Решение № 2-784/2018 2-784/2018 ~ М-578/2018 М-578/2018 от 14 июня 2018 г. по делу № 2-784/2018

Дело № 2-784/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

«15» июня 2018 года г.Юрга Кемеровской области

Юргинский городской суд Кемеровской области

в составе:

Председательствующего судьи Каминской О.В.,

при секретаре Цариковой Н.В.,

с участием:

представителя истца адвоката Цоковой Т.В.,

ответчиков ФИО1,

ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО1, ФИО4 о признании недействительными договоров дарения жилого дома, признании недействительной записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество, истребовании жилого дома из чужого незаконного владения, взыскании судебных расходов,

У С Т А Н О В И Л:

Истец ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО1, ФИО4 о признании недействительными договоров дарения жилого дома, признании недействительной записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество, истребовании жилого дома из чужого незаконного владения, взыскании судебных расходов, указав, что 28 ноября 1959 года она с супругом С.И.С. купили жилой дом ***, общей площадью *** кв.м., зарегистрировав право собственности на С.И.С. В 2006 году С.И.С. умер, в связи с чем ей 22 июня 2007 года выдано свидетельство о праве на наследство по завещанию на жилой дом с хозяйственными постройками по адресу: ***. С момента покупки дома по 01 марта 2018 года она проживала по указанному адресу, однако с 01 марта 2018 года она не проживает по месту своей регистрации, т.к. проживание стало в доме невыносимым. В спорном доме с ней с 2007 года проживают ее сын ФИО1 и его жена ФИО4, куда они переехали, поставив ее перед фактом своего проживания. Заселившись в дом и не согласовывая с ней порядок пользования жилым домом, ответчики стали пользоваться домом как своим собственным. В 2011 году, ее сын, видя, что состояние ее здоровья ухудшается, стал настаивать на оформлении договора дарения дома в его собственность, при этом убеждая ее в том, что это необходимо в ее интересах и что только при таком условии ответчики готовы ухаживать за ней. Сын настаивал на заключении в ее интересах договора дарения принадлежащего дома, возил куда-то в г.Юргу, где она поставила свою подпись, куда ей указал ответчик ФИО1 С мая 2017 года состояние ее здоровья значительно ухудшилось, она ограничена в обслуживании себя самостоятельно. Как только ей потребовалась помощь сына, то отношения с ответчиками испортились, т.к. они не хотели оказывать ей никакой помощи. С мая 2017 года жизнь в спорном доме стала невозможной, т.к. ей выделили маленькую комнату, по периметру которой она должна была перемещаться, большую часть пенсии забирала сноха ФИО4, отдавая ей не более 4 000 руб. На оставшиеся деньги ее внук С.Д. покупал ей лекарства. Часто ее холодильник был пустым и она себе варила сама из тех продуктов, которые могла найти в доме. То, о чем обещал ей ее сын ФИО1 при склонении ее к заключению договора дарения дома, не исполнил. Считает, что договор дарения подписан ею под влиянием заблуждения, поскольку, находясь в преклонном возрасте, она старалась получить внимание, заботу и уход от своих родственников. Подписывая договора дарения, она не желала безвозмездно, без каких-либо встречных требований передавать дом в собственность сына. У нее отсутствуют какие-либо права на иные жилые помещения, она не намерена была лишать себя собственности в преклонном возрасте. 02 апреля 2018 года она получила выписку из ЕГРН о переходе прав и ей было разъяснено, что собственником жилого дома ***, с 14 марта 2018 года является ФИО4. Об этих обстоятельствах ей ранее ничего не было известно, дом перешел в собственность ФИО4 против ее воли. Из договора дарения от 02 марта 2011 года следует, что не предусмотрено ее право проживания в спорном жилом доме. Более того, договор дарения содержит сведения о том, что в случае, если даритель переживет одаряемого, то он не вправе отменить данный договор дарения. Экземпляр договора дарения при его подписании ей не выдавался, его содержание она не читала. На основании ст.ст. 167, 178, 572 Гражданского кодекса РФ просит признать недействительным договор дарения жилого дома, заключенного между ФИО2 и ФИО1 02 марта 2011 года; признать недействительной запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество о регистрации права собственности ФИО1 на жилое помещение по адресу: ***; признать недействительным договор дарения жилого дома, заключенный 14 марта 2018 года между ФИО1 и ФИО4; признать недействительной запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество о регистрации права собственности ФИО4 на жилое помещение по адресу: ***; истребовать имущество – жилой дом, расположенный по адресу: ***, из чужого незаконного владения ФИО4, возвратив в ее собственность; взыскать с ответчиков в ее пользу судебные расходы по составлению искового заявления и оплате госпошлины в сумме 10 818.02 руб. (л.д. 2-6).

Истец ФИО2 в суд не явилась, о времени и месте судебного разбирательства извещена надлежащим образом, представила письменное заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие с участием ее представителя адвоката Цоковой Т.В. (л.д. 136 ).

Представитель истца Цокова Т.В., действующая на основании доверенности от *** сроком на 1 год (л.д. 17), поддержала исковые требования в части признания недействительным договора дарения жилого дома, заключенного между ФИО2 и ФИО1 02 марта 2011 года; признания недействительным договор дарения жилого дома, заключенный 14 марта 2018 года между ФИО1 и ФИО4; истребования имущества – жилого дома, расположенного по адресу: ***, из чужого незаконного владения ФИО4, возврате его в собственность ФИО2; взыскании с ответчиков в пользу истца судебные расходы по составлению искового заявления и оплате госпошлины в сумме 10 818.02 руб..

Определением Юргинского городского суда Кемеровской области от 15 июня 2018 года прекращено производство по делу в части исковых требований ФИО2 о признании недействительной записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество о регистрации права собственности ФИО1 на жилое помещение по адресу: *** признании недействительной записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество о регистрации права собственности ФИО4 на жилое помещение по адресу: ***, в связи с принятием отказа истца от указанной части требований.

Ответчик ФИО1 иск не признал, пояснив, что после смерти отца его мама ФИО2 вступила в наследство. Он с братом В помогали матери по хозяйству. В 2011 году В. умер и мама осталась одна, в связи с чем он с женой решили перевезти ФИО2 к себе в д.***, проживали одной семьей. После чего ФИО2 стала заводить разговоры, что дом необходимо оформить на него, т.к. он является ее сыном и единственным наследником. Форма договора дарения оформлялась у нотариуса, однако договор не заверялся. В 2013 году он с женой и матерью переехали в спорный жилой дом и стали там проживать. В начале марта 2018 года ФИО2 забрал ее внук С.Д.С., оставив записку, из содержания которой следовало, что тот забрал бабушку погостить к себе. Спустя непродолжительное время С.Д.С. забрал паспорт ФИО2, после чего он забеспокоился, стал звонить матери, но телефон был отключен. Спустя некоторое время он узнал, что привлекается ответчиком по делу об оспаривании договора дарения, заключенного под влиянием заблуждения. Считает, что отсутствуют правовые основания для признания сделки недействительной по ст. 178 Гражданского кодекса РФ. Истцом не представлено доказательств, подтверждающих заблуждение относительно природы сделки; а также доказательств отсутствия ее воли на совершение сделки дарения дома либо того, что ее воля сформировалась под влиянием факторов, нарушающих нормальный процесс такого формирования. Сам договор дарения не содержит каких-либо условий относительно пожизненного содержания истца и возмездного характера передачи дома. Договор дарения от 02 марта 2011 года совершен в установленной законом форме, с согласованием всех существенных условий, подписан сторонами, условия договора изложены прямо, возможности трактовать его двусмысленно не имеется. Более того, считает, что истцом пропущен срок исковой давности, последствия пропуска которого на основании ст.ст. 181, 199 и 200 Гражданского кодекса РФ просит применить и в иске ФИО2 отказать в полном объеме (л.д. 44-45).

Ответчица ФИО4 иск не признала и пояснила, что она одной семьей с ФИО1 проживает с 1989 года, в 1995 году зарегистрировали брак. Форму договора дарения от 02 марта 2011 года они оформляли у нотариуса, но договор нотариусом не удостоверялся. Стороны подписали договор, затем поехали в Росреестр для его регистрации. С 2013 года они в доме жили с истицей одной семьей, вели общее хозяйство. Ей никогда ФИО2 не высказывала своего сожаления о том, что оформила договор дарения дома на своего сына ФИО1. Возражает против признания недействительным договора дарения от 02 марта 2011 году, т.к. ФИО2 понимала, что подарила дом и все переложила на своего сына, она сама была инициатором заключения договора дарения в 2011 году, т.к. она любит своего сына (л.д. 116-118).

Представитель ответчиков ФИО3 поддержала пояснения и правовую позицию ответчиков С-вых.

Представитель 3-го лица Росреестра в суд не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом, причины неявки суду не сообщил.

Заслушав пояснения представителя истца Цоковой Т.В., ответчика ФИО1, ответчика ФИО4, представителя ответчиков ФИО3, допросив свидетелей С.С.В., С.Д.С., С.Н.П., Ф.Т.А., С.А.П., обозрев материалы дела правоустанавливающих документов № *** (в 2-х томах), исследовав письменные материалы дела, суд приходит к выводу об отказе ФИО2 в удовлетворении исковых требований в полном объеме, исходя из следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (п.3 ст. 574 Гражданского кодекса РФ).

В силу п.п. 1-2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно ст. 178 Гражданского кодекса РФ (в редакции, действовавшей на момент подписания 02 марта 2011 года сделки), сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу приведенной статьи, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался. Сделки, совершенные под влиянием заблуждения, относятся к сделкам с порокам внутренней воли, поскольку последняя сформировалась в условиях искаженного представления лица об обстоятельствах, имеющих существенное значение.

Как установлено в судебном заседании, 22 июня 2007 года ФИО2 выдано свидетельство о праве на наследство по завещанию после смерти мужа С.И.А., умершего *** (л.д. 8).

02 марта 2011 года между дарителем ФИО2 и одаряемым ФИО1 заключен договор дарения жилого дома ***, общей площадью *** кв.м. (л.д. 9).

07 марта 2018 года между дарителем ФИО1 и одаряемым ФИО4 заключен договор дарения жилого дома ***, общей площадью ***.м. (л.д. 30).

Переход права собственности на жилой дом ***, с кадастровым номером ***, в ЕГРН зарегистрирован: ФИО2 – с 13 июля 2007 года по 14 марта 2011 года, ФИО1 – с 14 марта 2011 года по 14 марта 2018 года, ФИО4 – с 14 марта 2018 года (л.д. 10-12, 43).

В жилом доме *** зарегистрированы по месту жительства: ФИО2, *** года рождения – с 05 июня 1980 года; ФИО1, *** года рождения – с 02 ноября 2015 года; ФИО4, *** года рождения – с 03 ноября 2015 года (л.д. 42, 56-59).

Из анализа норм ст. 178 Гражданского кодекса РФ следует, что заблуждение относительно природы сделки выражается в том, что лицо совершает не ту сделку, которую пыталось совершить. Положения указанной правовой нормы возлагают обязанность доказывания факта наличия условий для признания условий заблуждения существенным на истца.

Довод истца и его представителя о том, что ФИО2 заблуждалась относительно природы сделки, не нашел своего подтверждения в судебном заседании.

Анализируя положения оспариваемого договора дарения от 02 марта 2011 года, заключенного между ФИО2 и ФИО1, суд учитывает, что условия договора дарения изложены недвусмысленно, понятны для лица, не обладающего специальными познаниями в сфере юриспруденции. Кроме того, истец ФИО2 не была лишена возможности при заключении договора воспользоваться услугами лица, обладающего познаниями в сфере юриспруденции для детального разъяснения последствий заключения данной сделки, чего не сделала.

Суд принимает во внимание и то обстоятельство, что помимо личного подписания ФИО2 оспариваемого договора дарения (л.д. 9, 50, 94), ею лично подписывались документы, подаваемые на регистрацию договора дарения и переход права собственности на дом (л.д. 88-89, 92). Кроме того, с марта 2011 года до марта 2018 года (в течение 7 лет), ФИО2 не предпринимала попыток расторжения договора дарения или его оспаривания.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля С.С.В. пояснил, что он является родным племянником ответчика ФИО1. Ему его бабушка ФИО2 не рассказывала о том, что переоформила дом на ФИО1, об этом он узнал от нее только весной 2018 года на похоронах родственника. В 2011 году состояние здоровья ФИО2 было хорошее, она была бодрая, выходила на улицу, встречала гостей, общалась (л.д. 120об)

Свидетель С.Д.С. – сын ответчика ФИО1 от первого брака пояснил, что в 2011 году его бабушка ФИО2 была адекватная, по дому все делала, она все помнила. Состояние ее здоровья ухудшилось в последний год. Бабушка рассказала ему, что она переоформила дом на ФИО1, когда он по ее просьбе в начале марта 2018 года забирал ее к себе, ранее он ничего об этом не знал. Бабушка рассказала ему, что ее куда-то возили, дали что-то пописать, она хотела на двух сыновей написать завещание, но т.к. В. умер, то пришло завещание писать на сына Сергея (л.д. 122-123).

Свидетель С.Н.П. пояснила, что она является бывшей женой ответчика ФИО1, с которым у нее неприязненные отношения, их брак расторгнут в 1993 году. Она была у ФИО2 в феврале 2011 года после смерти ее сына В.. ФИО2 ей сказала, что она хочет сделать завещание на сына С. и четырех внуков, чтобы всем дом поровну достался. Начиная с весны 2011 года, она не посещала дом ответчиков, общалась по телефону с ФИО2, которая ей не рассказывала, что подарила дом ФИО1. Со слов ФИО2 знает, что та что-то подписала, т.к. сын сказал, что будет за ней ухаживать, читать ничего не читала. В 2011 году ФИО2 была энергичная, сейчас ей тяжело ходить (л.д. 123об-124).

Свидетель Ф.Т.А., являющаяся соседкой сторон, пояснила, что ФИО2 ей не говорила, что подарила дом сыну ФИО1. Сама ФИО2 по натуре скрытная, но волевая, свою жизнь напоказ не выкладывала, ничего не рассказывала, никогда ей не жаловалась, что плохо живется с сыном и снохой (л.д. 125).

Свидетель С.А.П. пояснила, что проживает в соседнем жилом доме. ФИО2 ей не рассказывала, что она подарила свой дом сыну ФИО1, в разговоре никогда на сына и сноху не жаловалась (л.д. 125об-126).

Таким образом, свидетели С.С.В., С.Д.С. и С.Н.П. подтвердили, что по состоянию здоровья в 2011 году ФИО2 на момент подписания 02 марта 2011 году договора дарения не нуждалась в постороннем постоянном уходе. В материалах дела также отсутствуют доказательства нуждаемости ФИО2 в уходе за ней. Сторонами также данный факт не оспаривался.

Суд также учитывает и то обстоятельство, что при оформлении 02 марта 2011 года договора дарения между ФИО2 и ФИО1, допрошенные в судебном заседании свидетели не присутствовали.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу том, что не нашел своего подтверждения в судебном заседании довод истца и его представителя о том, что договор дарения был подписан 02 марта 2011 года ФИО2 взамен за надлежащий уход за ней.

Ссылка представителя истца о том, что ФИО2 полагала, что она подписала завещание спорного дома в пользу своего сына ФИО1, является несостоятельной.

Суть завещательного распоряжения заключается в распоряжении потенциальным наследодателем правами в отношении принадлежащего ему на праве собственности имущества, т.е. оформление завещания не связано с переходом при жизни лица права собственности на принадлежащее имущество к другим лицам.

Суду истцом и его представителем в порядке ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ не представлено доказательств реализации ФИО2 своих прав, как собственника, в отношении жилого дома ***, после 02 марта 2011 года (т.е. после подписания ею договора дарения).

С учетом изложенных обстоятельств доводы, изложенные истцом и его представителем, не могут быть положены в основу признания договора дарения от 02 марта 2011 года недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 178 Гражданского кодекса РФ, поскольку истец не представил надлежащих доказательств, свидетельствующих о недобросовестности ответчика и введении истца в заблуждение при совершении оспариваемой сделки.

Разрешая заявление ФИО1 о применении последствий пропуска истцом срока исковой давности, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 195 Гражданского кодекса РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса РФ закреплено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно позиции Верховного Суда РФ, изложенной им в п. 102 постановления Пленума от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса РФ», в силу пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса РФ годичный срок исковой давности по искам о признании недействительной оспоримой сделки следует исчислять со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена такая сделка (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Доказательств наличия оснований для приостановления, прекращения течения или восстановления срока исковой давности, истцом и ее представителем суду в порядке ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ не предоставлено.

Представитель истца адвокат Цокова Т.В. полагала, что истец ФИО2 узнала о переходе права собственности на спорный жилой дом при получении выписки из ЕГРН 02 апреля 2018 года, от которой необходимо исчислять начало течения срока исковой давности по оспариваемым сделкам.

Однако суд не согласен с данной позицией и считает ее основанной на неверном толковании норм материального права.

В соответствии со ст. 7 Федерального закона от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» ведение Единого государственного реестра недвижимости осуществляется на русском языке на основе принципов единства технологии его ведения на всей территории Российской Федерации, достоверности и доступности его сведений. Сведения, содержащиеся в Едином государственном реестре недвижимости, являются общедоступными, если иное не установлено законом.

Таким образом, ФИО2 должна была знать о переходе права собственности на спорный жилой дом к ФИО1, право собственности которого зарегистрировано в ЕГРН 14 марта 2011 года, в связи с общедоступностью сведений ЕГРН (л.д. 10-12, 43).

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что ФИО2 по требованию о признании недействительным договора дарения от 02 марта 2011 года пропущен срок исковой давности без уважительных причин, что является самостоятельным основанием в силу п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса РФ для вынесения судом решения об отказе в иске.

Поскольку отсутствуют правовые основания для признания договора дарения от 02 марта 2011 года недействительным, то ФИО1, являясь с 14 марта 2011 года собственником жилого дома *** вправе был им в силу ст. 209 Гражданского кодекса РФ распорядиться по своему усмотрению, как принадлежащим ему имуществом.

При таких обстоятельствах отсутствуют правовые основания для признания договора дарения от 07 марта 2018 года, заключенного между ФИО1 и ФИО4, недействительным и истребовании спорного жилого дома из чужого незаконного владения ФИО4 для возврата его в собственность истца ФИО2

На основании изложенного в удовлетворении иска ФИО2 отказано в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска ФИО2 к ФИО1, ФИО4 о признании недействительным договора дарения жилого дома ***, заключенного 02 марта 2011 года между ФИО2 и ФИО1; признании недействительным договора дарения жилого дома, заключенного 07 марта 2018 года между ФИО1 и ФИО4; истребовании жилого дома из чужого незаконного владения, взыскании судебных расходов в сумме 10 818.02 руб. – отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме с подачей жалобы через Юргинский городской суд Кемеровской области.

Председательствующий: О.В. Каминская

Решение в окончательной форме изготовлено «20» июня 2018 года.