Апелляционное постановление № 22-3984/2023 от 7 сентября 2023 г.

Судья: Зеленина О.Г. Дело № 22-3984/2023


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Барнаул 8 сентября 2023 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Ярыгиной Н.В.

при секретаре Гановой В.А.

с участием прокурора Филиповского В.А.

осужденного ФИО1

адвоката Ермакова С.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 на приговор Тальменского районного суда Алтайского края от 26 июня 2023 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженец <адрес><адрес>, гражданин <адрес>, несудимый,

- осужден по ч.3 ст.30, п. «а» ч.2 ст.158 УК РФ к 300 часам обязательных работ.

С ФИО1 в доход государства взысканы процессуальные издержки в размере <данные изъяты> рублей.

Разрешены вопросы о мере пресечения и вещественных доказательствах.

Изложив содержание приговора и доводы апелляционных жалоб, выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором ФИО1 признан виновным в том, что ДД.ММ.ГГ в составе группы лиц по предварительному сговору совместно с Ч, уголовное дело в отношении которого прекращено за примирением сторон, тайно похитил с территории завода в <адрес><адрес> древесно-стружечные плиты (далее - ДСП), принадлежащие ООО «<данные изъяты>» (далее – Общество, завод), общей стоимостью <данные изъяты>, однако не смог довести свой преступный умысел до конца по не зависящим от него обстоятельствам.

Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал, полагая, что его действия не являлись уголовно-наказуемыми, поскольку он вывозил с территории завода неликвидные листы ДСП, которые выдавались покупателям бесплатно, кроме того, в ходе следствия на него оказывалось давление с целью дачи признательных показаний.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, просит его отменить и вынести оправдательный приговор. Полагает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, приговор основан на предположениях и недопустимых доказательствах, его виновность не доказана. Отмечает, что Ч и свидетели М, К, К1, чьи показания положены в основу приговора, в ходе судебного заседания не заявляли о своей осведомленности о наличии у него (ФИО1) умысла на совершение кражи ДСП, указанные свидетели лишь изложили обстоятельства происшествия, имевшего место ДД.ММ.ГГ, в результате которого Ч произвел отгрузку ДСП в объеме большем, чем было указано в накладной, что не является подтверждением наличия факта покушения на кражу, с учетом того, что начальник службы безопасности Общества К позволил ему покинуть территорию завода, не сообщив об указанном событии в полицию. Заявление в правоохранительные органы было написано лишь ДД.ММ.ГГ после дачи Ч признательных объяснений, правдивость которых вызывает сомнения, поскольку последний хотел обойтись лишь служебной проверкой на предприятии. Отмечает, что Ч склонял его дать такие же признательные показания, о чем зафиксировано в записи разговора с ним по телефону, однако данную запись суд исследовать отказался, хотя содержащиеся сведения в телефоне положил в основу обвинительного приговора. Полагает, что наличие предварительного сговора на совершение кражи, как и наличие состава преступления – кражи, не доказано, он не знал и не мог знать о том, что погруженное Ч ДСП является сортовым, которым последний не мог распоряжаться, при том, что ранее Ч неоднократно грузил ему неликвидное бесплатное ДСП, которое может выглядеть так же, как и сортовое, о чем указали свидетели Ш и М2. Отмечает, что Ч ввел его в заблуждение относительно вида ДСП, которое можно бесплатно забрать с территории завода за денежное вознаграждение Ч. О наличии у сотрудников завода возможности бесплатно забирать из неликвидного ДСП наиболее пригодное для использования поясняла свидетель М. Считает, что переписки в его телефоне с М1, П и У не свидетельствуют о подготовке к совершению кражи, в них идет речь только о продаже неликвидного бесплатного ДСП, оказании транспортных услуг, возможности свободного вывоза неликвидного товара с территории завода. Отмечает, что выемка телефона проведена с нарушением ст.ст. 182, 183 УПК РФ, поскольку телефон был фактически отобран у него следователем в отсутствии адвоката, а сам протокол составлен позже, в связи с чем протокол выемки от ДД.ММ.ГГ и производные от него доказательства – протоколы осмотра предметов от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ, от ДД.ММ.ГГ, протокол дополнительного допроса обвиняемого от ДД.ММ.ГГ, являются недопустимыми. Факт принудительного изъятия телефона подтвердил и сам следователь при его допросе в суде, а также свидетели К2 и С1. Суд необоснованно дал критическую оценку доводам стороны защиты о том, что ввиду отсутствия надлежащих мер по хранению листов ДСП имущественный вред, как обязательный признак состава преступления, в рамках уголовного дела установлен не был, при этом суд не учел показания свидетелей К и Б в суде о том, что никаких мер по сохранности ДСП они не предпринимали.

В дополнительной апелляционной жалобе от ДД.ММ.ГГ осужденный ФИО1 настаивает на незаконности приговора, указывая на отсутствие состава преступления ввиду не установления наличия имущественного ущерба. Отмечает, что при рассмотрении дела судом была установлена неточность в сумме причиненного потерпевшему ущерба, однако данное обстоятельство не было учтено при вынесении приговора. Размер вмененного следствием ущерба составил <данные изъяты>, в который необоснованно включена стоимость 10 листов ДСП 2-го сорта в сумме <данные изъяты>, оплаченные им до момента отгрузки согласно накладной, таким образом, размер ущерба составит <данные изъяты> Полагает, что протокол осмотра от ДД.ММ.ГГ не может являться доказательством вины, поскольку зафиксированные при производстве осмотра листы ДСП не идентифицированы какими-либо признаками по качеству и количеству, по которым их можно отождествить с листами, которые были выгружены с автомобиля П в день происшествия ДД.ММ.ГГ, учитывая, что осмотр проводился спустя 4 дня – ДД.ММ.ГГ, выгруженные листы не были обособлены от остальной массы листов, хранящихся на складе, видео фиксация процесса хранения отсутствует, в склад имеют доступ неограниченное количество людей, в том числе работники завода и потенциальные покупатели. По мнению осужденного, производный протокол осмотра от ДД.ММ.ГГ также не является относимым доказательством вины, поскольку при сопоставлении фототаблиц к указанным протоколам осмотра не возможно идентифицировать объект и место осмотра с ранее зафиксированными следователем. Кроме того, протокол осмотра от ДД.ММ.ГГ имеет явные следы зачистки, затирки и исправления в дате составления (т.2 ***), при этом о фактической дате проведения осмотра ДД.ММ.ГГ пояснял Ч в ходе допроса на предварительном следствии (т.***), однако данное обстоятельство осталось без внимания в приговоре суда, который необоснованно отказал в признании протокола осмотра недопустимым доказательством.

В дополнительной апелляционной жалобе от ДД.ММ.ГГ осужденный ФИО1 полагает, что суд необоснованно в нарушение закона и принципов уголовного судопроизводства отказал в удовлетворении ходатайств стороны защиты об осмотре вещественных доказательств: мобильного телефона <данные изъяты>», оптического диска с видеозаписью с камеры наружного наблюдения, установленной в цехе по производству ДСП, и видеозаписью с мобильного телефона К. Указанные доказательства подтверждают его невиновность, а отказ в их исследовании нарушает принцип состязательности сторон.

В дополнительной апелляционной жалобе от ДД.ММ.ГГ осужденный ФИО1 считает, что в основу приговора положены противоречивые показания Ч, данные им на предварительном следствии, которые отличаются от его же показаний в суде, оценка которым не дана и мотивы, по которым суд отверг эти показания, в приговоре не приведены. Полагает, что суд формально перечислил в приговоре письменные доказательства, не раскрыв их доказательственное значение и не дав им оценки с учетом результатов проведенного судебного разбирательства. Настаивает, что показания свидетелей обвинения не доказывают выполнение им объективной стороны инкриминируемого преступления, никто из них не являлся свидетелем преступного сговора между Ч и ФИО1, которые о своих намерениях указанным свидетелям не сообщали. Кроме того, суд необоснованно не привел в приговоре и не дал оценку показаниям матери ФИО1 – В

Проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Рассмотрение уголовного дела проведено судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, а также глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного, при рассмотрении уголовного дела судом соблюдены требования уголовно-процессуального закона, в том числе принципы состязательности и равноправия сторон, а также презумпции невиновности. Не предоставляя какой-либо из сторон преимущества, суд первой инстанции создал необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления прав. Нарушений процессуальных прав, которыми осужденный и его защитник активно пользовались в ходе расследования и рассмотрения дела, не усматривается. Все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе об осмотре вещественных доказательств (мобильного телефона, оптического диска с видеозаписями), признании доказательств недопустимыми, были разрешены в соответствии с требованиями ст.271 УПК РФ, по ним приняты мотивированные, основанные на установленных по делу обстоятельствах и положениях закона решения, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается. Действия суда, разрешающего заявленные сторонами ходатайства, аргументировано отвергающего те или иные доводы сторон, вытекают из положений уголовно-процессуального закона и, вопреки доводам жалоб, не свидетельствуют о нарушении права осужденного на защиту.

Вина ФИО1 в совершении преступления против собственности установлена и подтверждается исследованными по делу и изложенными в приговоре доказательствами. При этом, как следует из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, с учетом рассмотренных на него замечаний, суд в соответствии с требованиями ст.15 УПК РФ обеспечил равные возможности представить доказательства, как стороне обвинения, так и стороне защиты, а при постановлении приговора сопоставил доказательства между собой, оценил все представленные доказательства с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела по существу, как того требуют ст.ст. 87, 88 УПК РФ.

Содержание всех представленных сторонами доказательств в приговоре изложено в объеме, необходимом для установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, приговор в соответствии со ст.307 УПК РФ содержит развернутый анализ доказательств и мотивированные выводы суда о том, почему одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты. Данный подход законно и обоснованно применен судом также к оценке противоречий в показаниях Ч, К2, М1 на предварительном следствии и в суде, которые признаны судом допустимыми и достоверными в той части, в которой они подтверждаются другими доказательствами. Каких-либо противоречий в своих выводах суд в приговоре не допустил.

Вопреки доводам жалоб, обстоятельств, указывающих на недопустимость доказательств (ст.75 УПК РФ), положенных в основу обвинительного приговора, апелляционной инстанцией, как и судом первой инстанции, не установлено.

Совокупность исследованных в судебном заседании доказательств, получивших надлежащую оценку в приговоре, обоснованно признана судом достаточной для разрешения уголовного дела, установления виновности осужденного в совершенном преступлении, так как приведенные в приговоре доказательства взаимосвязаны между собой, дополняют друг друга и конкретизируют обстоятельства содеянного.

Судом дана убедительная оценка доводам стороны защиты о том, что действия ФИО1 не являлись уголовно-наказуемыми, поскольку он вывозил с территории завода неликвидные (бесплатные) листы ДСП, на чем осужденный продолжает настаивать в жалобах, которые обоснованно признаны несостоятельными и расценены судом как способ защиты с изложением в приговоре мотивов принятого решения, с чем полностью соглашается суд апелляционной инстанции.

Указанная позиция опровергается исследованными судом доказательствами, положенными в основу приговора, в частности, признательными показаниями Ч, в отношении которого уголовное дело прекращено за примирением сторон, подтвержденными в ходе очной ставки с осужденным, о своих должностных обязанностях в качестве водителя автопогрузчика (кары) в цехе по производству ДСП, процедуре формирования, сортировки и отпуска листов ДСП с территории завода, при этом листы, имеющие брак (неликвидный брак) и отпускаемые клиентам безвозмездно, хранятся на улице за территорией цеха на специально отведенной площадке; в самом цехе может находиться бракованная продукция (ликвидный брак), которая отпускается с уценкой; как правило, документы на неликвидный брак выписываются по факту, после того, как потребитель загрузит бракованные листы, поскольку неизвестно, какой объем таких листов потребитель выберет, для загрузки бракованного ДСП мастер цеха уведомляется об этом заранее; об обстоятельствах знакомства и общения с ФИО1, который неоднократно приезжал на завод для приобретения ДСП, знал процедуру его отпуска, в том числе брака, и места хранения листов; о том, что согласился на предложение ФИО1 за вознаграждение (50% от общей суммы) вывезти с территории завода под видом неликвидного брака несортированные листы ДСП, при этом для видимости и оформления необходимых документов ФИО1 оплатил 10 листов ДСП, а он (Ч из числа неучтенного несортированного ДСП отсчитал и подготовил 2 стопки ДСП, которые связал лентой, далее погрузил листы в грузовой автомобиль, на котором приехал ФИО1 к цеху, при этом, чтобы исключить присутствие мастера цеха, в известность о погрузке в машину последнюю не ставил, однако на выходе из цеха к машине подошел технолог К1 и начальник охраны К, который отдал команду разгрузить указанные листы ДСП из машины и поместить их в цех, а также загрузить в грузовик оплаченные ФИО1 10 листов ДСП, после этого К, М и К1 пересчитали разгруженные стопки ДСП в присутствии ФИО1; указанные показания согласуются с показаниями свидетеля М (мастер готовой продукции), пояснившей о своих должностных обязанностях, включающих, в том числе учет и отгрузку продукции, об особенностях процедуры отгрузки товара покупателю, обстоятельствах обнаружения в кузове машины осужденного неоплаченных несортированных листов ДСП 2 и 3 сорта, которые не попали на баланс и были загружены Ч без ее (М) участия, после чего в присутствии К, К1 и ее машина была разгружены, листы складированы в цехе недалеко от ворот, визуально все листы были целые; что также согласуется с показаниями свидетеля К2 (главный технолог), пояснившего о своих должностных обязанностях, включающих, в том числе контроль организации работы, учет сырья и материалов, об этапах производства и учета продукции, оформления документов для отгрузки товара покупателю; о том, что неликвидный брак, который отгружался покупателям бесплатно, хранится на улице за территорией цеха на специально отведенной площадке, в самом цехе может находиться бракованная продукция (ликвидный брак), которая отпускается с уценкой, но в любом случае для отгрузки продукции оформляются документы и ставится в известность мастер цеха, Ч мог взять именно несортированные листы ДСП, которые не учитываются; об обстоятельствах обнаружения в кузове грузового автомобиля марки «Исудзу» неоплаченных листов сортовой ДСП, выгрузке по указанию К данных листов, связанных в 2 стопки и загрузке 10 оплаченных листов, после чего он вместе с К и М произвели пересчет выгруженных листов, установив, что в одной пачке находится ДСП размерами 1830*2440*16 мм. в количестве 76 шт., во второй пачке - ДСП размерами 1500x2440x16 мм. в количестве 61 шт., нижние листы по одному в каждой стопке являются упаковочными и ликвидным браком, который продается по уценке; все происходящее К снимал на свой мобильный телефон, при этом ФИО1 находился рядом; показаниями свидетеля К (начальник отдела охраны) о процедуре учета и отгрузки готовой продукции, в том числе неликвидной, об обстоятельствах обнаружения в кузове грузового автомобиля неоплаченных листов ДСП, которые по его указанию были разгружены и пересчитаны в присутствии М, К1 и ФИО1, после чего в автомобиль загрузили ДСП, которое было оплачено, происходящее он снимал на видео; показаниями представителя потерпевшего Б (юрист), которому начальник охраны К сообщил о пресечении факта кражи ДСП 2 и 3 сорта, в связи с чем ДД.ММ.ГГ последний обратился с заявлением в полицию, инкриминируемый ущерб в сумме <данные изъяты> был определен бухгалтерией Общества; показаниями свидетеля У (заместитель начальника отдела) о процедуре отпуска с территории завода готовой - ДСП, в том числе брака, пригодного для использования, и непригодного, то есть подлежащего утилизации (неликвидный брак), который отпускается населению безвозмездно, но оформляется документально одинаково; об оформлении документов оплаченных 10 листов ДСП 2 сорта для отгрузки ФИО1, который ранее неоднократно приобретал сортовой ДСП и интересовался наличием неликвидных листов; показаниями свидетеля М1 о том, что он периодически покупал у ФИО1 ДСП хорошего качества и по просьбе последнего ДД.ММ.ГГ разместил, а ДД.ММ.ГГ удалил объявление на «Авито» о продаже листов ДСП различного размера; на расспросы осужденный сказал, что его каналы на заводе накрылись, что его кто-то сдал, и он потерял много денег, чтобы делу не дали оборот; показаниями свидетеля П (владелец и водитель грузового автомобиля марки «<данные изъяты>») об обстоятельствах погрузки ДСП на заводе в <адрес> по договоренности с ФИО1, после проверки документов все ДСП выгрузили, загрузив 10 листов, которые он отвез в <адрес>, где ФИО1 перегрузил их в свой автомобиль; показаниями свидетелей Ш и М2, подтвердивших возможность бесплатного вывоза с территории завода бракованных листов ДСП (не кондиция), которые они вместе с ФИО1 забирали недалеко от цеха, для чего оформляли пропуск; показаниями свидетеля С (следователь) об обстоятельствах проведения задержания ФИО1, который отказался от подписи в протоколе, что было засвидетельствовано понятыми С и Витманом; об обстоятельствах изъятия телефона у осужденного, который передал его добровольно, сообщив код доступа; о том, что повторный осмотр ДСП производился с участием лиц, в присутствии которых изымалось ДСП, в том числе с участием ФИО2, что также подтверждается показаниями свидетеля К2 об обстоятельствах задержания ФИО1 и изъятия у последнего телефона, по которому тот разговаривал с адвокатом, он слышал разговор между С и ФИО1 по поводу разблокировки телефона, по поручению следователя он пригласил двух понятых для фиксирования факта отказа ФИО1 от подписи в протоколе задержания, после чего сопровождал ФИО1 в ИВС; показаниями свидетеля С1 об обстоятельствах сопровождения ФИО1 в кабинет следователя; показаниями свидетеля С, подтвердившего факт своего участия в качестве понятого при оформлении протокола задержания в отношении ФИО1

Приведенные показания объективно подтверждаются письменными материалами уголовного дела, в том числе протоколом осмотра места происшествия – цеха, расположенного на территории завода <адрес>, где обнаружены и изъяты: стопка с ДСП <данные изъяты> в количестве 76 шт. и стопка с ДСП <данные изъяты> в количестве 61 шт., осмотренные и приобщенные к уголовному делу в качестве вещественных доказательств, а впоследствии переданные под сохранную расписку представителю потерпевшего; протоколом выемки оптического диска с видеозаписями с камеры наблюдения, установленной в цехе по производству ДСП, и с мобильного телефона К, осмотренного, в том числе с участием К и Ч, и приобщенного к уголовному делу в качестве вещественного доказательства; протоколом выемки принадлежащего ФИО1 мобильного телефон, который осмотрен в части переписки осужденного с абонентами М1 и П и приобщен к уголовному делу в качестве вещественного доказательства; справкой о сумме ущерба в размере <данные изъяты>.

Суд апелляционной инстанции считает, что в судебном разбирательстве объективно установлены все значимые по делу обстоятельства на основании непосредственно исследованных в судебном разбирательстве доказательств.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, показания допрошенных Ч, в отношении которого уголовное дело прекращено за примирением сторон, а также свидетелей и представителя потерпевшего должным образом проанализированы, имевшиеся в них противоречия устранены в ходе судебного разбирательства путем оглашения показаний в ходе предварительного следствия и постановки вопросов, им дана оценка в совокупности с иными исследованными судом доказательствами. Оснований не доверять использованным в качестве доказательств вины ФИО1 показаниям С представителя потерпевшего Б, свидетелей М, К, К1, У, М1, П у суда не имелось, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, являются последовательными, детальными, не содержат существенных противоречий относительно имеющих значение для дела обстоятельств и согласуются, как между собой, так и с иными доказательствами по делу по юридически значимым обстоятельствам. Объективных данных, указывающих на заинтересованность указанных лиц, надлежаще предупрежденных об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, в привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, наличии у них оснований для оговора осужденного, судом первой инстанции не установлено, не приведено убедительных аргументов стороной защиты о наличии таковых и при рассмотрении дела в апелляционном порядке. В соответствующих протоколах допросов имеются собственноручные записи допрашиваемых лиц об ознакомлении с текстом протокола и отсутствием при этом каких-либо замечаний, кроме того, данные свидетели подтвердили содержание изложенной в протоколах информации, а расхождения в их показаниях на следствии и в суде не касаются юридически значимых обстоятельств.

Оглашенные в судебном заседании в соответствии с требованиями УПК РФ протоколы следственных действий судом правильно признаны допустимыми и использованы в качестве доказательств по настоящему делу.

При этом судом тщательным образом проверены и правильно отвергнуты с приведением мотивов принятого решения каждый из доводов стороны защиты о порочности ряда доказательств, в том числе протокола выемки телефона от ДД.ММ.ГГ и протоколов осмотра листов ДСП от ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ, о чем апеллянт заявил в своих жалобах.

Выемка телефона, осмотр места происшествия и предметов произведены уполномоченным на то должностным лицом при наличии оснований и в порядке, предусмотренном ст.ст. 164, 170, 176, 177, 183 УПК РФ, с использованием технических средств фотофиксации, с разъяснением участвующим лицам их процессуальных прав, с участием понятых и свидетеля К при проведении осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ, Ч и свидетелей К1, М при проведении осмотра листов ДСП от ДД.ММ.ГГ, защитника ФИО1 – адвоката Высоких Н.В. при проведении выемки телефона у осужденного, свидетелей М1 и П при проведении осмотров телефона ФИО1

Указанные лица в судебном заседании подтвердили правильность фиксации в протоколах проведенных с их участием следственных действий. Протоколы названных следственных действий с фототаблицами к ним соответствуют требованиям ст.ст. 166, 167, 180 УПК РФ, подписаны участниками следственного действия, каких-либо замечаний не содержат, фототаблицы к протоколам приложены. Оснований полагать, что сведения, указанные в протоколах выемки телефона и смотра листов ДСП, не соответствуют объективным данным, не имеется; отсутствие подписи осужденного в протоколе выемки телефона, что удостоверено следователем в порядке, предусмотренном ст.167 УПК РФ, а также исправление технической ошибки в протоколе осмотра от ДД.ММ.ГГ, которое не исказило его первоначального содержания и не повлияло на его суть, не свидетельствуют о наличии обстоятельств, влекущих признание указанных протоколов недопустимыми доказательствами, в связи с чем они обоснованно положены судом в основу приговора.

Вопреки доводам жалобы осужденного, фактов применения к нему в ходе следствия незаконных методов и способов воздействия со стороны сотрудников правоохранительных органов при производстве следственных действий не установлено, допрос ФИО1 и изъятие у него телефона производились с разъяснением процессуальных прав и в присутствии адвоката, правильность отражения в протоколах проведенных следственных действий подтверждена подписями участвующих лиц, каких-либо заявлений о неправильном изложении, о незаконных действиях сотрудников правоохранительных органов в ходе проведения допроса и при изъятии телефона от осужденного в данных документах не зафиксировано. При этом факт добровольности изъятия у осужденного телефона и отсутствия замечаний к составленным по итогам выемки процессуальным документам подтвержден свидетелями С (следователь) и К2 (оперуполномоченный), не доверять показаниям которых оснований не имеется, так как эти показания получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, согласуются друг с другом и с другими доказательствами.

О наличии у ФИО1 умысла на хищение листов ДСП свидетельствуют обстоятельства совершения преступления и положенные в основу приговора показания С с которым ФИО1 заранее за вознаграждение договорился вывезти с территории завода под видом неликвидного брака несортированные листы ДСП, при этом для создания видимости легального вывоза продукции из цеха ФИО1 оплатил 10 листов сортового ДСП размером 1500*2440*16 мм, о чем получил товаросопроводительные документы и беспрепятственно подъехал на грузовом автомобиле марки <данные изъяты>» под управлением П к цеху, где находился С, при этом, осужденный, будучи осведомленным от С и У об отсутствии на заводе в наличии неликвидного (бесплатного) брака, не прекратил свои преступные действия, а после этого согласно ранее распределенным ролям С, не ставя в известность мастера цеха М, загрузил в кузов указанного грузового автомобиля предварительно подготовленные им 2 стопки листов ДСП, перевязанные лентой, с целью последующего их вывоза с территории завода и совместного распоряжения, однако довести свой преступный умысел до конца не смог по независящим от него обстоятельствам. Что согласуется с показаниями свидетелей К, К1, М о процедуре отпуска с территории завода листов ДСП, имеющих брак и отпускаемых клиентам безвозмездно, которые хранятся на улице за территорией цеха на специально отведенной площадке, об обнаружении факта загрузки в автомобиль ФИО1 листов сортового ДСП в большем количестве, чем было оплачено осужденным по накладной, показаниями свидетелей У, Ш и М2 об осведомленности ФИО1 о процедуре отпуска продукции с территории завода, о месте складирования и хранения неликвидной (бесплатной) продукции именно на улице, при этом показания указанных лиц согласуются между собой, а также с другими положенными в основу приговора доказательствами во всех деталях и подробностях.

О наличии предварительного сговора на совершение тайного хищения свидетельствуют совместный, согласованный, целенаправленный характер действий ФИО1 и С в отношении которого уголовное дело прекращено за примирением сторон, действия каждого являлись необходимым условием достижения общей цели - завладения имуществом потерпевшего, и взаимно дополняли друг друга. По мнению суда апелляционной инстанции, согласованность, совместность и последовательность перечисленных действий ФИО1 и С с достоверностью свидетельствуют не только о достижении договоренности между ними о совершении преступления, но и о распределении между собой ролей в совершении преступления в заранее спланированной ситуации. Все действия ФИО1 были совместными с С, поддерживающими друг друга, с осознанием оказываемой поддержки действиям другого.

С учетом изложенного, квалифицирующий признак совершения кражи «группой лиц по предварительному сговору» подтверждается исследованными доказательствами, оценка которым приведена в приговоре. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией апеллянта, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене приговора.

Вопреки доводам жалобы, размер ущерба в сумме <данные изъяты>, который мог быть причинен потерпевшему в результате преступных действий осужденного, достоверно установлен на основе имеющихся в деле доказательств в размере стоимости листов ДСП, которые пытался похитить ФИО1 (размером 1830*2440*16 мм в количестве 48 шт. 2 сорта общим объемом 3.43 м?, стоимостью <данные изъяты>; в количестве 27 шт. 3 сорта общим объемом 1.93 м?, стоимостью <данные изъяты> за 1 м?, на общую сумму <данные изъяты> и 1 лист ликвидного брака стоимостью <данные изъяты>, а также размером 1500*2440*16 мм в количестве 34 шт. 2 сорта общим объемом 1.99 м?, стоимостью <данные изъяты> на общую сумму <данные изъяты>, в количестве 25 шт. 3 сорта общим объемом 1.46 м?, стоимостью <данные изъяты> рублей за 1 м?, на общую сумму <данные изъяты> рублей и 2 листа ликвидного брака стоимостью <данные изъяты> рубля за 1 шт., на общую сумму <данные изъяты> рублей).

Доводы апеллянта о том, что в сумму ущерба необоснованно включена стоимость 10 листов ДСП, оплаченных осужденным до момента отгрузки товара, несостоятельны, поскольку, как установлено в судебном заседании на основе показаний С, свидетелей М, К1, К и П, являвшихся непосредственными очевидцами происшествия, из кузова автомобиля сначала выгрузили 2 стопки листов ДСП, которые пытались вывезти с территории предприятия, затем погрузили оплаченные ФИО1 10 листов ДСП, и уже после этого оставшиеся были впоследствии дважды осмотрены, о чем составлены протоколы осмотра (т.1 ***), и переданы под сохранную расписку представителю потерпевшего (т.*** Ставить под сомнение достоверность показаний указанных лиц и составленных по итогам осмотра протоколов следственных действий оснований не имеется. Не усматривает суд апелляционной инстанции и повода предполагать, что ответственное за хранение листов ДСП лицо произвело их замену или ненадлежаще осуществляло хранение.

Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, цели и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему ФИО1 и его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.

Какие-либо существенные противоречия в доказательствах, требующие их толкования в пользу осужденного и позволяющие поставить под сомнение его преступные действия, отсутствуют. По делу отсутствуют объективные данные, свидетельствующие о фабрикации уголовного дела правоохранительными органами, доводы осужденного о фальсификации доказательств являются голословными.

Кроме того, изложенная в апелляционных жалобах оценка доказательств по делу основана на субъективном мнении осужденного и не соответствует материалам дела, а приведенные автором жалоб выдержки из материалов дела, показаний допрошенных по делу лиц носят односторонний характер и не отражают в полной мере существо этих документов и оценены апеллянтом в отрыве от других имеющихся по делу доказательств. Вместе с тем, исследованные по делу доказательства необходимо рассматривать и оценивать во всей их совокупности, что и сделано судом в приговоре надлежащим образом.

Обращение потерпевшего с заявлением о преступлении спустя 4 дня после произошедших событий не свидетельствует о недостоверности положенных в основу приговора доказательств, а также не опровергает причастность ФИО1 к преступлению.

Анализ приведенных в приговоре доказательств свидетельствует о том, что фактические обстоятельства дела судом установлены верно и по делу обоснованно постановлен обвинительный приговор.

Позиция осужденного о необоснованности приговора по существу сводится к переоценке доказательств, к чему оснований не имеется, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены приговора. Новых обстоятельств, позволяющих поставить под сомнение выводы суда, в жалобах не содержится.

Выдвинутые в защиту осужденного доводы, аналогичные приведенным в апелляционных жалобах, проверены и обоснованно, с приведением в приговоре убедительных мотивов принятого решения отклонены судом первой инстанции как недостоверные. Оснований не согласиться с выводами суда по материалам уголовного дела не усматривается.

Правильно установив фактические обстоятельства, суд обоснованно признал вину ФИО1 доказанной и верно квалифицировал его действия по ч.3 ст.30, п. «а» ч.2 ст.158 УК РФ - как покушение, то есть умышленные действия лица, непосредственно направленные на кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

При назначении ФИО1 наказания судом учитывались положения ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, в частности, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, характеризующий материал, отсутствие смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, а также учтен характер и степень фактического участия осужденного в совершении преступления, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер и размер причиненного вреда.

Суд надлежаще мотивировал назначение наказания по п.3 ст.30, п. «а» ч.2 ст.158 УК РФ именно в виде обязательных работ. По своему виду и размеру назначенное наказание отвечает закрепленным в уголовном законодательстве РФ целям исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, а также принципам справедливости и гуманизма.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, предусмотренных ст.64 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, как и не нашел оснований для применения положений ч.6 ст.15 УК РФ, мотивировав свои выводы в приговоре должным образом, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

С учетом изложенного оснований для отмены или изменения приговора по доводам апелляционных жалоб осужденного не имеется.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии с ч.3 ст.72 УК РФ время содержания лица под стражей до вступления приговора суда в законную силу засчитывается в срок обязательных работ из расчета один день содержания под стражей за восемь часов обязательных работ.

Из материалов уголовного дела следует и судом первой инстанции установлено, что ДД.ММ.ГГ ФИО1 задержан в порядке ст.с. 91-92 УПК РФ (т.1 л.д.172-174) и освобожден из-под стражи ДД.ММ.ГГ (т.***).

С учетом изложенного, время содержания ФИО1 под стражей с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ подлежит зачету в срок наказания в виде обязательных работ из расчета один день содержания под стражей за восемь часов обязательных работ.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену судебного решения, не допущено.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Тальменского районного суда Алтайского края от 26 июня 2023 года в отношении ФИО1 изменить.

В соответствии с ч.3 ст.72 УК РФ зачесть в срок наказания в виде обязательных работ время содержания ФИО1 под стражей с ДД.ММ.ГГ года из расчета один день содержания под стражей за восемь часов обязательных работ.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Председательствующий Н.В. Ярыгина

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>