Апелляционное определение № 22-472/2026 от 7 мая 2026 г.

39RS0001-01-2025-004879-98

Председательствующий – Алферова О.О. (дело№1-41/2026)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№22-472/2026
08 мая 2026 года
г. Калининград
Судебная коллегия по уголовным делам Калининградского областного суда в составе:

председательствующего Куратник Н.И.,

судей Коренькова В.А., Рус Л.Р.,

при секретаре Алексенко А.А.,

с участием прокурора Черновой И.В.,

осужденного ФИО1 в режиме видео-конференц-связи, его защитников Дидорук Л.Л., Пысларя Ю.В., Шилова С.А., Крайней Т.В.,

представителя потерпевшего ФИО32.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников-адвокатов Шилова С.А., Дидорук Л.Л. в интересах осужденного ФИО1, осужденного ФИО1 на приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 02 февраля 2026 года, по которому

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ года в <адрес>, <данные изъяты>, работающий менеджером в ООО «<данные изъяты>», ранее несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Гражданский иск представителя потерпевшего ФИО32. о взыскании причиненного преступлением материального ущерба передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Мобильный телефон марки «<данные изъяты>», универсальный автоматический станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC - конфискованы в доход государства.

Заслушав доклад судьи Коренькова В.А., выступления осужденного и защитников, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнения представителя потерпевшего и прокурора об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А :

ФИО1 признан виновным в том, что в период с 3 июля 2023 по 6 марта 2024 года, с использованием своего служебного положения, являясь генеральным директором ООО «<данные изъяты>», совершил покушение на хищение путем обмана денежных средств в сумме 12 410 000 рублей, в особо крупном размере, принадлежащих АО «ОКБ «<данные изъяты>», поставив в адрес АО «ОКБ «<данные изъяты>» по адресу: ДД.ММ.ГГГГ, вопреки условиям договора и технического задания, универсальный автоматический станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии, не соответствующий условиям договора и технического задания, с техническими характеристиками, существенно уменьшающими его технические возможности, однако свои преступные действия не довел до конца по независящим от него обстоятельствам, поскольку его действия были пресечены сотрудниками АО «ОКБ «<данные изъяты>».

Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокаты Шилов С.А. и Дидорук Л.Л. в защиту осужденного ФИО1, находят постановленный приговор подлежащим отмене. Указывают, что судом не установлена реальная осведомленность ФИО1 о наличии какого-либо несоответствия поставляемого им товара техническим характеристикам договора, так как ФИО1 не осуществлял закупку товара у производителя, а воспользовался услугами ООО «<данные изъяты>», осведомленного о технических характеристиках поставляемого товара. Считают, что ФИО1 действовал в рамках заключенного договора, согласно которого заказчик вправе отказаться от товара и его оплаты в случае недопоставки товара, а равно поставки товара в комплектности и/или с нарушенной упаковкой, не соответствующих договору, о чем свидетельствует заключение № № от 11.04.2024 комиссии Калининградского УФАС России, согласно которого ФИО1 предпринимал шаги для исполнения договора и не имел намерения уклоняться от его исполнения, что между сторонами имеются признаки договорного спора. Обращают внимание на то, что установить качество товара на соответствие технических характеристик возможно было только в случае пусконаладочных работ, на которых ФИО1 настаивал, но его не допустили в АО «ОКБ «<данные изъяты>», в связи с чем он обратился с исковым заявлением в арбитражный суд, что ни один из допрошенных свидетелей не сообщил, что технические характеристики станка проверялись путем включения станка, что также подтвердили эксперты, проводившие экспертизу, которые не смогли установить несоответствие поставленного станка техническим характеристикам без его включения и эксплуатации, при этом официальный представитель завода изготовителя станка ФИО34 подтвердил подлинность данного станка и сообщил, что он может быть введен в эксплуатацию после проведения пусконаладочных работ. Указывают, что согласно положениям заключенного договора ФИО1 не имел какой-либо возможности похитить денежные средства АО ОКБ «<данные изъяты>», поскольку оплата поставленного станка проводилась после приемки выполненных поэтапных сопутствующих работ, до которых ФИО1 не был допущен из-за одностороннего отказа АО ОКБ «<данные изъяты>» от исполнения договора, в связи с чем все расходы по закупке станка понесли компании ФИО1 и субпоставщик ООО «<данные изъяты>». Считают, что судом не установлено заведомое отсутствие реальной возможности исполнить полностью обязательства ФИО1 по договору, а выводы суда о внесении ФИО1 в спецификацию по форме 3 недостоверных сведений о комплектации и технических характеристик станка, а также его фактической стоимости, опровергаются материалами дела, указывающих о том, что спецификация с разбивкой формы 3 была подготовлена ФИО35., генеральным директором ООО «<данные изъяты>», которому были предоставлены все технические документы по договору ООО «<данные изъяты>» с АО ОКБ «<данные изъяты>», однородные и идентичные техническому заданию к договору ООО «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>», чему судом не дана оценка. Утверждают, что всю техническую документации к станку подготовил ФИО35., в связи с чем ФИО1 не имел никакого отношения к составлению технической документации и его осведомленность о подложности данных документов судом не установлена, а наличие технической документации, в том числе на русском языке, на обнаруженном в станке флэш-накопителе, исключает вину ФИО1 как в непредоставлении технической документации, так и в предоставлении подложной документации. Полагают, что суд необоснованно пришел к выводу о том, что договор между АО «ОКБ <данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>» на поставку нового универсального станка относится к гособоронзаказу, поскольку сам договор не отвечает требованиям и условиям, предъявляемым государством к контрактам, заключаемым в целях выполнения государственного оборонного заказа и в нем отсутствует информация о заключении договора как в рамках какого-либо инвестиционного проекта, государственной программы, так и в рамках гособоронзаказа, что также подтвердили допрошенные в судебном заседании сотрудники АО «ОКБ <данные изъяты>» ФИО36., ФИО37., ФИО38., ФИО39., но их показания в данной части оставлены судом без внимания. Утверждают, что согласно материалов уголовного дела АО «ОКБ <данные изъяты>» является коммерческой организацией с целью извлечения прибыли, о целях, в интересах которых поставлялся станок, ООО «<данные изъяты>» не уведомлялось, бюджетные средства для закупки станка не использовались, в связи с чем отсутствуют основания считать, что АО «ОКБ <данные изъяты>» действовало в интересах государства и его деятельность была направлена исключительно на укрепление обороноспособности страны. Указывают, что выводы суда о недопоставке оборудования противоречат собранным по делу доказательствам, поскольку факт поставки станка подтверждается показаниями свидетелей обвинения, принимавших участие в приемке станка и подтвердивших правильность содержания и перечня принятого оборудования, а также видеозаписью, произведенной в ходе приемки товара. Считают, что недостающие три позиции были поставлены позднее, а описанные в приговоре обстоятельства об обязанности ФИО1 поставить станок с вертикальным шпинделем противоречат договору и его приложениям, поскольку в перечне наименований дополнительного оборудования, в соответствии с требованиями к комплектации оборудования, не содержится понятия вертикального шпинделя. Полагают, что судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании недопустимым доказательства – заключения комиссионной экспертизы от 30 ноября 2024 года, поскольку в заключении указана фамилия эксперта ФИО40., которому не поручалось выполнение экспертизы, а другие эксперты, участвовавшие в производстве экспертизы, в нарушение требований ч. 4 ст. 199 УПК РФ были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения уже после проведения экспертизы, а также, что данное заключение является противоречивым, неясным и неполным, в нем отсутствуют содержание исследований с указанием примененных методик, экспертами проигнорирована информация, содержащаяся в обнаруженном в станке флэш-накопителе, не верно и не объективно трактованы условия технического задания, на ряд поставленных вопросов эксперты ответов не дали. Обращают внимание, что суд необоснованно сослался в приговоре на универсальный станок, как на доказательство, которое не было исследовано в судебном заседании, в удовлетворении ходатайства стороны защиты об этом судом было немотивированно отказано. Указывают, что вывод суда о размере ущерба в 12 410 000 рублей не подтвержден доказательствами, не установлено, что стоимость поставленного ФИО1 станка с техническими характеристиками, снижающими его технологические возможности, существенно ниже требуемого к поставке, с учетом того, что согласно материалам уголовного дела стоимость станка спустя полгода после заключения договора изменилась в сторону увеличения. Считают, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении оценочной экспертизы универсального станка. Утверждают, что суд необоснованно конфисковал в доход государства мобильный телефон ФИО1, поскольку он не отнесен к орудию, оборудованию или иному средству совершения преступления, так как не использовался и не был предназначен для использования при совершении преступного деяния или для достижения его цели, а также необоснованно конфисковал универсальный станок, поскольку он принадлежит юридическому лицу ООО «<данные изъяты>», а не ФИО1 как физическому лицу. Просят приговор отменить и ФИО1 оправдать в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, просит его отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе. Считает, что суд необоснованно отказал признать в качестве недопустимого доказательства заключение комиссионной экспертизы № №, поскольку оно получено с нарушениями УПК РФ: в ее производстве участвовал эксперт ФИО40., которому ее производство не поручалось; подписи о предупреждении по ст. 307 УК РФ эксперты поставили только после составления заключения; эксперты не исследовали обнаруженный в станке флэш-накопитель с инструкцией на русском языке, не ответили на два поставленных вопроса, часть выводов основана на предположениях. Полагает, что судом не установлена стоимость поставленного станка на момент инкриминируемого ему деяния, поскольку стоимость станка по договору с АО «ОКБ <данные изъяты>» и стоимость при покупке у ООО «<данные изъяты>» нетождественны рыночной стоимости станка. Указывает, что суд незаконно признал за истцом право на удовлетворение гражданского иска в связи с приобретением другого более дорогого станка и передал его в гражданский суд, при этом представитель потерпевшего не представил каких-либо документов на приобретение другого станка, который является не аналогичным поставленному им станку. Утверждает, что суд необоснованно отказал в повторном вызове в судебное заседание свидетелей обвинения, в назначении и проведении повторной и дополнительной экспертиз, в вызове и допросе экспертов, в осмотре вещественного доказательства – станка в судебном заседании для проверки его комплектации и технических характеристик, так как сам станок он видел только один раз при его приемке в АО «ОКБ <данные изъяты>» и не мог наглядно представить ту технологическую оснастку, которую ему вменяют, как отсутствующую, в приобщении к материалам дела заключения специалиста ФИО43., которая была допрошена в судебном заседании, в истребовании и приобщении документов на приобретенный второй станок и в его осмотре. Указывает, что суд необоснованно не исследовал в судебном заседании: заключение специалиста ФИО43.; технико-комерческое предложение на поставленный станок с сайта дистрибьютера завода-изготовителя; содержание обнаруженного в станке флеш-накопителя; аудиозаписи телефонных переговоров ФИО1 с ФИО34., руководителем региональных продаж завода – изготовителя; скриншотов переписки по электронной почте между ООО «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>»; договора поставки № <адрес> от 04.08.2023 и не дал этому оценки, как и показаниям свидетеля ФИО46., представившей документы о том, что потерпевший в арбитражном процессе не предъявлял претензий по большинству пунктов, которые легли в основу его обвинения. Считает, что в его действиях отсутствует прямой умысел на хищение и заведомое нежелание исполнять обязательства, поскольку АО «ОКБ <данные изъяты>» деньги за станок не перечисляло, договор был расторгнут в одностороннем порядке, станок находился на территории АО «ОКБ <данные изъяты>», все документы на станок были представлены, что указывает на гражданско-правовые отношения, при этом станок закупало ООО «<данные изъяты>» в лице директора ФИО35. и обеспечивало его перевозку, представило всю техническую документацию, часть которой находилась на флэш-накопителе внутри станка, пуско-наладочные работы не были проведены, на которых он неоднократно настаивал, лично принимал все необходимые меры к доставке недостающих деталей, УФАС России по Калининградской области отказало АО «ОКБ <данные изъяты>» во включении ООО «<данные изъяты>» в реестр недобросовестных поставщиков, указав на отсутствие умысла, им было обжаловано одностороннее расторжение договора в Арбитражном суде Калининградской области, что свидетельствует о его добросовестности и намерении исполнить договор. Полагает, что суд не дал оценки противоречивым показаниям директора ООО «<данные изъяты>» ФИО35 который был инициатором поставки и продажи станка и использовал в своих целях ООО «<данные изъяты>», которые опровергаются представленными в уголовном деле доказательствами. Утверждает, что приговор суда постановлен на противоречиях: в показаниях свидетелей с письменными материалами уголовного дела; заключения комиссионной экспертизы № № с показаниями специалиста ФИО43 заключений эксперта ФИО49Б., который в одном заключении экспертизы указывает, что несоответствие напряжения 230 В не является существенным, а в другом заключении экспертизы указывает, что несоответствие напряжения 230 В является существенным. Обращает внимание на то, что свидетель ФИО35 в судебном заседании показал, что он представил всю документацию и все оборудование в комплектации, указанной в договоре, а суд в приговоре указал, что документацию приискал ФИО1, и что часть оборудования в поставке отсутствовала. Считает, что его мобильный телефон не является орудием преступления и использовался для рабочей переписки с лицами, которые не признаны соучастниками преступления, что станок принадлежит ООО «<данные изъяты>», а не лично ему, в связи с чем суд незаконно конфисковал мобильный телефон и станок. Полагает, что поскольку АО «ОКБ <данные изъяты>» является коммерческой организацией, заключенный договор не содержал признаков гособоронзаказа, средства бюджета не использовались, то данный спор с АО «ОКБ <данные изъяты>» подпадает под признаки предпринимательской деятельности, в связи с чем его действия подлежат квалификации по ч. 5 ст. 159 УК РФ. Считает, что суд при назначении ему наказания не мотивировал отказ в применении ч. 6 ст. 15 УК РФ и ст. 73 УК РФ.

Заслушав доклад и выступления сторон, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения приговора.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на совокупности исследованных в судебном заседании с участием сторон доказательств, подробно изложенных в приговоре.

ФИО2 виновным себя не признал и показал, что по предложению своего знакомого ФИО35., директора ООО «<данные изъяты>», ООО «<данные изъяты>», в которой он является учредителем и генеральным директором, участвовало в поставке универсального станка с ЧПУ для АО «ОКБ «<данные изъяты>», поскольку ООО «<данные изъяты>» не было зарегистрировано на закрытой площадке ООО «<данные изъяты>». Все затраты на приобретение и доставку станка произвело ООО «<данные изъяты>», а также устраняло все нарушения, которые были выявлены в ходе приемки данного станка. Утверждает, что умысла на хищение денежных средств АО «ОКБ «<данные изъяты>» у него не было, что представленный им станок соответствовал всем данным технического задания, которые можно было установить только в ходе пусконаладочных работ, к которым его не допустили.

Вместе с тем доводы стороны защиты о необоснованном осуждении ФИО2 тщательно проверены судом и мотивировано опровергнуты совокупностью исследованных доказательств.

Так, из показаний представителя потерпевшего ФИО32. следует, что 25 июля 2023 года АО «ОКБ «<данные изъяты>» в рамках проекта «Реконструкция и техническое перевооружение производственной и испытательной базы для серийного изготовления термокаталитических двигателей», реализуемого в рамках «Государственной программы вооружения на период с 2018 по 2027 года» заключило с ООО «<данные изъяты>» в лице его генерального директора ФИО1 договор на поставку нового универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC с определенными требованиями к его комплектации и техническим характеристикам. Поставленный станок не был принят, ввиду несоответствия его характеристик и комплектации условиям заключенного договора и технического задания. Паспорт изготовителя, как того требовал договор, предоставлен не был. Поскольку выявленные недостатки поставщиком устранены не были, АО «ОКБ «<данные изъяты>» в одностороннем порядке отказалось от исполнения договора.

Свидетель ФИО39., главный инженер АО «ОКБ «<данные изъяты>», пояснил, что согласовывал конкурсные параметры приобретаемого станка, необходимые параметры определялись инженерными службами и технологом АО «ОКБ «<данные изъяты>». Он принимал участие в приемке станка, где была выявлена его неполная комплектация, по результатам был составлен акт с требованием к поставщику предоставить недостающую комплектацию и документы.

Показаниями свидетелей ФИО55., ФИО56. ФИО57., ФИО58., ФИО59 ФИО60., ФИО37., являющимися сотрудниками АО «ОКБ «<данные изъяты>», установлено, что при приемке станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии установлена неполная комплектация оборудования, отсутствие технического паспорта изготовителя и сертификата, о чем составлен акт. В последующем поставщик предоставлял паспорта на станок, однако было установлено, что представленный техпаспорт не являлся паспортом завода изготовителя, а являлся техническим паспортом поставщика, что не соответствовало техническому заданию. В предоставленном паспорте не были указаны полные технические характеристики станка, не указана полная спецификация товара. В гарантийном талоне отсутствовал заводской номер и дата изготовления. В итоге, поскольку не было документов, станок не соответствовал техническим характеристикам, а замечания не были устранены, договор расторгнут в одностороннем порядке заказчиком.

Показаниями свидетеля ФИО35., директора ООО «<данные изъяты>», установлено, что в 2023 году он по просьбе ФИО1 приобрел в Польше оборудование - универсальный автоматический станок. Договор между ним и ФИО1 заключали письменный, техническое задание ФИО1 ему не предоставлял, указал только модель станка и его комплектацию. Поступивший станок передал ФИО1 в конце декабря 2023 года. В начале 2024 года по просьбе ФИО1 докупал недостающие комплектующие для станка, обращался в польскую организацию для предоставления документов на станок, которые в последующем были переведены на русский язык. Подтвердил, что инструкции по эксплуатации, программированию станка были распечатаны с сайта производителя.

Свидетель ФИО63., индивидуальный предприниматель - переводчик с английского языка на русский язык, подтвердила, что по заказу, поступившему по электронной почте, производила перевод руководства по эксплуатации, курса программирования и инструкции по программированию на универсальный станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC.

Оснований не доверять последовательным показаниям представителя потерпевшего и свидетелей не имеется, оснований для оговора ими ФИО1 не установлено.

Вопреки доводам защиты, имеющиеся незначительные противоречия в показаниях представителя потерпевшего и свидетелей относительно некоторых несущественных деталей, не ставят под сомнение их показания по тем обстоятельствам, которые подлежат доказыванию по уголовному делу, не влияют на законность и обоснованность постановленного приговора.

Из протокола осмотра предметов от 9 января 2025 года следует, что осмотрен универсальный автоматический станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC, изъятый в ходе обыска в АО «ОКБ «<данные изъяты>», состоящий из двигателя, шпинделя, поворотных устройств, стола, лампы освещения, пульта управления, состоящего из экрана и клавиатуры. В техническом отсеке станка был обнаружен USB-флеш накопитель с маркировочным обозначением «Kaindl», а в непосредственной близости от указанного станка обнаружена магнитная плита, а также картонные коробки коричневого цвета с комплектующимися деталями.

Согласно протоколу осмотра документов от 05 мая 2024 года, были осмотрены документы, изъятые в служебных помещениях АО «ОКБ «<данные изъяты>» 02 апреля 2024 года:

- протокол № № от 11 июля 2023 года, согласно которому заявка в электронной форме № № от 10 июля 2023 года на сумму 12 410 000 рублей, признана соответствующей требованиям.

- договор № №-№ от 25 июля 2023 года на поставку универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC, с выполнением сопутствующих работ с приложениями, подписанный со стороны АО «ОКБ «ФИО64» ФИО37., со стороны ООО «<данные изъяты>» ФИО1

- акт осмотра станка от 11 января 2024 года в присутствии ООО «<данные изъяты>», в ходе которого установлено, что отсутствуют: технический паспорт на оборудование, выданный производителем; документы о сертификации оборудования; гарантийный талон; техническая и иная документация, а также отсутствуют: плита синусная для крепления инструмента (по плоскости) под данным углом; контрольная цилиндрическая оправка с конусом Sk40; угольник слесарный, о чем АО «ОКБ «<данные изъяты>» 15 января 2024 года в адрес ООО «<данные изъяты>» было направлено соответствующее сообщение.

- ответ руководителя региональных продаж представительства «<данные изъяты>» ФИО34. от 24 января 2024 года, из которого следует, что поставленный АО «ОКБ «<данные изъяты>» станок изготовлен компанией Kaindl – Schleiftechnik, был приобретен в Польше и должен работать только на территории стран Евросоюза, что программное обеспечение данного станка не сможет поддерживать работу с программным обеспечением на русском языке, что ввод в эксплуатацию данного станка должен выполняться исключительно специалистами завода изготовителя.

- ответ из представительства «<данные изъяты>» на запрос АО ОКБ «<данные изъяты>», из которого следует, что фактические технические характеристики станка с серийным номером 32101 отличаются от технических характеристик, указанных в техническом задании, являющегося приложением к договору от 25 июля 2023 года.

- уведомление в адрес генерального директора ООО «<данные изъяты>» ФИО1 от 05 февраля 2024 года, в котором АО «ОКБ «<данные изъяты>» указывает на необходимость устранения выявленных замечаний.

Вопреки доводам защиты, выводы экспертного заключения № № в части оценки несущественности несоответствия напряжения электропитания универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC в 230 В, не ставит под сомнение выводы комиссионной экспертизы № № от 30 ноября 2024 года, положенные в основу обвинительного приговора.

Заключение № № выполнено экспертом ФИО49. до возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 с учетом представленных документов: договора № №62 от 25 июля 2023 года на поставку универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC, актов осмотра данного станка, технических паспортов станка и документов из переписки АО «ОКБ «<данные изъяты>» с ООО «<данные изъяты>» и с представителем «<данные изъяты>».

Заключение комиссионной экспертизы № № от 30 ноября 2024 года, в которой помимо эксперта ФИО49., принимали участие несколько экспертов, имеющие длительный стаж работы, как в области машиностроения, так и области электроэнергетики, в том числе со станками с ЧПУ, было проведено с учетом представленных технических заданий к приложению договора поставки № № от 25 июля 2023 года и самого универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC, и кроме того, выводы заключения данной экспертизы основаны на тщательном исследовании и оценке полной совокупности собранных доказательств.

Согласно заключению комиссионной экспертизы № № от 30 ноября 2024 года следует, что технические характеристики представленного на экспертизу универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC не соответствуют техническим характеристикам, указанным в договоре № № от 25 июля 2023 года, а именно:

«- п. 5: скорость перемещения суппортов по осям X, Y, Z программно ограничена значением 1800 мм/мин, а по требуемой характеристике станка максимальное значение должно быть 2500 мм/мин;

- п. 8: угол поворота шлифовального суппорта вокруг вертикальной оси - суммарный угол поворота, который может быть осуществлен в ручном режиме, составляет 160°, однако на лимбе вертикальной оси оба направления положительные, с обеих сторон от 0 до 90°, при этом при повороте на такие углы шпиндель станка выходит за пределы рабочей зоны;

-пп.17-21 касаются параметров вертикального шпинделя, которым обычно комплектуются подобные станки, но в комплектации данного станка вертикального шпинделя нет, поэтому определить его характеристики нет возможности;

-пп. 23-24: оптическое увеличение цифрового микроскопа (кратность) и цифровое увеличение микроскопа до (кратность) – нет возможности точно определить, так как в поставке есть микроскоп, но нет документов с техническими характеристиками, в том числе отсутствует паспорт, инструкция по эксплуатации и документы, подтверждающие соответствие требованиям технических регламентов, при отсутствии которых использование указанного микроскопа невозможно. На шкале микроскопа нанесена максимальная отметка 250, шаг шкалы на микроскопе указан – 10;

-п. 34: блок управления на отдельной стойке с сенсорным дисплеем - есть в наличии, но не русифицирован, язык управления немецкий, английский. Характеристика не соответствует техническому заданию и является существенной, т.к. затрудняет работу оператора станка;

- п. 42 - напряжение электропитания оборудования по ГОСТ 32144-2013 «Электрическая энергия совместимости средств электромагнитной нормы качества электрической энергии в системах электроснабжения общего назначения» - 230±10% по шильдику станка. Характеристика не соответствует. Данное несоответствие является существенным;

- п. 5 Технического задания есть «Требование к комплектации оборудования технологической и инструментальной оснасткой». Данные требования выражаются 21 позицией. По п. 1-11, 13,16, 19, 21 – требования выполнены, по п. 12,14,15,17,18 и 20 требования не выполнены;

- пп. 14,17 и 18: устройство для финишной микронной обработки режущих кромок инструмента, оснастка для базирования инструмента повышенной точности, оснастка для базирования резцов малого размера - данные позиции в поставке отсутствуют;

-п. 15 - плита синусная для крепления инструмента (по плоскости) под заданным углом. В комплектации станка есть плита синусная, которая по своим массо - габаритным характеристикам явно не предназначена для поставленного станка, как планируется ее применять в работе данного станка непонятно. На сайте производителя как дополнительные аксессуары указано оборудование: точный синусный магнитный стол артикул 16051, предназначенный именно для данного станка;

-п. 20: рычажный индикатор часового типа с ценой деления 1 мкм - в комплектации станка имеется индикатор часового типа, но его цена деления 10 мкм, т.е. он менее точный, чем указано в техническом задании. Такое несоответствие приведет к снижению технологических возможностей станка;

Несоответствие поставленного станка по пп.5, 8, 17-24 и 34 по таблице 1 является существенным, так как снижает технологические возможности станка и затрудняет работу оператора.

Недопоставка оборудования по пп. 14, 17, 18, 20 и несоответствие п. 15 «Требованиям к комплектации оборудования технологической и инструментальной оснасткой» технического задания является существенным, т.к. снижает технологические возможности станка.

Установленные фактические характеристики станка отличаются техническим характеристикам, указанным как в договоре, так и в техническом задании к нему».

Вопреки доводам защиты оснований для признания недопустимым доказательством заключения комиссионной экспертизы не имеется. Экспертиза проведена уполномоченными компетентными лицами, имеющими длительный стаж работы в области машиностроения и электроэнергетики, в том числе со станками с ЧПУ, заключение соответствует положениям ст. 204 УПК РФ, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения. Выводы экспертов мотивированы и понятны, противоречий не содержат.

Нарушений требований УПК РФ, регламентирующих назначение и проведение данной комиссионной экспертизы, не допущено.

Утверждение стороны защиты о том, что эксперты предупреждены по ст. 307 УК РФ о привлечении к уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, после дачи ими заключения, а не до выполнения экспертизы, судебная коллегия находит несостоятельным, поскольку форма подписки, в которой указано «к заключению эксперта № №», не свидетельствует о том, что она заполнена после проведения экспертизы. Кроме того, в каждом бланке подписки в графе - «При поручении производства экспертизы об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ предупрежден» стоит подпись каждого эксперта, что указывает о предупреждении экспертов о привлечении к уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения до проведения экспертизы.

Доводы защиты о том, что эксперту ФИО40. не поручалось следователем проводить данное заключение, не влечет признание данного заключения в качестве недопустимого доказательства и оправдание ФИО1 в совершенном преступлении.

Как следует из материалов дела, эксперт ФИО40. был привлечен к участию в производстве экспертизы по ходатайству эксперта ФИО49. как специалист, обладающий навыками в области программирования подобных станков с ЧПУ и работе с ними в качестве оператора, и был предупрежден по ст. 307 УК РФ об ответственности за дачу заведомого ложного заключения при поручении производства экспертизы.

Вопреки доводам защиты, при проведении вышеуказанной экспертизы, экспертам был предоставлен флеш-накопитель, обнаруженный во внутреннем отсеке электрощитка станка, на котором в электронном варианте были инструкции для разных станков на разных языках, в том числе и на русском.

Оснований сомневаться в квалификации экспертов и правильности сделанных ими выводов не имеется. То обстоятельство, что эксперты не ответили на ряд вопросов, указав, что их следует адресовать заводу производителю, не свидетельствует о неполноте экспертизы и не влияет на выводы суда о ее оценке.

Утверждения стороны защиты о том, что вещественное доказательство - универсальный автоматический станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC не исследовалось в ходе судебного следствия, не ставят под сомнение достоверность и допустимость протокола его осмотра и проведенной экспертизы.

В ходе выполнения требований ст. 217 УПК РФ обвиняемым ФИО1 и его защитниками не заявлялось ходатайство об ознакомлении с вещественным доказательством – универсальным автоматическим станком с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC.

Судом первой инстанции ходатайство стороны защиты об осмотре вещественного доказательства - универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC на предмет его комплектации, было рассмотрено в судебном заседании и мотивировано отклонено, чем не нарушено право ФИО1 на защиту по предъявленному обвинению.

Утверждения стороны защиты о том, что пусконаладочные работы могут показать, что комплектация и технические характеристики универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC полностью соответствуют техническому заданию заказчика – АО «ОКБ «Факел», не ставят под сомнение достаточную совокупность допустимых доказательств, обоснованно положенных в основу обвинительного приговора, поскольку соответствие станка требуемым показателям должно гарантироваться документами завода-изготовителя, а не выясняться опытным путем. Отсутствие технического паспорта на оборудование, выданного производителем; плиты синусной для крепления инструмента (по плоскости) под данным углом; контрольной цилиндрической оправки с конусом Sk40; угольника слесарного, не оспаривается сторонами.

Оснований для признания универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC в качестве недопустимого доказательства не имеется.

Вопреки доводам защиты, судебное следствие проведено объективно, без обвинительного уклона, в соответствии со ст.ст. 273-291 УПК РФ все заявленные ходатайства, в том числе о повторном вызове свидетелей обвинения в судебное заседание, о назначении и проведении повторной и дополнительных экспертиз, о вызове экспертов, судом были рассмотрены, по ним приняты мотивированные решения, с которыми судебная коллегия полностью согласна.

Нельзя признать состоятельными и доводы жалоб о нарушении судом права на защиту ФИО1 по причине отказа в приобщении к материалам дела заключения от 16 декабря 2025 года эксперта Торгово-промышленной палаты Ярославской области ФИО43., допрошенной в судебном заседании по ходатайству стороны защиты.

В соответствии с ч. 3 ст. 86 УПК РФ защитник вправе собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений, опроса лиц с их согласия, истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы и их копии.

Согласно ст. 58 УК РФ специалист – лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях, в порядке, установленном УПК РФ, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

В силу положений ст.ст. 17 и 88 УПК РФ специалист не наделен правом оценивать доказательства.

Представленное стороной защиты суду первой инстанции заключение не может быть приобщено к материалам дела и признано допустимым доказательством, в связи с тем, что оно получено без соблюдения требований УПК РФ. ФИО43. не привлекалась по делу в качестве специалиста, об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение не предупреждалась, с материалами уголовного дела, состоящего из 12 томов, не знакомилась, стороной защиты ей представлялась копия видеоматериала приемки станка и копии материалов дела.

Таким образом, заключение от 16 декабря 2025 года является рецензией на собранные по делу доказательства, оценка которых лицом, приглашенным стороной защиты, не может подменять оценку доказательств судом.

Кроме того, ФИО43. была допрошена в судебном заседании, все интересующие сторону защиты вопросы, в том числе, указанные в заключении от 16 декабря 2025 года, у нее были выяснены.

С учетом изложенного, оснований для приобщения к материалам дела заключения ФИО43 в суде апелляционной инстанции также не имелось.

Ссылка стороны защиты на показания ФИО43., допрошенной в суде первой инстанции, в которых, в том числе, оспаривается компетенция экспертов, проводивших экспертизу универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC, не влечет отмену приговора и не ставит под сомнение обоснованность выводов суда о допустимости доказательств вины ФИО1

Утверждение стороны защиты о том, что судом не установлена стоимость поставленного станка на момент инкриминируемого ФИО1 деяния, поскольку стоимость станка по договору с АО «ОКБ «<данные изъяты>» и стоимость станка при покупке у ООО «<данные изъяты>» не тождественны рыночной стоимости, судебная коллегия находит несостоятельными.

Судом установлено, что 25 июля 2023 года АО «ОКБ «<данные изъяты>» заключило с ООО «<данные изъяты>» договор № № на поставку универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC стоимостью 12 410 000 рублей.

Вопреки доводам защиты, договор № №, изъятый в ходе обыска 8 мая 2024 года в ООО «<данные изъяты>», заключенный 4 августа 2023 года ООО «<данные изъяты>» с ООО «<данные изъяты>» о поставке универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC за 9 900 000 рублей, был исследован в судебном заседании.

Согласно представленной в материалах уголовного дела таможенной декларации от 28 декабря 2023 года ООО «<данные изъяты>» приобрело у ООО «<данные изъяты>» данный универсальный автоматический станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC в комплекте за 6 528 110 рублей, стоимость доставки до г. Калининграда составила 50 000 рублей.

Таким образом, материалами дела подтверждены и в судебном заседании исследованы соответствующие документы о том, что общая сумма расходов на приобретение универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC значительно ниже заявленной в 12 410 000 рублей.

Доводы защиты о том, что в описательно-мотивировочной части приговора указаны несоответствия поставленного универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC техническому заданию, которые не были установлены актом осмотра товара от 11 января 2024 года, что суд не исследовал: заключение от 16 декабря 2025 года, технико-коммерческое предложение на поставленный станок с сайта дистрибьютера завода-изготовителя, содержание обнаруженного в станке флеш-накопителя, аудиозаписи телефонных переговоров ФИО1 с ФИО34, скриншотов переписки по электронной почте между ООО «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>», что суд отказал в назначении и проведении дополнительной оценочной технической экспертизы, что суд не дал оценку: заключению № № от 11 апреля 2024 года комиссии Калининградского УФАС России, исковому заявлению ФИО1 в арбитражный суд в связи с его недопуском к пусконаладочным работам, подтверждению официального представителя завода изготовителя ФИО34 о подлинности данного станка и о возможности его введения в эксплуатацию после проведения пусконаладочных работ, показаниям свидетеля ФИО46., не свидетельствует о неполноте предварительного или судебного следствия, не влекут отмену приговора и оправдание ФИО1, поскольку для надлежащего рассмотрения уголовного дела в рамках предъявленного обвинения и для проверки доводов стороны защиты производство указанных действий не требовалось.

Утверждение стороны защиты о том, что договор между АО «ОКБ «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>» на поставку нового универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC не относится к гособоронзаказу, а был направлен на извлечение прибыли коммерческой организации АО «ОКБ «<данные изъяты>», в связи с чем действия ФИО1 не могут быть квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ, судебная коллегия находит несостоятельными.

Как установлено в судебном заседании, извещение на заключение договора на поставку нового универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC было размещено Акционерным обществом «<данные изъяты>» на закрытой электронной торговой площадке общества с ограниченной ответственностью «Автоматизированная система торгов государственного оборонного заказа», для работы на которой каждая организация подлежит обязательной регистрации.

В соответствии с п. 5 ст. 1 Федерального закона от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» особенности создания акционерных обществ при приватизации государственных и муниципальных предприятий определяются федеральным законом и иными правовыми актами Российской Федерации о приватизации государственных и муниципальных предприятий. Особенности правового положения акционерных обществ, созданных при приватизации государственных и муниципальных предприятий, более 25 процентов акций которых закреплено в государственной или муниципальной собственности или в отношении которых используется специальное право на участие Российской Федерации, субъектов Российской Федерации или муниципальных образований в управлении указанными акционерными обществами («золотая акция»), определяются федеральным законом о приватизации государственных и муниципальных предприятий.

Согласно ч. 1 ст. 38 Федерального закона от 21 декабря 2001 года № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» в целях обеспечения обороноспособности страны и безопасности государства, защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан Российской Федерации Правительство Российской Федерации и органы государственной власти субъектов Российской Федерации могут принимать решения об использовании специального права на участие соответственно Российской Федерации и субъектов Российской Федерации в управлении акционерными обществами (далее - специальное право («золотая акция»)).

Как следует из представленных материалов, 25,558% акций Акционерного общества «Опытное конструкторское бюро «<данные изъяты>» находятся у Российской Федерации в лице Государственной корпорации по космической деятельности «Роскосмос», которая является единственным учредителем АО «ОКБ «<данные изъяты>».

Таким образом, суд правильно установил, что договор между АО «ОКБ «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>» от 25 июля 2023 года на поставку нового универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC с выполнением работ по его вводу в эксплуатацию и обучению персонала, был заключен в рамках проекта «Реконструкция и техническое перевооружение производственной и испытательной базы для серийного изготовления термокаталитических двигателей», реализуемого в рамках «Государственной программы вооружения на период с 2018 по 2027 годы», то есть в рамках гособоронзаказа, отсутствие при этом в договоре ссылки на Федеральный закон от 05 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» и на Федеральный закон от 29 декабря 2012 № 275-ФЗ «О государственном оборонном заказе», не свидетельствует об обратном.

Доводы защиты о том, что ФИО1 не был осведомлен о технической документации на поставленный ФИО35. станок, что договор на поставку нового универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC заключен в рамках гособоронзаказа, опровергаются совокупностью исследованных доказательств, а также письмом ФИО1 к директору АО ОКБ «<данные изъяты>» от 15 августа 2023 года, в котором ФИО1 сообщает о своей осведомленности о закупке станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC в рамках государственного оборонного заказа.

Вопреки доводам защиты, действия ФИО1 по передаче станка заказчику, по получению разрешения на проведение пуско-наладочных работ и ввода в эксплуатацию, а также не включение ООО «<данные изъяты>» в реестр недобросовестных поставщиков по итогам проверки, проведенной Комиссией Калининградского УФАС России, не свидетельствуют о гражданско-правовых отношениях между АО «ОКБ «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>» и об отсутствии у ФИО1 умысла на обман, поскольку он совершил активные умышленные действия, непосредственно направленные на совершение преступления, которые имели цель создать у заказчика мнение о добросовестности ФИО1 и возможности выполнить обязательства по договору.

Доводы защиты о том, что инициатива участия в закупке заточного станка для АО «ОКБ» «<данные изъяты>» и участия ООО «<данные изъяты>» в аукционе исходила от ФИО35., директора ООО «<данные изъяты>», поскольку тот не имел доступа к закрытой площадке «<данные изъяты>», что в дальнейшем всеми вопросами поставки и ценовых предложений занимался ФИО35., проверены судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты как несостоятельные, поскольку ФИО35. не является стороной договора с АО «ОКБ «<данные изъяты>».

Всем доказательствам судом дана надлежащая оценка, с которой судебная коллегия согласна.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273 - 291 УПК РФ, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон.

Таким образом, всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для признания ФИО1 виновным в совершении указанного преступления, дав содеянному им правильную юридическую оценку по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности ФИО1, наличие смягчающих наказание обстоятельств – совершение преступления впервые, положительные характеристики, наличие благодарностей, состояние здоровья и наличие заболеваний, участие в благотворительности и оказания помощи участникам СВО, наличие на иждивении престарелых родителей, имеющих заболевание, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в добровольном предоставлении органам следствия паролей от изъятых ноутбука и телефона, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Определенное судом наказание отвечает требованиям статей 6, 60 УК РФ, оснований считать его несправедливым не имеется.

Учитывая фактические обстоятельства совершенного преступления и степень его общественной опасности оснований для изменения его категории на менее тяжкую, предусмотренную ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд обоснованно не усмотрел, также как и для применения ст.ст. 53-1, 64, 73 УК РФ.

Вид исправительного учреждения, где осужденному надлежит отбывать наказание, судом определен правильно.

Решение суда о передаче гражданского иска АО «ОКБ «<данные изъяты>» для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства не нарушает права ФИО1, не предопределяет будущее решение суда по гражданскому иску.

Вопреки доводам стороны защиты, согласно резолютивной части приговора, решение о признании за истцом права на удовлетворение гражданского иска судом не принималось.

Поскольку в ходе осмотра принадлежащего ФИО1 мобильного телефона «<данные изъяты>», используемого при совершении преступления, обнаружена значимая для рассматриваемого уголовного дела информация, которая была исследована в судебном заседании и подробно отражена в протоколе осмотра предметов от 3 апреля 2025 года, суд правомерно принял решение о конфискации мобильного телефона, как орудие совершения преступления, на основании п. «г» ч. 1 ст. 104-1 УК РФ.

Доводы стороны защиты о том, что универсальный автоматический станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC и мобильный телефон «<данные изъяты>», не принадлежат ФИО1, а являются собственностью ООО «<данные изъяты>» и не подлежат конфискации, судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку, как установлено судом, ФИО1 является единственным учредителем ООО «<данные изъяты>», соответственно все имущество данной организации, в том числе, мобильный телефон «<данные изъяты>» и универсальный автоматический станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC, принадлежат ФИО1 и подлежат конфискации.

Доводы защиты о том, что до оплаты универсальный автоматический станок с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC является собственностью ООО «<данные изъяты>» являются несостоятельными, поскольку ФИО1 распоряжался станком по своему усмотрению, при передаче станка АО «ОКБ «<данные изъяты>» не привлекал ООО «<данные изъяты>» в качестве собственника станка, поставка самого станка АО «ОКБ «<данные изъяты>» осуществлялась ООО «<данные изъяты>», а не ООО «<данные изъяты>».

Более того, согласно п. 3.5 договора поставки № 50/23 от 04 августа 2023 года, заключенного между ООО «<данные изъяты>» и ООО «<данные изъяты>» на поставку универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC, риск случайной утраты или порчи товара переходит на Покупателя с момента приемки Товара.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия находит решение суда о конфискации принадлежащих ФИО1 мобильного телефона «<данные изъяты>» и универсального автоматического станка с ЧПУ для заточки инструмента сложной геометрии FSM-CNC, учитывая, что данные мобильный телефон и станок использовались ФИО1 как орудие совершения преступного деяния, законным и обоснованным.

Процессуальных нарушений, влекущих отмену или изменение приговора, не допущено.

Руководствуясь ст.ст. 389-20, 389-28 и 389-33 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А :

Приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 02 февраля 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы защитников Шилова С.А., Дидорук Л.Л., осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения копий вступившего в законную силу приговора и апелляционного определения.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: