Приговор № 10-6411/2024 от 3 октября 2024 г. по делу № 1-613/2024

Дело № 10-6411/2024 судья Ерофеев А.А.

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Челябинск 03 октября 2024 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего – судьи Домокуровой И.А.,

судей Иванова С.В. и Рочева А.С.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беленковым В.Н.,

с участием:

прокурора Таракановой Т.И.,

защитника осужденного ФИО1 – адвоката Мелкобродова А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника на приговор Калининского районного суда г. Челябинска от 15 июля 2024 года, которым

КОВАЛЕВ ФИО17, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, <данные изъяты>, не женатый, зарегистрированный по месту жительства и фактически проживающий по адресу: <адрес>, судимый:

05 октября 2020 года Советским районным судом г. Челябинска по ч. 1 ст. 228 УК РФ с применением ст. 73 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год с признанием осуждения условным и установлением испытательного срока продолжительностью 1 год;26 августа 2021 года Калининским районным судом г. Челябинска по ч. 1 ст. 161 УК РФ с применением ст.ст. 74, 70 УК РФ (в отношении наказания по предыдущему приговору) к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 2 месяца с отбыванием в колонии-поселении, освобожденный после его отбытия 16 августа 2022 года;наряду с этим осужденный:23 мая 2024 года Копейским городским судом Челябинской области по ч. 2 ст. 228 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с зачетом в срок отбывания наказания времени содержания под стражей с 08 апреля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу.Задержанный в порядке ст. 91 УПК РФ 07 апреля 2024 года, находящийся под действием меры пресечения в виде заключения под стражу по настоящему уголовному делу с 08 апреля 2024 года.

осужден по «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года; на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения данного наказания и наказания, назначенного по приговору Копейского городского суда Челябинской области от 23 мая 2024 года, окончательно по совокупности преступлений назначено наказание в виде лишения свободы на срок 4 года с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, до наступления которого мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения с зачетом на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ времени содержания в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания с 07 апреля 2024 года.

Гражданский иск потерпевшего о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, удовлетворен полностью: с Ковалева ФИО18 в пользу Потерпевший №1 взыскано 60 000 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Иванова С.В.; выступления защитника, просившего об удовлетворении апелляционной жалобы, прокурора, полагавшего приговор подлежащим отмене суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенную с незаконным проникновением в жилище, с причинением значительного ущерба гражданину.

Судом первой инстанции сочтено доказанным, что ФИО1, незаконно проникнув в жилище Потерпевший №1, тайно похитил имущество последнего, причинив ему значительный материальный ущерб при следующих обстоятельствах. Как указано в обжалуемом приговоре, «ФИО1 около 23:00 05 апреля 2024 года, используя ранее обнаруженные ключи, в нарушение ст. 25 Конституции РФ незаконно проник в <адрес>, после чего, действуя тайно из корыстных побуждений, в период с 11:00 до 12:15 06 апреля 2024 года из указанной квартиры тайно похитил: холодильник «Шарп» стоимостью 40 000 рублей; водонагреватель «Аристон» стоимостью 15 000 рублей; роутер «Нет Гир» стоимостью 5 000 рублей; утюг «Тефаль» стоимостью 3 000 рублей, принадлежащие Потерпевший №1, с которыми с места преступления скрылся, распорядившись ими по своему усмотрению, чем причинил Потерпевший №1 значительный материальный ущерб на сумму 63 000 рублей».

В апелляционной жалобе защитник Мелкобродов А.В., ссылаясь на ст. 6 УК РФ и ст. 297 УПК РФ, и перечисляя обстоятельства, смягчающие наказание осужденного и положительные данные о его личности, перечисленные в приговоре, полагает, что они в недостаточной степени учтены судом первой инстанции, равно как и позиция потерпевшего, не настаивавшего на строгом наказании, в связи с чем просит изменить приговор как чрезмерно суровый, снизив размер наказания, назначенного ФИО1

Со стороны обвинения, в том числе по доводам, предполагающим необходимость ухудшения правового положения осужденного, приговор не обжалован, в связи с чем проверка его законности и обоснованности осуществляется с учетом требований ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ, а также нормы ч. 1 ст. 389.19 УПК РФ.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия находит обжалуемый обвинительный приговор подлежащим отмене по основаниям, предусмотренным пп. 1-4 ст. 389.16 и п. 2 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ, в связи с чем, не усматривая неустранимых нарушений данного Кодекса, влекущих направление дела на новое судебное разбирательство, приходит к выводу о необходимости вынесения обвинительного апелляционного приговора.

Приговор суда первой инстанции нельзя признать соответствующим требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ об обоснованности приговора и тем конкретным требованиям, которые предусмотрены при составлении его описательно-мотивировочной части и мотивировании всех вопросов, связанных с осуждением лица, привлеченного к уголовной ответственности.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», в силу положений ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

В силу положений ст. 240 УПК РФ выводы суда, изложенные в описательно-мотивировочной части приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должны быть основаны на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании.

Сведения, содержащиеся в оглашенных показаниях, как и другие доказательства, могут быть положены в основу выводов суда лишь после их проверки и оценки по правилам, установленным ст. 87 УПК РФ (п. 4).

В описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пп. 3 и 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора (п. 6).

В силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого. Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора (п. 17).

Судам следует иметь в виду, что описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления (п. 18).

Выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом. Признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака (п. 19).

Всякое изменение обвинения в суде должно быть обосновано в описательно-мотивировочной части приговора (п. 20).

Данные разъяснения судом первой инстанции не приняты во внимание, что повлияло на правильность применения уголовного закона.

Как видно из материалов уголовного дела, составленное по нему обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в том числе относительно требования приведения существа обвинения, места и времени совершения преступления, его способов, мотивов, целей, последствий и других обстоятельств, имеющих значение для данного уголовного дела.

Указанное обвинение существенно, но безмотивно изменено судом первой инстанции при описании установленного события преступления и не отражает всех тех юридически значимых признаков, без определения которых невозможно принять решение по существу уголовного дела.

Согласно п. 1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

В соответствии с ч. 1 ст. 24 УК РФ виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности.

В нарушение данных требований описание преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, в приговоре фактически отсутствует. В этой части суд ограничился указанием лишь на незаконное проникновение в жилище потерпевшего, после чего, как указал суд, спустя не менее 7 часов, ФИО1 было произведено изъятие имущества, и указан ущерб, причиненный его действиями.

Таким образом, форма вины осужденного, момент возникновения у него умысла на совершение хищения и цель проникновения в жилище не отражены в приговоре.

В силу императивного принципа, закрепленного в чч. 1 и 2 ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина; а объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается.

Судом же в приговоре не установлена вина ФИО1, описаны лишь объективные признаки совершенных им действий, которые изложены без отражения взаимосвязи отношения виновного к незаконному проникновению в жилище и совершению из него тайного хищения чужого имущества.

Между тем, согласно разъяснениям, данным в пп. 18 и 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 29 от 27 декабря 2002 года «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», под незаконным проникновением в жилище (равно как и в помещение или иное хранилище) следует понимать противоправное тайное или открытое в них вторжение с целью совершения кражи, грабежа или разбоя, а при решении вопроса о наличии в действиях лица, совершившего кражу, признака незаконного проникновения судам рекомендовано выяснять, с какой целью виновный оказался в помещении (жилище, хранилище), а также когда у него возник умысел на завладение чужим имуществом.

Как следует из обжалуемого приговора, суд первой инстанции, мотивируя наличие признака незаконного проникновения в жилище в действиях ФИО1, сослался на то, что «ориентируется на толкование закона», согласно которому жилищем является жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилой фонд и пригодное для постоянного или временного проживания. Правом на неприкосновенность жилища обладают как лица, наделенные правом пользования или правом собственности на занимаемое жилое помещение, так и лица, вселенные в жилое помещение, в том числе на время, по воле его собственника. Как следует из установленных в судебном заседании обстоятельств, квартира потерпевшего предназначалась для постоянного или временного проживания. Право на нахождение в данной квартире у подсудимого в отсутствие разрешения собственника или арендодателя отсутствовало. Таким образом, проникновение подсудимого в квартиру потерпевшего при обстоятельствах, установленных в судебном заседании, является незаконным.

Между тем факт незаконного проникновения подсудимого в жилище стороной защиты не оспаривается. При этом оценка цели проникновения и момента возникновения у ФИО1 умысла на кражу в приговоре не приведено.

Таким образом, указанные выводы суда первой инстанции основаны на предположениях, которые сделаны исходя из оценки исследованных доказательств, проверка и оценка которых осуществлена с нарушением требований ст.ст. 87 и 88 УПК РФ, поскольку они между собой не сопоставлялись.

Из протокола судебного заседания видно, что ФИО1, заявив о полном признании им вины, показания суду давать отказался, в связи с чем правомерно были оглашены его показания в ходе следствия (т.2, л.д. 34-34, об.).

Будучи допрошенным в качестве подозреваемого 07 апреля 2024 года, ФИО1 пояснил, что не имеет родных и недвижимости, зарегистрирован и периодически проживал в хостеле.

Ранее, осенью 2023 года, он посуточно снимал в <адрес>, в связи с чем знал, что арендодатель по имени ФИО19 оставляет ключи от этой квартиры в соответствующем почтовом ящике, поэтому 05 апреля 2024 года около 23:00 он решил переночевать в указанной квартире, поскольку не имеет постоянного места проживания. Для этого он взял из почтового ящика связку ключей, и, понимая, что незаконно проникает в квартиру, с помощью указанного ключа открыл входную дверь в нее.

Он переночевал в указанной квартире, после чего – на следующий день, то есть 06 апреля 2024 года, решил похитить из квартиры холодильник, водонагреватель, а также Wi-Fi роутер.

Сначала – около 11:00 – он снял со стены в туалете водонагреватель белого цвета, после чего спустился на улицу, где ранее незнакомая женщина по его просьбе вызвала ему такси, на котором он с этим водонагревателем доехал до комиссионного магазина «<данные изъяты>», где тот у него не приняли, после чего он выкинул водонагреватель неподалеку от указанного магазина, расположенного в <адрес> в г. Челябинске.

Далее он позвонил знакомому по имени ФИО20 и попросил помочь выгрузить холодильник, сказав, что избавляется от старых вещей и хочет сдать их в комиссионный магазин; о том, что они являются похищенными, он последнему не сообщал. Затем он встретился с ранее ему знакомым ФИО12, который по его просьбе вызвал такси с поездкой по двум адресам.

На подъехавшем грузовом такси он доехал до <адрес>, где его ждал ФИО21, вместе с которым около 12:10 они вынесли из квартиры № № холодильник и роутер и загрузили их в такси, на котором он снова уехал до комиссионного магазина «<данные изъяты>», где у него приняли холодильник «Sharp» за 2 000 рублей, а роутер брать отказались, в связи с чем он также выкинул его возле <адрес>.

Вырученными денежными средствами на сумму 2 000 рублей он позднее распорядился по своему усмотрению (т. 1, л.д. 154-158).

В этот же день аналогичные пояснения относительно мест совершения кражи и сбыта похищенного ФИО1 дал в ходе проверки его показаний на месте (т.1, л.д. 162-166), а также – в том же объеме, что и первоначально – при допросе в качестве обвиняемого (т. 1, л.д. 176-179).

При допросе 18 апреля 2024 года ФИО1, заявив о том, что полностью признает вину и подтверждает ранее данные показания, уточнил, что из квартиры <адрес> в г. Челябинске он также похитил утюг, положив его в свой рюкзак, который спрятал за мусоропроводом в подъезде названного дома (т. 1, л.д. 194-198).

Приведенные показания в части фактических обстоятельств незаконного проникновения в жилище и совершения из него тайного хищения, совершения этих действий ФИО1 подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных судом и в какой-либо части ими не опровергаются.

Из показаний потерпевшего Потерпевший №1 следует, что в его собственности имеется квартира № №, расположенная в <адрес> в г. Челябинске, которая находится в долгосрочной аренде у ФИО10, которая сдает эту квартиру в аренду посуточно.

От последней ему стало известно, что в период с 05 по 06 апреля 2024 года неизвестное лицо незаконно проникло в указанную квартиру, откуда тайно похитило приобретенные им ранее предметы бытовой техники, оцениваемые им с учетом их состояния и износа: холодильник марки «Sharp» – 40 000 рублей, водонагреватель марки «Ariston» – 15 000 рублей, Wi-Fi роутер марки «NetGear» – 5 000 рублей, утюг марки «Tefal» – 3 000 рублей. Замок на входной двери в квартиру поврежден не был, вероятно, был открыт запасными ключами от квартиры, которые для арендаторов, снимающих указанную квартиру посуточно, хранятся в почтовом ящике, соответствующем номеру его квартиры.

От сотрудников полиции ему стало известно, что хищение из его квартиры совершил ФИО1, который признался в том, что 05 апреля 2024 года в вечернее время он незаконно проник в принадлежащую ему квартиру, откуда 06 апреля 2024 года похитил указанное имущество, которое в последующем продал или выбросил. Также ему возвращен утюг марки «Tefal».

Причиненный ему кражей материальный ущерб в размере 63 000 рублей является для него значительным, так как его ежемесячный доход в среднем составляет 50 000 рублей, а на иждивении у него находятся двое несовершеннолетних детей.

Он желает привлечь ФИО1 к уголовной ответственности (т. 1, л.д. 79-82).

Позиция Потерпевший №1 о привлечении к ответственности неизвестного, тайно похитившего имущество из его квартиры, отражена при составлении протокола принятия устного заявления о преступлении (т. 1, л.д. 5).

Об указанных обстоятельствах, связанных с обнаружением факта хищения, пояснила и свидетель ФИО10, что квартира № №, расположенная в <адрес> в г. Челябинске, арендуемая ею у Потерпевший №1, действительно сдавалась посуточно и была занята до 03 апреля 2024 года.

05 апреля 2024 года примерно в 19:00 она и ее сын – ФИО11 произвели уборку в квартире, на тот момент в квартире все вещи находились на местах. При этом в почтовом ящике квартиры остался один из комплектов ключей от нее: один – от входной двери, один – для домофона.

06 апреля 2024 года в 12:15 сын приехал в квартиру, где обнаружил пропажу холодильника и водонагревателя. Кроме того, в помещениях было не убрано: общий порядок нарушен, подушка от кресла была на полу, на столике стола стопка, пепельница, ложка, жидкое мыло, на диване лежал блок кондиционера, который хранился в шкафу из другой комнаты.

Предполагает, что квартира была открыта комплектом ключей из почтового ящика (т. 1, л.д. 92-95).

Аналогичные по содержанию показания дал и свидетель ФИО11 (т. 1, л.д. 100-104).

Показания ФИО22 сообразуются с содержанием протокола осмотра места происшествия, объектом которого явилась квартира № №, расположенная на № этаже в <адрес> в г. Челябинске, в ходе которого с участием ФИО10 зафиксированы: отсутствие видимых повреждений на двери квартиры (включая замок); нарушение общего порядка расположения вещей, о котором сообщили названные свидетели; отсутствие на обычных местах расположения предметов бытовой техники – холодильника, водонагревателя и роутера. Кроме того, в ходе осмотра изъяты 12 следов рук – с электрического удлинителя с помощью которого был подключен этот холодильник, с предметов посуды в кухне, со стен туалета; кроме того, на площадке между № и № этажом был обнаружен рюкзак черного цвета, внутри которого находился утюг марки «Tefal» (т.1, л.д. 6-24).

Названные рюкзак и утюг впоследствии осмотрены (т. 1, л.д.63-66), признаны вещественными доказательствами (т. 1, л.д.70, л.д. 71), а последний возвращен потерпевшему Потерпевший №1 и передан ему на хранение, как он об этом и пояснил впоследствии при допросе (т.1, л.д. 68, 69).

Согласно заключению эксперта № № от 15 апреля 2024 года, семь следов рук, пригодных для идентификации, изъятых в ходе осмотра места происшествия, оставлены ФИО1 (т. 1, л.д. 31-37).

Согласно показаниям свидетеля ФИО12 06 апреля 2024 годаоколо 11:30 он встретил своего знакомого ФИО1 и по его просьбе вызвал для него грузовое такси, поскольку тот не мог этого сделать с «кнопочного» мобильного телефона, тогда как намеревался сдать в комиссионный магазин старый холодильник, о том, что он является похищенным при этом не сообщал. Такси он заказал для поездки по двум адресам в г. Челябинске: до <адрес>, далее – до <адрес> по ул. <адрес>, где находится комиссионный магазин «<данные изъяты>» (т.1, л.д.105-109).

Из протокола осмотра предметов от 07 апреля 2024 года, проведенного с участием ФИО1, усматривается, что на оптическом диске, который был получен в ходе выемки у оперуполномоченного полиции ФИО13 (т. 1 л.д. 130-131), содержится видеозапись с камеры наблюдения, установленной на подъезде № <адрес>, на которой зафиксирован процесс выноса из подъезда холодильника ФИО1 и неустановленным мужчиной и его загрузка в автомобиль. ФИО1 в присутствии защитника пояснил, что на видеозаписи запечатлены действия его и его знакомого по имени ФИО23 (т. 1 л.д. 132-136).

Свидетель ФИО14 – продавец-консультант у индивидуального предпринимателя «ФИО15» в комиссионном магазине «<данные изъяты>» пояснил, что 06 апреля 2024 года ФИО1 хотел продать в их магазин водонагреватель, но он отказал ему. В этот же день около 12:20 ФИО1 принес в магазин холодильник марки «Sharp», который был куплен у него за 2000 рублей. Соответствующие документы оформлялись на ФИО1, который предоставил свой паспорт гражданина РФ. ФИО1 хотел продать Wi-Fi роутер, который он также брать не стал. О том, что перечисленные вещи были похищены, ему известно не было (т.1, л.д. 113-115).

Соответствующие документы: копия закупочного акта и копия товарного чека изъяты у ФИО14 (т.1, л.д. 118-121); осмотрены (т.1, л.д. 122-123) и признаны вещественными доказательствами (т.1, л.д. 124).

При этом паспортные данные, содержащиеся в копии закупочного акта, соответствуют сведениям о последнем паспорте гражданина <данные изъяты>, которым документирован ФИО1 (т.1, л.д. 200).

Согласно рапортам сотрудников полиции (т.1, л.д. 149, 142, 143) в ходе оперативно-розыскных мероприятий ФИО1 был задержан по подозрению в совершении кражи не ранее 15:00 07 апреля 2024 года, при том, что настоящее уголовное дело возбуждено в 14:00 этого же дня в отношении неустановленного лица (т.1, л.д. 1).

Указанные доказательства являются относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными для принятия решения по существу уголовного дела.

Все приведенные доказательства в целом дополняют друг друга, содержащиеся в них сведения непротиворечивы, ничем не опорочены, и нашли свое объективное подтверждение, в связи с чем суд апелляционной инстанции кладет их в основу апелляционного приговора наряду с показаниями ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого.

Приведенные показания потерпевшего и свидетелей в ходе следствия достаточно подробны, детализированы, последовательны, логически непротиворечивы. Мотивов для оговора ими осужденного в ходе производства по уголовному делу не установлено, равно как не усматривается и признаков самооговора ФИО1 при последовательном признании им вины в совершении преступления вследствие применения противоправных форм и методов расследования, а равно по иным причинам.

Иные исследованные судом первой инстанции доказательства, касающиеся события инкриминированного ФИО1 преступления, не имеют отношения к делу.

Ни одно из вышеуказанных доказательств не получило оценки суда первой инстанции в сопоставлении с показаниями осужденного о том, что умысел на хищение из квартиры, в которую он незаконно проник, возник у ФИО1 только после того, как он переночевал в этом жилом помещении.

Таким образом, из исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств следует, что умысел на хищение имущества потерпевшего у ФИО1 возник уже в квартире. Доказательств, подтверждающих формирование у осужденного умысла на тайное хищение имущества до проникновения в жилище потерпевшего, обжалуемый приговор не содержит, отсутствует в нем и соответствующая мотивировка, поскольку суд лишь проанализировал доказанность вины осужденного в незаконном проникновении в жилище потерпевшего и не привел ни одного аргумента, указывающего на то, что умысел на совершение кражи из квартиры у виновного возник еще до незаконного проникновения в него, то есть не установил того обстоятельства, что неприкосновенность жилища Потерпевший №1 была нарушена в качестве способа совершения кражи.

При оценке данного обстоятельства суд апелляционной инстанции исходит из того, что в силу положений ст. 14 УПК РФ неустранимые сомнения в моменте возникновения у ФИО1 умысла на кражу надлежало толковать в пользу обвиняемого.

Судебная коллегия, исследовав доказательства, исследованные судом первой инстанции, не может согласиться с той оценкой, которая дана им в обжалуемом приговоре ввиду того, что часть выводов суда не подтверждается доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, судом не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на эти выводы; а в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для таких выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие. Эти нарушения обусловили вышеуказанные противоречия в выводах суда, которые повлияли на правильность применения уголовного закона (т.2, л.д. 118-119).

Поскольку данные нарушения уголовно-процессуального закона устранимы в суде апелляционной инстанции, однако анализ исследованных судом обстоятельств влечет установление новых фактических обстоятельств содеянного, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости отмены обжалуемого приговора с вынесением апелляционного обвинительного приговора.

Судом апелляционной инстанции по итогам судебного разбирательства с учетом требований ст. 252 УПК РФ установлены следующие обстоятельства уголовного дела.

ФИО1 незаконно, против воли проживающего в нем лица, умышленно проник в жилище, после чего у него возник умысел на совершение кражи, то есть тайного хищения чужого имущества, находящегося в этом жилище, реализуя который он изъял находящиеся в нем вещи, что повлекло причинение значительного ущерба гражданину, при следующих обстоятельствах.

05 апреля 2024 года в период до 23:00 у ФИО1 по мотиву отсутствия места для ночлега возник умысел на незаконное проникновение в жилище – <адрес>, принадлежащую Потерпевший №1

Действуя против воли последнего, ФИО1, реализуя задуманное, достоверно зная, что в почтовом ящике № №, находящегося в подъезде № названного дома хранятся ключи от входной двери названной квартиры, достал их из почтового ящика, после чего воспользовавшись тем, что Потерпевший №1 в квартире нет, действуя умышленно, прошел к данной квартире и открыл замок ее входной двери ключом, после чего незаконно проник в эту квартиру, нарушив право последнего на неприкосновенность жилища.

Наряду с этим 06 апреля 2024 года около 11:00 у ФИО1, находящегося в кв. № д. № по <адрес> г. Челябинска, куда он незаконно проник при вышеописанных обстоятельствах, до 11:00, из корыстных побуждений возник умысел на тайное хищение принадлежащего Потерпевший №1 имущества: холодильника марки «Sharp» стоимостью 40 000 рублей, водонагревателя марки «Ariston» стоимостью 15 000 рублей, Wi-Fi-роутера марки «Net Gear» стоимостью 5 000 рублей, утюга марки «Tefal» стоимостью 3 000 рублей.

Реализуя задуманное, действуя с корыстной целью противоправного обогащения за счет продажи указанного имущества, ФИО1 в период до 12:15 изъял указанное имущество, поочередно вынося его из названной квартиры, получив, таким образом, возможность распорядиться им по своему усмотрению, чем причинил Потерпевший №1 значительный материальный ущерб в размере 63 000 рублей.

Виновность ФИО1 в совершении указанных деяний нашла свое полное подтверждение вышеприведенными доказательствами.

Квалифицируя действия виновного, суд апелляционной инстанции исходит из того, что в соответствии с положениями ст. 139 УК РФ уголовную ответственность по этой статье влечет незаконное проникновение в жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания. Квартира, принадлежащая Потерпевший №1, полностью отвечает этим признакам жилища вне зависимости от ее использования собственником для сдачи в аренду, поскольку ФИО1 не имел правомерных оснований для нахождения в данном жилище.

ФИО1 проник в жилище, осознавая, что действует против воли Потерпевший №1, поскольку для него было очевидно, что он не получал от последнего как лица, имеющего права проживать в данной квартире, равно как и от ФИО10, пользующейся ею на законных основаниях, либо иных правомерно находившихся там лиц, разрешения на нахождение в этой квартире.

О направленности умысла ФИО1 свидетельствует характер его взаимоотношений с ранее незнакомым ему потерпевшим, осведомленность о времени нахождения ключей от квартиры вследствие ее аренды, имевшей место задолго до преступления, обусловившего для виновного возможность проникнуть в квартиру без повреждения замка входной двери в нее.

Мотив ФИО1 – отсутствие места для ночлега, о котором он пояснил, сообразуются со сведениями об обстановке на месте происшествия, из которой усматривается нарушение общего порядка в квартире, при том, что отсутствуют доказательства того, что виновный покидал ее и в ней фактически не ночевал.

При этом указанный мотив не был связан с нахождением ФИО1 в состоянии крайней опасности и не являлся следствием нахождения его в социально опасном состоянии, поскольку у него при себе имелись средства для сотовой связи, для него не была утрачена возможность правомерного обращения за помощью в органы и учреждения государственной власти, муниципальные учреждения или организации, оказывающие благотворительную помощь лицам, не имеющим жилья.

Умысел ФИО1 на хищение возник в момент его нахождения в квартире, то есть после того, как его действия, образующие состав незаконного проникновения, были окончены, что исключает установление наличия в его действиях квалифицирующего признака кражи, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Изъятие ФИО1 похищенного имущества носило тайный характер, поскольку осуществлялось либо в отсутствие третьих лиц, либо лиц, для которых противоправный характер действий с чужими вещами был неочевиден: неустановленный мужчина по имени «ФИО24», водители транспортных средств, на которых вывозился сначала водонагреватель, а затем холодильник и роутер, свидетель ФИО14 воспринимали действия виновного с чужим имуществом как законные, поскольку он распоряжался как своим.

Наличие единого умысла у ФИО1 на хищение всего объема вмененного ему имущества следует из характера его действий, которые связаны с возвращением за холодильником и роутером после неудачной попытки продать водонагреватель.

Возвращение в квартиру за частью похищенного имущества, которое, по его мнению, представляло определенную материальную ценность, не влечет иной квалификации действий виновного, поскольку незаконно проникнув в квартиру с целью переночевать в ней, виновный сохранял к ней свободный доступ. Кроме того, изначально ФИО1 действия, образующие незаконное проникновение в жилище, вменены только применительно к событиям 05 апреля 2024 года, поэтому оценка иных действий, связанных с возвращением виновного в квартиру, находится за рамками предъявленного обвинения.

Всем изъятым имуществом ФИО1 получил возможность распорядиться по своему усмотрению, в связи с чем совершенное им тайное хищение носит оконченный характер.

Оснований сомневаться в том, что причиненный ущерб является значительным для потерпевшего, не имеется, поскольку при доходе в 50 000 рублей и обычном уровне расходов при наличии на иждивении двух несовершеннолетних детей, он не мог приобрести имущество аналогичное похищенному при том, что предметы бытовой техники приобретались Потерпевший №1 для сдачи квартиры в аренду и получения от этого прибыли, что является одним из источников его дохода.

Оценка стоимости похищенного имущества, данная потерпевшим, с учетом сведений о стоимости аналогичных бывших в употреблении предметов бытовой техники, полученных в ходе следствия (т. 1, л.д. 87-91), сомнений не вызывает.

Психических расстройств и иных состояний, обуславливающих медицинский критерий невменяемости, при производстве по делу у ФИО1 не выявлено. Его поведение в судебном заседании суда первой инстанции адекватно окружающей обстановке, а данные им показания свидетельствуют о полном понимании фактической стороны инкриминируемого ему хищения, их социальном значении. Из них следует, что осужденный в полной мере мог осознавать общественную опасность и характер своих действий и руководить ими, для достижения поставленной цели нарушить неприкосновенность чужого жилища, использовав его для ночлега, а равно корыстной цели противоправного обогащения за счет продажи чужого имущества, то есть действовал с прямым умыслом.

При таких обстоятельствах сомнений во вменяемости ФИО1 применительно к совершенным им преступлениям у суда апелляционной инстанции не имеется.

При таких установленных фактических обстоятельствах действия ФИО1 судебная коллегия квалифицирует по ч. 1 ст. 139 УК РФ как незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица, и по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ как кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенную с причинением значительного ущерба гражданину.

Такое решение не нарушает права ФИО1, поскольку пороки описания преступления, данного в обжалуемом приговоре, и нарушения, связанных с оценкой доказательств, повлекших переквалификацию его действий, поскольку они изначально вменялись ему в вину, не содержат признаков более тяжкого преступления и существенно не отличаются по фактическим обстоятельствам от поддержанного государственным обвинителем обвинения, а изменение обвинения не ухудшает положения подсудимого и не нарушает его права на защиту.

Не имеется и процессуальных препятствий для такого решения, поскольку при производстве по делу явно выражено волеизъявление потерпевшего о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности в связи с хищением его имущества из его жилища. При этом изначально уголовное дело возбуждалось в отношении неустановленного лица, то есть с соблюдением условий, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК РФ. Таким образом, исходя из разъяснений, данных в п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», препятствий к осуществлению уголовного преследования ФИО1 по ч. 1 ст. 139 УК РФ не имеется.

Назначая наказание ФИО1, суд апелляционной инстанции с учетом требований ч. 3 ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенных им оконченных преступлений и их категории: небольшой тяжести – направленного против конституционного права гражданина на неприкосновенности жилища, средней тяжести – направленного против собственности, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание и отягчающее таковое, влияние назначаемого наказания на исправление подсудимого, а также условия жизни его семьи (также как это было учтено и обжалуемым только со стороны защиты приговором).

Следует отметить, что в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, судом первой инстанции признаны и сторонами не оспариваются, и учитываются судом апелляционной инстанции: в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ – активное способствование раскрытию и расследованию преступления, что выразилось в даче признательных показаний на всех стадиях судопроизводства, а также написании чистосердечного признания; согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ – полное признание вины, раскаяние в содеянном, <данные изъяты>, обусловленное <данные изъяты>.

Обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных при назначении наказания судом первой инстанции, в ходе апелляционного производства по уголовному делу не установлено.

Не усматривается судебной коллегией и иных обстоятельств, смягчающих наказание.

Оснований для признания явки с повинной как обстоятельства смягчающего наказание не имеется, поскольку из указанных выше рапортов усматривается, что документ, поименованный как «чистосердечное признание», был дан в отсутствие признака добровольности ввиду задержания ФИО1

Факт обнаружения и возвращения сотрудниками части похищенного – утюга, оставленного неподалеку от места преступления, не может расцениваться ни как добровольное возмещение причиненного ущерба, ни содействие в розыске имущества добытого преступным путем, поскольку о данном факте ФИО1 сообщил следствию спустя значительное время после обнаружения этого утюга при последнем допросе в качестве обвиняемого.

Судом первой инстанции в приговоре с достаточной полнотой приведены и учтены при назначении наказания все иные юридически значимые положительные данные о личности подсудимого, которые также сторонами не оспариваются и также учитываются судом апелляционной инстанции: те факты, что ФИО1 на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, характеризуется с положительной стороны, работал.

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 применительно к каждому из совершенных им преступлений в силу п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ является рецидив преступлений (ч. 1 ст. 18 УК РФ), оснований для его признания опасным или особо опасным не имеется, поскольку ФИО1 совершены умышленные деяния небольшой и средней тяжести. Более того, не признавался опасным рецидив преступлений и обжалуемым приговором, поскольку он судом первой инстанции определен как «неквалифицированный».

Учитывая категорию тяжести преступления и наличие данного отягчающего наказание обстоятельства, оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 (в отношении кражи), ч. 1 ст. 56, ч. 1 ст. 62 УК РФ при назначении наказания не имеется.

Оснований для применения при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ не имеется в виду отсутствия обстоятельств, как связанных с целями и мотивами содеянного, так и иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности какого-либо из преступлений.

Исходя из того, что степень общественной опасности преступного деяния определяется именно конкретными обстоятельствами его совершения, в частности, способом, видом умысла, а также обстоятельствами, смягчающими наказание, относящимися к преступлению, оснований для признания какого-либо из них либо их совокупности исключительными не имеется.

Оснований для освобождения осужденного от уголовной ответственности или назначения наказания, предусмотренных законом, не установлено.

С учетом наличия рецидива преступлений, учитывая характер и степень общественной опасности ранее совершенного однородного преступления против собственности, недостаточность исправительного воздействия назначенного за него наказания в виде лишения свободы, а также характер и степень общественной опасности вновь совершенных преступлений, судебная коллегия не усматривает оснований для применения положений ч. 3 ст. 68 УК РФ, ст. 53.1 УК РФ, приходя к выводу о необходимости назначения ФИО1 наиболее строгого вида наказания, предусмотренного санкциями ч. 1 ст. 139 и ч. 2 ст. 158 УК РФ – в виде исправительных работ и лишения свободы на сроки – с учетом совокупности смягчающих наказание обстоятельств и данных о личности виновного и в силу требований ч. 2 ст. 68 УК РФ – продолжительностью одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенные преступления санкциями данных статей.

Исходя из того, что все положительные данные о личности ФИО1 и смягчающие наказание обстоятельства имели место и на момент совершения преступлений либо связаны с признанием вины в их совершении и оказании содействия в их раскрытии и расследовании, суд апелляционной инстанции не усматривает возможности для применения положений ч. 1 ст. 73 УК РФ при назначении наказания, поскольку данных, дающих веские основания полагать, что цель исправления виновного при его образе жизни может быть достигнута без изоляции его от общества, не имеется.

Дополнительного наказания в виде ограничения свободы обжалуемым приговором ФИО1 не назначалось.

Наказание по совокупности данных преступлений надлежит назначить по правилам ч. 2 ст. 69 УК РФ путем их частичного сложения, определив по совокупности преступлений продолжительность срока наказания менее, нежели было назначено ФИО1 обжалуемым приговором по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Окончательное наказание в виде лишения свободы осужденному надлежит назначить по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ с его отбыванием в исправительной колонии строгого режима на основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, поскольку ФИО1 является лицом мужского пола, совершившим преступления при рецидиве преступлений, и ранее отбывал наказание в виде лишения свободы; а также с учетом приговора Копейского городского суда Челябинской области от 23 мая 2024 года.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде содержания под стражей надлежит отменить, поскольку после вступления настоящего приговора в законную силу ему надлежит отбывать назначенное наказание.

Зачет срока содержания осужденного под стражей необходимо осуществить в соответствии с требованиями п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

По настоящему уголовному делу ФИО1 задержан 07 апреля 2024 года, после чего непрерывно содержится под стражей.

При этом при производстве по уголовному делу, по которому ФИО1 осужден приговором от 23 мая 2024 года, он был объявлен в розыск 25 марта 2024 года, и ему была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 02 месяца с момента задержания. При этом фактически производство по делу возобновлено 15 апреля 2024 года ввиду помещения ФИО1 в СИЗО № 1. Названный приговор вступил в законную силу 27 июня 2024 года (т.2, л.д. 25).

По смыслу закона срок отбывания окончательного наказания в виде лишения свободы, назначенного по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, исчисляется со дня постановления последнего приговора. При этом производится зачет времени предварительного содержания под стражей по последнему делу в порядке меры пресечения или задержания. В срок наказания, назначенного по правилам данной нормы, должно быть, кроме того, зачтено наказание, отбытое полностью или частично по первому приговору.

Вопреки обжалуемому приговору осужденный наказания по приговору от 23 апреля 2024 года не отбывал, а содержался под стражей по настоящему уголовному делу. Соответствующий период, с того же момента, что и определен судом первой инстанции в обжалуемом приговоре, подлежит зачету на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Разрешая гражданский иск потерпевшего, суд апелляционной инстанции находит его подлежащим удовлетворению, поскольку по смыслу положений п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный преступлением, подлежит возмещению в полном объеме лицом, виновным в его совершении.

Характер причиненного преступлением вреда и размер подлежащих удовлетворению требований судебная коллегия устанавливает на основе совокупности исследованных в судебном заседании доказательств о размере материального ущерба, причиненного совершением кражи, с учетом возвращения сотрудниками правоохранительных органов утюга потерпевшему. Гражданский иск потерпевшего ФИО1 признал (т.2, л.д. 35).

Вещественные доказательства по делу в соответствии с пп. 3, 5 и 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ надлежит хранить при уголовном деле; за исключением утюга, который надлежит оставить в распоряжении потерпевшего, освободив последнего от обязанности по его хранению, и рюкзака, который надлежит уничтожить.

Вопрос о процессуальных издержках в стадии рассмотрения уголовного дела по существу разрешен в порядке ч. 3 ст. 313 УПК РФ. В том же порядке надлежит разрешить вопрос о процессуальных издержках в стадии апелляционного производства по уголовному делу.

Вопрос о процессуальных издержках в стадии досудебного производства судом первой инстанции не рассматривался, и при необходимости с соблюдением прав осужденного ФИО1 может быть разрешен судом первой инстанции в порядке ч. 4 ст. 313 УПК РФ.

Руководствуясь ст. 389.13, пп. 1, 3 ст. 389.15, п. 3 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст. 389.23, 389.28, 389.31, 389.32, ч. 2 ст. 389.33, суд апелляционной инстанции

ПРИГОВОРИЛ:

приговор Калининского районного суда г. Челябинска от 15 июля 2024 года в отношении Ковалева ФИО25 отменить, удовлетворив частично апелляционную жалобу со стороны защиты.

Признать Ковалева ФИО26 виновным в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 139 УК РФ, за совершение которого назначить ему наказание в виде исправительных работ на срок 4 месяца с удержанием 10 % из заработной платы в доход государства.

Признать Ковалева ФИО27 виновным в преступлении, предусмотренном п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, за совершение которого назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 1 год 8 месяцев.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности данных преступлений путем частичного сложения наказаний назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 1 год 9 месяцев.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначенных по настоящему апелляционному приговору и по приговору Копейского городского суда Челябинской области от 23 мая 2024 года, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 3 года 10 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок данного наказания исчислять с 03 октября 2024 года.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок отбывания наказания, назначенного ФИО1, время содержания его под стражей по настоящему уголовному делу с 07 апреля до 03 октября 2024 года из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

В связи со вступлением апелляционного приговора в законную силу меру пресечения в виде заключения под стражу, применявшуюся в отношении ФИО1, отменить.

Гражданский иск потерпевшего о возмещении имущественного ущерба, причиненного преступлением, удовлетворить: взыскать с Ковалева ФИО28 в пользу Потерпевший №1 60 000 (шестьдесят тысяч) рублей.

Вещественные доказательства по уголовному делу: рюкзак черного цвета, находящийся в камере хранения вещественных доказательств ОП Калининский УМВД России по г. Челябинску, – уничтожить; утюг марки «Tefal», возвращенный Потерпевший №1, – оставить в его распоряжении как собственника, освободив последнего от обязанности его хранения; копии закупочного акта № и товарного чека №, CD-R диск с записью с видеодомофона, расположенного на подъезде № <адрес> – хранить при уголовном деле.

Апелляционный приговор вступает в силу со дня его провозглашения и может быть обжалован в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб или представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, отбывающим наказание в виде лишения свободы, – в тот же срок со дня вручения ему копии данного апелляционного приговора.

При этом осужденный, отбывающий наказание в виде лишения свободы, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции в подаваемой им кассационной жалобе.

В случае пропуска шестимесячного срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление на итоговое судебное решение подаются непосредственно в названный суд кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи