Апелляционное постановление № 22-905/2019 от 23 сентября 2019 г. по делу № 1-662/2019

Судья Чинаева Е.А. дело № 22-905/2019

от 24.09.2019г.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Нальчик 11 ноября 2019 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики в составе:

председательствующего судьи Хацаевой С.М.

при секретарях Шидовой С.М., Гятовой С.М.,

с участием прокурора Камбачокой З.З.,

подсудимого К.,

защитника- адвоката Енгибарян С.А.,

потерпевшей У.,

представителей потерпевшей У. – адвоката Гурова А.В. и Мишарина П.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Тоховой Е.А. на постановление Нальчикского городского суда КБР от 15 августа 2019 года, по которому ходатайство представителя потерпевшей У. адвоката Гурова А.В. о возвращении уголовного дела прокурору г.Нальчика КБР в отношении

К., <данные изъяты> не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ,

для устранения препятствий его рассмотрения, удовлетворено.

Заслушав доклад судьи, выслушав прокурора Камбачокову З.З., поддержавшую доводы апелляционного представления об отмене постановления, возвращении уголовного дела в суд первой инстанции на новое рассмотрение в ином составе суда, мнение потерпевшей У., ее представителей адвоката Гурова А. В. и Мишарина П.В., полагавших постановление суда подлежащим оставлению без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения, подсудимого К., его защитника – адвоката Енгибарян С.А., оставивших вопрос об отмене постановления и возвращении уголовного дела на новое рассмотрение на усмотрение суда, судебная коллегия

у с т а н о в и л а :

органами предварительного расследования К. обвиняется в том, что, являясь лицом, управляющим автомобилем, совершил нарушение Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека при следующих обстоятельствах.

К. 20 апреля 2017 года, примерно в 19 часов 26 минут, в условиях тёмного времени суток и ограниченной видимости, управляя технически исправным автомобилем марки «ВАЗ» модели «21093» с государственным регистрационным знаком №, 2002 года выпуска, принадлежащим Ф., в нарушение требований пункта 7.3 Приложения к Основным положениям по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностям должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения - «Перечня неисправностей транспортных средств и условий, при которых запрещается их эксплуатация» (далее Основные положения), а именно с установленным на данном автомобиле ветровым (лобовым) стеклом со светопропускаемостью 47%, не соответствующей пункту 2.2.4 ГОСТа 5727-88 «Стекло безопасное для наземного транспорта. Общие технические условия», утверждённого Постановлением Госстандарта СССР от 23 декабря 1988года № 4557 (в ред. от 01 сентября 2001 года), согласно которому светопропускание тонированных стекол автомототранспортных средств должно быть не менее 75% для ветровых стекол; п.3.1 и п.3.4 Основных положений, запрещающих использование ксеноновых ламп, не соответствующих типу передних световых приборов, предусмотренных техническим характеристикам данного транспортного средства, в совокупности значительно ухудшающих видимость для водителя, двигался по ул. Т.Идарова в г. Нальчике со стороны ул. Тырныаузской в направлении ул. Кабардинской.

В пути следования К., нарушив требования пунктов 1.3., 1.5., 6.2., 6.13., 10.1., 10.2. Правил дорожного движения РФ, без учёта интенсивности движения, дорожных и метеорологических условий, видимости в направлении движения, увидев мигающий зеленый сигнал светофора и стремясь проехать перекресток улиц Т. Идарова и ФИО1 в г. Нальчике до включения сигнала светофора, запрещающего движение, вместо того, чтобы остановиться перед стоп линией, избрал скорость 96,7 км/ч, значительно превышающую максимально допустимую скорость в населённых пунктах - 60 км/ч, чем заведомо поставил себя в условия, при которых был не в состоянии постоянно контролировать движение автомобиля и обстановку на автодороге для выполнения требований Правил дорожного движения РФ, 20 апреля 2017 года в 19 часов 27 минут, приближаясь к регулируемому светофорными объектами перекрестку улиц Т. Идарова и ФИО1 в г. Нальчике при мигающем зелёном сигнале светофора, разрешающем движение и информирующем, что время его действия истекает и вскоре будет включён сигнал, запрещающий движение, не проявил должной внимательности и предусмотрительности, в результате чего не обнаружил возникшую для движения опасность - появление пешехода Л. на проезжей части по ходу его движения на расстоянии 51,13м, а также не принял мер к снижению скорости до полной остановки перед стоп линией, расположенной перед данным перекрёстком, продолжил движение и совершил наезд на пешехода Л., пересекавшего на тот момент проезжую часть указанной улицы на пешеходном переходе слева направо относительно движения автомобиля под его управлением.

После наезда и удара правой передней частью указанного автомобиля, а именно правой фарой и правой передней стойкой крыши кузова, пешехода Л. откинуло на расстоянии 26,60 метров от места наезда, в результате чего ему причинены телесные повреждения головы, туловища и конечностей в виде ушиба головного мозга тяжелой степени (клинически); субарахноидальных кровоизлияний, перелома костей свода и основания черепа; открытого перелома обеих костей левой голени, краевого перелома надколенника; ссадин, ушибленных ран головы, туловища и конечностей, кровоподтёка правой голени, квалифицирующиеся в совокупности как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, состоящие в прямой причиной связи с наступившей смертью.

При этом, автомобиль марки «ВАЗ» модели «21093» с государственным регистрационным знаком № под управлением водителя К. после наезда на пешехода Л. до полной остановки преодолел 51,7 метра.

Л., доставленный в реанимационное отделение ГБУЗ «РКБ» МЗ КБР, скончался 24 апреля 2017 года в 14 часов 05 минут в результате причинённых ему в дорожно-транспортном происшествии вышеуказанных телесных повреждений.

Совершение данного дорожно-транспортного происшествия, в результате которого причинён тяжкий вред здоровью Л., повлекший его смерть, состоит в прямой причинно-следственной связи с нарушением водителем К. требований пунктов 1.3, 1.5, 6.2, 6.13, 10.1., 10.2. Правил дорожного движения РФ.

Действия К. органами предварительного расследования квалифицированы по ч.3 ст. 264 УК РФ, по признакам: нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека.

В ходе судебного следствия, после допроса потерпевшей У., её представителем адвокатом Гуровым А.В., заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом на том основании, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований норм уголовно-процессуального закона, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесение иного решения на основе данного заключения.

Своё ходатайство мотивировал тем, что:

следователь не выяснил все обстоятельства, при которых подсудимым К. было совершено инкриминируемое преступление, в формулировке обвинения содержатся противоречивые данные об управлении К. либо технически исправным, либо технически неисправным автомобилем, что следователь не вменил ему в вину факт управления автомобилем с установленной на нем турбиной, увеличивающей мощность двигателя с 70 до 300, 500 лошадиных сил и уменьшающих время на набор максимальной скорости.

Изменить же формулировку обвинения на ту, что К. в день инкриминируемого ему деяния управлял технически неисправным автомобилем, суд в соответствии с частью 2 статьи 252 УПК РФ, не вправе, поскольку это ухудшит положение подсудимого;

К., будучи сотрудником полиции, изначально не имел права садиться за руль указанного автомобиля и управлять им, чем, помимо нарушения ПДД РФ и норм УК РФ, нарушил свои должностные обязанности по профилактике и предотвращению преступлений, и своими противоправными действиями допустил совершение неосторожного преступления, повлекшего гибель человека. Следователь Б. не вменил в вину К. факт нарушения им должностных обязанностей, не уточнил сведения о совершении К. административных правонарушений в области дорожного движения;

не дана оценка следователем тому, что согласно карточки учёта транспортного средства (том 7 л.д. 39), 16 мая 2017 года была прекращена (аннулирована) регистрация транспортного средства «ВАЗ-21093» с государственным регистрационным знаком №, в связи с признанием регистрации недействительной. Основанием прекращения регистрации послужил пункт 51 Правил регистрации АМТС «установка двигателя другой модификации», то есть турбированного двигателя;

4. следователь Б. достоверно знал об истинном техническом состоянии данного автомобиля, однако скрыл это не назначил в ходе предварительного следствия судебную экспертизу по техническому состоянию автомобиля, потерпевшей стороне было отказано в проведении комиссионной экспертизы.

Таким образом, считает, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении органами предварительного расследования не расписаны все признаки, характеризующие состав преступления, т.е. не приведены обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;

из письменного ходатайства также следует, что при квалификации и описании действий К. по части ст. 264 УК РФ в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении сформулировано, что им совершено преступление по признакам: «нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека», не указан признак: «повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, повлекшее по неосторожности смерть человека»;

следователем Б. нарушены п.п. 5 и 6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ - в обвинительном заключении следователь не указал важные доказательства, подтверждающие обвинение К.

в приложенной к обвинительному заключению справке следователь не указал о мерах, принятых по обеспечению гражданского иска потерпевшей У.;

в ходе предварительного следствия по уголовному делу было назначено и проведено разными экспертными учреждениями России более 8-ми судебно- автотехнических экспертиз, однако не все эти заключения следователь включил в обвинительное заключение, сославшись лишь на выдержки из выводов трех судебно- автотехнических заключений.

По остальным заключениям в нарушение ст. 17 УПК РФ не дал надлежащую правовую оценку;

в семи томах уголовного дела, в нарушение требований ч. 1 ст. 120 УПК РФ отсутствуют ходатайства, заявленные на различных стадиях предварительного следствия потерпевшей стороной с отметкой об их приёме, а именно:

ходатайство адвоката Шаманова Т.Б. от 22 июня 2017 года о назначении судебной экспертизы по техническому состоянию автомобиля;

ходатайство адвоката Бозиевой А.А. от 23 января 2018 года об уведомлении о производстве следственного мероприятия;

ходатайство адвоката Непомнящего В.И. от 28 февраля 2018 года о проведении дополнительного осмотра места происшествия;

ходатайство от 17 апреля 2018 года потерпевшей У. о проведении следственных действий;

ходатайство от 28 мая 2018 года потерпевшей У. об её уведомлении кем производится предварительное расследование;

ходатайство от 28 мая 2018 года потерпевшей У. о включении указаний об отсутствии страховки у К.;

ходатайство потерпевшей У. от 13 сентября 2018 года об её ознакомлении с проведённой по уголовному делу экспертизой;

ходатайство представителя потерпевшей Мишарина П.В. от 19 ноября 2018 года о проведении дополнительного осмотра места происшествия с их участием и назначении комплексной экспертизы;

ходатайство от 28 ноября 2018 года представителя потерпевшей Мишарина П.В. об отстранении К. от должности;

ходатайство от 30 ноября 2018 года потерпевшей У. об изъятии уголовного дела и передаче его в ГСУ СК РФ по СКФО;

ходатайство от 06 декабря 2018 года представителя потерпевшей Мишарина П.В. о проведении служебной проверки в связи с допущенной по делу волокитой;

ходатайство от 06 декабря 2018 года представителя потерпевшей Мишарина П.В. о предоставлении ответов потерпевшей стороны на ранее заявленные ходатайства и проведении экспертизы;

ходатайство (повторное) от 7 декабря 2018 года представителя потерпевшей Мишарина П.В. об отстранении К. от должности;

ходатайство от 27 марта 2019 года представителя потерпевшей Мишарина П.В. о возобновлении предварительного расследования;

ходатайство от 28 марта 2019 года от представителя потерпевшей Мишарина П.В. об устранении выявленных нарушений.

Далее в ходатайстве указано, что факт не предоставления ответов на заявленные потерпевшей стороной ходатайства зафиксирован в многочисленных жалобах потерпевшей стороны в адрес должностных лиц, в том числе, руководства СУ СК России по КБР и прокурора г. Нальчика.

В письменном ходатайстве указано, что факт отсутствия в материалах уголовного дела указанных ходатайств потерпевшей стороны является существенным нарушением закона в досудебном производстве, неустранимым в судебном заседании, поскольку повлёк умышленную неполноту предварительного следствия, искажение фактических обстоятельств дела, а также неполноту предъявленного К. обвинения, с целью занижения его ответственности и умаления его роли в содеянном (т.7 л.д. 151-162).

Судом вынесено вышеуказанное постановление (т. 7 л.д. 234-248).

В апелляционном представлении государственный обвинитель Тохова Е.А., считая постановление незаконным и необоснованным, просит его отменить и уголовное дело направить в тот же суд для рассмотрения в ином составе со стадии судебного разбирательства.

Указывает, что в соответствии с ч. 1 ст. 220 УПК РФ ходатайство может быть заявлено в любой момент производства по уголовному делу, письменное приобщается к уголовному делу, устное заносится в протокол следственного действия или судебного заседания.

Указывает, что в судебном заседании, путём допроса следователя Б. установлено, что 10 ходатайств были разрешены соответствующими должностными лицами, потерпевшая сторона также была уведомлена о результатах их разрешения. Данные ходатайства приобщены к контрольному производству.

Отсутствие в материалах уголовного дела вышеуказанных ходатайств является нарушением требований статей 119, 120, 121 УПК РФ, однако не влечет существенного нарушения прав ни потерпевшей стороны, ни подсудимого, и подобные нарушения могут быть устранены. Потерпевшая сторона не была лишена возможности повторно заявить перечисленные выше ходатайства в ходе предварительного следствия.

Кроме того, указывает, что в случае нарушений прав потерпевшей стороны, вызванных не разрешением ходатайств, эти права могли быть восстановлены путём обжалования бездействий следователя в порядке ст.ст. 124, 125 УПК РФ. Данным правом У. и её представители не воспользовались. О допущенных нарушениях ими также не заявлено и при ознакомлении с материалами уголовного дела по окончании предварительного следствия в порядке ст.ст. 216, 217 УПК РФ. Все процессуальные действия, о которых ходатайствовала потерпевшая сторона, к моменту рассмотрения уголовного дела судом были проведены. В материалах уголовного дела содержатся аналогичные по своей сути ходатайства, разрешённые должным образом.

Указывает, что устранение допущенного нарушения закона возможно и в судебном заседании путем приобщения к материалам уголовного дела разрешённых ходатайств, о чем заявляла сторона обвинения, однако судом необоснованно в этом было отказано.

Также, из представления следует, что судом установлено, что в материалах уголовного дела и в контрольном производстве отсутствуют два ходатайства, заявленные потерпевшей стороной: ходатайство защитника потерпевшей адвоката Бозиевой А.А. от 23 января 2018 года об уведомлении о дате и времени производства осмотра места происшествия; ходатайство адвоката Непомнящего В.И. от 28 февраля 2018 года о проведении дополнительного осмотра места происшествия.

Указывает, что следователь Э., допрошенный в судебном заседании по обстоятельствам отсутствия ходатайств в материалах уголовного дела пояснил, что данные ходатайства были им разрешены в установленном законом порядке, стороны уведомлены, но куда они приобщены и где содержатся, сказать не смог. Это также явилось основанием для возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Вместе с тем, устранение данных нарушений путём повторного разрешения ходатайств и уведомления адвокатов Бозиевой А.А. и Непомнящего В.И. считает нецелесообразным, поскольку в настоящее время они не являются представителями потерпевшей, а дополнительный осмотр места происшествия уже проведён.

Доводы суда о необходимости включения в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание в качестве свидетелей обвинения экспертов Н. и М., автор представления считает не основанными на законе со ссылкой на то, что согласно уголовно-процессуальному закону, следователь, признав, что все следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства по делу достаточны, относимы и допустимы, составляет обвинительное заключение. Суд же производит проверку и оценку собранных и предоставленных доказательств в соответствии с требованиями статей 87, 88 УПК РФ, и не может подменять сторону обвинения, решая вопрос о том, кто подлежит включению в список и вызову в суд.

Указывает, что не включение следователем в обвинительное заключение всех судебно-автотехнических экспертиз не является нарушением требований УПК РФ и не препятствует рассмотрению уголовного дела по существу. Ссылка суда на имеющиеся в деле доказательства и анализ судебных автотехнических экспертиз, как и в целом предъявленное К. обвинение, подлежат проверке путём исследования всех собранных по делу и представленных сторонами доказательств, и могут быть оценены судом лишь при принятии по уголовному делу итогового решения. В данном случае имеющиеся в деле доказательства, на которые ссылается суд, не исследовались, и вывод суда об их противоречивости является оценкой доказательств, что недопустимо на данной стадии при вынесении промежуточного решения. Об этом ранее было указано в апелляционном постановлении Верховного Суда КБР от 25 июня 2019 года по настоящему уголовному делу.

Считает, что предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения дела прокурору в постановлении суда не содержится. Отсутствие указанных в постановлении ходатайств в деле не влияет на суть предъявленного обвинения, а влечёт вынесение частного постановления. Также, возвращение уголовного дела прокурору является препятствием для осуществления судопроизводства в разумный срок, поскольку в результате этого нарушается нормальный ход движения уголовного дела, происходит его перемещение на ранее пройденную стадию, что объективно затягивает сроки начала судебного разбирательства, соответственно, и его окончания, с которыми связывается исчисление разумных сроков производства, предусмотренных ст. 6.1 УПК РФ, что нарушает права подсудимого К. (т. 7 л.д. 256-259).

В возражении на апелляционное представление потерпевшая У., считая постановление законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а апелляционное представление – без удовлетворения.

Указывает, что во вручённом ей апелляционном представлении от 22 августа 2019 года на титульном листе отсутствуют данные о лице, подавшем апелляционное представление, а на последнем (четвёртом) листе представления отсутствует подпись лица, подавшего апелляционное представление, в постановлении Нальчикского городского суда КБР от 15 августа 2019 года указано, что в судебном заседании принимал участие государственный обвинитель старший помощник прокурора г. Нальчика Тохова Е.А., при этом она была в форме и звании младшего советника юстиции, а в апелляционном представлении от 22 августа 2019 года на четвёртом листе указано, что текст представления напечатан помощником прокурора города и старшим советником юстиции Тоховой Е.А., из чего делает вывод о том, что текст апелляционного представления от 22 августа 2019 года был набран кем-то из должностных лиц прокуратуры г. Нальчика, обладающего званием старшего советника юстиции, который не является стороной по делу.

Обращает внимание, что постановление необходимо рассматривать и принимать решение не по одному обстоятельству, а в совокупности допущенных предварительным следствием грубейших и существенных нарушений действующего Уголовно-процессуального закона, устранение которых в суде первой инстанции невозможно, так как это повлечёт ухудшение положения подсудимого К. и нарушит его право на защиту, а суд согласно статьи 252 УПК РФ не может выйти за пределы предъявленного обвинения.

Указывает, что именно посредством ходатайств каждая из сторон по уголовному делу выражает своё отношение к расследуемому уголовному делу, требуя проведения определённых следственных действий и принятия определённых процессуальных решений, а противная сторона вправе знать о заявленных ходатайствах, чтобы без ущерба для своих прав выстраивать линию защиты.

Указывает, что, кроме нарушения требований статей 119, 120, 121 УПК РФ следователь Б. нарушил требования статей 216, 217 УПК РФ, предъявив на ознакомление сторонам по делу материалы уголовного дела не в полном объёме, не уведомив потерпевшую сторону о результатах рассмотрения 10 ходатайств, лишив её возможности обжаловать принятые следствием решения.

Указывает, что она и её представитель Мишарин П.В. в объёме одного тома многократно обжаловали действия и бездействие следователя Б. в порядке ст. 124 УПК РФ, весь этот том жалоб прошёл через прокурора г. Нальчика, который переадресовывал их рассмотрение в следственный отдел СУ СК России по КБР, проявив тем самым бездействие.

Указывает, что при ознакомлении с материалами уголовного дела они не заявили об указанных нарушениях, предоставили прокурору г. Нальчика возможность разобраться с данными нарушениями, тем более, что он был осведомлён обо всём, её представитель Мишарин П.В. 2 апреля 2019 года был на приёме у заместителя прокурора г.Нальчика Кульбаева А.Р., у которого на проверке находилось данное уголовное дело с обвинительным заключением.

Указывает, что показания экспертов Н. и М. не включены в перечень доказательств, подтверждающих обвинение с кратким изложением их содержания, также они не включены и в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание. В перечень доказательств со стороны обвинения не включено и заключение специалиста № 15-1/19 от 22 февраля 2019 года, проведённое экспертом М. (т. 6 л.д. 49-62), по результатам которого и были допрошены Н. с М. в качестве экспертов, на что суд обоснованно указал, повторно возвращая уголовное дело прокурору, и сделано это было потому, что они полностью изобличили подсудимого К. в совершении инкриминируемого ему деяния. Считает, что это является существенным нарушением при составлении обвинительного заключения, что влечёт возвращение уголовного дела прокурору.

Указывает, что суд первой инстанции обоснованно указал на необходимость проведения экспертизы технического состояния транспортного средства, которым в день ДТП управлял подсудимый К., в связи с установленной на него турбиной, не предусмотренной заводом изготовителем, и запрещённой к эксплуатации, о чём потерпевшая сторона ходатайствовала, начиная с 2017 года и заканчивая 2019 годом. Однако, предварительным следствием на всём его протяжении тщательно скрывалось истинное техническое состояние автомобиля «ВАЗ-21093» с государственным регистрационным знаком <***> регион. Назначение и проведение указанной экспертизы на стадии судебного разбирательства в суде первой инстанции явно повлечёт ухудшение положения подсудимого К., а суд, согласно ст. 252 УПК РФ, не вправе выйти за пределы предъявленного обвинения.

Настаивает на всех доводах, указанных в ходатайстве своего представителя Гурова А.В. от 2 августа 2019 года о возвращении уголовного дела прокурору (т. 7 л.д. 264- 271).

Проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционного представления и возражения на него, выслушав стороны, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований УПК РФ, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном производстве, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

В связи с этим при решении вопроса о применении ст. 237 УПК РФ необходимо учитывать, что единственным критерием, при наличии которого дело решением суда возвращается прокурору, является наличие препятствий для его рассмотрения, которые возникли по вине следственных органов, органов дознания или прокурора при расследовании уголовного дела, не устранимых в судебном заседании и исключающих возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения, на основе данного обвинительного заключения.

Принимая решение о возвращении уголовного дела в отношении К. прокурору, суд признал, что утвержденное прокурором обвинительное заключение составлено следователем на основе неполных материалов уголовного дела, что оно не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ.

В обоснование такого вывода суд указал, что в материалах уголовного дела отсутствуют ходатайства: адвоката Шаманова Т.Б. от 22 июня 2017 года о назначении судебной экспертизы по техническому состоянию автомобиля; потерпевшей У. от 17 апреля 2018 года о проведении следственных действий; потерпевшей У. от 13 сентября 2018 года об её ознакомлении с проведённой по уголовному делу экспертизой; представителя потерпевшей Мишарина П.В. от 19 ноября 2018 года о проведении дополнительного осмотра места происшествия с их участием и назначении комплексной экспертизы; представителя потерпевшей Мишарина П.В. от 28 ноября 2018 года об отстранении К. от должности; потерпевшей У. от 30 ноября 2018 года об изъятии уголовного дела и передаче его в ГСУ СК РФ по СКФО; представителя потерпевшей Мишарина П.В. от 06 декабря 2018 года о проведении служебной проверки в связи с допущенной по делу волокитой; представителя потерпевшей Мишарина П.В. от 06 декабря 2018 года о предоставлении ответов потерпевшей стороны на ранее заявленные ходатайства и проведении экспертизы; представителя потерпевшей Мишарина П.В. от 7 декабря 2018 года об отстранении К. от должности.

Допросив в качестве свидетелей следователей, проводивших расследование по уголовному делу, суд первой инстанции установил, что приведенные ходатайства были приобщены к контрольным производствам по уголовному делу, а не к материалам уголовного дела, а ходатайство от 27 марта 2019 года представителя потерпевшей Мишарина П.В. о возобновлении предварительного расследования направлено адресатам – прокурору КБР и прокурору г. Нальчика. Ходатайства потерпевшей У. от 28 мая 2018 года об её уведомлении, кем производится предварительное расследование; от 28 мая 2018 года о включении указаний об отсутствии страховки у К. приобщены к материалам уголовного дела (т.7 л.д. 240-242).

Два ходатайства адвоката Бозиевой А.А. от 23 января 2018 года об уведомлении о производстве следственного действия и ходатайство адвоката Непомнящего В.И. от 28 февраля 2018 года о проведении дополнительного осмотра места происшествия, как пояснил следователь Макоев суду, не приобщены ни к уголовному делу, ни к контрольному производству.

Данные обстоятельства судом первой инстанции признаны как нарушение прав потерпевшей У., предусмотренных главой 16 УПК РФ, на судебную защиту, на ознакомление с материалами уголовного дела в полном объеме, а также как нарушение прав обвиняемого на защиту.

Судебная коллегия не может согласиться с данными выводами.

Из материалов уголовного дела следует, по результатам ознакомления с уголовным делом в порядке ст.ст. 217-218 УПК РФ потерпевшей У. и ее представителем Мишариным П.В. были поданы письменные ходатайства: 1) о проведении комплексной автотехнической и видеотехнической экспертиз (т.6 л.д.146-147, 148151), в удовлетворении которого постановлением следователя от 14 марта 2019 года было отказано (т.6 л.д.152-153); 2) о перепредъявлении обвинения К. по ч.3 ст. 264 УК РФ по мотиву, что расстояние, с которого возникла опасность для пешехода Л., равно 56,87 м. нарушении К. Правил дорожного движения в виде управления автомобилем с установленной на него турбиной, не предусмотренной заводом изготовителем (т. 6 л.д.155-159), в удовлетворении которого постановлением следователя от 15 марта 2019 года также было отказано.

Таким образом, указанные судом в обоснование возвращения уголовного дела прокурору ходатайства, не были упомянуты стороной защиты как не разрешенные, хотя потерпевшая и ее представитель ознакомились со всеми материалами уголовного дела в прошитом и пронумерованном виде, им было известно, что часть ходатайств, а именно приведенные судом, как основание для возвращения уголовного дела прокурору, не были приобщены к уголовному делу.

Следователь Б., допрошенный судом показал, что по делу потерпевшей стороной было заявлено множество ходатайств, которые были рассмотрены.

Как следует из ходатайств, на которые ссылается сторона защиты и суд в обоснование своего решения, их содержание сводится к назначению экспертиз, проведению следственных действий, ознакомлению с заключением экспертиз, к отстранению К. от должности, изъятию и передаче уголовного дела в другой следственный орган проведении служебной проверки по поводу допущенной волокиты по уголовному делу, предоставлении ответов потерпевшей стороне на ранее заявленные ходатайства, сообщении о движении уголовного дела.

Таким образом, не приобщение к материалам уголовного дела самих ходатайств, отсутствие в деле ответов на них, не является существенным нарушением, не устранимым судом. Более того, в своем письменном ходатайстве суду представитель потерпевшего Гуров А.В. указал, что факт не предоставления ответов на заявленные потерпевшей стороной ходатайства в ходе предварительного расследования зафиксирован в многочисленных жалобах потерпевшей стороны в адрес должностных лиц, в том числе, руководства СУ СК России по КБР и прокурора г. Нальчика, то есть должностных лиц, в компетенцию которых входит обязанность контроля за соблюдением законности при расследовании уголовного дела, выполнением следователями своих должностных обязанностей.

В качестве основания для возвращения уголовного дела прокурору судом первой инстанции указано, что следователь не включил в обвинительное заключение представленные потерпевшей стороной заключение специалиста № 123-72017 от 10 февраля 2018 года Г. (эксперт ООО экспертного учреждения «Северо-Кавказская региональная лаборатория независимых автотехнических и судебных экспертиз» г.Ессентуки, Ставропольский край (т.2 л.д. 125-144); заключение эксперта № 43-1/18 от 10 мая 2018 года (негосударственный эксперт М. ООО Экспертное учреждение «Северо-Кавказская региональная лаборатория независимых автотехнических и судебных экспертиз» (т.3 л.д. 126-139); автотехническое заключение специалиста № 44-1/18 от 10 мая 2018 года; заключение специалиста № 15-1/19 от 22 февраля 2019 года (эксперт М. (т.6 л.д.49-62), что не включены в список обвинительного заключения для вызова в качестве свидетелей эксперты Н. и М.

Приведенные обстоятельства не дают оснований для вывода о том, что обвинительное заключение не соответствует предъявляемым требованиям.

Согласно ч. 3 ст. 15 УПК РФ, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты и создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, а, согласно ст. 38 УПК РФ, следователь вправе самостоятельно определять круг доказательств.

Вопреки данным положениям закона судом первой инстанции сделаны выводы о том, что заключения специалистов, показания экспертов являлись доказательствами потерпевшей стороны и подлежали включению в обвинительное заключение, а далее, должны были исследоваться судом наряду с доказательствами стороны обвинения в соответствии с требованиями п.5 ч. 1 ст.220 УПКРФ, что из анализа судебных автотехнических экспертиз, следует, что часть из выводов судебно-автотехнических экспертиз подтверждают полную невиновность в ДТП К., некоторые заключения указывают на его частичную вину в ДТП, а часть заключений указывает на нарушение К. некоторых общих пунктов Правил Дорожного Движения РФ, относящихся ко всем водителям, управляющим и эксплуатирующим транспортные средства в РФ и за его пределами, то есть суд вторгся в оценку доказательств, что не допустимо на данной стадии уголовного судопроизводства.

Таким образом, выводы суда о том, что обвинительное заключение не соответствует предъявляемым требованиям, не мотивированы.

В соответствии с ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении должно быть указано существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания; перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания; обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание; данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением; данные о гражданском истце и гражданском ответчике.

Постановление о привлечении К. в качестве обвиняемого от 06 марта 2019 года (т. 6 л.д. 113-117) соответствует требованиям ст. 171 УПК РФ, а обвинительное заключение (т. 6 л.д. 173-210) - требованиям ст. 220 УПК РФ. Они содержат описание существа обвинения, место и время совершения преступления, его способ, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также конкретные пункты нарушенных Правил дорожного движения и указания на наличие причинной связи между их допущением и наступившими последствиями.

Судебная коллегия считает доводы представителя потерпевшего, изложенные в письменном ходатайстве о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, в той части, что при квалификации и описании действий К. по части ст. 264 УК РФ в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном не указан признак: «повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, повлекшее по неосторожности смерть человека» необоснованным, поскольку квалифицирующий признак: «повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека» предусмотрен ч.1 ст. 264 УК РФ.

Таким образом, соглашаясь с доводами апелляционного представления, судебная коллегия отмечает, что нарушений составления обвинительного заключения, препятствующих суду постановить приговор или вынести иное решение по делу, не имеется.

Стороны в судебном заседании вправе заявлять ходатайства, в том числе о назначении экспертиз, исследовании заключений: специалиста №123-72017 от 10 февраля 2018 года Г., эксперта №43-1/18 от 10 мая 2018 года заключения специалиста №44-1/18 от 10 мая 2018 года; заключения специалиста №15-1/19 от 22 февраля 2019 года, которые не включены в список обвинительного заключения, о вызове и допросе в качестве свидетелей экспертов Н. и М.

Поскольку выводы суда о том, что выявленные нарушения препятствуют рассмотрению дела по существу и вынесению приговора, не обоснованы, постановление суда законным признано быть не может.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, для возвращения уголовного дела прокурору, в связи с чем постановление суда подлежит отмене, а дело передаче на новое судебное разбирательство в тот же суд, в ином составе суда.

Судебная коллегия, кроме того, отмечает, что вводная часть постановления Нальчикского городского суда КБР от 15 августа 2019 года не содержит сведения о том, какое дело рассмотрено судом, анкетные данные подсудимого, по какой статье Уголовного кодекса РФ он обвиняется и иные сведения, подлежащие включению в его вводную часть.

Не имеется оснований для признания обоснованными доводы возражения потерпевшей У. о том, что текст апелляционного представления от 22 августа 2019 года был набран не старшим помощником прокурора г. Нальчика Тоховой Е.А. Судебной коллегии представлены поручение старшему помощником прокурора г. Нальчика младшему советнику юстиции Тоховой Е.А. от 29 июня 2019 года о поддержании государственного обвинения по уголовному делу в отношении К., письмо прокурора г. Нальчика старшего советника юстиции Тлостанова З.Х., согласно которому апелляционное представление принесено государственным обвинителем Тоховой Е.А., в котором допущена техническая ошибка - опечатка.

В отношении подсудимого К. была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Данную меру пресечения надлежит оставить без изменения.

Руководствуясь статьями 389.13, 389.15, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

п о с т а н о в и л а :

постановление Нальчикского городского суда Кабардино-Балкарской Республики от 15 августа 2019 года, по которому ходатайство представителя потерпевшей У. адвоката Гурова А.В. о возвращении уголовного дела в отношении К., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ, прокурору г.Нальчика КБР для устранения препятствий его рассмотрения судом удовлетворено, отменить.

Уголовное дело в отношении К., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, передать на новое рассмотрение в Нальчикский городской суд Кабардино-Балкарской Республики в ином составе судей со стадии судебного разбирательства.

Меру пресечения в отношении К. – подписку о невыезде и надлежащем поведении – оставить без изменения.

Апелляционное представление удовлетворить.

Председательствующий С.М. Хацаева