Апелляционное постановление № 22-1334/2025 от 21 июля 2025 г.

Судья Балашенко А.И. № 22-1334/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Сыктывкар 22 июля 2025 года

Верховный Суд Республики Коми

в составе председательствующего судьи Аветисян Е.Г.

при секретаре судебного заседания Потюковой С.В.

с участием прокурора Усть-Вымского района Низовцева И.О.

оправданного ФИО1 и его защитника-адвоката Жеребцовой Н.Б.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Низовцева И.О., апелляционным жалобам потерпевших БНЮ и КИВ на приговор Усть-Вымского районного суда Республики Коми от 23 апреля 2025 года, которым

ФИО1, родившийся <Дата обезличена> в <Адрес обезличен>, гражданин Российской Федерации, ранее не судимый,

оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст.116 УК РФ на основании п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

На основании ч.1 ст.134 УПК РФ за ним признано право на реабилитацию, разъяснены порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Доложив материалы дела и доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, заслушав выступления прокурора Низовцева И.О., поддержавшего доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб об отмене приговора, оправданного ФИО1 и его защитника Жеребцовой Н.Б., полагавших необходимым приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Как следует из материалов уголовного дела, органами предварительного расследования ФИО1 обвинялся по ч.2 ст.330 УК РФ, т.е. в совершении самоуправства с применением насилия, также имевшем место в ночное время 23.02.2024 в номере <Номер обезличен> гостиницы «...», расположенной в <Адрес обезличен> Усть-Вымского района Республики Коми.

В судебном заседании государственный обвинитель изменил предъявленное ФИО1 обвинение в сторону смягчения, полагал необходимым его действия квалифицировать по ст.116 УК РФ, как нанесение побоев из хулиганских побуждений.

Суд постановил в отношении ФИО1 оправдательный приговор в связи с отсутствием состава преступления, посчитав недоказанным наличие в его действиях хулиганских побуждений.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Низовцев И.О. ставит вопрос об отмене приговора в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам, существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов.

Полагает, что суд необоснованно оправдал ФИО1, поскольку как следует из последовательных показаний потерпевших Б и К, в том числе в ходе очных ставок, а также сведений, изложенных ими в тот же день в заявлениях, К удары ФИО1 наносил, когда тот спал, а после того, как от шума проснулся Б и задал вопрос: «что происходит?», стал наносить удары и ему.

Оснований не доверять показаниям потерпевших, не установлено, эти показания с их слов подтвердили прибывшие сотрудники правоохранительных органов В, П, К и П, отметившие также адекватную оценку потерпевшими сложившейся обстановки, об этом же свидетельствовала С, на месте оказавшая медицинскую помощь потерпевшим.

Отмечает, что давая оценку действиям К по завладению телефоном и сославшись при этом на представленную стороной защиты в качестве доказательства видеозапись из бара, суд нарушил положения ч.1 ст.252 УПК РФ, поскольку данный факт не относится к предмету доказывания по настоящему уголовному делу.

Приходя к выводу о противоречиях в показаниях потерпевших, ФИО1 и К, суд не учел характер взаимоотношений последней с Б и ее заинтересованность в исходе дела, а также не учел показания Б, проживающего с потерпевшими в одном номере и также как они, не слышавшего звонка телефона.

Опровергая выводы суда об отсутствии у ФИО1 хулиганского мотива, со ссылкой на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ № 45 от 15.11.2007, указывает, что из показаний всех присутствующих на месте преступления, включая ФИО1 и К следует, что потерпевшие ФИО1 не провоцировали, насилие в отношении него не применяли и противоправных действий не совершали, принадлежащий К телефон не скрывали.

Факт причинения телесных повреждений при указанных потерпевшими обстоятельствах подтверждается заключениями судебно-медицинских экспертиз, при этом и доказательства, представленные стороной защиты (скриншоты переписки, видеозапись из бара, соглашение о выплате ФИО1 потерпевшему Б денежных средств), также подтверждают осознание ФИО1 противоправности своих действий.

Исходя из изложенного, считает доказанным умышленное, без какого-либо повода нанесение ФИО1 ударов ранее незнакомым потерпевшим, в связи с чем, просит приговор отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение.

В идентичных апелляционных жалобах потерпевшие КИВ и БНЮ считают приговор незаконным, необоснованным и несправедливым по аналогичным с государственным обвинителем основаниям.

Указывают, что приговор не содержит мотивов, по которым у суда возникли сомнения в достоверности их последовательных показаний, а выводы суда об отсутствии в действиях ФИО1 хулиганского мотива основаны только на показаниях самого оправданного и свидетеля К

Утверждая об отсутствии в приговоре объективной оценки доказательств, дают собственную оценку:

показаниям администратора М относительно времени их возвращения в гостиницу и прихода туда же ФИО1 и К, из которых, следует, что ФИО1 и К пришли в гостиницу примерно в 02:55 23.02.2024, что полностью опровергает показания последних, согласуется с показаниями Б и противоречит выводам суда о том, что события в номере происходили в период с 02:27 до 03:03, то есть не менее 30 минут;

видеозаписи из бара, достоверность и порядок получения которой ставят под сомнение и просят признать недопустимым доказательством;

показаниям сотрудников правоохранительных органов, опровергающих выводы суда об агрессивном поведении потерпевшего Б, подтвердивших наличие у них телесных повреждений, также указавших со слов М о том, что ФИО1 ворвался в номер и устроил драку (свидетель П).

Считают несостоятельными и абсурдными выводы суда о том, что они не могли не слышать мелодию телефонного звонка, учитывая, что их физиологические потребности в необходимости сна судом не устанавливал, не выяснял, являлся ли их сон глубоким, учитывая принятие алкоголя и поездку в поезде, в частности К, накануне.

Ссылаясь на длительное знакомство ФИО1 с К, утверждают о заинтересованности последней в благополучном для ФИО1 исходе, при этом не исключают оказанное на нее ФИО1 давление, учитывая его требования в ее адрес возместить 150 000 рублей, переданные им Б в счет возмещения вреда от преступления.

Потерпевший БНЮ в своей жалобе также анализирует показания свидетеля М и отмечает имеющиеся в них противоречия, не устраненные в ходе судебного разбирательства.

Указывает, что ранее с ней знаком не был и в этой связи ставит под сомнение ее показания о якобы прозвучавшем разрешении войти в номер и принадлежности голоса ему.

Показания М в судебном заседании считает ложными, вызванными неприязненным отношением к нему в связи с обращением после произошедшего с заявлением о наличии в действиях сотрудников гостиницы предусмотренного ст. 238 УК РФ преступления.

В возражениях на апелляционное представление, апелляционные жалобы адвокат Жеребцова Н.Б. в интересах оправданного ФИО1 находит изложенные в них доводы несостоятельными и приговор просит без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции установил следующее.

В соответствии с ч.4 ст.302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Согласно ст.14 УПК РФ обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения, а все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого, что соответствует положениям ст.49 Конституции РФ.

Оправданный ФИО1, самого факта нанесения потерпевшим побоев не отрицал, утверждая об отсутствии хулиганского мотива.

Указал, что К сообщила ему о пропаже из бара телефона, который, как следовало из просмотренной видеозаписи, взял К, К, с целью вернуть телефон направилась к нему в гостиницу, он (ФИО1), опасаясь негативных для нее последствий, пошел следом, по пути дозванивался на ее номер, в одном из гостиничных номеров услышали опознанную ею мелодию, прошли внутрь с разрешения проживающих в нем лиц. В номере в состоянии опьянения находились Б и К на столе действительно находился телефон К, которая его забрала и стала высказывать по этому поводу недовольство К, последний и Б при этом повели себя агрессивно, Б, размахивая руками, приблизился к ним, К испугалась, крикнула: «Р!» и отступила назад, он встал между нею и Б, посчитав, что тот хочет ударить, нанес ему два-три упреждающих удара, столько же ударов нанес К, резко вставшему с кровати, после чего администратор гостиницы вызвала полицию.

Судом также исследованы и оценены;

показания потерпевшего КИВ не отрицавшего, что взял из бара чужой телефон и показания потерпевшего БНЮ, в совокупности указавших, что разрешения пройти в свой номер никому не давали, мелодии телефонного звонка не слышали, проснулись от избиения ФИО1;

свидетеля КОА о цели прихода в гостиничный номер и происходивших в нем событиях, аналогичные показаниям ФИО1, указавшей, что в ответ на претензии по поводу хищения телефона пьяный Б вел себя агрессивно, подошел близко к ней и ФИО1, размахивал руками, после чего ФИО1 нанес ему и вскочившему с кровати К по несколько ударов;

свидетеля МТП (администратора гостиницы), подтвердившей показания ФИО1 и К о прохождении в номер с разрешения кого-то их проживающих, о том, что в номер первой зашла К ФИО1 в глубь номера изначально не проходил, К высказывала претензии по поводу кражи ее телефона, Б говорил, что К забрал его по ошибке, затем в номере стало шумно, после чего она вызывала наряд полиции;

свидетелей ПИМ и КНД – сотрудников отдела вневедомственной охраны, которым в объяснении на месте К также указал, что по ошибке взял из бара чужой телефон, он же и Б указали об избиении ФИО1, у Б на лице имелась гематома;

свидетеля СМН (фельдшера больницы) о наличии у Б на лице телесных повреждений, которые, с его слов, во время сна ему причинил незнакомый мужчина;

свидетеля КЕА о том, что об избиении потерпевших во время сна ей стало известно со слов Б

свидетеля ТАВ о том, что совместно с потерпевшими и дочерью К праздновал свой день рождения, после чего К Б и К ушли в бар, утром в своем телефоне увидел сообщение от К о том, что телефон К находится у него, о происходящих ночью событиях знает со слов дочери, впоследствии Б, угрожая привлечением К и ФИО1 к ответственности, требовал от него повлиять на К и отказаться от заявления в полицию в отношении К, который забрал ее телефон из бара;

свидетеля ЧЕА к которой, как к собственнику бара обратилась К по поводу хищения телефона и разрешившей в связи с этим просмотр и копирование записи камер видеонаблюдения;

свидетелей БГВ и ТАВ сообщивших, что при праздновании юбилея Т, ссор и конфликтов не происходило;

материалы дела, в числе которых: заявления БНЮ от 14.05.2024, согласно которому, 23.02.2024 ФИО1, когда все спали, ворвался в гостиничный номер и избил его; КИВ о привлечении к ответственности неизвестного лица, которое около 03:00 23.02.2024 нанесло ему множественные удары по голове и телу (т.1 л.д.34, 135, 195); рапорты о срабатывании в 03:01 23.2.2024 кнопки тревожной сигнализации в гостинице «...» (т.1 л.д.192); протоколы выемки и осмотра телефона КИВ содержащего направленные ТАВ сообщения в 01:51 23.02.2024 о нахождении у них телефона его дочери (т.2 л.д.180-181, 183-185); протоколы выемки и осмотра телефона ФИО1, содержащего детализацию соединений с абонентским номером К в 02:23, 02:27,03:16 23.02.2024 (т.2 л.д.190-193, 194-195); заключения судебно-медицинских экспертиз, согласно выводам которых, обнаруженные у БНЮ телесные повреждения в виде кровоподтека и поверхностной ушибленной раны в правой окоглазничной области, обнаруженный экспертом 04.09.2024 перелом 3 зуба справа, достоверно определить время образования которого не представилось возможным, вреда здоровью не причинили; обнаруженные у КИВ кровоподтеки в области левой ушной раковины, нижнего века слева, вреда здоровью не причинили (т.2 л.д.200-202, 205-206, 210-212, 219-224); скриншоты переписки между БНЮ и ФИО1 относительно возмещения последним 150000 руб. за причиненные телесные повреждения; переписки между БНЮ и ТАВ в ходе которой Б устанавливает срок, в течение которого К должна отказаться от уголовного преследования К за хищение у нее телефона, в противном случае угрожает добиться изменения ее статуса со свидетеля на обвиняемую; исследованные видеозаписи с установленных в баре камер видеонаблюдения, на которых поминутно зафиксированы обстоятельства, при которых К забирает со стола принадлежащий К телефон, а также иные доказательства, содержание которых подробно приведено в приговоре.

После исследования всех доказательств государственный обвинитель в рамках предоставленных п.3 ч.8 ст.246 УПК полномочий, с учетом установленных в судебном заседании обстоятельств, изменил обвинение в отношении ФИО1 в сторону смягчения, путем переквалификации деяния с ч.2 ст.330 УК РФ на ст.116 УК РФ, предусматривающую более мягкое наказание.

Свою позицию мотивировал отсутствием доказательств, подтверждающих совершение им самоуправных действий с применением насилия, учитывая, что на момент причинения потерпевшим телесных повреждений, телефон, похищенный у К, уже вновь находился в ее владении, вместе с тем, ФИО1, беспричинно, то есть, из хулиганских побуждений, причинил спящим потерпевшим побои.

Из протокола судебного заседания следует, что после изложения государственным обвинителем обвинения ФИО1 по ст.116 УК РФ, потерпевшие заявили, что изменение обвинения им понятно, судом им было предоставлено время для подготовки к высказыванию своего мнения по данному вопросу.

Согласно положениям п. 20 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2017 №51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», в соответствии с частями 7 и 8 ст.246 УПК РФ, полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя.

Обоснованность изменения государственным обвинителем судом первой инстанции установлена после исследования всех представленных сторонами доказательств и с учетом их позиций.

При таких обстоятельствах позиция государственного обвинителя являлась предопределяющей для суда, несмотря на несогласие с ней потерпевших.

В этой связи доводы апелляционных жалоб потерпевших, фактически оспаривающих переквалификацию действий ФИО1, судом апелляционной инстанции, не могут быть приняты обоснованными.

Суд, рассмотрев дело в пределах предъявленного ФИО1 обвинения, исследовав и проанализировав в совещательной комнате все представленные сторонами доказательства, в том числе, ссылки на которые имеются в апелляционном представлении и апелляционных жалобах, в действиях ФИО1 хулиганского мотива не установил и за отсутствием предусмотренного ст.116 УК РФ состава преступления, постановил оправдательный приговор.

Выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах, оцененных судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, при этом в приговоре приведены убедительные мотивы принятого решения, в том числе, по которым приняты одни из доказательств и отвергнуты другие.

Суд апелляционной инстанции, вопреки доводам государственного обвинителя и потерпевших, соглашается с выводами суда первой инстанции и при этом исходит из следующего.

Уголовная ответственность по ст.116 УК РФ за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, наступает лишь в случае совершения их из хулиганских побуждений.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 №45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений», дается разъяснение о том, какие действия следует относить к такому разряду и, в каких случаях поведение потерпевшего может оцениваться как исключающее хулиганский мотив.

Согласно данным разъяснениям под уголовно наказуемыми деяниями, совершенными из хулиганских побуждений, следует понимать умышленные действия, направленные против личности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода.

При этом для правильного установления указанных побуждений в случае совершения виновным насильственных действий в ходе ссоры либо драки судам необходимо выяснять, кто явился их инициатором, не был ли конфликт спровоцирован для использования его в качестве повода к совершению противоправных действий.

Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, лицо не подлежит ответственности за совершение в отношении такого потерпевшего преступления из хулиганских побуждений.

По делу достоверно установлено, что поводом для произошедших событий послужили предшествующие им действия КИВ связанные с изъятием принадлежащего КОА телефона из помещения бара, его перемещением в гостиничный номер по месту своего проживания.

Данного обстоятельства потерпевший КИВ не отрицал, а после просмотра видеозаписи с установленных в баре видеокамер, об этом факте стало известно и ФИО1 с КОА принявшей решение незамедлительно забрать свое имущества у лица, причастного, по ее мнению, к его пропаже.

Сопровождая КОА в ночное время в гостиницу к малознакомому КИВ находившемуся в состоянии опьянения, ФИО1 умысла совершить в отношении него или иных лиц какие-либо противоправные действия не преследовал, действовал с целью предотвращения возможных негативных последствий для К

Встреча КИВ и БНЮ – с одной стороны, ФИО1 и КОА – с другой, произошла в гостиничном номере, куда последние зашли с разрешения проживающих в нем лиц, о чем также свидетельствовала администратор гостиницы МТП и где в действительности КОА обнаружила свой телефон, по поводу исчезновения которого между нею, КИВ и осведомленным о его действиях БНЮ начался общий конфликт, в ходе развития которого ФИО1, поддерживающий интересы КОА сами телесные повреждения нанес потерпевшим лишь после возникновения к ним личных неприязненных отношений в ответ на проявленную с их стороны агрессию.

Таким образом, доказательств, бесспорно подтверждающих то, что при причинении потерпевшим побоев, ФИО1 действовал исключительно из хулиганских побуждений, материалы дела не содержат.

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что показания осужденного ФИО1 и свидетеля КОА о том, что поводом к конфликту изначально послужило противоправное поведение потерпевшего КИВ показаниями потерпевших не опровергнуты, а кроме того, подтверждаются видеозаписью с камер видеонаблюдения.

При этом, вопреки доводам апелляционного представления, суд не давал правовой оценки действиям КИВ по изъятию им чужого телефона, указанные обстоятельства, как имеющие связь с обвинением ФИО1 и значение для доказывания по уголовному делу, были правомерно и обоснованно приведены в приговоре.

Тщательно проанализировав показания потерпевших о беспричинном избиении ФИО1 во время сна, суд обоснованно отнесся к ним критически, убедительно мотивировав в приговоре свои доводы, при этом оценил в совокупности не только показания оправданного и свидетеля КОА но и показания допрошенной в качестве свидетеля администратора гостиницы МТП согласно которым, шум в номере начался только после того, как К начала высказывать претензии по поводу изъятия ее телефона КИВ

Оснований для оговора потерпевших ФИО1, КОА МТП судом первой инстанции не установлено, не приведено убедительных сведений об этом и апелляционных жалобах.

Показаниям В, П, К, П, С, Б, на которые ссылаются потерпевшие в апелляционных жалобах и государственный обвинитель в апелляционном представлении, суд также дал надлежащую оценку, указав, что очевидцами они не являлись, их показания производны от показаний потерпевших, как не отвергают, так и не подтверждают совокупность приведенных в приговоре доказательств, положенных в основу оправдания.

Предусмотренных ст.75 УПК РФ оснований для признания представленной ФИО1 в судебное заседание видеозаписи, зафиксировавшей факт изъятия телефона К, который им самим и не отрицался, недопустимым доказательством, не имеется.

Таким образом, судом исследованы все доказательства, на которых основано обвинение и эти доказательства, как в отдельности, так и в совокупности, были признаны недостаточными для вынесения обвинительного приговора.

Иных бесспорных доказательств совершения ФИО1 инкриминируемого деяния из хулиганских побуждений, суду не представлено и ссылок на такие доказательства в представлении государственного обвинителя, апелляционных жалобах потерпевших, не содержится.

Действия ФИО1 по добровольному возмещению БНЮ денежных средств в качестве компенсации за побои, сам факт причинения которых он и не отрицает, не доказывают умысел на причинение побоев из хулиганских побуждений, основанием для отмены приговора не являются.

Оснований ставить под сомнение данную судом первой инстанции оценку исследованных доказательств, не имеется, поскольку какие-либо не устраненные судом противоречия в доказательствах, требующие их иного истолкования, которые могли повлиять на выводы суда о недоказанности умысла ФИО1 на причинение побоев из хулиганских побуждений и оправдании по основаниям, предусмотренным п.3 ч.1 ст.302 УПК РФ, по делу отсутствуют.

Доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб не содержат новых обстоятельств, которые не были предметом обсуждения судом первой инстанции, по сути, направлены лишь на переоценку доказательств.

Требования ст. 296-299, 302, 305, 306, 309 УПК РФ по форме и содержанию оправдательного приговора судом соблюдены.

Уголовное дело рассмотрено в условиях состязательности и равноправия сторон, с соблюдением ст.15, 244 УПК РФ, права государственного обвинителя и потерпевших, в том числе на представление доказательств и участие в их исследовании, заявление ходатайств, изложения суду своего мнения по существу обвинения и его доказанности, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, судом не ограничивались.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Усть-Вымского районного суда Республики Коми от 23 апреля 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с Главой 47.1 УПК РФ в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения, стороны вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий