Апелляционное постановление № 22-404/2023 22-404/2024 от 10 июня 2024 г. по делу № 1-5/2023

№22-404/2023 судья ФИО6


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Рязань 11 июня 2024 года

Рязанский областной суд в составе:

председательствующего судьи Федоровой А.А.,

с участием: прокурора – Маторина Б.В.,

осужденного ФИО3, его защитников – адвокатов Жданова Д.Г., Филипповой И.А.,

осужденного ФИО5, его защитника – адвоката Горевого К.Н.,

осужденной ФИО1, ее защитника – адвоката Головко И.С.,

защитников осужденной ФИО2 – адвокатов Видакаса Э.Э., Крюкова С.П.,

потерпевших ФИО87 ФИО88., ФИО89., ФИО90

при секретаре судебного заседания Зиминой В.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционному представлению прокурора Шиловского района Рязанской области ФИО86., апелляционным жалобам адвоката Горевого К.Н. в защиту интересов осужденного ФИО5, адвоката Жданова Д.Г. в защиту интересов ФИО3, апелляционным жалобам (основной и дополнительной) адвоката Головко И.С. в защиту интересов ФИО1, осужденной ФИО1 на приговор Шиловского районного суда Рязанской области от 27 декабря 2023 года, которым:

- ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин <адрес> зарегистрирован по адресу: <адрес>, р.<адрес>, с <скрыто> образованием, работающий <скрыто>», <скрыто>, военнообязанный, не судим,

осужден: по ч.3 ст.217 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком 6 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии - поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов, сроком 2 года 6 месяцев.

К месту отбывания наказания осужденному ФИО3 постановлено следовать самостоятельно в соответствии с ч.ч.1,2 ст.75.1 УИК РФ.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в колонию-поселения. Время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием постановлено засчитать в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Срок отбывания дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов, постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения ФИО4 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменений.

Зачтено в срок отбытия наказания в виде лишения свободы время задержания ФИО4 в порядке ст.91 УПК РФ и время содержания под стражей в период с 23 октября 2021 года по 20 июля 2022 года включительно из расчета в соответствии с п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ один день задержания и содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии - поселении, а также время дальнейшего нахождения под домашним арестом с 21 июля 2022 года по 20 декабря 2022 года включительно из расчета в соответствии с ч.3.4 ст.72 УК РФ два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы;

- ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин <адрес>, зарегистрирован по адресу: <адрес>, проживает по адресу: <адрес>, р.<адрес>, с <скрыто> образованием, осуществляет трудовую деятельность на основании договора с <скрыто>», <скрыто>, имеет малолетнего ребенка ДД.ММ.ГГГГ года рождения, невоеннообязанный, не судим,

осужден: по ч.3 ст.217 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком 6 лет с отбыванием наказания в колонии - поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов, сроком 2 года 6 месяцев.

К месту отбывания наказания осужденному ФИО5 постановлено следовать самостоятельно в соответствии с ч.ч.1,2 ст.75.1 УИК РФ.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в колонию – поселения. Время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием постановлено засчитать в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Срок отбывания дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов, постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения ФИО5 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменений.

Зачтено в срок отбытия наказания в виде лишения свободы время задержания ФИО5 в порядке ст.91 УПК РФ и время содержания под стражей в период с 23 октября 2021 года по 20 июля 2022 года включительно из расчета в соответствии с п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ один день задержания и содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии – поселении, а также время дальнейшего нахождения под домашним арестом с 21 июля 2022 года по 20 декабря 2022 года включительно из расчета в соответствии с ч.3.4 ст.72 УК РФ два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы;

- ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, гражданка <адрес>, зарегистрирована по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес>, с <скрыто> образованием, пенсионерка, <скрыто>, невоеннообязанная, не судима,

осуждена: по ч.3 ст.217 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком 5 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии – поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов, сроком 2 года 6 месяцев.

К месту отбывания наказания осужденной ФИО1 постановлено следовать самостоятельно в соответствии с ч.ч.1,2 ст.75.1 УИК РФ.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия осужденной в колонию – поселения. Время следования осужденной к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием постановлено засчитать в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Срок отбывания дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов, постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменений.

Зачтено в срок отбытия наказания в виде лишения свободы время задержания ФИО1 в порядке ст.91 УПК РФ с 14 марта 2022 года по 15 марта 2022 года из расчета в соответствии с п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ один день задержания за два дня отбывания наказания в колонии – поселении, а также время дальнейшего нахождения под домашним арестом с 16 марта 2022 года по 20 декабря 2022 года включительно из расчета в соответствии с ч.3.4 ст.72 УК РФ два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы;

- ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, гражданка РФ, зарегистрирована по адресу: <адрес>, р.<адрес>, с <скрыто> образованием, работает в <скрыто>, невоеннообязанная, не судима,

осуждена: по ч.3 ст.217 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком 4 года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов, сроком 2 года 6 месяцев.

В соответствии со ст.73 УК РФ назначенное ФИО2 наказание в виде лишения свободы указано считать условным с испытательным сроком 4 года.

На ФИО2 основании ч.5 ст.73 УК РФ возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условного осужденного, ежемесячно являться в данный орган на регистрацию.

Срок отбывания дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов, постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Мера пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменений.

Взыскано с ООО <скрыто>» в пользу ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО25, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО15, ФИО28, ФИО29, ФИО13, ФИО14, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, ФИО41, ФИО41, ФИО42, ФИО43, ФИО44, ФИО45, ФИО46, ФИО47, ФИО48, ФИО49, ФИО50, ФИО51, ФИО52, ФИО60, ФИО53, ФИО54, ФИО55 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 2000000 рублей каждому.

Гражданский иск ФИО56, действующей в интересах своей несовершеннолетней дочери ФИО57, к ФИО2 о компенсации морального вреда передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Приговором суда в соответствии со ст. 81 УПК РФ решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступление прокурора ФИО8, поддержавшего доводы апелляционного представления, адвокатов Жданова Д.Г., Горевого К.Н., Головко И.С., осужденных ФИО3, ФИО5, ФИО1, поддержавших доводы апелляционных жалоб, адвоката осужденной ФИО2 - Видакаса Э.Э., потерпевших ФИО60, ФИО13, ФИО14, ФИО15, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО2 признаны виновными и осуждены за нарушение требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц и крупного ущерба (ч.3 ст.217 УК РФ) при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании подсудимый ФИО3 вину в совершении преступления при обстоятельствах изложенных в приговоре суда не признал, пояснив, что он не совершал данного преступления.

Подсудимый ФИО5 вину в совершении преступления не признал, пояснив суду, что он был принят на должность <скрыто> и является одновременно одним из учредителей общества. Контроль за соблюдением требований промышленной безопасности не входит в область компетенции ни советника, ни учредителя. В трудовом договоре, должностной инструкции этих обязанностей нет. Он не аттестован по промышленной безопасности и не имеет права контролировать производственный процесс взрывчатых веществ и безопасные условия труда.

Подсудимая ФИО1 вину в совершении преступления не признала, пояснив, что она добросовестно исполняла свои обязанности. Исполнение должностных обязанностей других инженерно-технических работников не могла контролировать в связи с отсутствием, как в офисе, так и на производстве, и также их не контролировала в связи с тем, что она их и не должна была контролировать.

Подсудимая ФИО2 в судебном заседании признала вину в части не обращения в компетентные органы для соответствующего расчета нормы загрузки здания <скрыто>

В апелляционном представлении прокурор Шиловского района Рязанской области ФИО91., просит приговор Шиловского районного суда Рязанской области от 27.12.2023 изменить. Исключить из описательно-мотивировочной части приговора фразу «подлежит исключению из обвинения, поскольку суду не представлены доказательства, свидетельствующие о причинении крупного ущерба» (стр.9, абз.1), а также изменить вид исправительного учреждения для отбывания наказания в виде лишения свободы осужденными ФИО3, ФИО5, ФИО1 на колонию общего режима.

В обоснование указывает, что из приведенного судом описания преступного деяния следует, что в результате нарушения осужденными требований промышленной безопасности погибли 17 человек, разрушено здание № <скрыто>», в результате чего Обществу причинен крупный ущерб на сумму не менее 3 584 240 рублей. В том же абзаце судом добавлена фраза «подлежит исключению из обвинения, поскольку суду не представлены доказательства, свидетельствующие о причинении крупного ущерба <скрыто>

Вместе с тем данный вывод суда противоречит исследованным в ходе судебного следствия доказательствам, в том числе протоколам осмотра места происшествия, показаниям свидетелей, потерпевших и обвиняемых, из которых следует, что в результате пожара уничтожено здание №, паспорту безопасности опасных производственных объектов <скрыто> (т. №), из которого следует, что величина ущерба в случае возникновения чрезвычайной ситуации на опасном производственном объекте «Участок изготовления взрывчатых материалов» (зд.№) составит 3 584 240 рублей, кадастровой справке о кадастровой стоимости объекта недвижимости с кадастровым номером № (т№), согласно которой кадастровая стоимость здания № составляет 3 466 750 рублей 90 копеек.

Кроме того, названная фраза лишена контекстной логической и смысловой привязки, противоречит сформулированному на стр.75 в абз.10 приговора мотивированному выводу суда о причинении Обществу крупного ущерба в результате допущенных осужденными нарушений, данной судом квалификации действий осужденных (последний абзац 76 страницы приговора), что позволяет сделать однозначный вывод о допущенной технической ошибке, необходимости исключения фразы «подлежит исключению из обвинения, поскольку суду не представлены доказательства, свидетельствующие о причинении крупного ущерба ООО «Разряд» из описательно-мотивировочной части приговора.

Решение о назначении осужденным ФИО3, ФИО5 и ФИО1 вида исправительного учреждения - колонии-поселения мотивировано данными о личностях осужденных, совершением ими впервые неосторожного преступления (стр.81, абз.5 приговора). Однако, вопреки позиции государственного обвинителя, судом не дана надлежащая оценка тяжести последствий совершенного преступления, повлекшего смерть 17 человек, а также отношению к содеянному осужденных ФИО3, ФИО5 и ФИО1, которые своей вины не признали.

При таких обстоятельствах назначенное подсудимым ФИО3, ФИО5 и ФИО1 наказание в виде лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО5, адвокат Горевой К.Н. просил приговор Шиловского районного суда Рязанской области от 27 декабря 2023 года в отношении ФИО5 изменить, оправдать ФИО5 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления предусмотренного ч. 3 ст. 217 УК РФ. В случае, если доводы жалобы и материалы дела не убедят суд в отсутствие состава преступления в действиях ФИО5, просит рассмотреть вопрос об изменении наказания и назначить ему наказание не связанное с изоляцией от общества без дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов.

В обоснование указал, что приговор суда является незаконным, и необоснованным, вынесенным на основании показаний потерпевших, которые являются заинтересованными лицами. Акт о расследовании несчастного случая, положение «О производственном контроле за соблюдением требований промышленной безопасности на опасных производственных объектах <скрыто>»» судом проигнорированы. Противоречия двух ключевых документов по делу: взрывотехнической экспертизы и Акта расследования несчастного случая, скрашены, и сделан неожиданный вывод, о том, что каждый документ дополняет друг друга. Субъектом преступления предусмотренного ст. 217 УК РФ в данном деле, должно быть лицо, на которое возложена обязанность по соблюдению правил безопасности на взрывоопасных объектах. Суд построил обвинение ФИО6, как советника генерального директора, при этом, как на доказательство сослался на его должностную инструкцию. Однако исходя из должностной инструкции ФИО6, его действия не возможно квалифицировать как действия либо бездействия приведшие к нарушению требований промышленной безопасности, поскольку в силу должностной инструкции на него не возлагалась обязанность по охране труда и обеспечению безопасности выполняемых работ, в связи с чем ФИО6 не является субъектом ч. 3 ст. 217 УК РФ, так как на него не была возложена обязанность по соблюдению правил безопасности на взрывоопасных объектах. Материалами дела не установлено, что ФИО6 обязан был контролировать кого-либо из фигурантов дела, либо работников общества. ФИО6 не участвовал в производственной деятельности общества, не проводил инструктажи, совещания, не был наделен полномочиями по управлению людьми на производстве или при выполнении работ, не оказывал управляющего воздействия в форме приказов и иных прямых указаний о выполнении или невыполнении конкретных действий, что обязывает исключить его как субъекта из причинной цепи. Именно третьи лица (погибшие) принимали самостоятельные решения при отсутствии такого прямого управляющего воздействия, именно их действия явились причиной наступления вредных последствий. Видео просмотренное сторонами, экспертиза, документы полностью подтверждают, что потерпевшие самостоятельно, либо по указанию мастера и заместителя главного директора по производству ФИО7 принимали решение, в том числе и то, которое привело к трагедии.

Согласно положения «О производственном контроле за соблюдением требований промышленной безопасности на опасных производственных объектах <скрыто>»», которое утверждено <скрыто> ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО6 также не является лицом ответственным за осуществление производственного контроля. Таким образом, суд согласился с ошибочным мнением, что к ответственности может быть привлечено «любое лицо», нарушившее правила безопасности на взрывоопасных объектах или в цехах, путем совершения действий или бездействием.

Прокурором сделан акцент на то, что ФИО6 несет ответственность как советник генерального директора и не докладывал ФИО9 все нарушения, которые видел. Суд поддержал государственного обвинителя и также обвинил ФИО6 в этом, в связи с чем, и прокурор, и суд вышли за пределы обвинительного заключения.

Вывод суда, что ФИО5 был на территории <скрыто>» и таким образом, мог видеть количество мешков, скоротечен. Чтобы предполагать о перегрузе здания, необходимо посчитать количество, знать, что в мешках. ФИО6 предполагал, что заместитель директора по производству, главный инженер, мастер на работе, выполняют свои трудовые обязанности, дублировать их не входило в его должностные обязанности, как советника генерального директора. Кроме этого, в суде потерпевшие заявляли, что ФИО5 руководил обществом. Этот вывод полостью надуман и не соответствует действительности. У ФИО6 не было необходимости руководить обществом, при наличии генерального директора, главного инженера.

Суд, несколько раз в том или ином контексте, в приговоре указал, что нет необходимости обращаться к роли лиц, пострадавших в происшествии. Такая позиция противоречит Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2018 N 41 "О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов", согласно которому, при исследовании причинной связи между нарушением специальных правил, допущенным лицом, на которое возложены обязанности по обеспечению соблюдения и (или) соблюдению таких правил, и наступившими последствиями суду следует выяснять в том числе роль лица, пострадавшего в происшествии. Если будет установлено, что несчастный случай на производстве произошел только вследствие небрежного поведения самого пострадавшего, суд должен, при наличии к тому оснований, решить вопрос о вынесении оправдательного приговора.

Роль каждого лица, пострадавшего в происшествии в полной мере обозначена в тексте взрывотехнической экспертизы, и Акте расследования несчастного случая. Суд, исходя из заключений эксперта, Акта расследования несчастного случая, просмотра видеофайлов, допроса свидетелей, мог установить роль погибших в случившейся трагедии и с учетом этого решить вопрос о виновности или непричастности, и вопрос о наказании. В приговоре не указано, какой нормативно правовой акт нарушил ФИО6, что повлекло наступление предусмотренных ч 3 ст. 217 УК РФ последствий, а также не приведены доказательства, объективно подтверждающие наличие состава преступления в действиях ФИО5

В апелляционной жалобе адвокат Жданов Д.Г. в интересах осужденного ФИО3 просил приговор Шиловского районного суда Рязанской области от 27 декабря 2023 года в отношении ФИО3 отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В обоснование указал, что судом нарушено право обвиняемого ФИО3 на защиту, поскольку в ходе ознакомления с материалами уголовного дела, в нарушение ч. 1 ст. 217 УПК РФ, были предъявлены лишь часть предметов признанных вещественными доказательствами.

Кроме того, в ходе ознакомления с материалами уголовного дела, ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 и другим обвиняемым предъявлено обвинение в совершении преступления предусмотренного ч. 3 чт. 217 УК РФ (т. №), при этом предварительное следствие не возобновлялось.

Также в деле (т. №) имеется ходатайство потерпевшей ФИО60 датированное ДД.ММ.ГГГГ, которая просит «внести в постановление о привлечении в качестве обвиняемых ФИО5, ФИО3, ФИО2 и ФИО1, сведения о характере повреждений полученных погибшими в результате взрыва ДД.ММ.ГГГГ в здании <скрыто>»», то есть в дату, которая еще не наступила. Указанное ходатайство следователем удовлетворено.

Также в деле имеется протокол уведомления об окончании следственных действий от ДД.ММ.ГГГГ (т.№), составленный в <адрес>, в соответствии с которым следователь уведомил ФИО60 об окончании предварительного следствия. В этом же протоколе ФИО60 сделала пометку, о том, что с материалами уголовного дела, вещественными доказательствами, иными материалами, а также дополнительными материалами знакомится не желает. Кроме этого в материалах уголовного дела отсутствует какая-либо информация об ознакомлении ФИО60 с уголовным делом.

Аналогичные ситуации с потерпевшей ФИО25, которая ходатайствовала (т. №) о производстве осмотра результатов телефонных соединений, потерпевшей ФИО60, которая ходатайствовала (т. 31 л.д. 92), произвести осмотр документов. Указанные действия произведены в нарушение норм уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, в соответствии с которым в указанных условиях необходимо возобновление предварительного следствия.

Обвиняемый ФИО3 и адвокат Жданов Д.Г. не были уведомлены об окончании производства дополнительных следственных действий, что подтверждает факт не оконченного предварительного следствия.

Помимо этого адвокату Жданову Д.Г. СК РФ в нарушение требований статьи 219 УПК РФ, были направлены дополнительные материалы уголовного дела на 9 листах, а именно рапорт следователя ФИО61, постановление о назначении молекулярно-генетической экспертизы, заключение эксперта №.

Суд, рассматривая ходатайство защиты о возврате дела прокурору, ДД.ММ.ГГГГ отказал в его удовлетворении, при этом не рассмотрел доводы о том, что фактически предварительное следствие не окочено, поскольку с ФИО3 и его защитником не выполнены требования ч.2 ст.219 УПК РФ, ни ФИО3, ни адвокат Жданов Д.Г. не уведомлены об окончании дополнительных следственных действий.

Кроме того, полагает, что приговор суда основан на недопустимых доказательствах.

Так, в основу приговора положены показания ФИО2, которая свою вину признала частично, однако в отношении нее ни на предварительном следствии, ни в суде не была проведена судебно-психиатрическая экспертиза в то время, как ФИО2 поставлены диагнозы: <скрыто>». Таким образом, судом не разрешался вопрос, касающийся понимания ФИО2 характера и значения уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также возможности правильного восприятия обстоятельств имеющих значение для уголовного дела, в том числе давать показания.

Также недопустимыми доказательствами на основании которых вынесен приговор являются:

- протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ (т№), в котором в графе применения технических средств отсутствует указание на компьютерную технику, при помощи которой производилось заполнение данного протокола, а также отсутствует устройство, при помощи которого распечатывался данный протокол;

- показания потерпевшего ФИО51 (т№), датированные ДД.ММ.ГГГГ, то есть практически за месяц до происшествия и практически за месяц до возбуждения уголовного дела, а также в данном протоколе, указана дата рождения ФИО51 ДД.ММ.ГГГГ;

- показания свидетеля ФИО62 (т.№), в протоколе допроса которого отсутствует подпись свидетеля в графе о том, что перед допросом следователем в соответствии с ч. 1 ст. 189 УПК РФ выполнены требования, предусмотренные ч.5 ст. 164 УПК РФ, а также подпись данного свидетеля, отсутствует на л.д. 41, 42, 43 тома 4 протокола допроса;

- показания свидетеля ФИО63 (т. №), которому не разъяснены положения ст.56 УПК РФ;

- протокол обыска (выемки) с приложением от ДД.ММ.ГГГГ (т.№) в котором на первом листе отсутствует подпись участвующих лиц, в графе применения технических средств не указанно, какая компьютерная техника и устройство при помощи которого распечатывался данный протокол применялись;

- протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ (т. №), в котором указана не достоверная информация, которая фактически полностью опровергается нарядами выполненных работ, согласно которым порох выгружен на склад 404, а не в 402. В фототаблице к данному протоколу отображены наряды выполненных работ аппаратчиков и транспортировщика за ДД.ММ.ГГГГ, за ДД.ММ.ГГГГ, за ДД.ММ.ГГГГ Кроме этого из протокола неясно факт чьего отказа от подписания протокола был удостоверен следователем;

- донесение о пожаре от ДД.ММ.ГГГГ (т. №), в котором указанно: «неудовлетворительное противопожарное состояние объекта», в то время как в судебном заседании ФИО64, пояснил, что ему неизвестно какое противопожарное состояние было в 402 здании, поскольку он его до происшествия не посещал;

- заключение эксперта №, № от ДД.ММ.ГГГГ (т.№) (приведенное в приговоре в части), которое выполнено на основании представленных следователем материалов, в том числе и на основании протоколов допросов свидетелей: ФИО2, которые исключены судом из числа доказательств; ФИО25, которая в ходе судебного следствия дала показания отличающиеся от показания данных в ходе предварительного следствия; ФИО65, который пояснял, что ДД.ММ.ГГГГ неисправности сломанного станка были устранены и станок находился в рабочем состоянии; ФИО66, пояснившего в судебном заседании, что данные им показания на предварительном следствии не относятся к событиям ДД.ММ.ГГГГ.

Эксперт ФИО67 в суде показал, что им и другими экспертами не рассматривался вопрос, воспламенения от небрежного обращения с огнем, при этом при проведении экспертизы у экспертов имелся протокол осмотра места происшествия 402 здания <скрыто>, в ходе которого обнаружены и изъяты окурки сигарет. При проведении экспертизы им и другими экспертами исследовался фрагмент записи с камер видеонаблюдения, а именно момент начала возгорания. Вопрос, касающийся количества пороха находящегося в 402 здании на момент происшествия не исследовался. Экспертиза проводилась исключительно на представленных материалах уголовного дела, на осмотр станка РПТ-03 эксперты не выезжали, положение крана регулирующего подачу охлаждающей жидкости (масла) в зону пороховой трубки не исследовалось, какое смещение имеет 32 фреза осевое или продольное не исследовалось. Также пояснил, что допрос свидетелей при исполнении указанной экспертизы не имеют никакого значения, поскольку на выводы они не влияют.

Однако в заключении (л.д№) указанно, что вывод сделан на основании приведенных показаний свидетелей и анализа состояния, изъятых с ОМП несгоревших или частично сгоревших ВВ.

В ходе экспертизы не исследовался вопрос количественного значения нахождения в 402 здании взрывчатых материалов (пороха), не исследовался вопрос актуальности нормы загрузки, из чего невозможно сделать вывод о превышении норм загрузки.

Кроме этого, согласно выводам экспертов первичное возгорание пороха произошло в помещении отделения № в станке РПТ-03, в котором производилась резка (дробление) трубчатых порохов. При этом наиболее вероятной причиной воспламенения пороха явилось трение пороха о детали фрезерного блока в результате перегрузки пороховой трубкой зоны резки. Учитывая указанные факты, заключение эксперта является не достоверным;

- акт о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) проведенным Приокским управлением Ростехнадзора в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, поскольку в деле отсутствуют документы, подтверждающие продление сроков расследования. Кроме того, в акте (л.д.№) указано, что кабина № предназначена для временного хранения ВВ, а как было установлено, данная кабина находилась в аренде у <скрыто>.; задвижка закрыта (л.д.№), но не дано определение, что она оберегает воду от ухода из 402 здания в трубопровод завода Эластик; указанно, что транспортер установлен в кабине №, при этом транспортер был установлен в кабине 1; указанно, что в кабине № находится гранулит, но при этом отсутствует информация о методике определения указанного вещества, определении веса; также указанно, что россыпь пороха в кабине №, но при этом отсутствует информация о методике определения указанного вещества, также отсутствует информация о дате и времени осмотра здании; указанно, что находится Пластит и Шашки баллиститного пороха, но при этом отсутствует информация о методике определения указанного вещества; имеется ссылка(л.д. №) на протокол осмотра места аварии, но сам протокол отсутствует, отсутствует информация о времени и дате осмотра здания, место начала и окончания осмотра; имеется ссылка (л.д. №) на недействующие должностные инструкции ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ; указанно, что из опроса ФИО92 следует, что завозили по 2 мешка (л.д. №), при этом в ходе судебного разбирательства установено, что завозили по 4-6 мешков; имеется ссылка на осмотр станка РПТ-03 следователем, ссылка на экспертизу, ссылка на зазоры в ножах (л.д. №), но при этом отметка об измерении зазоров отсутствует; имеется ссылка на заключение экспертной группы, созданной из специалистов ФКП «<скрыто>» (л.д. № но само заключение отсутствует; имеется ссылка на не выдачу специальной одежды (л.д. № но при этом в уголовном деле имеются личные карточки учета выдачи специальной одежды.

Версии о начале возгорания из-за небрежного обращения с огнем, курения, замыкания электропроводки станка, из-за использования мобильного телефона не рассматривалась. Все указанные в акте факты говорят о несоответствии изложенной в нем информации фактическим обстоятельствам, установленным как в ходе предварительного следствия, так и суда.

Также в приговоре приведены искаженные показания допрошенных лиц, а часть показаний приведены не в полном объеме, чем сокрыты важные обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения уголовного дела. Так в приговоре искажены показания ФИО25 (л. 20). Показания бухгалтера <скрыто>» ФИО68, приведены в усеченном варианте.

Выводы суда указанные в приговоре, не соответствуют обстоятельствам дела. Так в описательно-мотивировочной части приговора указанно, что ФИО5, ФИО1, ФИО3 и ФИО2 в полном объеме обладали сведениями о производственных мощностях организации, характере и рисках опасного производства, имеющемся оборудовании, его возможностях, ограничениях и степени износа, знали требования промышленной безопасности и правила техники безопасности и охраны труда работников, непосредственно участвовали в организации производственного процесса. Однако указанные обстоятельства не были подтверждены ни входе предварительного следствия, ни в ходе судебного разбирательства.

За дисциплиной труда и техникой безопасности на производстве следили в соответствии с их обязанностями заместитель генерального директора по производству ФИО7 и мастер ФИО10. В офисе за всем этим следила начальник отдела кадров ФИО11.

ФИО3 как <скрыто> в соответствии со своими обязанностями обеспечивает соблюдение норм и требований промышленной безопасности, пожарной безопасности и именно в исполнение указанного пункта его обязанностей была разработана должностная инструкция <скрыто> ФИО2, являющейся лицом, аттестованным Ростехнадзором, в чьи обязанности входит осуществление контроля за промышленной безопасностью.

Кроме этого, в <скрыто> имелось ответственное лицо контролирующее соблюдение норм пожарной безопасности – <скрыто> ФИО93, данные обязанности закреплены в ее должностной инструкции, и она же следит за наличием и содержанием средств пожарозащиты в соответствии с установленными нормами и правилами, а также несет ответственность за непринятие своевременных мер по пресечению выявленных нарушений Правил внутреннего трудового распорядка, техники безопасности, промышленной безопасности, противопожарной безопасности со стороны подчиненного ей персонала, кроме этого ФИО7 отвечает за соблюдением норм загрузки производственных и складских помещений.

В приговоре указано, что «производство, хранение и применение промышленных взрывчатых веществ регламентируется Федеральными нормами и правилами в области промышленной безопасности «Основные требования безопасности для объектов производств боеприпасов и спецхимии», утвержденными приказом Ростехнадзора № от ДД.ММ.ГГГГ (далее по тексту -ФниП «Основные требования безопасности...»)». При этом <скрыто> не имеет право использовать в своей деятельности указанные правила поскольку в соответствии с п. 1 указанных правил они распространяются исключительно на организации осуществляющие свою деятельность в области оборонно-промышленного комплекса, в который <скрыто> не входит.

Указание в приговоре на то, что ФИО5, ФИО1, ФИО3 и ФИО2, будучи обязанными на основании федеральных законов и нормативно-правовых актов, должностных инструкций и трудового договора обеспечивать контроль за соблюдением требований промышленной безопасности, процедурой технологического процесса производства взрывчатых веществ, а также безопасных условий труда, игнорировали имеющиеся на предприятии нарушения требований промышленной безопасности, о которых им было достоверно известно в силу занимаемых должностей, мер к их устранению не принимали, ничем не подтверждено.

ФИО3 получив информацию о нарушении требований промышленной безопасности незамедлительно принимал соответствующие меры по устранению допущенных нарушений. Наличие иных нарушений говорит о недобросовестности сотрудников <скрыто>», в частности заместителя генерального директора по производству ФИО25

В приговоре также указано, что указанная норма загрузки здания 402 в количестве 8900 кг., была значительно завышена ФИО2, и не соответствовала действующим нормативно-правовым актам в сфере промышленной безопасности. Данное утверждение также не нашло своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Кроме того, расчет нормы загрузки не входит в должностные обязанности, ФИО3 Это обязанность <скрыто><скрыто> - ФИО2

В приговоре указанно, что ФИО3, ФИО5 и ФИО1 работу ФИО2 не проконтролировали, а именно: наличие расчетов, обосновывающих нормы загрузки здания 402. Однако, на момент вступления ФИО3 в должность <скрыто> норма загрузки 402 здания уже была рассчитана.

Судом проигнорирована первопричина произошедшего возгорания, а именно: снятие направляющей крышки со станка РПТ-03 и как следствие осуществление перегруза зоны резки пороховой трубки.

Указанные в приговоре выводы касающиеся увеличения производства взрывчатых веществ не нашли своего подтверждения при рассмотрении уголовного дела. <скрыто>» по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ года не имело такого количества заказов, чтобы сотрудники работали, увеличивали производство ВВ.

Кроме этого, факт заключения договоров <скрыто>» с <скрыто>» не свидетельствует о том, что <скрыто>» обязаны сразу же вывести порох на свою территорию. Указанный срок поставки в договоре является стандартной формулировкой, не означающей обязательство по вывозу закупленного сырья. В этой части выводы суда не соответствует фактическим обстоятельствам. Помимо этого, вывезенный порох в рамках реализации договоров с <скрыто>» не представлял какой-либо опасности при его транспортировании, хранении.

В приговоре также указанно, что ФИО3, выполняя указания участников общества, подписал от имени <скрыто>» два договора № и № от ДД.ММ.ГГГГ с <скрыто>» на приобретение материальных запасов - взрывчатых материалов. Указанные выводы суда не соответствуют установленным в ходе судебного разбирательства обстоятельствам, поскольку указанные договора подписаны ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем он не мог принять решение не позднее ДД.ММ.ГГГГ об увеличении производства взрывчатых материалов.

Информация о якобы осведомленности ФИО3 о разгрузке пороха ДД.ММ.ГГГГ в 402 здание также не подтверждена и не доказана. Допрошенная в ходе судебного заседания ФИО25 давала по данному факту противоречивые показания, сначала пояснила, что ФИО3 не знал о том, что порох разгружен в 402 здание, а затем указывала, что, сообщала ему об этом.

Вывод суда о том, что в процессе увеличения поставок взрывчатых веществ в ООО <скрыто>» по указанию ФИО1, ФИО5 и ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ увеличилось и количество производимого взрывчатого вещества промышленного назначения за смену, что повышало нагрузку на используемые в здании № станки резки трубчатого пороха, в том числе станок РПТ-03» полностью опровергается представленными доказательствами стороной защиты.

Кроме всего указанного, в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 на предприятии отсутствовал и именно в момент отсутствия ФИО3 происходил существенный перегруз станка РПТ-03.

Вывод суда о том, что ФИО2, ФИО1, ФИО3 и ФИО5, знали о нарушениях требований промышленной безопасности на опасных производственных объектах, касающихся хранения взрывчатых веществ, а также о нарушениях инструкции ИОТ-42 по охране труда для аппаратчиков при работе на станке для резки пороховых трубок РПТ-03, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела и не могут иметь отношение к деятельности ФИО3 Контроль за производственным процессом в соответствии с должностными инструкциями в полном объеме возложен на <скрыто> ФИО25 и на мастера ФИО70, главного инженера ФИО2, чьи обязанности в отсутствие последней выполняет ФИО25

Указание в приговоре о том, что ФИО5, ФИО1, ФИО3 и ФИО2, зная, что резка пироксилиновой и баллиститной пороховой трубки является особо опасной операцией, не осуществляли должный контроль за работой работников предприятия не обоснована, поскольку в <скрыто>» работали специалисты ответственные каждый за свою линию. Так <скрыто> работала ФИО25, отвечала за все производство и склады. <скрыто> ФИО2 являлась ответственным лицом за производственный контроль, за соблюдение требований промышленной безопасности.

Согласно заключению комплексной взрыво-технической и взрыво-технологической судебной экспертизы (т.№) первичное возгорание пороха произошло в помещении отделения № в станке РПТ-03, в котором производилась резка (дробление) трубчатых порохов. При этом наиболее вероятной причиной воспламенения пороха явилось трение пороха о детали фрезерного блока в результате перегрузки пороховой трубкой зоны резки. Также в экспертизе указано, что перегрузка резательной зоны возможна при условии демонтажа направляющей РПТ-03.

Таким образом, из экспертизы следует, что аппаратчики совершили нарушения в области промышленной безопасности сняли направляющую крышку для подачи большего количества пороховой трубки чем это регламентировано конструкторской документации на станок РПТ-03.

ДД.ММ.ГГГГ на производстве <скрыто> находилась мастер ФИО70 в чьи обязанности входит осуществление производственного контроля, а на станке РПТ-03 работали аппаратчики ФИО71 и ФИО72, которые не соблюдали нормы промышленной безопасности и сняли направляющую крышку.

Выводы суда о том, что в результате действий и бездействий ФИО5, ФИО1, ФИО3 и ФИО2, произошло возгорание большой массы хранившихся порохов, вследствие чего произошло разрушение стен и перекрытий здания, сопровождающееся метанием разрушенных фрагментов строительных конструкций, что придало явлению характер взрыва, не нашли своего подтверждения при рассмотрении уголовного дела.

При рассмотрении дела судом необоснованно было отказано в назначении дополнительной комплексной взрыво-технической, взрыво-технологической судебной экспертизы, так как в ходе рассмотрения дела было установлено, что экспертами не рассматривался вопрос, касающийся начала воспламенения от небрежного обращения с огнем, не исследовался вопрос, касающийся количества пороха находящегося в 402 здании на момент происшествия. Проведение экспертизы основывалось на представленных материалах уголовного дела, при этом никто из экспертов на осмотр станка РПТ-03 не выезжал. Положение крана регулирующего подачу охлаждающей жидкости (масла) в зону пороховой трубки не исследовался; какое смещение имеет 32 фреза осевое или продольное также не исследовалось. Не исследовался вопрос количественного значения нахождения в 402 здании взрывчатых материалов (пороха), вопрос актуальности нормы загрузки, из чего невозможно сделать вывод о превышении норм загрузки.

Кроме этого в выводах экспертов л.д№) в п. 7 указанно, что первичное возгорание пороха произошло в помещении отделения № в станке РПТ-03, в котором производилась резка (дробление) трубчатых порохов. При этом наиболее вероятной причиной воспламенения пороха явилось трение пороха о детали фрезерного блока в результате перегрузки пороховой трубкой зоны резки.

При этом на листе 55 экспертизы указанно, что перегрузка резательной зоны возможна при условии демонтажа направляющей РПТ-03. После аварии данная направляющая отсутствовала, в то время как другие детали станка (хотя бы и в деформированном состоянии) были на месте. Из чего следует, что направляющая крышка была намерено демонтирована аппаратчиками.

Учитывая указанные факты, заключение комплексной взрыво- технической, взрыво-технологической судебной экспертизы является не достоверным.

Кроме всего изложенного, судебный процесс прошел с нарушением ст.244 УПК РФ. Так при допросе ФИО25 сторона обвинения неоднократно задавала один и тот же вопрос, пытаясь получить «нужный» для стороны обвинения ответ. При этом, когда сторона защиты повторяла свой вопрос, судом, вопросы стороны защиты необоснованно снимались.

Данный факт также подтверждается тем, что после исследования стороной защиты постановления о выделении в отношении погибших материалов уголовного дела, содержащих признаки преступления, предусмотренные ч.3 ст.217 УК РФ, стороной обвинения заявлено ходатайство о приобщении к уголовному делу постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которое также было судом исследовано и приобщено, в то время представление доказательств стороной обвинения было закончено, и доказательство представляла сторона защиты.

В последствии, стороной защиты заявлялось ходатайство о приобщении к уголовному делу жалобы в порядке ст. 123, 124 УПК РФ, на постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, однако судом в его приобщении было отказано.

Суд при вынесении приговора формально сослался на ч.1 ст.252 УПК РФ и уклонился от оценки доказательств оправдывающих действие ФИО3, и подтверждающих вину в совершении преступления иных лиц.

Суд приводит в приговоре только часть судебной комплексной взрыво-технической, взрыво-технологической судебной экспертизы и не дает оценку о первопричинах произошедшей трагедии, которая произошла по вине аппаратчиков ФИО94 и ФИО95, мастера ФИО96, <скрыто> ФИО97 и <скрыто> ФИО2.

В приговоре суд приводит показания свидетеля ФИО62, в которых используются слова «полагает», что говорит о том, что показания свидетеля в части носят предположительный характер.

Далее в приговоре судом в качестве доказательств приведено заключение судебной-комплексной взрыво-технической взрыво-технологической судебной экспертизы, в выводах которой указанно, что «при этом наиболее вероятной причиной воспламенения пороха явилось трение пороха о детали фрезерного блока в результате перегрузки пороховой трубкой зоны резки», указанный вывод носит неопределенный, предположительный характер.

В приговоре суд делает вывод о том, что ответ на адвокатский запрос АО «КНИИМ» по норме загрузке 402 здания, не может подменить документацию, приведенную в п. 17 ФНиП. При этом не ясно, на какие ФНиП ссылается суд.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитник осужденной ФИО1, адвокат Головко И.С. просил приговор Шиловского районного суда Рязанской области от 27 декабря 2023 года в отношении ФИО1 - изменить. Признать ФИО1 невиновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 217 УК РФ, постановить в её отношении оправдательный приговор. Если суд не сочтет возможным постановить оправдательный приговор - применить в отношении ФИО1 ст.ст. 64, 83 УПК РФ, изменив приговор, и назначить ей более мягкое наказание, посчитать назначенное ей наказание условным.

В обоснование указал, что приговор суда является незаконным, поскольку в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления. Так судом сделан вывод о том, что норма загрузки здания 402 <скрыто>» не рассчитывалась, в связи с чем, превышена, что не соответствует действительности.

Так, суд в приговоре указал, что в отсутствие расчета нормы загрузки, <скрыто>» не имело права осуществлять дробление пороховой трубки в здании 402 и осуществлять хранение в здании 402 взрывчатых материалов, чем вышел за пределы предъявленного обвинения, согласно которому <скрыто>» превысил норму загрузки здания 402, установленную в количестве 8900 кг в тротиловом эквиваленте.

Кроме того, в приговоре указано о том, что подсудимая ФИО2, признав вину частично, показала, что не осуществляла расчет нормы загрузки, изменив технологическую планировку. Вопрос расчета нормы загрузки после изменения планировки, также как и вопрос изменения технологической планировки здания 402 <скрыто>» - не относится к должностным обязанностям ФИО1

Кроме того, сам факт отсутствия расчетов нормы загрузки - не находится в причинно-следственной связи с наступившими последствиями. Вопрос о том, какая должна быть норма загрузки с учётом изменённой технологической планировки, соответствует ли она количеству находившихся взрывчатых веществ в здании 402 судом не исследовался. Однако, установленное нарушение в действиях ФИО2 судом положено в основу приговора о причинах происшествия, тогда как сам факт отсутствия нового расчета нормы загрузки - является лишь формальным признаком, и не может находиться в причинно-следственной связи с наступившими последствиями.

Между тем суд ушёл от существенного для разрешения данного уголовного дела вопроса, который заключается в том, а какое именно количество взрывчатого вещества было допустимым для нахождения в здании 402 <скрыто>» на дату происшествия, какие именно взрывчатые вещества находились в здании на момент взрыва, по какой причине (в результате чьих действий) они там находились, и по какой причине они воспламенились.

В ходе рассмотрения дела были установлены вполне конкретные работники <скрыто>», которые имеют отношение как к размещению в здании 402 взрывчатых материалов, так и непосредственно к факту их возгорания.

В нарушение положений УПК РФ описательно-мотивировочная часть приговора не содержит анализа доводов о причастности других лиц к возможной перегрузке здания 402 ООО <скрыто>» взрывчатыми веществами и допущенных ими нарушений технологического процесса, что привело к перегрузу рабочей зоны станка и повлекло воспламенение продукции и последующий взрыв, а именно погибших работников и заместителя по производству ФИО25

Причастность потерпевших к преступлению даже не учтена в качестве смягчающего вину обстоятельства.

Суд необоснованно пришёл к выводу о том, что ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ дала указание потерпевшей ФИО25, являющейся <скрыто>, о разгрузке в здание 402 сырья для производства, которое якобы все сгорело в день происшествия, что также не соответствует действительности.

Также суд указал, что ФИО1 фактически имела полномочия по руководству деятельностью <скрыто>» являясь учредителем (участником), что противоречит законодательству Российской Федерации об обществах с ограниченной ответственностью и учредительным документам предприятия, а также не соответствует действительности поскольку никаких протоколов собраний участников общества в деле не имеется.

Суд, посчитав ФИО1 субъектом данного преступления в виду наличия аттестации, пришёл к неверному выводу, поскольку ФИО1 на протяжении практически года после увольнения с должности <скрыто> не работала на предприятии, переехала в другой регион, а после трудоустройства на работу удаленно в должности заместителя по коммерческим вопросам - аттестованную должность не занимала, аттестацию по новым правилам и нормам - не проходила.

В основу незаконного приговора положены заключения эксперта №, № от ДД.ММ.ГГГГ, в которых не указаны такие очевидные и фактически не исключенные возможные причины аварии как человеческий фактор, о которых эксперт указывал в ходе допроса.

Указанные экспертами в заключении причины аварии сформулированы как вероятностные.

Кроме того, указанное заключение экспертов о причинах происшествия, основано на недопустимых доказательствах, исключенных в ходе судебного процесса, а также основано на показаниях, которые были существенным образом изменены в ходе судебного следствия. В результате, экспертами на момент проведения исследования оценивались недостоверные сведения.

С учетом указанных обстоятельств, защитой заявлялись ходатайства об исключении заключения экспертов из числа доказательств, а также о назначении дополнительной и повторной экспертизы однако судом в их удовлетворении было необоснованно отказано.

Кроме того, суд нарушил требования уголовно-процессуального законодательства приведя в качестве доказательств показания потерпевших и свидетелей (ФИО98, ФИО99, ФИО100, ФИО101 и др.), которые вообще не имеют отношения к происшествию, и которые показывали о своих домыслах слухах и выводах, и были опровергнутые в ходе судебного следствия другими доказательствами.

Также, в приговор включены вообще несуществующие в показаниях сведения, которые свидетели и потерпевшие не сообщали, но о которых, гособвинитель указал в своих прениях.

Помимо прочего, суд также не анализировал в приговоре нормы и правила, ответы на адвокатские запросы из головных ведомственных институтов КНИИМ, ГОСНИИХП, Ростехнадзора, а также не учел, что даже в акте причин расследования несчастного случая, приобщённом гособвинителем, проведенной комиссией компетентных специалистов - указаны только нормы и правила, регламентирующие производство и хранение промышленных взрывчатых веществ (не боеприпасов и не спецхимии).

В итоге, суд неверно описал в приговоре и соответственно не учел при вынесении решения сведения, согласно которым ФИО1 не отвечала за производственный процесс и промышленную безопасность; причастная к преступлению ФИО25 ей не подчинялась, как и рабочие и мастера; ФИО1 фактически не руководила предприятием, а именно не знала о событиях, которые указаны в приговоре: об изменении ФИО2 технологической планировки и не произведенных в связи с этим (якобы необходимых) расчетах; не знала также о количестве и видах находившихся на момент аварии в здании 402 взрывчатых веществах; приобретение порохов после утилизации в арсеналах не влечет их вывоз в <скрыто>» и не влечет увеличения производства, так как потребителей готовой продукции больше не стало; на <скрыто>» не распространяются нормы и правила, связанные с оборотом боеприпасов и спецхимии, а согласно нормам и правилам о промышленных взрывчатых веществах допустимо их хранение в размере до 60 тонн. Суд не приводит в приговоре и показания свидетелей - специалистов об этом - по данному факту приговор также вынесен без учета результатов судебного следствия; норма загрузки здания 402 <скрыто> рассчитывалась ранее главным технологом ФИО73, документы о расчете хранились в <скрыто>», расчеты были представлены в ведомственный институт АО «КНИИМ» и им согласованы, учтены при выдаче лицензии и сведения об этом имелись в Ростехнадзоре.

По неизвестной причине суд решил, что мнения эксперта о применимости норм и правил якобы достаточно для того, чтобы постановить на этом приговор.

Кроме того, указал, что состояние здоровья ФИО1 после вынесения приговора ДД.ММ.ГГГГ, изменилось в худшую сторону. Судом были учтены заболевания, имевшиеся у ФИО1 на момент вынесения приговора, но в настоящее время у нее выявлено ряд заболеваний, которых у нее ранее не было. Так ей установленны новые диагнозы по опорно- двигательной системе, эндокринологии. Лечение по заболеваниям опорно-двигательного аппарата может быть проведено только в специализированных учреждениях. Просил учесть данные обстоятельства при рассмотрении жалобы.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 просила обвинительный приговор Шиловского районного суда Рязанской области от 27 декабря 2023 года в отношении нее отменить и вынести оправдательный приговор. В случае признания ее виновной применить к ней положения статьи 73 УК РФ.

В обоснование указала, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Так суд неверно определил, что она является субъектом преступления, поскольку субъектом преступления, по ст. 217 УК РФ является должностное лицо, в обязанности которого входит контроль за соблюдением требований промышленной безопасности. Она же с ДД.ММ.ГГГГ принята на должность <скрыто> с дистанционным режимом работы при постоянном проживании в <адрес>. Согласно должностной инструкция <скрыто>, отвечает за финансовый блок предприятия.

В ее должностные обязанности не входил контроль за деятельностью аппаратчиков и мастеров. Это входило в непосредственные обязанности <скрыто> ФИО25

Указание в приговоре, что в силу занимаемой должности она неоднократно проходила в органах Ростехнадзора обязательную аттестацию не соответствуют исследованным материалам дела. Данную аттестацию она проходила, с 2012 по 2020 года когда занимала должность генерального директора <скрыто>». То, что она является учредителем <скрыто> не подразумевает автоматическое уголовное преследование по ст. 217 УК РФ.

Также суд неверно определил в приговоре наличие в ее действиях (бездействии) субъективной стороны преступления. Так как в ее обязанности не входило обеспечение и (или) соблюдение работниками требований промышленной безопасности опасного производственного объекта, в связи с чем, в ее действиях отсутствует неисполнение или ненадлежащее исполнение отсутствующих обязанностей.

Согласно заключению экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ (том №) наиболее вероятной причиной воспламенения пороха явилось трение пороха о детали фрезерного блока станка РПТ-03 в результате перегрузки пороховой трубкой зоны резки. Обстоятельствами, способствовавшими развитию и последствия аварийной ситуации, явилось распространение первичного возгорания на массы пороха, размещенные в здании № сверх положенной загрузки.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ (том №) у станка РПТ-03 отсутствовала направляющая крышка. По мнению допрошенных в суде свидетелей, данная манипуляция была выполнена аппаратчиками ООО «Разряд» с целью упрощения процесса дробления пороха и увеличения его производительности.

В приговоре суда (абзацы 6, 8,9 листа 6) указано, что она была обязана на основании нормативных актов, должностной инструкции и трудового договора, обеспечить контроль за соблюдением требований промышленной безопасности, процедурой технологического процесса производства взрывчатых веществ, а также безопасных условий труда, но проигнорировала их и мер к устранению не приняла, не проконтролировала и не удостоверилась в наличии расчетов, обосновывающих нормы загрузки здания № и приняла решение об увеличении производства взрывчатых веществ». Однако данный вывод противоречит исследованным судом документам.

В приговоре (абзац 5 лист 7) также сделан вывод о том, что она, находясь на территории <адрес>, в октябре 2021 года дала указание подчиненным сотрудникам <скрыто>» складировать взрывчатые вещества в здании №, что в итоге согласно заключению эксперта привело к превышению норм загрузки здания и способствовало развитию и последствиям аварийной ситуации, произошедшей ДД.ММ.ГГГГ.

Данный вывод суд сделал на основании показаний допрошенных в суде - <скрыто> ФИО25, а также ее подчиненных, которым она дала соответствующее указание со ссылкой на телефонной разговор с ней.

В силу своих обязанностей она не могла определять конкретные здания, в которых данное сырье разгружать. ФИО25 также как и она являлась <скрыто> и должна была следовать своим должностным обязанностям, а не исполнять заведомо необоснованное указание.

Помимо этого суд в нарушение требований пункта 6 Постановления Пленума ВС РФ № 41 от 29.11.2018 не дал оценки действиям самих работников, пострадавших в происшествии, которые небрежно отнеслись к нарушению требований безопасности на опасном объекте.

В ходе судебного разбирательства не установлено причинно-следственной связи между ее должностными обязанностями, действиями (бездействием) и нарушением требований безопасности на объекте, которые стали возможным по причине нарушения таковых в результате действий аппаратчиков, недосмотру за ними мастера, заместителя генерального директора по производству, генерального директора и лиц, ответственных за соблюдение правил промышленной безопасности, назначенных таковыми Приказами по организации (том 46, л.д. 175-219) и Положением «О производственном контроле за соблюдением требований промышленной безопасности на опасных производственных объектах ООО «Разряд» (том 46, л.д. 63-75).

По ее мнению проведенная по делу экспертиза от 09.03.2022г. не соответствует признакам допустимости, поскольку носит вероятностный характер относительно причины воспламенения пороха и обстоятельств, способствовавших развитию аварийной ситуации. Выводы заключения о превышении норм загрузки здания, увеличенной норме загрузки станка РПТ-03 основаны исключительно на показаниях свидетелей на предварительном следствии, которые изменили их в суде. Видеозапись, из раскадровки которой возможно было установить точную загрузку здания, экспертами не была принята во внимание. Экспертами при подготовке заключения были применены нормативно-правовые акты для объектов производств боеприпасов и спецхимии, коими промышленная взрывчатка не является в силу закона.

В связи с чем, защитой было заявлено ходатайство о назначении дополнительной экспертизы, однако в его в удовлетворении было отказано.

Кроме того, судом не дана надлежащая оценка акту о расследовании несчастного случая на производстве, согласно которому, единственной причиной несчастного случая является некорректная работа станка РПТ-03. Специалистами Ростехнадзора были указаны нарушения правил эксплуатации станка, а также перечень виновных лиц согласно исследованным должностным инструкциям.

На апелляционные жалобы прокурором отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Рязанской области ФИО8 принесены возражения, в которых он просит апелляционные жалобы адвокатов Головко И.С., Горевого К.Н., Жданова Д.Г. оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, апелляционная инстанция приходит к следующему.

В силу ст. 297 УПК РФ, приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

По мнению суда апелляционной инстанции, данные требования закона судом первой инстанции при постановлении приговора в отношении ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО2 были соблюдены в полной мере.

Суд первой инстанции проанализировал приведенные в приговоре доказательства, дав им надлежащую оценку, как каждому в отдельности, так и в совокупности. Все указанные в приговоре доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства и являются допустимыми и достаточными для признания ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО2 виновными в совершении инкриминируемого им деяния.

Оснований не соглашаться с такой оценкой доказательств не имеется, поскольку она соответствует требованиям уголовно-процессуального закона.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, перечисленные в ст. 73 УПК РФ, были установлены судом и отражены в приговоре.

Нарушения принципа состязательности сторон, предусмотренного положениями ст. 15 УПК РФ, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений прав участников процесса, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, по делу не допущено.

Из материалов дела следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ. Все заявленные ходатайства в ходе судебного разбирательства были рассмотрены и по ним приняты мотивированные решения.

В ходе судебного разбирательства судом тщательно проверялись выдвигаемые в защиту осужденных версии, о наличии вины иных сотрудников <скрыто>», в том числе о том, что сами рабочие нарушили нормы промышленной и пожарной безопасности, и именно по этой причине произошел взрыв, при этом они были обоснованно отвергнуты на основе исследованных доказательств по мотивам, приведенным в приговоре. Выводы суда в этой части надлежащим образом мотивированы и не вызывают сомнений в их правильности, оснований для их переоценки не имеется.

Правовая оценка действиям ФИО3, ФИО5, ФИО12, ФИО2, исходя из установленных судом обстоятельств совершенного преступления, дана правильная по ч.3 ст.217 УК РФ, как нарушение требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц и причинение крупного ущерба.

Утверждение стороны защиты о том, что ФИО5, ФИО12, не являются субъектом указанного преступления, поскольку в их должностные обязанности не входит обязанность по соблюдению правил безопасности на взрывоопасных объектах, на них в силу должностных инструкций не возлагалась обязанность по охране труда и обеспечению безопасности выполняемых работ, суд находит несостоятельным, поскольку в ходе рассмотрения дела было достоверно установлено, что ФИО5, ФИО12, несмотря на отсутствие в их должностных инструкциях прямых указаний на полномочия по непосредственному руководству производственным процессом и действиями Белокопытвой и ФИО9, осуществляли фактическое руководство предприятием, что следует из приведенных в приговоре суда показаниях потерпевших ФИО102, ФИО103, ФИО104, ФИО105, ФИО106, ФИО107, ФИО108, так и свидетелей ФИО109, ФИО110, ФИО111, ФИО112, ФИО113.

Кроме того, ФИО1 и ФИО5 занимали в <скрыто>» должности, относящиеся к категории руководителей, что подтверждается их должностными инструкциями (п. 1.2. должностной инструкции заместителя генерального директора по коммерческим вопросам, п. 1.1 должностной инструкции советника генерального директора).

Несмотря на отсутствие в их должностных инструкциях прямого указания на обязанность соблюдать требования промышленной безопасности на опасном производственном объекте, они, как лица, осуществлявшие фактическое руководство предприятием, эксплуатирующим опасный производственный объект, обязаны были соблюдать требования безопасности опасных производственных объектов, давать указания, не нарушающие указанных требований, а также обеспечивать фактическое устранение нарушений, о которых им стало известно.

Так, согласно должностной инструкции заместителя генерального директора по коммерческим вопросам в обязанности ФИО1 входило руководство финансово-хозяйственной деятельностью предприятия в области материально-технического обеспечения, заготовки и хранения сырья; руководство разработкой мер по предупреждению образования и ликвидации сверхнормативных запасов товарно-материальных ценностей (п.2.1, п. 2.10).

При указанных обстоятельствах, ФИО1 в нарушение должностной инструкции не приняла мер к ликвидации сверхнормативных запасов пороха в здании 402.

Согласно должностной инструкции советника генерального директора ФИО16 обязан был докладывать обо всех имеющихся в работе организации недостатках и принимать меры к их устранению (п.2.4), в связи с чем он, как руководитель несет ответственность за непринятие мер к устранению ставших известных ему нарушений, в том числе и требований промышленной безопасности.

Довод защитника Жданова Д.Г. о том, что приговор основан на недопустимых доказательствах, суд находит несостояельным, поскольку все положенные в основу приговора доказательства, в том числе: показания ФИО2, протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, показания потерпевшего ФИО51, показания свидетеля ФИО62, показания свидетеля ФИО63, протокол обыска (выемки) с приложением от ДД.ММ.ГГГГ, протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, донесение о пожаре от ДД.ММ.ГГГГ, заключение эксперта №, № от ДД.ММ.ГГГГ, акт о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) проведенным Приокским управлением Ростехнадзора в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, являются допустимыми и относимыми и им в приговоре суда дана надлежащая оценка, с которой у суда апелляционной инстанции не согласиться оснований не имеется.

Так оснований для признания показаний ФИО2 в судебном заседании недопустимым доказательством в связи с наличием сведений о ее обращении к врачу психотерапевту не имеется, так как кроме сведений о ее обращении за медицинской помощью в связи с расстройством приспособительных реакций и панического расстройства на фоне произошедших событий, иных данных о наличии у нее каких-либо психолого-психиатрических отклонений, в материалах дела не имеется.

Оснований для признания недопустимыми доказательствами протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и протокола выемки от ДД.ММ.ГГГГ не имеется поскольку, отсутствие указания на компьютерную технику, применяемую при заполнении данных протоколов, не является нарушением влекущим признание их недопустимыми доказательствами.

Допущенные следователем технические ошибки при составлении протокола допроса ФИО51, связанные с неверным указанием даты составления протокола и даты рождения свидетеля не свидетельствуют о недопустимости названного процессуального документа, поскольку допущенные следователем опечатки не искажают существа сообщенных ФИО51 сведений, и не ставят достоверность его показаний под сомнение.

Отсутствие подписи свидетеля ФИО62 в протоколе его допроса от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. №) не может служить основанием для признания недопустимым доказательством, показаний, данных им в ходе названного допроса, поскольку достоверность указанных показаний указанный свидетель подтвердил в ходе судебного следствия, пояснив при этом о причинах противоречий между показаниями, данными им в судебном заседании и в ходе предварительного следствия.

Нет оснований и для признания недопустимыми доказательствами показаний, свидетеля ФИО17, данных в ходе предварительного следствия, так как в протоколах его допроса от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (т.№) отражено, что свидетелю разъяснялось, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний.

Доводы защиты о том, что донесение о пожаре (т.20 л.д.133-135) является недопустимым доказательством, получили надлежащую оценку в приговоре, и суд апелляционной инстанции с ней соглашается. Само по себе донесение лишь подтверждает бесспорный факт возгорания на объекте, время обнаружения и прибытия на место сотрудников МЧС, а также в нем содержится указание на очаг возгорания.

Доводы жалобы о незаконности акта расследования несчастного случая являются необоснованными, поскольку требования к оформлению акта, установленные ст.230 ТК РФ, не содержат требований об обязательном включения в него сведений о сроках расследования.

Сведения, отраженные в Акте расследования несчастного случая о том, что кабина № здания 402 использовалась сотрудниками <скрыто>» для временного хранения взрывчатых веществ, подтверждаются доказательствами исследованными в ходе судебного следствия, а именно: показаниями потерпевших и свидетелей, видеозаписью с камер наблюдения.

Вопреки доводам адвокатов Головко И.С., Горевого К.Н., Жданова Д.Г., осужденной ФИО1 обстоятельства развития пожара, его технические и организационно-технические причины установлены заключением эксперта №, № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что на месте происшествия в здании № <скрыто>» произошло возгорание как перерабатываемых, так и находящихся на хранении в помещениях здания пироксилиновых трубчатых и зерненых и баллиститных трубчатых порохов.

Протекание процесса горения большой массы пороха в ускоряющемся режиме привело к такой динамике повышения давления, сброс которого не обеспечили легкосбрасываемые конструкции (оконные и дверные проемы), и произошло разрушение стен, перекрытий, сопровождающееся метанием разрушенных фрагментов строительных конструкций, что придало явлению характер взрыва.

Центром взрыва – местом наибольшего выделения энергии взрывчатого превращения явился суммарный объем отделений №, № и № (коридора) здания №, в которых и произошло воспламенение и сгорание находящегося там пороха.

Приближенное значение тротилового эквивалента взрыва (массы заряда тротила, взрыв которого на месте может образовать такой же объем разрушений здания №), составляет 44 кг.

Первичное возгорание пороха произошло в помещении отделения № в станке РПТ-03, в котором производилась резка (дробление) трубчатых порохов. При этом наиболее вероятной причиной воспламенения пороха явилось трение пороха о детали фрезерного блока в результате перегрузки пороховой трубкой зоны резки.

Основной технической причиной взрыва, вызвавшей разрушение здания №, явилось превышение загрузки помещений здания № взрывчатыми материалами. Имевшееся на момент происшествия количество взрывчатых веществ не соответствовало площади вышибных поверхностей (оконных и дверных проемов), обеспечивающих сброс давления, возникающего при внутреннем взрыве (быстром сгорании взрывчатых веществ).

Обстоятельствами, способствовавшими развитию и последствий аварийной ситуации, произошедшей на месте происшествия, явилось распространение первичного возгорания на массы пороха, размещенные в отделениях №№, 4, 5 здания №.

Организационно-техническими причинами взрыва, произошедшего в производственном здании № <скрыто>» связаны с нарушением следующих положений нормативно-технических документов:

- в части возникновения первичного воспламенения в станке резки пороховой трубки РПТ-03 в четвертом отделении здания № нарушены требования:

1) п. 2.4.7 «Руководства по эксплуатации РПТ-03.00.000РЭ»;

2) п.4.8. «Инструкции по охране труда для аппаратчиков при работе на станке для резки пороховых трубок РПТ-03. ИОТ-42»;

- в части установления норм загрузки взрывчатыми веществами производственного здания № нарушены требования п.п. 10, 13, 17 ФНП "Основные требования безопасности для объектов производств боеприпасов и спецхимии".

- распространение первичного возгорания на массы пороха, размещенные в отделениях №№, 4, 5 здания № в условиях произошедшей аварийной ситуации явилось следствием нарушения п.п. 20 и 21 ФНП "Основные требования безопасности для объектов производств боеприпасов и спецхимии".

Указанные нарушения прямо или косвенно находятся в причинной связи с происшедшим взрывом и его последствиями.

С указанным выше заключением эксперта согласуется и исследованный в ходе судебного следствия Акт о расследовании несчастного случая на производстве, из которого следует, что возгорание произошло в станке РПТ-03, поскольку допущена работа станка РПТ-03, сопровождавшаяся трением зубцов фрезерного блока о частицы пороха, налипших между ножами неподвижного блока, а также допущено превышение нормы загрузки здания № взрывчатыми веществами.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО77, выводы экспертного заключения подтвердил, указав, что станок РПТ-03 работал с нарушением правил эксплуатации, 32 фреза была смещена до аварии и, по его мнению, возгорание произошло именно из-за локального перегруза в данной части смещенной 32 фрезы, но масштаб трагедии обусловлен перегрузом здания взрывчатыми веществами.

Также эксперт ФИО67 пояснил, что показания свидетелей, в том числе ФИО78, ФИО25, ФИО2, которые были использованы в ходе экспертного исследования и были изменены в ходе рассмотрения дела в суде, не могут повлиять на выводы экспертизы, поскольку выводы о возгорании именно в станке РПТ-03 основаны на протоколах осмотра места происшествия и самого станка.

Эксперт также указал, что в данном случае во время происшествия имело место быстрое горение с элементами взрыва, а также то, что норма загрузки здания взрывчатыми веществами вообще не была рассчитана, что и указано в экспертном заключении, при этом представленный «Паспорт безопасности опасных производственных объектов ООО <скрыто>», как и технологическая планировка ТП447, не может служить документом, обосновывающим нормы загрузки помещений здания №, тем более, что данные нормы расчета выполнены не специализированной организацией и не специалистами в области взрывчатых веществ.

Кроме этого эксперт пояснил, поскольку порох даже после утилизации, не теряет своих свойств, то в данном случае при рассмотрении происшествия на <скрыто>» должны применяться, Федеральные нормы и правила в области промышленной безопасности «Правила безопасности при производстве, хранении и применении взрывчатых материалов промышленного назначения», утвержденные приказом Ростехнадзора № от ДД.ММ.ГГГГ, а также Федеральные нормы и правила в области промышленной безопасности «Основные требования безопасности для объектов производств боеприпасов и спецхимии», утвержденные приказом Ростехнадзора № от ДД.ММ.ГГГГ.

Вероятная форма вывода экспертов о причине возгорания в станке резки пороховой трубки не свидетельствует о необоснованности выводов экспертизы, и не является основанием для признания заключения эксперта №, № от ДД.ММ.ГГГГ недопустимым доказательством, поскольку выводы экспертов согласуются с другими исследованными в ходе судебного следствия доказательствами.

При таких обстоятельствах судом обоснованно отказано в проведении повторной комплексной судебной взрывотехнологической и взрывотехнической экспертизы.

Кроме того, в ходе судебного заседания было бесспорно установлено, что ООО <скрыто>» ДД.ММ.ГГГГ было приобретено у <скрыто>» по договорам № и № от ДД.ММ.ГГГГ, свыше 1800 тонн взрывчатых веществ, в том числе пироксилинового и баллиститного порохов.

Из исследованных в судебном заседании нарядов выполненных работ, видеозаписи с камер видеонаблюдения с 15 по ДД.ММ.ГГГГ следует, что в здании № на начало рабочей смены ДД.ММ.ГГГГ, находилось не менее 20 тонн порохов. Данные обстоятельства также подтвердили допрошенные в судебном заседании потерпевшая ФИО25, свидетели ФИО79, ФИО80, что также подтверждает вывод эксперта о превышении норм загрузки порохами здания №, что и привело к масштабной трагедии.

Довод адвоката ФИО59 о том, что аппаратчики ФИО71 и ФИО72, перегружали зону резки, снимая направляющую крышку, что привело к взрыву суд находит необоснованным.

Действительно из приведенного выше заключения эксперта №, № от ДД.ММ.ГГГГ, следует, что наиболее вероятной причиной воспламенения пороха явилось трение пороха о детали фрезерного блока в результате перегрузки пороховой трубкой зоны резки, однако основной технической причиной взрыва, вызвавшей разрушение здания №, явилось превышение загрузки помещений здания № взрывчатыми материалами. Сведений о том, что перегруз зоны резки произошел в связи со снятием направляющей крышки, материалы уголовного дела не содержат.

Довод жалобы адвокатов Головко А.С., Горевого К.Н., осужденной ФИО1 о том, что судом надлежащим образом не исследованы действия иных сотрудников <скрыто> суд находит несостоятельным, поскольку юридическая оценка действиям иных сотрудников дана органом предварительного следствия в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, т.е. в связи с отсутствием в их действиях состава преступления, которое было исследовано и приобщено в ходе судебного следствия.

Несогласие защитников Головко И.С. и Жданова Д.С. с оценкой показаний свидетелей ФИО114, ФИО115, ФИО116, ФИО117ФИО118, потерпевшей ФИО119 данной в приговоре суда не может служить основанием для признания сделанных судом выводов необоснованными, поскольку показания указанных лиц соответствуют сведениям, сообщенным ими в ходе судебного заседания и предварительного следствия.

Несмотря на доводы жалобы, судом в приговоре дана надлежащая оценка и ответам на адвокатские запросы.

Довод жалобы защитника Жданова Д.Г., о том, что судом необоснованно в приговоре указано о том, что производство, хранение и применение промышленных взрывчатых веществ регламентируется Федеральными нормами и правилами в области промышленной безопасности «Основные требования безопасности для объектов производств боеприпасов и спецхимии», утвержденными приказом Ростехнадзора № 458 от 26 ноября 2020 г., поскольку в соответствии с п. 1 указанных правил они распространяются исключительно на организации осуществляющие свою деятельность в области оборонно-промышленного комплекса, в который ООО Разряд не входит, суд находит несостоятельным, поскольку в силу п.2 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Основные требования безопасности для объектов производств боеприпасов и спецхимии», утвержденных приказом Ростехнадзора № 458 от 26 ноября 2020 года разработанных в соответствии с Федеральным законом "О промышленной безопасности опасных производственных объектов" от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ (Собрание законодательства Российской Федерации, 1997, № 30, ст. 3588; № 9, ст. 874, 2018; № 31, ст. 4860), Положением о Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 30 июля 2004 года №401 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2004, № 32, ст. 3348; 2020, № 27, ст. 4248), и обязательны для исполнения всеми юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, осуществляющими деятельность в области промышленной безопасности, связанную с получением, использованием, испытаниями, переработкой, хранением, транспортированием, уничтожением (утилизацией) взрывчатых веществ и составов на их основе, в том числе пиротехнических составов, порохов, ракетных топлив и их взрывопожароопасных компонентов, а также изделий, их содержащих.

В связи с чем, <скрыто>», осуществляющее переработку порохов, обязано исполнять требования вышеуказанных ФНиП.

Указание адвоката Жданова Д.Г. в жалобе на то, что следователем проведено ряд следственных действий без возобновления предварительного следствия, не является основанием для отмены состоявшегося решения, поскольку в силу уголовно-процессуального законодательства в случае производства дополнительных следственных действий, после ознакомления с материалами дела, но до направления дела прокурору с обвинительным заключением, возобновления предварительного следствия не требуется.

Доводы апелляционной жалобы адвоката Жданова Д.Г. о том, что на предварительном следствии ему и его подзащитному, были предъявлены лишь часть предметов, признанных вещественными доказательствами, суд находит несостоятельным, поскольку из материалов дела, следует, что все материалы дела с вещественными доказательствами были представлены ФИО3 и его защитнику, они ознакомились с ними, подписали протокол, график ознакомления с материалами дела.

В ходе ознакомления с материалами дела защитником Ждановым Д.Г. было заявлено ходатайство об ознакомлении его со станком для резки пороховой трубки РПТ-03, данное ходатайство было следователем разрешено, и по нему было вынесено мотивированное решение.

Кроме того, как следует из материалов дела, указанный станок осматривался участниками судебного разбирательства при рассмотрении дела по существу в суде первой инстанции.

При указанных обстоятельствах оснований полагать, что право ФИО3 на защиту в связи с не ознакомлением его и его защитника со станком для резки пороховой трубки РПТ-03 нарушено, не имеется.

Вопреки доводам жалобы Жданова Д.Г, ФИО3 в соответствии с п. 2.1 Трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ обязан организовывать производственно-хозяйственную деятельность структурных подразделений предприятия, контролировать работу и обеспечивать эффективное взаимодействие отделов и других структурных подразделений ООО «Разряд», что подтверждает выводы суда о том, что ФИО3 в полном объеме обладал сведениями о производственных мощностях организации, характере и рисках опасного производства, имеющемся оборудовании, его возможностях, ограничениях и степени износа. Факт его осведомленности о данных обстоятельствах подтверждается показаниями потерпевшей ФИО25 о том, что на производственных совещаниях ФИО3 докладывалось о текущей деятельности предприятия.

Довод адвоката Жданова Д.Г. о том, что на время отсутствия главного инженера его обязанности согласно должностной инструкции возлагались на заместителя генерального директора по производству, является необоснованным, поскольку документов подтверждающих, что на время отпуска главного инженера ее обязанности возлагались на кого-то из сотрудников ООО «Разряд», в том числе на заместителя генерального директора по производству, в материалах уголовного дела не имеется.

Указание адвокатом Ждановым Д.Г. на то, что из приговора не ясно на п.17 каких ФНиП ссылается суд на листе 73, не свидетельствует о необоснованности выводов суда, поскольку из обвинения и приговора следует, что осужденным вменяется нарушение п.17 ФНиП «Основные требования безопасности для объектов производств боеприпасов и спецхимии», утвержденных приказом Ростехнадзора №458 от 26.11 2020.

В судебном заседании осужденные ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО2 правильно ориентировались в судебной ситуации и принимали активное участие в исследовании доказательств по делу, при отсутствии каких-либо сомнений в их способности осознавать окружающую обстановку и адекватно реагировать на происходящие события. В связи с чем, суд первой инстанции признал их вменяемыми по отношению к инкриминируемому им деянию.

Судом, с учетом исследованных материалов уголовного дела, было принято во внимание, что ФИО3 ранее не судим, женат, имеет постоянное место жительства и работы, где характеризуется положительно, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, является военным пенсионером, а также его поведение в период нахождения под домашним арестом.

По отношению к ФИО5 судом принято во внимание, что он ранее не судим, имеет фактические семейные отношения, постоянное место жительства, где характеризуется положительно, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, является пенсионером по старости, офицером запаса, а также то, что он является патентообладателем на изобретение способа производства взрывчатых веществ, что между ним и АО <скрыто>» заключен договор, согласно которому он обязуется произвести анализ предоставленных Заказчиком производственных мощностей Общества.

По отношению к ФИО1 судом принято во внимание, что она не замужем, имеет постоянное место жительства, где характеризуется положительно, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, является пенсионером по старости, по предыдущему месту работы имела поощрения, ее поведение в период нахождения под домашним арестом, а также то, что она совместно с ФИО5 является автором Патента на изобретение, патентообладателем которого указан ФИО5

По отношению к ФИО2 судом принято во внимание, что она ранее не судима, замужем, имеет постоянное место жительства и работы, где характеризуется положительно, осуществляет уход за престарелыми родителями, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО3 суд признал в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ - состояние его здоровья, участие в боевых действиях, статус ветерана боевых действий, имеющиеся у него награды, а также почетные грамоты.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО5, суд признал в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ - наличие малолетнего ребенка, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ - частичное возмещение ущерба потерпевшим, состояние его здоровья, его пожилой возраст, имеющиеся у него награды, а также благодарственные письма.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признал в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ - состояние ее здоровья, пожилой возраст, имеющиеся у нее награды, благодарности и грамоты.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО2, суд признал в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ - активное способствование раскрытию и расследованию преступления, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ - признание вины, раскаяние в содеянном, состояние ее здоровья, пожилой возраст.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденных, судом первой инстанции обоснованно не установлено.

Таким образом, все установленные по делу смягчающие наказание осужденным обстоятельства и характеризующие данные, были известны суду и в полной мере учтены при назначении наказания.

Формального подхода к назначению ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО2 наказания, без учета всех установленных смягчающих обстоятельств, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Новых данных о наличии смягчающих обстоятельств, которые не были известны суду первой инстанции, либо которые, в силу требований закона могли бы являться безусловным основанием для снижения назначенного осужденным наказания, в суды первой и апелляционной инстанций не представлено.

Представленные ФИО1 и ее защитником адвокатом Головко И.С. документы об имеющихся у ФИО1 заболеваниях, а также о том, что она нуждается в оперативном лечении, а также представленные ФИО5 и его защитником заключение об имеющихся у него заболеваниях в суд апелляционной инстанции, не могут являться безусловным основанием для снижения наказания, поскольку состояние их здоровья было учтено судом первой инстанции, при вынесении приговора.

Довод защитника ФИО1 адвоката Головко И.С. о том, что имеющееся у ФИО1 заболевание включено в Перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания в виде лишения свободы, не свидетельствует о несправедливости назначенного осужденной наказания, поскольку согласно действующему уголовно-процессуальному закону вопросы освобождения осужденного от наказания в связи с болезнью подлежат рассмотрению судом при исполнении приговора в порядке, предусмотренном ст. ст. 397, 399 УПК РФ.

Наказание осужденным назначено в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о их личности, наличия смягчающих наказание обстоятельств.

С учетом конкретных обстоятельств совершенного преступления, характеризующих данных, суд обоснованно назначил осужденным дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с эксплуатацией опасных производственных объектов.

В приговоре суд мотивировал свои выводы о невозможности исправления осужденных ФИО3, ФИО5, ФИО1 без изоляции от общества и не нашел оснований для применения в отношении них положений ст. 73 УК РФ и ст. 53.1 УК РФ, изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую в соответствии с положениями ч. 6 ст. 15 УК РФ.

В приговоре суд мотивировал свои выводы о возможности исправления осужденной ФИО2 без изоляции от общества и назначил ей наказание с применением положений ст. 73 УК РФ, и не нашел ей оснований для применения в отношении нее положений ст. 53.1 УК РФ, ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Оснований для применения положений ст. 64 УК РФ при назначении наказания ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО2 суд апелляционной инстанции не находит, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, ролью виновных, их поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, по делу не установлено.

Все заслуживающие внимания обстоятельства учтены судом при решении вопроса о назначении ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО2 наказания, оснований для смягчения которого судебная коллегия не находит, полагая его справедливым, соразмерным содеянному и личности осужденных, чрезмерно суровым оно не является, определено в пределах санкции ч. 3 ст. 217 УК РФ, с учетом требований ст. 6, 43, 60 УК РФ.

Вид исправительного учреждения, где надлежит отбывать наказание ФИО3, ФИО5, ФИО1, определен судом верно в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ – колония-поселение, поскольку они осуждены к лишению свободы за совершение преступления по неосторожности.

Оснований для изменения вида исправительного учреждения, как об этом ставится вопрос в апелляционном представлении, суд апелляционной инстанции не находит, поскольку вид исправительного учреждения определен судом в соответствии с требованиями УК РФ и с учетом сведений о личности осужденных, в том числе их положительных характеристик, возраста, состояния здоровья.

Вопросы о мере пресечения, исчислении срока, вещественных доказательствах, разрешены судом первой инстанции правильно.

Гражданский иск судом был разрешен в соответствии с требованиями материального и процессуального права. Взысканная в пользу потерпевших сумма компенсации морального вреда определена судом исходя из положений ст. 151, 1099-1101 ГК РФ, никем не оспаривается, и суд апелляционной инстанции находит ее справедливой и не подлежащей изменению.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из приговора суда фразу указанную в первом абзаце на девятом листе приговора «подлежит исключению из обвинения, поскольку суду не представлены доказательства, свидетельствующие о причинении крупного ущерба <скрыто>»», являющуюся технической ошибкой, поскольку указанная фраза лишена логической и смысловой привязки, и противоречит мотивированному в приговоре суда выводу о причинении <скрыто>» крупного ущерба в результате допущенных осужденными нарушений. Как установлено в ходе рассмотрения дела в результате разрушения здания № <скрыто>» причинен крупный ущерб на сумму не менее 3 584 240 рублей.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих изменение или отмену приговора, по делу не допущено.

Руководствуясь ст. ст.389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Шиловского районного суда Рязанской области от 27 декабря 2023 года в отношении ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО2, изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора фразу «подлежит исключению из обвинения, поскольку суду не представлены доказательства, свидетельствующие о причинении крупного ущерба <скрыто>»» (л.№).

В остальном приговор суда первой инстанции оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции (г. Москва) в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационных жалоб (представлений) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы (представления) подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае рассмотрения дела в кассационном порядке осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья -