Апелляционное постановление № 22-2758/2025 от 8 октября 2025 г. по делу № 1-139/2025

Судья 1 инстанции – Мархеев А.М. Номер изъят


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

9 октября 2025 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Трофимовой Р.Р., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Ярославцевой Е.В.,

с участием прокурора Ненаховой И.В., подсудимой ФИО1 и её защитника – адвоката Медведевой Е.И. путем использования систем видео-конференц-связи,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело с апелляционной жалобой адвоката Медведевой Е.И. в защиту интересов подсудимой ФИО1., апелляционным представлением государственного обвинителя Бранковой Г.В. на постановление Нижнеудинского городского суда Иркутской области от 21 июля 2025 года, которым уголовное дело в отношении

ФИО1, (данные изъяты), гражданки РФ, не судимой, обвиняемой по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ,

возвращено Нижнеудинскому межрайонному прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, мера пресечения ФИО1 оставлена без изменения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционного представления и апелляционной жалобы, заслушав подсудимую, защитника и прокурора, суд апелляционной инстанции

установил:

органом предварительного следствия ФИО1 обвиняется в совершении Дата изъята кражи, то есть тайного хищения имущества Потерпевший №1, с причинением последнему значительного ущерба.

Дата изъята уголовное дело поступило в Нижнеудинский городской суд Иркутской области, постановлением которого от 21 июля 2025 года возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Из обжалуемого постановления следует, что основанием для возвращения уголовного дела прокурору послужило отсутствие в материалах дела заключения судебно-психиатрической экспертизы в отношении подсудимой ФИО1 и отсутствие указания на него в обвинительном заключении.

В апелляционной жалобе адвокат Медведева Е.И., действуя в защиту интересов подсудимой ФИО1, не соглашается с постановлением суда, находя для себя неясным, почему назначение экспертизы требует возвращения уголовного дела для дополнительного расследования, а также почему судебно-психиатрическая экспертиза не назначена судом самостоятельно. Отмечает, что судом произведен анализ всех доказательств по делу, что является недопустимым, поскольку законом запрещено строить обвинение на предположениях о виновности лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Полагает, что анализ доказательств по делу свидетельствует о мнении суда о виновности ФИО1 и предваряет будущий приговор. В связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона – нарушениями принципов объективности и законности просит постановление суда отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение по существу.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Бранкова Г.В., не соглашаясь с решением суда, считает его незаконным, необоснованным и немотивированным, вынесенным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, а выводы суда – не соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Ссылаясь на разъяснения, содержащиеся в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, ч. 3 ст. 196, ч. 1 ст. 237 УПК РФ, считает, что препятствий для рассмотрения уголовного дела судом не имеется. Полагает, что постановка ФИО1 на учет у врача-нарколога с диагнозом «алкогольная зависимость» в течение более 8 лет, не может служить безусловным основанием для проведения судебно-психиатрической экспертизы, исходя из адекватного поведения ФИО1 в ходе предварительного и судебного следствия, отсутствия жалоб с её стороны на психическое состояние в ходе рассмотрения дела и активную позицию своей защиты. Прилагая сведения, полученные в ОГБУЗ «Нижнеудинская РБ», указывает, что в период стационарного лечения ФИО1 была в сознании, ориентирована в месте, времени и ситуации, в течение 3 лет на лечении не находилась, за медицинской помощью не обращалась, в связи с чем не находит оснований для проведения судебно-психиатрической экспертизы. Оспаривает как носящие предположительный характер выводы суда, содержащие оценку показаний ФИО1 Полагает, что тот факт, что ФИО1 не помнит обстоятельств произошедшего в связи с нахождением в состоянии алкогольного опьянения, не свидетельствует о наличии у нее психического отклонения и необходимости проведения экспертизы. Отмечает преждевременность данной судом оценки показаниям подсудимой, потерпевшего и свидетелей, а также письменным материалам дела, что недопустимо на данной стадии судебного разбирательства, до вынесения итогового решения по делу, кроме того, обнаруживает техническую ошибку, поскольку судом проанализирована проверка показаний на месте подсудимой Потерпевший №1, тогда как он является потерпевшим. Указывает, что данная судом оценка всем доказательствам препятствует направлению дела этому судье для рассмотрения по существу. Отмечает, что невыполнение требований ч. 2 ст. 271 УПК РФ влечет ограничение прав участников уголовного судопроизводства и является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Указывает, что, в нарушение требований ч. 2 ст. 20, ст. 254, 256, 271 УПК РФ, суд, располагая сведениями о том, что потерпевшим заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, не поставил данный вопрос на обсуждение в судебном заседании. Полагает, что поскольку событие преступления подлежит доказыванию при производстве по уголовному делу, постановление о привлечении в качестве обвиняемой и утвержденное прокурором обвинительное заключение составлены в соответствии с требованиями уголовного законодательства. Обращает внимание на цель совершения ФИО1 преступления, которая заключалась в корыстном мотиве и желании материального обогащения, что подтверждено в судебном заседании, поскольку сотовый телефон был похищен в связи с недостатком у ФИО1 денежных средств на приобретение спиртного, в связи с чем органом предварительного следствия совершение преступления в состоянии опьянения не вменялось. Отмечает, что судом проигнорированы положения ч. 1 и 2 ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, которое проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению. Считает, что суд, в нарушение ч. 3 ст. 15 УПК РФ, принял на себя функции органа уголовного преследования, указав на неустановленные следователем обстоятельства о нахождении ФИО1 в момент совершения преступления в состоянии опьянения. Полагает, что суд не вправе возвращать уголовное дело прокурору для восполнения неполноты предварительного следствия и сбора дополнительных доказательств. Указывает, что существенных нарушений требований уголовно-процессуального закона не допущено, привлечение ФИО1 к уголовной ответственности соответствует требованиям главы 23 УПК РФ, а предъявленное обвинение отвечает положениям п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ, нарушений прав подсудимой на досудебной стадии не допущено, вместе с тем, принятие судом несоответствующего закону решения влечет нарушение разумных сроков рассмотрения уголовного дела и прав участников судопроизводства. На основании изложенного просит постановление суда отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы представления и жалобы, суд апелляционной инстанции находит их обоснованными, а постановление суда подлежащим отмене по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовное дело возвращается прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушениями требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основании данного обвинительного заключения.

В соответствии с п. 3 ст. 196 УПК РФ назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить психическое состояние обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве, в том числе его нуждаемость в лечении в стационарных условиях.

При этом, по смыслу закона, к обстоятельствам, вызывающим такие сомнения, могут быть отнесены: наличие данных о том, что лицу в прошлом оказывалась психиатрическая помощь (у него диагностировалось врачами психическое расстройство, ему оказывалась амбулаторная психиатрическая помощь, он помещался в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, признавался невменяемым по другому уголовному делу, негодным к военной службе по состоянию психического здоровья и т.п.), о нахождении его на обучении в учреждении для лиц с задержкой или отставанием в психическом развитии, о получении им в прошлом черепно-мозговых травм, а также странности в поступках и высказываниях лица, свидетельствующие о возможном наличии психического расстройства, его собственные высказывания об испытываемых им болезненных (психопатологических) переживаниях и др. (п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 апреля 2011 № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера»).

Суд апелляционной инстанции не может согласиться, что мотивы для возвращения уголовного дела прокурору, приведенные в постановлении, соответствуют указанным положениям закона.

Как следует из оспариваемого постановления, суд пришёл к выводу о невозможности принятия итогового судебного решения в отсутствие заключения судебно-психиатрической экспертизы, поскольку установил, что подсудимая ФИО1 состоит под наблюдением (данные изъяты) с диагнозом «(данные изъяты)», а также исходя из проанализированных показаний подсудимой ФИО1 о том, что последняя не помнит подробностей произошедшего в связи с нахождением в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Вместе с тем, данных о том, что подсудимая ФИО1 состоит на учете у врача-психиатра, и в связи с этим ей оказывалась психиатрическая помощь, судом не установлено, как не установлено и наличие у последней черепно-мозговых травм, а также собственных высказываний о беспокойстве к своему психическому состоянию, указанные сведения также подлежали учёту наряду с анализом поведения подсудимой в ходе предварительного и судебного следствия при решении о возвращении уголовного дела прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, однако оставлены судом первой инстанции без внимания.

Приведенные в постановлении судом первой инстанции мотивы возвращения дела прокурору не являются препятствиями для рассмотрения уголовного дела на основании составленного обвинительного заключения в отношении ФИО1 на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ с учетом пределов судебного разбирательства.

Таким образом, не вменение ФИО1 органом предварительного следствия совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения не может свидетельствовать о необходимости возвращения уголовного дела прокурору.

Как верно указано в апелляционном представлении, в обвинительном заключении в отношении ФИО1 в соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ изложено существо обвинения, место и время совершения преступления, его способ, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, и подлежащие оценке при вынесении итогового решения по делу.

Таким образом, вопреки принятому судом решению, из материалов дела не усматривается нарушений требований уголовно-процессуального закона, которые бы препятствовали суду рассмотреть уголовное дело в пределах, установленных ст. 252 УПК РФ, и постановить приговор либо вынести иное итоговое судебное решение.

Кроме того, возвращая уголовное дело прокурору, суд фактически дал оценку всем представленным доказательствам, в том числе показаниям подсудимой, потерпевшего, свидетелей, чем вышел за пределы своих полномочий на стадии вынесения постановления о возвращении уголовного дела прокурору, что недопустимо, поскольку указанный вопрос подлежит разрешению лишь при постановлении приговора или иного итогового судебного решения.

Выводы суда о нарушении требований ст. 220 УПК РФ при составлении обвинительного заключения, допущенные органом предварительного следствия и неустранимые в судебном заседании, исключающие возможность постановления законного и обоснованного приговора или вынесения иного решения на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, не соответствуют материалам уголовного дела, содержанию обвинительного заключения и описанию преступного деяния, инкриминируемого ФИО1

Необоснованное возвращение судом уголовного дела прокурору является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку влечет за собой ограничение права граждан на доступ к правосудию и на рассмотрение дела в разумные сроки.

Поэтому, на основании п. 2 ч. 1 ст. 389.15, ч. 1 ст. 389.22 УПК РФ, состоявшееся решение суда первой инстанции подлежит отмене как не отвечающее требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, с направлением дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции, в ином составе суда, со стадии судебного разбирательства.

Таким образом, апелляционное представление прокурора и апелляционная жалоба защитника подлежат удовлетворению.

Оснований для изменения подсудимой избранной судом меры пресечения не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Нижнеудинского городского суда Иркутской области от 21 июля 2025 года о возвращении Нижнеудинскому межрайонному прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ уголовного дела в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

Апелляционную жалобу защитника Медведевой Е.И. и апелляционное представление государственного обвинителя Бранковой Г.В. удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово). В случае обжалования подсудимая вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении кассационной жалобы судом кассационной инстанции.

Председательствующий Р.Р. Трофимова