Приговор № 2-6/2021 от 8 июня 2021 г. по делу № 2-6/2021

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

г.Ульяновск 8 июня 2021 года

Ульяновский областной суд в составе председательствующего Панкрушиной Е.Г., с участием государственного обвинителя – прокурора отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Ульяновской области ФИО1,

подсудимых ФИО2 и ФИО3,

защитников – адвокатов Ожогиной М.А. и Ломановской Е.В.,

с участием потерпевшего С*** А.А.,

при секретаре судебного заседания Рождественской А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО2, ***

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного пунктом «ж» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации,

ФИО3, *** судимого:

- приговором Новоспасского районного суда Ульяновской области от 30 сентября 2016 года по части 4 статьи 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 9 лет 6 месяцев (с учётом изменений, внесённых в статью 116 УК РФ Федеральным законом от 3 июля 2016 года №323-ФЗ), освобождённого 18 августа 2020 года на основании части 2 статьи 81 УК РФ постановлением Индустриального районного суда г.Ижевска Удмуртской Республики от 7 августа 2020 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного пунктом «ж» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации,

УСТАНОВИЛ:

Булычев В.С. и Елизаров В.Н. виновны в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, совершённом в составе группы лиц при следующих обстоятельствах.

В период времени с 23 часов 30 минут 19 октября 2020 года до 2 часов 30 минут 20 октября 2020 года между ФИО2 и С*** А.С., находившимися в состоянии алкогольного опьянения возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово Ульяновской области, на почве личных неприязненных отношений, обусловленных в том числе невозвращением долга С*** А.С. ФИО2, произошла ссора, в процессе которой ФИО2 решил совершить убийство С*** А.С., для чего потребовал, чтобы тот проследовал к дому *** по ул*** в р.п.Кузоватово Ульяновской области. Находясь в тот же период времени на участке местности возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово, ФИО2 с указанной целью умышленно со значительной силой нанёс не менее пяти ударов рукой и не менее одного удара ногой в область расположения жизненно важных органов – голову и грудь потерпевшего.

При указанных обстоятельствах у находившегося на участке местности возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово в состоянии алкогольного опьянения ФИО3, движимого ложно понятым чувством товарищества с ФИО2, также возник умысел на убийство совместно с последним С*** А.С.

В целях осуществления совместного преступного умысла, направленного на умышленное причинение смерти потерпевшему, в указанные выше время и месте, ФИО2 и ФИО3, действуя совместно, с единой целью, со значительной силой стали наносить потерпевшему С*** А.С. удары руками и ногами в область расположения жизненно важных органов – голову, грудь и живот. При этом ФИО2 нанёс потерпевшему не менее восемнадцати ударов руками и ногами в живот, голову и грудь, а ФИО3 нанёс не менее двенадцати ударов руками и ногами в голову и грудь. После этого ФИО2, сев на лежащего на земле С*** А.С., схватил его руками за шею и стал душить, придавливая грудь коленом, а ФИО3 в это время удерживал руками и ногами руки С*** А.С., не давая ему оказывать сопротивление. Продолжая реализовывать возникший совместный умысел на причинение смерти С*** А.С., в то время как ФИО3 продолжал удерживать С*** А.С. и нанёс ему при этом не менее пяти ударов ногами по телу, ФИО2 приискал ветку и не менее десяти раз воткнул её в ротовую полость потерпевшему. Затем ФИО2 нанёс приисканным ФИО3 на вышеуказанном участке местности деревянным чурбаком не менее двух ударов в грудь и голову С*** А.С., а ФИО3 нанёс этим чурбаком не менее четырёх ударов по голове потерпевшего.

В результате умышленных совместных преступных действий ФИО2 и ФИО3 потерпевшему С*** А.С. была причинена осложнившаяся шоком смешанного генеза и гемоспирацией с развитием острой дыхательной недостаточности сочетанная тупая травма головы и шеи, проявившаяся в ссадинах в лобной области слева, в левой скуловой области, в области красной каймы верхней губы в проекции первых зубов и проекции второго-третьего зубов слева, в области красной каймы нижней губы с переходом на кожный покров в проекции четвёртого-пятого зубов слева; кровоподтёках на верхнем и нижнем веках левого глаза, на верхнем и нижнем веках правого глаза; ушибленной ране слизистой оболочки нижней губы в проекции третьего зуба справа; кровоизлияниях в слизистой оболочке левого угла рта, в мягкие ткани головы в правой височной области, под мягкую мозговую оболочку в области теменной доли левого полушария головного мозга и в области височной доли правого полушария головного мозга; переломах костей лицевого скелета (поперечном переломе костей носа, переломе верхней челюсти слева, линия перелома идет между третьим-четвёртым зубами, далее переходит на тело верхней челюсти справа, далее по верхнечелюстному шву на нижнюю и медиальную стенку глазницы, и на лобный отросток, соединяясь с вышеописанным переломом костей носа, переломе правой скуловой кости, поперечном переломе ветви нижней челюсти слева); проникающем ранении шеи, выразившемся в кровоизлияниях в области корня языка и в мягкие ткани шеи по правой боковой поверхности на уровне третьего-пятого шейных позвонков, ушибленно-рваных ранах слизистой оболочки правой голосовой связки, оболочках гортани в области правого и левого грушевидных карманов, ранении левой доли щитовидной железы, переломах костей гортанноподъязычного комплекса (конструкционном переломе подъязычной кости в области сращения правого большого рога с телом кости, переломе щитовидного хряща в области верхне-наружного отдела правой пластины, в области нижне-наружного отдела правой пластины, вертикальном переломе левой пластины в области основания верхнего левого рога, в области нижне-наружного отдела левой пластины), которая квалифицируется как повлекшая причинение тяжкого вреда здоровью человека по признаку опасности для жизни и явилась причиной смерти С*** А.С.

Действиями ФИО2 и ФИО3 С*** А.С. также была причинена закрытая тупая травма грудной клетки, выразившаяся в локальном переломе грудины в проекции прикрепления 4-5 ребер, локальных переломах 3-4 правых ребер по окологрудинной линии, конструкционных переломах 2-6 правых ребер по средней подмышечной линии, которая квалифицируется как повлекшая причинение тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни и усугубила наступление смерти С*** А.С.

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании вину в совершении инкриминируемого ему деяния признал частично и от дачи показаний, воспользовавшись правом, предусмотренным пунктом 3 части 4 статьи 47 УПК РФ, отказался, заявив при этом, что в сговор на причинение смерти С*** А.С. с ФИО3 не вступал, а данные в ходе предварительного расследования показания об обстоятельствах причинения смерти С*** А.С. подтверждает частично, поскольку нанёс потерпевшему лишь один удар рукой по голове и два удара руками по телу, ногами ударов не наносил, деревянным чурбаком нанёс только один удар потерпевшему.

Подсудимый ФИО3 в судебном заседании также заявил о частичном признании вины по предъявленному обвинению в убийстве потерпевшего С*** А.С. и, воспользовавшись правом, предусмотренным пунктом 3 части 4 статьи 47 УПК РФ, от дачи показаний отказался, указав, что в сговор на причинение смерти С*** А.С. с ФИО4 не вступал, а данные им в ходе предварительного расследования показания об обстоятельствах причинения смерти потерпевшему не в полной мере соответствуют фактическим обстоятельствах дела, так как давал их в растерянности, на самом деле он нанёс потерпевшему меньшее количество ударов, а деревянным чурбаком ударов С*** А.С. вообще не наносил.

Несмотря на частичное признание вины ФИО2 и ФИО3 в судебном заседании, виновность каждого из них подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, в том числе признательными показаниями ФИО2 и ФИО3 в ходе предварительного расследования, а также показаниями потерпевшего С*** А.А., свидетеля Л*** А.Ф., а также иными исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так, о причастности ФИО2 и ФИО3 к совершению в отношении С*** А.С. инкриминируемых каждому из них действий свидетельствуют оглашённые в судебном заседании в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 276 УПК РФ показания ФИО2, данные им при производстве предварительного следствия, согласно которым он несколько иначе излагал обстоятельства происшедшего по предъявленному ему обвинению в убийстве потерпевшего С*** А.С., подробно указывая, какие конкретные действия, связанные с применением насилия к потерпевшему, были совершены им и ФИО3

В частности, при допросе в качестве подозреваемого 20 октября 2020 года ФИО2 показал, что 19 октября 2020 года до 23 часов 30 минут распивал спиртное с ФИО3 дома у последнего. Потом он и ФИО3 решили сходить домой к С*** А.С. на ул.***, поскольку последний должен был ему 500 рублей. С*** А.С. вышел к ним, они проследовали в беседку у здания «***», где продолжили совместно распивать спиртное. В процессе разговора он спросил у С*** А.С. о долге, но тот сообщил, что пока у него нет возможности вернуть долг. Тогда он нанёс С*** А.С. четыре-пять ударов кулаком по голове и один удар в грудь, от чего тот упал и потерял сознание. Тогда они с ФИО3 переместили С*** А.С. на участок местности на ул.***, где он стал душить лежащего на земле С*** А.С. двумя руками, прижав коленом к земле. С*** А.С. стал кричать, подошёл ФИО3, стал удерживать руки потерпевшего, упираясь в них коленями. При этом он видел, что ФИО3 нанёс С*** А.С. ногой три удара в область бёдер и три удара по рёбрам с правой стороны. Пока ФИО3 держал С*** А.С., он отломил ветку у дерева и дважды засунул её в рот потерпевшему, чтобы тот не кричал. Потом он увидел лежащий на земле деревянный чурбак, взял его и нанёс им один удар в грудь С*** А.С., которого продолжал удерживать ФИО3 После этого потерпевший перестал подавать признаки жизни. Поняв, что С*** А.С. мёртв, он закидал его листвой, а ФИО3 поджёг тело, чтобы скрыть следы содеянного (том 1 л.д.102-106).

При проведении 21 октября 2020 года проверки показаний на месте, как это усматривается из протокола вышеуказанного следственного действия с прилагаемой к нему фототаблицей, ФИО2 об обстоятельствах применённого к С*** А.С. насилия дал по существу аналогичные показания, указав, что возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово им С*** А.С. было нанесено четыре удара руками по голове и один удар ногой в грудь, от которых потерпевший, потеряв сознание, упал, а после перемещения С*** А.С. на участок местности возле дома *** по ул.*** он его душил, уперев колено ему в грудь, другой ногой наступив на правую руку, засовывал ему в рот палку, нанёс удар деревянным чурбаком в грудь, а применённое ФИО3 к С*** А.С. насилие выразилось в нанесении трёх-четырёх ударов ногой в область грудной клетки слева, в область левого бедра и в левую подключичную область и в удержании левой руки потерпевшего во время удушения. При этом ФИО2 при помощи манекена, последовательно перемещая его, продемонстрировал, каким было взаимное расположение его, ФИО3 и С*** А.С. в момент применения к последнему насилия, а также механизм и локализацию оказанных ими травматических воздействий (том 1 л.д.134-166).

В ходе проведённого в тот же день допроса в качестве обвиняемого ФИО2, полностью признавая вину в убийстве, но отрицая наличие договорённости с ФИО3 на убийство С*** А.С., поддержал ранее изложенную им версию происшедшего, в то же время отметил, что применённое ФИО3 к потерпевшему насилие было более интенсивным в сопоставлении с ранее данными им показаниями, уточнив, что, когда он душил С*** А.С., ФИО3 удерживал его правую руку, а пока он ходил за палкой, ФИО3 нанёс потерпевшему пять ударов ногой с левой стороны по рёбрам, в область таза, по ногам и в плечо, также ФИО3 нанёс С*** А.С. один удар деревянным чурбаком (том 1 л.д.172-176).

При проведении между ФИО3 и ФИО2 4 декабря 2020 года очной ставки, последний, объяснив частичное запамятование обстоятельств происшедшего нахождением в состоянии опьянения, скорректировал ранее данные им показания, указав, что 19 октября 2020 года возле здания «***» с ФИО3 и С*** А.С. не находился, а удары С*** А.С. он стал наносить возле дома *** по ул.***; что он действительно нанёс С*** А.С. пять ударов ногой в живот, четыре удара кулаками и шесть ударов ногами по лицу, три удара ногой в грудь, но при этом не видел, чтобы ФИО3 наносил удары деревянным чурбаком С*** А.С. (том 2 л.д.151-156).

Будучи допрошенным в качестве обвиняемого 4 декабря 2020 года, ФИО2 заявил, что за исключением договорённости с ФИО3 на причинение смерти С*** А.С., все иные изложенные в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого обстоятельства происшедшего соответствуют фактическим обстоятельствам причинения ими смерти потерпевшему (том 1 л.д.204-206).

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого 21 декабря 2020 года в связи с ходатайством ФИО2 последний указал, что конфликт с С*** А.С. имел место возле дома *** по ул.***, где и проживал потерпевший; уточнил, что причиной возникшего конфликта была чья-то нецензурная брань и его недовольство поведением С*** А.С., а не отсутствие у последнего возможности вернуть долг, а чтобы соседи не увидели происходивший конфликт, они по предложению ФИО3 проследовали на участок местности возле дома *** по ул.***, поскольку там было темнее. Он подумал, что предложение ФИО3 отойти в более тёмное место, обусловлено желанием последнего наказать С*** А.С. за невозвращение долга, и тоже решил наказать потерпевшего посредством применения к нему физического насилия, но причинять смерть С*** А.С. они не договаривались (том 1 л.д.211-214).

В соответствии с содержанием соответствующего протокола следственного действия аналогичные в целом обстоятельства происшедшего были изложены ФИО2 при допросе в качестве обвиняемого 11 февраля 2021 года, но при этом он уточнил, что после нанесения им С*** А.С. на участке местности возле дома *** по ул.*** четырёх ударов рукой и одного удара ногой, от которых потерпевший упал, он нанёс последнему ещё пять ударов ногой в живот, четыре удара кулаком в голову, шесть ударов ногами по лицу и три удара ногами в грудь. ФИО3 также наносил лежащему потерпевшему удары кулаком в лицо, нанёс четыре удара ногами по рёбрам, а пока он ходил за палкой, ФИО3 нанёс С*** А.С. ещё три-пять ударов ногой по телу (том 1 л.д.222-225).

Будучи допрошенным 23 марта 2021 года после предъявления обвинения, ФИО2, частично признав вину ввиду отрицания предварительного сговора с ФИО3 на причинение смерти потерпевшему, поддержал данные им 11 февраля 2021 года показания (том 1 л.д.239-243).

Из содержания оглашённых в судебном заседании показаний ФИО3, данных им на досудебной стадии производства по делу в качестве подозреваемого, следует, что 19 октября 2020 года у него в гостях были ФИО2 и Л*** А.Ф., до 23 часов 30 минут они распивали спиртное. ФИО2 рассказал, что С*** А.С. когда-то изнасиловал его племянницу, и предложил сходить нанести С*** А.С. телесные повреждения, но убивать С*** А.С. они не договаривались. Они пришли к дому потерпевшего, тот вышел, и разговор происходил на улице. С*** А.С. в ответ на претензии ФИО2 утверждал, что никого не насиловал. ФИО2 хотел ударить потерпевшего, но он предложил ФИО2 отойти в более тёмное место. Когда С*** А.С. по требованию ФИО2 отошёл с ними на некоторое расстояние, ФИО2 нанёс один удар ногой С*** А.С., от которого тот упал, после чего нанёс ещё пять ударов ногами по телу, не менее четырёх ударов руками и не менее шести ударов ногой по голове, а затем ещё три удара ногой в грудь. При этом ФИО2 предъявлял потерпевшему претензии в связи с изнасилованием племянницы и невозвратом долга в размере 500 рублей. Он согласно договорённости с ФИО2 нанёс С*** А.С. четыре удара кулаком в лицо, пять ударов ногами по голове и три удара ногами по рёбрам, причём удары наносил слева и справа. Когда ФИО2 стал душить С*** А.С. со словами «Насильники жить не должны!», он попросил подержать руки потерпевшего. Он выполнил просьбу ФИО2, стал двумя руками держать руки С*** А.С. Потом ФИО2 отломил ветку и не менее десяти раз засунул её в рот потерпевшему, а когда он по просьбе ФИО2 подал ему деревянный чурбак, тот нанёс этим чурбаком два удара С*** А.С. по лицу. Он тоже взял чурбак и нанёс им четыре удара потерпевшему по лицу. Чтобы скрыть следы содеянного, они подожгли тело потерпевшего (том 2 л.д.13-18).

При проведении 21 октября 2020 года проверки показаний на месте ФИО3 согласно протоколу указанного следственного действия с прилагаемой к нему фототаблицей несколько иначе изложил обстоятельства причинения им и ФИО2 смерти С*** А.С., указав, что вечером 19 октября 2020 года они пришли к дому *** по ул.***, где проживал потерпевший, и когда тот вышел к ним, ФИО2 хотел его ударить, но он предложил отойти в более тёмное место, в связи с чем они втроём проследовали на участок местности к дому *** по ул.***, где ФИО2 сделал С*** А.С. «подножку», тот упал, а ФИО2 нанёс лежащему потерпевшему не менее четырёх ударов кулаком по лицу, пять ударов ногой в область груди и живота, шесть-семь ударов ногой по рёбрам справа и слева, после чего он стал держать руки потерпевшего, а ФИО2 нанёс С*** А.С. удары по лицу; когда же ФИО2 стал душить потерпевшего, он руки последнего уже не удерживал, стоял рядом; затем ФИО2 не менее десяти раз засунул потерпевшему в рот палку, а он по просьбе ФИО2 подал ему деревянный чурбак, которым сначала ФИО2 нанёс семь-восемь ударов потерпевшему по голове, а потом и он пять раз ударил этим чурбаком С*** А.С. по голове. При этом ФИО3 при помощи манекена, последовательно перемещая его, продемонстрировал, каким было взаимное расположение его, ФИО2 и С*** А.С. в момент применения к последнему насилия, а также механизм и локализацию оказанных ими травматических воздействий (том 2 л.д.41-75).

Будучи в тот же день допрошенным после предъявления обвинения, ФИО3, частично признав вину в умышленном причинении смерти С*** А.С., совершённом группой лиц по предварительному сговору, от дачи показаний отказался (том 2 л.д.81-84).

Во время проведения очной ставки между ФИО2 и ФИО3 4 декабря 2020 года последний уточнил, что причиной их визита домой к потерпевшему был долг последнего в размере 500 рублей перед ФИО2, а не изнасилование родственницы ФИО2; подтвердил, что когда ФИО2 ходил за палкой, он нанёс С*** А.С. три-пять ударов ногами по телу, но при этом заявил, что ударов чурбаком потерпевшему не наносил, затруднившись объяснить причины, по которым ранее иначе излагал обстоятельства случившегося (том 2 л.д.151-156).

При допросе в качестве обвиняемого 4 декабря 2020 года ФИО3 также частично признал вину в убийстве С*** А.С., отрицая не только наличие договорённости с ФИО2 на причинение потерпевшему смерти, но и факт нанесения им ударов С*** А.С. деревянным чурбаком, в остальном поддержав ранее изложенную им при допросе в качестве подозреваемого версию происшедшего с учётом корректив, внесённых при проведении очной ставки. При этом причины дачи им до этого иных показаний ФИО3 указать не смог (том 2 л.д.112-114).

24 декабря 2020 года при допросе в качестве обвиняемого ФИО3 также указал, что причиной их визита домой к потерпевшему был долг в размере 500 рублей перед ФИО2; о якобы совершённом потерпевшим изнасиловании родственницы ФИО2 разговора не было, и наносить в этой связи телесные повреждения С*** А.С. они не договаривались; конфликт между ФИО2 и С*** А.С. произошёл только после отказа потерпевшего вернуть долг; решив, что С*** А.С. по отношению к ФИО2 повёл себя неправильно, он предложил ФИО2 и С*** А.С. отойти на участок местности возле дома *** по ул.***, чтобы конфликт ФИО2 и С*** А.С. не увидели соседи, что по сути означало предложение ФИО2 нанести телесные повреждения потерпевшему в неосвещённом месте, где бы их не увидели, однако причинять смерть С*** А.С. никто не договаривался, последующее же применение им насилия к потерпевшему было обусловлено внезапно возникшей от обиды за ФИО2 неприязнью (том 2 л.д.119-122).

При изложении обстоятельств происшедшего в ходе допроса в качестве обвиняемого 11 февраля 2021 года ФИО3, как это следует из содержания соответствующего протокола следственного действия, отрицая предварительную договорённость с ФИО2 на убийство потерпевшего и по существу придерживаясь изложенной им в ходе проведения проверки показаний на месте версии, в то же время отметил иную интенсивность и локализацию нанесённых им и ФИО2 травматических воздействий, указав, что после падения С*** А.С. от удара ФИО2 ногой, последний нанёс потерпевшему ещё пять ударов в живот, четыре удара руками и шесть ударов ногами по голове, а также три удара ногами в грудь; он в свою очередь пять раз ударил С*** А.С. руками и ногами по голове, три раза ударил его ногой по рёбрам с обеих сторон, а также пока ФИО2 ходил за палкой, нанёс ещё три-пять ударов С*** А.С. ногой по телу; деревянным чурбаком ФИО2 нанёс С*** А.С. лишь удар в грудь, тогда как он ударил потерпевшего чурбаком по голове не менее четырёх раз (том 2 л.д.130-133).

Будучи допрошенным 23 марта 2021 года ФИО3 полностью поддержал ранее данные им 11 февраля 2021 года в качестве обвиняемого показания (том 2 л.д.142-146).

В судебном заседании подсудимый ФИО2, выражая своё отношение к содержанию показаний, данных им в ходе предварительного расследования, заявил, что зафиксированные в протоколах его допросов в качестве обвиняемого показания не в полной мере соответствуют фактическим обстоятельствам происшедшего, поскольку такого количества ударов, как указано в протоколе допроса от 11 февраля 2021 года, он потерпевшему не наносил и соответствующих показаний не давал, они, вероятно, были дописаны следователем. Также ФИО2 отметил, что после доставления в отдел полиции был подвергнут физическому и психологическому давлению со стороны сотрудников правоохранительных органов, требовавших, чтобы он дал показания только о своей причастности к причинению смерти С*** А.С., однако он при проведении с его участием следственных действий дал показания, какие сам посчитал нужным. При этом оперативные сотрудники Т*** И.Н. и Л*** Е.А. каких-либо неправомерных действий в отношении него не совершали, дать показания определённого содержания не понуждали.

Подсудимый ФИО3 в судебном заседании также заявил, что содержание его показаний в части наличия между ним и ФИО2 договорённости о причинении повреждений С*** А.С. и факте нанесения им лично ударов чурбаком потерпевшему по голове в протоколах допросов зафиксировано верно, но они были им придуманы и не соответствуют действительности. При этом какого-либо физического или психического воздействия на него оперативными сотрудниками полиции и следователем не оказывалось, но объяснить мотивы дачи несоответствующих действительности показаний объяснить не смог. В остальном отражённые в протоколах следственных действий с его участием сведения об обстоятельствах нанесения им и ФИО2 телесных повреждений С*** А.С. соответствуют действительности.

Проверка и оценка полученных с участием ФИО2 и ФИО3 показаний на стадии предварительного следствия, частично подтверждённых каждым из них в судебном заседании, позволяет констатировать, что допросы ФИО2, ФИО3 в качестве подозреваемых и обвиняемых, как и проверки их показаний на месте, в ходе которых каждый из них из них излагал обстоятельства совершения противоправных действий в отношении С*** А.С., проводились в обстановке, исключающей какое-либо воздействие на подсудимых. Так, из материалов дела следует, что при проведении с указанными лицами следственных действий принимали участие защитники – адвокаты Ломановская Е.В. и Демура Н.В., показания ФИО3 и ФИО2 давались после разъяснения всех процессуальных прав, в том числе и предусмотренного статьёй 51 Конституции РФ права не свидетельствовать против себя, а в случае согласия дать показания – их возможного использования против них, и создания условий для реализации этих прав.

Содержание предусмотренных законом прав зафиксировано в протоколах соответствующих следственных действий с участием ФИО2 и ФИО3, а факт разъяснения каждому из них предусмотренных законом прав удостоверен подписями соответственно ФИО2, ФИО3 и их защитников, участие которых было незамедлительно обеспечено органом следствия в соответствии с заявлениями подсудимых, что подтверждается имеющимися в деле ордерами адвокатов, соответствующими записями и подписями в протоколах следственных действий. Оснований ставить под сомнение факты участия защитников в проведённых с ФИО2 и ФИО3 следственных действиях у суда не имеется.

Заявлений об оказании какого-либо давления ни ФИО2, ни ФИО3 в ходе предварительного расследования не делали, не высказывали каких-либо жалоб о недозволенных методах ведения следствия, напротив, в каждом из протоколов проводимых с их участием следственных действий заявляли о добровольном характере дачи ими показаний и отсутствии какого-либо неправомерного воздействия со стороны сотрудников правоохранительных органов. Соответствие хода и результатов проводимых с участием подсудимых следственных действий, правильность содержания показаний, зафиксированных в составленных по итогам их производства соответствующих протоколах, были подтверждены собственноручными подписями как самих ФИО2 и ФИО3, так и их защитников, от которых не поступало заявлений ни об искажении содержания показаний допрашиваемых лиц, ни о наличии у них дополнений, касающихся уточнения обстоятельств происшедших событий, в целях установления которых проводились следственные действия.

В ходе предварительного следствия подсудимые, как это видно из анализа зафиксированных в протоколах следственных действий показаний, определённым образом корректировали свои показания об обстоятельствах и мотивах инкриминируемого деяния, уточняли объём совершённых каждым из них действий, детализировали обстоятельства происшедшего и свою роль в соответствии с избранной каждым из них на момент производства того либо иного следственного действия позицией и трактовкой вменённых им фактических обстоятельств с учётом предъявленного обвинения.

Доводы в судебном заседании ФИО2 об искажении и произвольном дополнении следователем содержания отражённых в протоколе его допроса в качестве обвиняемого 11 февраля 2021 года показаний о количестве и локализации нанёсенных им потерпевшему ударов являются несостоятельными, поскольку из исследованных в судебном заседании показаний ФИО2 при проведении очной ставки с ФИО3 4 декабря 2020 года следует, что и там подсудимый в присутствии защитника подтвердил показания ФИО3 о факте нанесения им оспариваемых в настоящее время пяти ударов ногой в живот, четырёх ударов кулаками и шести ударов ногами по лицу, а также трёх ударов ногой в грудь.

Доводы в судебном заседании подсудимого ФИО3 о несоответствии действительности его показаний при допросе в качестве подозреваемого и проведении проверки показаний на месте в части нанесения им ударов деревянным чурбаком С*** А.С. суд также находит несостоятельными, поскольку о нанесении ФИО3 удара деревянным чурбаком С*** А.С. на начальной стадии предварительного расследования заявлял и обвиняемый ФИО2, будучи допрошенным 21 октября 2020 года, а принимая во внимание, что инкриминируемое подсудимым деяние совершено в условиях неочевидности, и, следовательно, исключительную осведомлённость подсудимых об обстоятельствах применённого ими к потерпевшему насилия, самостоятельное и добровольное сообщение ФИО2 о факте нанесения ФИО3 удара чурбаком потерпевшему опровергает аргументы последнего о вымышленном характере собственных показаний в данной части.

Доводы в судебном заседании ФИО2 о применённом к нему сотрудниками правоохранительных органов физическом и психическом насилии не свидетельствуют о недопустимости данных им в качестве подозреваемого показаний, поскольку и сам подсудимый в судебном заседании заявил, что результатом соответствующего воздействия его показания в качестве подозреваемого, в том числе при проведении проверки показаний на месте, не являлись, и при проведении указанных следственных действий об обстоятельствах содеянного он дал показания, какие считал нужным в соответствии со сформировавшейся к тому моменту позицией защиты.

Кроме того, об отсутствии какого-либо воздействия на ФИО2 и ФИО3 при проведении с их участием следственных действий, об отражении в соответствующих протоколах показаний исключительно с их слов показала допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля следователь *** следственного отдела СУ СК России по *** области Н*** Т.С., в производстве которой находилось уголовной дело.

Свидетели Л*** Е.А. и Т*** И.Н., будучи допрошенными в судебном заседании, также показали, что являясь *** уполномоченными полиции МО МВД России «***» в р.п.***, 20 октября 2020 года утром получили от оперативного дежурного сообщение о том, что на участке местности возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово обнаружен обгоревший труп мужчины с признаками насильственной смерти, личность которого была установлена по отпечаткам пальцев. Погибшим оказался С*** А.С. В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий была получена информация о возможной причастности ФИО3 и ФИО2 к причинению смерти С*** А.С. В целях проверки этой информации ФИО3 и ФИО4 были доставлены в отдел полиции, где каждый из них добровольно и самостоятельно изложил обстоятельства совместного причинения ими смерти С*** А.С. ФИО2 и ФИО3 при доставлении в отдел полиции были трезвы, вели себя адекватно, изъявили желание дать явку с повинной. До того, как ФИО3 и ФИО2 сознались в причинении смерти потерпевшему и подробно изложили обстоятельства содеянного, достоверной информацией об их причастности к убийству не имелось.

Таким образом суд приходит к выводу, что ФИО2 и ФИО3 в ходе предварительного расследования допрашивались и участвовали в проведении следственных и иных процессуальных действий в обстановке, исключающей какое-либо воздействие на них, показания давали добровольно, в определённом каждым из них самим объёме, изменяли их по своему внутреннему убеждению, защищаясь от предъявленного обвинения; протоколы следственных действий, составленные с их участием, соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, в связи с чем зафиксированные в них показания названных лиц являются допустимыми доказательствами, а потому суд использует их при установлении фактических обстоятельств дела в той части, в которой они согласуются между собой и с другими доказательствами.

Проанализировав показания ФИО2 и ФИО3, данные ими в ходе предварительного расследования и частично подтверждённые в судебном заседании, проследив изменение подсудимыми показаний, сопоставив их показания с другими доказательствами по делу, суд приходит к выводу, что ФИО2 и ФИО3, излагая обстоятельства содеянного в отношении С*** А.С. в выгодную для каждого из них сторону, с учётом выводов судебных медицинских исследований о причинённых потерпевшему повреждениях, находящихся в причинно-следственной связи с его смертью, преследуют цель преуменьшить степень своей вины в групповом преступлении.

Таким образом, непоследовательность позиций подсудимых при даче ими показаний в ходе предварительного расследования, сделанные каждым из них заявления в судебном заседании, суд расценивает, как попытку минимизировать собственные роли в содеянном и преуменьшить степень участия в причинении смерти С*** А.С.

Между тем анализ показаний ФИО2 и ФИО3 в ходе предварительного расследования позволяет прийти к выводу, что каждый из подсудимых при изложении в ходе допросов, при проведении очной ставки и проверок показаний на месте обстоятельств причинения смерти С*** А.С. по существу давал аналогичные пояснения о том, что причиной конфликта, обусловившего применение ФИО2 насилия к потерпевшему, явился отказ последнего вернуть одолженные денежные средства, а применение насилия ФИО3 было обусловлено ложно понятым чувством товарищества с ФИО2; о способе, орудиях и последовательности причинения телесных повреждений потерпевшему (путём нанесения каждым из подсудимых ударов руками, ногами и деревянным чурбаком; путём удушения ФИО2 С*** А.С. и введения ему в ротовую полость палки при одновременном с этим удержании потерпевшего ФИО3); о действиях, предпринятых ими в целях сокрытия своей причастности к причинению смерти потерпевшему.

Учитывая, что изложенная каждым из подсудимых в судебном заседании позиция опровергается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, суд расценивает частичное признание каждым из них вины как реализацию права на защиту от предъявленного обвинения и принимает во внимание их показания лишь в той части, в какой они подтверждаются другими доказательствами по делу и не противоречат им, а именно: о произошедшем возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово конфликте между находившимися в состоянии опьянения ФИО2 с одной стороны и С*** А.С. – с другой, обусловленном отсутствием у последнего возможности вернуть одолженные денежные средства; о нанесении на участке местности возле дома *** по ул.*** ФИО2 на почве возникшей личной неприязни потерпевшему ударов руками по голове и ногой по телу потерпевшего; о присоединении находящегося в состоянии опьянения и движимого ложно понятым чувством товарищества ФИО3 к избиению потерпевшего ФИО2, совместном нанесении ими множественных ударов руками и ногами в голову, грудь и живот потерпевшего; об удушении ФИО2 потерпевшего и введении ФИО2 палки в ротовую полость С*** А.С. при одновременном удержании рук потерпевшего ФИО3; о нанесении ФИО2 и ФИО3 ударов деревянным чурбаком в голову и по телу С*** А.С.; о дальнейших совместных действиях ФИО2 и ФИО3, выразившихся в засыпании трупа потерпевшего листьями и его поджоге.

Именно в данной части показания подсудимых, данные ими в при производстве предварительного расследования, по основным юридически значимым моментам согласуются между собой и подтверждаются иными исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так, потерпевший С*** А.А. суду показал, что 20 октября 2020 года около 18-19 часов от сотрудников полиции ему стало известно об обнаружении трупа его отца С*** А.С. с признаками насильственной смерти. Отец проживал один в доме *** по ул.*** в р.п.Кузоватово, иногда употреблял спиртное. Несмотря на это, у него с отцом были очень хорошие отношения, он заботился об отце, устраивал его на работу, он до настоящего времени тяжело переживает его смерть.

Из показаний в судебном заседании и в ходе предварительного расследования свидетеля Л*** А.Ф. следует, что 19 октября 2020 года после 20 часов 00 минут он, ФИО2 и ФИО3 распивали спиртное дома у последнего. Он опьянел и уснул, а когда проснулся, ФИО3 был дома. Он пошёл ночевать в другое место, но не смог открыть входную дверь и вернулся домой к ФИО3 После обеда 20 октября 2020 года, когда они спали, к ФИО3 домой приехали сотрудники полиции, их доставили в отдел полиции. Пока ехали в отдел полиции, он заметил, что у ФИО3 повреждена рука, хотя при распитии накануне спиртного никаких повреждений у того не было (том 2 л.д.162-164).

Оценивая приведённые показания потерпевшего и свидетеля, суд приходит к выводу, что они относительно значимых для дела обстоятельств в целом аналогичны и последовательны, согласуются между собой и с другими исследованными доказательствами по делу, что свидетельствует об их достоверности. Оснований не доверять показаниям потерпевшего и указанного свидетеля у суда не имеется: их показания, дополняя и конкретизируя друг друга, согласуются с показаниями в ходе предварительного расследования самих подсудимых. Наличие личных неприязненных отношений между подсудимыми, потерпевшим и свидетелем судом не установлено, оснований оговаривать ФИО2 и ФИО3 у потерпевшего и свидетеля не имеется, тем более что их показания объективно подтверждаются иными исследованными в судебном заседании доказательствами – протоколами следственных действий, заключениями экспертов и иными документами.

По обстоятельствам места совершения ФИО2 и ФИО3 в отношении С*** А.С. преступления, данные ими в ходе предварительного расследования показания об обстоятельствах причинения смерти С*** А.С., об обстановке в месте нанесения ему телесных повреждений, расположении потерпевшего в момент нанесения ему каждым из подсудимых телесных повреждений, о местонахождении использовавшихся для нанесения повреждений палки и деревянного чурбака объективно подтверждаются данными протокола осмотра места происшествия, согласно которому при осмотре участка местности возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово Ульяновской области был обнаружен труп мужчины с телесными повреждениями в виде термических ожогов. При этом зафиксировано наличие следов волочения в виде дугообразных трасс от нижних конечностей трупа и от дороги к придомовой территории. В ходе осмотра тела погибшего изъяты следы рук, образцы буккального эпителия, смывы с рук, срезы ногтей, предметы одежды. Также в ходе осмотра участка местности под головой трупа и на грунтовой дороге обнаружены пятна вещества бурого цвета, похожего на кровь, которые были изъяты вместе с грунтом; деревянный чурбак (пень) со следами вещества бурого цвета, похожего на кровь, с которого сделан отщеп; дерево с отломленным фрагментом верхушечной части веток и ствола, с которого ниже места отлома произведён спил, а также две ветки дерева со следами вещества бурого цвета, похожего на кровь. Все указанные предметы были с места происшествия изъяты. Также при осмотре участка местности были обнаружены и изъяты два окурка сигарет «Ява», шапка чёрного цвета, перчатка, опачканная веществом бурого цвета, похожим на кровь, фрагмент ствола дерева с сучьями и корнями. По итогам осмотра места происшествия был составлен соответствующий протокол следственного действия с прилагаемыми к нему фототаблицами (том 1 л.д.35-50).

Нарушений требований УПК РФ при производстве осмотра места происшествия, которые могли бы свидетельствовать о внесении в протокол не соответствующих действительности сведений об обстановке на участке местности, где был обнаружен труп С*** А.С. и изымавшихся предметах, судом не установлено.

Наличие на указанном участке местности следов вещества бурого цвета, деревянного чурбака, веток дерева в непосредственной близости от места обнаружения трупа С*** А.С., а также следов волочения в направлении перемещения подсудимыми тела погибшего объективно подтверждают показания ФИО2 и ФИО3, данные ими в ходе предварительного расследования, в том числе при проведении проверки показаний на месте, об обстоятельствах содеянного ими.

Как следует из заключений судебных медицинских, медико-криминалистических и медико-биологических экспертиз, при экспертном исследовании трупа С*** А.С. были обнаружены телесные повреждения в виде: квалифицирующейся как тяжкий вред здоровью человека по признаку опасности для жизни сочетанной тупой травмы головы и шеи, выразившейся в: ссадинах в лобной области слева, в левой скуловой области, в области красной каймы верхней губы в проекции первых зубов и проекции второго-третьего зубов слева, в области красной каймы нижней губы с переходом на кожный покров в проекции четвёртого-пятого зубов слева; кровоподтёках на верхнем и нижнем веках левого глаза, на верхнем и нижнем веках правого глаза; ушибленной ране слизистой оболочки нижней губы в проекции третьего зуба справа; кровоизлияниях в слизистой оболочке левого угла рта, в мягкие ткани головы в правой височной области, под мягкую мозговую оболочку в области теменной доли левого полушария головного мозга и в области височной доли правого полушария головного мозга; переломах костей лицевого скелета (поперечном переломе костей носа, переломе верхней челюсти слева, линия перелома идет между третьим-четвёртым зубами, далее переходит на тело верхней челюсти справа, далее по верхнечелюстному шву на нижнюю и медиальную стенку глазницы, и на лобный отросток, соединяясь с вышеописанным переломом костей носа, переломе правой скуловой кости, поперечном переломе ветви нижней челюсти слева); проникающем ранении шеи, проявившемся в кровоизлияниях в области корня языка и в мягкие ткани шеи по правой боковой поверхности на уровне третьего-пятого шейных позвонков, ушибленно-рваных ранах слизистой оболочки правой голосовой связки, оболочках гортани в области правого и левого грушевидных карманов, ранении левой доли щитовидной железы, переломах костей гортанноподъязычного комплекса (конструкционном переломе подъязычной кости в области сращения правого большого рога с телом кости, переломе щитовидного хряща в области верхне-наружного отдела правой пластины, в области нижне-наружного отдела правой пластины, вертикальном переломе левой пластины в области основания верхнего левого рога, в области нижне-наружного отдела левой пластины), которая, осложнившись шоком смешанного генеза и гемоспирацией с развитием острой дыхательной недостаточности, явилась причиной смерти С*** А.С.; квалифицирующейся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни закрытой тупой травмы грудной клетки, выразившейся в локальном переломе грудины в проекции прикрепления 4-5 ребер, локальных переломах 3-4 правых ребер по окологрудинной линии, конструкционных переломах 2-6 правых ребер по средней подмышечной линии, которая усугубила наступление смерти С*** А.С.

Сочетанная тупая травма головы и шеи и закрытая тупая травма грудной клетки были причинены С*** А.С. прижизненно, незадолго (в период от нескольких минут до нескольких десятков минут) до наступления смерти. Характер трупных явлений не исключает, что смерть наступила в срок 6-12 часов ко времени вскрытия, проводившегося 20 октября 2020 года с 13 часов 00 минут до 15 часов 00 минут.

С учётом выявленной локализации повреждений, механизма их образования экспертным путём установлены количественные характеристики травмирующих воздействий, послуживших причинами формирования обнаруженных на трупе потерпевшего телесных повреждений. Так, сочетанная тупая травма головы и шеи образовалась не менее чем от 10-12 травмирующих воздействий тупым твёрдым предметом (причём в одну область могло быть причинено несколько травмирующих воздействий), а закрытая тупая травма грудной клетки образовалась не менее чем от 2-3 воздействий тупым твёрдым предметом.

Проведённым экспертным исследованием также установлено, что повреждения в виде ссадин на верхней и нижней губах, разрыва слизистой оболочки нижней губы справа, кровоизлияния в слизистой оболочке левого угла рта, разрывов мягких тканей гортанно-подъязычного комплекса (в области правого и левого грушевидных карманов и в проекции щитовидного хряща, с повреждением левой доли щитовидной железы) и правой голосовой связки, а также выявленных повреждений на подъязычной кости и щитовидном хряще могли быть причинены С*** А.С. в результате неоднократного воздействия областями расширенных концов представленных для проведения исследования веток кустарника при обстоятельствах, указанных ФИО3 и ФИО2 при допросах в качестве подозреваемых и обвиняемых.

Обнаруженные в результате проведённых исследований повреждения в виде ссадин в лобной области слева, в скуловой области слева, на верхней и нижней губах, кровоподтеков в правой подвздошной области и на передней брюшной стенке справа, переломов костей лицевого скелета, перелома грудины и переломов 3, 4 правых ребер по окологрудинной линии могли быть причинены С*** А.С. в результате воздействия представленным на экспертизу фрагментом деревянного чурбака.

Сопоставляя показания ФИО3 и ФИО2, данные ими при допросах в качестве подозреваемых, обвиняемых, а также в ходе проверок показаний на месте, с объективными данными исследования трупа С*** А.С., характером и локализацией имеющихся у него повреждений, эксперты пришли к выводу о возможности образования ряда телесных повреждений при обстоятельствах, описанных каждым из них. Так, эксперты не исключили возможность причинения всех имевшихся у С*** А.С. повреждений (за исключением перелома грудины и переломов рёбер) при обстоятельствах, изложенных и продемонстрированных подозреваемым ФИО3 при проведении проверки его показаний на месте, а также возможности причинения всех имевшихся у С*** А.С. повреждений при обстоятельствах, изложенных и продемонстрированных подозреваемым ФИО5 при проведении проверки показаний на месте.

При судебно-химическом исследовании крови и мочи С*** А.С. обнаружено соответственно 1,34‰ и 2,15‰ этилового алкоголя, что применительно к живым лицам соответствует алкогольной интоксикации лёгкой степени (том 2 л.д.211-228, том 3 л.д.169-175, 178-190, 193-198, 212-218, 220-250).

Таким образом, заключениями судебных медицинских экспертиз подтверждаются показания в ходе предварительного расследования подсудимых ФИО3 и ФИО2 относительно локализации ударов, нанесенных ими С*** А.С.; относительно взаимного расположения подсудимых и С*** А.С. в момент нанесения последнему телесных повреждений; механизме наносившихся травматических воздействий, обусловивших особенности последних; способов нанесения травматических воздействий – руками, ногами, деревянным чурбаком и палкой; количества травматических воздействий и временного промежутка, в течение которого были оказаны травматические воздействия – ранения были причинены С*** А.С. прижизненно, незадолго до наступления смерти; относительно наличия прямой причинно-следственной связи между оказанными ФИО2 и ФИО3 травматическими воздействиями и наступившими последствиями в виде смерти С*** А.С.

Изъятые в ходе осмотров места происшествия предметы, в том числе образцы смывов с рук, срезы ногтевых пластин, образцы буккального эпителия С*** А.С., предметы его одежды, джинсовые брюки и куртка-ветровка ФИО2, как и изъятые при производстве выемок у лаборанта ГКУЗ «***» обломок ствола ветки дерева, обнаруженный при производстве судебной медицинской экспертизы трупа С*** А.С., одежда и обувь ФИО2, ФИО3, их дактокарты, срезы с ногтевых пластин, образцы буккального эпителия были представлены для производства экспертных исследований, результаты которых объективно подтверждают причастность ФИО2 и ФИО3 к причинению смерти С*** А.С. (том 1 л.д.113-121, 128-133, том 2 л.д.21-31).

Так, согласно заключениям судебных генетических экспертиз на срезах с ногтевых пластин С*** А.С. обнаружены смешанные следы крови и пота С*** А.С.; на джинсовых брюках С*** А.С. обнаружены следы крови и пота последнего; в образцах грунта, на перчатке, на поверхности деревянного чурбака, отщепе пня, изъятых при проведении осмотров места происшествия – участка местности возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово, обнаружена кровь С*** А.С.; на изъятых окурках сигарет обнаружена слюна ФИО2 и ФИО3; на спиле ствола ветки дерева, в также трёх фрагментах веток, изъятых в ходе вышеуказанного следственного действия, обнаружены смешанные следы слюны и крови С*** А.С.; на изъятой у ФИО3 куртке обнаружена кровь С*** А.С.; в срезах ногтевых пластин с левой руки ФИО2 обнаружены смешанные следы крови и пота ФИО2 и С*** А.С.; на свитере, ботинках ФИО2 обнаружена кровь С*** А.С. (том 3 л.д.9-14, л.д.25-29, л.д.33-37, 41-45, 58-63, 76-81, 85-89, 93-97, 101-106, 110-115, 119-125, 152-157).

Согласно заключению судебной трасологической экспертизы три ветки кустарника, обнаруженные рядом с трупом, изъятые в ходе осмотра места происшествия на участке местности возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово, ранее составляли единый предмет (одно целое); обломанный кусок ствола ветки дерева с почками, извлеченный из трупа С*** А.С., мог ранее составлять с ними одно целое (том 3 л.д.201-204).

Согласно заключению судебной медицинской экспертизы у ФИО2 имелись в том числе телесные повреждения в виде: ожоговой раны на боковой поверхности правого пальца левой кисти со стороны межпальцевого промежутка в проекции средней фаланги, образовавшейся в результате локального высокотемпературного воздействия; ссадин на тыльной поверхности проксимального межфалангового сочленения первого пальца правой кисти, на тыльной поверхности средней фаланги третьего пальца правой кисти, которые могли быть получены ФИО2 в период времени с 23 часов 45 минут 19 октября 2020 года до 1 часа 00 минут 20 октября 2020 года (том 2 л.д.235-236).

При проведении судебной медицинской экспертизы в отношении ФИО3 также установлено наличие у него кровоподтёка и ссадины на тыльной поверхности правой кисти в проекции головки второй пястной кости, которые могли быть получены ФИО2 в период времени с 23 часов 45 минут 19 октября 2020 года до 1 часа 00 минут 20 октября 2020 года (том 2 л.д.239-240).

Вышеизложенными заключениями судебных биологических, медико-криминалистических экспертиз также объективно подтверждаются показания ФИО3 и ФИО2 о месте, где ими были причинены телесные повреждения С*** А.С. – на участке местности возле дома *** по ул.*** в р.п.Кузоватово, о чём свидетельствует обнаружение окурков сигарет с их слюной и локализация следов крови потерпевшего на грунте; об избранных подсудимыми орудиях – куске ствола ветки дерева, деревянном чурбаке; о последовательности нанесения повреждений потерпевшему и предпринятых мерах по сокрытию своей причастности к содеянному, что обусловило не только попадание и локализацию крови С*** А.С. на руки, предметы одежды подсудимых, но и образование на их руках соответствующих характерных телесных повреждений.

Проверка и оценка судом названных выше заключений судебных экспертиз показала, что они получены в установленном законом порядке, соответствуют другим доказательствам, исследованным в судебном заседании, а также относимы, допустимы и достоверны. Нарушений действующего законодательства Российской Федерации при назначении экспертиз и их производстве не установлено. Экспертам разъяснены их права и обязанности, они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Сами заключения являются мотивированными и полными, не вызывают новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела и сомнений в их обоснованности, не содержат неясностей и противоречий, соответствуют требованиям статьи 204 УПК РФ, даны экспертами, имеющими соответствующее образование, стаж работы и специальные познания.

Разрешая вопрос о доказанности вины ФИО2 и ФИО3 в содеянном и квалификации действий каждого из них, суд исходит из установленных в судебном заседании фактических обстоятельств, позволяющих констатировать, что с 23 часов 30 минут 19 октября 2020 года до 2 часов 30 минут 20 октября 2020 года ФИО2 в ходе ссоры, возникшей на почве отсутствия у С*** А.С. возможности возвратить долг, чтобы лишить последнего жизни, нанёс ему не менее пяти ударов рукой и не менее одного удара ногой в голову и грудь, от которых С*** А.С. упал, а находящийся рядом ФИО3 из чувства ложно понятого товарищества также решил причинить С*** А.С. смерть; реализуя задуманное, ФИО2 и ФИО3, действуя совместно и согласованно, стали со значительной силой наносить лежащему на земле потерпевшему удары: ФИО2 – не менее восемнадцати ударов руками и ногами в живот, голову и грудь, а ФИО3 – не менее двенадцати ударов руками и ногами в голову и грудь, после чего, реализуя задуманное, ФИО2 стал душить С*** А.С., в то время как ФИО3, лишая возможности потерпевшего оказать сопротивление, стал удерживать руками и ногами руки С*** А.С., а также нанёс ему не менее пяти ударов ногами по телу; в продолжение ранее совершённых умышленных действий для достижения совместно задуманной цели, направленной на лишение жизни потерпевшего, ФИО2,. приискав фрагмент ветки дерева, не менее десяти раз воткнул его в ротовую полость потерпевшему, затем нанёс деревянным чурбаком не менее двух ударов в грудь и голову С*** А.С., а присутствовавший при этом ФИО3 тем же чурбаком не менее четырёх раз ударил потерпевшего по голове.

Признавая установленной причастность ФИО2 и ФИО3 к совершению вышеуказанных действий и их виновность в них, суд исходит из оценки совокупности исследованных относимых и допустимых доказательств, а именно: показаний самих подсудимых, данных ими в ходе предварительного расследования, в той части, в которой они согласуются между собой и подтверждаются иными доказательствами, в которых они поясняли об обстоятельствах применённого каждым из них насилия к С*** А.С., о способах реализации ими задуманного – путём нанесения каждым из них множественных ударов руками и ногами, деревянным чурбаком, а также удушении ФИО2 С*** А.С. при его удержании ФИО3, о нанесении ФИО2 ударов в ротовую полость потерпевшего фрагментом ветки дерева; заключений судебно-медицинских, биологических экспертиз, протокола осмотра места происшествия и других следственных действий.

Исходя из установленных фактических обстоятельств суд приходит к выводу о доказанности вины ФИО3 и ФИО2 в совершении вышеуказанных противоправных действий в отношении потерпевшего С*** А.С. и квалифицирует действия каждого из них по пункту «ж» части 2 статьи 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершённое группой лиц.

Давая вышеуказанную юридическую оценку действиям ФИО2 и ФИО3, связанным с причинением смерти С*** А.С., суд исходит из установленных в судебном заседании фактических обстоятельств, выразившихся в нанесении каждым из них со значительной силой множественных ударов руками и ногами в область расположения жизненно важных органов потерпевшего – в голову и грудь; удержании ФИО3 рук С*** А.С. в то время, когда ФИО2 руками душил потерпевшего; использовании ФИО2 для реализации задуманного совместно с ФИО3 фрагмента ветки дерева для нанесения множественных ударов С*** А.С. в ротовую полость, а также в приискании ФИО3 для причинения потерпевшему телесных повреждений деревянного чурбака, и последующем неоднократном нанесении им каждым из подсудимых ударов С*** А.С. по голове и груди; причинении С*** А.С. в результате вышеуказанных совместных умышленных и целенаправленных действий подсудимых сочетанной тупой травмы головы и шеи, явившейся причиной его смерти, и закрытой тупой травмы грудной клетки, усугубившей наступление смерти; наличии между вышеуказанными действиями и наступившими последствиями в виде смерти С*** А.С. прямой причинно-следственной связи, – которые в своей совокупности свидетельствуют о наличии у каждого из подсудимых умысла на лишение жизни потерпевшего и его трансформировании в процессе совершения преступления в единый умысел, исходя из общности цели и объекта посягательства; о реализации задуманного каждым из них и достижении преступной цели с учётом фактического объёма совершённых каждым из подсудимых действий, явившихся неотъемлемыми составляющими применённого к потерпевшему насилия и послуживших важным условием к наступлению преступного результата, который подсудимыми, в конечном итоге, был достигнут.

Рассматривая вопрос о направленности умысла каждого из подсудимых именно на причинение смерти С*** А.С., суд исходит из объёма фактически совершённых ФИО2 и ФИО3 совместно целенаправленных действий, интенсивности, способа и локализации наносимых каждым из них травматических воздействий, что указывает на наличие у каждого из них умысла на лишение жизни потерпевшего. Смерть потерпевшего наступила от совместно причинённых подсудимыми телесных повреждений, явившись последствием, на которое и был направлен их умысел, а преступный результат достигнут, для чего подсудимыми были совершены необходимые и достаточные для этого действия. Не имелось у подсудимых и какого-либо расчёта на предотвращение смерти С*** А.С. и благоприятный для последнего исход, поскольку ими не только не были предприняты какие-либо меры к оказанию медицинской помощи потерпевшему, но и, напротив, осуществлены действия, направленные на уничтожение тела погибшего путём сожжения.

Решая вопрос о наличии в действиях ФИО2 и ФИО3 такого квалифицирующего признака, как причинение смерти С*** А.С. в составе группы лиц по предварительному сговору, суд приходит к выводу, что факт достижения договорённости между ФИО2 и ФИО3 на лишение жизни потерпевшего до начала выполнения ими объективной стороны убийства не нашёл своего объективного подтверждения.

По смыслу закона предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договорённость двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего.

Однако исследованные в судебном заседании доказательства не позволяют с бесспорностью сделать вывод о том, что вышеописанные действия, связанные с причинением С*** А.С. телесных повреждений, повлекших его смерть, были совершены ФИО2 и ФИО3 при их обусловленности предварительной договорённостью между ними на совершение убийства С*** А.С. и распределением в соответствии с этой договорённостью ролей.

Так, будучи неоднократно допрошенным в ходе предварительного расследования подсудимый ФИО2 последовательно отрицал наличие между ним и ФИО3 договорённости на совместное причинение смерти С*** А.С.

Показания в ходе предварительного расследования в данной части ФИО3 трансформировались от признания при допросе в качестве подозреваемого договорённости на причинение телесных повреждений С*** А.С. в связи с когда-то совершённым им преступлением против половой неприкосновенности родственницы ФИО2 до пояснений при допросе в качестве обвиняемого о лишь субъективном восприятии намерений ФИО2 наказать потерпевшего посредством применения к нему физического насилия, обусловившем его предложение переместиться на менее освещённый участок местности.

Между тем, принимая во внимание, что неконкретизированные в аспекте направленности умысла показания ФИО3 в ходе предварительного расследования о том, что, отправляясь к С*** А.С., они с ФИО2 договорились причинить потерпевшему телесные повреждения, были опровергнуты самим же ФИО3 ещё в досудебной стадии производства по делу, а также учитывая последовательное отрицание ФИО2 наличия между ним ФИО3 договорённости на причинение смерти потерпевшему, суд не может прийти к выводу, что вышеприведённые показания ФИО3 на первоначальной стадии досудебного производства являются достоверными и достаточными для констатации наличия в действия подсудимых такого квалифицирующего признака убийства, как его совершение в составе группы лиц по предварительному сговору, поскольку каких-либо иных доказательств, объективно подтверждавших бы соответствующие показания ФИО3, суду не представлено.

Таким образом, доказательств, которые могли бы служить неопровержимым подтверждением факта вступления ФИО3 и ФИО2 в сговор на причинение смерти С*** А.С. до начала выполнения объективной стороны инкриминируемого им преступления, в материалах дела не имеется, равно, как и не представлено таковых стороной обвинения.

Согласованность же действий ФИО2 и ФИО3 при отсутствии бесспорных доказательств наличия между ними предварительного сговора на совершение преступления сама по себе не дает оснований для квалификации их действий по признаку совершения преступления группой лиц по предварительному сговору.

В соответствии с частью 3 статьи 49 Конституции РФ неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу подсудимого и при этом, по смыслу закона, в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных элементов предъявленного обвинения, формы вины, степени и характера участия в совершении преступления.

Исходя из изложенного, руководствуясь предусмотренным частью 3 статьи 49 Конституции РФ принципом толкования неустранимых сомнений в пользу привлекаемого к уголовной ответственности лица и вытекающим из данного законоположения правилом, закреплённым частью 3 статьи 14 УПК РФ, суд находит недоказанным причинение подсудимыми смерти С*** А.С. в составе группы лиц по предварительному сговору.

Вместе с тем, указанное обстоятельство не влияет на вывод о доказанности причастности обоих подсудимых к убийству С*** А.С., исходя из фактически совершённых каждым из них умышленных действий, направленных на лишение потерпевшего жизни, совместности и согласованности таких действий, их подчинении достижению единого для обоих преступного результата, который, в конечном итоге, был реализован. Об этом свидетельствуют установленные по делу фактические обстоятельства происшедшего, в соответствии с которыми ФИО3 и ФИО2 совместно наносили множественные удары руками и ногами в область расположения жизненно важных органов потерпевшего, каждый из них непосредственно участвовал не только в причинении потерпевшему телесных повреждений, входящих в комплекс тупой сочетанной травмы головы и шеи, явившейся причиной смерти С*** А.С., но и в причинении повреждений, входящих в комплекс тупой травмы грудной клетки, усугубившей наступление смерти потерпевшего.

Поскольку в лишении жизни С*** А.С. принимали участие и ФИО2, и ФИО3, одномоментно нанося множественные удары руками, ногами и деревянным чурбаком, а в момент удушения ФИО2 потерпевшего и нанесения им последнему ударов фрагментом ветки дерева в ротовую полость, Е*** В.Н., оказывая содействие ФИО2, удерживал руки потерпевшего, пресекая любые попытки последнего к оказанию сопротивления, совершение каждым из них вышеуказанных действий свидетельствует о реализации самостоятельно сформировавшегося, но затем трансформировавшегося в совместный, направленный на достижение единой цели – причинение потерпевшему смерти, умысел, а действия каждого из них, имевшие совместный и согласованный характер, взаимодополняли действия каждого, их соучастие в преступлении приобрело характер соисполнительства, а потому с учётом фактического объёма содеянного каждым из них в действиях ФИО3 и ФИО2 имеет место квалифицирующий признак убийства – «совершённое группой лиц».

При этом доводы защитников подсудимых адвокатов Ломановской Е.В. и Ожогиной М.А. о необходимости квалификации действий подсудимых по части 4 статьи 111 УК РФ, суд находит несостоятельными, поскольку применительно к смерти потерпевшего вина подсудимых не являлась неосторожной, а напротив, носила умышленную форму, исходя не только из того, что полученные С*** А.С. в результате целенаправленных и совместных действий ФИО2 и ФИО3 телесные повреждения повлекли его смерть, но и из того, что насилие подсудимыми к С*** А.С. применялось до тех пор, пока не был достигнут желаемый ими результат в виде смерти потерпевшего.

Оснований для вывода о том, что нанесение ФИО2 и ФИО3 множественных ударов в область расположения жизненно важных органов руками, ногами, деревянным чурбаком, палкой, а также удушение ФИО2 С*** А.С. при удержании его ФИО3 было обусловлено правом подсудимых на необходимую оборону, у суда не имеется. Потерпевший С*** А.С. никаких действий, которые представляли бы угрозу для жизни и здоровья подсудимых, ни до начала нанесения ему ударов ФИО2, ни в процессе совместного применения к нему насилия подсудимыми, не предпринимал, угроз в адрес подсудимых не высказывал, каких-либо предметов, способных причинить вред жизни и здоровью ФИО2 и ФИО3, не имел, что не оспаривается и самими подсудимыми.

Никаких оснований для добросовестного заблуждения относительно существования опасности со стороны потерпевшего у ФИО2 и ФИО3 также не имелось.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что действия ФИО2 и ФИО3, направленные на лишение жизни С*** А.С., явно не вызывались реальной обстановкой и не являются необходимой обороной либо превышением её пределов.

Не установлено судом и оснований для квалификации действий подсудимых, как совершённых в состоянии сильного душевного волнения, вызванных противоправными или аморальными действиями потерпевшего. Внезапно возникшее сильное душевное волнение представляет собой исключительно быстро возникающее и бурно протекающее кратковременное эмоциональное состояние, которое может быть охарактеризовано как взрыв эмоций в ответ на насилие, тяжкое оскорбление, иные противоправные действия потерпевшего. Данному состоянию свойственна дезорганизация интеллектуальной и волевой сфер виновного в форме сужения сознания, не исключающая вменяемости, но в то же время затрудняющая адекватное восприятие действительности и выбор лучшего в сложившейся ситуации варианта поведения.

По уголовному делу признаков такого состояния у ФИО2 и ФИО3 не установлено.

Каких-либо данных о том, что действиям подсудимых предшествовала длительная психотравмирующая ситуация, возникшая в связи с систематическим аморальным или противоправным поведением С*** А.С., равно как и в целом проявления такового поведения последним, также не имеется.

Таким образом, анализ поведения ФИО2 и ФИО3 в момент совершения убийства С*** А.С., их последующее поведение, выразившееся в попытке скрыть тело С*** А.С. и свою причастность к причинению ему смерти посредством забрасывания тела С*** А.С. листьями и его сожжении, также не свидетельствует о пребывании обоих подсудимых в состоянии аффекта, поскольку действовали ФИО2 и ФИО3 не импульсивно, а вполне осознанно.

Указанный вывод подтверждается и заключениями амбулаторных судебных психиатрических экспертиз.

Так, согласно заключению амбулаторной комиссионной судебно-психиатрической экспертизы ФИО3 ***, однако степень имеющихся нарушений не столь значительна, не доходит до уровня хронического психического расстройства или слабоумия и не лишает его способности осознавать фактический характер своих действий, руководить ими.!% В момент совершения инкриминируемых деяний ФИО3 болезненных расстройств психики, в том числе временного характера также не обнаруживал, находился в состоянии простого алкогольного опьянения и мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительной меры медицинского характера не нуждается (том 2 л.д.202-205).

Согласно заключению амбулаторной комиссионной судебно-психиатрической экспертизы ФИО2 ***, однако степень имеющихся нарушений не столь значительна, не доходит до уровня хронического психического расстройства или слабоумия и не лишает его способности осознавать фактический характер своих действий, руководить ими.!% В момент совершения инкриминируемых деяний ФИО2 болезненных расстройств психики, в том числе временного характера также не обнаруживал, находился в состоянии простого алкогольного опьянения и мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительной меры медицинского характера не нуждается (том 2 л.д.207-209).

Судебные психиатрические экспертизы проведены и заключения составлены комиссиями врачей-экспертов, имеющих необходимое образование, стаж работы по специальности. При проведении экспертиз соблюдены требования УПК РФ, регламентирующие порядок назначения судебной экспертизы, права обвиняемого при её проведении, порядок проведения комиссионной судебной экспертизы, а также устанавливающие требования к заключению эксперта. Выводы экспертов не содержат противоречий и неполноты, являются ясными и обоснованными, не вызывают сомнений у суда, в связи с чем ФИО2 и ФИО3 признаются судом вменяемыми лицами, подлежащими уголовной ответственности за содеянное.

При назначении подсудимым ФИО2 и ФИО3 наказания суд, руководствуясь положениями статей 6, 43 и 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности содеянного ими, а также данные о личности подсудимых, смягчающие и отягчающие обстоятельства, влияние назначаемого наказания на исправление ФИО2 и ФИО3 и на условия жизни их семей, характер и степень фактического участия подсудимых в совершении преступления, значение этого участия для достижения цели преступления, а ФИО3, помимо этого, – с учётом положений статьи 68 УК РФ характер и степень общественной опасности ранее совершённого преступления, обстоятельства, в силу которых исправительное воздействие предыдущего наказания оказалось недостаточным.

ФИО2 по месту жительства характеризуется в целом положительно, как спокойный и вежливый человек, *** *** он *** работал в *** «***» *** и по месту работы также характеризуется положительно, как доброжелательный сотрудник, поддерживавший хорошие отношения с коллегами, не допускавший нарушений трудового распорядка и справлявшийся с возложенными на него обязанностями; на специализированном учете у врача-нарколога ФИО2 не состоит*** (том 4 л.д.88, 94, 95, 97, 113).

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2 за совершённое преступление, суд учитывает фактически полное признание им вины в ходе предварительного расследования и в судебном заседании, раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию соучастника преступления (выразившееся в предоставлении органам следствия информации, имеющей значение для установления обстоятельств уголовного дела, в частности, о способе, механизме и орудиях совершения вмененного ему деяния, об участии в лишении жизни С*** А.С. ФИО3 и его роли в содеянном), состояние здоровья *** положительные характеристики ФИО2

В качестве смягчающего наказания обстоятельства за совершённое ФИО2 преступление суд также считает необходимым признать и его явку с повинной, каковой по смыслу закона является добровольное сообщение лица о совершённом им или с его участием преступлении. Из исследованных в судебном заседании доказательств, в частности протокола явки с повинной (том 1 л.д.90-93) и показаний свидетеля Т*** И.Н. следует, что ФИО2 был доставлен в отдел полиции в рамках проверки по факту обнаружения трупа С*** А.С. не в связи с имевшимся в отношении него подозрением, а лишь для проверки оперативной информации. При этом сотрудникам полиции не было достоверно известно не только о причастности самого ФИО2 к причинению смерти С*** А.С., но и о причастности к лишению жизни ФИО3 В свою очередь, в рамках проводимой проверки ФИО2 самостоятельно сообщил правоохранительным органам обстоятельства совместного с ФИО3 лишения жизни С*** А.С. Признавая явку ФИО2 с повинной смягчающим наказание обстоятельством, суд исходит из того, что убийство С*** А.С. имело место в условиях неочевидности, было сопряжено с активным принятием подсудимыми мер по сокрытию улик, в том числе путём сожжения трупа, в связи с чем правоохранительные органы не имели не только прямых и неопровержимых доказательств причастности к преступлению ФИО3 и ФИО2 на момент доставления последнего в отдел полиции, но и в целом не располагали сведениями об обстоятельствах происшедшего. То обстоятельство, что сообщённые ФИО2 в протоколе явки с повинной и при проведении с его участием в дальнейшем иных следственных действий сведения не в полной мере соответствовали установленным по делу фактическим обстоятельствам, не препятствует возможности признания в его процессуальном поведении явки с повинной.

Учитывая характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, показания в ходе предварительного расследования ФИО2 о нахождении в состоянии опьянения при причинении смерти С*** А.С., выводы амбулаторной комиссионной судебно-психиатрической экспертизы, также отметившей, что в момент совершения инкриминируемого деяния ФИО2 находился в состоянии алкогольного опьянения, суд признает отягчающим наказание обстоятельством совершение ФИО2 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. В судебном заседании установлено и не отрицалось подсудимым, что 19 октября 2020 года ФИО2 употреблял спиртные напитки в значительном количестве непосредственно перед совершением убийства С*** А.С., само преступление совершил, находясь в состоянии алкогольного опьянения, оказавшем существенное влияние на мотивацию его действий, способствовало совершению им преступления, снизило его способность к самоконтролю, соблюдению социальных норм и правил поведения, явившись важным условием для совершения преступления, на что указывают исследованные в судебном заседании доказательства. Нахождение в состоянии алкогольного опьянения при совершении преступления отражено в предъявленном ФИО2 обвинении и нашло своё подтверждение в судебном заседании, а само вышеуказанное отягчающее обстоятельство, предусмотренное частью 11 статьи 63 УК РФ, приведено в обвинительном заключении.

Несмотря на наличие смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктом «и» части 1 статьи 61 УК РФ, суд не усматривает оснований для применения при назначении ФИО2 наказания за совершённое им преступление положений части 1 статьи 62 УК РФ в связи с наличием отягчающего наказание обстоятельства, а также с учётом правил, закреплённых в части 3 статьи 62 УК РФ.

Оснований для применения к подсудимому статьи 64 УК РФ и назначения ему за совершённое преступление наказания ниже низшего предела не имеется, поскольку по делу отсутствуют какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами совершённого преступления, ролью виновного, иные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступлений.

Правовых оснований к обсуждению вопроса о возможности изменения категории совершённого ФИО2 преступления на менее тяжкую в соответствии с частью 6 статьи 15 УК РФ ввиду наличия отягчающего наказание обстоятельства, а также исходя из отсутствия оснований к применению статьи 64 УК РФ в сопоставлении с установленным в санкции предусмотренного частью 2 статьи 105 УК РФ преступления размером наказания в виде лишения свободы, не имеется.

ФИО3 по месту жительства характеризуется положительно, как общительный и спокойный человек, *** на специализированном учёте у врача-нарколога не состоит; ***; по месту отбывания наказания в ФКУ «***» УФСИН России по *** характеризуется как лицо, неоднократно поощрявшееся администрацией исправительного учреждения за добросовестное отношение к труду; *** *** (том 4 л.д.127, 145-148, 131-132, 150, 192-193).

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО3 за совершённое им преступление, суд учитывает фактически полное признание им вины в ходе предварительного расследования и в судебном заседании, раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию соучастника преступления (выразившееся в предоставлении органам следствия информации, имеющей значение для установления обстоятельств уголовного дела, в частности, о способе, механизме и орудиях совершения вмененного деяния, о совместном с ФИО2 участии в лишении жизни С*** А.С., роли ФИО2 в содеянном, характере и обстоятельствах применённого им насилия), состояние здоровья ФИО3, *** и его положительные характеристики.

В качестве смягчающего наказания обстоятельства за совершённое ФИО3 преступление суд также считает необходимым признать и его явку с повинной, каковой по смыслу закона является добровольное сообщение лица о совершённом им или с его участием преступлении. Из исследованных в судебном заседании доказательств, в частности протокола явки с повинной (том 2 л.д.1-5) и показаний свидетеля Л*** Е.А. следует, что ФИО3 был доставлен в отдел полиции в рамках проверки по факту обнаружения трупа С*** А.С. не в связи с имевшимся в отношении него подозрением, а лишь для проверки оперативной информации. При этом сотрудникам полиции не было достоверно известно не только о причастности самого ФИО3 к причинению смерти С*** А.С., но и о причастности к лишению жизни ФИО2, ФИО3 же в рамках проводимой проверки добровольно сообщил правоохранительным органам обстоятельства совместного с ФИО2 лишения жизни С*** А.С. Признавая явку ФИО3 с повинной смягчающим наказание обстоятельством, суд исходит из того, что убийство С*** А.С. имело место в условиях неочевидности, было сопряжено с активным принятием подсудимыми мер по сокрытию улик, в том числе путём сожжения трупа, в связи с чем правоохранительные органы не имели не только прямых и неопровержимых доказательств причастности к преступлению ФИО2 и ФИО3 на момент доставления в отдел полиции, но и в целом не располагали сведениями об обстоятельствах происшедшего, поскольку изложение ФИО4 в явке с повинной обстоятельств причинения смерти потерпевшему имело место одновременно с ФИО3, а потому оснований полагать, что к моменту обращения с явкой с повинной ФИО3 уже был изобличён соучастником преступления, не имеется.

То обстоятельство, что сообщённые ФИО3 в протоколе явки с повинной и при проведении с его участием в дальнейшем иных следственных действий сведения не в полной мере соответствовали установленным по делу фактическим обстоятельствам, не препятствует возможности признания в его процессуальном поведении явки с повинной.

Учитывая характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, показания в ходе предварительного расследования ФИО3 о нахождении в состоянии опьянения при причинении смерти С*** А.С., выводы амбулаторной комиссионной судебно-психиатрической экспертизы, также отметившей, что в момент совершения инкриминируемого деяния подсудимый находился в состоянии алкогольного опьянения, суд признает отягчающим наказание обстоятельством совершение ФИО3 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. В судебном заседании установлено и не отрицалось подсудимым, что 19 октября 2020 года ФИО3 употреблял спиртные напитки в значительном количестве непосредственно перед совершением убийства С*** А.С., само преступление совершил, находясь в состоянии алкогольного опьянения, оказавшем существенное влияние на мотивацию его действий, способствовало совершению им преступления, снизило его способность к самоконтролю, соблюдению социальных норм и правил поведения, явившись важным условием для совершения преступления, на что указывают исследованные в судебном заседании доказательства. Нахождение в состоянии алкогольного опьянения при совершении преступления отражено в предъявленном ФИО3 обвинении и нашло своё подтверждение в судебном заседании, а само вышеуказанное отягчающее обстоятельство, предусмотренное частью 11 статьи 63 УК РФ, приведено в обвинительном заключении.

Поскольку ФИО3 приговором Новоспасского районного суда Ульяновской области от 30 сентября 2016 года был осуждён по части 4 статьи 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 9 лет 6 месяцев и освобождён 18 августа 2020 года на основании части 2 статьи 81 УК РФ постановлением Индустриального районного суда г.Ижевска Удмуртской Республики от 7 августа 2020 года, в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО3, суд учитывает наличие в его действиях рецидива преступлений, и в этой связи в соответствии с частью 1 статьи 68 УК РФ при решении вопроса о виде и размере назначаемого подсудимому за совершённое преступление наказания принимает во внимание также обстоятельства, в силу которых исправительное воздействие предыдущего наказания на подсудимого оказалось недостаточным.

При этом суд не находит правовых основания к обсуждению вопроса о наличии оснований для применения положений части 2 статьи 86 УК РФ в отношении ФИО3, поскольку вышеуказанные положения закона относятся лишь к случаям окончательного и полного освобождения от наказания, и не регламентируют погашение судимости осуждённых при их освобождении на основании положений статьи 81 УК РФ от дальнейшего отбывания наказания в связи с тяжелым заболеванием.

Несмотря на наличие смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктом «и» части 1 статьи 61 УК РФ, суд не усматривает оснований для применения при назначении ФИО3 наказания за совершённое им преступление положений части 1 статьи 62 УК РФ в связи с наличием отягчающих наказание обстоятельств, а также с учётом правил, закреплённых в части 3 статьи 62 УК РФ.

В связи с наличием в действиях ФИО3 рецидива преступлений суд учитывает при назначении ему наказания положения части 2 статьи 68 УК РФ, не усматривая оснований к применению положений части 3 статьи 68 УК РФ, несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных статьёй 61 УК РФ, и также не находя оснований для применения к подсудимому положений статьи 64 УК РФ и назначения ему за совершённое преступления наказания ниже низшего предела, предусмотренного санкцией части 2 статьи 105 УК РФ, поскольку по делу отсутствуют какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами совершённого преступления, ролью виновного, иные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления.

Правовых оснований к обсуждению вопроса о возможности изменения категории совершённого ФИО3 преступления на менее тяжкую в соответствии с частью 6 статьи 15 УК РФ ввиду наличия отягчающих наказание обстоятельств, а также исходя из отсутствия оснований к применению статьи 64 УК РФ в сопоставлении с установленным в санкции предусмотренного частью 2 статьи 105 УК РФ преступления размером наказания в виде лишения свободы, не имеется.

С учётом характера и степени общественной опасности содеянного, обстоятельств совершённого преступления, данных о личности каждого из подсудимых, а также с учётом принципа разумности и справедливости назначаемого наказания, суд приходит к выводу о том, что достижение предусмотренных статьёй 43 УК РФ целей наказания, а именно: восстановление социальной справедливости, исправление подсудимых и предупреждение совершения ими новых преступлений возможно при условии назначения ФИО2 и ФИО3 наказания только в виде лишения свободы на определённый срок, поскольку менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение вышеуказанных целей наказания.

Кроме того, суд считает, что исправлению подсудимых и предупреждению совершения ими новых преступлений будет способствовать назначение каждому из них за преступление обязательного дополнительного наказания в виде ограничения свободы с установлением следующих ограничений: не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осуждённые будут проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания, место работы и (или) учёбы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, и с возложением на них обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

При принятии решения о назначении ФИО2 и ФИО3 указанного вида наказания за совершение предусмотренного частью 2 статьи 105 УК РФ преступления суд учитывает, что предусмотренное санкцией части 2 статьи 105 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы является обязательным, а оснований к применению в отношении подсудимых положений статьи 64 УК РФ не установлено.

Оснований для применения к ФИО2 положений статьи 73 УК РФ не имеется с учётом отсутствия оснований к назначению ему наказания в соответствии со статьёй 64 УК РФ, исходя из определённых для наказания в виде лишения свободы санкционных пределов части 2 статьи 105 УК РФ и установленного частью 1 статьи 73 УК РФ ограничения, касающегося возможности применения условного осуждения применительно к назначаемому сроку наказания в виде лишения свободы.

По этим же основаниям, а также исходя из положений пункта «в» части 1 статьи 73 УК РФ, отсутствуют у суда и правовые основания для обсуждения вопроса о назначении ФИО3 наказания с применением положений статьи 73 УК РФ.

Принимая во внимание совершение ФИО2 и ФИО3 особо тяжкого преступления, в соответствии с требованиями пункта «в» части 1 статьи 58 УК РФ отбывание наказания ФИО2 в виде лишения свободы следует назначить в исправительной колонии строгого режима, а ФИО3 в связи с наличием в его действиях предусмотренного пунктом «б» части 3 статьи 18 УК РФ особо опасного рецидива отбывание наказание в соответствии с требованиями пункта «г» части 1 статьи 58 УК РФ следует назначить в исправительной колонии особого режима.

Меру пресечения ФИО2 и ФИО3 с учётом общественной опасности совершённого преступления и в связи с необходимостью отбывания ими наказания в виде лишения свободы суд считает необходимым оставить прежней – в виде заключения под стражу.

Согласно протоколам задержания ФИО2 и ФИО3 были задержаны в предусмотренном статьями 91-92 УПК РФ порядке 20 октября 2020 года, 22 октября 2020 года в отношении каждого из них была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, применение которой впоследствии продлевалось.

В этой связи в срок отбытия наказания по настоящему приговору следует зачесть период содержания ФИО2 и ФИО3 под стражей в период с 20 октября 2020 года по дату вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за один день лишения свободы в связи с необходимостью отбывания наказания ФИО2 в исправительной колонии строгого режима, а ФИО3 – в исправительной колонии особого режима, то есть с учётом положений пункта «а» части 31 статьи 72 УК РФ.

В ходе предварительного следствия за оказание юридической помощи ФИО2 по назначению за счёт средств федерального бюджета было выплачено: адвокату Глухову С.В. 4 300 рублей, адвокату Демуре Н.В. – 15 050 рублей; за оказание юридической помощи ФИО3 по назначению за счёт средств федерального бюджета адвокату Ломановской Е.В. была произведена выплата вознаграждения в размере 19 350 рублей (том 4 л.д.227, 228-229, 230, 231-232, 233, 234-235).

Согласно пункту 5 части 2 статьи 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению, относятся к процессуальным издержкам, которые, в силу статьи 132 УПК РФ, взыскиваются с осуждённых или возмещаются за счёт средств федерального бюджета.

Согласно статье 51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном статьёй 52 УПК РФ, и обвинялся, в том числе, в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь, а также в иных случаях, предусмотренных указанной статьей. Таким образом, назначение ФИО2 и ФИО3 защитников было обоснованным и их участие в уголовном судопроизводстве являлось обязательным. В ходе предварительного расследования ФИО2 и ФИО3 адвокаты были предоставлены для защиты их интересов, заявлений об отказе от защитников подсудимые не делали, отводов адвокатам в связи с ненадлежащей защитой ими также не заявлялось. Обстоятельств, исключающих возможность взыскания с ФИО2 и ФИО3 денежных сумм, выплаченных адвокатам за осуществление защиты их в ходе предварительного расследования по настоящему делу, не установлено; каких-либо обстоятельств, свидетельствующих об имущественной несостоятельности ФИО2 и ФИО3, не установлено (ФИО2 трудоспособен, а ФИО3 является инвалидом *** и получает пенсию по инвалидности, то есть имеет постоянный доход);!% иждивенцев, на материальном положении которых могло бы отразиться взыскание с обоих подсудимых процессуальных издержек, они не имеют; сами ФИО2 и ФИО3 в судебном заседании не возражали против взыскания с них процессуальных издержек, однако указали на отсутствие в настоящее время достаточных для этого средств. На основании изложенного суд не усматривает оснований к освобождению ФИО2 полностью или частично от уплаты процессуальных издержек. В то же время, ***,!% суд считает необходимым частично освободить его от уплаты процессуальных издержек, взыскав с ФИО3 10 000 рублей.

Доводы подсудимых в судебном заседании об отсутствии у них в настоящее время достаточных средств для возмещения процессуальных издержек не могут расцениваться в качестве основания для освобождения ФИО2 и ФИО3 от уплаты процессуальных издержек.

Суд также отмечает, что взыскание может быть обращено на будущие доходы подсудимых: как на заработок являющегося трудоспособным ФИО2, так и получающего социальные выплаты ФИО3 во время отбывания наказания либо же после его отбытия.

Потерпевшим С*** А.А. в рамках уголовного судопроизводства заявлены исковые требования о взыскании с подсудимых в его пользу в счёт компенсации морального вреда денежных средств: с ФИО2 в размере 600 000 рублей, а с ФИО3 – 400 000 рублей, а также о взыскании с ФИО3 и ФИО2 в его пользу в солидарном порядке в счёт возмещения материального ущерба денежных средств в размере 30 990 рублей, обусловленных затратами, понесёнными на захоронение С*** А.С. и проведение поминального обеда.

Требования о компенсации причинённого преступлением морального вреда потерпевшим С*** А.А. мотивированы тем, что преступлением ему причинены физические и нравственные страдания, выразившиеся в том, что из-за содеянного подсудимыми он лишился близкого человека – отца, с которым, несмотря на раздельное проживание, он поддерживал хорошие близкие отношения, заботился об отце, и до настоящего времени переживает сильный стресс в связи с происшедшими событиями.

В судебном заседании ФИО2 и ФИО3 исковые требования признали частично, указав, что материальные требования потерпевшего, связанные с возмещением расходов на погребение и проведение поминального обеда, признают полностью; исковые требования о компенсации морального вреда, заявленные потерпевшим признают частично, считая требуемый размер компенсации завышенным.

Рассматривая требования о компенсации морального вреда, суд исходит из того, что согласно статье 151 ГК РФ моральный вред (физические или нравственные страдания) подлежит возмещению в случае, если он причинён гражданину в результате действий, нарушающих его личные неимущественные права либо посягающих на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, когда это предусмотрено законом.

Согласно части 2 статьи 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В силу части 8 статьи 42 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть потерпевшего, предусмотренные данной статьёй права переходят к близким родственникам погибшего и (или) близким ему лицам, которые вправе требовать компенсации причинённого морального вреда.

С*** А.А. являлся сыном погибшего С*** А.С., жизнь, здоровье и благополучие последнего были дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений, в связи с чем суд полагает компенсацию причинённого потерпевшему морального вреда соответствующей целям и задачам правосудия, важной функцией которого является охрана законных интересов потерпевшего, выражающаяся в возможности реализации лицом, пострадавшим от преступления, своего конституционного права на доступ к правосудию, судебную защиту и компенсацию причинённого ему ущерба.

Разрешая заявленные требования, суд исходит из обстоятельств содеянного ФИО2 и ФИО3, характера совершённых каждым из них действий, повлекших гибель отца С*** А.А. Суд также учитывает требования разумности и справедливости, материальное положение подсудимых, их возраст, трудоспособность ФИО2 и *** у ФИО3 *** ***, а потому считает необходимым взыскать с ФИО2 компенсацию за причинённый преступлением моральный вред в пользу С*** А.А. в размере 600 000 рублей, а с ФИО3 400 000 рублей.

Рассматривая требования потерпевшего о возмещении материального ущерба, обусловленного расходами, понесёнными на погребение С*** А.С. и проведение ритуального обеда, суд руководствуется положениями статьи 1094 ГК РФ и правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года №23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», согласно которым по делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть человека, лицо, фактически понесшее расходы на погребение, в силу статьи 1094 ГК РФ вправе предъявить гражданский иск об их возмещении.

Оригиналом представленной потерпевшим квитанции № *** подтверждается оплата индивидуальному предпринимателю Л*** В.В. ритуальных услуг по захоронению С*** А.С. и ритуальных принадлежностей, необходимых для захоронения, в размере 16 990 рублей. При этом, несмотря на то, что перечисление указанной суммы производилось С*** Т.Н. через банковское учреждение, суд, принимая во внимание, что С*** А.А. и С*** Т.Н. являются супругами, и на всё их имущество распространяется режим совместной собственности, считает подтверждённым факт несения С*** А.А. расходов, связанных с погребением С*** А.С. в размере 16 990 рублей, в связи с чем требования потерпевшего на указанную сумму подлежат удовлетворению.

Рассматривая требования С*** А.А. о взыскании с подсудимых в возмещение расходов по организации ритуального обеда в размере 14 000 рублей, суд руководствуется положениями статьи 3 Федерального закона от 12 января 1996 года №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», согласно которым под погребением понимаются обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям, а также положениями статьи 1174 ГК РФ, определяющей понятие «достойные похороны» с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего, и пункта 6.1 раздела «6.Организация и проведение похорон Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных Протоколом НТС Госстроя РФ от 25 декабря 2001 года №01-НС-22/1, предусматривающего, что в соответствии с Федеральным законом «О погребении и похоронном деле» обряды похорон определяются как погребение, а в церемонию похорон входит, в том числе, обряд поминовения.

Таким образом, несмотря на то, что действующими нормативно-правовыми актами не регламентировано осуществление поминального обеда как обязательной церемонии в связи со смертью усопшего, вышеуказанные положения Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации в сопоставлении со сложившимися традициями, церемония поминального обеда общепринята, соответствует традициям населения Российской Федерации, является одной из форм сохранения памяти об умершем и неотъемлемой частью осуществления достойных похорон умершего.

Поскольку представленным потерпевшим товарным чеком подтверждается оплата индивидуальному предпринимателю А*** С.К. 14 000 рублей за поминальный обед, требование потерпевшего о возмещении понесённых им в этой части затрат, связанных с погребением С*** А.А., подлежит удовлетворению.

Таким образом, в возмещение расходов, связанных с погребением С*** А.С. в пользу С*** А.А. надлежит взыскать в солидарном порядке с ФИО2 и ФИО3 с учётом признания каждого из них виновным в причинении смерти С*** А.С. 30 990 рублей

При решении вопроса о вещественных доказательствах суд руководствуется положениями статьи 81 УПК РФ и учитывает мнение участников процесса.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 296-300, 303-304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 14 лет с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев.

В соответствии со статьёй 53 УК РФ установить ФИО2 следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осуждённый будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания, место работы и (или) учёбы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, и возложить на него обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Назначенное ФИО2 наказание в виде лишения свободы отбывать в исправительной колонии строгого режима.

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев.

В соответствии со статьёй 53 УК РФ установить ФИО3 следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осуждённый будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания, место работы и (или) учёбы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, и возложить на него обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Назначенное ФИО3 наказание в виде лишения свободы отбывать в исправительной колонии особого режима.

Срок отбытия наказания ФИО2 и ФИО3 исчислять с даты вступления приговора в законную силу. Зачесть в срок отбывания наказания ФИО2 и ФИО3 в виде лишения свободы время предварительного содержания под стражей в период с 20 октября 2020 года по дату вступления приговора в законную силу.

Время содержания ФИО2 и ФИО3 под стражей в период с 20 октября 2020 года по дату вступления приговора в законную силу подлежит зачёту в срок лишения свободы из расчёта один день содержания под стражей за один день лишения свободы в связи с необходимостью отбывания ФИО2 наказания в исправительной колонии строгого режима, а ФИО3 – в исправительной колонии особого режима, то есть с учётом положений пункта «а» части 31 статьи 72 УК РФ.

Меру пресечения ФИО2 и ФИО3 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения – в виде заключения под стражу с содержанием в ФКУ «Следственный изолятор ***» УФСИН России по *** области.

Гражданский иск потерпевшего С*** А.А. к ФИО2 и ФИО3 о компенсации морального вреда и возмещении расходов, понесённых в связи с погребением С*** А.С., удовлетворить в полном объёме.

Взыскать с ФИО2 в пользу потерпевшего С*** А*** А*** в счёт компенсации морального вреда 600 000 (Шестьсот тысяч) рублей.

Взыскать с ФИО3 в пользу потерпевшего С*** А*** А*** в счёт компенсации морального вреда 400 000 (Четыреста тысяч) рублей.

Взыскать с ФИО2 и ФИО3 в солидарном порядке в пользу потерпевшего С*** А*** А*** в возмещение расходов, понесённых в связи с погребением С*** А.С., 30 990 (Тридцать тысяч девятьсот девяносто) рублей.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в виде сумм, выплаченных адвокатам Глухову С.В. и Демуре Н.В. за оказание юридической помощи по назначению на предварительном следствии, в размере 19 350 (Девятнадцати тысяч трёхсот пятидесяти) рублей.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в виде сумм, выплаченных адвокату Ломановской Е.В. за оказание юридической помощи по назначению на предварительном следствии, в размере 10 000 (Десяти тысяч) рублей.

Вещественные доказательства:

- предметы одежды С*** А.С. (джинсы, кроссовки, носки, трусы); перчатку со следами вещества бурого цвета; шапку вязаную; дактокарту С*** А.С.; рассыпчатое вещество из кармана джинсов С*** А.С.; продукты горения в двух стеклянных банках; образцы почвы в стеклянной банке; два окурка сигарет «Ява»; две металлические гильзы 410 калибра; фрагмент бумаги; ветку кустарника; две ветки кустарника; спил ствола кустарника; отщеп с пня (чурбака); образцы грунта со следами вещества бурого цвета; медицинскую маску; пень (деревянный чурбак), изъятые в ходе осмотра места происшествия 20 октября 2020 года у дома *** по ул.*** в р.п.*** Ульяновской области; четырнадцать окурков сигарет; пять отрезков светлой дактоплёнки, изъятые в ходе осмотра места происшествия 20 октября 2020 года в доме *** по ул.*** в р.п.*** Ульяновской области; обломанный кусок ствола ветки дерева, изъятый в ходе выемки в ФИО6, - хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств *** СУ СК РФ по *** области, – уничтожить;

- предметы одежды ФИО2 (ветровку, свитер, ботинки), изъятые в ходе выемки 20 октября 2020 года; джинсовые брюки, ветровку, изъятые в ходе осмотра места происшествия 20 октября 2020 года в доме *** по ул.*** в р.п.*** Ульяновской области и хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств *** СУ СК РФ по *** области, – передать Б*** Л*** Н***;

- предметы одежды ФИО3 (камуфлированную куртку, свитер серого цвета, штаны, полуботинки), а также мобильный телефон «SAMSUNG», изъятые в ходе выемки 20 октября 2020 года и хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств *** СУ СК РФ по *** области, – направить для хранения по месту отбывания наказания ФИО3

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Четвёртый апелляционный суд общей юрисдикции через Ульяновский областной суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осуждёнными ФИО2 и ФИО3, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня вручения им копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осуждённые вправе ходатайствовать о своем участии и пользоваться помощью защитника, в том числе бесплатно в случаях, предусмотренных УПК РФ, в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции в течение десяти суток со дня вручения копии приговора и в тот же срок со дня вручения копии апелляционного представления или апелляционных жалоб, затрагивающих их интересы.

Председательствующий