Апелляционное постановление № 22-81/2019 от 8 июля 2019 г. по делу № 22-81/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

9 июля 2019 года город Самара

Приволжский окружной военный суд в составе председательствующего Белова В.И., при секретаре Кусковой Е.Ю., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Центрального военного округа подполковника юстиции ФИО9, осужденного ФИО10 и его защитника адвоката Макарова Л.В. в открытом судебном заседании в помещении суда рассмотрел апелляционную жалобу защитника - адвоката Макарова Л.В. на приговор Самарского гарнизонного военного суда от 23 апреля 2019 года, в соответствии с которым военнослужащий войсковой части №

ФИО10, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, ранее не судимый, , с ДД.ММ.ГГГГ проходящий военную службу по контракту, зарегистрированный по адресу: <адрес>, проживающий по адресу: <адрес>

осуждён за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 291.2 Уголовного кодекса (далее - УК) Российской Федерации, к штрафу в размере 30000 (тридцать тысяч) рублей.

После изложения председательствующим обстоятельств дела, существа принятого решения, доводов апелляционной жалобы и возражений на неё, заслушав выступления защитника - адвоката Макарова Л.В., осуждённого ФИО10 в поддержку апелляционной жалобы, а также заключение военного прокурора отдела военной прокуратуры Центрального военного округа подполковника юстиции ФИО9, полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника - адвоката - без удовлетворения, окружной военный суд,

установил:

Лиференко признан виновным в даче взятки за незаконные действия через посредника в размере, не превышающем десяти тысяч рублей, при следующих обстоятельствах, изложенных в приговоре.

25 декабря 2018 года Лиференко, находясь на территории войсковой части №, дислоцированной в <адрес>, согласно ранее достигнутой договоренности перевел на банковскую карту сослуживца ФИО1 3000 рублей для командира взвода ФИО2 за сокрытие последним факта убытия Лиференко на несколько дней без разрешения командования воинской части за пределы гарнизона по месту жительства родителей в <адрес>. В тот же день посредник передал взятку ФИО2, который обеспечил Лиференко возможность убытия за пределы воинской части на новогодние праздники.

В отношении посредника ФИО1 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а в отношении взяткополучателя ФИО2 ведется отдельное производство по ч. 1 ст. 291.2 УК Российской Федерации.

Не согласившись с приговором суда, защитник - адвокат Макаров подал апелляционную жалобу, в которой просит приговор Самарского гарнизонного военного суда отменить и вынести Лиференко оправдательный приговор.

В обоснование жалобы адвокат, ссылаясь на п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» (далее - Пленум) указывает, что содеянное Лиференко не образует состава преступления, предусмотренного ст. 291.2 УК Российской Федерации, поскольку его подзащитному не было доподлинно известно, распорядился ли ФИО1 деньгами для своего незаконного обогащения либо своих родных и близких. Доказательств осознания Лиференко этого факта материалы дела не содержат.

По утверждению адвоката Макарова, отсутствие в материалах уголовного дела вступившего в законную силу процессуального решения в отношении ФИО1 означает, что событие преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 291.2 УК Российской Федерации, не установлено. Это влечет прекращение уголовного дела в отношении Лиференко, ввиду наличия неустранимых сомнений в его виновности, так как невозможно совершить дачу взятки без установления факта ее вручения взяткополучателю.

Далее в своей жалобе защитник указывает, что судом первой инстанции не дано оценки тому обстоятельству, что Лиференко добровольно сообщил органам предварительного расследования о неизвестном им факте взятки, что является одним из обязательных условий освобождения от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 291.2 УК Российской Федерации. В соответствии с п. 29 названного постановления Пленума, как отмечает Макаров, сообщение (письменное или устное) о преступлении должно признаваться добровольным независимо от мотивов, которыми руководствовался заявитель.

Кроме этого, в жалобе указано, что Лиференко активно способствовал раскрытию и расследованию преступления путем дачи подробных показаний, получением сведений из банка относительно операций, связанных с переводом денежных средств в качестве взятки, еще до дачи объяснений в прокуратуре по данному факту. Также в своей жалобе адвокат Макаров отмечает, что ФИО1 через посредника ФИО1 неоднократно склонял Лиференко к даче взятки, то есть его провоцировал, на что последний, не являясь инициатором, вынужден был согласиться, поскольку ФИО2 являлся его начальником.

Государственным обвинителем - старшим помощником военного прокурора Самарского гарнизона ФИО11 на апелляционную жалобу поданы возражения, в которых он выражает несогласие с изложенными в ней доводами, просит оставить ее без удовлетворения, а приговор - без изменения.

В суде апелляционной инстанции Лиференко, поддержав доводы жалобы, просил вынести не оправдательный приговор, а постановление о прекращении уголовного дела на основании примечания к ст. 291.2 УК Российской Федерации. Также он признал вину в содеянном и согласился с тем, что передал деньги ФИО1 в качестве взятки, а не на ремонт казармы, о чем он ранее пояснял в суде первой инстанции, ни признавая свою вину.

Защитник - адвокат Макаров, поддерживая позицию Лиференко, настаивал не том, что его подзащитный добровольно сообщил органам предварительного расследования о неизвестном им факте взятки, которую Лиференко передал вынужденно, под влиянием посредника, будучи в зависимом положении от командира взвода, то есть в условиях вымогательства взятки. Он также обратил внимание, что из объяснения Лиференко сотруднику прокуратуры видно, что он добровольно рассказывает о взятке без поставленных ему об этом вопросов, а в материалах дела отсутствуют рапорта оперативных сотрудников, содержащие сведения о нарушениях закона, которые должны предшествовать проверке.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и поданных на нее возражений, выслушав явившихся в судебное заседание лиц и заключение прокурора, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Виновность Лиференко в совершении инкриминированного ему преступного деяния установлена судом первой инстанции и соответствует фактическим обстоятельствам дела на основании объективного, всестороннего и полного исследования доказательств, которые получили надлежащую оценку в приговоре, а именно:

- показаниями самого подсудимого Лиференко в судебном заседании, хотя и не признавшего своей вины, но не отрицавшего приведённые в описательной части приговора фактические обстоятельства передачи своему командиру взвода ФИО2 3000 рублей за предоставление ему возможности покинуть пределы гарнизона, в котором дислоцирована их воинская часть без разрешения командования части;

- показаниями свидетеля ФИО1 на предварительном следствии и в суде о том, что 24 декабря 2018 года он по просьбе ФИО2 предложил Лиференко за 3000 рублей убыть на новогодние праздники домой, с чем последний согласился и 25 декабря 2018 года перевел эту сумму денег на карту его супруги. Также свидетель сообщил, что с 29 декабря 2018 года по 2 января 2019 года Лиференко на территории воинской части не было;

- показаниями свидетеля ФИО3 - сослуживца Лиференко о том, что в конце декабря 2018 года к нему подошел ФИО1 с предложением от ФИО2 о возможности за денежное вознаграждение в размере 3000 рублей убыть на новогодние праздники домой. В дальнейшем они с Лиференко с этим согласились и передали указанную сумму, а 28 декабря 2018 года совместно приобрели билеты на поезд до станции Рузаевка Республики Мордовия, 29 декабря 2018 года они убыли туда, а 2 января 2019 года вместе вернулись обратно в воинскую часть;

- показаниями свидетеля ФИО4 - сослуживца Лиференко, из которых следует, что 25 декабря 2018 года он был очевидцем того, как ФИО1 интересовался у Лиференко его ответом на предложение ФИО2 об убытии за 3000 рублей домой на новогодние праздники. Через некоторое время он видел, как ФИО1 диктовал Лиференко номер банковской карты для перевода денежные средства. От самого Лиференко ему стало известно, что он в период с 29 декабря 2018 года по 2 января 2019 года отсутствовал в гарнизоне по месту дислокации воинской части, поскольку ФИО2 обеспечил ему такую возможность за денежное вознаграждение;

- показаниями свидетеля ФИО5 - командира войсковой части №, о том, что военнослужащие вверенной ему воинской части убывают за пределы гарнизона, в котором расположена воинская часть на основании поданного ими рапорта и согласия командира подразделения. Затем на рапорт им накладывается резолюция на основании, которой военнослужащему разрешается или не разрешается убыть за пределы гарнизона. В конце декабря 2018 года Лиференко к нему с подобным рапортом не обращался;

- сведениями, отраженными в протоколе осмотра книги регистрации входящих рапортов от 15 марта 2019 года, из которых следует, что Лиференко с рапортом о предоставлении ему отпуска или увольнения в период с 29 декабря 2018 года по 2 января 2019 года, в том числе с выездом за пределы гарнизона, к командиру войсковой части № не обращался;

- сведениями, отраженными в протоколе осмотра выписки из ПАО «Сбербанк России» по операциям дебетовой карты, принадлежащей супруге ФИО1 - ФИО6 от 22 марта 2019 года, из которых следует, что 25 декабря 2018 года с банковской карты Лиференко на нее было переведено 6000 рублей.

Каждое имеющееся в данном уголовном деле доказательство оценено судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела, то есть в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 88 УПК Российской Федерации.

Предусмотренные ст. 73 УПК Российской Федерации обстоятельства, подлежащие доказыванию, приговором установлены, а сам приговор соответствует требованиям ст. ст. 307 - 309 УПК Российской Федерации. В своей совокупности доказательства не вызывают сомнений в виновности Лиференко.

Судебное разбирательство по делу проведено всесторонне, полно и объективно, на основе принципа состязательности сторон.

Об отсутствии обвинительного уклона свидетельствуют, прежде всего, данные, отраженные в протоколе судебного заседания, согласно которым стороны по делу пользовались равными правами, а суд в силу части 3 статьи 15 УПК Российской Федерации, не являясь органом уголовного преследования, не выступал ни на стороне обвинения, ни на стороне защиты и создал все необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, чем они воспользовались.

Так, процессуальные права сторонам разъяснены в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации, все заявленные сторонами по делу ходатайства, в том числе зашиты - о вызове для допроса сотрудников правоохранительных органов, рассмотрены в установленном законом порядке, допросы подсудимого, свидетелей стороны обвинения и защиты проведены с полным выяснением известных им по делу обстоятельств без ограничений прав самих сторон и т.д.

Действия Лиференко суд первой инстанции правильно квалифицировал по ч. 1 ст. 291.2 УК Российской Федерации.

Согласно примечанию к ст. 291.2 УК Российской Федерации, лицо, совершившее дачу взятки в размере, указанном в настоящей статье, освобождается от уголовной ответственности, если оно активно способствовало раскрытию и (или) расследованию преступления и либо в отношении его имело место вымогательство взятки, либо это лицо после совершения преступления добровольно сообщило в орган, имеющий право возбудить уголовное дело, о даче взятки.

По смыслу закона, к числу обязательных условий освобождения от уголовной ответственности за совершения преступления, предусмотренного ст. 291.2 УК Российской Федерации, относятся не только активное способствование раскрытию и (или) расследованию преступления, но и (то есть в совокупности) добровольное сообщение после совершения преступления о даче взятки органу, имеющему право возбудить уголовное дело, либо наличие факта вымогательства взятки со стороны должностного лица.

Согласно п. 29 постановления Пленума сообщение (письменное или устное) о преступлении должно признаваться добровольным, не зависимо от мотивов, которыми руководствовался заявитель. При этом не может признаваться добровольным сообщение, сделанное в связи с тем, что о даче взятки, посредничестве во взяточничестве или коммерческом подкупе стало известно органам власти.

Анализ примечания к ст. 291.2 УК Российской Федерации позволяет сделать вывод о том, что добровольным сообщением о даче взятки может быть признано лишь обращение с заявлением об этом в соответствующие правоохранительные органы, которые данными сведениями не располагали.

Между тем подсудимый этого не сделал, каких-либо активных действий для этого не предпринял, хотя не был лишен такой возможности.

Так, судом первой инстанции было достоверно установлено, что Лиференко самостоятельно в органы власти не прибывал и о даче взятки не заявлял, а помощнику военного прокурора Самарского гарнизона ФИО7 еще до получения им от Лиференко устного объяснения, в ходе которого последний пояснил ему, что за переданные им 3000 рублей ФИО2 предоставил ему возможность убыть домой на новогодние праздники, стало впервые известно не от Лиференко, как об этом утверждает адвокат Макаров, а от оперуполномоченного УФСБ России ФИО8.

ФИО7 и ФИО8 были допрошены судом в качестве свидетелей и пояснили, что осведомленность правоохранительных органов о получении ФИО2 взяток была первична, а уже затем после подтверждения другими сослуживцами данных фактов, осознав бессмысленность умалчивания очевидного, Лиференко также сообщил о передаче денег за поездку домой.

ФИО7 пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ в ходе прокурорской проверки о сборе денег ФИО2 на нужды подразделения он также получил устную информацию от ФИО8 о фактах взяток, которую сразу же проверил, задав конкретный вопрос об этом приглашенным военнослужащим, среди которых был и Лиференко. Изначально отрицая данные факты, все вызванные затем это подтвердили.

Показания свидетелей ФИО7 и ФИО8 отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам, предусмотренным ст. 74 УПК Российской Федерации, поэтому не доверять этим показаниям у суда первой инстанции оснований объективно не имелось, поскольку они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, а их заинтересованности в исходе данного дела не имелось каких либо подтверждений.

Из материалов дела видно, что ДД.ММ.ГГГГ заместителем прокурора Самарского гарнизона на основании поступивших сведений было принято решение о проведении проверки в войсковой части № по соблюдению требований законодательства о противодействии коррупции .

ДД.ММ.ГГГГ в ходе этой проверки Лиференко дал письменное объяснение о даче взятки ФИО2 с приложением выписки из банка о переводе денег, что согласуется с показаниями ФИО7 и ФИО8, хотя и толкуется защитой в пользу Лиференко.

Не опровергает достоверность данных показаний то обстоятельство, что в объяснениях Лиференко не поставлен вопрос о даче взятки, а он якобы сам рассказал об этом, на что обращает внимание сторона защиты.

Следовательно, путем допросов ФИО7 и ФИО8 судом были уточнены обстоятельства о времени осведомленности правоохранительных органов о факте получения ФИО2 взятки от Лиференко, чем восполнено отсутствие каких либо документальных подтверждений об этом, на что ссылался защитник.

Согласно абзацу 2 п. 2 ст. 21 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» проверки исполнения законов проводятся на основании поступившей в органы прокуратуры информации о фактах нарушения законов, требующих принятия мер прокурором.

Из пункта 6 Приказа Генпрокуратуры России от 07.12.2007 № 195 (ред. от 21.06.2016) «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина» видно, что проверки исполнения законов должны проводиться на основании поступившей в органы прокуратуры информации (обращений граждан, должностных лиц, сообщений средств массовой информации и т.п.), а также других материалов о допущенных правонарушениях, требующих использования прокурорских полномочий, в первую очередь - для защиты общезначимых или государственных интересов.

При этом вид поступившей информации (устный или письменный) в качестве повода для проверки законом не конкретизирован, что свидетельствует о том, что указанные выше действия сотрудников прокуратуры не противоречат нормативным актам, регламентирующим их деятельность.

Судом не установлено фактов требований ФИО2 к Лиференко, сопряженных с угрозой совершить действия, которые могут причинить вред законным интересам последнего в случае отказа передать взятку либо заведомого создания таких условий, при которых для предотвращения вредных последствий он не мог не передать деньги, поэтому суд верно счел надуманными доводы стороны защиты о якобы оказанном на Лиференко давлении и вынужденной передаче денег, поскольку напоминание об ответе на предложение убыть доимой за деньги таковым быть не может.

Таким образом, версии защиты о вымогательстве и провокации взятки, а также о том, что сообщение Лиференко о даче взятки предшествовало осведомленности об этом оперативных и правоохранительных органов, были тщательно проверены в ходе предварительного следствия и в суде своего подтверждения также не нашли.

Суд апелляционной инстанции выводы в приговоре в данной части находит обоснованными, поскольку они подтверждены материалами уголовного дела.

Неустранимых сомнений в виновности Лиференко, которые могут толковаться в его пользу, судом не установлено.

Отсутствие таковых констатирует и суд апелляционной инстанции.

Оснований для освобождения Лиференко от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к статье 291.2 УК Российской Федерации не имелось, поскольку все предусмотренные законом необходимые для этого условия отсутствовали, о чем к верному выводу пришел суд первой инстанции.

Что касается доводов адвоката в жалобе о том, что Лиференко не было доподлинно известно, распорядился ли ФИО2 деньгами для своего незаконного обогащения либо своих родных и близких, то они не соответствуют действительности, что достоверно подтверждается вышеперечисленными доказательствами, которые исключают иное либо двоякое толкование их договоренностей о предназначении денег.

Кроме того, в п. 24 указанного выше постановления Пленума приведены случаи, когда действия взяткополучателя могут быть квалифицированы иначе, чем взяткодателя, например, как мошенничество, что также опровергает позицию защиты о том, что невозможно совершить дачу взятки без установления факта ее получения тем лицом, которому она передавалась.

Поэтому доводы, касающиеся отсутствия в материалах настоящего уголовного дела законного и обоснованного процессуального решения в отношении ФИО2, как влияющего на установление события преступления, вопреки утверждению в жалобе, не имеют значения для юридической квалификации действий Лиференко, выполнившего объективную сторону инкриминируемого ему преступления, и осужденного за дачу мелкой взятки по ч. 1 ст. 291.2 УК Российской Федерации, то есть за самостоятельное преступление.

Относительно назначенного осужденному наказания окружной военный суд приходит к следующим выводам.

Согласно указаниям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», справедливое наказание способствует решению задач и достижению целей, указанных в статьях 2 и 43 УК Российской Федерации.

Согласно статье 6 УК Российской Федерации справедливость наказания заключается в его соответствии характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Характер общественной опасности преступления определяется уголовным законом и зависит от установленных судом признаков состава преступления. При учете характера общественной опасности преступления судам следует иметь в виду прежде всего направленность деяния на охраняемые уголовным законом социальные ценности и причиненный им вред.

Степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного, в частности от характера и размера наступивших последствий, способа совершения преступления, от вида умысла (прямой или косвенный) либо неосторожности (легкомыслие или небрежность). Обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание (статьи 61 и 63 УК Российской Федерации) и относящиеся к совершенному преступлению также учитываются при определении степени общественной опасности преступления.

К сведениям о личности, которые подлежат учету при назначении наказания, относятся характеризующие виновного сведения, которыми располагает суд при вынесении приговора.

В силу требований статей 307 и 308 УПК Российской Федерации в приговоре следует указывать мотивы принятых решений по всем вопросам, относящимся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбыванию.

Все эти требования материального и процессуального законов, а также указания Пленума Верховного Суда Российской Федерации выполнены, а необходимые данные о личности осужденного при назначении ему наказания судом учтены.

Приговор как в целом, так и в этой части мотивирован полно и правильно.

Суд назначил наказание Лиференко в виде штрафа в соответствии с положениями статей 6, 46 и 60 УК Российской Федерации, соразмерно содеянному, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного им преступления, данных о его личности и имущественном положении, влияния назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, смягчающих наказание обстоятельств, которое, вопреки доводам апелляционной жалобы, является справедливой мерой ответственности.

По результатам судебного разбирательства активное способствование Лиференко расследованию преступления подтвердилось, что обоснованно позволило суду на основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК Российской Федерации, признать данное обстоятельство смягчающим его наказание.

Другие обстоятельства, относящиеся к характеру и степени общественной опасности содеянного Лиференко, положительные характеристики, а также то, что к уголовной ответственности он привлекается впервые, также были учтены судом и признаны обстоятельствами, смягчающими ему наказание, в связи с чем суд счел возможным назначить Лиференко наказание в виде штрафа в размере, близком к минимальному.

Таким образом, обжалуемый приговор в отношении Лиференко является законным, обоснованным и справедливым, оснований для его отмены и постановления оправдательного приговора, о чем просит адвокат, не имеется, как нет оснований и для удовлетворения других его требований, отраженных в апелляционной жалобе.

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований, влекущих в соответствии со ст. 389.15 УПК Российской Федерации отмену или изменение постановленного в отношении Лиференко приговора, не имеется.

Приведенные в апелляционной жалобе, а также в настоящем судебном заседании осужденным Лиференко и адвокатом Макаровым доводы, не могут быть признаны убедительными и не ставят под сомнение законность оспариваемого приговора.

Руководствуясь ст. 389.13, п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК Российской Федерации, Приволжский окружной военный суд

постановил:

приговор Самарского гарнизонного военного суда от 23 апреля 2019 года в отношении ФИО10 оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника - адвоката Макарова Л.В. - без удовлетворения.

"Согласовано"

Судья Приволжского окружного военного суда В.И. Белов