Апелляционное постановление № 22-460/2024 от 20 мая 2024 г.

Судья Власов О.В. № 22-460


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кострома 21 мая 2024года

Костромской областной суд в составе:

председательствующего судьи Нехайковой Н.Н.,

при секретаре Перфиловой Д.Р.

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Бузовой С.В., защитника – адвоката Белова А.В., осужденного ФИО2,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе адвоката Белова В.А. в интересах осужденного ФИО2, апелляционному представлению прокурора района И.С. Мотяхова, апелляционной жалобе представителя потерпевшей ФИО3 – ФИО4 на приговор Кологривского районного суда Костромской области от 26.03.2024 года.

Заслушав доклад судьи Нехайковой Н.Н., доложившей материалы дела, выступления адвоката Белова А.В., осужденного ФИО2, поддержавших доводы, изложенные в апелляционной жалобе, прокурора Бузову С.В., поддержавшую доводы апелляционного представления,

установила:

Приговором Кологривского районного суда Костромской области от 26.03.2024 г.

ФИО2 <данные изъяты> не судимый

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ, назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 4 года с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами сроком на 2 года с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО2 постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение, куда он должен прибыть самостоятельно в соответствии с предписанием, выданным ФКУ УИИ УФСИН России по Костромской области. Время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, постановлено зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу ФИО2 оставлена в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

С ФИО2 в доход федерального бюджета взысканы процессуальные издержки, выплаченные потерпевшей ФИО3 за оказание ей услуг ее представителем ФИО4 в размере 50000 рублей.

С ФИО2 в доход федерального бюджета взысканы процессуальные издержки по выплате вознаграждения адвокату Белову В.А. в период предварительного следствия в размере 6024 рубля.

Решена судьба вещественных доказательств.

Приговором суда, ФИО2 признан виновным в том, <данные изъяты> не прошедшем государственный технический осмотр, перевозя сено в буксируемом им <данные изъяты> без государственного регистрационного знака, не оборудованном в установленном порядке световозвращателями и задними габаритными огнями, не прошедшем государственный технический осмотр, двигаясь на 253 км. проезжей части автомобильной дороги <данные изъяты>, допустил столкновение указанных прицепа и трактора с автомашиной марки «<данные изъяты> двигавшегося в попутном с трактором направлении. В результате столкновения пассажиры автомашины марки «Mazda 6» <данные изъяты> скончались на месте от полученных травм.

Преступления совершены ФИО2 при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Белов В.А. выражает несогласие с приговором.

Обращает внимание, что в обвинительном заключении указано, что столкновение допустил водитель трактора, что не соответствует действительности, поскольку, столкновение допустил водитель автомобиля МАЗДА, который, двигаясь в попутном с трактором направлении со скоростью превышающей скорость трактора, догнал трактор и совершил с ним столкновение. Кроме того, в тексте обвинительного заключения отсутствует указание на то, что водитель автомобиля МАЗДА двигался без нарушения ПДД РФ и отсутствует указание на причинную связь между нарушением ФИО2 п. 2.3.1, п.19.8 ПДД РФ и наступившими последствиями. Таким образом, защита полагает, что объективная сторона состава преступления, предусмотренного ч.5 ст. 264 УК РФ, в тексте постановления о привлечении ФИО2 в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении не раскрыта.

Решение следователя о выделении из материалов уголовного дела в отношении водителя автомашины МАЗДА для дополнительной проверки о событии, которое связано с расследуемым, не соответствует положениям ст.155 УПК РФ. Раздельное рассмотрение действий обоих водителей, могло повлиять не только на вид и размер ответственности водителя трактора ФИО2, но и на обоснованность итогового решения о предъявлении обвинения именно водителю трактора ФИО2

Считает, что решающим доказательством причины ДТП и его последствий может служить достоверное установление наличия или отсутствия у второго участника ДТП водителя автомашины МАЗДА возможности своевременно обнаружить трактор и наличие или отсутствие у него технической возможности предотвратить с ним столкновение.

Указывает, что расплывчатость времени ДТП недопустимо. О том, что ДТП было гораздо раньше 16 часов 28 минут, когда определялась видимость, свидетельствуют ряд полученных в ходе судебного следствия доказательств, в том числе детализация звонков ФИО10 жене, в ходе разговора, сообщившего ей о ДТП.

Кроме того, обвинительное заключение, в нарушение требований п.3 ч.1 ст.220 УПК РФ не содержит точных сведений о месте совершения преступления. Изложенное место ДТП не позволяет определить более ограниченный участок автодороги, где следовало определять конкретную видимость трактора с места водителя, догоняющего трактор автомобиля.

Таким образом, считает, что имеются все основания полагать, что в ходе предварительного расследования были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, нарушающие реализацию права на защиту и исключающие возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения, на основе обвинительного заключения.

Также обращает внимание, что при распределении процессуальных издержек не учтено, что расходы потерпевшей Потерпевший №2 на представителя и издержки выплаченные адвокату в период предварительного следствия подлежат выплате из федерального бюджета РФ и лишь потом с ФИО1

Просит приговор отменить, уголовное дело вернуть прокурору.

В апелляционном представлении прокурор района И.С. Мотяхов выражает несогласие с приговором, так как при вынесении приговора в отношении ФИО2 суд не в полной мере учел смягчающие наказание обстоятельства: престарелый возраст подсудимого, состояние здоровья ФИО2, а именно наличие у него синдрома ВПУ (Вольфа-Паркинсона-Уайта), сердечной аритмии, о чем он сообщил суду на судебном заседании 06.02.2024, а также состояние здоровья его престарелой матери, которая имеет перелом шейки бедра, проживает совместно с подсудимым, требует присмотра.

Кроме того, в качестве доказательств виновности ФИО2 в совершенном преступлении, предусмотренном ч. 5 ст. 264 УПК РФ, суд первой инстанции в приговоре указывает на постановление о признании и приобщении к уголовному делу вешественных доказательств от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому автомобиль марки «Мазда» модели «<данные изъяты> прицепом марки «2П№» признаны вешественными доказательствами и приобщены к уголовному делу; и постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 25.08.2020, согласно которому сопроводительное письмо УМВД России по Костромской области на 1 листе, информация о принадлежности абонентских номеров на 3 листах, информация о принадлежности абонентских номеров на 1 листе, признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу.

Однако, по смыслу ст. 74 УПК РФ данные документы не являются доказательствами, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Просит приговор изменить, смягчить наказание, назначенное ФИО2 по ч. 5 ст. 264 УК РФ, до лишения свободы на срок 3 года 11 месяцев.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылки на постановления о признании и приобщении к делу вещественных доказательств от 29.06.2020 и 25.08.2020 (т. 2 л.д. 135-136, 217) как на доказательства по делу.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей ФИО3 – ФИО4 выражает несогласие с приговором.

Указывает, что в обвинительном заключении и приговоре указано, что именно ФИО2 допустил столкновение транспортных средств, однако это утверждение не соответствует действительности, поскольку столкновение фактически произвел водитель автомашины «Мазда-6» ФИО10, в отношении которого ДД.ММ.ГГГГ незаконно в нарушение требований ст. 155 УПК РФ были выделены материалы для проведения проверки из уголовного дела путём копирования тома № 1 уголовного дела, а проверка с целью незаконного освобождения ФИО5 проводилась по 12 августа 2023 г.

Выражает несогласие с доводами суда о том, что виновность подсудимого полностью доказана показаниями потерпевших и свидетелей. Все допрошенные по уголовному делу свидетели лишь подтверждают так или иначе сам факт ДТП и гибель двух пассажиров автомашины «Мазда», но не вину подсудимого, потерпевшие склонны считать виновником гибели их мужей водителя ФИО10, которого характеризуют как любителя быстрой езды, и, если бы не большая скорость автомашины, полагают, что можно было бы избежать таких последствий.

Считает, что свидетели ФИО11, ФИО12 и ФИО6 №1, принимавшие участие в предварительном расследовании проявили халатность и волокиту.

Судом не дано оценки показаниям свидетеля ФИО6 №7, который двигался на своей автомашине к месту ДТП в тех же условиях видимости, что и водитель ФИО10 между тем, ФИО30 своевременно заметил препятствие (прицеп и трактор) и принял меры к полной остановке автомашины, поскольку видимость была в пределах 500 метров. Полагает, что, свидетель ФИО6 №7 и его супруга ФИО6 №8 умышленно были скрыты от следствия следователем ФИО11, поскольку они разрушали версию о виновности ФИО2

Утверждает, что заключения эксперта -автотехника № от ДД.ММ.ГГГГ и 3/202 от ДД.ММ.ГГГГ не могут отвечать требованиям достоверности и допустимости, т.к. в постановлении о назначении экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ по халатности следователя заложены некорректные исходные данные о скорости автомашины «Мазда» и конкретной видимости в направлении движения (л.д.162-168 т. 1 и л.д.70-77 т.2).

На основании изложенного просит приговор отменить.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Белова В.А. государственный обвинитель Гречишкин М.Г. указывает, что судом первой инстанции правильно квалифицированы действия ФИО2, по ч. 5 ст. 264 УК РФ. Наличие прямой причинной связи между нарушением ФИО2 требований правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств и наступившими последствиями в виде причинения по неосторожности смерти ФИО7 и ФИО8 судом установлено на основании исследованных в судебном заседании доказательств, признанных законными, допустимыми и достоверными.

Довод стороны защиты о несоответствии обвинительного заключения требованиям УПК РФ является несостоятельным, так как существо инкриминируемого ФИО1 деяния, место и время совершения преступления, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение, отражены в полном объеме.

Обращает внимание, что действиям <данные изъяты> дана правовая оценка правоохранительными органами, по результатам процессуальной проверки вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по ч 5 ст. 264 УК РФ от 12.08.2023, законность которого проверена судебными инстанциями, и оставлено без изменения.

Кроме того, считает довод стороны защиты о «расплывчатости времени» и не установлении конкретного места ДТП безосновательными, так как время и место совершения преступления установлены совокупностью доказательств, содержащихся в материалах уголовного дела и исследованных в судебном заседании. Оценивая данный довод защиты, судом первой инстанции обоснованно указано на его несостоятельность, так как время столкновения автомашины и трактора произошло 24.11.2019 в 16 часов 28 минут, что подтверждается в том числе карточкой 513 системы «ЭРА Глонасс».

Место совершения преступления, участок автодороги <данные изъяты> дороги, установлен осмотром места происшествия 25.11.2019, который судом признан относимым, допустимым и достоверным доказательством.

Полагает, что апелляционная жалоба адвоката Белова В.А. удовлетворению не подлежит, просит оставить ее без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшей Потерпевший №2 - ФИО4 государственный обвинитель Гречишкин М.Г. указывает, что судом первой инстанции правильно квалифицированы действия ФИО1 по ч. 5 ст. 264 УК РФ.

Считает, что довод представителя потерпевшей, о том, что квалификация действиям ФИО1 дана неправильно, основан на неверной интерпретации показаний эксперта ФИО6 №6, который пояснил, что автомобиль «Мазда 6» фактически догнал трактор с прицепом. Вместе с тем уголовно-правовая оценка действиям участников ДТП не является предметом компетенции эксперта, а его показания лишь свидетельствует о характере взаимодействия транспортных средств.

Полагает, что судом первой инстанции правильно дана оценка доводам представителя потерпевшей и защиты о нарушении в ходе предварительного расследования требований ст. 155 УПК РФ в части, касающейся выделения в отдельное производство для организации и проведения процессуальной проверки в отношении второго участника ДТП, водителя автомобиля Мазда ФИО10, как необоснованным.

Указывает, что судом первой инстанции дана оценка показаниям свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО6 №1, которые обоснованно признаны относимыми и допустимыми, факт халатности с их стороны в ходе судебного следствия не нашел своего подтверждения, довод апелляционной жалобы о существенных нарушениях уголовно-процессуального законодательства со стороны указанных лиц является несостоятельным и бездоказательным.

Считает, что нельзя согласиться с доводом апелляционной жалобы относительно того, что установление расстояния конкретной видимости трактора с прицепом с места водителя автомашины Мазда 6 возможно лишь путем следственного эксперимента. Отдавая приоритет следственному эксперименту, апеллянтом не учтены положения статей 74, 144, 176, 180 УПК РФ, в силу которых обстоятельства, имеющие значения для уголовного дела, могут устанавливаться протоколами следственных действий, к которым, в частности, относится протокол осмотра места происшествия. При этом осмотр места происшествия может производится до возбуждения уголовного дела.

Имеющимся в материалах уголовного дела, оглашенным в ходе судебного заседания протоколом осмотра места происшествия от 25.11.2019 установлено значение конкретной видимости, которое составило 42 метра.

Отвергая довод представителя потерпевшей и защиты о том, что осмотр места происшествия от 25.11.2019, которым установлена конкретная видимость, неправомерно начат в 16 часов 38 минут, суд со ссылкой на показания свидетелей ФИО14 и ФИО15, которые указали, что оспариваемое следственное действие проводилось с 16 часов 30 минут, а также на справку ФЕБУ «Центральное УГМС» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой заход солнца ДД.ММ.ГГГГ в месте столкновения транспортных средств был в 15 ч. 25 м, продолжительность сумерек составила 40 минут, темное время суток наступило в 16 ч. 05 м., справедливо в приговоре отразил, что видимость определена в период с 16 часов до 17 часов, т.е. в темное время суток.

Обращает внимание, что судом первой инстанции при вынесении приговора дана оценка показаниям свидетеля ФИО6 №7, которые согласуются с совокупностью исследованных в ходе судебного заседания доказательств. Довод апелляционной жалобы о том, что автомобиль Мазда 6 под управлением ФИО10 двигался со скоростью 130-140 км/ч, основан на произвольной оценке показаний свидетеля ФИО6 №7

Указание апелляционной жалобы на то, что свидетель ФИО6 №7 в условиях одинаковой видимости смог своевременно остановится в месте столкновения автомобиля Мазда 6 и трактора с прицепом, необоснованно, так как конкретная и общая видимость в каждом случае неодинаковая, кроме того, ФИО6 №7 пояснил, что в свете фар на достаточно удаленном расстоянии увидел в воздухе большое облако пыли, что его сразу насторожило, экстренное торможение не применял.

Судом первой инстанции правильно сделан вывод об отсутствии оснований для возвращения уголовного дела по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст. 264 УПК РФ, прокурору в порядке статьи 237 УПК РФ.

Просит приговор по доводам апелляционной жалобы представителя ФИО4 оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав мнение участников процесса, исследовав доводы апелляционных жалоб и представления, прихожу к выводу, о том, что судом правильно постановлен обвинительный приговор.

Основания полагать, что в ходе предварительного следствия допущены нарушения процессуальных прав участников судопроизводства, которые могли повлиять на вынесение законного, обоснованного и справедливого приговора, отсутствуют.

Вопреки доводам апелляционных жалоб оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ нет, постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона : время и место совершения преступления указаны с достаточной полнотой, степень их конкретизации достаточна для разрешения юридически значимых вопросов.

Вопрос о необходимости привлечения к уголовной ответственности за данное дорожно-транспортное происшествие другого лица был предметом обсуждения при апелляционном рассмотрении уголовного дела 11 марта 2021 года ( т.4 л.д.34). 12 августа 2023 года в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО10 было отказано на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ, данное постановление вступило в законную силу ( т.8 л.д.66-81). Таким образом, суд в соответствии с положениями ст.252 УПК РФ провел судебное разбирательство только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Постановленный приговор соответствует требованиям ст.307 УПК РФ, содержит подробное описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов и целей, исследованных в судебном заседании доказательств, и мотивы принятых решений.

Вопреки утверждениям апелляционных жалоб, изложенный в приговоре вывод о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления соответствует фактическим обстоятельствам дела, основан на совокупности исследованных в судебном заседании и достаточно полно приведенных в приговоре доказательствах, таких как: показания потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, свидетелей ФИО16ФИО6 №3, ФИО17 ФИО14, ФИО15, ФИО10, протоколами осмотра места происшествия, заключениями экспертиз, вещественными доказательствами по делу.

Из показаний потерпевшей Потерпевший №1 следует, что ее муж - ФИО7 – ДД.ММ.ГГГГ утром уехал на рыбалку вместе с ФИО18 ФИО5 на автомашине последнего, вечером того же дня ей сообщили, что ее муж и ФИО32 погибли так как машина, которой управлял ФИО10 врезалась в прицеп впереди идущего трактора, который со слов знакомых двигался груженый сеном без габаритных огней.

Из показаний потерпевшей ФИО19 следует, что ее муж ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ погиб в дорожно-транспортном происшествии, находясь в машине под управлением ФИО10, которая врезалась в прицеп впереди идущего трактора.

Наличие в обвинительном приговоре показаний потерпевших Потерпевший №1, ФИО19, свидетельских показаний лиц, которые очевидцами происшествия не являлись и показания которых, по мнению представителя потерпевшей ФИО19- ФИО25, не свидетельствуют о виновности осужденного, нельзя признать в качестве обстоятельства, дающего основание к отмене либо изменению приговора, поскольку показаниями указанных лиц установлены обстоятельства дорожно-транспортного происшествия и гибели потерпевших.

Из показаний свидетеля ФИО10 следует, что вечером ДД.ММ.ГГГГ он вместе с ФИО7 и ФИО8 возвращались с рыбалки на его автомашине «Мазда 6», он был за рулем, были сумерки, все сливалось, его скорость перед ДТП была не более 90 км\час, так как был населенный пункт, пешеходный переход и остановка. В момент ДТП он увидел непонятно что, тормозил, уходил влево, заметил борт телеги практически в упор. Телега с сеном сливалась с местностью, никаких опознавательных знаков на телеге не было, сено лежало выше трактора.

Вопреки доводам апелляционных жалоб не доверять показаниям свидетеля ФИО10 у суда не было оснований, так как его показания не только последовательны, но и согласуются с другими доказательствами по делу.

Так из оглашенных судом в соответствии с правилами ст.281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО17 следует, что он ДД.ММ.ГГГГ примерно в 16 часов 30 минут управлял автомашиной «Скания Р6 Х400» ехал из <адрес> в сторону <адрес>. Видимость была плохая, были сумерки, почти темно. На автодороге перед собой услышал «хлопок», после чего заметил на своей полосе движения автомашину «Мазда», которая двигалась по его полосе движения. Он экстренно остановил свой автомобиль и заметил трактор «МТЗ-82.1» с прицепом, которые находились на противоположной стороне дороги, которые до момента ДТП он не видел. Были ли включены световые приборы на тракторе сказать затрудняется, возможно, нет, так как сразу он трактор не заметил, на тракторном прицепе какие-либо световые приборы отсутствовали.

Из оглашенных показаний свидетеля ФИО6 №3 оглашенных в соответствии с правилами ст.281 УПК РФ следует, что он ехал с охоты на автомашине «УАЗ Хантер» вместе со своим знакомым ФИО16 на расстоянии 300 метров не доезжая до поворота на д. <адрес> они заметили на правой обочине стоящий трактор с телегой на двух осях, осветительных приборов у телеги и трактора он не заметил, светоотражающие элементы отсутствовали, в телеге находились рулоны с сеном. Поскольку было темно, данное транспортное средство было тяжело заметить. В последующем он узнал, что его знакомые ФИО7 и ФИО8 погибли в ДТП при столкновении с тракторной телегой на расе в районе поворота на <адрес>.

Аналогичные показаниями были даны и свидетелем ФИО16

Показания указанных лиц, не доверять которым нет никаких оснований, подтверждают показания свидетеля ФИО10 о том, что телега с сеном сливалась с местностью, никаких опознавательных знаков на телеге не было.

Показания свидетелей супругов ФИО30, пояснивших суду, что автомашина «Мазда» обогнала их, двигаясь со скоростью 130-140 км/ч, не опровергают показания свидетеля ФИО5 о соблюдении им скоростного режима движения непосредственно перед ДТП, так как свидетели ФИО30 наблюдали автомашину за 10-15 минут до ДТП, в то же время как пояснил свидетель ФИО5 непосредственно перед ДТП он двигался со скоростью 90 км\час, так как впереди были населенный пункт, пешеходный переход и остановка, наличие пешеходного перехода остановки и населенного пункта подтверждается сведениями, содержащимися в протоколе осмотра месте происшествия ( т.1 л.д.8-24) из которого следует, что на описываемом участке дороги имеются дорожные знаки «пешеходный переход», «автобусная остановка», «перекресток направо».

Согласно протокола осмотра места происшествия проведенного на следующий день после ДТП ДД.ММ.ГГГГ установлена конкретная видимость от переднего бампера автомобиля «Мазда 6» до бампера тракторного прицепа, которая составила 42 метра. ( т.1л.д.85).

Суд тщательно путем допроса участников данного следственного действия, исследовал доводы сторон о недопустимости данного доказательства, по мотивам тог что, установление расстояния конкретной видимости трактора с прицепов возможно с места водителя автомашины «Мазда» возможно лишь путем следственного эксперимента, пришел к выводу о том, что указанный протокол осмотра места происшествия проведен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, и, следовательно, его результаты могут быть использованы при доказывании по делу.

Не согласиться с данным выводом суда нет никаких оснований, так как обстоятельства, подлежащие установлению по делу, могут устанавливаться любыми доказательствами по делу.

Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ ( т.1 л.д.162-168) установлен механизм ДТП согласно которого произошло контактирование передней части автомобиля «Мазда» с задней частью прицепа 2П№ в сцепке с трактором МТЗ, двигающемся в попутном направлении спереди. В рассматриваемой ситуации водитель трактора должен был руководствоваться требованиями п.2.3.1. Правил дорожного движения РФ с учетом 3 раздела Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств

Протоколом следственного эксперимента ДД.ММ.ГГГГ ( т.2 л.д.54-57) установлены значения видимости при ближнем свете фар 110 метров, при дальнем свете фат 128 метров.

Доводы жалобы о допущенных нарушениях при производстве следственного эксперимента и несогласии с его результатами являлись предметом исследования и оценки суда.

Следует отметить, что следственный эксперимент проведен в соответствии с требованиями ст.181 УПК РФ, на месте дорожно-транспортного происшествия с целью установления значения общей видимости на участке автомобильной дороги Р-243. В условиях максимально приближенных к обстановке ДТП.

Каких-либо замечаний от участников следственного действия относительно порядка его проведения, а также правильности внесения в протокол полученных результатов, не поступило.

Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ ( дополнительной автотехнической экспертизы) установлено, что выбранная водителем автомобиля «Мазда» скорость движения, исходя из общей видимости, соответствует условиям места происшествия при заданных исходных данных. Определить скорость движения автомобиля « Мазда» и трактора МТЗ экспертным путем не представляется возможным.

Вопреки доводам апелляционных жалоб оснований для признания указанных экспертиз в качестве недопустимых доказательств у суда не было.

Из материалов уголовного дела следует, что экспертизы проведены в экспертных учреждениях надлежащим лицом, имеющим соответствующее образование, опыт и стаж экспертной деятельности, с предупреждением его об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; заключения мотивированы и обоснованы, согласуются с показаниями п свидетелей и материалами уголовного дела. Основания сомневаться в объективности выводов эксперта у суда отсутствуют. Выводы суда в этой части сомнений в своей правильности не вызывают.

Утверждение представителя потерпевшей Потерпевший №2 – ФИО25 о том, что для производства экспертиз были представлены недостоверные исходные данные, суд апелляционной инстанции отвергает как надуманные, все представленные для производства экспертизы данные были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Также допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО6 №6 подтвердил выводы экспертизы и показал, что при производстве экспертизы он основывался на представленных материалах уголовного дела, в соответствии с методиками, предусмотренными для проведения данного рода экспертиз.

Следует отметить, что факт управления именно ФИО1 в темное время суток трактором с негорящими : фарами и задними габаритными огнями, выключенным опознавательным знаком « Автопоезд», при этом буксированным трактором прицепа, груженого сеном, который также не был оборудован в установленном законом порядке световозвращателями и задними гарабитными огнями самим ФИО1 никогда не отрицался.

Вместе с тем согласно абз.2 п.2.3.1 ПДД РФ запрещается движение при негорящих (отсутствующих) фарах и задних габаритных огнях в темное время суток или в условиях недостаточной видимости.

Пунктом 1.2 установлены применяемые понятия и термины в следующих значениях: «Темное время суток» - промежуток времени от конца вечерних сумерек до начала утренних сумерек;

Учитывая, что время совершения преступления определено с помощью системы «ЭРА Глонасс» ДД.ММ.ГГГГ 16 часов 28 минут, темное время суток согласно информации ФГУ «Центральное УГМС» наступило ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 06 минут между нарушением ФИО1 пунктов 1,5; 2.3.1,19.8 Правил дорожного движения и наступившими последствиями существует причинно-следственная связь.

Так как водители, при управлении транспортными средствами должны руководствоваться совокупностью требований Правил дорожного движения нарушение ФИО1 пунктов 1,5; 2.3.1,19.8 Правил дорожного движения в РФ нашло свое подтверждение.

Судом сделан правильный вывод о том, что, так как на момент совершения преступления п.19.8 ПДД РФ, согласно которого «Опознавательный знак "Автопоезд" должен быть включен при движении автопоезда, а в темное время суток и в условиях недостаточной видимости, кроме того, и на время его остановки или стоянки, действовал, ФИО1 как участник дорожного движения обязан был его выполнять.

Утверждение стороны защиты о том, именно автомашина под управлением ФИО5 столкнулась с тракторным прицепом, а, следовательно, в дорожно-транспортном происшествии виноват не один ФИО1, суд апелляционной инстанции расценивает как надуманные, опровергаемые собранными и исследованными доказательствами, из которых однозначно следует, что именно нарушение ФИО1 Правил дорожного движения повлекло наступление последствий в виде смерти двух лиц.

Также вина ФИО1 в инкриминированном ему деянии подтверждается заключениями судебно-медицинских экспертиз, протоколами следственных действий, документами и вещественными доказательствами, а также иными доказательствами, приведенными в приговоре.

Данные доказательства в достаточной степени полно и правильно изложены, объективно проанализированы и оценены судом в соответствии с положениями ст.17, 87, 88 УПК РФ в приговоре, сомнений в своей достоверности, относимости и допустимости не вызывают.

Вопреки доводам апелляционной жалобы стороны защиты какой-либо халатности, либо существенных нарушений уголовного процессуального закона со стороны ФИО11, ФИО12, ФИО6 №1, допущено не было.

Так как все доказательства имеют одинаковую юридическую сил,у утверждение стороны зашиты об отсутствии «решающего» доказательства причины ДТП на законе не основано.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют. Обстоятельства, подлежащие доказыванию по данному уголовному делу, установлены.

Следует отметить, что при доказывании обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ, оценка доказательств судом согласно ст.87,88 УПК РФ давалась судом исключительно с учетом требований ч.1 ст.252 УПК РФ только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Оснований для исключения из приговора ссылки суда на постановления о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественных доказательств от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому автомобиль марки «Мазда» и колесный трактор марки «МТЗ» двухосным прицепом марки «2П№» признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу; и постановления от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому сопроводительное письмо УМВД России по <адрес> информация о принадлежности абонентских номеров информация о принадлежности абонентских номеров признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу, о чем поставлен вопрос в апелляционном представлении прокурора, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Из протокола судебного заседания следует, что указанные постановления были оглашены стороной обвинения при представлении доказательств и приведение их в приговоре для определения допустимости указанных в них вещественных доказательств, является обоснованным, уголовно процессуальному закону не противоречит.

В ходе судебного разбирательства в соответствии со ст. ст.15, 244, 274 УПК РФ обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, в условиях состязательного процесса создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Суд не допустил обвинительный уклон в рассмотрении дела и не нарушил принципы судопроизводства (презумпцию невиновности, обеспечение права на защиту, состязательность и равенство прав сторон), предусмотренные ст. ст.14-16, 241, 244 УПК РФ.

Как видно из материалов уголовного дела, заявлявшиеся в судебном заседании ходатайства участников судопроизводства, рассматривались в установленном законом порядке, а сам по себе отказ в удовлетворении ходатайств не свидетельствует о нарушении прав сторон при рассмотрении уголовного дела.

Несогласие сторон с оценкой исследованных в судебном заседании доказательств, а также с результатами разрешения заявленных ходатайств не является безусловным основанием для признания состоявшихся судебных решений незаконными.

С учетом исследованных доказательств, суд пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО2 в инкриминируемом им деянии и правильно квалифицировал его действия по ч.5 ст.264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим другим механическим транспортным средством, Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц.

Так как преступление, виновным, в совершении которого признан ФИО2 совершено по неосторожности в форме легкомыслия, то из описательно мотивировочной части приговора подлежит исключению указание суда о том, что ФИО2 допускал безразличное отношение к возможному наступлению последствий», так как безразличное отношение к возможному наступлению последствий характеризует умышленные преступления, совершенным с косвенным умыслом.

Лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ. При назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи ( ст.60 УК РФ). Наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений ( ст.43 УК РФ).

Как следует из приговора суд при назначении наказания учел обстоятельства совершения преступления, его характер и степень общественной опасности, личность виновного, влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи, указав, что ФИО2 совершено неосторожное преступление, относящееся к категории средней тяжести, виновный характеризуется удовлетворительно, не установив обстоятельств смягчающих и отягчающих наказание.

Вместе с тем, обстоятельства, которые в соответствии со ст.60 УК РФ влияют на размер наказания, установлены судом не вполне правильно.

Как верно указано в апелляционном представлении прокурора возраст виновного, его состояние здоровья, наличие на иждивении больной матери, то есть те сведения о личности, которые были известны суду, подлежали оценке на предмет возможности признания их смягчающими наказание обстоятельствами, что судом сделано не было.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ учитывает в качестве обстоятельств смягчающих наказание возраст ФИО2, его состояние здоровья, наличие на иждивении больной престарелой матери.

Учитывая вносимые в приговор изменения, назначенное наказание подлежит смягчению.

Так как преступление было совершено в условиях очевидности, оснований для признания объяснений данных ФИО2 до возбуждения уголовного дела в качестве явки с повинной либо активного способствования раскрытию и расследованию преступления, нет, как не имеется иных смягчающих наказание обстоятельств, подлежащих обязательному учету при назначении наказания.

Несмотря на установление судом апелляционной инстанции ряда смягчающих наказание обстоятельств, оснований для применения положений ст.64 УК РФ, ст.53.1 УК РФ, ч.6 ст.15 УК РФ нет, так как исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и свидетельствующих о наличии оснований для назначения наказания с применением ст.64 УК РФ, а также оснований для применения положений ст.53.1 УК РФ, ч.6 ст.15 УК РФ, не установлено.

Исходя из обстоятельств дела и личности виновного, суд пришел к верному выводу о необходимости назначения основного наказания в реального виде лишения свободы и дополнительного в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, не в максимальном размере. Свои выводы суд мотивировал в приговоре должным образом.

Действительно с учетом данных о личности осужденного, характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств его совершения, применение при назначении наказания статьи 73 УК РФ будет не справедливым, поскольку не будет способствовать достижению целей наказания, указанных в ст.43 УК РФ, восстановлению социальной справедливости и исправлению виновного.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному надлежит отбывать наказание, назначен в соответствии с п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ правильно в колонии-поселении.

С учетом положений п.1.1 ч.2 ст.131 УПК РФ расходы потерпевшего, связанные с выплатой им вознаграждения своему представителю, оплачиваются из средств федерального бюджета потерпевшему на покрытие этих расходов, являются процессуальными издержками и взыскиваются с осужденных или относятся на счет средств федерального бюджета.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Белова В.А. в материалах уголовного дела имеется постановление о выплате процессуальных издержек, связанных с выплатой потерпевшему суммы на покрытие расходов, понесенных на выплату вознаграждения представителю потерпевшего ( т.4 л.д.104) от 26 апреля 2021 года, согласно которого потерпевшей Потерпевший №2 оплачены расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего в сумме 50 000 рублей. Данное постановление было предметом исследования суда, следовательно, указанная сумма в качестве процессуальных издержек могла быть взыскана с осужденного.

За исключением описанных изменений, в остальной части приговор отвечает требованиям ст.297 УПК РФ и является законным и обоснованным.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.20, 389.28 УПК РФ суд

постановил:

приговор Кологривского районного суда Костромской области от 26 марта 2024 года в отношении ФИО2 изменить :

исключить из описательно-мотивировочной части приговора фразу «допускал безразличное отношение к возможному наступлению последствий»,

учесть в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ в качестве смягчающих наказание обстоятельств : возраст ФИО2, его состояние здоровья, наличие на иждивении больной, престарелой матери,

смягчить назначенное наказание до 3 лет 6 месяцев лишения свободы с отбывание наказания в колонии поселении, с лишением права заниматься деятельностью связанной с управлением транспортными средствами сроком на 1 год 10 месяцев, в остальном приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения, апелляционное представление удовлетворить частично.

Апелляционное постановление и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу.

В случае пропуска осужденным указанного срока или отказа в его восстановлении - путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции.

В случае подачи кассационной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья: Н.Н. Нехайкова