Решение № 2-1211/2017 2-1211/2017~М-1091/2017 М-1091/2017 от 6 декабря 2017 г. по делу № 2-1211/2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

07 декабря 2017 года г. Железногорск-Илимский

Нижнеилимский районный суд Иркутской области в составе: председательствующего судьи Перфиловой М.А. при секретаре Ермоленко Л.И., с участием помощника прокурора Нижнеилимского района Иркутской области Филиппова В.И., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1211/2017 по иску ФИО1 к Открытому Акционерному Обществу «Российские железные дороги» о признании увольнения незаконным и восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 с учетом уточнений обратилась с исковым заявлением к Открытому Акционерному Обществу «Российские железные дороги» (далее – ОАО «РЖД») о признании увольнения незаконным и восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, указывая, что она состояла в трудовых правоотношениях с ответчиком в должности *** с *** по срочному трудовому договору на время отсутствия основного работника. Приказом от *** она уволена по п. 2 ст. 77 ТК РФ в связи с истечением срока действия трудового договора. Истец ФИО1 считает приказ об увольнении незаконным, поскольку она находится в состоянии беременности, о чем работодатель был уведомлен, кроме этого, по ее мнению нарушена процедура увольнения, так как работодатель не предложил ей вакантную должность ***, которая на период ее увольнения была свободной, поскольку основной работник, занимающий эту должность находится в отпуске по уходу за ребенком. Просит суд признать приказ *** от *** о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) незаконным и отменить его; восстановить ее на работе в должности ***; взыскать с ответчика в ее пользу средний заработок за время вынужденного прогула с *** по день вынесения судебного решения, компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1, ее представитель ФИО2, допущенный к представительству на основании п.6 ст. 53 ГПК РФ исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в иске и дополнении к нему.

Представитель ответчика ОАО «РЖД» ФИО3, действующий на основании доверенности *** от *** (со сроком действия до ***) исковые требования не признал по доводам, изложенным в письменном отзыве, который был приобщен к материалам рассматриваемого гражданского дела.

Выслушав стороны, свидетелей, проверив письменные доказательства по делу и оценив их с совокупности в соответствии с требованиями ст.ст. 59, 60 и 67 ГПК РФ, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что иск, подлежит удовлетворению, суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено и следует из материалов гражданского дела, что *** между истцом ФИО1 и ОАО «РЖД» был заключен трудовой договор ***, согласно которому истец была принята на работу на должность *** на время исполнения обязанностей У., отсутствующей на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет.

Приказом *** от *** действие трудового договора прекращено, и истец ФИО1 уволена с *** на основании п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ - по истечению срока трудового договора.

Судом также установлено, что основанием к увольнению послужил выход основного работника У. из отпуска по уходу за ребенком.

Из справки от ***, выданной ОГБУЗ «Железногорская РБ» следует, что ФИО1 состоит на учете в женской консультации ***» с *** по поводу беременности. Срок беременности *** недель.

Следовательно, не момент прекращения с истцом трудовых отношений срок беременности ФИО1 составлял *** недель.

Оспаривая свое увольнение, истец ФИО1 и ее представитель указывали на нарушение работодателем процедуры увольнения, поскольку на момент увольнения она сообщила работодателю о своей беременности, вследствие чего, работодатель воспользовался ситуацией и прекратил с ней трудовые отношения, не предложив ей имеющуюся на момент увольнения вакантную должность ***.

В свою очередь, представитель ответчика, возражая против удовлетворения исковых требований, указывал, что на момент увольнения ФИО1 работодатель не был уведомлен о беременности истца, более того, у работодателя отсутствовала вакантная нижестоящая должность, которую истец могла бы выполнять с учетом состояния ее здоровья. Должность *** относится к тяжелым условиям работы, однако она не может считаться вакантной, поскольку занята основным работником, находящимся в отпуске по уходу за ребенком.

Однако суд не может согласиться с доводами представителя ответчика по следующим основаниям:

Формируя правовой статус лица, работающего по трудовому договору, федеральный законодатель основывается на признании того, то труд такого лица организуется, применяется и управляется в интересах работодателя, который обязан обеспечить право работника на своевременную и в полном размере выплату заработной платы. В силу данного обстоятельства работник представляет в трудовом правоотношении экономически более слабую сторону, что предопределяет обязанность Российской Федерации как социального государства обеспечивать надлежащую защиту его прав и законных интересов.

В соответствии с ч. 1 ст. 37 Конституции Российской Федерации труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду и выбирать род деятельности и профессию.

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлениях от 27 декабря 1999 года № 19-П и от 15 марта 2005 года № 3-П, положения статьи 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (часть 1 статьи 1, статьи 2 и 7 Конституции Российской Федерации).

Статьей 59 ТК РФ предусмотрено, что срочный трудовой договор заключается на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, за которым в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором сохраняется место работы.

Согласно ст. 79 ТК РФ, срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Трудовой договор, заключенный на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, прекращается с выходом этого работника на работу.

В соответствии со ст. 261 ТК РФ расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременной женщиной не допускается, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем.

В силу ч. 3 ст. 11 ГПК РФ в случае отсутствия норм права, регулирующих спорное отношение, суд применяет нормы права, регулирующие сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии таких норм разрешает дело, исходя из общих начал и смысла законодательства (аналогия права).

Защита беременности, в том числе путем установления гарантий для беременных женщин в сфере труда, является согласно Конвенции Международной организации труда № 183 «О пересмотре Конвенции (пересмотренной) 1952 года об охране материнства» (заключена в г. Женеве 15 июня 2000 г.) общей обязанностью правительств и общества (преамбула).

Действительно, согласно приобщенным к материалам дела доказательствам, таких как: срочный трудовой договор *** от ***, заключенный с истцом на период отсутствия основного работника; приказ от *** о выходе на работу основного работника У. с ***, у ответчика возникло право на прекращение трудовых отношений с истцом по п. 2 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, как уже было указано выше, на момент увольнения ФИО1 находилась в состоянии беременности, что подтверждается справкой ***» от ***.

Доказательств злоупотребления правом со стороны истца в виде умышленного сокрытия беременности на дату ее увольнения представителем ответчика не предоставлено.

При таких обстоятельствах и исходя правовой позиции, изложенной в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 года № 1 «О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних», сам по себе факт отсутствия у работодателя сведений о беременности истца не является основанием для отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе при отсутствии доказательств злоупотребления правом со стороны истца.

Решая вопрос о расторжении трудового договора с беременной женщиной, ответчику следовало руководствоваться положениями ч. 3 ст. 261 ТК РФ, согласно которой допускается увольнение женщины в связи с истечением срока трудового договора в период ее беременности, если трудовой договор с нею был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую женщина может выполнять с учетом ее состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать ей все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Указанная норма является специальной, содержащей гарантию трудоустройства до окончания беременности, на вакантные должности, существующие у работодателя ко дню выхода основного работника.

Однако в нарушении указанной нормы доказательств выполнения работодателем обязанности по предложению имеющихся на момент увольнения истца вакансий не предоставлено.

Так, из представленной суду выписки из штатного расписания Железнодорожных вокзалов Восточно-Сибирской региональной дирекции железнодорожных вокзалов – структурного подразделения Дирекции железнодорожных вокзалов – филиала ОАО «РЖД» на вокзале станции *** по состоянию на *** существовали следующие специальности: начальник железнодорожного вокзала – 1 единица; дежурный *** – 5 единиц; *** – 4,5 единицы; *** – 1 единица; *** – 1 единица.

*** Ж., допрошенная судом в качестве свидетеля, указывала суду, что на момент увольнения ФИО1, действительно была свободна 0,5 ставки, предусмотренная для должности ***, поскольку основной работник Р. с *** по *** находится в отпуске по уходу за ребенком до трех лет. Данную работу ФИО1 никто не предлагал, поскольку она не довела до сведения работодателя факт своей беременности.

Указанные доводы подтверждаются и справкой по штату железнодорожного вокзала *** от ***, выданной *** Ж., из которой следует, что на момент выдачи указанной справки должностные обязанности за Р. никто не исполняет, поскольку данная работа связана с вредными производственными факторами и предусматривает перед допуском к работе прохождение медицинского осмотра.

В свою очередь, доказывая соблюдение порядка увольнения, в судебном заседании, проводимом ***, представитель ответчика предоставил суду заявления, написанные от станционного рабочего Р., из содержания которых усматривается, что последняя *** предупредила работодателя о своем выходе из отпуска по уходу за ребенком до трех лет с ***, а *** просила работодателя перенести ее выход из отпуска по уходу за ребенком до трех лет на *** в связи с семейными обстоятельствами.

Суд критически относится к представленным заявлениям, поскольку допрошенная в качестве свидетеля Р. не оспаривала факт написания вышеуказанных заявлений, однако указала, что данные заявления ею были написаны не теми датами, которые проставлены, а *** по просьбе *** Ж. В ближайшее время выходить на работу намерений не имеет и не имела, поскольку ребенок грудной и у нее нет возможности с кем-то его оставить, чтобы приступить к выполнению своих должностных обязанностей ***.

При этом суд считает необоснованным довод представителя ответчика о том, что поскольку истец перед судебным заседанием звонила свидетелю Р., то, следовательно, между ними были согласованы показания явившегося свидетеля, так как достоверных доказательств этому суду предоставлено не было. Тем более что ранее в предыдущих судебных заседаниях заявления от ***, от ***, представителем ответчика суду не предоставлялись, не указывалось об их наличии свидетелем Ж. в ходе ее опроса, а также в предоставленной справки по штату железнодорожного вокзала от ***.

Также, по мнению суда, не является юридически значимым обстоятельством тот факт, что исполнение трудовых обязанностей по должности *** предполагает работу в тяжелых условиях труда, которую беременная женщина выполнять не в силах, поскольку при увольнении ФИО1 работодателем непосредственно был нарушен сам порядок увольнения и не предложена вакантная должность имевшая место на момент прекращения трудовых отношений с истцом. Вопросы о согласии ФИО1 занять вышеуказанную должность, ее состояние здоровья и возможность исполнения предложенных трудовых функций, должны были разрешаться между участниками трудовых правоотношений непосредственно после предложения имеющейся вакансии.

Кроме того, оценивая довод представителя ответчика о том, что должность *** нельзя квалифицировать как вакантную, поскольку основной работник находится в отпуске по уходу за ребенком, суд полагает, что при отсутствии у работодателя свободных рабочих мест, ответчику следовало предлагать должность работника, находящегося в отпуске по уходу за ребенком. При согласии занять эту должность с работником заключается срочный трудовой договор на период отсутствия основного работника, тем более что на день своего увольнения ФИО1 и так занимала временную должность по срочному трудовому договору.

Таким образом, учитывая все обстоятельства, установленные в процессе рассмотрения данного гражданского дела, оценивая относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности и по своему внутреннему убеждению, и на основании положений ст. 261 ТК РФ, ст. 394 ТК РФ, суд приходит к выводу о незаконности приказа № *** от *** о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) и восстановлении истца на работе в прежней должности. Иное толкование указанных норм права привело бы к ограничению объема трудовых прав работника со специальным статусом, в отношении которого работодателем нарушена процедура увольнения и лишенного возможности в силу сложившихся обстоятельств (истечение срока действия трудового договора) восстановиться в прежней должности до окончания беременности, и, как следствие, к отказу в предоставлении законных гарантий работнику, в частности гарантии от увольнения беременной женщине.

На основании ст. 394 ТК РФ суд при вынесении решения о восстановлении на работе принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Согласно представленной справки *** от *** среднедневной заработок истца составил 1545 рублей 60 копеек.

Количество дней вынужденного прогула за период с *** по *** составило 60 дней.

Таким образом, заработок за время вынужденного прогула составит 92 736 рублей 39 копеек (1545,6 х 60).

Данная сумма подлежит взысканию с ответчика.

Подлежит удовлетворению, по мнению суда, и требование истца о компенсации ей морального вреда.

В соответствии со ст. 394 ТК РФ в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о возмещении работнику денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

Истец просит взыскать с ответчика в его пользу компенсацию морального вреда в размере 10000 рублей, поясняя при этом, что она испытала чувство унижения, страх за свое будущее и будущее своего не родившегося ребенка, из-за неправомерного увольнения с работы испытывает стресс, не смотря на то, что в ее состоянии волнения категорически запрещены.

Суд, исходя из принципа разумности и справедливости, приходит к убеждению, что ответчик должен компенсировать истцу моральный вред за ее незаконное увольнение в размере 5000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 -199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковое заявление ФИО1 к Открытому Акционерному Обществу «Российские железные дороги» о признании увольнения незаконным и восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Признать приказ *** от *** о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) незаконным.

Восстановить ФИО1 на работе в должности *** с ***.

Взыскать с Открытого Акционерного Общества «Российские железные дороги» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула с *** по *** в размере 92 736 рублей, компенсацию морального вреда в размере 5 000 рублей.

В удовлетворении требований о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей – отказать.

Взыскать с Открытого Акционерного Общества «Российские железные дороги» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 282 рубля 08 копеек.

Решение в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Нижнеилимский районный суд Иркутской области в течение одного месяца со дня вынесения решения в окончательной форме, с которым стороны могут ознакомиться 15 декабря 2017 года.

Председательствующий М.А. Перфилова