Приговор № 2-7/2018 от 21 марта 2018 г. по делу № 2-7/2018

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 22 марта 2018 года

Судья Омского областного суда Гаркуша Н. Н.,

с участием государственного обвинителя Земляницина Е.И., Кокорина С.В.,

потерпевших И. Е.В., П. М.А., П. А.И.,

К. С.Н., Б. П.Р., Б. В.Н.,

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Осиповой О. Н.,

при секретаре Соколовой Е. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело, по которому

ФИО1, <...>, ранее судим: - приговором Октябрьского районного суда г. Омск от 28 ноября 2011 года по ч. 2 ст. 162 УК РФ к 4 годам лишения свободы, в соответствии со ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года, - приговором Октябрьского районного суда г. Омск от 6 декабря 2012 года по ч. 3 ст. 30 ч. 1 ст. 161, 74, 70 УК РФ к 4 годам 2 месяцам лишения свободы, освобожден 3 февраля 2017 года по отбытии наказания,

обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 3 ст. 162, п. «в» ч. 4 ст. 162, п. «з» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30 пп. «а, к» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л

Подсудимый ФИО1 совершил две кражи чужого имущества, разбой, разбой с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище и причинением потерпевшему тяжкого вреда здоровью и убийство, сопряженное с разбоем, покушение на убийство двух лиц с целью скрыть другое преступление, а также покушение на кражу чужого имущества с незаконным проникновением в жилище. Преступления совершены в г. Омск при следующих обстоятельствах.

12 мая 2017 года в вечернее время ФИО1, находясь в квартире на ул. <...>, решил совершить хищение имущества, принадлежащего его матери П. М.А. Осуществляя задуманное, он прошел в комнату к матери и тайно похитил мобильный телефон «Nokia № 8» стоимостью 5940 рублей, принадлежавший П. М.А., после чего скрылся с места преступления, похищенный телефон продал.

18 июня 2017 года в вечернее время, находясь в квартире на ул. <...>, ФИО1 решил совершить хищение имущества, принадлежавшего П. М.А. Осуществляя преступный умысел, ФИО1 тайно похитил из кухни ноутбук «Lenovo B5045 59446137», стоимостью 11690 рублей, принадлежащий П. М.А., после чего скрылся с места происшествия, похищенный ноутбук продал.

21 июня 2017 года в дневное время, в период с 12 до 14 часов, ФИО1, проходя по территории садоводческого товарищества «<...>» в <...> административном округе, решил совершить кражу чужого имущества. С этой целью ФИО1 перелез через ограждение на дачный участок № <...>, принадлежащий К. С.Н., незаконно проник в дачный дом, где похитил мобильный телефон «Fly TS 105» стоимостью 1192 рублей 50 копеек. Выйдя из дома, в продолжение преступного умысла ФИО1, используя пульт-брелок дистанционного управления, который взял в доме, открыл автомобиль потерпевшего «Toyota Gaia», находившийся на территории дачного участка, и осмотрел его в поисках ценного имущества. В это время ФИО1 был обнаружен потерпевшим К. С.Н. на месте преступления и действия подсудимого по хищению чужого имущества приобрели открытый характер, были сопряжены с угрозой применения опасного для жизни и здоровья насилия. С целью подавления возможного сопротивления К. С.Н. и удержания похищенного имущества ФИО1 вытащил имевшийся у него нож, держа нож в руке и угрожая тем самым применением опасного для жизни и здоровья, напал на потерпевшего, наступая на К. С.Н. с ножом, требовал, чтобы тот предоставил ему возможность покинуть место происшествия. Реально воспринимая угрозу и защищаясь от нападения, К. С.Н. граблями выбил нож из рук нападавшего и задержал ФИО1 Однако затем ФИО2 скрылся с места происшествия, похитив указанный мобильный телефон «Fly TS 105» и причинив хищением потерпевшему К. С.Н. материальный ущерб на сумму 1192 рублей 50 копеек.

После этого, 21 июня 2017 года в период с 14 до 14. 55 часов, ФИО1, следуя по территории садоводческого товарищества «<...>» в <...> административном округе, заметил на дачном участке № <...>, принадлежащем Н. В.Д., открытой входную дверь в дом и решил совершить кражу. Осуществляя задуманное, ФИО1 перелез через ограду на дачный участок, незаконно с целью хищения проник в дачный дом и стал осматривать жилище в поисках ценного имущества. В это время в комнате проснулся Н. В.Д. и обнаружил ФИО1, после чего начавшееся как кража хищение переросло в разбой, было сопряжено с применением опасного для жизни и здоровья насилия с использованием в качестве оружия ножа. Взяв на столе нож, ФИО1 напал на Н. В.Д., действуя с целью убийства и завладения чужим имуществом, нанес Н. В.Д. удар ножом в область груди. В результате Н. В.Д. было причинено проникающее колото-резаное ранение левой грудной области с повреждением плервы, перикарда, левого желудочка сердца, диафрагмы, желудка, сопровождающееся наружным кровотечением и малокровием внутренних органов, от которого потерпевший скончался на месте. В это время в дом к Н. В.Д. зашел Б. В.Н., обнаружив ФИО1 на месте преступления. Понимая, что Б. В.Н. может сообщить о нем в правоохранительные органы и изобличить его в преступлении, ФИО1 решил убить Б. В.Н. с тем, чтобы скрыть свою причастность к разбойному нападению и убийству Н. В.Д. Реализуя данный преступный умысел, ФИО1 напал на Б. В.Н., с целью убийства и сокрытия ранее совершенных преступлений нанес множественные удары ножом, направленные в область груди и живота Б. В.Н., причинив потерпевшему порезы предплечья правой руки и живота справа. Умысел на убийство Б. В.Н. не был реализован до конца в силу обстоятельств, независящих от воли ФИО1, поскольку Б. В.Н. оказал активное сопротивление, уклоняясь и отбивая удары деревянной палкой, и обезоружил ФИО1 В процессе борьбы Б. В.Н. и ФИО1 упали на крыльцо, после чего ФИО1 вырвался от потерпевшего и скрылся с места происшествия.

После этого, 21 июня 2017 года в период с 14. 55 до 19 часов, ФИО1, находясь в садоводческом товариществе «<...>» в <...> административном округе, с целью хищения, действуя тайно, прошел на дачный участок № <...>, принадлежащий Б. П.Р., выставив стекло в окне, незаконно проник в дачный дом, обыскал жилище в поисках ценного имущества, обнаружил и упаковал для хищения электрический сварочный аппарат «Радуга 190» стоимостью 3174 рубля и шуруповерт марки «Hitachi» в комплекте с зарядным устройством, сменным аккумулятором, фонариком и наручным ремнем стоимостью 3000 рублей, на общую сумму 6174 рубля, перенес данное имущество к окну. Однако ФИО1 не смог довести умысел на хищение до конца в силу обстоятельств, независящих от его воли, поскольку он был обнаружен и задержан сотрудниками полиции на месте преступления.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 признал себя виновным в предъявленном обвинении частично.

1. По обвинению в краже телефона ФИО1 заявил, что действительно взял телефон у матери - П. М.А., но не имел умысла на его хищение, передал телефон знакомому П. А.Ю. в залог, на время, за 1200 рублей, позже выкупил телефон и вернул матери.

Однако суд не может согласиться с доводами подсудимого. В ходе расследования, признавая совершение преступления, ФИО1 неоднократно показывал, что вечером 12 мая 2017 года ему были нужны деньги и он решил похитить у матери телефон. Когда мать находилась в кухне, он прошел к ней в комнату и на тумбочке взял ее мобильный телефон «Nokia», продал телефон П. А.Ю. за 1200 рублей. П. М.А. обратилась с заявлением в полицию, после чего он (ФИО1) признался в краже и обещал вернуть телефон. Он пришел к П. Е.И., рассказал ей, что украл телефон у матери, отдал П. Е.И. деньги и забрал телефон, который вернул П. М.А. (т. <...> л.д. <...>).

Данные показания ФИО1, содержащие признание в краже, нашли полное подтверждение в других доказательствах по делу, и суд считает их достоверными и соответствующими действительности.

Потерпевшая П. М.А. показала, что с февраля 2017 года, после освобождения из мест лишения свободы, с ней стал проживать ее сын ФИО1 12 мая 2017 года сын вернулся вечером, был в нетрезвом состоянии, взял спиртное и ушел гулять. Сразу после этого она обнаружила, что пропал ее мобильный телефон «Nokia № 8», который лежал на тумбочке в ее комнате. Она нашла сына на улице, просила вернуть телефон. Он утверждал, что не брал телефон, и она обратилась в полицию. На следующий день сын вернул телефон, признался, что взял телефон, сдал его за 1000 рублей и затем выкупил.

В судебном заседании на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ исследованы показания свидетелей П. А.Ю. и П. Е.И.

Из показаний П. А.Ю. следует, что 12 мая 2017 года около 22 часов он был у своего подъезда, к нему подошел ФИО1 и предложил купить мобильный телефон «Nokia № 8» за 1200 рублей. Он (П. А.Ю.) согласился, отнес телефон матери - П. Е.И. и отдал ФИО1 1200 рублей. Через некоторое время к ним подошла П. М.А., стала кричать на ФИО1, требовала вернуть телефон, однако ФИО1 говорил, что не брал телефон. На следующий день ФИО1 рассказал, что украл телефон у свой матери, принес П. Е.И. деньги и забрал телефон (т. <...> л.д. <...>).

Согласно показаниям П. Е.И., 12 мая 2017 года вечером П. А.Ю. пришел домой и рассказал, что ФИО1 недорого продает мобильный телефон «Nokia № 8». Она купила телефон и передала сыну для ФИО1 1200 рублей. На следующий день ФИО1 пришел к ней и попросил вернуть телефон, поясняя, что украл его у матери. Она (П. Е.И.) согласилась при условии, что он вернет ей деньги. Через некоторое время ФИО1 принес 1200 рублей, и она отдала ему телефон (т. <...> л.д. <...>).

Как видно, П. А.Ю. и П. Е.И., опровергая версию подсудимого, утверждают, что ФИО1 продал им телефон. Показания свидетелей однозначны по своему содержанию, оснований полагать, что они неправильно понимали намерения подсудимого и характер заключенной с подсудимым сделки либо их показания неверно зафиксированы в протоколах допросов, не имеется.

В ходе расследования телефон «Nokia № 8» с IMEI: № <...> был осмотрен, признан вещественным доказательством, потерпевшая П. М.А. представила документы на телефон (т.<...> л.д. <...>). Согласно заключению эксперта, стоимость мобильного телефона марки «Nokia №8» с учетом фактического состояния, в ценах, действовавших 12 мая 2017 года, составляла 5940 рублей (т. <...> л.д. <...>).

На основании изложенного суд считает доказанным, что подсудимый незаконно, тайно, с корыстной целью завладел имуществом потерпевшей П. М.А. и распорядился им как собственным имуществом, продал телефон своему знакомому, совершив кражу. Размер хищения установлен заключением эксперта, выводы которого представляются обоснованными и не оспариваются сторонами. То обстоятельство, что в дальнейшем подсудимый вернул телефон потерпевшей, может свидетельствовать о деятельном раскаянии, но не опровергает факт совершения хищения, а равно не влияет на юридическую оценку содеянного, которое правильно квалифицировано по ч. 1 ст. 158 УК РФ – кража, то есть тайное хищение чужого имущества.

2. По обвинению в краже ноутбука подсудимый ФИО1 также заявил, что не имел умысла на хищение, сдал ноутбук в комиссионный магазин в залог, полагая в ближайшие дни выкупить ноутбук и вернуть его матери.

Не соглашаясь с доводами ФИО1, который фактически отрицает совершение хищения, суд исходит из совокупности полученных по делу доказательств, изобличающих подсудимого в краже чужого имущества.

Согласно материалам дела, П. М.А. 19 июня 2017 года обратилась в правоохранительные органы с заявлением о привлечении к ответственности ФИО1, который 18 июня 2017 года похитил у нее ноутбук «Lenovo» (т. <...> л.д. <...>). Потерпевшая П. М.А. показала суду, что 18 июня 2017 года ФИО1 вернулся домой вечером и через некоторое время ушел гулять. Она была в своей комнате, сразу после ухода сына обнаружила, что из столовой пропал принадлежащий ей ноутбук. Данные обстоятельства подтвердил свидетель П. А.И., который узнал о краже со слов жены – П. М.А.

Из показаний свидетеля Г. А.В., исследованных на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что он работает приемщиком-оценщиком в комиссионном магазине ООО «Гранд» на ул. <...>. 18 июня 2017 года в вечернее время ФИО1, который представил свой паспорт, продал в магазин ноутбук «Lenovo» за 2000 рублей. Через несколько дней данный ноутбук был перепродан неизвестному лицу (т. <...> л.д. <...>).

В ходе расследования потерпевшей представлены документы, из которых следует, что П. М.А. 27 декабря 2017 приобрела в кредит ноутбук «Lenovo В5045 59446137» на сумму 24842 рубля (т. <...> л.д. <...>). Согласно протоколу выемки, у Г. А.В. изъят договор купли-продажи ноутбука «Lenovo» от 18 июня 2017 года, по которому ФИО1 продал ООО «Гранд» ноутбук «Lenovo» за 2000 рублей (т. <...> л.д. <...>).

На предварительном следствии ФИО1 признавал, что решил похитить и продать ноутбук, который лежал на столе в кухне. Когда мать вышла из кухни, он взял ноутбук и ушел из квартиры. Ноутбук продал в комиссионном магазине на ул. <...> за 2000 рублей, деньги потратил на личные нужды (т. <...> л.д. <...>).

Изложенные доказательства свидетельствуют о виновности подсудимого в краже имущества потерпевшей П. М.А. Установлено, что ФИО1 незаконно завладел имуществом потерпевшей, не имея на то никаких оснований, без ее ведома и разрешения, действовал тайно, когда потерпевшая находилась в другой комнате, согласно договору купли-продажи продал ноутбук в комиссионный магазин, распорядившись чужим имуществом в корыстных целях как собственным имуществом. Доводы подсудимого, что он не понимал характер заключаемого в комиссионном магазине договора, полагал, что передает ноутбук в залог, представляются явно надуманными и несостоятельными, опровергаются совокупностью доказательств по делу, включая признания подсудимого на предварительном следствии. Как видно, ФИО1 ничего не говорил о передаче ноутбука в залог, показывал о его продаже, что полностью соответствует содержанию представленных в деле документов и показаниям свидетеля Г. А.В. Оснований полагать, что подсудимый на предварительном следствии оговаривал себя в краже, не имеется.

Органами расследования на основании показаний потерпевшей и представленных ею документов размер хищения определен в 25 тысяч рублей. Однако из заключения эксперта следует, что стоимость ноутбука «Lenovo», модели «b5054», с учетом периода его эксплуатации, в ценах, действовавших 18 июня 2017 года, составляла 11690 рублей (т. <...> л.д. <...>). В этой связи суд считает доказанным хищение имущества на сумму 11690 рублей в соответствии с фактической стоимостью похищенного. Доказательства о причинении кражей значительного ущерба потерпевшей суду не представлены, и с учетом изменений в обвинении, предложенных государственным обвинителем, суд исключает квалифицирующий признак, указанный в п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ и предусматривающий ответственность за кружу имущества с причинением значительного ущерба, действия ФИО1 переквалифицируются судом на ч. 1 ст. 158 УК РФ - кража чужого имущества без квалифицирующих признаков.

3. По обвинению в разбойном нападении на К. С.Н. ФИО1 виновным себя не признал, показал, что прошел на дачный участок К. С.Н., чтобы сходить в туалет, был обнаружен потерпевшим, который не поверил его объяснениям, нанес ему удары граблями, позвал соседей. Затем ему удалось убежать. Он не имел умысла на хищение, в дачный дом К. С.Н. не заходил, автомобиль не открывал и хищение не совершал, на потерпевшего с ножом не нападал. Аналогичные показания были даны подсудимым в ходе расследования, на очной ставке с потерпевшим (т. <...> л.д. <...>).

Однако суд не может согласиться с доводами подсудимого. Виновность ФИО1 и фактические обстоятельства совершенного преступления устанавливаются следующими доказательствами.

Из показаний потерпевшего К. С.Н. следует, что у него имеется дачный участок в СНТ «<...>». 21 июня 2018 года, приехав на дачу, он поставил автомобиль на территории участка у ворот, закрыл ворота и калитку на навесные замки, автомобиль закрыл на центральный замок с пульта-брелока дистанционного управления, ключи от автомобиля и мобильный телефон «Fly» положил в дачном доме. После этого он с семьей находился в зоне отдыха, в дальнем углу участка. Вход в дом расположен с другой стороны и не виден с зоны отдыха, автомобиль был скрыт кустарником. Через некоторое время он пошел в дом за палаткой, заметил какое-то движение. Взяв «на всякий случай» грабли, он зашел в кустарник, увидел возле автомобиля ФИО1, который был в перчатках; двери автомобиля были открыты, вытащены детские кресла, солнцезащитный козырек. Он (К. С.Н.) понял, что машина подготовлена к угону, ФИО1 вскрыл автомобиль и обыскивал его. К. С.Н. окликнул ФИО1, после чего тот стал отправлять естественные надобности. На вопросы потерпевшего ФИО1 ответил, что он якобы заблудился, показал рукой за спину К. С.Н. Потерпевший отвлекся на этот жест подсудимого, а когда повернулся, ФИО1 находился рядом с ним, в руках держал нож, шел на него с ножом со словами: «дай мне уйти». Поскольку ФИО3 наступал на него с ножом, К. С.Н. воспринимал эти действия как реальную угрозу для себя, полагал, что подсудимый может напасть, и стал отбиваться граблями. Защищаясь, он (К. С.Н.) выставил перед собой грабли, стал отмахиваться и звать соседей, задел наступавшего подсудимого граблями. После этого ФИО1 стал отступать к воротам, и в этот момент К. С.Н. ударил его граблями по руке и выбил нож. ФИО1 пытался перелазить через ограждение, но К. С.Н. задержал его. С другой стороны забора лежали две сумки и пакет. В этой время подошли соседи и супруга потерпевшего - К. Е.В. ФИО1 просил отпустить его, говорил, что заблудился. В этой время К. С.Н. увидел под забором со стороны дачи ключи от квартиры, которые до этого лежали в автомобиле, ФИО1 пытался открыть ими замок на воротах, но не смог. Они стали звонить в полицию, и в это время подсудимый убежал. После этого обнаружили, что из дома пропали мобильный телефон «Fly» и ключи от автомобиля, из автомобиля были похищены ключи от квартиры, одни находились возле ворот, а вторые найдены не были. Позже телефон им вернули сотрудники полиции. В ходе расследования потерпевший К. С.Н. подтвердил данные обстоятельства на очной ставке с подсудимым, изобличая ФИО1 в преступлении (т. <...> л.д. <...>).

Свидетель К. Е.В. показала, что в 13 - 14 часов осталась с детьми в зоне отдыха, а К. С.Н. пошел в дом. Через некоторое время дети также пошли к дому, а затем позвали ее, поясняя, что К. С.Н. «поймал воришку». Подойдя к машине, она увидела К. С.Н., подсудимого ФИО1, соседей. Автомобиль был открыт, на земле лежали детские кресла и защитный экран, возле забора со стороны дачи увидела свои ключи от квартиры, которые до этого были в автомобиле. Один ключ был сломан, подсудимый пытался ими открыть замок на воротах. По словам К. С.Н., он встретил ФИО1 возле автомашины, тот был в перчатках, говорил, что якобы зашел в туалет, затем стал наступать на него (К. С.Н.) с ножом. К. С.Н. отбивался граблями, выбил нож и задержал ФИО1 Нож лежал во дворе. Они хотели связать подсудимого, но замешкались, и тот убежал. Обнаружили, что из дома пропали мобильный телефон и ключи от автомобиля, не было еще одного комплекта ключей от квартиры. До этого ключи от автомобиля лежали в доме на газовой плите вместе с телефоном.

Из показаний свидетеля Б. Т.А. следует, что была на свой даче, услышала крики К. С.Н. и подошла к его участку. Там находились К. С.Н., другие соседи, ФИО1 К. С.Н. рассказал, что обнаружил ФИО1 на своем участке, что тот выбросил вещи из машины, стал наступать на него (К. С.Н.) с ножом; К. С.Н. граблями выбил у него нож, задержал подсудимого. ФИО1 ничего не объяснял, просил отпустить, вызывал К. С.Н. на конфликт, а затем убежал. К. С.Н. говорил, что у него похитили телефон, ключи от машины.

Согласно показаниям свидетеля Г. М.И., которые оглашены на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, он услышал крики К. С.Н., пришел к его участку и видел, как К. С.Н. удерживал парня. К. С.Н. рассказал, что поймал парня на своем участке, тот похитил у него мобильный телефон, ключи от автомобиля и квартиры (т. <...> л.д. <...>).

В протоколе осмотра места происшествия дачного участка № <...>, расположенного в СНТ «<...>» и принадлежащего К. С.Н., зафиксировано, что вход на участок осуществляется через металлическую калитку и ворота. На участке, недалеко от ворот, располагался автомобиль «Toyota Gaia». Рядом с автомобилем лежали детские кресла, был обнаружен кухонный нож с деревянной рукояткой. На аллее возле ворот в пакете обнаружен паспорт на имя ФИО1 (т. <...> л.д. <...>). Свидетель М. Г.Н. опознала изъятый на месте происшествия нож (т. <...> л.д. <...>) и показала, что ранее этот нож был похищен у нее на даче, садовый участок № <...> СНТ «<...>».

Свидетели К. А.Н. и К. М.А. дали в целом аналогичные показания, согласно которым 21 июня 2017 года во второй половине дня, с 15 до 16 часов, на своем участке в СНТ «<...>» задержали ФИО1 Он сидел в кресле, объяснял, что проходил мимо и решил передохнуть. К. М.А. забрала у него телефон, чтобы он не убежал. Однако затем ФИО1 скрылся он них. Вскоре подъехали сотрудники полиции, которым они передали телефон. На участке у кресла, где сидел ФИО1, нашли помятые сим-карты от телефона.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ судом исследованы показания ФИО1, данные им на предварительном следствии, на начальной его стадии, в которых он также признавал совершение хищения. Согласно этим показаниям ФИО1, 21 июня 2017 года он пошел в садоводческие товарищества, чтобы совершить хищение, на дачном участке увидел автомобиль, двери которого оказались открытыми, осмотрел автомобиль, но ценностей там не обнаружил. Тогда он зашел в «предбанник», в «дом», похитил там мобильный телефон, а также ключи от автомобиля, чтобы совершить угон. Вернувшись, он вытащил из автомобиля детское кресло, светоотражатель, после чего стал отправлять естественные потребности. В это время подошел хозяин дачи (К. С.Н.), в руках у которого были грабли, затем подбежали другие люди и окружили его. Ему удалось убежать, при этом он оставил на месте происшествия своей пакет, в котором находился его паспорт. В дальнейшем (уже после убийства Н. В.Д.) он забежал на один из дачных участков, сидел в кресле, был обнаружен собственниками (К.), которые забрали у него мобильный телефон, похищенный им у К. С.Н. Перед этим он вытащил из телефона потерпевшего сим-карты. Похищенные ключи он потерял (т. <...> л.д. <...>).

На основании изложенного суд считает виновность подсудимого ФИО1 в совершении преступления доказанной. С учетом установленных фактических обстоятельств и изменений, предложенных государственным обвинителем, действия подсудимого квалифицируются судом по ч. 1 ст. 162 УК РФ – разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с угрозой применением насилия, опасного для жизни или здоровья.

Доводы подсудимого о том, что он прошел на дачный участок К. С.Н. в силу естественных причин, без каких-либо противоправный целей, являются несостоятельными, обусловлены стремлением ввести суд в заблуждение и уклониться от ответственности. Как видно, в ходе расследования ФИО1 признавал совершение хищения, корыстные цели своих действий, показывал, что в дачном доме взял телефон и ключи от автомобиля, осмотрел салон автомобиля. Данные показания подтверждаются совокупностью других доказательств по делу и потому признаются судом достоверными. Так, из показаний потерпевшего и свидетеля К. Е.В. следует, что из дома пропали, были похищены мобильный телефон и ключи от автомобиля с брелоком, а из автомобиля похищены ключи от квартиры. Они сразу обнаружили пропажу этих предметов, о чем говорили свидетелям. Не доверять данным показаниям не имеется никаких оснований. Установлено, что ФИО1 был обнаружен потерпевшим на дачном участке, рядом с автомобилем, который был открыт и из него были вытащены вещи, что подтверждает показания подсудимого о том, что он осматривал автомобиль в поисках ценностей. Свидетели отмечают, что подсудимый был в перчатках, что также указывает на преступный характер его намерений и действий. Объяснения подсудимого, что надевал перчатки с тем, «чтобы не отдавить пальцы», «берег руки, так как на дачах жара, пыль», являются надуманными. Установлено, что свидетели К. позже забрали у подсудимого телефон, принадлежавший К. С.Н. У суда не возникло никаких сомнений в добросовестности свидетелей, и заявления подсудимого о том, что свидетели дают ложные показания, не имеют под собой никаких оснований. При таких обстоятельствах суд считает установленным, что подсудимый ФИО1 проник на территорию дачного участка К. С.Н. с целью хищения и фактически, осуществляя корыстные цели, завладел чужим имуществом, в частности, из дачного дома похитил мобильный телефон К. С.Н.

По смыслу закона, если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его удержание, содеянное следует квалифицировать в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия как разбой.

По настоящему делу, как следует из установленных фактических обстоятельств, умысел подсудимого первоначально был направлен на совершение кражи. Осуществляя указанный преступный умысел, действуя тайно, он проник в дачный дом и завладел чужим имуществом, в продолжение преступного умысла открыл и осмотрел автомобиль в поисках ценного имущества. Однако затем, начавшееся как тайное, хищение приобрело открытый характер и было сопряжено с угрозами применения опасного для жизни и здоровья насилием, то есть переросло в разбой. Так, в процессе хищения, когда подсудимый вскрыл и осматривал автомобиль, он был обнаружен потерпевшим на месте преступления. Из показаний К. С.Н. следует, что ФИО1 после этого напал на него, пошел на него с ножом в руке, требуя, чтобы К. С.Н. «дал ему уйти». (Потерпевший сразу говорил свидетелям о том, что ФИО1 наступал на него с ножом, нож был обнаружен на месте происшествия, и доводы подсудимого о недостоверности показаний потерпевшего не могут быть признаны обоснованными. Тот факт, что на предварительном следствии, признавая совершение хищения, ФИО1 ничего не говорил о своих действиях с ножом, объясняется позицией подсудимого на той стадии расследования, которая сводилась к тому, чтобы, признавая вину частично, скрыть усугубляющие ответственность обстоятельства, представить происшедшее как менее тяжкое преступление.) Как установлено полученными доказательствами, в это время у подсудимого в кармане одежды находился телефон потерпевшего. По своему характеру указанные выше действия подсудимого были направлены на то, чтобы скрыться с места преступления и удержать похищенное, оставить телефон себе. Причем действия ФИО1, который наступал на потерпевшего с ножом, заведомо для подсудимого представляли собой угрозу применения опасного для жизни и здоровья насилия. В описываемой ситуации К. С.Н. имел все основания опасаться за свою жизнь и здоровье, на что и рассчитывал подсудимый с тем, чтобы напугать потерпевшего и скрыться с места преступления, при этом удержать похищенное имущество, которое находилось при нем. То обстоятельство, что потерпевший не знал о том, что у подсудимого находится его телефон, не влияет на оценку содеянного подсудимым как разбоя.

На время обнаружения потерпевшим на дачном участке ФИО1 уже покинул жилое помещение. Демонстрируя нож, который держал в руке, что представляло собой угрозу применения опасного для жизни и здоровья насилия, ФИО1 фактически удары ножом потерпевшему не наносил, на К. С.Н. не замахивался и не пытался ударить ножом. В этой связи с учетом позиции государственного обвинителя квалифицирующие признаки – совершение разбоя с применением предмета, используемого в качестве оружия, и незаконным проникновением в жилище исключаются судом из обвинения.

Согласно заключению эксперта, стоимость мобильного телефона торговой марки «Fly» модели «TS 105» с учетом периода его эксплуатации в ценах, действовавших 21 июня 2017 года, составляла 1192 рубля 50 копеек (т. <...> л.д. <...>). Суд, определяя размер хищения, исходит из фактической стоимости телефона, установленной указанным экспертным заключением. Что касается сим-карты, ключей от автомобиля и ключей от квартиры, то они подлежат исключению из обвинения из перечня похищенного имущества, поскольку, не имея самостоятельной рыночной стоимости, предметом преступного посягательства применительно к гл. 21 УК РФ не являются.

4. По обвинению в совершении разбоя и убийства Н. В.Д., в посягательстве на жизнь Б. В.Н. подсудимый ФИО1 показал, что зашел в дом, чтобы попросить еды. Н. В.Д. проснулся, стал задавать вопросы, наступал на него, схватил за руку. Испугавшись, он (ФИО1) взял на столе нож и сказал Н. В.Д., чтобы тот остановился. Н. В.Д. пытался схватить его за руку, и он (ФИО1) оттолкнул его от себя двумя руками. После этого он хотел убежать, но на выходе столкнулся с Б. В.Н., который стал бить его черенком, выбил из руки нож, схватил его, после чего они вдвоем упали с крыльца. Ему удалось вырваться и убежать. Утверждает, что не имел умысла на хищение и убийство Н. В.Д., неосторожно ранил потерпевшего, когда оттолкнул его от себя. По поводу Б. В.Н. указывает, что убивать его не хотел, не нападал на него и ударить ножом не пытался.

Судом исследованы показания ФИО1, данные им на предварительном следствии. ФИО1 также показывал, что в дом Н. В.Д. зашел, чтобы попросить еды, в ходе конфликта оттолкнул Н. В.Д. рукой и повреждения причинил по неосторожности. На жизнь Б. В.Н. не покушался, удары ножом не наносил и никаких повреждений потерпевшему не причинял, хотел выбежать из дома, а Б. В.Н. попытался его задержать (т. <...> л.д. <...>).

Виновность подсудимого в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах подтверждается следующими доказательствами.

Из материалов дела видно, что подсудимый не был последовательным в своей позиции, в ходе расследования, на начальной его стадии, иначе описывал отдельные обстоятельства происшедшего. Так, допрошенный в качестве подозреваемого 21 июня 2017 года, ФИО1 показывал, что убегая с участка К. С.Н., на одной из аллей он перелез через забор на дачный участок, увидел открытой дверь и прошел в дом, чтобы украсть что-нибудь ценное. Когда зашел в комнату, увидел Н. В.Д., который лежал на диване. Н. В.Д. стал спрашивать о том, кто он такой и что делает в доме. Тогда он (ФИО1) взял на столе нож, рассчитывая на то, что Н. В.Д. испугается. Н. В.Д. подошел ближе, и он (ФИО1) нанес потерпевшему удар ножом в область груди. Потерпевший пошел назад к дивану. В это время в дом зашел Б. В.Н., в руках у которого была палка. Он (ФИО1) несколько раз замахнулся ножом в сторону Б. В.Н., чтобы испугать его, но Б. В.Н. отбивал удары палкой, выбил нож, после чего они «схватились» и в процессе борьбы «выпали» из дома. Б. В.Н. пытался его задержать, но ему удалось вырваться и убежать. Убивать Н. В.Д. не хотел и не думал, что от удара ножом потерпевший умрет, Б. В.Н. хотел напугать, чтобы скрыться (т. <...> л.д. <...>). После предъявления обвинения ФИО1, отрицая умысел на убийство, признал, что ударил потерпевшего ножом (т. <...> л.д. <...>), при проверке показаний на месте подтвердил, что зашел в дом, чтобы совершить кражу, схватил нож, чтобы напугать потерпевшего, ударил его ножом (т. <...> л.д. <...>).

Из показаний потерпевшего Б. В.Н. следует, что у него имеется участок № <...> в СНТ «<...>», расположенный напротив дачи Н. В.Д. 21 июня 2017 года он находились на даче, видел, как ранее неизвестный ФИО1 перелез через калитку на участок Н. В.Д. и зашел в дом. Поведение ФИО1, который был в перчатках, показалось Б. В.Н. подозрительным, и он обратился к соседям Б. Б.Г. и Г. А.И. Последняя рассказала, что слышала вопросы Н. В.Д.: «как ты сюда попал», после чего услышала стоны Н. В.Д. («ой, ой…») Взяв в целях безопасности деревянный черенок, Б. В.Н. прошел на участок Н. В.Д., зашел в веранду, спрашивая: «что случилось?» В это время из дома на него набросился подсудимый. ФИО1 был с ножом, стал наносить ему удары ножом, «махать» на него ножом. В свою очередь, Б. В.Н. отбивался от подсудимого черенком. Черенок сломался, и подсудимый начал «ловить Б. В.Н. на нож», наносил множественные удары, которые были направлены в потерпевшего, в область груди. Б. В.Н. уклонялся, и поэтому удары не достигали цели, он был лишь ранен в правую руку и в правый бок. Подсудимый продолжал наносить удары в потерпевшего, попал рукой в тюль, висевшую на двери. Воспользовавшись этим, Б. В.Н. схватил ФИО1, стал выворачивать руку, и подсудимый выронил нож. После этого Б. В.Н. схватил подсудимого, потянул его подальше от ножа, и они вдвоем упали на крыльцо. Подсудимый стал звать на помощь, кричал, что якобы пьяный Б. В.Н. напал на него с ножом. При падении Б. В.Н. получил травму груди, переломы ребер, в связи с чем отпустил подсудимого, который воспользовался этим и убежал. Зайдя в дом, Б. В.Н. увидел Н. В.Д. на диване без признаков жизни, после чего сказал соседям вызывать скорую помощь и полицию.

В ходе расследования, как видно из протокола опознания, Б. В.Н. узнал ФИО1 среди других предъявленных как лицо, совершившего преступление при описываемых обстоятельствах, подтвердил свои показания, изобличая подсудимого, на очной ставке с ним, указывал, что ФИО1 размахивал ножом, пытался нанести удары ножом в область груди, порезал правую руки и правый бок, нанес не менее пяти ударов, действовал целенаправленно (т. <...> л.д. <...>).

В судебном заседании допрошены свидетели Г. А.И. и Б. Б.Г., которые находились на соседнем садовом участке.

Согласно показаниям Г. А.И., около 14 часов 30 минут она работала на участке, услышала в доме у Н. В.Д. его голос, Н. В.Д. говорил: «Как ты сюда попал?», «Что тебе здесь надо?», «Ты что, ты что…», после чего все стихло. Она сообщила об этом Б. Б.Г., обратились к соседу Б. В.Н., который сказал, что видел, как кто-то проник на дачу Н. В.Д. Б. В.Н. взял черенок от лопаты, перелез через забор на участок Н. В.Д. и прошел в дом, после чего они услышали шум и возню. Затем с крыльца «выпали» Б. В.Н. и ранее незнакомый ФИО1 ФИО1 оказался сверху, стал кричать, что якобы пьяный Б. В.Н. напал на него. Затем ФИО1 перепрыгнул через забор и убежал. Б. В.Н. сказал, что Н. В.Д. мертвый, рассказывал, что ФИО1 набросился на него с ножом, но он (Б. В.Н.) выбил нож. У Б. В.Н. на боку были царапины в крови.

По показаниям Б. Б.Г., Б. В.Н. сообщил, что кто-то прошел к Н. В.Д., перепрыгнул через калитку. Б. В.Н. взял палку, перелез через забор и прошел в дом Н. В.Д. Оттуда был слышен шум борьбы, затем Б. В.Н. и ФИО1 «выпали» из дома. Увидев их, подсудимый «сорвался» и убежал. Б. В.Н. рассказывал, что, зайдя в дом, увидел, как ФИО1 стоял, наклонившись над Н. В.Д. Затем ФИО1 пошел на Б. В.Н. с ножом, началась борьба, нож запутался в занавеске, и Б. В.Н. выбил нож, они стали «барахтаться» и выпали с крыльца. У Б. В.Н. с правой стороны были царапины и кровь, «как будто нож мимо прошел».

Объективно из протокола осмотра места происшествия следует, что 21 июня 2017 года в доме на дачном участке № <...> в садоводческом товариществе «<...>» в г. Омск был обнаружен Н. В.Д. с признаками насильственной смерти. Погибший находился в комнате, на диване, в положении лежа на спине, в области груди имелось одно колото-резаное ранение. В комнате порядок не нарушен. В прихожей (на веранде) дверной проем закрыт тюлевыми занавесками, на полу опрокинуты ведра, обнаружен нож с белой пластмассовой рукояткой со следами бурого цвета, а также фрагмент деревянной палки. Второй фрагмент палки находился у входа в комнату. В кухне нарушений порядка не зафиксировано (т. <...> л.д. <...>).

Как установлено заключением судебно-медицинской экспертизы, смерть потерпевшего Н. В.Д. наступила от проникающего колото-резаного ранения левой грудной области с повреждением плевры, перикарда, левого желудочка сердца, диафрагмы, желудка, сопровождавшегося наружным кровотечением и малокровием внутренних органов. Данное ранение образовалось от одного удара колюще-режущим предметом типа клинка ножа, с длинной клинка, судя по протяженности раневого канала, не менее 13 см. Раневой канал проходит в направлении спереди назад, сверху вниз, слева направо. Повреждение сопровождалось обильным наружным и внутренним кровотечением без фонтанирования. После ранения потерпевший мог передвигаться и совершать активные действия в течение короткого промежутка времени (т. <...> л.д. <...>).

Из заключения судебной медико-криминалистической эксперты следует, что на клинке ножа с белой пластиковой рукояткой, изъятого на месте происшествия, на расстоянии около 4,5 см от острия, имеется дуговидная деформация. Обнаруженные у потерпевшего и на его одежде повреждения могли быть причинены клинком данного ножа при условии, что на момент причинения повреждения клинок ножа не имел этой деформации (т. <...> л.д. <...>). Допрошенные в судебном заседании И. Е.В. и З. О.В. (дочери погибшего Н. В.Д.) показали, что указанный нож принадлежит им, нож находился на даче, в кухне; до описываемых событий на ноже никаких дефектов и деформации не было. В ходе расследования нож был опознан свидетелем З. О.В. среди других предъявленных ей ножей (т.<...> л.д. <...>). Согласно выводам молекулярно-генетической экспертизы, в результате проведенных исследований в смывах с клинка ножа обнаружены биологические следы потерпевшего Н. В.Д. В свою очередь, в смывах с рукоятки ножа обнаружены генетические следы, принадлежащие ФИО1 (т. <...> л.д. <...>).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, Б. В.Н. 22 июня 2017 года обратился за медицинской помощью с жалобами на боль в области груди. У него были обнаружены закрытая травма груди с переломами ребер, ушибом груди, причинившая вред здоровью средней тяжести, ссадины на голове и плече (т. <...> л.д. <...>). У ФИО1 были обнаружены кровоподтеки, ссадины руках и ногах, на передней брюшной стенке, на спине и в поясничной области (часть имеет полосовидную форму), которые могли возникнуть от действия тупых твердых предметов (т. <...> л.д. <...>).

Анализируя изложенные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о виновности подсудимого ФИО1 в разбойном нападении и убийстве потерпевшего Н. В.Д.

Доводы ФИО1, согласно которым он зашел в дом без каких-либо противоправных целей, с тем, чтобы попросить еды, взял нож, поскольку испугался Н. В.Д., который вел себя агрессивно по отношению к нему, после чего неосторожно ранил потерпевшего, отталкивая его от себя, являются несостоятельными и опровергаются полученными по делу доказательствами.

Как видно, в ходе расследования, допрошенный в качестве подозреваемого, ФИО1 показывал, что зашел в дом с целью хищения, что согласуется с установленными фактическими обстоятельствами. Подсудимый также признавал, что умышленно ударил потерпевшего ножом. Из показаний И. Е.В., З. О.В., показаний соседей по даче следует, что потерпевшему на время описываемых событий было 75 лет, он имел очень слабое зрение, по своим личностным качествам был спокойным и не конфликтным человеком, не представлял никакой опасности для подсудимого и не мог напасть на него. Согласно объективным данным, погибший был обнаружен на диване, в положении лежа на спине, на груди у него имелось одно ножевое ранение, пятно крови растеклось вокруг раны, и вертикальных потеков крови не было. Никаких иных повреждений, которые бы указывали на возможную борьбу, у потерпевшего не зафиксировано. Существенное доказательственное значение имеют показания Г. А.И., которая слышала разговор в доме Н. В.Д. Потерпевший спрашивал о личности ФИО1 («кто он такой»), о целях его прихода в дом («что он здесь делает»), после чего свидетель слышала возгласы «ты что, ты что» и стоны потерпевшего. Как видно, подсудимый на вопросы потерпевшего ничего не отвечал, свое присутствие не объяснял, продукты не просил, что опровергает заявления ФИО1 о целях, по которым он зашел к потерпевшему, что якобы он хотел попросить поесть. Одновременно из показаний Г. А.И. следует, что со стороны потерпевшего агрессивного поведения, угрожающих, агрессивных либо оскорбительных высказываний не было, шума борьбы она также не слышала. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, у ФИО1 после задержания обнаружены кровоподтеки, ссадины на руках и ногах, на животе и спине. Однако из полученных доказательств следует, что эти повреждения были получены в борьбе с Б. В.Н. и не имеют никакого отношения к Н. В.Д.

Изложенные обстоятельства в совокупности с показаниями подсудимого на начальной стадии расследования свидетельствуют о том, что ФИО1 пришел в дом с целью кражи и был обнаружен потерпевшим, который отдыхал в комнате и лежал на диване. После этого подсудимый не покинул дом, хотя имел такую возможность (Б. В.Н. зашел уже после смерти Н. В.Д.), а применил насилие к потерпевшему, нанес лежавшему на диване Н. В.Д. удар ножом в грудь. Заявления подсудимого о неосторожном ранении потерпевшего не имеют под собой никаких оснований. Учитывая, что потерпевший находился в комнате и по своему состоянию не мог воспрепятствовать уходу подсудимого, тот факт, что подсудимый остался в доме и применил насилие к потерпевшему, указывает на то, что он был намерен продолжить действия по завладению чужим имуществом. Таким образом, действия подсудимого, начавшиеся как тайное хищение, приобрели открытый характер, были сопряжены с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего. В продолжение хищения ФИО1 напал на потерпевшего, используя нож в качестве оружия, умышленно ударил Н. В.Д. в область груди. Потерпевший не представлял никакой опасности для подсудимого, и насильственные действия подсудимого с применением ножа обусловливались корыстными мотивами и целями, были направлены на то, чтобы устранить препятствия и завладеть чужим имуществом. Причем использование в качестве оружия ножа с учетом его очевидных поражающих свойств, значительная сила удара, на которую указывает глубина раневого канала 13 см, а также направленность удара в область сердца свидетельствуют об умышленном отношении подсудимого к наступившим последствиям. ФИО1, безусловно, осознавал степень опасности своих действий для жизни потерпевшего, нанося Н. В.Д. целенаправленный удар ножом в грудь, действовал с умыслом на лишение его жизни, и доводы подсудимого об отсутствии у него такого умысла не могут быть признаны обоснованными.

На основании изложенного действия ФИО1 в отношении Н. В.Д. образуют совокупность преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ – разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, сопряженное с разбоем.

Показаниями И. Е.В. и З. О.В., объективными доказательствами установлено, что дачный дом использовался для проживания, в нем находилась необходимая мебель, печь, кухонная утварь, что обусловливает квалификацию разбоя как совершенного с незаконным проникновением в жилище. Подсудимый с очевидностью понимал, что совершает хищение с незаконным вторжением в жилище, проник в дом без согласия проживающих там лиц, вопреки их воле и с незаконными целями. ФИО1 не смог осуществить свои корыстные цели до конца в связи с приходом Б. В.Н., из-за которого подсудимый был вынужден прекратить поиски имущества и скрыться с места происшествия. Однако данное обстоятельство не влияет на юридическую оценку действий подсудимого как разбоя, который считается оконченным преступлением с момента нападения и применения опасного для жизни и здоровья насилия и не связывается с фактическим завладением и изъятием чужого имущества.

Кроме того, полученными доказательствами подтверждено обвинение подсудимого ФИО1 в посягательстве на жизнь Б. В.Н., которое квалифицируется по ч. 3 ст. 30 пп. «а, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ – покушение на убийство двух лиц, с целью скрыть другое преступление.

Доводы подсудимого, что он не имел умысла на убийство Б. В.Н. и не пытался ранить его ножом, суд признает недостоверными. Позиция подсудимого обусловлена стремлением избежать ответственности за содеянное.

Установлено, что подсудимый был обнаружен Б. В.Н. в доме Н. В.Д. сразу после убийства последнего. Для ФИО1 было очевидным, что Б. В.Н. застиг его на месте преступления и может изобличить его. Сокрытие преступления в данном случае было возможным лишь путем убийства, физического устранения Б. В.Н., который мог опознать подсудимого, что полностью соответствует полученным доказательствам о действиях ФИО1

Как следует из показаний Б. В.Н., когда он зашел на веранду, подсудимый сразу напал на него, стал «махать ножом», «ловить его на нож», наносил множественные удары, которые были направлены в область груди и живота, удары не достигали цели, поскольку Б. В.Н. отбивался черенком и уклонялся от ударов. Б. В.Н. утверждает, что если бы он «не уворачивался» от ударов, то ФИО3 попал ему ножом в грудь. В результате подсудимый причинил ему порезы на боку и на правой руке. У суда не возникло никаких сомнений в добросовестности потерпевшего, показания Б. В.Н. согласуются с другими доказательствами по делу и суд признает их достоверными, соответствующими действительности. Оснований полагать, что потерпевший выдумал эти обстоятельства и оговаривает ФИО1., не имеется.

Объективно на месте происшествия был обнаружен нож, использовавшийся подсудимым для нападения, а также два обломка палки, которой защищался Б. В.Н. В подтверждение показаний потерпевшего свидетели Г. А.И. и Б. Б.Г. показали, что видели у Б. В.Н. кровоточащие порезы, царапины на боку. В ходе расследования подсудимый также показывал, что размахивал перед потерпевшим ножом, то есть признавал умышленные действия против потерпевшего с использованием ножа. При этом заявления подсудимого о том, что хотел лишь напугать Б. В.Н., опровергаются показаниями потерпевшего, утверждающего о нанесении подсудимым целенаправленных ударов ножом на его поражение, и объясняются целями подсудимого представить свои действия как менее тяжкое преступление.

Совокупность этих обстоятельств - характер действий подсудимого, использование ножа, множественность и направленность ударов в грудь и живот Б. В.Н., в область расположения жизненно важных органов, понимание подсудимым того, что Б. В.Н. является свидетелем преступления и может его изобличить - позволяют утверждать, что ФИО1 действовал с прямым умыслом на убийство Б. В.Н., желал лишить потерпевшего жизни с тем, чтобы устранить его как свидетеля и скрыть совершенное им преступление – разбой и убийство Н. В.Д. Умысел на убийство Б. В.Н. не был реализован до конца в силу обстоятельств, независящих от воли подсудимого, вследствие активного сопротивления потерпевшего, который отбивался от подсудимого палкой, уклонялся от прямых ударов и затем обезоружил подсудимого, запутавшегося рукой в занавеске на двери. Поскольку перед этим ФИО1 совершил убийство Н. В.Д., посягательство на жизнь Б. В.Н. квалифицируется как покушение на убийство двух лиц.

Суд исключает из обвинения причинение Б. В.Н. закрытой травмы груди, переломов ребер, ушиба груди и ссадин, поскольку указанные повреждения образовались при падении и не связаны с умышленными действиями подсудимого, не охватывались его умыслом.

6. По обвинению в покушении на кражу ФИО1 виновным себя не признал. Из показаний подсудимого следует, что, скрываясь от оперативных сотрудников, он прошел на дачный участок, увидев, что в окне выставлено стекло, залез в дом и спрятался. Через некоторое время он был обнаружен там оперативными сотрудниками и задержан. Утверждает, что не имел умысла на хищение, никаких действий по завладению имуществом не предпринимал, неизвестные ему лица раньше проникли в дом и приготовили для хищения сварочный аппарат и шуруповерт, он к этому не причастен. Аналогичной была позиция подсудимого на предварительном следствии (т. <...> л.д. <...>).

Устанавливая виновность подсудимого в данном преступлении, суд исходит из следующих доказательств.

Допрошенный 21 июня 2017 года по подозрению в убийстве Н. В.Д. ФИО1 показал, что после убийства потерпевшего он укрывался на одном из дачных участков, был обнаружен хозяевами (К.). Убежав от них, он искал дом, чтобы укрыться. С этой целью он выставил окно и залез в дом, где переоделся и приготовил вещи, чтобы украсть. Через некоторое время в этом доме его задержали сотрудники полиции (т. <...> л.д. <...>).

Из показаний потерпевшего Б. П.Р. следует, что у него имеется участок № <...> в СНТ «<...>». Последний раз он был на даче вечером 20 июня 2017 года. Уезжая, он закрыл входную дверь, окна и двери были целые. 21 июня 2017 года в 19 часу ему по телефону сообщили о проникновении на дачу. Когда он приехал на дачу, там находились сотрудники полиции. В ходе осмотра обнаружили, что в окне выставлено стекло, в доме нарушен порядок, шуруповерт и сварочный аппарат упакованы в пакеты и находились в доме возле открытого окна.

Оперативный уполномоченный свидетель В. Ю.И. показал, что 21 июня 2017 года во второй половине дня, получив сообщение об убийстве Н. В.Д. в СНТ «<...>», прибыли на место происшествия и осуществляли поиск виновного лица. В ходе поиска в дачном массиве в одном из домов увидели выставленное стекло. Он (В. Ю.И.) через окно зашел в дом и обнаружил там ФИО1

Согласно протоколу осмотра места происшествия, 21 июня 2017 года был осмотрен дом, расположенный на дачном участке № <...> в садоводческом товариществе «<...>». На время осмотра входная дверь повреждена изнутри, в окне комнаты отсутствует стекло, в доме беспорядок, разбросаны вещи, двери шкафов открыты. Возле окна, в котором отсутствовало стекло, лежали пластиковый кейс с шуруповертом «Hitachi» и полимерный пакет, в котором находился сварочный аппарат «Радуга-190» (т. <...> л.д. <...>). Сварочный аппарат «Радуга 190» и пластиковый ящик с шуруповертом марки «Hitachi» в комплекте с зарядным устройством, аккумулятором, фонариком и наручным ремешком были изъяты и осмотрены, признаны вещественными доказательствами (т. <...> л.д. <...>).

По показаниям потерпевшего стоимость сварочного аппарата «Радуга 190» составляет 5000 рублей и стоимость шуруповерта «Hitachi» составляет 3000 рублей. Согласно заключению товароведческой экспертизы, стоимость шуруповерта «Hitachi» с учетом фактического состояния, в ценах, действовавших 21 июня 2017 года, определена 3683 рубля 40 копеек, и стоимость электрического сварочного аппарата «Радуга 190» составляла 3174 рубля (т. <...> л.д. <...>).

На основании изложенного суд приходит к выводу о виновности ФИО1 в покушении на кражу чужого имущества, совершенном с незаконным проникновением в жилище, действия подсудимого квалифицируются по ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Как следует из показаний Б. П.Р., он уехал с дачи вечером 20 июня, двери и окна были закрыты и в доме все находилось в надлежащем порядке. Из протокола осмотра места происшествия следует, что 21 июня 2017 года были зафиксированы следы проникновения в дом, имелись признаки того, что осуществлялся поиск ценного имущества, были разбросаны вещи, открыты шкафы, возле окна с выставленным стеклом обнаружены упакованные и приготовленные для выноса шуруповерт и сварочный аппарат. При этом в доме был обнаружен и задержан ФИО1 В ходе расследования, на начальной его стадии, подсудимый признавал, что именно он выставил окно и проник в дом, приготовил вещи для кражи. Оснований полагать, что подсудимый оговаривал себя в совершении преступления, не имеется.

С учетом признаний подсудимого, изложенных выше доказательств и фактических обстоятельств, суд считает установленным, что после того, как ФИО1 убежал от К., он прошел на территорию садоводческого товарищества «<...>», где в продолжение преступной деятельности, с целью тайного хищения чужого имущества незаконно, через окно, проник в дачный дом, осмотрел жилое помещение в поисках ценного имущества и приготовил шуруповерт и сварочный аппарат для хищения, упаковал их и перенес к окну. Умысел на хищение не был реализован до конца в силу обстоятельств, независящих от воли подсудимого, который был обнаружен и задержан на месте преступления сотрудниками полиции. Действия подсудимого образуют покушение на кражу чужого имущества.

Версия подсудимого, согласно которой неизвестные лица до его прихода проникли в дом, приготовили вещи для хищения, но затем оставили их и скрылись, опровергается изложенными выше обстоятельствами и признается судом несостоятельной, обусловленной целями защиты от предъявленного обвинения. Доводы защиты, что имелись признаки длительного пребывания в доме (чайные пакеты, окурки и т.п.), также являются несостоятельными, поскольку эти обстоятельства не опровергают виновность подсудимого в покушении на кражу и сами по себе о причастности других лиц не свидетельствуют. Заявления подсудимого, что от К. до участка Б. П.Р. он бежал несколько минут и после проникновения в дом практически сразу был задержан, опровергаются полученными доказательствами. Согласно показаниям К., они задержали подсудимого на своем участке в период с 15 до 16 часов, после чего подсудимый убежал, через 30-40 минут пришли сотрудники полиции, подсудимый убежал от них и они его не догнали. По показаниям В. Ю.И., место, где происходили описываемые события, представляет собой значительный по площади дачный массив, они в течение длительного времени искали подсудимого, первоначально вызвали и ждали кинолога с собакой, затем стали осматривать каждый дачный участок. Потерпевший Б. П.Р. показал, что ему сообщили о происшедшем в 19 часов. Таким образом, подсудимый имел достаточное время и обнаруженные в доме следы пребывания оставлены им.

Из показаний потерпевшего, данных осмотра места происшествия следует, что дом представляет собой кирпичное строение, пригоден для временного проживания, в доме имеется необходимая для этого обстановка и мебель, электрическое освещение. Данное обстоятельство было очевидным для подсудимого, и покушение на кражу совершено им с незаконным проникновением в жилище.

Размер хищения органами расследования определен в сумме 8000 рублей: сварочный аппарат «Радуга 190» стоимостью 5000 рублей и шуруповерт «Hitachi» в комплекте стоимостью 3000 рублей. Между тем заключением товароведческой экспертизы установлено, что стоимость электрического сварочного аппарата «Радуга 190» составляла 3174 рубля. Таким образом, размер хищения составляет 6174 рубля. Доказательства того, что возможный ущерб являлся значительным для потерпевшего, отсутствуют, и квалифицирующий признак, предусмотренный п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, исключается из обвинения.

Одновременно с приговором судом в связи с отказом государственного обвинителя в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ вынесено постановление о прекращении в отношении ФИО1 уголовного дела по ч. 1 ст. 158 УК РФ по обвинению его в совершении кражи автомобильного телевизора, принадлежащего П. А.И., на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, а также нарушений прав подсудимого органами расследования допущено не было.

Доводы подсудимого о том, что первоначальные показания на предварительном следствии были фальсифицированы или даны им под воздействием физического и психического со стороны оперативных сотрудников и следователя, не имеют под собой никаких оснований. Из материалов дела видно, что ФИО1 допрашивался в полном соответствии с требованиями закона. Ему разъяснялись процессуальные права, включая право на защиту и конституционное право не свидетельствовать против себя, давать показания либо отказаться от дачи показаний, было разъяснено, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Содержание предусмотренных законом прав зафиксировано в протоколах, и ознакомление с этими правами удостоверено подписями подсудимого. Он сразу был обеспечен защитой, что подтверждается имеющимся в деле ордером адвоката, допрашивался с участием защитника. Правильность записи показаний в протоколах подтверждена подписями адвоката и подсудимого, каких-либо замечаний и заявлений о нарушении их прав, о принуждении к даче ложных показаний и самооговору, а равно об искажении показаний не поступало. Обращает внимание содержание показаний, когда подсудимый признал одни и оспаривал другие обстоятельства, изменял показания. Все эти обстоятельства опровергают доводы о принуждении и навязанных силой показаниях, а равно о фальсификации доказательств, свидетельствуют о том, что подсудимый был свободен в выборе позиции и давал показания согласно своему волеизъявлению в соответствии с избранной линией защиты. Заявления подсудимого о применении к нему незаконных методов воздействия проверялись в ходе расследования, не нашли своего подтверждения, в связи с чем вынесено обоснованное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (т.<...> л.д. <...>).

Что касается доводов ФИО1 о том, что он допрашивался в нетрезвом состоянии, которое повлияло на содержание его показаний, то они также являются несостоятельными. Никто из допрошенных по делу лиц, непосредственно общавшихся с подсудимым 21 июня 2017 года (потерпевший К., свидетели К., Б., К., Г., В.) не показывает, чтобы ФИО1 находился в алкогольном опьянении, явных признаков опьянения у него не было. Он был допрошен через несколько часов после фактического задержания. Из протоколов допросов видно, что ФИО1 давал подробные, логически связные показания, каких-либо заявлений о нахождении его в сильном алкогольном опьянении, препятствующем проведению следственных действий и влияющем на его способность правильно воспринимать происходящее и давать показания, не поступало.

Суд приходит к выводу, что показания подсудимого на предварительном следствии получены в соответствии с уголовно-процессуальным законом, отвечают требованиям допустимости и могут быть использованы в качестве уличающих доказательств. Заявления подсудимого о допущенных органами расследования нарушениях сделаны им безосновательно с целью опорочить доказательства с тем, чтобы избежать ответственности за содеянное либо облегчить свое положение.

Судом исследованы вопросы по поводу вменяемости ФИО1 Как видно из полученных доказательств, действия подсудимого носили осмысленный, целенаправленный и мотивированный характер. В ходе расследования в отношении него проведена судебно-психиатрическая экспертиза. Из заключения экспертизы следует, что ФИО1 психическими расстройствами, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, признаков временного психического расстройства не обнаруживал. У него выявлены признаки эмоционально-неустойчивого расстройства личности, которые выражены незначительно и не лишали его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Высказывания ФИО1 по поводу «страхов темноты», «потусторонних сил» являются защитно-установочными в условиях судебно-следственной ситуации (т. <...> л.д.<...>). Подсудимый в течение длительного времени в условиях стационара находился под наблюдением специалистов, выводы которых являются обоснованными и не вызывают у суда сомнений. В судебном заседании подсудимый ведет себя адекватно согласно избранной им позиции защиты, и признаков расстройства психической деятельности у него не имеется. При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о вменяемости ФИО1

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При определении вида и размера наказания подсудимому суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного. Судом учитываются влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого и иные предусмотренные законом цели наказания, личность подсудимого, который молод, характеризуется удовлетворительно.

ФИО1, имея две непогашенные судимости за умышленные преступления, включая тяжкое (ч. 2 ст. 162 УК РФ), совершил разбои, посягательство на жизнь потерпевших и покушение на кражу имущества из жилища Б. П.Р. при опасном рецидиве преступлений (п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ), а кражи имущества П. М.А. при рецидиве преступлений (ч. 1 ст. 18 УК РФ). Согласно п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив преступлений признается обстоятельством, отягчающим наказание.

По смыслу закона, само по себе совершение преступления в состоянии опьянения не является единственным и достаточным основанием для признания такого состояния обстоятельством, отягчающим наказание. По настоящему делу доказательства того, что преступления были обусловлены нахождением ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения, не получены, и суд не находит необходимых условий для установления отягчающего обстоятельства, предусмотренного ч. 1.1 ст. 63 УК РФ.

По обвинению в краже телефона у П. М.А. суд в качестве смягчающего обстоятельства в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает возмещение причиненного преступлением ущерба, поскольку подсудимый вернул похищенное имущество потерпевшей. Кроме того, в качестве смягчающих наказание обстоятельств суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает явку с повинной с признанием в краже ноутбука (т. <...> л. д. <...>), а также активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, в которых он признан судом виновным. Как видно из материалов дела, после задержания подсудимый, допрошенный в качестве подозреваемого и обвиняемого, признавал совершение преступлений, рассказывал обстоятельства происшедшего, и данные им показания использовались органами расследования для установления фактических обстоятельств, доказательственного подтверждения и обоснования обвинения. Последующий отказ от сделанных признаний не исключает данное смягчающее обстоятельство. В связи с наличием отягчающего обстоятельства правила, предусмотренные ч. 1 ст. 62 УК РФ, не применяются судом при назначении наказания.

Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ и необходимых для назначения наказания ниже низшего предела, равно как и оснований для применения положений ч. 3 ст. 68 УК РФ не имеется. Также не усматривается оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ. Суд полагает необходимым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона, с учетом положений ч. 2 ст. 68 УК РФ, регламентирующих назначение наказания при рецидиве преступлений, а за покушение на убийство и покушение на кражу - с учетом ч. 3 ст. 66 УК РФ, определяющей размер наказания за неоконченное преступление. Кроме того, по ст. 105, ч. 4 ст. 162, ч. 3 ст. 158 УК РФ суд назначает подсудимому дополнительное наказание в виде ограничения свободы, полагая необходимым осуществление контроля за поведением подсудимого после отбытия им лишения свободы. Что касается дополнительного наказания в виде штрафа, предусмотренного санкциями чч. 1, 4 ст. 162, ч. 3 ст. 158 УК РФ, то суд не находит оснований для его назначения.

На основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1 следует определить в исправительной колонии строгого режима.

Потерпевшей по делу И. Е.В. заявлен гражданский иск о компенсации морального вреда в сумме 2 миллиона рублей, который подлежит частичному удовлетворению. Причинение И. Е.В. убийством ее отца моральных страданий не вызывает сомнений, и в соответствии со ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ подсудимый обязан возмещать этот вред. Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание глубину и степень нанесенной нравственной травмы, обстоятельства преступления и характер вины подсудимого с учетом принципов справедливости, разумности и возможности реального взыскания, учитывая отсутствие у подсудимого какого-либо имущества в обеспечение иска. Кроме того, ФИО1 обязан возмещать расходы на погребение Н. В.Д. в сумме 112022 рубля. Исковые требования И. Е.В. в указанном размере подтверждены документально и подлежат удовлетворению в полном объеме (т. <...> л. д. <...>).

Согласно пп. 3, 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ изъятые по делу предметы, признанные вещественными доказательствами, подлежат передаче законным владельцам; предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 158 (кража телефона у П. М.А. 12 мая 2017 года), ч. 1 ст. 158 (кража ноутбука у П. М.А. 18 июня 2017 года), ч. 1 ст. 162, п. «в» ч. 4 ст. 162, п. «з» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30 пп. «а, к» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы

-по ч. 1 ст. 158 УК РФ (кража телефона у П. М.А. 12 мая 2017 года) на срок 9 месяцев,

-по ч. 1 ст. 158 УК РФ (кража ноутбука у П. М.А. 18 июня 2017 года) на срок 10 месяцев,

-по ч. 1 ст. 162 УК РФ на срок 4 года,

-по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на срок 10 лет с ограничением свободы на срок 1 год,

-по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на срок 15 лет с ограничением свободы на срок 1 год,

-по ч. 3 ст. 30 пп. «а, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ на срок 10 лет с ограничением свободы на срок 1 год,

-по ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ на срок 3 года с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения окончательно ФИО1 назначить наказание в виде лишения свободы на срок 18 лет с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание основного наказания в виде лишения свободы определить ФИО1 в исправительной колонии строгого режима.

По отбытии основного наказания в соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО1 ограничения в течение одного года шести месяцев не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также возложить на него обязанность являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации. Указанные ограничения и обязанности подлежат действию в пределах того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбытия лишения свободы.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 22 марта 2018 года. Зачесть в срок наказания время содержания ФИО1 под стражей с 21 июня 2017 года по 22 марта 2018 года. Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 оставить без изменения - заключение под стражу.

Взыскать с ФИО1 в пользу И. Е.В. в счет компенсации морального вреда 1 000 000 рублей и в возмещение расходов на погребение Н. В.Д. 112 022 рубля.

Вещественные доказательства: - договор купли-продажи ноутбука «Lenovo»; документы на ноутбук «Lenovo B5045 59446137», следы рук хранить с делом. Мобильный телефон «Nokia № 8», электрический сварочный аппарат «Радуга 190» и шуруповерт марки «Hitachi» оставить по принадлежности потерпевшим. Остальные вещественные доказательства (фрагменты деревянной палки, два ножа, окурок, фрагмент тюлевой ткани, одежду потерпевшего Н. В.Д., биологические образцы Н. В.Д. и ФИО1) уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья