Апелляционное определение № 22-108/2026 от 24 февраля 2026 г.

Судья Анисимова Н.Г. Дело № 22-108/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Йошкар-Ола 25 февраля 2026 года

Верховный Суд Республики Марий Эл в составе:

председательствующего Майоровой С.М.,

судей Демина Ю.И., Шитовой И.М.,

при секретаре Малюта М.А.,

с участием прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Республики Марий Эл Плаксы В.Н.,

осужденной ФИО1, участие которой обеспечено путем применения систем видео-конференц-связи,

защитника – адвоката Копыловой Ю.Б., предъявившей удостоверение <№> и ордер <№>,

потерпевшей П1.,

представителя потерпевшей – адвоката Мещанинова А.Д., предъявившего удостоверение <№> и ордер <№>,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника – адвоката Полетило О.О., представителя потерпевшей – адвоката Мещанинова А.Д. на приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от 5 декабря 2025 года, которым

ФИО1, <...>, не судимая,

осуждена по ч. 4 ст. 159 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 изменена на заключение под стражу, осужденная взята под стражу в зале суда.

Начало срока отбывания наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок отбытия наказания в виде лишения свободы ФИО1 зачтено время ее содержания под стражей с 5 декабря 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Гражданский иск потерпевшей П1. удовлетворен частично. С осужденной ФИО1 в пользу П1. взыскано в счет возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, <...> рублей, в счет компенсации морального вреда – <...> рублей.

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств по делу.

Заслушав доклад председательствующего Майоровой С.М., проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной и осуждена за мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере.

Преступление совершено ФИО1 при следующих обстоятельствах.

П1. обратилась к ранее знакомой ФИО1 с просьбой оказать услуги по подбору квартиры и сопровождению сделки по ее приобретению в собственность. В связи с этим у ФИО1, достоверно осведомленной о наличии у П1. денежных средств, <...>, возник корыстный преступный умысел, направленный на хищение чужого имущества, а именно денежных средств в особо крупном размере, принадлежащих П1., путем обмана и злоупотребления доверием.

Реализуя преступный умысел, ФИО2, находясь на территории г. Йошкар-Олы, в один из дней 2017 года, но не позднее 13 февраля 2017 года, используя личные доверительные отношения с П1., возникшие в связи с ранее <...>, предложила последней приобрести через строительную организацию ООО «<...>» 1-комнатную квартиру по адресу: Республика Марий Эл, <адрес> (2-й этап строительства), стоимостью 1130240 рублей по договору долевого участия в строительстве многоквартирного дома, заранее не имея намерения и реальной возможности предоставить данную недвижимость. Не подозревая о преступных намерениях ФИО2, П1., согласилась на предложение приобрести вышеуказанную квартиру в ООО «<...>».

В целях создания у П1. убеждения в реальности намерения оказать услуги по содействию в приобретении вышеуказанной квартиры ФИО2 13 февраля 2017 года, находясь с П1. в офисе ООО «<...>» по адресу: <адрес>, являющегося застройщиком указанного выше многоквартирного жилого дома в <адрес>, не являясь лицом, уполномоченным действовать от лица ООО «<...>» при реализации объектов недвижимости и получении денежных средств граждан, не имея установленных в законном порядке прав на объекты недвижимости в строящемся многоквартирном доме, продемонстрировала П1. заранее изготовленный при неустановленных обстоятельствах проект договора с ООО «<...>» <№> от 13 февраля 2017 года долевого участия в строительстве многоквартирного дома по указанному выше адресу, в который включены положения о стоимости предложенной П1. квартиры в размере 1130240 рублей. ФИО1 сообщила П1., что приобретая через ООО «<...>» с ее помощью квартиру, стоимость недвижимого имущества будет ниже, а именно 953640 рублей, и оплату можно произвести в рассрочку. При этом ФИО1 заранее не имела намерения и реальной возможности предоставить данную квартиру П1., поскольку проект договора не имел юридической силы и последствий, он не был подписан сторонами сделки, не имел печати организации-застройщика.

Поскольку ФИО2 сообщила П1. заведомо ложные сведения о необходимости передачи ей денежных средств во исполнение обязательств по договору <№> от 13 февраля 2017 года долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома с ООО «<...>» в сумме 953640 рублей, 13 февраля 2017 года П1., желая приобрести выбранную квартиру, находясь в помещении офиса ООО «<...>», лично передала ФИО2 наличные денежные средства в сумме 775640 рублей в счет исполнения обязательств по указанному договору, о чем 14 февраля 2017 года была подписана расписка о расчете. В дальнейшем, в период по 20 февраля 2018 года П1., желая приобрести выбранную квартиру, передала ФИО2 в счет оплаты по договору <№> от 13 февраля 2017 года наличные денежные средства в различных суммах, всего 178000 рублей, что дополнительно отражалось в написанной ранее расписке о расчете. Полученные от П1. денежные средства в сумме не менее 953640 рублей ФИО1 обратила в свою пользу в качестве источника личного обогащения.

В продолжение реализации корыстного преступного умысла, направленного на хищение денежных средств, в период с 20 февраля 2018 года по 22 ноября 2018 года ФИО2 сообщила П1. заведомо недостоверные сведения о том, что сделка по передаче ей в собственность квартиры в строящемся многоквартирном доме в <адрес> не может быть завершена по причине банкротства ООО «<...>», умышленно умолчав о том, что указанная сделка в установленном законом порядке не заключалась.

Продолжая вводить в заблуждение П1. относительно характера своих намерений, не позднее 22 ноября 2018 года ФИО2 предложила П1. приобрести 1-комнатную квартиру по адресу: Республика Марий Эл, <адрес> принадлежащую на праве собственности С1. С1., которая намеревалась продать свою квартиру. При этом ФИО2 сообщила П1. заведомо недостоверные сведения о том, что для заключения сделки купли-продажи квартиры последняя должна передать ей (ФИО2) денежные средства в размере 346360 рублей, составляющие разницу между ценой квартиры в сумме 1300000 рублей и ранее переданными ей денежными средствами в сумме 953460 рублей.

В целях создания у П1. убеждения в реальности намерения оказать услуги по содействию в приобретении квартиры ФИО2 лично изготовила и 22 ноября 2018 года предоставила на подпись П1. и С1. предварительный договор купли-продажи квартиры, согласно условиям которого «Продавец» С1. обязуется передать в собственность, а «Покупатель» П1. принять в соответствии с условиями договора квартиру по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, с продажной ценой 1300000 рублей. Неосведомленные о преступных намерениях ФИО2, П1. и С1. в тот же день подписали предварительный договор купли-продажи недвижимости. Также ФИО2, нe намереваясь принимать меры к исполнению обязательств по сопровождению сделки в интересах П1., а также к заключению и регистрации в установленном законом порядке основного договора купли-продажи квартиры, умышленно сообщила П1. заведомо ложные сведения о необходимости передачи ей (ФИО1) денежных средств для заключения сделки купли-продажи квартиры С1.

Введенная в заблуждение относительно характера намерений ФИО1, П1. в период до 23 ноября 2018 года передала ФИО1 денежные средства в сумме 346360 рублей, из которых 160000 рублей – 23 ноября 2018 года, что составляло разницу между ценой квартиры в сумме 1300000 рублей и ранее переданными денежными средствами в сумме 953640 рублей, о чем ФИО1 написала расписку, что расчет в сумме 1300000 рублей произведен полностью. Кроме того, в указанный период П1. передала ФИО1 денежные средства в сумме 100000 рублей за, якобы, оказанные последней риэлтерские услуги по сопровождению сделки.

Получив путем обмана и злоупотребления доверием от П1. денежные средства в общей сумме 1400000 рублей, ФИО1, не имея намерений по заключению основного договора купли-продажи квартиры по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, документы для государственной регистрации права собственности на П1. не предоставила, то есть фактически лишила последнюю права обладать вышеуказанным имуществом. Денежные средства в сумме 1300000 рублей в качестве оплаты за квартиру продавцу С1. ФИО1 не передала, основной договор купли-продажи между С1. и П1. не составила. Денежные средства в общей сумме 1400000 рублей, включающие в себя сумму в размере 1300000 рублей в счет оплаты за квартиру и 100000 рублей за, якобы, оказанные риэлтерские услуги, ФИО1 обратно П1. не вернула, а распорядилась ими по своему усмотрению, тем самым причинив П1. в результате преступных действий материальный ущерб в особо крупной размере.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1, не оспаривая фактические обстоятельства получения денежных средств от П1. в целях приобретения для нее квартиры, отрицала умысел на хищение имущества потерпевшей, настаивала, что между ними сложились исключительно гражданско-правовые отношения. Указала, что не погасила задолженность перед П1., поскольку до обращения в полицию с заявлением о преступлении последняя не предъявляла ей требования о возврате денег.

В апелляционной жалобе адвокат Полетило О.О., действующая в интересах осужденной ФИО1, выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, полагает, что взаимоотношения между ФИО1 и П1. должны регулироваться гражданско-правовым законодательством.

В обоснование доводов жалобы защитник ссылается на показания потерпевшей П1., которая подтвердила факт ее обращения к ФИО2 в целях приобретения жилого помещения и предложение последней квартиры в строящемся доме в <адрес>, показания свидетеля С2., который подтвердил наличие у ФИО2 права на квартиру в указанном доме, а также показания самой ФИО1, которая не отрицала получение от П1. денежных средств для приобретения квартиры при отсутствии умысла на завладение чужим имуществом путем мошенничества.

Считает необоснованным вывод суда о том, что в целях создания у П1. убеждения в реальности намерения оказать услуги по содействию в приобретении квартиры в <адрес>, ФИО2 продемонстрировала потерпевшей заранее изготовленный проект договора с ООО «<...>» <№> от 13 февраля 2017 года долевого участия в строительстве многоквартирного дома, не имея намерения и реальной возможности предоставить данную недвижимость П1. Полагает, что указанный вывод суда опровергается показаниями свидетелей по делу.

Так, свидетель С2. после осмотра договора <№> от 13 февраля 2017 года пояснил, что это образец, а не договор долевого участия в строительстве. Потерпевшая П1. показала, что была намерена заключить договор после строительства дома. Свидетель С3. пояснила, что приобрела у ФИО2 в <...> году квартиру в <адрес>, расплачивалась непосредственно со ФИО2, со слов которой данная квартира была передана ей по бартеру с ООО «<...>». Свидетель С4. пояснил, что вместе с <...> П1. ездил на место, где строился дом в <адрес>, они посмотрели планировку квартиры, им все понравилось. По мнению защитника, приведенные доказательства подтверждают наличие у ФИО2 возможности продать квартиру П1. в строящемся доме в <адрес>, и отсутствие у нее намерения совершать мошеннические действия.

Считает несостоятельным вывод суда, что действия ФИО2, связанные с заключением 22 ноября 2018 года между П1. и С1. предварительного договора купли-продажи квартиры на <адрес>, являются продолжением реализации умысла на хищение денежных средств П1. путем обмана и злоупотребления доверием. Защитник приводит показания ФИО2 о том, что П1. вновь обратилась к ней и сообщила, что не может ждать сдачи строящегося дома, после чего ФИО1 предложила посмотреть другие варианты, при этом сообщила, что будет разница в цене, в сентябре 2017 года предложила для приобретения квартиру на <адрес>, собственником которой была С1. Так как квартира П1. устроила, ФИО2 подготовила предварительный договор, который стороны подписали. Стоимость квартиры составляла 2600000 рублей, но в предварительном договоре указали цену 1300000 рублей с целью ухода от уплаты налога. Для заключения основного договора П1. должна была накопить недостающую сумму денег, после чего ФИО2 должна была вернуть переданную ей П1. сумму в размере 1300000 рублей.

Указывает, что со стороны ФИО2 намерений ввести в заблуждение П1. не было, предварительный договор подписывали уполномоченные лица - покупатель П1. и продавец С1. Тот факт, что основной договор не был заключен, не зависел от ФИО2, поскольку не входил в ее компетенцию, она не могла принудить стороны к исполнению договора. Ключи от данной квартиры ФИО1 передала П1. по ее просьбе.

Обращает внимание, что в <...> году у ФИО1 <...>, в связи с чем ФИО2 продала квартиру, <...>. В указанный период ФИО2 не имела возможность контролировать взаимоотношения между П1. и С1., довести сделку купли-продажи квартиры до государственной регистрации. При этом П1. и С1. могли самостоятельно заключить данную сделку. Полагает, что указанные обстоятельства остались без должного внимания суда первой инстанции,

Ссылаясь на показания ФИО1, указывает, что первоначально у нее была в наличии сумма денежных средств, переданных П1., однако впоследствии деньги были потрачены на <...>. То есть изначально у ФИО1 отсутствовало намерение завладеть денежными средствами потерпевшей. Полученную по бартеру от ООО «<...>» квартиру в <адрес> ФИО1 в <...> году продала С3., так как П1. уже жила на <адрес>. В случае, если бы П1. попросила вернуть ей 1300000 рублей, ФИО2 сделала бы это, однако до 2023 года П1. подобных требований не заявляла. ФИО1 начала возвращать П1. деньги с января 2024 года после обращения потерпевшей в полицию. При этом в 2025 году ФИО1 дважды предлагала П1. вернуть ей 1300000 рублей, но последняя отказалась их принять, требуя предоставить ей квартиру. В период с 1 января 2024 года по 5 декабря 2025 года ФИО2 ежемесячно, в зависимости от своего заработка, перечислила П1. деньги в общей сумме <...> рублей.

Обращаясь к разъяснениям, изложенным в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 48 от 30 ноября 2017 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», указывает, что собранные по делу доказательства подтверждают наличие у ФИО2 реальной возможности продать П1. квартиру в <адрес>. Заключение предварительного договора купли-продажи квартиры по <адрес> также не являлось обманом со стороны ФИО2, так как С1. на момент подписания договора имела намерение продать принадлежащее ей на праве собственности жилое помещение.

Указывает, что фактически П1. передавала ФИО2 деньги небольшими суммами, поэтому 23 ноября 2018 года была написана расписка, подтверждающая передачу денежных средств в целом, тогда как одной суммой в размере 346360 рублей и 160000 рублей ФИО1 от П1. не получала. Также ФИО2 оспаривает получение от П1. 100000 рублей за риэлтерские услуги, так как расписка, подтверждающая передачу указанной суммы, в материалах дела отсутствует. Отмечает, что при обращении в органы полиции с заявлением о привлечении ФИО2 к уголовной ответственности, П1. указывала о передаче ей денежных средств в сумме 1300000 рублей. Полагает, что одни лишь показания потерпевшей в данной части не могут быть признаны достаточными, в связи с чем защитник считает необоснованным вывод суда о получении ФИО2 1400000 рублей, а также решение об удовлетворении гражданского иска на сумму <...> рублей.

По мнению автора апелляционной жалобы, изложенные в приговоре доказательства не подтверждают вину ФИО2 в совершении преступления. Суд не устранил противоречия в показаниях потерпевшей П1. по поводу заключения предварительного договора купли-продажи с С1., не дал оценку показаниям С3.

Ссылаясь на разъяснения, изложенные в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», считает предположительным вывод суда о том, что действиями ФИО2 потерпевшей причинены нравственные страдания, что из-за переживаний, с учетом <...>. По мнению защитника, суд не учел, что П1. <...>. Доказательств наличия причинной связи между действиями ФИО2 и <...> П1. не имеется, в связи с чем решение суда о взыскании с осужденной компенсации морального вреда в сумме <...> рублей считает необоснованным. Отмечает, что, разрешая вопрос о компенсации морального вреда, суд сослался на наличие у ФИО1 достаточного дохода, возможность трудоустроиться и иметь заработок. Однако, назначая наказание в виде реального лишения свободы, суд лишил ФИО1 возможности получения заработной платы по прежнему месту работу и погашения ущерба П1., не учел, что ФИО1 не судима, к уголовной ответственности не привлекалась, по месту <...>

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор; гражданский иск П1. оставить без рассмотрения, предоставив потерпевшей право обращения с иском в порядке гражданского судопроизводства.

В дополнении к апелляционной жалобе адвоката Полетило О.О. осужденная ФИО1 приводит обстоятельства ее доверительных деловых отношений с П1., которая в <...> году перевела ей денежные средства в связи <...>; обстоятельства составления сотрудником ООО «<...>» (знакомой П1.) договора, который являлся образцом договора долевого строительства; указывает, что в офисе ООО «<...>» П1. и <...> убедились, что ей (ФИО1) по бартеру принадлежит квартира на этапе строительства, 17 февраля 2017 года она подписала обязательство на сумму 1130000 рублей, предоставила рассрочку до регистрации права собственности; в образце договора была допущена ошибка, данная квартира передавалась по переуступке договора долевого участия, 20 марта 2020 года она переуступила С3. данную квартиру; в 2018 году П1. попросила подобрать ей другой вариант жилья в <адрес>, в связи с чем она предложила квартиру на <адрес>, которая П1. устроила; в предварительном договоре она не прописала дату заключения основного договора, поскольку П1. и С1. не конкретизировали крайний срок заключения основного договора; у П1. не было 2600000 рублей, составлявших полную стоимость квартиры на <адрес>, а было лишь 1300000 рублей, которые находились у нее (ФИО1) в связи с намерением приобрести квартиру в <адрес>, при этом часть денег она уже потратила, но должна была собрать их для П1., когда последняя, в свою очередь, соберет остальные деньги для С1., она (ФИО1) ждала их звонка; в предварительном договоре не указали реальную сумму сделки в 2600000 рублей во избежание уплаты налога; в феврале 2019 года она с разрешения С1. передала П1. ключи от квартиры, где последняя установила короб в ванной комнате; ей не было известно, что П1. начала делать ремонт в квартире и проживать в ней; она не знала, почему стороны не заключали основную сделку, в ее полномочия не входило «ускорять» сделку купли-продажи квартиры; с <...> года она не могла довести сделку до конца в связи <...>; указывает, что не уклоняется от возмещения ущерба П1., считает, что между ними сложились гражданско-правовые отношения; оспаривает, что ущерб составляет 1400000 рублей, что подтверждается распиской от 23 ноября 2018 года, которая была составлена после перерасчета в день подписания предварительного договора; полагает, что суд не устранил противоречия в показаниях П1. по факту передачи денежных средств и подписания предварительного договора. Просит приговор отменить, уголовное дело прекратить в виду отсутствия в действиях состава преступления; гражданский иск П1. передать на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей П1. – адвокат Мещанинов А.Д. считает приговор несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 наказания. Ссылаясь на разъяснения, изложенные в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», указывает, что судом не соблюдены требования ст. 6 УК РФ. По мнению представителя потерпевшей, оснований для признания в качестве смягчающего обстоятельства «частичное признание вины» у суда не имелось, поскольку ФИО2 на протяжении судебного разбирательства вину отрицала, полагала, что в ее действиях отсутствует состав преступления, а имеются гражданско-правовые отношения. Просит приговор изменить, усилить назначенное ФИО1 наказание.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель – старший помощник прокурора г. Йошкар-Олы Сагельдина Е.С. выразила несогласие с доводами жалоб, считая приговор обоснованным, постановленным с соблюдением требований уголовного и уголовно-процессуального законов, вину осужденной ФИО1 доказанной, квалификацию ее действий по ч. 4 ст. 159 УК РФ верной, назначенное наказание - справедливым. Просила приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника Полетило О.О. в интересах осужденной и адвоката Мещанинова А.Д. в интересах потерпевшей - без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденная ФИО1 и ее защитник – адвокат Копылова Ю.Б. поддержали апелляционную жалобу адвоката Полетило О.О. и дополнения к жалобе от осужденной ФИО1 по изложенным в них основаниям, просили удовлетворить; жалобу представителя потерпевшей просили оставить без удовлетворения.

Потерпевшая П1. и ее представитель – адвокат Мещанинов А.Д. поддержали доводы апелляционной жалобы последнего; с позицией, изложенной стороной защиты, не согласились.

Прокурор Плакса В.Н. просил приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав мнение сторон, проверив доводы жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона. Приговор в отношении ФИО1 этим требованиям закона отвечает в полной мере. Оснований, предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ, для отмены или изменения приговора в апелляционном порядке и удовлетворения апелляционных жалоб судебная коллегия не усматривает.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на всесторонне проверенных в судебном заседании доказательствах.

Доводы стороны защиты о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 в связи с отсутствием в ее действиях состава инкриминируемого преступления были предметом тщательного исследования в судебном заседании, в приговоре они получили надлежащую оценку с изложением мотива принятого решения.

Приведенные судом в приговоре в обоснование виновности ФИО1 в совершении преступления доказательства были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, они являются допустимыми и получили надлежащую оценку.

Оснований подвергать сомнению правильность изложенных в приговоре выводов о виновности осужденной суд апелляционной инстанции не находит.

Вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается показаниями потерпевшей П1., свидетелей С8., С4., С2., С5., С3., С1., С6., С7., протоколами осмотра места происшествия, выемки и осмотра предметов, вещественными доказательствами, иными материалами дела.

Приведенные доказательства в своей совокупности согласуются между собой, не имеют существенных противоречий, они были исследованы в ходе судебного разбирательства и получили надлежащую оценку в приговоре.

Судом оценены показания подсудимой ФИО1, которая не отрицала, что в 2016 году к ней обратилась ранее знакомая П1. по вопросу покупки квартиры, на что ФИО2 предложила ей приобрести на этапе строительства 1-комнатную квартиру в <адрес>, которую после завершения строительства ФИО1 должна была передать компания-застройщик ООО «<...>» в счет <...> по бартеру. После выезда на место строительства многоквартирного дома П1. данный вариант устроил, в офисе ООО «<...>» был составлен договор долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома от 13 февраля 2017 года между ООО «<...>» и П1., после чего в тот же день П1. передала ФИО2 в счет стоимости квартиры 775640 рублей, а в период до 20 февраля 2018 года - еще 178000 рублей. Она (ФИО1) контролировала процесс строительства дома, ходила к руководителю ООО «<...>» С2., узнавала, когда будет разрешение на строительство, но процесс затягивался. Так как дом длительное время не сдавался, по просьбе П1. в сентябре 2017 года она предложила ей приобрести квартиру на <адрес>, собственницей которой была С1. Стоимость данной квартиры составляла 2600000 рублей, но в составленном ею (ФИО1) предварительном договоре указали стоимость 1300000 рублей, чтобы избежать налога. Для заключения основного договора П1. нужно было накопить недостающую сумму денег, однако с разрешения собственников, она (ФИО1) передала П1. ключи от квартиры на <адрес>. До 2023 года П1. не просила вернуть ей 1300000 рублей, переданные в счет оплаты квартиры. Полученную по бартеру от ООО «<...>» квартиру в <адрес> она продала в <...> году С3., так как П1. уже жила на <адрес>.

Проанализировав показания ФИО1 в совокупности с другими исследованными доказательствами, суд первой инстанции обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора, за исключением показаний об отсутствии в ее действиях умысла на хищение денежных средств П1. и наличии между ними исключительно гражданско-правовых отношений.

Из показаний потерпевшей П1. и <...> - свидетелей С8., С4., данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, установлено, что у П1. сложились длительные доверительные отношения со ФИО2, так как ранее последняя помогала <...>, они общались, П1. верила ФИО2, <...>.

13 февраля 2017 года ФИО3 Л.A сопроводила П1. с С4. в офис ООО «<...>», являющегося застройщиком многоквартирного дома в <адрес>, где предоставила П1. подготовленный договор <№> долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома от 13 февраля 2017 года, при этом пообещала, что договор будет подписан сторонами после получения ООО «<...>» разрешения на строительство. 13 февраля 2017 года П1. в счет оплаты стоимости квартиры передала ФИО1 денежные средства в сумме 775640 рублей, составив об этом 14 февраля 2017 года расписку, которую ФИО1 подписала; в срок до 20 февраля 2018 года передала ФИО1 еще 178000 рублей, а также 5000 рублей за оплату, якобы, оказанных риэлтерских услуг.

В последующем квартиру в <адрес> ФИО1 П1. не передала, в 2018 году сообщила, что ООО «<...>» обанкротилось и дом не достроен. П1. неоднократно просила ФИО2 вернуть ей денежные средства в общей сумме 953640 рублей, пока последняя не предложила вариант приобретения квартиры по адресу: <адрес>, с доплатой, поскольку ее стоимость была определена собственником С1., со слов ФИО2, в сумме 1300000 рублей, однако основной договор купли-продажи подлежал подписанию через три года, чтобы избежать уплаты налога на продажу, так как квартира изначально была приобретена менее года назад. С данным предложением П1. согласилась, так как нуждалась в <...> жилье. Ни ФИО2, ни С1. не предлагали П1. приобрести указанную квартиру по иной более высокой цене, поскольку квартира была с черновой отделкой, в ней отсутствовала сантехника, газовая плита, то есть квартира была непригодна для проживания. 22 ноября 2018 года между С1. и П1. в присутствии ФИО1 был подписан предварительный договор купли-продажи недвижимости, подготовленный ФИО1 На следующий день П1. по договоренности со ФИО1 передала ей 160000 рублей в качестве остатка стоимости квартиры с учетом ранее переданных ей денежных средств, о чем была составлена расписка, которую ФИО1 подписала, подтвердив, что расчет за квартиру в сумме 1300000 рублей произведен полностью. Также П1. передала ФИО1 по ее требованию в качестве оплаты за риэлтерские услуги 100000 рублей.

Весной 2019 года ФИО1 передала ключи от квартиры на <адрес>, после чего П1. сделала в ней ремонт. С момента заключения предварительного договора купли-продажи квартиры до декабря 2023 года, когда родственники С1. потребовали освободить жилье, П1. оплачивала коммунальные услуги, проживала в указанной квартире. В это время П1. неоднократно звонила ФИО1, поскольку у нее не было номера телефона С1., кроме того, со слов ФИО1, С1. оставила ей доверенность на совершение действий, связанных с заключением основного договора купли-продажи квартиры, но ФИО1 каждый раз говорила, что ей некогда. Возвращать П1. денежные средства ФИО1 начала только после обращения потерпевшей с заявлением в полицию в 2023 году.

Из показаний свидетелей С1.., <...> -С6., <...> - С7. судом установлены обстоятельства, связанные с продажей собственником С1. посредством услуг риэлтора <...> ФИО3) Л.А. квартиры по адресу: <адрес>. При этом денежные средства С1. от покупателя П1. не получала, в аренду квартиру ей не сдавала. Также С1. пояснила, что продать свою квартиру за 1300000 рублей, указанную в предварительном договоре купли-продажи от 22 ноября 2018 года, подписанную П1., она бы не согласилась, так как квартира стоила около <...> рублей. По договору купли-продажи от <дата> данная квартира на <адрес> была реализована за <...> рублей.

Из показаний свидетеля С3. установлено, что в <...> году она приобрела у ФИО1 квартиру в <адрес> по цене около <...> рублей. В документах второй стороной договора купли-продажи указано ООО «<...>», при этом денежные средства за покупку квартиры она передала непосредственно ФИО1 Пояснить, почему в акте приема-передачи квартиры от <дата> по договору <№> участия в долевом строительстве от 20 декабря 2017 года указано, что она является участником долевого строительства с 2017 года, не могла.

Изобличающие осужденную в преступлении показания потерпевшей П1. и указанных выше свидетелей суд обоснованно признал допустимыми и достоверными доказательствами и привел их в приговоре в обоснование вины ФИО1, поскольку они были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и подтверждаются другими доказательствами по делу. Оснований подвергать сомнению достоверность показаний указанных лиц не имеется, их показания являются последовательными и не вызывают сомнения в объективном отражении событий, участниками которых они являлись.

Судом исследованы расписки о расчете от 14 февраля 2017 года и 23 ноября 2018 года, из содержания которых установлено, что П1. передала <...> ФИО3) Л.А. 953640 рублей за долевое участие в строительстве многоквартирного жилого дома по договору <№>, а также передала 160000 рублей за покупку квартиры по адресу: <адрес>. В расписке от 23 ноября 2018 года имеется указание ФИО1 о том, что расчет произведен полностью в сумме 1300000 рублей.

Согласно расписке от 25 января 2024 года <...> (ФИО3) Л.А. обязалась вернуть П1. деньги в размере 1300000 рублей.

В обязательстве от 17 февраля 2017 года <...> ФИО3) Л.А. обязалась в течение трех месяцев продать П1., а последняя обязалась купить 1-комнатную квартиру по адресу: Республика Марий Эл, <адрес> (2-й этап строительства), 3 подъезд, 2 этаж, условный <№>, общей проектной площадью 35,32 кв.м., по цене 1130240 рублей.

Судом проанализирован «Договор <№> долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома от 13 февраля 2017 года» между ООО «<...>» и П1., который потерпевшей предоставила ФИО2 в качестве документального подтверждения приобретения в собственность П1. квартиры в <адрес> после завершения строительства многоквартирного дома. Указанный «договор» состоит из 2-х страниц с номерами «страница 1» и «страница 8»; объектом является многоэтажный многоквартирный дом со встроенными помещениями по адресу: Республика Марий Эл, <адрес> (2-й этап строительства), количество этажей – 8; в разделе 12 «Адреса и реквизиты сторон» имеются данные участника долевого строительства – П1. и «Застройщика» - ООО «<...>» в лице С2.; подписи сторон отсутствуют.

В совокупности с показаниями свидетеля С2. – <...> директора ООО «<...>», из содержания указанного выше «договора» установлено, что документ не соответствует по форме и содержанию соответствующим договорам, которые заключались ООО «<...>», не имеет подписей сторон, а также содержит недостоверные сведения об очереди застройки, количестве подъездов, этажности, в связи с чем является лишь образцом или шаблоном типового договора, которые размещались на официальном сайте ООО «<...>», и не может являться подтверждением наличия между юридическим лицом и П1. возникших правоотношений. «Договор <№> долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома от 13 февраля 2017 года» не свидетельствует о том, что П1. была клиентом ООО «<...>» и о заключении с ней договора долевого участия в строительстве.

Свидетель С2. показал, что 2-й этап строительства предполагал строительство всего 2 подъездов из 5 этажей, а не 8 этажей, как это указано в «Договоре <№> долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома от 13 февраля 2017 года». Также 2-й этап строительства по данному адресу не предполагал строительство 3 подъезда. Кроме того, подтвердив, что ФИО2 являлась контрагентом ООО «<...>» в связи с <...>, пояснил, что в таких случаях контрагенты сами подыскивали клиентов на приобретение полагавшихся после завершения строительства квартир, расчет производится между ними, но с ООО «<...>», как застройщиком, заключается договор долевого участия в строительстве многоквартирного дома в трех экземплярах, который подписывался «застройщиком» с одной стороны и «участником долевого строительства» с другой стороны, данный договор направлялся в страховую компанию, на него оформлялась страховка, после чего он проходил государственную регистрацию. С учетом такой процедуры, ошибки в указании этапа строительства, этажности, количества подъездов были исключены. По состоянию на 13 февраля 2017 года разрешение на строительство 2-го этапа дома в <адрес> у ООО «<...>» имелось, оно было получено 4 апреля 2016 года, а 5 июля 2017 года получено разрешение на 3-й этап строительства. С момента получения разрешения на строительство было возможно заключение договора долевого участия в строительстве дома.

Согласно представленным свидетелем С2. в судебном заседании документальным сведениям, многоэтажный многоквартирный жилой дом со встроенными помещениями по адресу: <адрес> (2-й этап строительства) был введен в эксплуатацию 22 ноября 2017 года; 3-й этап строительства завершен 26 декабря 2019 года, что также подтверждается разрешением на ввод объекта в эксплуатацию.

В период с 2017 года по 2018 год ООО «<...>» было действующей организацией, основным видом деятельности которой являлось строительство жилых и нежилых зданий. ООО «<...>» признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство лишь <дата>, решение о его ликвидации принято <дата>.

Суд апелляционной инстанции находит верным изложенный в приговоре суда вывод о том, что ФИО2 заведомо не имела намерений исполнять взятые на себя обязательства перед потерпевшей П1. по передаче квартиры в <адрес>, поскольку, зная о том, что разрешение на строительство 2-й очереди у ООО «<...>» имеется и получено еще 4 апреля 2016 года, убедила П1. в обратном, чтобы не заключать в установленном законом порядке договор долевого участия в строительстве многоквартирного дома, не страховать договор и не регистрировать его в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республики Марий Эл, тем самым гарантируя передачу квартиры по завершению строительства и ввода дома в эксплуатацию. Зная, что 22 ноября 2017 года строительство 2-й очереди окончено, дом введен в эксплуатацию, ФИО2 сообщила П1. недостоверные сведения о том, что ООО «<...>» признан банкротом и строительство жилого дома не будет завершено. Тем самым ФИО1 путем обмана и злоупотребления доверием вынудила П1. отказаться от намерения приобрести квартиру в <адрес>.

Также с целью придания видимости добросовестности своих намерений, ослабления бдительности потерпевшей, придания своим действиям ложных признаков гражданско-правовых отношений ФИО2 изготовила и передала для подписания 17 февраля 2017 года П1. письменное обязательство о намерении продать ей квартиру в <адрес>, поскольку данное «обязательство» так же как и «Договор <№> долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома от 13 февраля 2017 года» содержал недостоверные сведения о том, что предлагаемая к покупке П1. квартира после завершения 2-го этапа строительства, находится в 3-м подъезде, тогда как, согласно показаниям свидетеля С2., 2-й этап строительства предполагал строительство только 2 подъездов из 5 этажей.

Судом первой инстанции сделан верный вывод о том, что об умысле ФИО2 на хищение денежных средств потерпевшей указывает и то обстоятельство, что ФИО2, имея задолженность по ранее полученным от П1. денежным средствам в размере 953640 рублей, после высказанных потерпевшей требований вернуть деньги или подыскать другой вариант для покупки квартиры, не желая возвращать П1. денежные средства, злоупотребляя доверием потерпевшей, познакомила ее с собственником квартиры по адресу: Республика Марий Эл, <адрес>, С1., после чего убедила П1. подписать предварительный договор купли-продажи недвижимости и передать доплату за квартиру ей (ФИО1), а не продавцу квартиры С1. Потерпевшая П1., будучи введенная в заблуждение и доверяя ФИО1, согласилась с предложением последней, и в период до 23 ноября 2018 год передала ей 346360 рублей, которые составляли разницу между продажной ценой квартиры в размере 1300000 рублей и суммой ранее переданной П1. в размере 953640 рублей. Тем самым в период с 13 февраля 2017 года до 23 ноября 2018 года П1. передала ФИО1 1300000 рублей, произведя полный расчет, как она полагала, за квартиру по <адрес>, что подтверждается содержанием расписок, подписанных ФИО1, и показаниями потерпевшей.

Вопреки доводам стороны защиты, факт передачи П1. за риэлтерские услуги ФИО1 денежных средств в размере 100000 рублей являлся предметом тщательной проверки суда первой инстанции и нашел свое подтверждение. Выводы суда в данной части являются мотивированными, основания не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Все приведенные в приговоре доказательства о виновности ФИО1 проверены судом в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ и оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемому событию. При этом суд указал мотивы и основания, почему он принял одни доказательства и отверг другие, с чем суд апелляционной инстанции не может не согласиться.

Суд обеспечил надлежащий и с соблюдением общих правил подход к анализу и оценке показаний ФИО1, взял за основу те из них, которые имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, и в той части, в которой эти показания согласуются с другими доказательствами по делу. При этом, отвергая достоверность показаний ФИО1 об отсутствии у нее умысла на хищение денежных средств П1. и наличии между ними гражданско-правовых отношений, суд должным образом обосновал свою позицию на этот счет. Оснований сомневаться в правильности указанных выводов судебная коллегия не усматривает.

Каждое из доказательств, использованных судом в процедуре доказывания, в приговоре раскрыто, проанализировано и получило оценку. Существенных противоречий в доказательствах, положенных в основу обвинительного приговора, которые могли бы повлиять на выводы о виновности ФИО1, не имеется.

Как видно из материалов дела, ни одно доказательство, юридическая сила которого вызывала сомнение, не было положено в обоснование тех или иных выводов суда. Сведений об искусственном создании доказательств по делу либо их фальсификации не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что нормы процессуального права, регулирующие порядок проверки доказательств и правила их оценки, судом соблюдены.

Как следует из протокола судебного заседания, суд создал сторонам все необходимые условия для осуществления предоставленных прав и исполнения ими процессуальных обязанностей, обеспечил соблюдение принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, не допустил действий и не принял таких решений, которые свидетельствуют об обвинительном уклоне состоявшегося судебного разбирательства по делу.

Все ходатайства сторон были рассмотрены судом в соответствии с процедурой, установленной уголовно-процессуальным законом, и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела, с принятием правильных решений и убедительной аргументации. Данных о необоснованном отклонении ходатайств судебной коллегией не установлено.

Суждения стороны защиты относительно отсутствия оценки судом всех доказательств по делу и недостаточности доказательств являются лишь собственным мнением осужденной и ее защитников, и не могут служить основанием для отмены приговора в отношении ФИО1

У суда апелляционной инстанции нет оснований вступать в переоценку доказательств по делу, надлежаще оцененных судом первой инстанции, и делать выводы о том, что какие-то важные для исхода дела доказательства суд первой инстанции безосновательно отверг либо незаконным образом воспрепятствовал их представлению сторонами для исследования.

Правовая оценка содеянному ФИО1 дана в зависимости от установленных фактических обстоятельств дела, свидетельствующих о направленности умысла, и является правильной.

Судом установлено, что ФИО2 изначально вводила П1. в заблуждение относительно ее участия в долевом строительстве многоквартирного жилого дома в <адрес> (2-й этап) с приобретением 1-комнатной квартиры в подъезде № 3 8-этажного дома, тогда как проектной документацией было предусмотрено строительство на 2-м этапе лишь 2 подъездов по 5 этажей. Далее ФИО1 сообщила П1. заведомо недостоверную информацию, что компания-застройщик обанкротилась и строительство дома приостановлено, тогда как 2-й этап строительства был завершен и дом введен в эксплуатацию 22 ноября 2017 года. Затем ФИО2 ввела в заблуждение П1. относительно заключения основного договора купли-продажи квартиры по адресу: <адрес>, через три года после заключения предварительного договора от 22 ноября 2018 года, осознавая, что указанные действия будут являться невозможными в силу закона, поскольку составленный лично ФИО1 проект договора не содержал указания на срок заключения основного договора, и в этом случае в силу ч. 4 ст. 429 ГК РФ основной договор подлежал заключению сторонами в течение года с момента заключения предварительного договора. Также ФИО2 вводила П1. в заблуждение относительно денежных средств, полученных от нее в счет оплаты квартиры по <адрес>, не намеревалась производить расчет с собственником квартиры.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона при расследовании настоящего уголовного дела не допущено.

Преступление совершено ФИО1 в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре, описательно-мотивировочная часть которого согласно требованиям п. 1 ст. 307 УПК РФ содержит описание преступных деяний, признанных доказанным, с указанием места, времени, способов их совершения, формы вины, мотивов, цели и наступивших последствий.

Проанализировав и оценив собранные доказательства в их совокупности, верно установив обстоятельства совершения преступлений, подробно изложив в приговоре мотивы принятого решения, суд правильно, с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», квалифицировал действия ФИО1 по ч. 4 ст. 159 УК РФ, как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в особо крупном размере.

Квалифицирующий признак преступления «в особо крупном размере» нашел свое подтверждение исследованными в судебном заседании доказательствами.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований для оправдания ФИО2 и прекращения ее уголовного преследования не имеется.

Наказание осужденной назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60 УК РФ, соразмерно содеянному, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновной, с учетом всех смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденной, условия жизни ее семьи.

Формального подхода к оценке обстоятельств, которые влияют на меру ответственности ФИО2, не допущено.

При назначении наказания судом первой инстанции принято во внимание, что ФИО2 не судима, <...>.

В соответствии со ст. 61 УК РФ судом учтены все имеющиеся по делу смягчающие обстоятельства: частичное признание ФИО1 вины, частичное добровольное возмещение ущерба, принесение извинений потерпевшей, состояние здоровья осужденной и ее близких родственников, оказание им помощи, участие в благотворительной деятельности и содержании <...>.

Причин считать, что учет данных обстоятельств являлся не полным, не имеется. Все известные на момент постановления приговора обстоятельства в полной мере учтены судом при решении вопроса о виде и размере наказания осужденной, в том числе и те, на которые ссылается сторона защиты.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством совершение ФИО1 преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств не имеется, выводы суда в данной части подробно мотивированы.

Каких-либо иных обстоятельств, прямо предусмотренных законом в качестве смягчающих наказание и не учтенных судом при его назначении, не усматривается.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей, оснований для исключения из числа смягчающих обстоятельств по уголовному делу указания на частичное признание ФИО1 вины в совершении инкриминируемого преступления не имеется, поскольку как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании ФИО1 не отрицала фактические обстоятельства получения от П1. денежных средств в счет приобретения для нее квартиры и сопровождения сделки, что легло в основу предъявленного обвинения и нашло подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Обстоятельства, отягчающие наказание, по делу отсутствуют.

Санкция ч. 4 ст. 159 УК РФ, по которой ФИО1 признана виновной, предусматривает безальтернативный вид наказания – лишение свободы.

Учитывая все обстоятельства дела и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности ФИО1, суд обоснованно назначил ей наказание в виде лишения свободы.

Судом обсужден вопрос о применении при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ, однако оснований для применения указанной нормы закона не усмотрено, выводы суда в данной части мотивированы.

Не находит оснований для применения ст. 64 УК РФ и суд апелляционной инстанции, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью осужденной, ее поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, и позволяющих смягчить наказание, применить положения ст. 64 УК РФ, не имеется. Установленные судом первой инстанции смягчающие наказание обстоятельства правильно не были признаны исключительными, поскольку таковыми, как по отдельности, так и в своей совокупности, с учетом всех обстоятельств дела не являются.

Оснований для условного осуждения и изменения категории преступления на менее тяжкую с учетом положений ч. 6 ст. 15 УК РФ судом не установлено.

Несмотря на наличие совокупности смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований для исправления ФИО1 без реального отбывания наказания с применением правил ст. 73 УК РФ, принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, все обстоятельства дела и данные о личности осужденной.

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания в виде лишения свободы правильно назначен в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ – исправительная колония общего режима.

Учитывая изложенное, наказание ФИО1 назначено с учетом всех обстоятельств, влияющих на его назначение, соразмерно характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, его конкретным обстоятельствам, данным о личности осужденной, в связи с чем не является чрезмерно суровым или мягким, а вследствие этого несправедливым. Оснований для изменения ФИО1 наказания суд апелляционной инстанции не находит. Назначенное осужденной наказание соответствует принципу справедливости, предусмотренному ст. 6 УК РФ, а также целям уголовного наказания, установленным ч. 2 ст. 43 УК РФ, и соразмерно содеянному.

Вопросы о мере пресечения, исчислении срока наказания, о зачете времени содержания под стражей в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, о вещественных доказательствах по делу разрешены судом в соответствии с требованиями закона. Основания не согласиться с изложенными в приговоре выводами суд апелляционной инстанции не находит.

Разрешая по уголовному делу иск о компенсации потерпевшей причиненного преступлением материального ущерба, суд правильно руководствовался положениями ст. ст. 151, 1064, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, учел представленные ФИО1 документальные сведения о ее добровольном частичном возмещение имущественного ущерба потерпевшей и взыскал с осужденной в пользу П1. денежные средства в сумме <...> рублей.

В судебном заседании потерпевшей П1. также были заявлены исковые требования о компенсации морального вреда в сумме <...> рублей.

Суд первой инстанции, удовлетворяя частично гражданский иск потерпевшей, взыскал с осужденной ФИО1 в пользу П1. компенсацию морального вреда в сумме <...> рублей, мотивируя тем, что в результате хищения путем обмана и злоупотребления доверием денежных средств в сумме 1400000 рублей потерпевшей П1. причинены нравственные страдания, поскольку из-за переживаний, с учетом <...>.

Оснований для отмены решения суда о компенсации морального вреда, причиненного П1., по доводам стороны защиты не усматривается, так как гражданский иск потерпевшей в указанной части рассмотрен в полном соответствии с требованиями закона.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 2 п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», исходя из положений ч. 1 ст. 44 УПК РФ и ст. ст. 151, 1099 ГК РФ в их взаимосвязи, гражданский иск о компенсации морального вреда подлежит рассмотрению судом и в случаях, когда в результате преступления, посягающего на чужое имущество или другие материальные блага, вред причиняется также личным неимущественным правам либо принадлежащим потерпевшему нематериальным благам (например, при разбое, краже с незаконным проникновением в жилище, мошенничестве, совершенном с использованием персональных данных лица без его согласия).

Вопреки доводам стороны защиты, потерпевшая П1. обосновала причинение ей хищением морального вреда, который в силу закона подлежит компенсации в денежном выражении. Из показаний потерпевшей установлено, что в результате совершения ФИО1 преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, посягающего в том числе на личное неимущественное конституционное право П1. на жилище, последней, безусловно, причинен моральный вред, который проявился в переживаниях от потери жилья и денег, размер которых в 2017 году позволял приобрести ей комфортное благоустроенное жилое помещение.

У суда первой инстанции не имелось оснований не доверять показаниям П1. Для судебной коллегии также очевидно, что причинение ущерба в размере более миллиона рублей в результате хищения путем обмана и злоупотребления доверием, что привело к невозможности потерпевшей своевременно реализовать свое право на жилище, не могло не причинить ей, как физическому лицу, нравственные страдания, тем более с учетом <...> и семейного положения.

С учетом обстоятельств совершенного преступления оснований полагать, что установленная судом сумма возмещения в размере <...> рублей необоснованно завышена, не имеется. Суд апелляционной инстанции считает, что размер компенсации морального вреда, взысканного со ФИО1, в полной мере отвечает принципам разумности и справедливости.

Иные доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах, а также в выступлениях сторон в суде апелляционной инстанции, не содержат фактов, которые не были проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела, влияли бы на обоснованность и законность приговора, либо опровергали бы выводы суда первой инстанции. В связи с этим они признаются судебной коллегией несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения приговора.

Оснований для удовлетворения апелляционных жалоб защитника - адвоката Полетило О.О. и представителя потерпевшей - адвоката Мещанинова А.Д. не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

Приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от 5 декабря 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Полетило О.О. и Мещанинова А.Д. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 401.3 УПК РФ, в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденной, содержащейся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ей копии судебного решения суда апелляционной инстанции, через суд первой инстанции, вынесший итоговое судебное решение.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции, вынесшего итоговое судебное решение, по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу (представление).

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 401.3 УПК РФ, непосредственно в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара).

Осужденная ФИО1 вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий С.М. Майорова

Судьи: Ю.И. Демин

И.М. Шитова