Апелляционное постановление № 22-163/2024 22-4567/2023 от 23 января 2024 г. по делу № 1-375/2023

Председательствующий: Серпутько С.А. № 22-163/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Омский областной суд в составе председательствующего Бондаренко А.А.

при секретаре Елчиевой С.З.

с участием прокурора Селезневой А.Н.

представителя потерпевшего ФИО- ФИО

осужденного ФИО1

адвоката Брыня А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании 24 января 2024 года уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Брынь А.В. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Куйбышевского районного суда г. Омска от 20 ноября 2023 года, которым

ФИО1, <...>

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде 2 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года.

Разъяснено осужденному, что на основании ст. 75.1 УИК РФ он обязан самостоятельно за счет государства прибыть в колонию-поселение по предписанию, выданному ему УФСИН России по Омской области.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять с момента прибытия в колонию-поселение с зачетом срока следования осужденного к месту отбывания наказания из расчета 1 (один) день следования за 1 (один) день отбывания наказания. В соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ срок отбытия дополнительного наказания постановлено исчислять после отбытия основного вида наказания.

Гражданские иски ФИО и ФИО о компенсации морального вреда удовлетворены частично. Взыскано с ФИО1 в пользу ФИО в счет компенсации морального вреда <...> рублей, в пользу ФИО - <...> рублей.

Также приговором разрешены вопросы по мере пресечения, процессуальным издержкам, определена судьба вещественных доказательств.

Заслушав осужденного ФИО1, его защитника - адвоката Брыня А.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя потерпевшего ФИО- ФИО и прокурора Селезневой А.Н., полагавших приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за то, что, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть человека.

Так, <...> ФИО1, управляя личным технически исправным автомобилем <...>, следовал по проезжей части <...> г. Омска со стороны <...> в направлении <...> с пассажиром ФИО

Около 02 часов 10 минут тех же суток ФИО1, двигаясь в левом ряду полосы своего движения в сложных дорожных и метеорологических условиях (мёрзлая проезжая часть, темное время суток), приблизился к регулируемому светофорными объектами перекрестку с <...>, на котором намеревался осуществить поворот налево.

Выехав на перекресток на разрешающий движение «зеленый» мигающий сигнал светофора, водитель ФИО1, после включения запрещающего движение «жёлтого» сигнала светофора, намереваясь покинуть перекресток, обнаружил приближавшийся к перекрестку во встречном направлении автомобиль <...>, под управлением водителя ФИО, которому он обязан был предоставить право преимущественного проезда.

Однако, проявив небрежность, неправильно оценив складывающуюся дорожно-транспортную ситуацию и не убедившись в безопасности, ФИО1, не останавливаясь, приступил к осуществлению маневра поворота налево, вследствие чего выехал на полосу встречного движения, где допустил столкновение с автомобилем <...>, под управлением водителя ФИО

В результате дорожно-транспортного происшествия пассажиру автомобиля <...>, ФИО были причинены повреждения, которые повлекли за собой его смерть, а водителю автомобиля «<...>, ФИО тяжкий вред здоровью.

В судебном заседании ФИО1 свою вину в части причинения в результате его действий тяжкого вреда здоровью ФИО не признал, вину в причинении по неосторожности смерти ФИО признал.

В апелляционной жалобе адвокат Брынь А.В., выступая в интересах осужденного ФИО1, выражает несогласие с приговором, находя его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с неверным применением судом норм уголовного и уголовно процессуального права, а также неверной квалификацией действий осужденного по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Автор жалобы указывает, что, исходя из диспозиции ч. 3 ст. 264 УК РФ для установления виновности ФИО1 необходимо было установить причинно-следственную связь между нарушениями правил ПДД его подзащитным и причинением смерти ФИО2 и тяжкого вреда здоровью ФИО

Суд в своем приговоре указал, что ФИО1 выехав на перекрёсток на разрешающий движение «зеленый» мигающий сигнал светофора, обязан был предоставить право преимущественного проезда с учетом требований пунктов 6.14 и 13.4 ПДД автомобилю под управлением ФИО, а поэтому, допустив столкновение с машиной потерпевшего, он нарушил требования п.п.8.1 и 13.4 ПДД РФ.

Однако этот вывод суда защитник считает неверным, поскольку права преимущественного проезда перекрестка у ФИО не было ввиду того, что он нарушил установленный ПДД скоростной режим движения своего автомобиля.

В обоснование своей позиции автор жалобы ссылается на постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 года и определение Верховного суда РФ №18-КГ23-47- К4 от 23 мая 2023 года и указывает, что превышение ФИО легитимного скоростного режима более чем в два раза лишило его этого преимущества, а поэтому его подзащитный действовал в рамках правил и не нарушил требования п.п. 6.14, 8.1, 13.4 ПДД, осуществляя маневр «поворот налево» на разрешающий сигнал светофора.

По мнению адвоката, выводы суда о «небезопасности» маневра со стороны ФИО1 и наличии причинно-следственной связи между его действиями и наступившими последствиями в виде смерти ФИО2 и причинения тяжкого вреда здоровью ФИО основаны не на фактических обстоятельствах дела, а на не правильном толкование закона.

Также, защитник считает, что положенные в основу приговора показания потерпевших и свидетелей, видеоматериалы с видеозаписями момента ДТП, протоколы осмотров места происшествия, заключения судебно-медицинских экспертиз, не устанавливают виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Полагает, что заключение эксперта № <...> от <...> ЭКЦ УМВД по Омской области не отвечает требованиям закона, носит недопустимый характер и не может являться доказательством вины ФИО1

Обращает внимание, что при проведении экспертизы, экспертом применялись методические рекомендации «Значение дифференцированных значений времени реакции водителя в экспертной практике» (<...>, 1987г. под редакцией ФИО). Эксперт в ходе своего допроса сослался на эти рекомендации в качестве источника, пояснив, что взял за основу значение величины времени реакции водителя в 0.6 секунды при расчете остановочного пути, указав что переключение светофора это опасная ситуация даже в случае переключения с зеленого сигнала светофора на желтый, тогда как из текста рекомендаций видно, что это значение времени реакции водителя следует применять «при переключении сигнала светофора на красный (после жёлтого) в свободных дорожно-транспортных ситуациях (ДТС), не связанных с внезапным появлением препятствия.

Однако в данном случае, рассматривалось ситуация переключения сигнала светофора с зелёного на желтый, поэтому эксперт ошибочно использовал этот показатель времени реакции водителя ФИО в сложившейся дорожно-транспортной ситуации.

В силу вышеизложенного, экспертом был неправильно установлен остановочный путь автомобиля Лексус и неверно был определен вид дорожно-транспортной ситуации.

Позицию, эксперта опроверг в своем заключении специалист ФИО, указав, что экспертом была неправильно определена величина времени реакции водителя в 0.6 секунды, т.к. данная величина является минимальным времени реакции в опасных ситуациях, тогда как переключение сигналов светофоров является штатной ситуацией.

Кроме того, специалист указал и на допущенные экспертом ошибки при ответе на четвертый вопрос экспертизы: «Располагал ли водитель автомобиля <...>, двигавшегося со скоростью, определенной в первом вопросе, технической возможностью остановиться перед знаком 6.16 «Стоп-линия» путем применения экстренного торможения; служебного торможения (40%-45% от экстренного) при движении с разрешенной в населённых пунктах скоростью 60 км/ч в момент включения желтого сигнала светофора?».

По мнению специалиста, водитель автомобиля «<...> имел не только возможность остановиться до стоп-линии на запрещающий сигнал, даже не прибегая к экстренному торможению, но и просто закончить свой маневр, если бы двигался с разрешенной скоростью в 60 км/ч, расстояние от автомобиля до стоп-линии в момент включения желтого сигнала светофора составляла бы 40 метров, что исключило бы пересечение траекторий двух автомобилей.

В этой связи, автор жалобы считает, что данные обстоятельства противоречат выводам суда о виновности ФИО1 и подтверждают позицию защиты о том, что именно потерпевший ФИО нарушил ПДД и явился единственным виновником ДТП.

Защитник отмечает, что из-за сомнений в достоверности, обоснованности, допустимости и неполноты экспертизы № <...> от <...> ЭКЦ УМВД по Омской области по причинам, указанным выше, а также в силу возникших новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств, сторона защиты ходатайствовала о назначении дополнительной комплексной видео-автотехнической экспертизы, в удовлетворении которой судом было отказано по формальным основаниям, без должной мотивировки такого отказа.

Кроме того, не соглашается автор жалобы и с тем, что суд отклонил представленное им заключение специалиста от <...>, как достоверное доказательство по делу.

Указывает, что суд, оценивая заключение, и показания самого специалиста ФИО, сослался на то, что тот вышел за пределы представленных уголовно-процессуальных полномочий в виде ответов на вопросы, требующего экспертного исследования и рецензию на предмет достоверности заключения эксперта, что противоречит суждениям в определениях Конституционного суда РФ, в которых указано о том, что «сторона защиты не лишена возможности с опорой на суждения, высказанные привлеченными ею специалистами для разъяснения вопросов, связанных с оказанием юридической помощи, приводить суду доводы, опровергающие заключение судебной экспертизы, обосновывать ходатайства о производстве дополнительной либо повторной экспертизы».

Считает, что суд первой инстанции фактически умаляет право защитника, указанного в п. 11 ч. 4 ст. 46 УПК РФ и прямо нарушает положения ст. 80 УПК РФ. Полагает, что ссылки суда на нарушения прав потерпевшего при проведении такого исследования, на положения ст. 71 УПК РФ в праве потерпевшего на отвод специалисту, носят необоснованный характер, так как фактически потерпевшая сторона имела возможность реализовать право отвода специалисту, но не воспользовалась им.

Ссылки суда на односторонность заключения специалиста несоблюдения прав всех участников уголовного судопроизводства и отсутствие предупреждения специалиста об ответственности, также, по мнению защитника, не подтверждаются никакими правовыми нормами.

Защитник указывает, что по смыслу закона состязательность и равноправие сторон подразумевают возможность стороны защиты привлекать к участию в уголовном деле специалиста, поскольку защитник не обладает специальными познаниями, чтобы профессионально и правильно проверить обоснованность и достоверность экспертных выводов по делу. Кроме того, УПК не содержит полномочий защитника, в отличие от полномочий руководителя экспертного учреждения и суда позволяющих самостоятельно разъяснять права, обязанности и уголовную ответственность за дачу специалистом ложного заключения.

При этом обращает внимание, что специалист ФИО перед началом своего допроса в суде был предупрежден об уголовной ответственности, предусмотренной ст. ст. 307, 310 УКРФ, в ходе своего допроса подтвердил все свои выводы, указанные им в своем заключении, что фактически может говорить о достоверности представленного защитой доказательства.

На основании изложенного, автор жалобы полагает, что суд первой инстанции не установил объективную истину по делу, нарушив законные права подсудимого, в частности уголовно-процессуальный принцип презумпции невиновности. Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Виновность осужденного ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления материалами дела установлена и подтверждается собранными в ходе предварительного следствия и исследованными в судебном заседании доказательствами.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением требований УПК РФ и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств.

В судебном заседании всесторонне, полно и объективно исследовались показания самого ФИО1, потерпевших ФИО и ФИО, свидетелей ФИО, ФИО, выяснялись причины противоречий в этих показаниях, которые путем полного и объективного исследования доказательств в их совокупности мотивированно устранены.

Показания свидетелей и потерпевших последовательны, взаимно дополняют друг друга и полностью подтверждаются совокупностью иных собранных по делу письменных доказательств, подробно изложенных в приговоре.

Оценка доказательствам, по мнению суда апелляционной инстанции, дана судом в строгом соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ. Все доказательства, на основании которых суд сделал свои выводы, отвечают требованиям относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения дела и установления истины.

Выводы суда об обстоятельствах совершенного преступления, доказанности вины осужденного ФИО1, квалификации его действий по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, смерть человека, суд апелляционной инстанции находит правильными.

Доводы адвоката, изложенные в апелляционной жалобе, о том, что ни входе предварительного расследования, ни в ходе судебного разбирательства не было предоставлено надлежащей совокупности доказательств, которые бы свидетельствовали о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии, а также о противоречивости проведённой по делу экспертизы, тщательно проверялись в судебном заседании и мотивированно отвергнуты судом как несостоятельные.

Позиция защиты сводится к тому, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине второго участника ДТП ФИО, который грубо нарушил Правила дорожного движения, превысив скоростной режим.

Однако эти заявления осужденного опровергаются совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании.

Так представленные в деле видео записи, с четырех камер наблюдения, установленных на перекрестке, зафиксировавшие движение автомобиля ФИО1, как до столкновения, так и в момент ДТП, позволяют объективно оценить действия осужденного при осуществлении им маневра – поворота налево с <...><...>

Из содержания этих записей видно, как водитель ФИО1, выехав на мигающий зеленый сигнал светофора, практически не останавливаясь, начинает совершать поворот налево, и в тот момент, когда он оказывается на полосе встречного движения, в него врезается автомобиль под управлением ФИО

Это безусловно указывает на то, что осуществляемый осужденным маневр был очевидно небезопасным и создавал помеху для движения автомобиля, которым управлял потерпевший ФИО

Подобная оценка представленного видео изображения, подтверждается заключением комплексной судебной видео-автотехнической экспертизы № <...> от <...>, согласно выводам которой, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации, при заданных исходных данных, средняя скорость движения автомобиля <...>» перед столкновением, на фрагменте ВГ1 <...> с кадра № <...> до кадра № <...>, составляла величину в пределах 119... 134 км/ч.

Время движения автомобиля <...>, с момента включения для его направления движения «желтого сигнала светофора» (кадр № <...> ВГ1), до «момента столкновения ТС» (кадры №№ <...>...527 ВГ1), составляло в пределах 1,4...1,47 с.

В данных дорожных условиях, при движении автомобиля «<...> перед применением его водителем экстренного торможения в момент включения запрещающего сигнала светофора с разрешенной скоростью 60 км/ч, его остановочный путь определяется равным около 48,8 м.

В свою очередь, исходя из результатов проведенного исследования, на основе предоставленного комплекса исходных данных, в момент включения «желтого сигнала светофора» автомобиль <...> располагался от «СТОП-линии» менее чем длина нанесенной перед ней горизонтальной разметки «1.1». То есть, в данный момент времени автомобиль <...> располагался на расстоянии менее 19,9 м.

Соотношение обозначенных величин указывает на то, что при заданных исходных данных величина соответствующего остановочного пути автомобиля <...> (48,8 м) более фактического расстояния от передней части этого автомобиля до «СТОП-линии» в момент включения «желтого сигнала светофора (менее 19,9 м).

Данный результат сравнения свидетельствует о том, что, при заданных исходных данных, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации, водитель автомобиля <...> ФИО не располагал бы технической возможностью остановить свой автомобиль перед «СТОП-линией», путем применения даже экстренного торможения в момент включения «желтого сигнала светофора», в случае его движения в этот момент с разрешенной скоростью 60 км/ч.

В рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации, при заданных исходных данных, «время движения автомобиля <...> с момента выезда на полосу встречного движения в процессе осуществления маневра поворота налево» (кадры №№ <...>...499 ВГ1), до «момента столкновения ТС» (кадры №№ <...>...527 ВГ1), составляло в пределах 1,8...2,13 с.

В данных дорожных условиях, при заданных исходных данных, остановочный путь автомобиля <...> в случае движения перед применением его водителем экстренного торможения в заданный момент времени («время движения автомобиля «Volkswagen Passat» с момента выезда на полосу встречного движения в процессе осуществления маневра поворота налево») с разрешенной скоростью 60 км/ч, определяется равным около 55,5 м.

Автомобиль <...> в заданный момент времени (момент возникновения опасности), находился от «места столкновения», на расстоянии не менее равного около 63,8 м.

Соотношение обозначенных величин указывает на то, что при заданных исходных данных, величина остановочного пути двигающего с разрешенной скоростью 60 км/ч автомобиля <...> (55,5 м), менее минимального возможного расстояния от передней части этого автомобиля до «места столкновения» в заданный момент возникновения опасности, при заданных исходных данных (не менее 63,8 м).

Данный результат сравнения свидетельствует о том, что, при заданных исходных данных, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации, водитель автомобиля <...>, ФИО располагал бы технической возможностью остановить свой автомобиль перед указанным «местом столкновения», путем применения экстренного торможения в заданный момент времени, в случае его движения в этот момент с разрешенной скоростью 60 км/ч. <...>

Выводы эксперта, а также содержание видео записей момента ДТП согласуются и с показаниями самого ФИО1, который в суде апелляционной инстанции заявил о том, что в момент поворота, он автомобиль ФИО не видел.

Подтвердил эти обстоятельства и потерпевший ФИО, показавший в суде первой инстанции о том, что в момент пересечения перекрестка улиц <...>, двигавшийся во встречном направлении автомобиль, стал осуществлять поворот налево.

Вопреки доводам, изложенным в апелляционной жалобе адвоката, проведенная по делу комплексная судебная видео-автотехническая экспертиза проведена в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства; экспертное исследование соответствует требованиям Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», выполнено специалистом, квалификация которого сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Заключение эксперта соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, оформлено надлежащим образом, научно обосновано, в нем отражены объекты исследований и материалы, представленные для производства экспертизы, содержание и результаты исследований, с указанием примененных методик; выводы по поставленным перед экспертом вопросам и их обоснование. Заключение дано экспертом Экспертно-криминалистического центра УМВД России по Омской области, сомневаться в компетенции которого у суда оснований не имелось.

К положенным в основу приговора выводам эксперты пришли на основании представленных для исследования материалов уголовного дела и неясностей в себе не содержат.

В свою очередь, оценивая выводы заключения специалиста, представленные стороной защиты, а также показания специалиста ФИО, который подготовил это заключение, суд обоснованно пришел к выводу о том, что они не опровергают правильность выводов комплексной судебной видео-автотехнической экспертизы № <...> от <...>, поскольку специалист, не проводя по уголовному делу исследований в рамках предусмотренной уголовно-процессуальным законом процедуры, дал ответы на вопросы, сводящиеся к рецензии имеющегося в деле заключения эксперта, не приведя в своих выводах каких-либо фактических данных, установленных на основании исследования, которые могли бы быть использованы при доказывании по уголовному делу.

Учитывая содержание заключения специалиста, суд первой инстанции обосновано не нашел оснований для назначения по делу дополнительной видео-автотехнической экспертизы, поскольку выводы имеющейся в деле экспертизы, являются ясными, понятными, однозначными, не противоречивыми и в дополнении о которых указала защита, не нуждаются.

Это суждение суда первой инстанции признается апелляционным судом правильным.

Выводы суда о том, что представленное стороной защиты заключение специалиста, в котором он указывает на нормы ПДД, которыми необходимо руководствоваться участникам ДТП в сложившейся дорожно-транспортной ситуации, не соответствует назначению, определенному в уголовно-процессуальном законе, поскольку данные вопросы относятся к исключительной компетенции суда, также представляются суду апелляционной инстанции оправданными.

На основании изложенного, вопреки доводам апелляционной жалобы, суд обоснованно признал предоставленное стороной защиты в качестве доказательства заключение специалиста, недопустимым доказательством, поскольку оно не соответствует требованиям достоверности и носит явно субъективный характер, выражающий личное мнение специалиста на рассматриваемую ситуацию.

Доводы защиты о том, что права осужденного были нарушены, и в частности судом не был соблюден принцип презумпции невиновности, апелляционный суд находит неубедительными, поскольку с результатами экспертиз в ходе следствия осужденный был ознакомлен, ФИО1 не был ограничен в праве заявить ходатайства о проведении дополнительных экспертных исследований, в том числе выразить недоверие к экспертам, проводившим назначенные по делу экспертизы.

Тот факт, что судом первой инстанции было отказано в признании предоставленного стороной защиты в качестве доказательства заключения специалиста, допустимым доказательством, не свидетельствует о нарушении прав осужденного на защиту и в частности права представлять доказательства своей невиновности.

Приведенные выше доказательства не противоречат и согласуются с показаниями допрошенных по делу потерпевших и свидетелей.

Так, потерпевшая ФИО пояснила в суде, что её супруг находился у сына в гостях. <...> сын вызвал для него такси и супруг поехал домой. На следующий день утром от ФИО она узнала о том, что его супруг погиб в дорожно-транспортном происшествии.

Из показаний свидетеля ФИО на следствии также следует, что <...> около 02 часов 10 минут он, управляя автомобилем <...>, следовал по проезжей части <...> г. Омска со стороны ул. <...> в направлении перекрёстка с <...>, перед которым остановился. В один из моментов он увидел, как на данном перекрестке произошло столкновение двух автомобилей. Один автомобиль следовал по <...> со стороны <...> в направлении <...>, а другой автомобиль следовал во встречном направлении и осуществлял поворот налево на <...> в направлении ул. <...>. Какой сигнал светофора горел для данных транспортных средств, пояснить не может, но помнит, что для его направления в момент столкновения еще горел «красный» сигнал светофора. <...>

Потерпевшие и свидетели обвинения предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, каких-либо сведений об их заинтересованности при даче показаний в отношении осужденного ФИО1 и оснований для его оговора, как судом первой инстанции, так и судом апелляционной инстанции не установлено.

Вина ФИО1 подтверждается и письменными доказательствами, в том числе: протоколами осмотра места происшествия, зафиксировавшими обстановку на месте ДТП и подтвердившими столкновение транспортных средств на полосе движения автомобиля <...><...> протоколами осмотров транспортных средств, которыми были зафиксированы характерные для столкновения механические повреждения на автомобилях в передней их части <...>; заключением судебно-медицинской экспертизы № <...> от <...> в отношении погибшего ФИО с указанием повреждений, причиненных потерпевшему, которые находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти <...>, заключением судебной-медицинской экспертизы № <...> от <...> в отношении ФИО с указанием повреждений, причинивший тяжкий вред его здоровью <...>

Таким образом, приведенные по делу доказательства объективно подтверждают выводы суда о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло в результате нарушения ФИО1, управлявшим автомобилем <...> пунктов 8.1. и 13.4 Правил дорожного движения РФ.

Допущенные нарушения повлекли дорожно-транспортное происшествие, выразившееся в столкновении автомобиля, управляемого ФИО1 с автомобилем <...> что в свою очередь привело к причинению водителю указанного автомобиля ФИО телесных повреждений, а также смерти пассажира автомобиля <...> ФИО

Судом достоверно установлена прямая причинная связь между действиями осужденного, допущенными им нарушениями правил дорожного движения и наступившими общественно опасными последствиями.

При таких обстоятельствах оснований для оправдания ФИО1, о чем ставится вопрос в апелляционной жалобе его защитника, суд апелляционной инстанции не находит.

Доводы защитника о том, что виновником ДТП является водитель автомобиля <...>, который превысил установленный скоростной режим, были предметом обсуждения суда первой инстанции и обосновано им отвергнуты, как несостоятельные, поскольку сам факт нарушения водителем ФИО установленной скорости движения, не свидетельствует о невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, так как обязанность уступить дорогу транспортным средствам, движущимся со встречного направления прямо, лежит на водителе, совершающем маневр.

Вопреки доводам защитника, движение водителя автомобиля <...> с превышением скорости не давало преимущественного права в движении водителю, осуществляющему маневр, поскольку водитель должен убедиться в безопасности совершаемого маневра для всех транспортных средств, двигающихся как в попутном, так и во встречном направлении.

При этом, как правильно отмечено судом первой интонации, оценка действий водителя автомобиля «<...> не влияет на выводы суда о виновности ФИО1 и не влекут его освобождение от уголовной ответственности, так как по смыслу закона, уголовная ответственность за преступление, предусмотренное ст. 264 УК РФ, наступает при условии возникновения последствий, указанных в этой статье, если они находятся в причинной связи с допущенными лицом нарушениями правил дорожного движения, из чего следует, что уголовному преследованию подлежит лицо, чьи действия повлекли по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, либо его смерть, что и было установлено судом в отношении ФИО1

Устанавливая фактические обстоятельства совершенного осужденным преступления, суд обосновано учел степень вины второго участника ДТП, посчитав её обоюдной по отношению к смерти потерпевшего ФИО, а при назначении наказания ФИО1 правомерно расценил противоправное поведение ФИО в качестве смягчающего обстоятельства по отношению к причинению последнему тяжкого вреда здоровью.

Подтверждением этому, является постановленный Куйбышевским районным судом г. Омска приговор от <...> в отношении второго участника ДТП ФИО, которым он признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ по факту гибели потерпевшего ФИО

Доводы стороны защиты о том, что нарушение потерпевшим ФИО Правил дорожного движения явилось единственной причиной дорожно-транспортного происшествия, своего подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли и были опровергнуты, как указывалось выше, заключением комплексной судебной видео-автотехнической экспертизы, согласно выводам которого водитель автомобиля <...> не располагал технической возможностью остановить свой автомобиль перед «СТОП-линией», путем применения даже экстренного торможения в момент включения «желтого сигнала светофора», в случае его движения в этот момент с разрешенной скоростью 60 км/ч.

В тоже время, обстоятельств, свидетельствующих о технической невозможности предотвращения ФИО1 дорожно-транспортного происшествия в момент возникновения опасности, по делу установлено не было.

Доводы осужденного о его невиновности убедительно опровергнуты изученными в ходе рассмотрения дела доказательствами. Показания ФИО1 судом обоснованно были расценены как избранный способ своей защиты, направленный на уклонение от уголовной ответственности за совершенное преступление.

При назначении наказания ФИО1 суд учел положения ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, в том числе наличие обоюдной вины в нарушении Правил дорожного движения обоих участников ДТП, в результате которого погиб человек, личность виновного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд обоснованно признал в качестве смягчающего наказания обстоятельства противоправность поведения потерпевшего ФИО, выразившейся в несоблюдении им Правил дорожного движения Российской Федерации, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд принял во внимание положительные и удовлетворительные характеристики ФИО1, его социальное обустройство, отсутствие судимостей, молодой возраст, частичное признание вины в период предварительного следствия, участие в военных действиях, наличие на иждивении супруги, наличие дипломов с места работы.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

Каких-либо иных обстоятельств, помимо изложенных в приговоре, подлежащих в силу уголовного закона учету при избрании наказания, но не принятых судом во внимание, из материалов уголовного дела не усматривается.

Возможность применения к осужденному положений ч. 6 ст. 15, ст. 64, ст. 73, 53.1 УК РФ судом первой инстанции обсуждалась. Оснований для назначения наказания в соответствии с указанными правилами уголовного закона не найдено с приведением мотивов принятого решения. С выводами суда первой инстанции в этой части, суд апелляционной инстанции соглашается.

Назначенное осужденному наказание соразмерно содеянному, является справедливым, как по виду, так и по размеру, а поэтому, как усилению, так и смягчению не подлежит.

В соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1 судом правомерно определено в колонии-поселении.

Таким образом, нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, судом первой инстанции не допущено, а потому оснований для вмешательства в обжалуемое судебное решение по доводам апелляционной жалобы защитника, суд апелляционной инстанции не находит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Куйбышевского районного суда г. Омска от 20 ноября 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу его защитника адвоката Брыня А.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано через суд постановивший приговор в порядке Главы 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в г. Кемерово в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.А. Бондаренко