкой показаний свидетелей М. и др., поскольку указанные свидетели напротив опровергают факт сбора премий и расходование денежных средств на различные нужды по указанию ФИО1, указывают, что деньги собирались добровольно, ФИО1 они не передавались, а расходовались на материалы, о чем знали все работники.

Настаивает, что выводы суда о том, что все потерпевшие и свидетели осознавали, что требование о сборе денежных средств исходит от ФИО1, и о том, что действия ФИО1 совершены из корыстной и личной заинтересованности, основаны на предположениях.

Установленные в судебном заседании обстоятельства существования в филиале сбора денежных средств до руководства ФИО1 имеет существенное значение и является одним из определяющих фактов, влияющих на исход дела. Противоречия в показаниях потерпевших Х. и др. относительно того, кто из них определял периодичность и суммы для сдачи премий, судом не устранены.

Вывод суда о том, что руководители подразделений КНУ С. и др. опасались неблагоприятных последствий по службе, в случае отказа выполнять требования ФИО1, основан на предположениях. Указанные лица никогда не обращались в какие-либо органы или непосредственно к руководству общества с соответствующими жалобами. Фактов незаконного увольнения работников по указанным и возможным обстоятельствам суду не представлено.

В возражениях государственный обвинитель Зырянов просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, содержание приговора, доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как видно из материалов дела, нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, влекущих в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ отмену приговора, по данному делу не допущено. Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. 273-291 УПК РФ. В судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Все представленные суду доказательства исследованы. Все ходатайства сторон председательствующим судьей рассмотрены в установленном законом порядке с вынесением правильных и мотивированных решений. Участники процесса не возражали против окончания судебного разбирательства.

Нарушений при возбуждении уголовного дела не имеется. Основанием для возбуждения уголовного дела послужило наличие у органа предварительного следствия достаточных данных, указывающих на наличие признаков преступления, в связи с чем указание на отсутствие штампов регистрации на заявлениях ряда потерпевших не служит основанием для признания незаконным постановления о возбуждении уголовного дела.

Допросы потерпевших проведены с соблюдением положений уголовно-процессуального закона, после предупреждения их об ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УПК РФ, поэтому отсутствие на заявлениях потерпевших о преступлении отметки о предупреждении их об уголовной ответственности по ст. 306 УПК РФ не умаляет изложенных в них сведений и имеет значение лишь для оценки их достоверности.

Суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанной виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления на основе объективной оценки исследованных в судебном разбирательстве дела убедительных и достаточных доказательств, допустимость и достоверность которых сомнений не вызывают, их содержание и анализ приведены в приговоре. Доказательствам дана надлежащая оценка, соответствующая положениям ст. 17, 87 и 88 УПК РФ.

Достоверными обоснованно признаны те из них, которые подтверждены другими доказательствами и соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

В качестве доказательств виновности осужденного суд обоснованно сослался на показания потерпевших О. и др., данные ими в ходе судебного разбирательства, а также показания потерпевших Б. и др., данные в ходе предварительного следствия, потерпевших К2 и др., данные в ходе предыдущего судебного заседания, свидетелей Д2 и др., данные ими в ходе судебного заседания, а также показания свидетелей Г. и др., данные ими как в ходе предварительного следствия, так и в ходе предыдущего судебного разбирательства, протоколы выемок и осмотра предметов и документов, выписок по счетам, заключения эксперта Б2 о принадлежности подписи осужденному на приказах о премировании потерпевших, представленных на исследование и ее разъяснении данных заключений, а также другие документы, содержание и доказательственное значение которых приведены в приговоре.

Сведений об оговоре осужденного судом первой инстанции не установлено.

Доводы жалобы об оказанном на потерпевших Н. и др., давления со стороны сотрудников правоохранительных органов, внесение в протоколы допросов потерпевших Ш. и др. следователем фраз по своему усмотрению являются надуманными. Никто из указанных лиц заявлений по завершению их допросов следователем замечаний не имел, заявлений об оказанном на них давлении не делал. После исследования показаний перечисленных лиц на досудебной стадии производства по уголовному делу они подтвердили их полноту и достоверность.

Свидетели А. и др., вопреки утверждениям, изложенным в жалобе, не заявляли о добровольности сдачи денег работниками КНУ, премированными П-вым, указанные свидетели лишь сообщили о расходовании этих денежных средств на различные нужды предприятия, такие как установка сигнализации на служебный автомобиль ФИО1, приведение в «порядок» одного из служебных помещений КНУ и т.д.

Каких-либо неустранимые судом существенные противоречия в доказательствах, требующих их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют. Все значимые обстоятельства по делу установлены верно.

Так, потерпевшие О. и др. показали, что ФИО1 лично давал указания о сборе денежных средств, которые начислены как квартальная премия из «Фонда начальника», на производственные нужды.

Потерпевшие Б. и др. пояснили, что кто от Ч., кто от С. узнавал информацию о том, когда, с какой премии, кому и какие суммы необходимо сдать на нужды предприятия, понимали, что инициатива исходила от начальника управления и знали, что расходование денежных средств идет на приобретение мебели, предметов интерьера, противоугонного устройства на автомобиль, принтера, квадрокоптера, оборудования для компьютера и другие нужды.

Из показаний потерпевших С2, видно, что они также были осведомлены о том, что сдаваемые ими деньги, полученные в качестве премии, предназначались для нужд предприятия. Указанные свидетели сдавали деньги в зависимости от структурного подразделения, в котором работали, К3 и др., или С.

После сбора денежные средства аккумулировались у С. согласно показаниям которого сначала все собранные денежные средства он отдавал ФИО1, а со второго квартала 2017 г. собранные денежные средства ФИО1 попросил оставить на хранение, и у Д. который все собранные премии сотрудников хранил на своем отдельном счете до распоряжения ФИО1.

Из показаний свидетеля М. видно, что хотя он лично не являлся свидетелем сбора денежных средств с работников КНУ, но предполагает, что устранение недостатков и оперативное устранение замечаний генерального директора, выявленных в ходе проверки управления в 2016 г., было произведено за счет денежных средств сотрудников, полученных ими в качестве квартальных премий.

Свидетель А. подтвердил, что неоднократно получал от ФИО1 указания о сборе денег с работников предприятия, которых специально премировали для этого, на внезапно возникшие нужды станции. Все собранные деньги находились у него и расходовались на нужды станции самими работниками для приобретения отсутствующих на станции или необходимых материалов и инструментов.

Факты сбора денежных средств с начисленных сотрудникам КНУ единовременных премий, помимо показаний потерпевших и свидетелей подтверждается исследованными судом письменными доказательствами, в частности приказами о начислении премий, расчетными листами, выписками о движении денежных средств по счетам, заключениями экспертов, протоколами осмотров, документами о приобретении вышеуказанных товаров, ответами ООО «<...>», ООО «<...>», листами с напечатанным текстом, листами блокнота, постановлениями о признании вещественными доказательствами и приобщении к уголовному делу денежных средств, выданных П-вым и Д. в сумме <...> руб. соответственно.

Суд первой инстанции, обоснованно отверг показания осужденного о непричастности к преступлению, поскольку на основании достаточной совокупности исследованных в судебном заседании доказательств установил, что ФИО1, обладая правом премирования подчиненных ему работников, до издания приказов о премировании, давал незаконные указания С. и др. об организации сбора и последующей передаче ему части собранной сотрудниками КНУ денег и распоряжался указанными суммами, как лично, так и через названных лиц, для финансового решения различных производственных нужд. Количество вовлеченных в указанный процесс работников КНУ и руководителей его структурных подразделений, его организация, очевидно, свидетельствует о том, что ФИО1 непосредственно руководил им и то, что этот процесс не носил добровольного характера, на что указали потерпевшие, об этом же свидетельствуют и иски о возмещении причиненного ущерба, предъявленные к ФИО1 потерпевшими.

Суд обоснованно учел доказательственное значение расчетных листов по заработной плате, сведения о поступлении, снятии и переводе денежных средств по счетам в банках и другие документы, приобщенные к протоколам допросов потерпевшими, которые являются их неотъемлемой часть, несмотря на то, что их фактическое приобщение имело место позднее состоявшихся допросов. Содержащиеся в них сведения полностью соответствуют показаниям потерпевших, объективно и наглядно отражают содержащуюся в них информацию о движении денежных средств и размере начисленных премий.

Доводы о наличии в филиале КНУ практики сбора денежных средств, сложившейся еще до назначения ФИО1 на должность руководителя этого предприятия и недостоверности показаний свидетеля К1. об обратном, значения для выводов о виновности ФИО1 не имеют, не требуют мотивированной оценки в силу положений ст. 252 УПК РФ.

Оснований для проведения судебной экспертизы по определения общей суммы ущерба не имелось, поскольку специальных познаний для этого не требуется. Суммы, причиненного потерпевшим ущерба, судом установлены на основании исследованных доказательств, в том числе приказов о начислении премий, расчетных листов, выписок со счетов потерпевших о движении денежных средств.

Согласно установленным судом первой инстанции обстоятельствам учредителем АО «<...>» является ПАО «<...>», учредителем которого, в свою очередь, является Правительство Российской Федерации.

Из исследованных материалов дела видно, что ПАО «<...>», 100 % акций которого находятся во владении Российская Федерации, в свою очередь, владеет 76, 3404 % акций АО «<...>», а остальными 23,6596% акций владеет АО «<...>», 100 % акций которого владеет ПАО «<...>».

Таким образом, вывод суда о том, что АО «<...>», структурным подразделением которого является КНУ, относится к разряду акционерных обществ, в которых Российская Федерация, в лице Правительства Российской Федерации имеет право косвенно (через подконтрольное ему ПАО «<...>») распоряжаться более чем 50% голосов в высшем органе управления АО «<...>», следует признать верным.

Согласно Положению о филиале – <...> (КНУ), оно является обособленным подразделением АО «<...>», которым руководит начальник, действующий от имени общества в пределах, определяемых доверенностью. Он осуществляет оперативное руководство деятельностью филиала, распоряжается денежными средствами, издает приказы и распоряжения, дает указания, обязательные для всех работников филиала, осуществляет прием на работу и увольнение работников, применяет к работникам меры поощрения и налагает на них взыскания.

Из приказов генерального директора ОАО «<...>» следует, что ФИО1 с 19 июля 2014 г. до 22 июня 2018 г. занимал должность начальника <...>.

В соответствии с должностной инструкцией начальника КНУ, ФИО1 осуществлял непосредственное руководство и координировал деятельность: главного инженера, заместителей начальника управления, специальной части, юридической службы, земельно-имущественного отдела, финансово-экономического отдела, ЛПДС «<...>», осуществлял оперативное руководство, методологическое, производственное, технологическое, финансовое и т.д. Он имел право распоряжаться денежными средствами и имуществом филиала, издавать приказы и распоряжения в пределах своей компетенции, принимать решения о материальном поощрении особо отличившихся работников, осуществлять прием на работу и увольнение работников филиала.

Для представления интересов АО «<...>» ФИО1 в период с 2014 г. по 2017 г. выдавались доверенности, согласно которым он мог представлять интересы АО «<...>» во всех государственных учреждениях, на предприятиях, в организациях, издавать приказы и распоряжения в пределах прав, предоставленным положением о филиале.

В соответствии с «Положением о единовременном премировании работников АО «<...>», источником премирования является бюджет расходов на оплату труда АО «<...>», выплата единовременной премии работникам оформляется приказом по филиалу.

ФИО1, действуя в пределах своих полномочий, издал и подписал ряд приказов о единовременном премировании денежными средствами работников КНУ, что подтверждается заключениями почерковедческих экспертиз.

Однако, как установлено судом первой инстанции до издания и подписания приказов о единовременном премировании Петров высказывал незаконные требования об организации сбора и последующей передаче ему части собранной единовременной премии сотрудникам КНУ: заместителю начальника КНУ по персоналу и общим вопросам С., начальнику отдела информационных технологий Д., начальнику отдела труда и заработной платы Ч., начальнику транспортной службы Х2., начальнику службы социального развития Х., и распоряжался указанными деньгами на различные нужды, то есть совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организации и охраняемые законом интересы общества и государства.

Выводы суда первой инстанции о том, что ФИО1 являлся должностным лицом, наделенным в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, находящихся от него в служебной зависимости, и правом принимать решения, обязательные для исполнения, постоянно выполнял организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в акционерном обществе, в высшем органе управления которого, Российская Федерация имеет право косвенно распоряжаться более чем пятьюдесятью процентами голосов, являются правильными.

Этот вывод согласуется с п. 1 примечания к ст. 285 УК РФ (в редакции Федерального закона от 24 февраля 2021 г. № 16-ФЗ), согласно которому должностными лицами в статьях главы 30 УК РФ признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных корпорациях, государственных компаниях, публично-правовых компаниях, в хозяйственных обществах, в высшем органе управления которых Российская Федерация имеет право прямо или косвенно (через подконтрольных им лиц) распоряжаться более чем пятьюдесятью процентами голосов.

С иной оценкой деятельности ФИО1, как об этом поставлен вопрос в апелляционной жалобе, согласиться нельзя, по следующим основаниям.

В соответствие со ст. 9 УК РФ, преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния.

Во время совершения П-вым инкриминируемого преступления, действовала другая редакция примечания к ст. 285 УК РФ, определяющая иные критерии должностного лица, и его действия подлежали квалификации по ч. 1 ст. 201 УК РФ, поскольку, исходя из буквального содержания формулировки примечания 1 к ст. 285 УК РФ (в редакции, действовавшей во время инкриминируемого ФИО1 преступления) контрольный пакет акций АО «<...>» должен был принадлежать именно Российской Федерации, что согласовывалось и с постановлением Правительства Российской Федерации от 3 декабря 2004 г. № 738 «Об управлении находящимися в федеральной собственности акциями акционерных обществ и использовании специального права на участие Российской Федерации в управлении акционерными обществами («Золотой акции»), согласно которому назначение представителей государства в органы управления акционерных обществ осуществляется лишь тогда, когда акциями обществ непосредственно владеет Российская Федерация.

Вместе с тем, после изменения редакции примечания к ст. 285 УК РФ, внесенной Федеральным законом от 24 февраля 2021 г. № 16-ФЗ, инкриминируемое ФИО1 преступление стало подпадать под действие уголовного закона, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, санкция которого является более мягкой по отношению к санкции ч. 1 ст. 201 УК РФ.

Учитывая изложенное, суд правильно квалифицировал действия осужденного по ч. 1 ст. 286 УК РФ, что соответствует требованиям ч. 1 ст. 10 УК РФ, предписывающей применять уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, поскольку он имеет обратную силу и распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу.

Вид назначенного наказания осужденному соответствует требованиям ст. 6, 43, 60 УК РФ, характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, данным о личности осужденного, влиянию наказания на его исправление и условия жизни его семьи, при наличии смягчающих наказание обстоятельств, отраженных в приговоре и отсутствии отягчающих.

Выводы суда о назначении осужденному дополнительного наказания в порядке ч. 3 ст. 47 УК РФ мотивирован судом и является правильным.

Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ судом не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части приговора должно быть принято решение о зачете времени предварительного содержания под стражей, если подсудимый до постановления приговора был задержан, или к нему применялись меры пресечения, в том числе в виде заключения под стражу.

В соответствии с п. 1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ в срок содержания под стражей также засчитывается время, на которое лицо было задержано в качестве подозреваемого.

Согласно ч. 5 ст. 72 УК РФ, при назначении осужденному, содержащемуся под стражей до судебного разбирательства, в качестве основного вида наказания штрафа, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью суд, учитывая срок содержания под стражей, смягчает назначенное наказание или полностью освобождает его от отбывания наказания.

Как следует из материалов уголовного дела, ФИО1 в период с 20 по 22 августа 2019 г. задерживался в порядке ст. 91-92 УПК РФ (т. № л.д.№). Судом первой инстанции данное обстоятельство оставлено без внимания.

В связи с чем, срок задержания ФИО1 в течении 3 дней в с 20 по 22 августа 2019 г. подлежит учету, а назначенное ему наказание в виде штрафа смягчению.

Кроме того, суд, в описательно-мотивировочной части приговора, уточнив период совершения П-вым преступления с 24 июля 2015 г. по 22 июня 2018 г. и уменьшив объем денежных средств, при разрешении гражданских исков потерпевших пришел к обоснованному выводу об их частичном удовлетворении.

При этом, придя к выводу, что заявленный потерпевшей С2 гражданский иск подлежит частичному удовлетворению, ошибочно указал о взыскании в ее пользу всей суммы заявленного ею иска в размере <...> руб., допустив явную техническую ошибку.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не находит оснований для ее исправления, поскольку, она не порождает неясностей. В резолютивной части приговора судом верно указана сумма, подлежащая взысканию с осужденного – <...> руб., то есть та, что установлена судом фактически.

В целях обеспечения исполнения приговора не только в части возмещения материального ущерба, но и в части взыскания штрафа суд постановил обратить взыскание на принадлежащий ФИО1 автомобиль «<...>».

Однако судом не учтены положения ч. 5 ст. 46 УК РФ и ст. 31, 32 УИК РФ, согласно которым взыскание штрафа, назначенного в качестве основного наказания, не может быть произведено в принудительном порядке, а поэтому указание суда на обращение взыскания на автомобиль ФИО1 «<...>», государственный регистрационный знак <...>, как обеспечительной меры в части взыскания штрафа, назначенного в виде основного наказания подлежит исключению.

На основании изложенного, руководствуясь ч. 8 ст. 302, 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Мишкинского районного суда Курганской области от 4 октября 2022 г. отношении ФИО1 изменить.

В соответствие с ч. 5 ст. 72 УК РФ учесть срок содержания под стражей ФИО1 в порядке задержания в период с 20 по 22 августа 2019 г. и смягчить назначенное ему наказание в виде штрафа до 60000 руб.

Исключить указание на обращение взыскания на автомобиль ФИО1 «<...>», государственный регистрационный знак <...>, как обеспечительной меры в части взыскания штрафа назначенного в виде основного наказания.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления, а по истечении этого срока – непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий