Апелляционное постановление № 22-1939/2025 22-38/2026 от 28 января 2026 г.

<данные изъяты>


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Уголовное

дело № 22-38/2026
г. Астрахань
29 января 2026 г.
Суд апелляционной инстанции Астраханского областного суда в составе:

председательствующего Трубниковой О.С.,

при ведении протокола помощником судьи Кудайбергеновой А.А.,

с участием государственного обвинителя Ибрагимовой У.К.,

осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Гасанова Ф.М.,

потерпевшей С.И.Н. и её представителя - адвоката Умеровой Г.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Гасанова М.Б. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Трусовского районного суда г. Астрахани от 28 октября 2025 г., которым

ФИО1, <данные изъяты>, не судимый, осужден:

по ч. 2 ст.109 УК Российской Федерации к 2 годам ограничения свободы, на основании ч. 3 ст. 47 УК Российской Федерации с лишением права заниматься врачебной деятельностью, сроком 1 год 6 месяцев.

В соответствии со ст. 53 УК Российской Федерации осужденному ФИО1 установлено ограничение: не изменять постоянного места жительства (пребывания) и не выезжать за пределы территории муниципального образования «<данные изъяты>» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и на осужденного возложена обязанность являться один раз в месяц для регистрации в вышеуказанный специализированный государственный орган.

За потерпевшей С.И.Н. признано право на удовлетворение гражданского иска о компенсации морального вреда и возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, в порядке гражданского судопроизводства.

Разрешены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи областного суда Трубниковой О.С., изложившей обстоятельства дела, содержание приговора, доводы апелляционной жалобы и возражений на жалобу, выслушав осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Гасанова Ф.М., поддержавших доводы апелляционной жалобы об отмене приговора, государственного обвинителя Ибрагимову У.К., потерпевшую С.И.Н. и её представителя - адвоката Умерову Г.М., полагавших оставить приговор без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором ФИО1 признан виновным в причинении смерти Г.Г.И. по неосторожности, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено в период и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Гасанов Ф.М. считает приговор подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Указывает, что согласно акту комиссионной судебно-медицинской экспертизы №-пк и показаниям экспертов, причиной смерти Г.Г.И. является совокупность именно всех обстоятельств, приведенных в выводах экспертов, исключение какого-либо обстоятельства - невозможно. Между тем, как достоверно судом установлено, 06.10.2024 ФИО1 не исполнял обязанности лечащего врача и, соответственно, не имел отношения к обстоятельствам, описанным в первых трех пунктах выводов заключения экспертов, повлекшим смерть Г.Г.И.: обстоятельствам отсутствия антибактериальной терапии 06.10.2024; отсутствия диагностики (исследование маркеров) сепсиса при лабораторных признаках инфекционно-токсического поражения 06.10.2024 с соответствующей коррекцией лечения; не выполнения после установления диагноза острой кишечной непроходимости 06.10.2024 в 23:30 час. назогостральной декомпрессии не позднее часа от момента установления диагноза. Таким образом, выводы суда о том, что ФИО1 совершены все действия, повлекшие смерть потерпевшей, противоречат выводам экспертизы и показаниям экспертов, следовательно, из установленных обстоятельств невозможно сделать вывод о причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями. Притом, что ни в постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого, ни в обвинительном заключении не содержится утверждение о том, что ФИО1 совершены какие-либо действия 06.10.2024, на которые ссылаются эксперты.

Считает, что допущенные ФИО1 нарушения не содержат признаков объективной стороны состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК Российской Федерации, в связи с чем просит обвинительный приговор отменить и оправдать ФИО1 по предъявленному обвинению.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката представитель потерпевшей - адвокат Умерова Г.М. считает постановленный в отношении ФИО1 приговор законным, обоснованным и справедливым, в связи с чем просит приговор оставить без изменения, в удовлетворении жалобы адвоката - отказать.

Изучив доводы апелляционной жалобы и возражения на жалобу, проверив материалы дела, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Как следует из материалов уголовного дела, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих в соответствии со ст. 389.15 УПК Российской Федерации отмену приговора, органом предварительного следствия и судом не допущено.

Выводы суда о виновности ФИО1 в причинении смерти Г.Г.И. по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения им своих профессиональных обязанностей, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются исследованными в судебном заседании показаниями свидетелей, экспертов, заключениями экспертов, протоколами следственных действий и другими доказательствами, подробный анализ которых дан в приговоре.

Так, согласно показаниям осужденного ФИО1, он не отрицал, что в период с 7 по 11 октября 2024 г. являлся лечащим врачом-хирургом потерпевшей Г.Г.И., а 12 октября 2024 г. с 8.00 часов до 20.00 часов был в составе дежурной бригады врачей-хирургов <данные изъяты> (далее ГБУЗ АО <данные изъяты>), и в этот день также наблюдал Г.Г.И. Пояснил, что операция Г.Г.И. 7 октября 2024 г. прошла успешно, он назначил и проводил правильное послеоперационное лечение, послеоперационный период до 12.10.2024 протекал гладко. В связи с ухудшением состояния Г.Г.И., отмечалось проявление дыхательной недостаточности, 12.10.2024 им при участии Б.М.Р. в перевязочной проведена ревизия органов брюшной полости. Поскольку каких-либо следов, свидетельствующих о перитоните, выявлено не было, соответственно, хирургическая патология была исключена, Г.Г.И. была переведена в реанимацию с подозрением на пневмонию. 13.10.2024 у него был выходной, позже узнал, что Г.Г.И. была проведена релапаротомия, после чего потерпевшая скончалась. Анализы для бактериологического посева из брюшной полости он брал при проведении первой операции. Их результаты в истории болезни Г.Г.И. он не обнаружил, соответственно, не мог провести коррекцию лечения. При этом результаты бактериального посева не являются ключевыми, поскольку, исходя из них, просто дополняется антибактериальная терапия. Состояние Г.Г.И. могло ухудшиться из-за пневмонии. Поражение органов брюшной полости при перфорации толстой кишки может произойти за считанные часы. Клинические рекомендации, на которые имеются ссылки в экспертизе, он имел право игнорировать в связи с их рекомендательным характером. Он обязан исполнять только требования приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации № 203н. Кровь у Г.Г.И. брали 7 и 8 числа. Не видел необходимости каждый день мониторить и брать эти анализы до отрицательной динамики в ее состоянии 12 числа, поскольку воспалительный процесс после проведенной операции сохранялся - отек брюшины, клетчатки, сальника. Считает, что воспалительный процесс у Г.Г.И. наступил в 15-15.30 часов 13.10.2024. С причиной смерти Г.Г.И., указанной в заключении экспертизы, согласен, но считает, что к смерти привело острое состояние, произошедшее и развившееся отдельно 13.10.2024. В его отсутствие за состоянием здоровья Г.Г.И. несли ответственность дежурные врачи-хирурги, 13.10.2024 у него был выходной, в смерти потерпевшей не виновен.

Из показаний потерпевшей С.И.Н. следует, что 06.10.2024 её мать Г.Г.И. госпитализировали ГБУЗ АО <данные изъяты>, 07.10.2024 матери был установлен диагноз -острая кишечная непроходимость, и в этот же день её мать была прооперирована врачом ФИО1, который в дальнейшем наблюдал за ней (Г.Г.И.), как лечащий врач. 10.10.2024 при посещении в палате её мать кричала, стонала и жаловалась на боли в животе острого характера. После обращения к заведующему отделения С.Э.Н. матери поставили уколы обезболивающими препаратами. Она обратила внимание, что катетер и зонд у матери были удалены. В период с 11.10.2024 и 12.10.2024 она наблюдала ухудшение состояния матери, вся симптоматика указывала на признаки «острого живота», то есть сильного воспалительного процесса, о чем она сообщила ФИО1, который настаивал на том, что он назначил правильное лечение. На ее вопрос о показателях крови, ФИО1 ответил, что после операции биохимию, анализы крови, мочи не проводили. Также не проводили УЗИ брюшной полости, рентген, КТ. В палате у матери ФИО1 продолжал настаивать на правильно выбранной им тактике лечения, что её мать (Г.Г.И.), якобы, ленится, и ей пора бы присаживаться, а не лежать. Он не понимал состояния своей больной. Когда ФИО1 повернул её мать на бок, от нее пошел неприятный запах, что указывает на один из признаков развивающегося перитонита. Однако ФИО1 назначил лишь инфузионную терапию - капельницу. Показатели давления у матери указывали на интоксикацию организма. Увидев эти показатели, ФИО1 перевел Г.Г.И. в реанимацию. Б.М.Р. у матери в палате 12.10.2024 не был, и ревизию они не делали, так как она (С.И.Н.) с 14 часов находилась в палате с матерью и ушла только после того, как ее перевели в реанимацию, то есть в 18 часов 30 минут. На утро 13.10.2024 в 06 часов 48 минут, она вновь позвонила ФИО1, который не обладал сведениями о состоянии здоровья её матери. Тогда она позвонила в отделение реанимации, где ей сообщили, что состояние сознания у матери - оглушение, контакта с ней нет, гемодинамика относительно стабильная.

13.10.2024 в вечернее время мать прооперировали повторно, операцию проводил С.Э.Н., выявлено наличие перфорации передней стенки ректосигмоидного отдела кишки, дефект стенки кишки. Со слов С.Э.Н., мать после операции находилась в тяжелом состоянии, в его практике впервые, что был обнаружен пролежень, инородные тела, каловые камни. 14.10.2025 в 2 час. 15 мин. ей сообщили о смерти матери.

О том, что 07.10.2024 Г.Г.И. была прооперирована врачом-хирургом ФИО1, пояснили свидетели А.Р.М. - врач-терапевт приемного отделения ГБУЗ АО <данные изъяты> и С.Э.Н. - врач-хирург данного медицинского учреждения.

Из показаний свидетеля С.Э.Н. также следует, что осенью 2024 года он исполнял обязанности заведующего первого хирургического отделения. 06.10.2024 в ГБУЗ АО <данные изъяты> была доставлена Г.Г.И., которой на основании проведенного диагностического исследования был поставлен диагноз «кишечная непроходимость». 07.10.2024 лечащим врачом Г.Г.И. был назначен ФИО1, в этот же день ФИО1 прооперировал Г.Г.И. Он (С.Э.Н.) присутствовал в начале операции и видел вздутый кишечник. ФИО1 доложил, что операция прошла успешно. ФИО1, как лечащий врач, назначал лечение и наблюдал пациентку. Впоследствии состояние Г.Г.И. стало ухудшаться, заподозрили пневмонию, после чего в субботу 12.10.2024 Г.Г.И. была переведена в реанимацию. Согласно истории болезни, лечащим врачом была проведена ревизия брюшной полости пациентки, признаки воспалительного процесса выявлены не были и Г.Г.И. вели как пациентку с легочными патологиями. В воскресенье дежурный врач С.Х.Е. у Г.Г.И. выявил признаки перитонита, в связи с чем он (С.Э.Н.) провел повторную операцию брюшной полости, в ходе которой обнаружена перфорация инородными телами сигмовидной кишки. Состояние Г.Г.И. ухудшалось, и ночью с 13 на 14 октября 2024 года Г.Г.И. скончалась. Считает, что перфорация кишечника могла произойти в субботу либо в воскресенье.

Свидетель Б.М.Р. суду пояснил, что в период с 2010 до 2024 годы состоял в должности врач а-хирурга, затем врача-эксперта экспертного отдела больницы. Г.Г.И. поступила в больницу 06.10.2024, по результатам диагностического исследования пациентке был поставлен диагноз - острая кишечная непроходимость. В период с 8 часов 12.10.2024 до 8 утра 13.10.2024 он дежурил вместе с ФИО1 Во время дежурства осматривали Г.Г.И., состояние которой ближе к обеду ухудшилось - появилась одышка, дыхание было ослаблено в нижних отделах, сатурация начала падать. ФИО1 было принято решение перевести Г.Г.И. в реанимацию в связи с подозрением на пневмонию. Однако при проведенной томографии грудной клетки явных признаков пневмонии выявлено не было. Он и ФИО1 в перевязочной проводили ревизию брюшной полости Г.Г.И. с помощью тупфера, установили отсутствие в брюшной полости какого-либо жидкого содержимого. Пришли к выводу, что у пациентки пневмония. Осматривал Г.Г.И. с ФИО1 вечером, далее 13.10.2024 осматривал в 6 утра, динамики состояния не было. По состоянию на 8 часов утра 13.10.2024 Г.Г.И. была в тяжелом состоянии. Знакомился с медицинскими документами Г.Г.И. после ее смерти, являясь врачом-экспертом в экспертном отделе больницы, проводил проверку по жалобе С.И.Н. Нарушений при оказании медицинской помощи Г.Г.И. он не установил.

Свидетель С.Х.Е. в судебном заседании показал, что состоит в должности врача-хирурга хирургического отделения № ГБУЗ АО <данные изъяты>. Когда он заступил с 08 часов 13.10.2024 на дежурство, Г.Г.И. находилась в реанимации в тяжелом состоянии, на ИВЛ, не контактировала. При осмотре больной дренажная трубка и повязка на послеоперационной ране были сухими. Около 14 часов при повторном осмотре обратил внимание, что по дренажу из брюшной полости поступает мутное отделяемое, что свидетельствует о катастрофе в брюшной полости, о чем сразу сообщил С.Э.Н., который принял решение повторно оперировать лично. Он ассистировал С.Э.Н. В ходе повторного оперативного вмешательства перитонит был подтвержден, а при ревизии органов брюшной полости обнаружена причина перитонита - перфорация в нижнем отделе толстой кишки на границе прямой кишки и сигмовидной кишки на расстоянии 5-6 см. от париетальной брюшины, а также в брюшной полости обнаружены капролиты и инородные тела. Была проведена резекция - удаление поврежденного участка кишки, установлена колостома. После операции больная вновь была переведена в реанимационное отделение. Позже реаниматологи сообщили, что состояние Г.Г.И. ухудшилось, последняя скончалась. В ходе любой операции на брюшную полость хирург в обязательном порядке получает образцы содержимого брюшной полости, образцы выпота, которые отправляются на бакпосев. Исследование брюшного содержимого позволяет определить, какой назначать антибиотик, а также скорректировать лечение. После каждой операции в область малого таза устанавливается дренаж, по которому, в случае воспалительного процесса, выделяется патологическое отделяемое - кровь, кал, гной. Поэтому за функцией дренажной трубки идет постоянное наблюдение. При этом по дренажу не всегда может проходить отделяемое при воспалительном процессе. Кроме того, после каждой операции на кишечник устанавливается зонд для освобождения кишечника от содержимого. Кишечный зонд устанавливают максимум на 4-5 суток, при этом следят за работой кишечника, если функции кишечника восстанавливаются (начали отходить газы, появляется стул, парез прошел, живот опал), то зонд удаляется. Кровь для анализа берется на 2-3 сутки, если пациент находится в отделении, если в реанимации - каждый день. Считает, что пневмония не могла вызвать перфорацию. От перфорации до сепсиса может пройти 2-3 суток.

Из медицинских документов (копия медицинской карты пациента Г.Г.И., заключение рентгеновского исследования брюшной полости Г.Г.И. от 06.10.2024, протоколы оперативного вмешательства от 7 и 13 октября 2024 г., справка о смерти и посмертного эпикриза Г.Г.И.) следует, что Г.Г.И. доставлена в ГБУЗ АО <данные изъяты> бригадой скорой помощи 06.10.2024, в период с 06.10.2024 по 14.10.2024 находилась в хирургическом отделении № данного учреждения. При поступлении в больницу Г.Г.И. проведены рентгеновские исследования брюшной полости. 07.10.2024 врачом- хирургом ФИО1 при ассистенте А.Р.М. Г.Г.И. проведена операция на брюшную полость в связи с острой спаечной кишечной непроходимостью: обнаруженная спайка рассечена на зажимах, кишечная трубка расправлена; признаков нарушения целостности кишки и нарушения кровообращения в данной области не выявлено; другой патологии при тщательной ревизии брюшной полости не обнаружено; подшит НГИ зонд; осложнения в ходе оперативного вмешательства не возникали. 07.10.2024 Г.Г.И. находилась в отделении реанимации в течение суток, 08.10.2024 была переведена в хирургическое отделение. При этом при осмотрах дежурными врачами и лечащим врачом ФИО1 с 08.10.2024 по 12.10.2024 до 14 часов отмечается серозное отделяемое по дренажу из брюшной полости. В последующем состояние Г.Г.И. ухудшилось, в 18 часов 35 минут больной выполнена ревизия брюшной полости тупфером, ив 18 часов 40 минут Г.Г.И. переведена в реанимационное отделение с признаками пневмонии. 12.10.2024 в период с 18 часов 40 минут до 23 часов и 13.10.2024 до 08 часов отмечается тяжелое стабильное состояние Г.Г.И. 13.10.2024 с 08 часов до 12 часов ввиду крайне тяжелого и нестабильного состояния переведена на ИВЛ. В 15 часов дежурным врачом С.Х.Е. отмечается мутное отделяемое по дренажу. С 17 часов до 18 часов 25 минут 13.10.2024 врачом-хирургом С.Э.Н. при ассистенте С.Х.Е. проведена повторная операция брюшной полости Г.Г.И., в ходе которой выявлено, в том числе: тонкая кишка на участке повздошной кишки, где ранее 07.10.2024 имелась спайка, жизнеспособная, признаков некроза, ишемии на данном участке нет; в брюшной полости в малом тазу по правому флангу - межпетельно мутный выпот объемом 300 мл. сероватого цвета, а также имеются инородные тела (арбузные, виноградные семечки, плотные каловые камни от 1 см. до 2 см.; выявлено наличие перфорации передней стенки ректосигмоидного отдела толстой кишки, дефект стенки кишки размерами 2x1,5 см. По результатам операции выставлен диагноз: перфорация ректосигмоидного отдела толстой кишки инородными телами. Диффузный серозно-фибринозный перитонит. 14.10.2024 в 2 часа 2 минуты Г.Г.И. скончалась в ГКБ <данные изъяты>.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы №-пк от 28.05.2025 смерть Г.Г.И. наступила в результате сепсиса с поражением органов и тканей брюшной полости (распространенный перитонит фибринозногнойные наложения на серозной оболочке тонкой кишки, капсуле печени, гнойнонекротический оментит, энтероколит), печени (очаговой межуточный гепатит), легкие (серозно-десквамативная пневмония с лейкоцитозом легочных сосудов, гнойный эндобронхит, левосторонний экссудативный плеврит), почек (очаговый 16 некротический нефроз), метаболическими нарушениями с эндотоксикозом (пролактин 16.43 нг/мл, коагулопатия в стадии гипокоагуляции, токсическая гиперазотемия 27-29 ммоль/л, СБР свыше 400 ед., метаболический ацидоз, лейкоцитоз свыше 21 х 109/л, печеночная недостаточность). Медицинская помощь Г.Г.И. в ГКБ <данные изъяты> оказана с множественными дефектами, которые способствовали развитию гнойно-септических осложнений (перитонита, сепсиса), приведших к наступлению смерти женщины. Между установленными дефектами и развитием опасных для жизни осложнений (каловый перитонит, распространенный перитонит, сепсис) имеется прямая причинно- следственная связь. В данном случае, правильное и своевременное оказание медицинской помощи Г.Г.И. гарантировано предотвратило бы наступление смерти Г.Г.И. 14.10.2024 в 02 часа 02 минуты от указанной выше причины. В соответствии с положениями «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Постановлением Правительства РФ № 552 от 17.08.2007 «под вредом, причиненным здоровью человека, понимается нарушение анатомической целостности и физиологических функций организма и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психогенных факторов внешней среды». В данном случае никакого воздействия на больного действиями медицинских работников не было, имело место отсутствие необходимых действий, а поскольку понятие «бездействие», «отсутствие воздействий» в определении вреда здоровью не заложены, установить вред здоровью в данном случае возможным не представляется.

Из заключения судебно-медицинского эксперта-гистолога № от 01.04.2025 следует, что в результате исследования гистологических материалов установлено: в препарате, представленном жировой тканью сальника, - признаки гнойного оментита с очаговыми стеатонекрозами и развитием мелких грануляций; в стенке толстой кишки - очаговые кровоизлияния с выпадением фибрина, перифокальной лейкоцитарной реакцией, развитием грануляционной ткани, на поверхности серозной оболочки слой фибринозных наложений с признаками организации экссудата; в препаратах жировой ткани - отек, венозное полнокровие, гнойное воспаление, очаговые кровоизлияния; в стенке тонкой кишки - аутолитические изменения слизистой оболочки, на поверхности серозной оболочки слой фибринозно-гнойные наложения; в печение на капсуле - фибринозно-гнойные наложения, зернистая дистрофия гепатоцитов; в желудке - острая язва с очаговыми кровоизлияниями в дне и краях; в легких - мелкоочаговая серозно-десквамативная пневмония, дистелектазы, мелкоочаговый пневмосклероз; в почках - выраженная зернистая дистрофия, очаговые некробиотические изменения эпителия канальцев; в сердце - очаговый заместительный кардиосклероз, выраженные дистрофические изменения кардиомиоцитов; умеренно выраженный отек головного мозга, очаги аноксии, дистрофические изменения нейронов; в селезенке - лейкоцитоз межфолликулярной пульпы; в поджелудочной железе - дистрофические изменения ацинарной ткани железы и проточкой, очаговый фиброз и липоматоз стромы.

Доброшенный в судебном заседании судебно-медицинский эксперт Х.Е.Н. поддержала выводы экспертизы №-пк от 28.05.2025 и пояснила, что у больной Г.Г.И. отсутствовала положительная динамика после проведенной лапаротомии 07.10.2024. Клинические рекомендации «Острая неопухолевая кишечная непроходимость», которые носят обязательный характер, отмечают необходимость оперативного вмешательства в течение 24-48 часов при неэффективности консервативного лечения после операции. В этот период у пациента могут развиться осложнения, что и происходило у Г.Г.И. При надлежащей медицинской помощи имелась возможность предотвратить развитие опасных последствий. Результаты гистологического исследования свидетельствуют о давности воспаления, о том, что прогрессивный воспалительный процесс, повлекший перитонит в результате перфорации у Г.Г.И., развивался минимум 4-5 суток до наступления смерти (09.10.2024-10.10.2024), поскольку грануляционная ткань в стенке толстой кишки развиться быстрее не может. 12.10.2024 у больной Г.Г.И. уже был развернутый сепсис, который требовал безотлагательных мер, однако, они не приняты. Ревизия тупфером, в случае ее проведения, не могла установить перитонит, поскольку таким образом невозможно проверить всю брюшную полость.

Эксперт А.Е.В, в судебном заседании также поддержал выводы экспертной комиссии и пояснил, что операция, проведенная Г.Г.И. 07.10.2024, была обоснована, однако состояние пациента стало прогрессивно ухудшаться после 07.10.2024 и по состоянию на 12.10.2024 имеется факт устоявшейся перфорации, перитонит - тест на прокальцитонин 12.10.2024 в 11 часов 35 минут - 3.8 нг/мл., в 20 часов 35 минут: рост лейкоцитов, СВР -411.

Судом было исследовано и подробно приведено в приговоре содержание документов, регламентирующих и подтверждающих трудовую деятельность осужденного ФИО1, как врача-хирурга хирургического отделения № ГБУЗ АО <данные изъяты> (выписка из приказа о принятии на работу, трудовой договор, должностная инструкция), а также исследованы нормативно-правовые акты, которыми осужденный должен был руководствоваться при осуществлении врачебной деятельности.

Выводы суда первой инстанции об относимости, допустимости и достоверности вышеприведенных, а также иных исследованных и приведенных в приговоре доказательств являются правильными и надлежащим образом мотивированы в приговоре.

Суд первой инстанции тщательно проверил, проанализировал и оценил все исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства в их совокупности и верно установил фактические обстоятельства дела.

Описание деяния, признанного судом доказанным, является конкретным и содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, мотиве и иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного и его виновности, которые достаточны для правильной правовой оценки содеянного.

Принимая во внимание исследованные доказательства и выводы вышеуказанных заключений экспертиз суд пришел к правильному выводу о том, что допущенные ФИО1, как лечащим врачом-хирургом, в результате преступной небрежности дефекты оказания медицинской помощи Г.Г.И. в послеоперационный период, в совокупности привели к развитию гнойносептического осложнения (сепсиса с поражением органов и тканей брюшной полости, печени, легких, почек), несвоевременному выявлению этих состояний с последующим летальным исходом.

Действиям ФИО1 судом дана правильная юридическая оценка по ч. 2 ст. 109 УК Российской Федерации, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, суд первой инстанции, тщательно проанализировав имеющиеся в материалах уголовного дела медицинские документы, выводы заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы №-пк от 28.05.2025, заключения судебно-медицинского эксперта- гистолога, показания допрошенных в ходе судебного разбирательства экспертов Х.Е.Н., А.Е.В,, потерпевшей С.И.Н. о состоянии её матери - Г.Г.И., которое фактически начало ухудшаться с 10.10.2024, свидетелей - сотрудников хирургического отделения ГБУЗ АО <данные изъяты>, свидетельствует о том, что дефекты оказания медицинской помощи Г.Г.И., которые привели к сепсису с поражением органов и тканей брюшной полости, повлекшему смерть Г.Г.И., были допущены в послеоперационный период с 7 по 11 октября 2024 г., то есть, в период осуществления ФИО1 профессиональных обязанностей лечащего врача- хирурга, а также обязанностей врача-хирурга на суточном дежурстве с 8 часов 12.10.2024 до 8 часов 13.10.2024.

При этом суд первой инстанции обоснованно оценил критически показания осужденного ФИО1 о его невиновности и расценил их как избранный способ защиты от предъявленного обвинения, не запрещенный Конституцией Российской Федерации.

Обоснованной суд апелляционной инстанции находит и ссылку суда на требования ст. 252 УПК Российской Федерации, регламентирующие пределы судебного разбирательства и позволившие суду отклонить доводы стороны защиты о наличии доказательств, свидетельствующих о нарушениях, допущенных при оказании медицинской помощи Г.Г.И. 06.10.2024, поскольку эти нарушения обвинением ФИО1 вменены не были.

Имеющиеся в деле заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 УПК Российской Федерации и ст. 23 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержат полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе зафиксирован ход, условия и результаты исследования, заверенные подписями экспертов записи, удостоверяющие то, что им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК Российской Федерации, и они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений.

В связи с изложенным, суд правомерно положил в основу своих выводов заключения экспертов и сослался на них как на доказательства по делу.

Показания потерпевшей, свидетелей и осужденного, а также письменные материалы дела в полной мере раскрыты в приговоре суда, им дана надлежащая оценка, а также приведены мотивы, по которым суд принял одни доказательства и отверг другие, а также признал несостоятельными доводы осужденного о его невиновности.

Обвинительный приговор в отношении ФИО1 соответствует требованиям ст. 297, 303, 304, 307 - 309 УПК Российской Федерации.

В ходе судебного разбирательства стороны не были ограничены в праве предоставления доказательств и заявлении ходатайств. Судебное следствие проведено полно и объективно. По заявленным ходатайствам судом приняты мотивированные и обоснованные решения. Все представленные сторонами доказательства, были исследованы в судебном заседании в полном объеме и им дана надлежащая оценка, каких-либо оснований сомневаться в правильности приведенных мотивов суд апелляционной инстанции не находит.

Доказательства, положенные судом в основу приговора, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и являются допустимыми.

Доводы, защитника аналогичные тем, которые приведены в апелляционной жалобе, являлись предметом тщательной проверки судом первой инстанции и с учетом анализа и оценки всех установленных по делу обстоятельств, были обоснованно отвергнуты по мотивам, приведенным в приговоре, не согласиться с которыми, у апелляционной коллегии оснований не имеется. По существу доводы жалобы сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК Российской Федерации.

Таким образом, выводы суда о доказанности виновности ФИО1 и квалификации содеянного ими, включая время, место, способ, мотив и другие подлежащие установлению обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК Российской Федерации, в приговоре надлежащим образом обоснованы проверенными в ходе судебного следствия доказательствами.

Требования закона о презумпции невиновности судом первой инстанции соблюдены. Противоречий в исследованных доказательствах, которые могли быть истолкованы в пользу осужденного, суд апелляционной инстанции не усматривает.

В соответствии с положениями ст. 73, 74 УПК Российской Федерации, судом исследован достаточный объем доказательств, необходимости в расширении круга доказательств, у суда не имелось. Собранные по делу доказательства полно отражают обстоятельства произошедшего и являются достаточными для правильного формирования вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления.

Предварительное расследование и судебное разбирательство по уголовному делу проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, полно, всесторонне и объективно. Нарушений закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства не допущено.

Наказание осужденному назначено в соответствии со ст. 6, 60, 61 УК Российской Федерации, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, личности осужденного, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих вину обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия его жизни и жизни его семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств судом учтены наличие на иждивении двоих детей, положительная характеристика по месту работы и месту жительства, грамоты по месту работы.

Таким образом, все обстоятельства были учтены судом в полной мере, о чем свидетельствует вид и размер назначенного наказания.

Наказание, назначенное ФИО1, соответствует нормам уголовного закона, в том числе предусмотренным ст. 43 УК Российской Федерации целям наказания и является справедливым, оснований для его смягчения суд апелляционной инстанции не усматривает.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом не допущено.

Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым уточнить вводную часть приговора в связи с неверным указанием адреса места жительства и регистрации осужденного ФИО1, как <адрес>, поскольку согласно материалам уголовного дела, в том числе паспорту осужденного, и установленным судом первой инстанции обстоятельствам, ФИО1 зарегистрирован и проживает по адресу: <адрес>.

Иных оснований для изменения приговора судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 38920, 38928, 38933 УПК Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Трусовского районного суда г. Астрахани от 28 октября 2025 г. в отношении ФИО1 изменить:

- во вводной части приговора указать местом регистрации и жительства ФИО1: <адрес>, исключив указание на место регистрации и жительства по адресу: <адрес>.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента оглашения и в течение 6 месяцев может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в порядке, установленном гл. 471 УПК Российской Федерации.

В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела в суде кассационной инстанции.

Председательствующий О.С. Трубникова