Апелляционное постановление № 22-1332/2025 от 23 сентября 2025 г.

Дело 22-1332/2025

Судья Литвинов А.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тамбов 24 сентября 2025 года

Тамбовский областной суд в составе председательствующего судьи Глистина Н.А.,

при секретарях Уваровой О.Ю., Ипполитовой О.А.,

с участием прокурора Стрыковой Я.О.,

осужденных Г.С.А., М.А.А.,

оправданного О.А.В.,

защитников – адвокатов Пятахина Д.Э., Блохина Б.В., Есикова М.Ю.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление (основное и дополнительное) прокурора отдела по поддержанию государственного обвинения уголовно-судебного управления прокуратуры Тамбовской области Стрыковой Я.О., апелляционную жалобу осужденного Г.С.А., апелляционную жалобу адвоката Блохина Б.В. в защиту интересов осужденного М.А.А. на приговор Первомайского районного суда Тамбовской области от 22 мая 2025 года, которым

Г.С.А., *** года рождения, уроженец ***, гражданин РФ, не судимый

осужден по п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ к штрафу в размере *** рублей.

М.А.А., *** года рождения, уроженец ***, гражданин РФ, не судимый,

осужден по п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ к штрафу в размере *** рублей.

На основании п. «г» ч. 1 ст. 1041 УК РФ, постановлено конфисковать, то есть безвозмездно обратить в собственность государства карабин модели «*** ***) и снегоход *** ***), хранящиеся в МО МВД России «Первомайский».

В части конфискации вышеназванного огнестрельного оружия исполнение настоящего приговора возложено на Управление Федеральной службы войск национальной гвардии РФ по Тамбовской области.

О.А.В., *** года рождения, уроженец ***, гражданин РФ, не судимый,

оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 258 УК РФ на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, за ним признано право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ.

Заслушав доклад судьи Глистина Н.А., изложившего краткое содержание приговора, существо апелляционных представления (основного и дополнительного) и жалоб, выслушав прокурора, поддержавшую доводы апелляционного представления, но возражавшего против удовлетворения жалоб, осужденных и их адвокатов, поддержавших доводы жалоб, но просивших оставить без удовлетворения представление, оправданного и его адвоката, просивших отказать в удовлетворении представления и оставивших рассмотрение жалоб на усмотрение суда, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Г.С.А. и М.А.А., каждый из них, признаны виновными в незаконной охоте, совершенной с применением механического транспортного средства, совершенной в период и при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

О.А.В. оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 258 УК РФ.

В основном апелляционном представлении прокурор отдела по поддержанию государственного обвинения уголовно-судебного управления прокуратуры Тамбовской области Стрыкова Я.О. считает, что суд неверно установил фактические обстоятельства уголовного дела. Апеллянт не согласен с выводами суда о переквалификации действий М.А.А. и Г.С.А. на п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ, а также об оправдании О.А.В. ввиду отсутствия в его действиях состава преступления.

Отмечает, что установив обстоятельства совершенного преступления, отраженные в описательно-мотивировочной части обжалуемого приговора, суд допустил противоречия при описании преступного деяния, вначале указав, что умысел у М.А.А. совместно с Г.С.А. на незаконную транспортировку и разделку европейской косули возник внезапно, то есть после ее добычи Г.С.А., а затем указал, что Г.С.А. и М.А.А. совместно осуществили ее добычу. На совместную добычу Г.С.А. и М.А.А. косули, как на установленное судом обстоятельство, указано и на листе приговора 26.

Считает, что вывод суда о недоказанности наличия у Г.С.А. и М.А.А. предварительного сговора на совершение преступления несостоятелен. В его обоснование суд указал, что из их показаний и иных доказательств по делу не следует, что они были знакомы до момента охоты, организованной М.А.А. (лист приговора 25). Однако при описании преступного деяния суд установил иное, указав, что М.А.А. совместно со своими знакомыми, в том числе с Г.С.А., договорились осуществить охоту. Отмеченные противоречия не устранены и не позволяют определить, к каким же выводам пришел суд.

Обращает внимание, что при оценке представленных стороной обвинения доказательств судом проигнорировано, что умышленные действия Г.С.А., М.А.А. и О.А.В. свидетельствуют о согласованности действий каждого из соучастников для достижения единого преступного результата, что согласуется с разъяснениями, изложенными в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 года № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования».

Описывая действия М.А.А., Г.С.А. и О.А.В., апеллянт полагает, что выводы суда о том, что между участниками охоты не было предварительного сговора, несостоятельны, поскольку установлено, что они совместно прибыли на территорию охотничьих угодий и участвовали в незаконной охоте.

Отмечает, что оставлены без внимания и обстоятельства, связанные с распределением ролей между участниками незаконной охоты, дележа добытой косули.

Считает, что судом незаконно исключен квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору», нашедший свое подтверждение в ходе предварительного расследования и в суде.

Полагает, что выводы суда первой инстанции об отсутствии в действиях О.А.В. состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 258 УК РФ, не основаны на материалах дела. Отмечает, что суд, принимая решение об оправдании О.А.В., не изложил обстоятельства, которые им установлены. Из описания преступного деяния, совершенного Г.С.А. и М.А.А., которое суд признал доказанным, также не усматривается, что О.А.В. находился с ними на охоте.

Считает, что суд ненадлежаще оценил представленные стороной обвинения доказательства.

Утверждает, что суд необоснованно пришел к выводу, что у О.А.В. при себе не было оружия. Оценивая представленную стороной обвинения в числе доказательств видеозапись с видеорегистратора, установленного на территории охотничьей базы, суд фрагментарно дал оценку просмотренному, приведя в приговоре лишь визуально осмотренный момент прибытия участников охоты на базу по ее завершении, когда О.А.В. покидает автомобиль «УАЗ», не имея при себе оружия. Между тем суд фактически не дал оценки всей видеозаписи, просмотренной в судебном заседании и в ходе предварительного расследования (о чем составлялся соответствующий протокол осмотра и прослушивания фонограммы от *** (т. 2 л.д. 125-128). В частности, не дано никакой оценки фрагменту видеозаписи, при просмотре которой участвующий в ходе осмотра свидетель М.С.П. опознал О.А.В. среди шести мужчин, у которых на плече имелись незачехленные ружья, что подтверждает, что у последнего при себе имелось охотничье ружье. Также на просмотренной видеозаписи изображено, как М.А.А. передает О.А.В. черные пакеты (с частями мяса незаконно добытой Г.С.А. косули), которые последний кладет в багажник своего автомобиля.

Указывает, что, принимая и мотивируя свое решение об оправдании О.А.В., судом сделаны противоречивые выводы о его невиновности.

Отмечает, что анализируя показания допрошенных в суде свидетелей, принимавших участие в осмотре автомобилей «Лада-212140» и «Тойота Камри», и иных доказательств, суд пришел к выводу, что О.А.В. не был осведомлен о принадлежности обнаруженных в данных автомобилях частей мяса и внутренних органов конкретному животному и о том, когда и кем оно добыто (лист 39 приговора). Далее суд делает противоположный вывод о том, что сама по себе осведомленность О.А.В. о принадлежности обнаруженных в вышеуказанных автомобилях частей мяса и внутренних органов животных роду косуль никоим образом не свидетельствует в пользу его осведомленности о совершении подсудимыми Г.С.А. и М.А.А. вышеуказанного преступления. Отмечает, что невозможно понять, к каким выводам пришел суд.

Обращает внимание, что судом также допущены нарушения в части разрешения судьбы вещественных доказательств в порядке ст. 81 УПК РФ. В нарушение требований, отраженных в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 года № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования», суд, принимая решение о безвозмездном обращении в собственность государства карабина и снегохода, принадлежащих осужденным Г.С.А. и М.А.А., возвратил по принадлежности сани-волокуши, которые были прицеплены к снегоходу М.А.А. и использовались для транспортировки незаконно добытой особи косули.

Отмечает, что допущенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона являются существенными, повлекли необоснованную переквалификацию действий осужденных Г.С.А. и М.А.А. на менее тяжкий состав преступления и необоснованное улучшение их положения, что повлекло назначение им чрезмерно мягкого наказания, которое подлежит усилению, а также необоснованное оправдание О.А.В., который избежал уголовной ответственности за содеянное. Просит приговор отменить, направив уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

В дополнительном апелляционном представлении прокурор отдела по поддержанию государственного обвинения уголовно-судебного управления прокуратуры Тамбовской области Стрыкова Я.О. считает, что судом неправильно применен уголовный закон при назначении наказания М.А.А. Отмечает, что в ходе судебного разбирательства было установлено, что М.А.А. оказывает благотворительную помощь для нужд специальной военной операции, на его иждивении находится его пожилая мать – М.М.М., с которой он совместно проживает, а также имеет ряд заболеваний.

Считает, что наличие у М.А.А. благотворительного письма за оказание помощи участникам специальной военной операции, оказание им помощи престарелой матери и состояние его здоровья подлежали обязательному учету при назначении ему наказания в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, однако не были учтены судом. Просит приговор отменить, направив уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

В апелляционной жалобе осужденный Г.С.А. отмечает, что на предварительном следствии признавал вину частично и не оспаривает факт своего выстрела, который стал причиной смерти косули. Указывает, что в добровольном порядке погасил причиненный ущерб, который составил *** рублей. Обращает внимание, что в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 10 июня 2019 года № 750 «Об утверждении таксы и методики исчисления крупного и особо крупного ущерба для целей ст. 258 УК РФ» ущерб в связи с отстрелом одной особи самца косули оценивается в *** рублей. В данном случае размер вреда, причиненного охотничьим ресурсам Тамбовской области, в результате совершенного преступления, подлежащего возмещению, определяемого в соответствии с методикой, утвержденной приказом Минприроды России от 8 декабря 2011 года № 948, в связи с уничтожением одной особи самца косули, составляет *** рублей. Несмотря на значительность суммы, причиненный апеллянтом ущерб не считается ни крупным, ни особо крупным, поскольку не превышает *** рублей. Данный факт подтвердил в своих показаниях представитель потерпевшего Р.В.Н. Считает, что фактически это позволяет квалифицировать его деяние как административное правонарушение, однако данное обстоятельство было проигнорировано на стадии предварительного следствия и в суде.

Отмечает, что из материалов дела следует и подтверждается всеми собранными доказательствами, что апеллянт и М.А.А. собирались и планировали участие в законной охоте. У М.А.А. были все необходимые документы и разрешения, а автор жалобы и иные лица приехали на охоту на кабана. Утверждает, что лица, участвующие в охоте, не договаривались, не планировали и не распределяли обязанности для охоты на косулю. Более того, апеллянт не был знаком с М.А.А. до непосредственной встречи на базе.

Указывает, что неоднократно пояснял о том, что добыча косули произошла для апеллянта случайно и никак не входила в его планы. Утверждает, что на момент выстрела не имел умысла добыть запрещенное животное.

Отмечает, что во время его допроса в рамках судебного разбирательства уточнял, что не является заядлым охотником, а появление животного было для него было впервые. Кроме того, у автора жалобы плохое зрение, которое подтверждено справкой от врача. Данное обстоятельство согласуется с ранее данными им показаниями, в которых он отмечал факт своей ошибки. Утверждает, что среагировал интуитивно и выстрелил, не разобравшись в ситуации.

Обращает внимание, что неоднократно пояснял, что факт доставки добытой косули на снегоходе к базе является его инициативой, поскольку апеллянт не знал, что делать с трупом животного в лесу. Утверждает, что у него не было никаких договоренностей с М.А.А. относительно данного действия. Что стало с животным в дальнейшем апеллянту неизвестно, участия в его разделке он не принимал. Однако суд трактует действия апеллянта, как прямой умысел, с чем автор жалобы не согласен.

Отмечает, что из показаний представителя потерпевшего Р.В.Н. следует, что само по себе использование транспортного средства для доставления охотников на вышки, а также дальнейшего возвращения не может считаться квалифицирующим признаком, описанным в статье. По мнению Р.В.Н. с транспортного средства нужно именно стрелять, однако апеллянт возвращался на снегоходе на базу, а не искал возможность отвезти тушу.

Кроме того, на стадии предварительного расследования и в ходе судебного разбирательства не в полной мере исследован вопрос о природе подаренного мяса. Обращает внимание, что такое же мясо вез с собой О.А.В.

Отмечает, что хоть из показаний представителя потерпевшего следует, что уезжать с места добычи до прибытия уполномоченных органов нельзя, охотовед Д.В.А. на допросе в суде подтвердил, что это возможно. Более того, никто из двух представителей потерпевшей стороны так и не смог ответить на вопрос, как не нарушить установленные законом правила в подобной ситуации, когда долго находиться зимой в лесу опасно для здоровья, а средства связи не функционируют и не будут функционировать в будущем. Оставить тушу животного без присмотра также считается нарушением. Данное противоречие никак не разрешено в суде.

Апеллянт не согласен с выводом суда относительно того, что подаренные куски мяса некоторым участникам охоты является введением их в заблуждение, поскольку утверждает, что не мог ввести кого-либо в заблуждение в связи с тем, что не интересовался судьбой животного, не забирал мясо себе и никому его не дарил и не предлагал.

Отмечает, что факт разделки косули М.А.А. суд обосновывает через показания Ф.Ю.С. и К.А.И., а также нахождением на охотничьей базе 3 голов животных, 99 частей ног и 2 шкур. Обращает внимание, что ни одну из частей трупов животных не удалось связать с конкретной косулей, которые добыл апеллянт, а Ф.Ю.С. и К.А.И. были приглашены на базу для разделки барана, а не косули. Суд проигнорировал данный довод, посчитав его недоказанным.

Обращает внимание, что иных доказательств, кроме его явки с повинной и показаний свидетелей, в материалах дела не имеется.

Считает, что в обжалуемом приговоре много противоречий, которым суд не дает оценки. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе адвокат Блохин Б.В. в защиту интересов осужденного М.А.А. считает приговор суда в отношении М.А.А. незаконным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенным нарушениям уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона.

Апеллянт не согласен с выводами и суждениями суда, а также с данной судом оценкой доказательств, собранных по делу. Утверждает, что обжалуемый приговор основан на доказательствах, которым судом дана неверная оценка как в отдельности каждому, так и в их совокупности.

Считает, что в данном случае отсутствует состав преступления в действиях М.А.А., а умысел на совершение преступления не доказан.

Отмечает, что М.А.А. в судебном заседании вину в совершении незаконной охоты на косулю не признал и пояснил, что *** организовывал разрешенную законом коллективную охоту на копытное животное - кабана и не давал указаний Ф.Ю.С. и К.А.И. разделывать тушу косули. В части отсутствия умысла и какого-либо сговора дал показания, идентичные показаниям Г.С.А.

Автор жалобы не согласен с данной судом оценкой показаниям подсудимых Г.С.А. и М.А.А. По мнению апеллянта показания подсудимых Г.С.А. и М.А.А. являются объективными, достоверными и соответствующими действительности, поскольку они последовательны, совпадают в деталях между собой, согласуются с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании в их совокупности, и получены с соблюдением норм УПК РФ.

По мнению автора жалобы в период рассматриваемых событий М.А.А. организовывал коллективную охоту на кабана, которая в данный период времени была разрешена. При этом М.А.А. полностью соблюдал требования п.п. 7-10.2 раздела 1 Правил Охоты, утвержденных Приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 24 июля 2020 года № 477.

Отмечает, что в данном случае ни Г.С.А., ни М.А.А. не подтвердили наличие ни прямого, ни косвенного умысла, направленного на незаконную охоту. Ни в ходе расследования уголовного дела, ни в ходе его рассмотрения в суде ни один из свидетелей не показал о наличии предварительного преступного сговора на незаконную охоту между подсудимыми. Иных доказательств преступного сговора суду представлено не было. Незаконный умысел материалами уголовного дела не подтвержден, доказательств его наличия суду не представлено. Достоверно лишь установлен факт, что все участвующие лица договаривались о законной охоте.

По мнению апеллянта, изложенные в приговоре выводы суда о возникшем совместном преступном умысле Г.С.А. и М.А.А. объективно материалами уголовного дела не подтверждены, основываются на догадках и предположениях и являются ошибочными.

Отмечает, что основным доказательством стороны обвинения, исследованным в судебном заседании, является заключение эксперта (судебной ветеринарно-санитарной экспертизы) от *** (т. 3 л.д. 21-51), выводы которого отражает в своей жалобе.

Указывает, что из показаний подсудимого М.А.А. следует, что *** после охоты он угостил О.А.В. мясом животных, добытого ранее и хранящимся в морозильной камере. Изъятые части животных (головы, части ноги, шкуры) были добыты законно, в установленный законом срок. Показания М.А.А. материалами уголовного дела, в том числе и указанным выше заключением эксперта, стороной государственного обвинения не опровергнуты. Вопрос о том, подвергались ли заморозке изъятые части и органы животных на разрешение эксперту не ставился, как и вопрос: «Являются ли изъятые части животного частями животных, головы которых представлены на исследование?». Считает, что сторона обвинения безосновательно полагала, что части животного косуля были добыты ***, поскольку подобные выводы не подтверждаются материалами уголовного дела и являются необоснованным предположением стороны обвинения, однако практически полностью были поддержаны судом.

Полагает, что в ходе расследования уголовного дела и его рассмотрения судом не установлено, какое конкретно животное и когда было незаконно добыто, то есть значимые обстоятельства уголовного дела не установлены.

Принимая во внимание заключение специалиста *** от ***, выводы которой апеллянт отражает в своей жалобе, а также приведенные доводы о нарушениях норм уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, допущенных при производстве ветеринарно-санитарной судебной экспертизы, автор жалобы приходит к выводу, что заключение эксперта (судебной ветеринарно-санитарной экспертизы) от *** не соответствует требованиям УПК РФ, в связи с чем должно быть признано недопустимым доказательством и исключено из перечня доказательств.

Отмечает, что при выделении уголовного дела *** (т. 14 л.д. 54, 55-56) по факту незаконной охоты в отношении неустановленного лица, дознаватель указывает на часть изъятого в ходе расследования уголовного дела (две головы вместо трех, одну шкуру вместо двух, 95 частей конечностей). При этом, с учетом отсутствия молекулярно-генетического исследования не ясно, на основании каких доказательств должностное лицо пришло к выводу, что указанные части животного в уголовных делах можно разделить именно в таком соотношении. В связи с этим не ясно какое конкретно животное застрелил Г.С.А. и какие части принадлежат именно ему, а какие – другим животным. Показания подсудимого М.А.А. о том, что ошкуренное животное он скормил собакам остались не опровергнуты. Доказательств иного суду представлено не было.

По мнению апеллянта, показания свидетелей А.Г.В., С.С.И., Д.В.А., Ш.А.А., Ч.В.В., О.Ю.В., Т.Д.Н., протокол очной ставки между подозреваемым Г.С.А. и подозреваемым М.А.А. от ***, протокол осмотра места происшествия от *** с фототаблицей к нему (т. 5 л.д. 16-20), заключение эксперта от *** *** (т. 4 л.д. 156-157), протокол осмотра предметов от *** с фототаблицей к нему, согласно которому осмотрен бумажный конверт с рукописным пояснительным текстом «марлевый тампон со следами бурого оттенка, изъятых с внутренней поверхности саней - «волокуш» (т.6 л.д. 53-55) суд не мог принять в качестве доказательств, поскольку они не имеют никакого доказательственного значения по делу. Указанные свидетели о факте незаконной охоты ничего не поясняли и показали, что участвовали в коллективной охоте, проводимой М.А.А. ***, очная ставка между подозреваемым Г.С.А. и подозреваемым М.А.А. в ходе следствия не проводилась и ссылка на нее в приговоре суда является ошибочной, данного доказательства в деле не имеется. Принадлежность крови с саней-волокуш именно животному роду косули не установлена, мнение суда, что это кровь животного убитого Г.С.А. объективно материалами дела не подтверждено.

Указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора суд ссылается на исключенное им же доказательство, по мнению суда не имеющего доказательственного значения по уголовному делу - заключение судебной ветеринарно-санитарной экспертизы от *** (т. 3 л.д. 21-51), указывая о его соответствии требованиям ст. 204 УПК РФ. В данном случае выводы суда содержат существенные противоречия.

Считает, что суд не в полной мере исследовал, а исследованные доказательства не верно оценил, в связи с чем совершенно не обоснованно пришел к выводу о наличии состава преступления в действиях М.А.А. в том числе и наличие умысла, на совершение преступления у последнего.

Отмечает, что в ходе расследования уголовного дела *** в ходе обыска жилого дома на охотничьей базе в *** в числе прочего были изъяты снегоход *** в автомобильном прицепе государственный регистрационный знак *** регион. При этом, как следует из материалов уголовного дела, на территории проведения обыска находился второй снегоход марки «***», однако изъят и признан вещественным доказательство были лишь снегоход ***. Также, из материалов уголовного дела следует, что *** постановлением дознавателя был признан и приобщен к материалам уголовного дела ранее изъятый в ходе обыска автомобильный прицеп с государственным регистрационным знаком *** регион со снегоходом марки «***», принадлежащие М.А.А. (т. 2 л.д. 49). Указанный автомобильный прицеп не является вещественным доказательством по смыслу ст. 81 УПК РФ, а является лишь средством транспортировки снегохода. Таким образом, по мнению автора жалобы, М.А.А. необоснованно лишен возможности воспользоваться своими имущественными правами, в том числе предусмотренными ст. 35 Конституции РФ по свободному распоряжению принадлежащим имуществом.

Указывает, что суд не дал оценки доводам М.А.А. касаемо изъятия именно снегохода ***, а не другого, находившегося на базе. В ходе судебного следствия факт использования конкретного снегохода не проверялся.

Утверждает, что конфискация снегохода *** при не установлении факта его использования при совершении преступления не может быть признана законной и обоснованной, и способна повлечь нарушение прав его законного собственника М.А.А.

Кроме этого, в обжалуемом приговоре суд не разрешил вопрос о судьбе вещественного доказательства – прицепа автомобильного, чем нарушил требования ст. 81 УПК РФ.

Обращает внимание, что стороной защиты в ходе судебного заседания была представлена и приобщена к материалам уголовного дела благодарность от воинской части в адрес М.А.А. за помощь для проведения специальной военной операции, проводимой Вооруженными силами Российской Федерации на территории Украины, а также характеристика от сельского совета, согласно которой на иждивении М.А.А. находится его пожилая мама - М.М.М., *** года рождения. Указанные документы были исследованы в судебном заседании, однако суд не дал им оценки в приговоре и не учел при назначении наказания М.А.А. Считает, что указанная благодарность М.А.А. и наличие на его иждивении пожилой мамы подлежали учету в качестве смягчающих наказание обстоятельств при назначении наказания М.А.А.

Отмечает, что в ходе расследования уголовного дела *** заместителем начальника УМВД России по Тамбовской области принято решение о производстве дознания группой дознавателей. В соответствии с ч. 2 ст. 223.2 УПК РФ состав группы дознавателей объявляется подозреваемому, обвиняемому. Указанные требования процессуального закона сотрудниками, осуществляющими расследование, проигнорированы. Факт объявления состава группы дознавателей подозреваемым, обвиняемым Г.С.А., О.А.В., М.А.А. в материалах уголовного дела не отражен, им не разъяснялось право заявить отвод любому члену группы дознавателей, в связи с чем было нарушено их право на защиту. В ходе судебных прений стороной защиты заявлено о данном нарушении норм процессуального права, однако данный довод о существенном нарушении права судом оставлен без внимания и в обжалуемом приговоре не получил оценки.

Обращает внимание, что участники уголовного дела, имеющие право на ознакомление с постановлением о назначении судебной экспертизы, в том числе и М.А.А., были с ознакомлены с постановлением о назначении товароведческой судебной экспертизы и заключением эксперта уже после проведения экспертизы, что в свою очередь привело к нарушению требований ст. 198 УПК РФ.

Указывает, что при назначении и проведении экспертизы М.А.А., как участник уголовного судопроизводства, был лишен возможности реализации своих прав, чем грубо нарушено его право на защиту. Не ознакомив подозреваемого М.А.А. с постановлением о назначении судебной экспертизы и заключением эксперта, дознавателем допущены существенные нарушения норм УПК РФ. Считает, что в данном случае заключение эксперта от *** *** является недопустимым доказательством. Однако указанному нарушению суд не дал должной оценки. Просит приговор отменить, оправдав М.А.А. в связи с отсутствием в деяниях состава преступления или возвратить уголовное дело прокурору для устранения допущенных нарушений.

В возражении на апелляционное представление адвокат Есиков М.Ю. в защиту интересов оправданного О.А.В., приводя подробные доводы в обоснование своей позиции, просит приговор в отношении О.А.В. оставить без изменения, апелляционное представление прокурора – без удовлетворения.

В возражении на апелляционные жалобы осужденного Г.С.А. и адвоката Блохина Б.В. в защиту интересов осужденного М.А.А. прокурор отдела по поддержанию государственного обвинения уголовно-судебного управления прокуратуры Тамбовской области Стрыкова Я.О., приводя подробные доводы в обоснование своей позиции, просит в удовлетворении апелляционных жалоб осужденного Г.С.А. и адвоката Блохина Б.В. в защиту интересов осужденного М.А.А. отказать.

Проверив представленные материалы уголовного дела, заслушав участников судебного разбирательства, обсудив доводы апелляционных представления (основной и дополнительной) и жалоб, и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности Г.С.А. и М.А.А. в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела и подтверждаются исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами:

- показаниям осужденного Г.С.А. относительно обстоятельств охоты и добычи им одной особи косули. При этом после того, как он понял, что подстрелил не то животное, он сообщил об этом М.А.А., после чего они перевезли тушу на охотничью базу. Он никому не сообщал о том, что подстрелил не то животное, на которое разрешена охота;

- показаниями осужденного М.А.А. об обстоятельствах организованной им охоты на кабана, в ходе которой Г.С.А. подстрелил косулю. Г.С.А. сообщил ему о данном факте, после чего они положили тушу косули на сани-волокуши и доставили на базу, где ее разделали Ф.Ю.С. и К.А.И.;

- показаниями представителя потерпевшего Р.В.Н., который пояснил о том, что охота на европейскую косулю разрешена с *** по ***. *** охотовед-инспектор С.В.А. доложил в Министерство экологии о том, что был задержан О.А.В., у которого было изъято мясо косули. Крупным ущербом при незаконной добыче особи европейской косули признается ущерб на сумму, превышающую *** рублей, особо крупным – более *** рублей. В целях возмещения ущерба, причиненного природным ресурсам в виде добычи самца косули, его размер рассчитывается по методике, утвержденной приказом Министерства природных ресурсов и экологии РФ от *** ***, и составляет *** рублей, для самки косули – *** рублей. В случае добычи косули лицом, имеющим разрешение на добычу, при перевозке мяса добытого животного, у лица, его перевозившего, должно быть разрешение на добычу либо отрывной талон к этому разрешению. После охоты, проведенной в ТООиР «Первомайское» ***, ущерб, причиненный природным ресурсам *** в виде добычи самца европейской косули, возмещен Г.С.А. в размере *** рублей, то есть, в полном объеме ***, о чем имеются подтверждающие платежные документы;

- показаниями свидетеля С.С.И., который пояснил, что в период 2023-2024 гг. М.А.А., который является членом ТООиР «Первомайское», выдавались разрешения на добычу животных – кабана, лося и косули, в частности, несколько «путевок» на охоту на кабана с вышки, которая разрешена с января по февраль 2024 года. Ему известно о том, что у М.А.А. имеется дом и постройки возле *** в Первомайском муниципальном округа ***. М.А.А., имея «путевку» на добычу животных, вправе организовать охоту на территории ТООиР. Перед охотой «бригадир охотничьей бригады», в целях безопасности охоты, согласовывает место планируемой охоты с охотинспектором либо с егерем. «Бригадир», который организует охоту, должен провести инструктаж и составить список участников охоты. В ТООиР «Первомайское» в лесном массиве имеются вышки, с которых проводится охота на животных, каждая из которых пронумерована, расстояние между ними около 3 км. Если во время охоты, добывается не то животное, на которое имелось разрешение, организатор охоты обязан сообщить инспектору, егерю или другому ответственному ТООиР, и собственноручно составить акт, после чего проводится разбирательство;

- показаниями свидетеля С.В.А., государственного охотничьего инспектора ТОГКУ по охране и использованию объектов животного мира и водных биологических ресурсов, согласно которым в *** имеются вышки для охоты, принадлежащие ТООиР «Первомайское». Ночью *** он был приглашен сотрудниками МО МВД России «Первомайский» к участию в качестве специалиста при осмотре территории охотничьей базы, расположенной в 2-х км от *** ***, в ходе которого были обнаружены части туш, шкуры и головы животных в замороженном состоянии, которые были изъяты, упакованы и опечатаны сотрудниками полиции. Если во время охоты кто-то из участников охоты добыл животное, охота на которое запрещена охота, необходимо сообщить о таком факте охотоведу, обслуживающему территорию, или охотинспектору, после чего проводится разбирательство и составляется материал и административный протокол;

- показаниями свидетеля Д.В.А., который до апреля 2024 года являлся егерем ТООиР «Первомайское», где имеются охотничьи угодья площадью около *** Га, в том числе, расположенные вблизи *** *** ***, где имеются охотничьи вышки. Он дал показания, аналогичные показаниям свидетелей С.С.И. и С.В.А. относительно обязанностей участников охоты при добыче животного, на которое не выдавалось разрешение. Транспортировка и разделка туши животного запрещается в таком случае запрещается;

- показаниями свидетеля Ш.А.А., который пригласил Г.С.А. к своему знакомому М.А.А., который владеет охотничьей базой, расположенной в 2 км от *** *** ***, на охоту на кабана. *** А.Г.В. привез его, Г.С.А. и иных лиц на указанную охотничью базу. Утром *** М.А.А. провел инструктаж, раздал переносные рации, затем они направились в лесной массив, где каждый разместился на охотничьих вышках. Через 2-3 часа М.А.А. по рации сообщил ему, что охота завершена и ему необходимо на снегоходе возвращаться к стоящему в лесу автомобилю «УАЗ». Они вернулись на территорию охотничьей базы. После охоты они погрузили оружие и вещи в автомобиль «УАЗ», на котором за ними вновь приехал А.Г.В. ФИО1 о добыче кем-либо из них какого-либо животного он не слышал, туш животных нигде не видел;

- показаниями свидетелей Ч.В.В., О.Ю.В. и Т.Д.Н., об обстоятельствах охоты, которые соответствуют показаниям свидетеля Ш.А.А.;

- показаниями свидетелей К.А.И. и Ф.Ю.С., которых *** М.А.А. пригласил для разделки «барана». Ф.Ю.С. занимался непосредственно разделкой, а К.А.И. ему помогал, приносил воду, относил внутренние органы и отходы. К.А.И. видел на базе в тот день голову косули и половые органы, по которым определили, что это самец. В разделочной Ф.Ю.С. увидели тушу самца косули. Он разделал данную тушу, поскольку каких-либо туш других животных там не было. На шее косули была рана и кровь. Когда они уехали домой, туша косули осталась висеть на лебедке в разделочной. Свои показания они подтвердили в ходе проверки показаний на месте;

- протоколом явки с повинной Г.С.А. от ***, который сообщил о незаконной добыче одной особи европейской косули (т. 5 л.д. 160-161);

- протоколами осмотра места происшествия от ***, от *** и от *** и обыска от ***, в ходе которых зафиксирована обстановка на территории охотничьей базы, расположенной в 2-х км южнее *** муниципального округа ***. Обнаружено и изъято: 2 шкуры животных, 4 копыта и голова животных, 87 копыт и 2 головы животных, 8 частей ног (копыт) животных, фрагмент следа транспортного средства (снегохода). Также обнаружены сани-«волокуши», на внутренней поверхности которых обнаружены пятна бурого цвета, изъятые на марлевый тампон, карабин *** калибра. ***) с прицелом; видеорегистратор ***; прицеп с находящимся на нем снегоходом *** (VIN: ***). Также осмотрено помещение ***, где обнаружены и изъяты карабин модели «***» («***»») 12 калибра (СН ***), ружье модели «***» 12 калибра (***). Всё изъятое было осмотрено с составлением соответствующих протоколов (т. 1 л.д. 37-47, 82-91, 148-153, т. 5 л.д. 16-20);

- заключением эксперта от *** ***, согласно которому фрагмент следа транспортного средства, изображенный на фотоснимке *** в фото-таблице к протоколу осмотра места происшествия от *** в нижней части 5-го листа пригоден для установления групповой принадлежности следообразующего объекта. Исследуемый фрагмент следа транспортного средства мог быть образован одногусеничной техникой, возможно снегоходом или подобным транспортным средством на одногусеничном ходу, шириной гусеницы 400 мм (т. 3 л.д. 119-120);

- заключением эксперта от *** ***, согласно которому карабин модели «*** 12 калибра (*** ***) является самозарядным и относится к гражданскому охотничьему гладкоствольному длинноствольному огнестрельному оружию. Карабин исправен и пригоден для производства стрельбы (т. 4 л.д. 119-145);

- заключением эксперта от *** ***, согласно которому на марлевом тампоне, изъятом в ходе осмотра места происшествия от *** с внутренней поверхности саней-волокуш, обнаружена кровь крупного рогатого скота (т. 4 л.д.156-157);

- протоколом осмотра предметов от ***, в ходе которого осмотрена информация из ПАО «МТС» от *** *** на 1 л. с приложением на 19 л., магнитный диск CD-R с файлом в формате Microsoft Office, имеющем наименование «*** *** *** в ходе осмотра которых установлены ориентировочные места расположения мобильных абонентских устройств с абонентскими номерами: (***) (М.А.А.), ***) (ООО «Системы пожарной сигнализации», Г.С.А.) и (***) (О.А.В.) в период с *** по ***, относительно радиуса действия базовых станций мобильной связи (т. 6 л.д. 83-89);

- сведениями Министерства экологии и природных ресурсов *** от *** ***, согласно которым ущерб, причиненный объектам животного мира в результате незаконной охоты в 2-х км южнее *** муниципального округа *** в виде добычи одной особи европейской косули составляет *** рублей (т. 2 л.д. 173-174),

а также иными приведенными в приговоре доказательствами.

В силу ч. 1 ст. 88 УПК РФ каждое доказательство оценено судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, собранные доказательства в совокупности - достаточности для постановления оспариваемого обвинительного приговора. Нарушений в ходе исследования и оценки доказательств не выявлено, оснований для их переоценки суд апелляционной инстанции не усматривает.

Не верить показаниям представителя потерпевшего, свидетелей оснований не имеется, участники охоты свидетельствуют об обстоятельствах произошедших событий, о самом факте охоты. Их показания согласуются между собой и другими доказательствами, исследованными судом и изложенными в приговоре, существенных противоречий не содержат.

Доводы стороны защиты о невиновности осужденных проверены и мотивированно опровергнуты ввиду несостоятельности.

Постановленный судом приговор в целом соответствует требованиям уголовно-процессуального закона к его содержанию, в нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку, с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к настоящему делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Из протокола судебного заседания видно, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273-291 УПК РФ.

Сохраняя беспристрастность, суд обеспечил проведение судебного разбирательства, всестороннее и полное исследование обстоятельств дела на основе принципов состязательности сторон, их равноправия, создав необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Заявленные сторонами ходатайства рассмотрены судом в установленном законом порядке, с вынесением мотивированных решений.

Оснований для признания каких-либо положенных судом в основу приговору доказательств недопустимыми, полученных с нарушениями требований УПК РФ, не выявлено. Вместе с тем, в приговоре имеются противоречия относительно заключения эксперта от *** (т. 3 л.д. 21-51). Суд указал, что данная экспертиза не имеет доказательственного значения по данному уголовному делу, вместе с тем впоследствии в приговоре ссылается на ее выводы. Суд апелляционной инстанции отмечает, что данное заключение эксперта свидетельствует о видовой принадлежности изъятых частей животных и причинах их гибели (массивная кроповотеря), а также устанавливают, что из автомобиля О.С.А. были изъяты не два куска печени, а два целых органа, что имеет значение для дела. При этом указанная экспертиза соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, ее выводы поняты и непротиворечивы, в связи с чем суд апелляционной инстанции считает ошибочным выводы суда о том, что она не имеет доказательственного значения по уголовному делу, в связи с чем данный вывод следует исключить из приговора.

Довод апелляционной жалобы о том, что участники уголовного дела ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы после ее проведения не свидетельствует о ее незаконности, неправильности ее выводов, а также о нарушении прав осужденных, поскольку они вправе оспорить выводы экспертного заключения на любой стадии уголовного судопроизводства.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все представленные сторонами доказательства судом должным образом оценены. Доводы стороны защиты подробно, детально проанализированы и мотивированно опровергнуты. Действиям Г.С.А. и М.А.А. в соответствии с установленными фактическими обстоятельствами дела дана правильная юридическая оценка.

Преступление, предусмотренное п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ, признается оконченными с момента начала совершения действий, непосредственно направленных на поиск, выслеживание, преследование в целях добычи охотничьих ресурсов, на их добычу, первичную переработку, транспортировку. Под механическими транспортными средствами следует понимать автомобили, мотоциклы, мотонарты, снегоходы, катера, моторные лодки и другие транспортные средства, приводимые в движение двигателем. Лицо может быть признано виновным в незаконной охоте, совершенной с применением механического транспортного средства или воздушного судна, только в случае, если с их помощью велся поиск животных, их выслеживание или преследование в целях добычи либо они использовались непосредственно в процессе их добычи (например, отстрел птиц и зверей производился из транспортного средства во время его движения), осуществлялась транспортировка незаконно добытых животных. Разграничение незаконной охоты (ст. 258 УК РФ) и нарушений правил охоты (части 1 - 1.3 статьи 8.37 КоАП РФ) осуществляется по таким признакам, как причинение крупного ущерба, применение механического транспортного средства или воздушного судна, взрывчатых веществ, газов или иных способов массового уничтожения птиц и зверей, совершение деяния в отношении птиц и зверей, охота на которых полностью запрещена, либо на особо охраняемой природной территории, в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации.

Судом верно установлено, что Г.С.А., М.А.А. и иные лица планировали законную охоту на кабана, о чем свидетельствуют показания всех участников процесса, задействованных в охоте, на что имелось разрешение и охота была открыта. Все действия участников охоты до того момента, как Г.С.А. добыл косулю, являлись законными и не были уголовно наказуемы.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 18.10.2012 №21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования», под охотой понимается не только поиск, выслеживание, преследование охотничьих ресурсов, их добыча, но и первичная переработка и транспортировка. Причём исходя из п. 12 постановления (разделительный союз «или» при перечислении признаков состава) объективная сторона незаконной охоты может состоять и исключительно в переработке, и исключительно в транспортировке уже незаконно добытого животного.

Поэтому, если действия М.А.А. по предварительному сговору с Г.С.А., убившим животное, состояли только в вывозе косули из леса и разделке, содеянное должно квалифицироваться как незаконная охота, совершённая группой лиц по предварительному сговору.

Однако в данном случае предварительного сговора не было, не было и соучастия в виде пособничества, которое Пленум определяет как приобретение, хранение или сбыт продукции незаконной охоты по заранее данному обещанию (п. 12 постановления). При строгом толковании позиции Пленума и закона об охоте М.А.А. лишь присоединился к уже выполняющейся Г.С.А. объективной стороне незаконной охоты, причём присоединился именно в пределах этой объективной стороны - поскольку и транспортировка, и разделка включены в состав незаконной охоты.

При таких обстоятельствах содеянное образует незаконную охоту группой лиц, но без предварительного сговора. А поскольку такого квалифицирующего признака ст. 258 УК РФ не предусматривает, это даёт основания для применения при назначении наказания п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ.

М.А.А. и Г.С.А. выполняли свою часть объективной стороны преступления, в связи с чем суд правомерно указал, что преступление совершено группой лиц. Г.С.А. и М.А.А. не были знакомы до описываемых событий. Сведений о наличии предварительного сговора на незаконную охоту стороной обвинения не представлено, в связи с чем данный квалифицирующий признак обоснованно исключен из предъявленного обвинения. Объективная сторона преступления начала выполняться только в момент, когда Г.С.А. подстрелил косулю, на которую охота не была разрешена. Какого-либо распределения ролей среди участников преступления не было. Сведений о том, что добытая косуля была поделена между участниками охоты, также не усматривается.

При описании преступного деяния суд указал, что М.А.А. совместно со своими знакомыми, в том числе Г.С.А., договорились осуществить охоту. При этом в обоснование выводов об отсутствии предварительного сговора суд указывает, что Г.С.А. и М.А.А. не были знакомы до момента охоты. Суд апелляционной инстанции с учетом пояснений участников охоты и самих осужденных в суде первой инстанции считает возможным устранить данное противоречие, исключив из описания преступного деяния указание на знакомство М.А.А. и Г.С.А. до совместной охоты.

Также судом первой инстанции указано, что Г.С.А. и М.С.А. совместно добыли косулю, что основано на неверном понимании термина «добыча». Добыл косулю именно Г.С.А., а М.А.А. обеспечил ее транспортировку и разделывание, в связи с чем из описательно-мотивировочной части приговора следует также исключить указание на совместную добычу Г.С.А. и М.А.А. европейской косули (лист 26 приговора).

При этом суд находит несостоятельными доводы апелляционного представления о том, что при описании преступного деяния, совершенного Г.С.А. и М.А.А., суд не упомянул О.А.В., поскольку судом первой инстанции установлено, что преступления, предусмотренного статьей 258 УК РФ он не совершал, а соответственно у суда отсутствовала необходимость указывать его как участника охоты.

После того, как Г.С.А. добыл косулю, он не выполнил требований действующего законодательства и не сообщил о данном факте уполномоченным лицам. Приехавший на место событий М.А.А. принял решение о транспортировке косули на охотничью базу, где его работники разделали тушу, и также не сообщил о данном факте уполномоченным лицам. При транспортировке туши косули использовался снегоход и сани-волокуши. Снегоход относится к механическим транспортным средством, в связи с чем квалифицирующий признак «с применением механического транспортного средства» нашел свое подтверждение. Поскольку охота на косулю была запрещена, признать действия Г.С.А. и М.А.А. законными нельзя. После добычи, туша косули был транспортирована на охотничью базу и разделана.

Довод осужденного Г.С.А. о том, что причиненный им ущерб не является крупным, не свидетельствует о его невиновности, поскольку его действия квалифицированы не по признаку крупного ущерба, а по признаку применения механического транспортного средства.

Также его доводы о том, что косулю он подстрелил случайно, не свидетельствуют о законности данного деяния, поскольку после этого ни он, ни М.А.А. не сообщили уполномоченным лицам о данном факте, то есть после случайного выстрела Г.С.А., в результате которого он добыл косулю, осужденные осознавали общественную опасность своих действий, предвидели возможность наступления общественно опасных последствий и желали их наступления, то есть действовали с прямым умыслом. Доводы осужденных о том, что в лесу они не могли выполнить предусмотренные законом действия по извещению уполномоченных лиц о добыче косули, не свидетельствуют о законности действий осужденных, поскольку после того, как охота была окончена, а ее участники уехали с охотничьей базы, осужденными информация о добыче косули также не была доведена до инспектора, егеря или другого ответственного лица, а также не составлен соответствующий акт.

Довод осужденного М.А.А. о том, что Ф.Ю.С. и К.А.И. разделали тушу косули без его указаний, суд находит недостоверным, поскольку какого-либо иного животного, в том числе барана, на охотничьей базе не было. В тот день была добыта и разделана только одна туша косули.

Вопреки доводам осужденного Г.С.А., основанной на позиции представителя потерпевшего Р.В.Н., применение механического транспортного средства может заключаться не только в выслеживании добычи с использованием такого средства, но и в ее транспортировке, что нашло свое отражение в приговоре.

Доводы осужденного Г.С.А. о том, что он не интересовался судьбой мяса добытой косули и не вводил в заблуждение других участников охоты относительно природы подаренного мяса, суд апелляционной инстанции не принимает, поскольку такие выводы в приговоре суд первой инстанции не делает.

Таким образом, действия Г.С.А. и М.А.А. верно квалифицированы судом первой инстанции по п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ как незаконная охота, совершенная с применением механического транспортного средства.

При назначении наказания осужденным судом учтены характер и степень общественной опасности совершенного деяния, характер и степень фактического участия каждого из них в совершении преступления и конкретная роль каждого из них в достижении общей преступной цели, сведения об их личности, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, а также влияние наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

Смягчающими наказание обстоятельствами Г.С.А. признаны наличие малолетнего ребенка (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ), явка с повинной (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ), добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ), частичное признание вины и оказание помощи Вооруженным Силам РФ при участии в проведении СВО (ч. 2 ст. 61 УК РФ).

Смягчающих наказание М.А.А. обстоятельств судом первой инстанции установлено не было. Вместе с тем, как верно отмечено в апелляционных представлении и жалобе, в ходе судебного заседания была представлена и приобщена к материалам уголовного дела благодарность от воинской части в адрес М.А.А. за помощь для проведения специальной военной операции и характеристика от сельского совета, согласно которой на его иждивении находится его пожилая мама. Указанные обстоятельства, по мнению суда апелляционной инстанции, являются смягчающими наказание М.А.А. на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, в связи с чем они подлежат признанию таковыми, а назначенное М.А.А. наказание подлежит смягчению.

Отягчающим наказание обстоятельством в отношении обоих осужденный правомерно признано совершение преступления в составе группы лиц (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ) по указанным выше основаниям.

Также судом учтены иные представленные характеризующие сведения в отношении осужденных.

С учетом вносимых судом апелляционной инстанцией изменений, осужденным назначено справедливое наказание, соответствующее характеру и степени общественной опасности, их личности, которое сможет обеспечить достижение целей наказания, указанных в ч. 2 ст. 43 УК РФ.

Исключительных обстоятельств, свидетельствующих существенном уменьшении степени общественной опасности преступления, позволяющих применить положения ст. 64 УК РФ, судами первой и апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, необъявление состава группы дознавателей Г.С.А., М.А.А. и О.А.В. не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора. Как следует из материалов дела, при принятии решения о проведении дознания группой дознавателей, Г.С.А., М.А.А. и О.А.В. не имели статуса подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления. При этом, получив такой статус при допросе, до них были доведены все необходимые сведения, разъяснены их процессуальные права и они имели возможность ознакомиться с материалами уголовного дела.

Принимая решение о судьбе вещественных доказательств суд руководствовался положениями ст. 81 УПК РФ и ст. 104.1 УК РФ.

При этом, как верно отмечено в апелляционном представлении, сани-волокуши, использованные при транспортировке косули на охотничью базу, следует конфисковать на основании п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, поскольку они являются средством совершения преступления, что не было сделано судом первой инстанции. В связи с наличием апелляционного повода суд апелляционной инстанции вправе самостоятельно исправить допущенное нарушение путем внесения в приговор соответствующих изменений.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, решение о конфискации снегохода «***: ***)» принято правомерно.

Протоколом осмотра предметов от *** (т. 2 л.д. 41-48) данный снегоход был осмотрен. Из осмотренной в ходе судебного разбирательства видеозаписи видеорегистратора *** (камера ***) за период с 14 до 15 часов *** судом однозначно установлено, что по завершении охоты, часть участников, в том числе О.А.В., на автомобиле «***» под управлением М.А.А. возвратились на базу, затем, спустя непродолжительное время к автомобилю «***» позади подъезжает и там останавливается указанный снегоход *** с прикрепленными к нему санями-волокушами, в которых, как установлено, находилась туша незаконно добытой особи европейской косули.

При этом суд апелляционной инстанции считает необоснованными доводы апелляционного представления о необходимости отмены приговора в части оправдания О.А.В.

Вопреки доводам представления, суд первой инстанции изложил предъявленное О.А.В. обвинение и представленные стороной обвинения доказательства, раскрыв их содержание. Всем представленным стороной обвинения доказательствам дана соответствующая оценка. Также суд изложил в приговоре установленные им обстоятельства в отношении О.А.В.

Так, суд первой инстанции указал, что О.А.В. в период, предшествующий ***, ни с кем не достиг договоренности на незаконную добычу особей животных, охота на которых запрещена, в том числе – особей европейской косули. Он принимал участие в законной охоте на кабана, организованной М.А.А., находился на охотничьей вышке. После охоты взял подаренные ему М.А.А. пакеты с мясом и уехал.

При этом суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что исследованные доказательства не подтверждают осуществление им транспортировки мяса и внутренних органов незаконно добытого животного – европейской косули. Как следует из показаний участников охоты, никто не говорил о том, что на данной охоте была добыта косуля. Сведений о том, что О.А.В. знал о том, что везет мясо добытой в тот день косули, а также о принадлежности данного мяса указанному животному, в материалах уголовного дела не содержится. При этом в пакете, кроме части туши животного, находились 2 полноценных внутренних органа – печени косули, что свидетельствует о том, что на охотничьей базе находилось мясо животных, которые были добыты до описываемых в обвинении событий.

Из показаний свидетелей, участвовавших в ходе осмотра автомобиля О.А.В., а также заключения эксперта следует, что установить, были ли заморожены указанные куски мяса, не представляется возможным. При этом свидетели дали противоречивые и предположительные показания относительно замороженности мяса. При этом свидетель М.А.Ю. указал, что мясо было заморожено и распилено. Остальные свидетели поясняли, что им кажется, что мясо было заморожено или не заморожено, что является лишь их предположением. Объективных данных в протоколе осмотра места происшествия по данному факту не зафиксировано.

Факт наличия мяса сам по себе в машине О.А.В. при отсутствии осведомленности оправданного о его происхождении не образует состава инкриминируемого преступления.

Показания М.А.А. о передаче мяса, добытого в период, когда охота была разрешена, и которое хранилось у него на охотничьей базе в морозильной камере, стороной обвинения не опровергнуто.

Согласно ч.ч. 3, 4 ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Наличие у О.А.В. оружия не свидетельствует о том, что им была добыта косуля, поскольку он поехал на организованную М.А.А. законную охоту на кабана.

Доводы представления о противоречиях в части осведомленности О.А.В. относительно мяса косули опровергаются содержанием обжалуемого приговора, поскольку, как верно указано в приговоре, сама по себе осведомленность о принадлежности мяса и внутренних органов роду косуль не свидетельствует об осведомленности О.А.В. о том, что данное животное было добыто незаконно в указанный день.

Поскольку в установленном законом порядке невозможно установить, что О.А.В. перевозил свежее мясо косули, а также знал о его принадлежности незаконно добытому животному, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о его оправдании на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, признав за ним право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ.

Иных оснований для изменения приговора суд апелляционной инстанции не усматривает. Существенных нарушений уголовного или уголовного процессуального закона, влекущих безусловную отмену приговора, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Первомайского районного суда Тамбовской области от 22 мая 2025 года в отношении Г.С.А., М.А.А., О.А.В. изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части указание на совместную добычу Г.С.А. и М.А.А. европейской косули (лист 26 приговора);

- исключить из описания преступного деяния указание на знакомство М.А.А. и Г.С.А. до совместной охоты;

- признать благодарственное письмо за оказание помощи участникам специальной военной операции, оказание помощи престарелой матери и состояние здоровья на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ смягчающими наказание М.А.А. обстоятельствами;

- смягчить назначенное М.А.А. наказание в виде штрафа по п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ до *** (***) рублей;

- сани-«волокуши», хранящиеся на территории охотничьих угодий, расположенных в *** км южнее *** *** *** на основании п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, конфисковать, то есть безвозмездно обратить в собственность государства;

- исключить вывод суда о признании заключения эксперта от *** (т. 3 л.д. 21-51) не имеющим доказательственного значения по делу.

В остальной части обжалуемый приговор оставить без изменения, апелляционное представление (основное и дополнительное) прокурора и апелляционные жалобы осужденного и адвоката – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ в течение 6 месяцев со дня его вынесения через суд первой инстанции, постановивший приговор. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции. Участники процесса вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий