Апелляционное определение № 22-298/2026 от 5 мая 2026 г.

Судья Салихов А.И. Дело № 22-298/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Йошкар-Ола 6 мая 2026 года

Верховный Суд Республики Марий Эл в составе:

председательствующего Майоровой С.М.,

судей Лашмановой О.Ю., Шитовой И.М.,

при секретаре Винокуровой А.Н.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Республики Марий Эл Архиповой Е.С.,

осужденного ФИО1, участие которого обеспечено путем применения систем видео-конференц-связи,

защитника - адвоката Мишиной М.Е., предъявившей удостоверение <№> и ордер <№>,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Мишиной М.Е. на приговор Волжского городского суда Республики Марий Эл от 25 февраля 2026 года, которым

ФИО1, <...>, не судимый,

осужден по:

- ч. 1 ст. 139 УК РФ к наказанию в виде исправительных работ на срок 9 месяцев с удержанием 10 % из заработной платы в доход государства,

- ч. 3 ст. 30, п. п. «д, ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 9 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ судом в отношении ФИО1 установлены ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы; не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. На осужденного возложена обязанность являться в вышеуказанный специализированный государственный орган один раз в месяц для регистрации.

На основании ч. ч. 2, 4 ст. 69 УК РФ, с учетом п. «в» ч. 2 ст. 71 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний и присоединения дополнительного наказания, ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет 2 месяца с ограничением свободы на срок 1 год, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ осужденному установлены ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы; не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. На ФИО1 возложена обязанность являться в вышеуказанный специализированный государственный орган один раз в месяц для регистрации.

Мера пресечения в виде запрета определенных действий отменена. До вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Осужденный взят его под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу, срок ограничения свободы - со дня освобождения ФИО1 из исправительного учреждения.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ постановлено зачесть в срок отбытия наказания в виде лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 21 октября 2024 года по 3 июля 2025 года и с 25 февраля 2026 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором разрешены вопросы о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек в сумме 9916 рублей, о судьбе вещественных доказательств по уголовному делу.

Заслушав доклад председательствующего Майоровой С.М., проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным и осужден за незаконное проникновение в жилище против воли проживающего в нем лица, а также за покушение на убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное с особой жестокостью, группой лиц, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Приговором суда установлено, что 19 октября 2024 года около 3 часов 09 минут ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения, совместно с иным лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, пришли к квартире П1. по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, где стали требовать от последней сообщить место проживания С1. В ходе разговора через приоткрытую дверь П1. обозначила ФИО1 и иному лицу, что не желает видеть их у себя в квартире, тем самым высказала им запрет на вхождение в свое жилище и попыталась закрыть входную дверь. В этот момент у ФИО1 и иного лица возник совместный преступный умысел, направленный на незаконное проникновение в жилище П1. против ее воли, и они вступили в сговор на совершение этого преступления.

19 октября 2024 года около 3 часов 13 минут с целью реализации преступного умысла ФИО1 и иное лицо умышленно, осознавая, что своими действиями нарушают предусмотренное ст. 25 Конституции РФ право П1. на неприкосновенность ее жилища, с силой открыли дверь и незаконно вошли в квартиру П1. Около 4 часов 44 минут ФИО1 и иное лицо, не получив от П1. сведения о месте проживания С1., покинули жилище потерпевшей, забрав с собой ключ от ее квартиры.

19 октября 2024 года около 22 часов 18 минут в продолжение единого преступного умысла ФИО1 и иное лицо, находясь в состоянии алкогольного опьянения, действуя группой лиц по предварительному сговору, открыли дверь в квартиру П1. по указанному выше адресу имевшимся при них ключом и, достоверно зная из произошедших накануне событий, что П1. не желает их видеть у себя в квартире, против воли и желания проживающего в указанном жилище лица, вновь умышленно незаконно проникли в квартиру П1., тем самым нарушили предусмотренное ст. 25 Конституции РФ право на неприкосновенность ее жилища.

Он же, ФИО1, 19 октября 2024 года около 22 часов 18 минут, находясь в состоянии алкогольного опьянения совместно с иным лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, в зальной комнате квартиры П1. по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, на почве личных неприязненных отношений в связи с отказом П1. сообщить иному лицу место жительства С1. вступили с потерпевшей в конфликт, в связи с чем у иного лица возник преступный умысел, направленный на убийство П1. с особой жестокостью.

Реализуя преступный умысел, в тот же день в период с 22 часов 18 минут до 23 часов 08 минут иное лицо, с целью причинения смерти П1., используя в качестве оружия деревянный стул, нанес им с большой физической силой не менее 5 ударов в область головы и грудной клетки, а также в область левой руки и левой ноги П1., отчего деревянный стул сломался. После этого иное лицо продолжил бить П1. ножкой от стула, которой нанес не менее 10 ударов по различным частям тела потерпевшей, в том числе не менее 5 ударов в область левого бедра и не менее 5 ударов в область грудной клетки слева. Затем иное лицо взял с кухни квартиры нож, потребовал от П1. положить ее руку на пол, при этом нанес не менее 7 ударов кулаком по различным частям тела потерпевшей, в том числе в область головы, после чего, используя нож в качестве оружия, нанес им П1. не менее 9 колото-резанных воздействий в область левой кисти и 1 удар ножом в грудную клетку слева.

Все это время ФИО1 находился рядом и на попытки П1. криком привлечь внимание соседей, поддерживая действия иного лица, высказывал в адрес потерпевшей угрозы применения насилия, чем демонстрировал П1. свою сопричастность к совершаемым иным лицом действиям, направленным на ее убийство с особой жестокостью, и поддержку иного лица в этом, подавляя тем самым волю П1. к сопротивлению.

После этого иное лицо совместно с ФИО1, глумясь над П1., демонстративно пили спиртные напитки, наблюдая за страданиями потерпевшей, которая истекала кровью и мучилась от боли, при этом высказывали ей фразы, что она умрет от кровопотери. В продолжение преступного умысла, направленного на убийство П1. с особой жестокостью, иное лицо нанес ножом не мене 5 ударов в область конечностей потерпевшей (левое плечо, обе голени, левое бедро), а ФИО1, осознавая, что лица, способные оказать П1. помощь, рядом отсутствуют, в связи с примененным насилием и нанесенными повреждениями потерпевшая обессилена, то есть ее воля к сопротивлению подавлена, желая завершить совместный преступный умысел до конца, предпринял дополнительные меры к убийству П1., тем самым непосредственно принял участие в процессе лишения жизни потерпевшей, а именно с большой физической силой нанес не менее 3 ударов ногами в обуви и не менее 4 ударов кулаками в область головы П1. Далее иное лицо взял с кухни квартиры металлическую сковороду, используя ее в качестве оружия, которой нанес с большой физической силой не менее 2 ударов в область головы и грудной клетки П1., отчего потерпевшая потеряла сознание. Затем ФИО1 и иное лицо обрызгали лицо П1. чистящим средством «Азелит», и иное лицо попытался опалить голову П1., направляя на нее струю освежителя воздуха и поднося к нему зажженную зажигалку, однако не смог осуществить задуманное, поскольку во флаконе закончилось содержимое.

После этого ФИО1 и иное лицо, видя, что П1. истекает кровью и не способна оказать себе помощь, поскольку обездвижена нанесенными ей телесными повреждениями, то есть находится в опасном для жизни и здоровья состоянии, и лишена возможности принять меры к самосохранению вследствие своей беспомощности, в 23 часа 10 минут покинули квартиру П1., закрыв снаружи ключом запорное устройство на входной двери, тем самым оставили потерпевшую без помощи, исключили возможность обнаружить ее другими лицами и оказать помощь, полагая, что при таких обстоятельствах П1. неизбежно ожидает медленная и мучительная смерть.

Совместными действиями соучастников преступления ФИО1 и иным лицом потерпевшей П1. нанесено не менее 47 ударных и колюще-режущих воздействий, а также произведено обрызгивание ее лица едким веществом, чем потерпевшей причинены телесные повреждения, в том числе, повлекшие легкий вред здоровью.

Для ФИО1 и иного лица являлось очевидным, что их действия являются совместными, способствующими друг другу в причинении смерти П1., а избранный ими способ убийства относился к особой жестокости, поскольку нанесение значительного количества телесных повреждений, в том числе в область расположения жизненно важных органов - голову и грудную клетку, истязание потерпевшей в течение длительного периода времени и глумление над ней в процессе причинения данных повреждений, оставление ее истекать кровью в закрытой квартире в состоянии, когда она не способна оказать себе помощь после нанесенных телесных повреждений, причиняли потерпевшей особые страдания. П1. была оставлена в состоянии, когда могла осознавать, что ее ожидает медленная и мучительная смерть,

Умышленные совместные действия ФИО1 и иного лица, направленные на причинение смерти П1. с особой жестокостью, не достигли свой цели, в связи с тем, что С2., обеспокоенная отсутствием каких-либо звуков из квартиры П1., заглянула в квартиру потерпевшей через балкон и увидела окровавленное тело, после чего вызвала сотрудников полиции, которые с помощью специальных служб вскрыли дверь квартиры. П1. была госпитализирована в ГБУ РМЭ «<...>», где ей своевременно оказана квалифицированная медицинская помощь, предотвратившая дальнейшее фатальное развитие угрожающего жизни состояния вследствие действий ФИО1 и иного лица.

В судебном заседании ФИО1 признал вину в незаконном проникновении в жилище П1. против ее воли; в покушении на убийство П1. виновным себя не признал, указав, что телесные повреждения потерпевшей не наносил, ее смерти не желал.

В апелляционной жалобе адвокат Мишина М.Е. указала на незаконность и необоснованность приговора в отношении ФИО1, просила судебное решение отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, а также существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Защитник сослалась на положения ч. 4 ст. 302 УПК РФ и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, изложенные в постановлении от 29 ноября 2016 года № 1 «О судебном приговоре», согласно которым обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств; судам надлежит исходить из того, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены; необходимо неукоснительно соблюдать принцип презумпции невиновности. Полагает, что приведенные требования УПК РФ и Конституции РФ судом проигнорированы, имеющиеся противоречия не устранены, вывод о доказанности вины осужденного основан на предположениях. Просит вынести по делу оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п.п. «д, ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

В дополнениях к апелляционной жалобе, поступивших в Верховный Суд Республики Марий Эл 22 апреля 2026 года, защитник просит приговор отменить, приводя в обоснование доводов следующие обстоятельства.

Во водной части приговора не указано о наличии у ФИО1 <...>, а также на участие в судебном заседании помощника прокурора Соснова Л.Р.

При описании преступного деяния судом указано на умышленное незаконное проникновение ФИО1 и иного лица в жилище П1. группой лиц по предварительному сговору, между тем действия ФИО1 квалифицированы по ч. 1 ст. 139 УК РФ как незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица, что, по мнению защитника, свидетельствует о противоречии приговора. Обращает внимание, что при рассмотрении дела обстоятельства преступления, предусмотренного ст. 139 УК РФ, участниками судебного разбирательства не уточнялись и не доказывались, каким образом состояние алкогольного опьянения ФИО1 повлияло на его действия при совершении данного преступления, не выяснялось.

Анализируя описание в приговоре действий, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п.п. «д, ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, полагает, что выводы суда о виновности ФИО1 в совершении указанного преступления являются несостоятельными, поскольку противоречат фактическим обстоятельствам дела, к таким выводам суд пришел, допустив существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Указывает, что мотив и цель, с которой ФИО1 пришел в квартиру П1., в приговоре не указаны; ФИО1 с П1. не конфликтовал, они находились в хороших отношениях; ФИО1 потерпевшую не бил, лишь находился на кухне ее квартиры; на видеозаписи слышны крики П1. и речь иного лица, а голоса ФИО1 не слышно; в приговоре не приведено доказательств того, как ФИО1 присоединился к действиям иного лица, при каких обстоятельствах способствовал его действиям; при наличии вывода суда о том, что ФИО1 присоединился к действиям иного лица, считает, что предварительного сговора между ними не было, указанное противоречие при рассмотрении дела не устранено; полагает, что выводы суда о глумлении над потерпевшей опровергаются показаниями самой П1., согласно которым ФИО1 и иное лицо сидели рядом с ней на диване, пили пиво и разговаривали, а также просмотренной видеозаписью, на которой слышно затишье, разговорная речь П1. и иного лица, однако указанным обстоятельствам оценка судом не дана; с учетом показаний П1. о том, что после нанесенных ударов ФИО1 поскользнулся на ее крови и упал, защитником обращено внимание, что на теле ФИО1, а также его одежде и обуви следов крови потерпевшей не обнаружено, лишь была небольшая капля вверху кроссовка, тогда как на одежде и обуви иного лица имелись множественные следы крови; полагает, что указание в приговоре на нанесение ФИО1 ударов по телу потерпевшей ногой в обуви с большой физической силой опровергается показаниями эксперта, который пояснил, что удары были не сильными, они не сопровождались внутренними повреждениями, при этом суду следовало учесть вес ФИО1 (<...> кг), при котором, в случае нанесения с применением большой физической силы ударов ногами в обуви, у потерпевшей образовались бы внутренние повреждения, что подтвердила при допросе в суде эксперт Э1., однако указанные обстоятельства судом оставлены без внимания; полагает, что судом не мотивирован вывод о том, что ФИО1 обрызгивал лицо П1. бытовым средством «Азелит», а иное лицо пытался опалить голову потерпевшей, используя баллон для освежителя воздуха, поскольку доказательств указанных действий не приведено, показания П1. о вспышках пламени опровергаются заключением и показаниями эксперта, которому при обследовании П1. про поджог ничего не говорила, экспертиза содержимого баллона на химический состав не проводилась, делать вывод о том, что его содержимое может причинить вред здоровью, не обоснованно, вывод суда, что в процессе преступления вообще использованы средство «Азелит» и освежитель воздуха, считает голословным, так как емкости от этих средств пусты; действия председательствующего, которым отказано в назначении и проведении по делу дактилоскопической экспертизы изъятых емкостей на предмет наличия либо отсутствия на них следов пальцев рук ФИО1, считает незаконными, нарушающими и ограничивающими право на защиту; указывает, что выводы суда о состоянии П1., которая истекала кровью, была обездвижена, не способна оказать себе помощь, находилась в опасном для жизни состоянии, а также об осознании ФИО1 и иным лицом, что запертая в квартире П1. умрет, опровергаются материалами дела, в том числе показаниями эксперта, согласно которым повреждения у потерпевшей не лишали ее возможности совершать активные самостоятельные действия; ссылаясь на медицинскую карту П1., заключения экспертов, показания эксперта Э1. и врача-анестезиолога С3., защитник полагает, что потерпевшая осталась бы жива, даже, если бы ей не была оказана медицинская помощь, что опровергает вывод суда о предотвращении угрожающего жизни состояния потерпевшей; ссылаясь на показания П1. о том, что ФИО1 находился на кухне квартиры, считает, что суд необоснованно признал недостоверными показания ФИО1 о его непричастности к совершению действий, направленных на причинение смерти потерпевшей, при этом суд не устранил сомнения и противоречия по делу, не дал оценку всем показаниям ФИО1, который не помнил всех обстоятельств произошедшего, а лишь согласился с показаниями других лиц, данных на очных ставках; полагает, что показания потерпевшей имели существенные противоречия, они не дополняли друг друга, а менялись, искажали картину событий, противоречили установленным доказательствам, в частности, в первоначальном допросе П1. указала, что ФИО1 ударов ей не наносил, но впоследствии изменила свои показания, через месяц после произошедшего вспомнила все подробности, разграничила удары, описала действия каждого, дополнила новые обстоятельства, однако хронологию и последовательность действий лиц, причастных к рассматриваемым событиям, нарушала, постоянно указывала «я вспомнила», чему оценка в приговоре не дана; считает, что суд не выяснил истинную картину произошедшего, субъективно и выборочно принял во внимание показания П1., не проанализировал их должным образом, что, по мнению защитника, свидетельствует об обвинительном уклоне суда; в приговоре указано, что оснований для оговора ФИО1 со стороны потерпевшей не установлено, однако эти обстоятельства судом не выяснялись; судом указано о субъективном мнении защиты относительно сведений, характеризующих П1. <...>, однако указанные данные имеют значения для оценки правдивости и объективности ее показаний, которые у защиты вызывают сомнения, в том числе с учетом их <...> и последовательности, что важно при квалификации действий двух лиц, установления временного промежутка преступления; полагает, что с учетом <...> П1., она не могла дать в ходе предварительного расследования подробные и <...> показания, что, по мнению защитника, свидетельствует о составлении протоколов допросов следователем, которые потерпевшая лишь подписала, не читая; ссылаясь на показания П1. на разных стадиях разбирательства по делу, защитник обращает внимание, что при повторном рассмотрении дела, П1. стала утверждать, что ФИО1 с позволения иного лица нанес ей удары, однако ранее она так не говорила, такие показания, по мнению защиты, даны потерпевшей после беседы в коридоре суда с государственным обвинителем; полагает, что судом сделаны противоречивые выводы, поскольку установлена законность проведенных по делу экспертиз и необходимая для их проведения квалификация экспертов, однако показания эксперта Э1. приведены выборочно, ее мнение о том, что установленные у П1. повреждения не исключали возможность совершения активных самостоятельных действий, признаков угрозы жизни при имевшейся кровопотере у потерпевшей не было, при переливании крови показатели гемоглобина повысились незначительно, признаны судом вероятными и субъективными, суд отнесся к ним критически, указав, что эксперт не наблюдала П1. в день ее поступления в медицинское учреждение, что, по мнению защитника, противоречит материалам дела и данным медицинской карты потерпевшей, где указано ее состояние при поступлении и лечении в больнице, вплоть до выписки, что являлось предметом проверки эксперта; отмечает, что согласно показаниям эксперта, проникающих колото-резанных ранений у П1. не было, часть ранений мелкие и поверхностные, раны не глубокие, воздействие было с небольшой силой, при этом оснований сомневаться в указанных показаниях у суда не было, в связи с чем выводы суда о виновности ФИО1 защитник считает несостоятельными; полагает, что в приговоре искажены показания свидетелей С4. и С3., которые приведены выборочно, без сопоставления с показаниями других участников по делу, сведений из медицинской карты, заключения и показаний эксперта; указывает, что свидетель С4., хотя и настаивал на тяжелом состоянии П1. из-за кровопотери и снижения <...>, однако пояснил, что причиной <...>, свидетель С3. показал, что основывался на тяжелом состоянии П1. ввиду того, что она поступила в реанимационное отделение, при этом указал, что даже в случае не оказания своевременной медицинской помощи, потерпевшая бы не умерла; обращает внимание, что в приговоре не отражены характеристики и конфигурация вещественных доказательств по делу - металлической сковороды (265 гр, ручка 37 гр) и деревянного стула, которые были исследованы в судебном заседании в ходе первоначального рассмотрения дела, что, по мнению защитника, имеет существенное значение при квалификации действий, направленных на убийство, поскольку указанные предметы не обладают высокой поражающей способностью, не смотря на то, что стул при ударах сломался, а сковородка деформировалась; по мнению защитника, приведенные в приговоре показания С5. (иного лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство), которые, по убеждению суда, свидетельствуют об агрессивном поведении ФИО1, оставлены судом без должной оценки, в том числе относительно противоречий, они не сопоставлены с другими доказательствами по делу (видеозаписями, показаниями потерпевшей и свидетелей, которые охарактеризовали ФИО1 как спокойного человека, ничего плохого о нем сказать не могли, пояснили, что под влиянием алкоголя агрессивным он не становится); указывает, что судом не приведен в приговоре анализ оглашенных в судебном заседании показаний свидетелей С2., С1., С6., противоречия в их показаниях не устранены, с материалами дела не сопоставлены, а лишь указано, что они последовательны, дополняют друг друга и подтверждаются иными доказательствами; приведенная в приговоре расшифровка видеозаписи, по мнению защитника, не доказывает вину ее подзащитного, так как на видеозаписях не зафиксировано, что ФИО1 подавлял волю потерпевшей к сопротивлению; судом приведены показания С7. и С8. с указанием на то, что противоречия в их показаниях незначительны, однако какие имеются противоречия, в чем именно они заключались и с чем были связаны, с какими доказательствами сопоставлялись, судом не конкретизировано; полагает, что судом искажены приведенные в приговоре показания С7. о том, что С5. говорил о своем намерении убить П1.; судом не дана оценка приведенным в приговоре протоколам осмотра места происшествия от 20 и 23 октября 2024 года, которые, по мнению защитника, опровергают выводы о виновности ФИО1 и тяжелом состоянии потерпевшей, поскольку сильной кровопотери у П1. не было, ее жизни ничего не угрожало, так как эксперт Э2. пояснил, что крови на представленной ему на обозрение фототаблице не видит, черные пятна - это дактилоскопический порошок, из чего защитник делает вывод, что следы крови в комнате были незначительные; указывает, что суд в приговоре ограничился описанием изъятых по делу предметов (одежда, обувь, др.), однако не дал им оценку в части повреждений, следов крови и т.п.; суд не дал оценку противоправному поведению П1., поскольку на видеозаписи видно, что С5. спокойно спросил у нее о местонахождении своего родственника, на что П1. ответила агрессивно, <...>, при первом рассмотрении дела в суде П1. также подтвердила, что вспылила и нагрубила С5.; обращает внимание, что инициатором незаконного проникновения в жилище с причинением потерпевшей телесных повреждений был С5., а не ФИО1, целью их действий являлось не убийство П1., а получение от нее информации, предварительного сговора между ними не было, их действия не являлись спланированными и согласованными, в связи с чем изложенные в приговоре выводы суда об обратном защитник считает необоснованными; полагает, что выводы суда основаны на неверном толковании закона, поскольку, исключив квалифицирующий признак преступления «по предварительному сговору», суд должен был действия каждого участника оценить самостоятельно, с учетом того кто и какие повреждения нанес; защитник обращает внимание, что ФИО1 у потерпевшей фактически ничего не требовал, убийством не угрожал, действий, которые являлись бы опасными для ее жизни и здоровья, не совершал; полагает, что, если бы иное лицо хотел убить П1., имея при себе нож, и учитывая, что потерпевшая не сопротивлялась, ему ничто не мешало бы это сделать, так же как и ФИО1, все удары по телу потерпевшей были не сильными, ножевые ранения без проникновения, то есть иное лицо «потыкивал» ее ножом, пытаясь выяснить информацию, но не наносил удары для лишения потерпевшей жизни; полагает, что обстоятельств, свидетельствующих о том, что повреждения потерпевшей были нанесены с умыслом на убийство, с причинением особых мучений и страданий не установлено, продолжительность нанесения повреждений потерпевшей была обусловлена тем, что она не давала необходимую информации, только 6 травматических воздействий колюще-режущего предмета отнесены экспертом к повреждениям, причинившим легкий вред здоровью, совокупность остальных повреждений не причинила вред здоровью потерпевшей; указывает, что согласно предъявленному обвинению ФИО1 и иное лицо покинули квартиру П1. 19 октября 2024 года в 23 часа 10 минут, а доставлена потерпевшая в хирургическое отделение больницы была 20 октября 2024 года в 19 часов 05 минут, при этом, помощь ей стали оказывать только в больнице, однако ее состояние оставалось стабильным, не угрожающим жизни, в том числе и после того, как ее оставили в закрытой квартире, что, по мнению защитника, свидетельствует об отсутствии необходимости оказания потерпевшей экстренной медицинской помощи; указывает, что покушение на убийство возможно только с прямым умыслом, а предположения не могут служить основанием для такой квалификации, можно нанести большое количество ударов в область жизненно-важных органов, в том числе с использованием предметов, однако, если эти предметы не обладают высокой поражающей способностью, удары нанесены без силы, в целом причинен легкий вред здоровью, говорить о прямом умысле на убийство основания отсутствуют; защитник считает, что заключения судебно-медицинских экспертиз не подтверждают изложенные в приговоре выводы о том, что П1. неоднократно теряла сознание, ей пытались опалить голову открытым огнем и это подразумевает причинение человеку особых страданий, вне зависимости от длительности и температуры огня, данные выводы суда находит голословными; указание в приговоре на душераздирающие крики потерпевшей из-за нанесения ей телесных повреждений, по мнению защитника, должны оцениваться с учетом обстоятельств произошедшего, мотива, действий, локализации, способа и последствий, что не исключает квалификацию действий виновных лиц по ст. 115 УК РФ, поскольку, в зависимости от эмоционального состояния человек может кричать от боли, а может и молчать, то есть громкий крик не является показателем убийства; полагает, что органами следствия и стороной обвинения не представлено достаточных и убедительных доказательств, которые свидетельствовали бы о безусловном намерении ФИО1 лишить потерпевшую жизни, что свидетельствует об отсутствии в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п.п. «д, ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Полагает, что в нарушение ч. 1 ст. 88 УПК РФ в приговоре не дана развернутая оценка каждому из доказательств, не приведены мотивы, по которым признаны достоверными одни доказательства и отвергнуты другие.

Указывает, что в ходе рассмотрения дела председательствующим судьей многократно нарушен уголовно-процессуальный закон, а именно, принципы презумпции невиновности, состязательности сторон, объективности и беспристрастности, суд занял позицию стороны обвинения и провел судебное разбирательство с обвинительным уклоном, так как председательствующий судья неоднократно снимал вопросы защиты, необоснованно делал замечания, когда защитник задавала вопрос относительно обстоятельств дела, в ходе судебного заседания перебивал сторону защиты, в том числе при выступлении в прениях сторон.

Обращает внимание, что для объективной оценки состояния потерпевшей П1. защитником был задан вопрос свидетелю С2. относительно поведения прибывших на вызов фельдшеров, однако вопрос снят судом; при выяснении у свидетелей С6. и С2. образа жизни и характеристики П1., а именно <...>, вопрос снят судом по причине того, что соседи не являются экспертами, что считает необоснованным, поскольку получение указанных сведений было необходимо защите для опровержения доводов стороны обвинения о виновности ФИО1, поскольку, <...>, <...>, П1. могла оговорить ФИО1, учитывая постоянное изменение ею показаний (в суде потерпевшая давала нечеткие, непоследовательные показания, а в протоколе допроса четко описывала действия каждого, делала акценты на юридически значимые моменты); был задан вопрос П1., каким образом с позволения С5. ФИО1 ее ударил, что подлежало детальному выяснению, однако вопрос снят судом; в ходе допроса эксперта Э1. защита задала вопрос относительно предметов, которыми нанесены повреждения, с учетом их характеристик и степени тяжести вреда здоровью, однако вопрос снят судом; защитой дважды подавались замечания на протокол судебного заседания, поскольку показания свидетелей и потерпевшей были искажены, председательствующий судья при допросе лиц задавал вопросы, в которых уже содержался ответ, однако указанные замечания судом отклонены без приведения обоснований; защитой заявлялось ходатайство об исследовании имеющегося в деле отказного материала, в описании которого указано, что потерпевшая в день произошедшего свободно передвигалась по квартире, выходила на балкон, то есть могла позвать на помощь, если нуждалась в этом, однако суд не позволил защитнику огласить указанный отказной материал, а огласил сам, но только резолютивную часть.

Считает назначенное ФИО1 наказание чрезмерно суровым, полагает, что его размер не соответствует наступившим общественно опасным последствиям в виде легкого вреда здоровью потерпевшей, учитывая, что ФИО1 вред П1. вообще не причинял.

Защитник просит вынести по уголовному делу в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражении на апелляционную жалобу государственный обвинитель - старший помощник Волжского межрайонного прокурора Конакова Е.А. указывает на несостоятельность доводов жалобы защитника, считает приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а апелляционную жалобу защитника Мишиной М.Е. – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и защитник Мишина М.Е. поддержали апелляционную жалобу и дополнения к ней в полном объеме.

Также защитник Мишина М.Е. указала, что в материалах дела имеется справка о <...>, то есть не мог нанести сильный удар потерпевшей. Полагает, что к данному доводу суд первой инстанции отнесся формально, не дав ему надлежащей оценки с учетом показаний эксперта Э1., напротив, признал, что ФИО1 нанес по телу потерпевшей удары ногой в обуви с большой физической силой.

Прокурор Архипова Е.С. полагала, что основания для удовлетворения апелляционной жалобы защитника отсутствуют, за исключением доводов об отсутствии во водной части приговора указания на участие в судебном заседании помощника прокурора Соснова Л.Р. и наличия у подсудимого ФИО1 <...>, просила внести в приговор указанные сведения, которые подтверждаются материалами дела.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав выступления участников процесса, изучив доводы жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Доводы стороны защиты, аналогичные изложенным в апелляционной жалобе защитника, были предметом исследования в судебном заседании, в приговоре они получили надлежащую оценку с изложением мотивов принятых решений. Оснований подвергать сомнению правильность изложенных в приговоре выводов суд апелляционной инстанции не находит.

Вина ФИО1 в совершении преступлений, за которые он осужден, полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, которым судом в приговоре дана надлежащая оценка.

Признавая доказанной вину ФИО1 в содеянном, суд обоснованно сослался в приговоре на показания самого осужденного, а также показания С5. (иного лица, уголовное дело в отношение которого выделено в отдельное производство), данные ими в ходе предварительного расследования, которые не отрицали факт совместного незаконного проникновения в состоянии алкогольного опьянения в жилище П1. и нанесения ей телесных повреждений, в том числе нанесение ФИО1 3 ударов ногой по лицу и 4 ударов кулаком в область головы П1., на показания потерпевшей П1., свидетелей С9., С2., С1., С6., С4., С3., С10., С11., С7., С8., эксперта Э1., протоколы следственных действий, заключения экспертов, а также содержание просмотренных в судебном заседании видеозаписей с камер видеонаблюдения, расположенных в доме, где проживает потерпевшая.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований согласиться с доводами апелляционной жалобы защитника осужденного о недоказанности вины ФИО1 в совершении преступлений и несправедливости назначенного ему наказания.

Из материалов дела видно, что судебное следствие проведено полно и объективно. Судом исследованы все обстоятельства, имеющие существенное значение для его разрешения, дана правильная юридическая оценка действиям ФИО1, в полной мере учтены обстоятельства, влияющие на размер наказания.

Судом первой инстанции тщательно проанализированы все показания ФИО1, данные им как в ходе предварительного расследования, так и в судебном следствии, и обоснованно сделан вывод, что показания, данные ФИО1 в различных стадия производства по делу, о том, что 19 октября 2024 года П1. самостоятельно и добровольно впустила его и иное лицо в свою квартиру, что насилия в отношении П1. он лично не применял, телесных повреждений не наносил, действий, направленных на причинение смерти потерпевшей, не совершал, в момент нанесения иным лицом телесных повреждений П1. в комнате не находился, являются недостоверными, указанные показания направлены на защиту и уклонение от ответственности за содеянное.

Иные показания ФИО1, данные в ходе предварительного расследования, согласующиеся с исследованными в судебном заседании доказательствами, суд обоснованно признал допустимыми и достоверными. При этом судом верно обращено внимание, что все допросы ФИО1 производились в присутствии защитника. Протоколы допросов оформлены с соблюдением требований ст. ст. 166, 173, 174, 189 УПК РФ и обоснованно признаны судом допустимыми доказательствами. ФИО1 в суде подтвердил, что в ходе предварительного следствия давал показания 21, 22, 31 октября, 19 декабря 2024 года, каких-либо замечаний и дополнений к текстам указанных протоколов на момент их оформления у участников допросов не имелось. ФИО1 были известны и понятны предусмотренные законом права подозреваемого, обвиняемого, его право на защиту, положения ст.51 Конституции РФ. Он был предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе и при последующем отказе от них.

Кроме показаний осужденного в основу обвинительного приговора положена совокупность собранных в ходе предварительного следствия и исследованных в судебном заседании доказательств.

Из показаний потерпевшей П1., данных на предварительном следствии 21 октября, 27 ноября, 19 декабря 2024 года и в ходе судебных заседаний 20 января, 17 марта, 20 ноября 2025 года при первоначальном и повторном рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, установлено, что в ночь на 19 октября 2024 года к ее квартире пришли ФИО1 и С5., последний через приоткрытую ею дверь сообщил, что ищет С2. и <...> С1., затем дернул дверь из ее рук, нанес удар кулаком в область лица, отчего она упала на пол, и вместе с ФИО1 зашел в ее квартиру. Находясь в прихожей, С5. вновь стал наносить ей удары в область лица и головы, после чего протащил в зальную комнату, где продолжил избивать в область головы, лица, туловища и ног. ФИО1 в этот момент прошел на кухню. Она пыталась позвонить по телефону и попросить о помощи, на что ФИО1 по указанию С5. пришел в зальную комнату и отобрал у нее телефон. В момент нанесения ударов она громко кричала, на что ФИО1 требовал от нее замолчать, угрожая нанесением телесных повреждений, однако С5. сообщил, что пока телесные повреждения наносит он, но в дальнейшем ФИО1 тоже сможет ее ударить. После этого они вдвоем покинули квартиру, закрыв входную дверь снаружи ее ключом. Она стонала от боли и кричала о помощи, выйти из квартиры не могла. В последующем ФИО1 и С5. вновь пришли в ее квартиру, где С5. в зальной комнате резко сбросил ее с дивана на пол, неоднократно сообщал, что может ее зарезать, при этом не понесет за это ответственности, в присутствии ФИО1 стал наносить ей удары стулом, отчего стул сломался, тогда он продолжил избивать ее ножкой от стула. Далее С5. принес с кухни нож, проверяя острие которого, стал резать ей палец и сухожилие, нанес удары кулаком, а также ножом в область грудной клетки слева, левого плеча и левой голени, откуда обильно потекла кровь. Также С5. поставил перед ней икону, сказав, чтобы она молилась, что попадет в рай, принес из кухни сковородку и стал наносить ей удары. ФИО1 наносил ей удары в область головы и тела, а именно не менее 3 раз ударил ногами в обуви и не менее 4 раз кулаком. Они вдвоем издевались и надсмехались над ней, передразнивали, имитируя ее крики, обсуждали нанесение ей телесных повреждений, наблюдали, как из ран течет кровь, при этом С5. говорил, что она может умереть от кровопотери. От их действий она несколько раз теряла сознание, один раз очнулась от жжения кожи на лице и во рту, увидела рядом бутылку химического средства «Азелит», которая ранее хранилась на кухне, и жидкостью из которой ей облили лицо. Далее к ней подошел С5., держа в руках флакон с освежителем воздуха, сказал, что подожжет ее, начал распылять содержимое флакона на нее, поджигая струю зажигалкой, но из-за крови ожогов на ней не возникло. Когда С5. уже покинул квартиру, то спросил ФИО1, умерла ли она, на что ФИО1 ответил «Еще нет». Оставшись одна в квартире, она периодически теряла сознание, у нее кружилась голова, слышала, что кто-то стучал в дверь, но не могла двигаться и говорить, нанесенные телесные повреждения причиняли ей сильную физическую боль, раны кровоточили. Указала, что впускать ФИО1 и С5. в свою квартиру не хотела, препятствовала их действиям, пытаясь закрыть дверь, однако они вошли против ее воли, затем закрыли ее в квартире, забрали ключи с собой, при помощи этих же ключей повторно проникли в ее квартиру. ФИО1 действия С5. не останавливал, видел, что она сопротивления не оказывала, лишь кричала от боли, просила помощи и прекратить их действия.

Судом первой инстанции правильно оценены противоречия в показаниях потерпевшей П1. в части количества ударов, их локализации и последовательности нанесения ФИО1 и иным лицом, которые признаны незначительными и не влияющими на выводы о виновности ФИО1, поскольку обусловлены активностью и множественностью физического воздействия со стороны лиц, применивших в отношении потерпевшей насилие, внезапностью для нее противоправных действий, ее состоянием в момент совершения преступления и длительным промежутком времени, прошедшим с момента преступления. При этом по времени и конкретным обстоятельствам все показания П1. в целом не искажают действительную картину совершенных преступлений, а дополняют друг друга и согласуются между собой.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы у П1. обнаружены многочисленные раны и кровоподтеки в области тела, головы и лица, в том числе колото-резаные раны на <...>, которые возникли от не менее 6 травматических воздействий колото-режущего предмета (предметов), и относятся к повреждениям, причинившим легкий вред здоровью; колото-резаные раны на <...>, которые возникли от не менее 10 травматических воздействий колото-режущего предмета (предметов), и относятся к повреждениям, не причинившим легкий вред здоровью человека; раны на <...>, которые возникли от локального воздействия едкого вещества, относящиеся к повреждениям, не причинившим легкий вред здоровью человека.

Показания потерпевшей П1. полностью согласуются с материалами дела, а также показаниями допрошенного по делу эксперта Э1., которая подтвердила, что повреждения П1., указанные в экспертном заключении, могли образоваться от ударов ножом, стулом, тупым твердым предметом с удлиненной травмирующей поверхностью, в том числе и ножкой стула, от ударов сковородой, кулаками и ногами в обуви, от локального воздействия едкого вещества, в том числе и от средства «Азелит». Эксперт указала, что обнаруженные у П1. повреждения причиняют физическую боль, кроме того, ножом, сковородой, ножкой стула, ударами ногами и руками можно причинить смерть человеку; у потерпевшей были выявлены повреждения в области головы и грудной клетки, где располагаются жизненно важные органы; при длительном нахождении едкого химического веществ, входящего в состав средства «Азелит», оно будет проникать глубже; при попадании на кожу химические вещества вызывают химические ожоги различной степени поражения, вплоть до некроза, то есть омертвение тканей, которые при повреждении около 10 % лица относятся к тяжким повреждениям; в случае попадания данного чистящего средства на глаза, могут образоваться химические ожоги, возможна потеря зрения, что по признаку опасности относится к тяжкому вреду здоровья.

Вопреки мнению стороны защиты о незначительной силе ударов, примененных в отношении потерпевшей, из показаний эксперта Э1. установлено, что при проведении экспертизы исследование по силе ударов, которые были нанесены П1., не проводилось, ответить категорично о силе, с которой были причинены телесные повреждения, невозможно, как и оценить действия потерпевшей непосредственно после получения телесных повреждений до момента начала оказания ей медицинской помощи.

Считать показания потерпевшей П1. недостоверными, как предлагает защитник осужденного, суд апелляционной инстанции оснований не находит. Действительно в первоначальных показаниях потерпевшей от 21 октября 2024 года отсутствуют пояснения о попытке поджога ее лица. Однако в ходе дополнительных допросов в стадии предварительного расследования, а также в судебном заседании потерпевшая подтвердила свои показания в этой части. Утверждения защитника о том, что показания потерпевшей нельзя принять во внимание лишь из-за того, что в ходе первоначального осмотра места происшествия 20 октября 2024 года бутылка от химического средства «Азелит» и баллон от освежителя воздуха не были изъяты из квартиры потерпевшей (изъяты при осмотре места происшествия 23 октября 2024 года, как и сковорода, ручка от сковороды, фрагменты деревянного стула), не свидетельствует о том, что П1. не понимала происходящего либо выдумала данные обстоятельства. Как следует из показаний потерпевшей, она осознавала характер совершаемых в отношении нее действий, что подтверждает правдивость ее показаний, она кричала, звала на помощь, стучала по батарее для привлечения внимания соседей, что указывает на нахождение П1. в адекватном состоянии.

Доказательств надуманности показаний потерпевшей, подписания ею в ходе следствия уже готовых протоколов допросов, подготовленных следователем, как об этом указывает защитник в дополнениях к апелляционной жалобе, а также данных об оговоре ФИО1 со стороны потерпевшей, в материалах дела не имеется, суду первой и апелляционной инстанции не представлено.

Доводы о том, что П1. не находилась в угрожающем для жизни состоянии в момент ее обнаружения свидетелем С2. 20 октября 2024 года, которая вызвала сотрудников скорой помощи, полиции и МЧС, являются лишь предположением стороны защиты, поскольку опровергаются показаниями свидетеля С4. – врача ГБУ «<...>», который провел предоперационный осмотр потерпевшей и оценил ее состояние как тяжелое с учетом жалоб, слабости, головокружения, <...>, кровопотери и <...>, что могло повлечь <...>. Свидетель пояснил, что без оказания медицинской помощи состояние потерпевшей могло ухудшиться, вплоть до летального исхода.

Свидетель С3. - врач ГБУ «<...>», который осуществлял контроль за П1. в период с 21 октября 2024 года, и показания которого в данной части подробно изложены в приговоре, также пояснил, что состояние П1. при поступлении в больницу было тяжелым, угрожающим жизни, что обусловлено кровопотерей. Несвоевременное оказание медицинской помощи и отсутствие терапии могло привести к отрицательным последствиям в виде тяжелого состояния потерпевшей.

Показания С4. и С3. подтверждаются медицинской картой пациента, где содержатся сведения о состоянии здоровья П1. в момент ее госпитализации и при дальнейшем лечении, которое врачами первоначально оценено как тяжелое, угрожающее жизни, что было обусловлено кровопотерей.

Из показаний свидетеля С9., данных в ходе судебного заседания и на предварительном следствии, установлено, что до вскрытия сотрудниками МЧС входной двери в квартиру ее соседки П1., последняя откликнулась на ее стуки и через дверь сообщила, что к ней приходили «<...>», назвала имя С5., эти ребята заперли ее в квартире, облили какой-то жидкостью и хотели ее поджечь. После того как вскрыли входную дверь, она увидела П1. лежащей на диване в зальной комнате, при этом потерпевшая не разговаривала и не могла самостоятельно передвигаться, сообщила, что когда очнулась, смогла проползти только около 1,5 метров до дивана в сторону входной двери, чтобы ее могли услышать, преодолеть расстояние до входной двери или окна не могла. На теле П1. имелись сильные резаные раны, порезы на руках, раны на голове, лицо было обожжено. В зальной комнате все было переломано, на полу лежали разбросанные вещи, сковорода, на диване и на полу были следы крови. Сотрудники скорой помощи госпитализировали П1. из квартиры на носилках, потерпевшая все время стонала от боли. П1. сообщила, что телесные повреждения ей нанесли ФИО1 и С5., они же забрали у нее сотовый телефон и ключи от квартиры, которыми закрыли дверь снаружи.

Аналогичные показания о физическом состоянии П1. и лицах, совершивших преступление, на которые указала потерпевшая, дали свидетели С2. и С1.

Оценив оглашенные в судебном заседании показания С5., данные в ходе предварительного следствия 21, 22, 31 октября 2024 года, в том числе на очной ставке с обвиняемым ФИО1, суд первой инстанции пришел к обоснованному и мотивированному выводу о причинении П1. большого количества телесных повреждений с использованием различных предметов, а также об агрессивном поведении ФИО1 в отношении потерпевшей.

Все собранные по делу доказательства всесторонне, полно и объективно исследованы судом, их анализ и оценка изложены в приговоре. Данная судом оценка доказательств не противоречит материалам дела и оснований для признания ее ошибочной не имеется. Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны только на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах и соответствуют им.

Суд первой инстанции дал надлежащую оценку показаниям осужденного ФИО1, утверждавшего о том, что телесные повреждения, в том числе ногами, он П1. не наносил, угроз в ее адрес не высказывал, ее смерти не желал, признав, что указанные показания не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и опровергаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного следствия. Позицию осужденного ФИО1 суд правильно расценил, как желание уклониться от ответственности за содеянное.

Вопреки доводам защитника Мишиной М.Е., заявленным в суде апелляционной инстанции, в приговоре тщательно оценены ее суждения о том, что ФИО1 не мог нанести потерпевшей телесные повреждения, поскольку <...>. Проанализировав просмотренные в судебном заседании видеозаписи с места преступления, суд пришел к обоснованному выводу о том, что длительное свободное перемещение и нормальная физическая активность ФИО1, как до момента прихода в квартиру П1., так и после выхода из нее, свидетельствуют об отсутствии у ФИО1 <...>, которые не позволяли бы ФИО1 применить в отношении потерпевшей физическое воздействие.

Анализ данных, имеющихся в материалах дела, свидетельствует о правильном установлении судом фактических обстоятельств дела, в том числе места, времени, способа, мотива, самого факта совершения преступлений в отношении потерпевшей П1. и лицах, их совершивших.

По смыслу ст. ст. 85, 86, 87 и 88 УПК РФ вопрос о достаточности доказательств по уголовному делу, находящемуся в производстве суда, решается судом по завершении исследования представленных сторонами доказательств.

В данном случае доказательства, которые приведены в приговоре, в своей совокупности явились достаточными для правильного разрешения судом уголовного дела и постановления законного, обоснованного и справедливого приговора.

Неустранимые сомнения, которые бы надлежало толковать в пользу осужденного ФИО1, в уголовном деле отсутствуют.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии у ФИО1 умысла на незаконное проникновение в жилище против воли П1. и ее убийство, исходя из сложившейся в момент совершения преступлений обстановки, а также принимая во внимание фактический характер действий осужденного и иного лица, которые в присутствии друг друга высказывали в адрес П1. угрозы применения насилия и угрозы убийством, в подверженнее которых наносили потерпевшей телесные повреждения, в том числе предметами, используемыми в качестве оружия, обсуждали нанесенные потерпевшей телесные повреждения и наступление ее смерти, во исполнение единого преступного умысла использовали едкое химическое вещество, которым облили голову потерпевшей, после чего пытались опалить огнем.

С учетом обстановки и поведения ФИО1 и иного лица, которые находились в состоянии алкогольного опьянения, вели себя агрессивно, у потерпевшей имелись основания опасаться за свою жизнь, при этом ФИО1, который находился рядом с иным лицом, активные преступные действия последнего не останавливал, а своим поведением и высказыванием угроз всячески демонстрировал единство с ним.

Анализ зафиксированных на видеозаписях высказываний иного лица и ФИО1 также свидетельствует о единстве их умысла на лишение жизни потерпевшей.

Всем заключениям проведенных по делу экспертиз судом дана надлежащая оценка, с которой судебная коллегия соглашается. Не доверять выводам экспертов оснований не имеется.

На основании исследованных доказательств суд пришел к правильному выводу о виновности ФИО1 в совершении преступлений, верно квалифицировав его действия по ч. 1 ст. 139, ч. 3 ст. 30, п.п. «д, ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, приведя при этом в приговоре основания, по которым пришел к выводу о наличии в действиях осужденного данных составов преступлений и вмененных ему квалифицирующих признаков покушения на убийство, с которыми суд апелляционной инстанции полностью соглашается.

Как следует из разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» (п.10) убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения). Убийство следует признавать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица).

Исходя из фактических обстоятельств, установленных в судебном заседании, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что действия ФИО1, который присоединился к выполнению объективной стороны преступления, направленного на лишение жизни П1., уже начатого иным лицом, квалифицируются как действия соисполнителя, вне зависимости от количества повреждений, нанесенных потерпевшей каждым из соисполнителей преступления.

Решая вопрос о направленности умысла ФИО1, действовавшего совместно с иным лицом, суд исходил из всех обстоятельств дела, характера и локализации ран на теле потерпевшей, в том числе в области расположения жизненно важных органов – голове и грудной клетке П1., способа совершения преступления, выбранных для этого орудий преступления – ножа, деревянного стула, который сломался, ножки от этого стула и металлической сковороды, применение силы при нанесении ударов, в том числе руками и ногами, а также использование химического средства, баллона от освежителя воздуха и зажигалки с целью опалить открытым пламенем голову потерпевшей П1., суд правильно указал о наличии у осужденного умысла на убийство П1., совершенное с особой жестокостью.

При этом осужденный сознавал, что от его действий, совершенных совместно с иным лицом, может наступить смерть П1., предвидел это и желал наступления данного общественно-опасного последствия, то есть действовал с прямым умыслом на лишение жизни потерпевшей.

Смертельный исход не наступил по независящим от ФИО1 и иного лица обстоятельствам, поскольку потерпевшей П1. была своевременно оказана квалифицированная медицинская помощь.

Доводы осужденного о том, что он не имел умысла на убийство потерпевшей, надлежащим образом проверены судом первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку они опровергаются совокупностью собранных по делу доказательств.

Завершение ФИО1 и иным лицом противоправных действий в отношении П1., которые нанесли ей многочисленные ранения в области головы, тела, верхних и нижних конечностей, после чего покинули ее квартиру, закрыв входную дверь на замок, не влияют на квалификацию совершенных осужденным действий, поскольку к указанному моменту уже имело место оконченное покушение на убийство.

Кроме того, к тому моменту, когда ФИО1 и иное лицо покинули квартиру П1., их действия не могут расцениваться как добровольный отказ от совершения преступления, который на стадии оконченного покушения на преступление невозможен.

Судом достоверно установлено, что в момент совершения преступлений ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения, покушение на убийство П1. совершено им совместно с иным лицом на почве личных неприязненных отношений, возникших к потерпевшей.

Оснований для иной правой оценки действий осужденного и их юридической квалификации, оправдания ФИО1 не имеется.

Доводы жалобы защитника о нарушениях уголовно-процессуального закона в процессе судебного следствия, в том числе о нарушении принципа состязательности сторон, об обвинительном уклоне, о нарушении принципа объективности и беспристрастности, не нашли подтверждения материалами уголовного дела.

Судом соблюдены основополагающие принципы уголовного судопроизводства, а утверждения защитника об обратном, являются надуманными и не соответствуют действительности.

В судебном заседании всесторонне, полно и объективно исследовались показания подсудимого, потерпевшей, свидетелей, экспертов, в том числе по ходатайствам сторон при наличии на то оснований оглашались показания названных лиц, данные ими в ходе предварительного расследования, выяснялись неточности и причины противоречий в этих показаниях и путем объективного и всестороннего исследования всех доказательств по делу в их совокупности эти противоречия и неточности устранялись.

Вопреки доводам стороны защиты, в приговоре дана надлежащая правовая оценка всем исследованным по делу доказательствам, в том числе упомянутым защитником, указано, какие из них положены в его основу, а какие суд отверг, приведены убедительные мотивы принятых решений по этим вопросам, с которыми судебная коллегия оснований не согласиться не имеет.

Все заявленные сторонами в ходе судебного разбирательства ходатайства, в том числе упомянутые автором жалобы, были рассмотрены судом в полном соответствии с положениями ст. ст. 121, 122 УПК РФ, по каждому из них судом вынесены соответствующие постановления, в которых приведены надлежащие мотивы принятых решений, с учетом представленных по делу доказательств, наличия либо отсутствия реальной необходимости в производстве заявленных процессуальных действий с целью правильного разрешения дела и с учетом положений ст. 252 УПК РФ.

То обстоятельство, что председательствующий снимал некоторые вопросы, делал замечания участникам судебного заседания, а также отказал в удовлетворении ряда ходатайств со стороны защиты, не может свидетельствовать о его предвзятости.

Всем участникам судебного разбирательства со стороны обвинения и со стороны защиты суд предоставил возможность выступить в прениях, а также с репликами, подсудимому предоставлена возможность выступить с последним словом. Каких-либо процессуальных нарушений на данной стадии судебного разбирательства по делу не допущено.

Суд апелляционной инстанции также считает необходимым отметить, что в ходе прений сторона защиты не была ограничена в возможности оспорить представленные стороной обвинения доказательства и высказать свои суждения по их оценке, в том числе на стадии реплик сторон.

Несогласие автора жалобы с положенными в основу приговора доказательствами и с их оценкой не свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности осужденного в совершении им преступлений при изложенных в приговоре обстоятельствах, а также о допущенных судом существенных нарушениях уголовно-процессуального и уголовного законов и неправильном применении уголовного закона.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом надлежаще оценено содержание постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 19 декабря 2024 года в отношении ФИО1 и иного лица (т.3 л.д.103-105) в той части, что П1. могла самостоятельно покинуть квартиру через балкон. Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что в основу указанного постановления легли показания потерпевшей о событиях, произошедших до 22 часов 17 минут 19 октября 2024 года, то есть до момента, когда ФИО1 и иное лицо повторно проникли в ее жилище, что не опровергает выводов о виновности осужденного в совершении преступлений.

Судом первой инстанции всесторонне, полно и объективно проверены все выдвинутые в защиту осужденного доводы, которые своего подтверждения не получили.

Решение о вменяемости осужденного основано на материалах дела, данных о его личности, поведении до и после совершения им преступлений, и принято судом с учетом выводов квалифицированных экспертов, оснований сомневаться в правильности которых не имеется.

<...>

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60, ч. 3 ст. 66, ч. 2 ст. 69 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности осужденного, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, а также с учетом влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Формального подхода к оценке обстоятельств, которые влияют на меру ответственности ФИО1, не допущено.

При назначении наказания судом принято во внимание, что ФИО1 не судим, на учете у врача-нарколога не состоит, <...>, по месту жительства, прежнему месту учебы, потерпевшей и свидетелями по делу характеризуется положительно, официально трудоустроен.

Суд первой инстанции в соответствии со ст. 61 УК РФ в полном объеме учел обстоятельства, смягчающие наказание: признание вины, раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению соучастника преступления по эпизоду преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 139 УК РФ, по каждому из двух преступлений – добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, состояние здоровья ФИО1, <...>, а также состояние здоровья его родных и близких, принесение извинений потерпевшей, положительная характеристика личности.

Оснований считать, что учет данных обстоятельств являлся не полным, не имеется. Все известные на момент постановления приговора обстоятельства в полной мере учтены судом при решении вопроса о виде и размере наказания осужденному.

Доводы апелляционной жалобы защитника о том, что в приговоре не дана оценка противоправному поведению П1., суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку оснований для признания указанного обстоятельства смягчающим вину ФИО1, у суда не имелось.

Каких-либо иных обстоятельств, прямо предусмотренных законом в качестве смягчающих наказание и не учтенных судом при его назначении, не усматривается.

Суд справедливо и мотивированно признал в качестве отягчающего наказание обстоятельства в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 30, п.п. «д, ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, и в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 139 УК РФ, - совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору с иным лицом, что соответствует разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», оснований не согласиться с указанными выводами суд апелляционной инстанции не находит.

Необходимость назначения наказания за совершенные преступления в виде исправительных работ и лишения свободы на определенный срок, отсутствие оснований для назначения наказания с применением ст. 64, ст. 73, ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62 УК РФ и назначения дополнительного вида наказания, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ, в приговоре мотивированы и приняты с учетом тяжести, степени общественной опасности и конкретных обстоятельств содеянного, данных о личности ФИО1 Не согласиться с указанными выводами суда первой инстанции оснований не имеется.

Оснований для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено законом, и применения положений ст. 64 УК РФ судебная коллегия не находит, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением осужденного во время или после совершенных им преступлений, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, из материалов уголовного дела не усматривается.

Данных о том, что по состоянию здоровья осужденный не может отбывать наказание в виде лишения свободы, в материалах дела не имеется, и суду апелляционной инстанции не представлено.

Поскольку ФИО1 совершено покушение на преступление, суд обоснованно назначил наказание с учетом ч. 3 ст. 66 УК РФ.

С учетом совокупности смягчающих обстоятельств ФИО1 назначено за содеянное наказание не в максимально возможных пределах, предусмотренных санкцией ч. 1 ст. 139 и ч. 2 ст. 105 УК РФ, с учетом положений ст. 66 УК РФ.

Формального подхода к оценке обстоятельств, влияющих на вид и размер наказания, судом не допущено.

Вид исправительного учреждения осужденному назначен судом правильно в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в виде исправительной колонии строгого режима.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не усматривает оснований считать назначенное наказание чрезмерно суровым, а также основания для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности и наказания, либо для постановления приговора без назначения наказания.

Представленная суду апелляционной инстанции производственная характеристика на ФИО1 в период его работы в <...> не является основанием для смягчения наказания, вид и размер которых назначен осужденному в соответствии с требованиями закона.

Вопросы о мере пресечения, исчислении срока наказания, о зачете времени содержания под стражей в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, вещественных доказательствах и процессуальных издержках по делу разрешены судом в соответствии с требованиями закона. Основания не согласиться с изложенными в приговоре выводами не имеется.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 14 июля 2017 года № 21-П «По делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 260 УПК РФ в связи с жалобой гражданина ФИО2», суд апелляционной инстанции правомочен самостоятельно оценить содержание протокола судебного заседания суда первой инстанции в совокупности с другими доказательствами и материалами уголовного дела и установить наличие или отсутствие оснований для отмены либо изменения приговора или иного проверяемого решения, в том числе рассмотрев ходатайства сторон о подтверждении или опровержении имеющих значение для дела фактов и обстоятельств, относящихся к судебному заседанию суда первой инстанции, но не нашедших отражения или неверно отраженных в протоколе. Суд апелляционной инстанции, принимая по делу итоговое решение, не лишен возможности, обнаружив изъяны в протоколе судебного заседания суда первой инстанции, без формального изменения текста протокола принять итоговое решение на основе установленных им фактов по своему внутреннему убеждению.

Протокол судебного заседания по настоящему уголовному делу соответствует предъявляемым к нему требованиям и отражает все предусмотренные ст. 259 УПК РФ обстоятельства, как они имели место в ходе судебного разбирательства.

Поданные защитником замечания на протокол судебного заседания рассмотрены председательствующим судьей в соответствии со ст. 260 УПК РФ и по результатам их рассмотрения судом приняты соответствующие решения. С учетом изложенного, доводы жалобы о том, что протоколы судебного заседания не отражают действительный ход судебного разбирательства, судебная коллегия не может принять во внимание.

В апелляционной жалобе защитником обращено внимание на отсутствие во водной части приговора указания на участие в судебном заседании помощника прокурора Соснова Л.Р., а также о наличии у ФИО1 <...>, что подтверждается материалами дела.

Вместе с тем, судебная коллегия не находит оснований для изменения приговора по указанным доводам апелляционной жалобы защитника, поддержанным в суде апелляционной инстанции прокурором Архиповой Е.С., поскольку участие в 1 из 14 судебных заседаний по уголовному делу государственного обвинителя Соснова Л.Р. (20 ноября 2025 года), при том, что в остальных судебных заседаниях участвовал государственный обвинитель Конакова Е.А., сведения о которой включены во вводную часть приговора, а сведения о наличии у ФИО1 <...> приняты во внимание судом при обсуждении вопроса о личности подсудимого и признаны в качестве смягчающего наказание обстоятельства, не влияют на выводы суда о виновности ФИО1 и назначении ему наказания.

В ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу не было допущено существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, и в связи с этим влекли бы его отмену или изменение.

Иные доводы, содержащиеся в дополнениях к апелляционной жалобе, а также в выступлениях стороны защиты в суде апелляционной инстанции, не содержат фактов, которые не были проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела, влияли бы на обоснованность и законность приговора, либо опровергали бы выводы суда первой инстанции. В связи с этим они признаются судебной коллегией несостоятельными и не могут служить основанием для удовлетворения апелляционной жалобы защитника Мишиной М.Е.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

Приговор Волжского городского суда Республики Марий Эл от 25 февраля 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Мишиной М.Е. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 401.3 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, через суд первой инстанции, вынесший итоговое судебное решение.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции, вынесшего итоговое судебное решение, по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу (представление).

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 401.3 УПК РФ непосредственно в суд кассационной инстанции - в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий С.М. Майорова

Судьи О.Ю. Лашманова

И.М. Шитова