Определение № 22-29/2017 от 14 марта 2017 г. по делу № 22-29/2017

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№ 22-29/2017
15 марта 2017 года
г. Чита
Восточно-Сибирский окружной военный суд в составе председательствующего Соседова Д.Е., судей – Гордеевой Е.О. и Кулибабы Г.Л., при секретаре судебного заседания Лепской А.А., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённого ФИО1 и защитника – адвоката Шелковниковой А.Б. на приговор Улан-Удэнского гарнизонного военного суда от 16 ноября 2016 года, согласно которому бывший военнослужащий войсковой части 00000 <...>

ФИО1, <...>, ранее не судимый, <...>,

осуждён к лишению свободы за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, на срок 2 года и к штрафу за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, в размере <...> рублей.

На основании частей 1 и 3 ст. 69 и ч. 2 ст. 71 УК РФ ФИО1 назначено окончательное наказание путем сложения назначенных наказаний в виде лишения свободы сроком на 2 года в исправительной колонии общего режима и в виде штрафа в размере <...>, который постановлено исполнять самостоятельно.

Заслушав доклад судьи Кулибабы Г.Л., изложившего содержание обжалуемого приговора, доводы апелляционных жалоб и возражений на них, выслушав выступления осуждённого ФИО1, защитника Вороной А.В., адвокатов Красулиной И.Н. и Шелковниковой А.Б. в поддержание доводов апелляционных жалоб, а также прокурора – военного прокурора отдела военной прокуратуры Восточного военного округа капитана юстиции ФИО2, полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, окружной военный суд

установил:

согласно приговору ФИО1, исполнявший в 2011 году должность командира войсковой части 00000 и будучи в соответствии со статьями 35 и 75 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ начальником по должности для военнослужащих и лиц гражданского персонала воинской части, являлся должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции.

Осенью 2010 года во вверенную осуждённому воинскую часть поступили 16 автомобильно-базовых шасси (далее – АБШ) марок <...><...> и <...> которые находились в связи с этим во владении ФИО1 в силу его должностного положения.

Весной 2011 года осуждённый решил, используя своё служебное положение, похитить часть вверенных ему и принадлежащих Министерству обороны РФ АБШ из числа вышеуказанных, находившихся на хранении на площадке <№> воинской части, передав их иным лицам.

С этой целью ФИО1 договорился с неустановленными следствием лицами о передаче им АБШ <...> в обмен на аналогичное, находившееся в неисправном техническом состоянии. В связи с этим в один из дней марта 2011 года он дал указание подчинённым ему работникам пропустить на площадку <№> сторонний грузовой автомобиль, буксировавший на жесткой сцепке АБШ <...> После этого неустановленные лица в присутствии ФИО1 произвели замену АБШ, отбуксировав с территории воинской части таковое с номером рамы <...>, стоимостью <...> рублей, и установив на его место привезённое теми АБШ такой же марки.

Продолжая реализовывать задуманное, осуждённый в один из дней марта 2011 года дал указание подчинённому ему водителю Ш. (в возбуждении уголовного дела, в отношении которого отказано на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) подобрать находящееся в хорошем техническом состоянии АБШ <...> что было тем исполнено и выбрано такое с номером рамы <...>. Через несколько дней того же месяца ФИО1 дал указание Ш. отбуксировать указанное АБШ за пределы воинской части, где передать его гражданским лицам, а взамен, получив от них аналогичное шасси, доставить его на площадку <...> воинской части, установив на место заменённого автомобиля.

Ш., в силу должностного положения ФИО1, данные указания исполнил, передав гражданским лицам АБШ <...> с номером рамы <...> стоимостью <...> рублей, а полученное от посторонних и находящееся в технически неисправном состоянии АБШ аналогичной марки с номером рамы <...> отбуксировал на территорию площадки <...> и установил на место заменённого.

Аналогичным способом Ш., исполняя указания осуждённого, в один из дней апреля – мая и августа 2011 года подобрал, а затем произвёл замены из числа находившихся на площадке <...> АШБ: <...> с номером рамы <...> стоимостью <...> рублей и <...> с номером рамы <...> стоимостью <...> рублей, передав их неустановленным следствием лицам, а полученные от них АШБ таких же марок установил на площадке <...> воинской части на места переданной тем техники.

Таким образом, ФИО1 было похищены путём растраты АШБ общей стоимостью <...> рублей, то есть в крупном размере, чем Министерству обороны РФ был причинён материальный ущерб.

На основании доверенности <№> от 8 ноября 2013 года Министерства обороны РФ и в соответствии со ст. 242 Руководства по ведению войскового (корабельного) хозяйства, утверждённого приказом Министра обороны РФ от 3 июня 2014 года № 333, ФИО1, как командир воинской части, был обязан осуществлять контроль качества оказания услуг воинской части и их приёмку от специализированных сторонних организаций по объёму, качеству и соответствию требованиям, установленным в государственных контрактах.

27 апреля 2015 года между федеральным казённым учреждением <...> и ООО <...> был заключен государственный контракт <№> на поставку в срок до 1 августа 2015 года твердого топлива (дров) в войсковую часть 00000 в количестве <...> кубических метров.

В связи с этим ФИО1 был обязан также руководствоваться требованиями пп. 3, 11 и 23 Инструкции о порядке приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по количеству, утвержденной постановлением Государственного арбитража СССР от 15 июня 1965 года № П-6, обязывающими его обеспечить приёмку продукции по количеству в точном соответствии со стандартами и техническими условиями, производить её уполномоченными им лицами и удостоверять в акте подписью только те факты, которые были установлены.

Однако осуждённый, в нарушение вышеприведённых требований нормативных актов, решил приёмку твёрдого топлива не выполнять, а рассчитаться им с индивидуальным предпринимателем Ч., у которого он ранее получал пиломатериал для нужд воинской части.

С этой целью ФИО1 в один из дней мая – июля 2015 года на территории воинской части договорился с представителем субподрядчика исполнителя контракта ООО <...> гражданином И. о замене, предусмотренного по государственному контракту товара – дров на необработанную древесину в виде стволов деревьев в том же объёме и о передаче их Ч., которому в дальнейшем данная древесина и была передана И..

После этого осуждённый передал подчинённому ему С. документы по исполнению государственного контракта, то есть экземпляры товарной накладной от 31 июля 2015 года <№>, акта <№> от этой же даты о передаче товара по государственному контракту от 27 апреля 2015 года <№>, дав указания на оформление в отделении федерального казённого учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны РФ по Забайкальскому краю» (далее – ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю» доверенности на получение материальных средств по этому контракту.

В последующем ФИО1, превышая свои полномочия, сам подписал необходимые документы о фиктивной приёмке дров и, определив своим решением комиссию воинской части для приёмки указанного товара в составе С., Н. и М., в июле – августе 2015 года дал им, как лично, так и через С., указание на подписание документов о, якобы, принятии ими твёрдого топлива – дров во исполнение государственного контракта. С., Н. и М. (в возбуждении уголовного дела в отношении которых органами предварительного следствия отказано на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), исполняя данное указание осуждённого как командира воинской части, подписали акт <№> от 31 июля 2015 года приема – передачи товара по государственному контракту от 27 апреля 2015 года <№>, а С. – и иные из указанных выше документы, подтвердив поставку дров, не имевшую место в действительности.

На основании этих документов федеральное казённое учреждение <...> перечислило ООО <...><...> рубля <...> копеек, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов государства в лице Министерства обороны РФ в связи с оплатой не поставленного товара.

В апелляционной жалобе Шелковникова выражает несогласие с приговором суда, просит его отменить ввиду незаконности и необоснованности, а ФИО1 оправдать в связи с недоказанностью его вины в совершении вменённых ему преступлений.

Защитник при этом указывает на то, что осуждённый свою вину в совершении им хищения и превышении власти не признал и отрицал свою причастность к этому.

При этом она ссылается на показания ФИО1, согласно которым 16 автомобильно-базовых шасси поступили во вверенную ему воинскую часть в качестве ремонтного фонда. От А., осуществлявшего приёмку данной техники, ему стало известно о несоответствии номеров на рамах и двигателях поставленных АБШ, а также о том, что они находились в неисправном состоянии. В связи с этим данная техника была отбуксирована на площадку хранения <№> воинской части.

Показания же свидетеля А. относительно исправного состояния принимаемой техники, как считает защитник, являются противоречивыми, поскольку в случае исправности не возникала бы необходимость в её буксировке в войсковую часть 00000 из 1111 военной базы.

Как полагает защитник, показания свидетеля А. относительно отбуксировки АБШ противоречат показаниям свидетеля Ш. об исправном состоянии вышеуказанной техники.

Также защитник указывает на неверную оценку, данную судом, показаниям свидетеля У. во взаимосвязи с показаниями свидетеля А.. У., как считает автор апелляционной жалобы, даны показания относительно буксировки автомобильно-базовых шасси работниками воинской части. При этом ею не было указано на буксировку АШБ <...> автомобилем, имеющем гражданские регистрационные номерные знаки, поскольку это обстоятельство не осталось бы ею незамеченным в соответствии с её должностным положением как заведующей хранилищем, введении которой находилась и площадка хранения <№>. Данное обстоятельство у свидетеля выяснено не было, поэтому вывод суда о том, что показания свидетеля У. свидетельствовали о доказанности вины ФИО1, является предположительным, что противоречит положениям ч. 4 ст. 14 УПК РФ.

В части осуждения ФИО1 по ч. 1 ст. 286 УК РФ защитник считает данное решение необоснованным ввиду неустановления субъективной стороны данного преступления, что было подтверждено и государственным обвинителем в своей речи. Ссылки же суда на то, что установление мотивов и целей совершённого преступления не имеет правового значения для квалификации содеянного виновным, противоречит пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 307 УПК РФ.

Наряду с этим Шелковникова ссылается на то, что ни одно из доказательств по делу не свидетельствует о наличии той или иной формы вины осуждённого в совершении данного преступления. То есть ни следствием, ни судом не были установлены мотивы и цели превышения ФИО1 должностных полномочий при подписании документов, связанных с исполнением государственного контракта о поставке воинской части твёрдого топлива.

ФИО1 в своей апелляционной жалобе ставит вопрос об отмене приговора ввиду его необоснованности и несправедливости и направлении материалов дела на новое судебное рассмотрение. При этом он, не конкретизируя, ссылается на то, что были нарушены его права, а судебное разбирательство проведено предвзято, а также на то, что не были применены положения Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», в связи с чем была завышена сумма предъявленного к нему гражданского иска.

Дополняя свою жалобу, осуждённый указывает на то, что его вина в содеянном не доказана, в том числе и наличие у него корыстной или иной личной заинтересованности.

Судом не были истребованы документы прокурорских проверок, проведённых в 2014 и 2015 годах, относительно вменяемой ему в вину растрате АШБ. Также не был учтён тот факт, что по проверке, инициированной сотрудником ФСБ от 7 сентября 2015 года, было вынесено постановление об отказе в возбуждении в отношении осуждённого уголовного дела по ч. 4 ст. 160 УК РФ. Не была дана оценка, как считает ФИО1, также решениям руководителей следственного органа от 15 декабря 2015 года и от 15 января 2016 года об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении виновного по ст. 160 УК РФ, а также постановлению военного прокурора Улан-Удэнского гарнизона от 8 февраля 2016 года об отмене вышеуказанного постановления от 15 декабря 2015 года.

Также Пешиков ссылается на то, что 10 февраля 2016 года было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ по факту несоответствия номеров на трёх автомобилях, выявленному в ноябре 2015 года, основанием к чему послужил рапорт Г., принимавшего дела и должность командира воинской части. Однако, как полагает осуждённый, данное обстоятельство противоречит положениям действующего законодательства, регламентирующим материальную ответственность военнослужащих и устанавливающих сроки для принятия должностным лицом соответствующего решения. При этом он указывает на проведение административного расследования по отражённым в акте приёма-передачи дел командира воинской части недостаткам, его утверждение вышестоящим должностным лицом, которым, якобы, были устранены противоречия по ним, а также вынесение следственным органом постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по данным недостаткам, что позволяло Г. принять соответствующие меры в отношении виновного в порядке, предусмотренном Федеральным законом «О материальной ответственности военнослужащих».

Также, по мнению автора жалобы, согласно акту инвентаризации <№> от 17 декабря 2015 года все материальные средства в войсковой части 00000 были в наличии и расхождений в учётных данных не имелось.

ФИО1 не соглашается с показаниями Г. относительно отношения того к автомобильной технике, считая их противоречащими его должностным обязанностям и приказам, изданным в воинской части по данному вопросу.

Далее осуждённый ссылается на показания свидетеля У. о том, что вменённые ему в вину АБШ были доставлены к месту их хранения посредством буксировки и в последующем не перемещались. Данные обстоятельства могли подтвердить и другие работники вневедомственной охраны и материально-ответственные лица, в допросе которых судом безосновательно было отказано.

Указывая на показания свидетеля Ш., якобы, доверенного ему лица, он ссылается на то, что им никогда незаконных указаний тому не давалось.

Начальники отдела обеспечения воинской части, которые отвечали за содержание 16 АБШ показали, что данная техника не менялась и находилась в наличии, что, по мнению ФИО1, позволяло прийти к выводу о том, что показания А. и Ш. о происшедшем были направлены на сокрытие их действий, связанных с принятием данной техники, в том числе о несоответствии номеров принимаемых ими АБШ. При этом он указывает на противоречие показаний Ш., в которых тот изначально указывает разные время и места происшедших событий, а также фамилии лиц, причастных к данным обстоятельствам. В последующем же данный свидетель ссылается на различных должностных лиц и различные занимаемые им должности и закреплённые за ним автотранспортные средства. Он же, ФИО1, никогда водителям воинской части напрямую каких-либо задач не ставил.

Ссылается автор жалобы и на то, что судом не была дана оценка тому, что 24 июля 2015 года сотрудником ФСБ, без участия представителей воинской части, были изъяты 16 АБШ, номера которых соответствовали указанным в наряде на получение данной техники и 15 сентября того же года данная техника была передана на хранение С.. Однако по состоянию на 7 сентября 2015 года уже были выявлены расхождения в номерах этих АБШ.

15 сентября 2015 года сотрудником ФСБ РФ у С. были изъяты документы, в том числе 2 паспорта на АБШ <...>, однако С. на данную дату был уволен и указанные документы не могли быть у него изъяты, что также было оставлено без внимания судом.

9 октября 2015 года в кабинете начальника штаба войсковой части 00000 были изъяты паспорта и акты о списании АБШ, в том числе два паспорта на <...>. Однако данные документы находились в автомобильной службе военного округа с целью их списания. Его же ходатайство о запросе в данную службу о наличии запрета на реализацию представленных документов было оставлено судом без удовлетворения.

Осмотр площадки <№> войсковой части 00000, считает осуждённый, был проведён с привлечением понятых, зависимых от воинских должностных лиц.

Ссылается автор жалобы и на необоснованность отказа в удовлетворении его ходатайства о проведении повторной экспертизы по оценке стоимости АБШ и установлению размера причинённого им ущерба. В имеющемся же заключении эксперта по данному вопросу, как он считает, не были указаны данные об учёте положений Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих».

При оценке стоимости АБШ <...>, <...>, <...> были применены цены грузовых автомобилей марок <...>, <...>, <...> и <...>.

Так, при оценке АБШ <...><№> была применена цена грузового автомобиля <...>, что ставит под сомнение обоснованность проведённой экспертизы.

ФИО1 указывает на то, что вменённые ему в вину как растраченные АБШ <...> до поступления их в войсковую часть 00000 находились на ответственном хранении О., работавшего в 1111 военной базе, который был осуждён за совершение им корыстного преступления. Им же, являвшемся членом комиссии по проверке данной воинской части, в которой работал О., в подчинённом тому отделе была обнаружена недостача и замена автомобильной техники.

Вменённые же ему в вину две единицы АБШ <...> были изначально списаны и переданы в 1111 военную базу в 2009 году, а затем уже переданы во вверенную ему воинскую часть.

Далее автор жалобы ссылается на административно-хозяйственную деятельность вверенной ему воинской части и указывает на его обращение в правоохранительные органы по фактам выявленных им нарушений укомплектования и замены АБШ.

По мнению осуждённого, наличие факта подмены АБШ подтверждается показаниями свидетеля П., которым в период с 2003 по 2009 годы было приобретено в 1111 военной базе значительное количество автомобильной техники, среди которой имелись АБШ с номерами, не соответствующими учётным. Однако данное обстоятельство судом было оставлено без внимания.

Поэтому Пешиков считает, что возбуждение в отношении него уголовного дела по факту растраты им 4 единиц АБШ является необоснованным.

Относительно его осуждения по ч. 1 ст. 286 УК РФ, то он также считает его безосновательным ввиду неустановления субъективной стороны данного преступления.

Показания же свидетеля И. относительно передачи документов на поставку дров для их подписания являются весьма противоречивыми, и они не относятся к данному делу, поскольку данный свидетель передал лишь документы от ООО <...> на поставку твёрдого топлива в воинскую часть. Данное ООО, не выполнив принятые на себя обязательства, возместило причинённый МО РФ ущерб.

Поставленный же И. пиломатериал был распилен и использован для строительства и ремонта в третьем военном городке города Улан-Удэ, о чём показали свидетели М., С., В., М., К., Т. и другие.

Какого-либо давления на лиц, подписавших акт о приёмке дров, он не оказывал и никакой выгоды от этого не имел, а действовал лишь в интересах воинской части. Иное же органами предварительного следствия и в ходе судебного разбирательства, в частности, наличие корыстных мотивов и обусловленных ими целей, не доказано.

Наряду с этим Пешиков считает, что более позднее чем определено УПК РФ ознакомление его с протоколом судебного заседания свидетельствует о том, что в отношении него уголовное дело было сфабриковано и вынесен несправедливый приговор, что требует его отмены и оправдания осуждённого. Свидетельством тому является то, что не все доказательства по делу были исследованы, в частности показания работников ВОХР. Также судом были приобщены в качестве вещественных доказательств документы, добытые с нарушением требований УПК, то есть протоколы изъятия от 15 сентября и 9 октября 2016 года паспортов и актов на списание АБШ.

В дополнительной апелляционной жалобе осуждённый, наряду с вышеуказанными доводами, приводя положения ст. 299 УПК РФ, считает, что судом не было установлено место и время совершённых им преступлений, поскольку данные об этом, указанные свидетелями А. и Ш., опровергаются истребованными судом документами о нахождении осуждённого в служебных командировках и в отпуске, проведении итоговой проверки в воинской части, а также показаниями свидетелей У., Б., М. и В. о том, что площадка <№> была оборудована только весной 2011 года, что не отрицалось свидетелями А. и Ш., перегонявшими туда автомобильную технику в это же время. В связи с этим Пешиков считает, что он не мог совершить хищение вменённых ему в вину АБШ.

Не установлены, считает осуждённый, и обстоятельства, подтверждающие превышение им своих должностных полномочий, указывая при этом на то, что какие-либо последствия от не поставки дров не наступили.

Не соглашается автор жалобы и с вменённым ему в вину нарушением требований ранее действовавшего законодательства СССР.

Также ссылается ФИО1 и на то, что, как он считает, судом безосновательно не было принято во внимание служебное положение принимавшего у него дела и должность Г., являвшегося начальником штаба воинской части. Кроме того, судом безосновательно был сделан вывод о том, что поскольку акты технического состояния АБШ отсутствовали, то данное имущество находилось в подотчёте командира воинской части. При этом без достаточных на то оснований было отказано в удовлетворении его ходатайства об истребовании учётных документов воинской части, в том числе и приказов о закреплении данной техники за материально-ответственными лицами, рапортов о принятии ими дел и должностей, а также сличительных ведомостей, касающихся АБШ.

Не было судом принято во внимание и то, что после проведения инвентаризации имущества воинской части в акте об её итогах <№> от 15 декабря 2015 года членами комиссии, в том числе и Г. было подтверждено наличие всего имущества и отсутствие расхождений в его учётных данных.

Не выполнены судом, считает ФИО1, и требования ст. 75 УПК РФ, поскольку показания свидетелей А. и Ш. в связи с их противоречивостью не были признаны недопустимыми доказательствами.

Документы (паспорта на автомобили, акты техсостояния, ведомости закрепления техники и приказы командира воинской части) были изъяты сотрудником ФСБ РФ и следователем с нарушением требований ст. 75 УПК РФ и не могли быть признаны допустимыми доказательствами. Паспорта же на АБШ и акты их списания были изъяты из материалов проверки, по результатам которой вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ. Последующая же отмена данного постановления, по мнению осуждённого, свидетельствует о фальсификации уголовного дела.

Как считает ФИО1, судом были неверно истолкованы показания свидетелей Ж., К. и У. относительно соответствия номеров на АБШ, поскольку данные показания лишь свидетельствуют о необоснованности возбуждения уголовного дела.

На апелляционные жалобы стороны защиты государственным обвинителем поданы возражения, в которых он просит приговор суда оставить без изменения.

Рассмотрев уголовное дело и проверив доводы, приведённые в апелляционных жалобах, окружной военный суд приходит к следующему.

Так, виновность осуждённого в инкриминируемых ему деяниях судом первой инстанции установлена на основании совокупности исследованных в судебном заседании и приведённых в приговоре доказательств.

Согласно актам списания от 18 августа 2009 года <№> и <№> и от 20 марта 2010 года <№> и <№> о списании установленных на АБШ <...> с номерами рам <...> и <...> и <...> с номерами рам <...> и <...> средств связи, данные АБШ имеющие, соответственно, пробег 161124 и 164264 километра, относились к 5 категории годности, а АБШ <...> – имеющие пробег 24861 и 32112 километра – к 4 категории годности. При этом указанные АБШ находились в рабочем состоянии.

В соответствии с нарядом от 27 августа 2010 года <№> из 1111 военной базы в войсковую часть 00000 подлежат передаче 16 АБШ 4 категории, в том числе <...> с номерами шасси <...> и <...>, а также <...> с номерами шасси <...> и <...>, которые вместе с техническими паспортами на них были получены А..

Свидетель Ц. подтвердил передачу им осенью 2010 года А. в соответствии с нарядом <№> автомобильной службы <...> в войсковую часть 00000 16 АБШ марки <...><...> и <...> а также технических паспортов на них. При этом все необходимые агрегаты и узлы на данной технике имелись в наличии, а у принимавшего лица не имелось претензий относительно соответствия номеров шасси и двигателей с данными паспортов каждой единицы принимаемой им техники, а также наличия признаков перебивки или изменения на них номеров.

Из протоколов осмотра места происшествия от 29 марта 2016 года и от 16 июня 2016 года следует, что на территории войсковой части 00000 имеется площадка <№>, на которой находятся 16 АБШ, в том числе <...> с номерами рамы <...> и <...>, а также <...> с номерами рамы <...> и <...>.

Свидетель А. показал, что осенью 2010 года по указанию ФИО1 он совместно с Ш. принял 16 АБШ из 1111 военной базы, при этом ими было сверено лишь соответствие номеров на их рамах и двигателях с данными наряда и сведениями бухгалтерского учёта формы ОС-1, которые соответствовали учётным данным. По указанию осуждённого данная техника после её доставки в войсковую часть 00000 была ими проверена и находилась в рабочем состоянии. В последующем, по указанию ФИО1 он передал данные АБШ Б. без составления каких-либо документов.

Также А. показал, что в марте 2011 года он являлся очевидцем того, как на территории площадки <№> воинской части автомобиль <...> с гражданскими государственными регистрационными знаками, буксировал АБШ <...> без регистрационных знаков. При этом незнакомые ему лица после разговора с ФИО1, зацепив на жёсткую сцепку стоявшее на данной площадке АБШ <...> вывезли его за территорию воинской части, а на его место поставили доставленное ими такое же, внешне находившееся в более худшем техническом состоянии. Со слов Ш. ему стало известно, что тот по указанию ФИО1 трижды вывозил с площадки <№> различные АБШ, которые за территорией воинской части передавал гражданским лицам, получая от них аналогичные таких же марок, но в более худшем техническом состоянии и размещал их на площадке <№> в места вывезенной техники.

Данные показания были подтверждены А. и в ходе проверки ранее данных им показаний на месте, что следует из протокола данного следственного действия от 12 июля 2016 года.

В свою очередь свидетель Ш. показал, что совместно с А. он принимал участие в приёмке и проверке технического состояния полученных из 1111 военной базы 16 АБШ, которые находилась в исправном состоянии и передвигались своим ходом, а номера их рам и двигателей соответствовали учётным данным.

Также он показал, что в один из дней марта 2011 года ФИО1 ему была поставлена задача по проверке работоспособности одного из находящегося на площадке <№> воинской части АБШ <...>, которое им спустя 1 – 1,5 недели по указанию осуждённого было отбуксировано за пределы воинской части и передано ожидавшим там лицам, а полученное взамен аналогичное АБШ поставил на место вывезенной. При этом ФИО1 ему сообщил, что им были даны соответствующие указания караулу ВОХР.

В таком же порядке по указанию ФИО1 он в апреле – мае и августе 2011 года подбирал, вывозил за территорию воинской части и передавал различным гражданским лицам по одному АБШ <...> и <...> доставляя на их места на площадку <№> воинской части полученные от тех АБШ аналогичных марок, находящиеся в нерабочем состоянии.

Согласно протоколу проверки показаний на месте от 28 июня 2016 года свидетель Ш. указал АБШ, замену которых он произвёл в марте, апреле – мае и августе 2011 года. В ходе данного следственного действия было установлено, что указанные свидетелем АБШ имеют номера на автомобильных рамах: <...> – <...> и <...>, а <...> – <...>.

Свидетель Б. показал, что работая в войсковой части 00000, он исполнял в 2012 году обязанности начальника отделения материально-технического обеспечения и по указанию ФИО1 без документального оформления и сверки номеров рам и двигателей принял 16 АБШ, находившиеся на хранении на площадке <№> воинской части. Осенью 2012 года в воинской части проходила инвентаризация материальных средств с участием бухгалтеров отделения федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны РФ по Республике Бурятия», в ходе которой было установлено отсутствие на раме АБШ <...> номера, о чем он доложил ФИО1, который дал ему указание о нанесении на раму данной техники номера, соответствующего данным бухгалтерского учёта, и передал для этого приспособление для клеймения. Данное распоряжение им было выполнено.

Согласно протоколу проверки показаний на месте от 12 июля 2016 года свидетель Б. указал АБШ, на котором он осуществил клеймение номера <...> на раме осенью 2012 года.

Свидетель Ж. – бухгалтер отделения ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю» подтвердила, что в ходе сверки номерного учёта рам и двигателей автомобильной техники, находящейся на площадке <№> войсковой части 00000, с данными бухгалтерского учёта, ею было обнаружено отсутствие номеров на рамах двух единиц АБШ. Впоследствии необходимые номера были нанесены ФИО3 на рамы указанной техники с помощью технических приспособлений.

Согласно протоколу проверки показаний на месте от 12 июля 2016 года данный свидетель указала АБШ, на которых Б. осенью 2012 года осуществлял клеймение номеров на их рамах. При этом было установлено, что рамы данных АБШ марок <...> и <...> имеют, соответственно, номера <...> и <...>.

Свидетелем К. были подтверждены вышеуказанные показания Ж. относительно проведения инвентаризации и её результатов, а также он показал, что им лично было обнаружено на рамах двух АБШ наличие различных регистрационных номеров, на двух других – закрашивание номера и на одном из двигателей – регистрационный номер, не совпадающий с данными бухгалтерского учёта.

В соответствии с показаниями свидетеля К. в 2012 году Ж. и К. в войсковой части 00000 проводилась инвентаризация, в ходе которой были установлены различные несовпадения в номерном учёте двигателей и рам АБШ, о чём был поставлен в известность ФИО1.

Свидетель У., в свою очередь, показала, что в марте 2011 года она работала в войсковой части 00000 в должности заведующей хранилищем, которое находилось на площадке <№>. При этом допуск на территорию данной площадки иных лиц, а также техники без разрешения командира воинской части был не возможен. В июле 2011 года она приняла у Б. на хранение 16 АБШ, что документально отражено не было, а номера, находившиеся непосредственно на рамах и двигателях, ею не проверялись. Постоянного наблюдения за данной техникой в течение рабочего времени она не вела, периодически убывая с территории площадки для исполняя свои повседневных обязанностей. В марте 2011 года она видела, как на данную площадку буксировалось АБШ <...>

Согласно заключению эксперта от 20 мая 2016 года <№>, находящиеся на площадке <№> АБШ <...> и <...> технически неисправны и разукомплектованы. На них были нанесены, за исключением двух, вторичные идентификационные маркировочные обозначения. На АБШ <...> также нанесены идентификационные маркировочные обозначения, которые являются вторичной маркировкой, нанесённой путем удаления заводской таблички с имеющимися знаками, забиванием знаков первичной идентификационной маркировки и нанесения клеймами вторичной.

Как следует из заключения эксперта от 12 июля 2016 года <№>, проводившего автотехническую экспертизу, стоимость по состоянию на март 2011 года, с учетом износа, поступивших в войсковую часть 00000 по наряду <...><...> с номерами рам <...> и <...> составляет <...> рублей каждого из них, а АБШ <...> с номерами рам <...> и <...> – по <...> рублей.

Из содержания копии доверенности от 8 ноября 2013 года <№> следует, что Министерство обороны РФ уполномочило ФИО1 представлять интересы данного министерства по приёмке у поставщиков товаров и оказанных ими услуг на соответствие их количества и качества требованиям, установленным государственными контрактами и подписывать акты приёма-передачи, счета-фактуры и иные документы, подтверждающие исполнение поставщиками государственных контрактов.

Согласно копии государственного контракта от 27 апреля 2015 года <№>, заключённого между федеральным казённым учреждением <...> и ООО <...> последнее должно было поставить до 1 августа 2015 года дрова, в том числе в войсковую часть 00000 в объёме <...> кубических метра.

Свидетель С. показал, что в мае 2015 года в воинскую часть приезжали представители сторонней организации, занимавшейся поставкой дров по государственному контракту, которые вели переговоры непосредственно с ФИО1. Через некоторое время последний передал ему документы относительно данного контракта и дал указание на оформление в отделении ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю» доверенности на получение материальных средств по этому контракту. В последующем указанные документы и доверенность были переданы им ФИО1. В июле – августе 2015 года осуждённый дал ему указание на подписание документов о принятии комиссией воинской части вышеуказанных дров, в состав которой были включены он, С. а также Н. и М. что им было исполнено. В частности, им лично были проставлены подписи от имени грузополучателя в товарной накладной от 31 июля 2015 года <№>, а также, совместно с членами комиссии, подписан акт от 31 июля 2015 года <№> приёма-передачи товара по указанному государственному контракту. В последующем два экземпляра документов, подтверждавших, якобы, получение воинской частью дров, он передал подрядчику, а один из них – в ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю».

Согласно копии заявки от 31 июля 2015 года <№> командир войсковой части 00000 ФИО1 просил ведущего бухгалтера отделения <№> ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю» выписать доверенность на С. для получения тем дров в количестве <...> кубических метра по товарной накладной <№> из ООО <...>

Свидетели Н. и М. подтвердили факт подписания ими акта от 31 июля 2015 года <№> о приёме-передаче дров по вышеуказанному государственному контракту.

Из изъятых в отделении финансово-расчётного пункта ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю» документов: экземпляров счёта-фактуры от 31 июля 2015 года, товарной накладной <№> и акта <№> приёма-передачи товара от этой же даты по государственному контракту от 27 апреля 2015 года, а также извещения от 14 сентября 2015 года <№> следует, что ООО <...> поставило в войсковую часть 00000 дрова в количестве <...> кубических метра на сумму в <...> рубля <...> копеек, о чём получатель ФИО1 и бухгалтер Ж. уведомили руководителя ФКУ «УФО МО РФ по Хабаровскому краю».

Согласно счёту от 17 августа 2015 года <№> на сумму в <...> рубля <...> копеек, выставленного ООО <...> федеральному казённому учреждению <...> за поставку дров в войсковую часть 00000, вышеуказанные документы поступили в ФКУ «УФО МО РФ по Хабаровскому краю» для оплаты.

Заключениями экспертов от 19 мая 2016 года <№> и от 24 июня 2016 года № 95, проводивших экспертное исследование вышеприведённых документов, изъятых в отделении ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю», а также в Управлении эксплуатационного содержания и обеспечения коммунальными услугами <...> и ФКУ «УФО МО РФ по Хабаровскому краю», подтверждено, что подписи от имени ФИО1 в экземплярах товарной накладной <№> и акте <№> приема-передачи товара по государственному контракту, датированные 31 июля 2015 года, а также в извещении от 14 сентября 2015 года <№> и доверенности от 31 июля 2015 года <№>, исполнены осуждённым. Подписи от имени С., Н. и М. в экземплярах акта <№> от 31 июля 2015 года, а С. и в экземплярах товарной накладной от этой же даты <№>, исполнены указанными лицами.

Согласно показаниям свидетеля И. в 2015 году он по договоренности с лицами, исполнявшими вышеуказанный государственного контракт, в мае – июне 2015 года обратился к ФИО1 для согласования организационных вопросов. При этом последний предложил ему вместо дров поставить в таком же объеме не распиленные стволы деревьев, которые передать указанному им индивидуальному предпринимателю, в связи с чем им были оставлены командиру воинской части акты приемки дров и товарная накладная. В июне – июле 2015 года он передал указанному ФИО1 лицу стволы деревьев в объёме около <...> кубических метров. В августе того же года от работника воинской части ему поступили документы, подтверждающие приёмку дров воинской частью, в том числе и доверенность, которые он направил исполнителям государственного контракта.

Платёжным поручением от 17 сентября 2015 года <№> федеральное казенное учреждение <...> в счет исполнения государственного контракта от 27 апреля 2015 года <№> на основании товарной накладной от 31 июля 2015 года <№> перечислило ООО <...><...> рубля <...> копеек.

Как показал свидетель Г., в ходе приема у ФИО1 дел и должности командира воинской части он узнал, что дрова, подлежащие поставке в воинскую часть по государственному контракту, в действительности не поступали, однако соответствующие документы об их поступлении комиссией воинской части были подписаны. Указанная недостача дров в количестве более <...> кубических метров была отражена в соответствующих документах, что подтверждено актом приема дел и должности командира войсковой части 00000, утвержденного 10 ноября 2015 года, и выпиской из книги учёта недостач воинской части.

Согласно копии платежного поручения от 27 мая 2016 года <№> и сообщению руководителя ФКУ «УФО МО РФ по Забайкальскому краю» от 15 июля 2016 года <№> ООО <...> перечислило на счет учреждения денежные средства в сумме <...> рубля <...> копеек за якобы поставленные в войсковую часть 00000 дрова.

Проанализировав и оценив изложенные доказательства, суд обоснованно признал их относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными для вывода о доказанности вины осуждённого в инкриминируемых ему деяниях.

Судом были проанализированы положения статей 35, 39, 40, 75 и 93 Устава внутренней службы ВС РФ относительно должностного положения ФИО1, пп. 11 и 278 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 23 июля 2004 года № 222, а также пунктов 242 и 243 Руководства по ведению войскового (корабельного) хозяйства, утверждённого приказом этого же должностного лица от 3 июня 2014 года № 333 и на их основании пришёл к обоснованному выводу о том, что ФИО1 отвечал за сохранность военной техники и обладал полномочиями по распоряжению и управлению материальными средствами воинской части, то есть являлся должностным лицом, выполняющим в Вооруженных Силах РФ организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции.

Также суд дал оценку доводам осуждённого относительно возможного его оговора со стороны свидетелей А. и Ш. ввиду наличия у тех неприязненных отношений, обусловленных его требовательностью по службе и последующим их увольнением, а также наличию для этого оснований и у свидетеля К. в связи с увольнением её сына из воинской части. Приняв во внимание имеющиеся по делу доказательства, а также проверив данные доводы в судебном заседании, суд признал их ненашедшими своего подтверждения. Данная оценка не вызывает сомнений в своей обоснованности, поскольку подтверждена приведёнными в приговоре доказательствами, в частности показаниями указанных свидетелей.

Основанными на материалах дела также являются выводы суда относительно доводов осуждённого о том, что поступившие в 2010 году в воинскую часть АБШ должны были, по согласованию с вышестоящим командованием использоваться в качестве ремонтного фонда, являлись технически неисправными, номера их рам и двигателей не соответствовали учетным данным, а паспорта на данную технику отсутствовали, которые были признаны несостоятельными. При этом суд, исследовав порядок организации ремонта автомобильной техники, который регламентировался Наставлением по автомобильной службе Советской Армии и Военно-Морского Флота, введенным в действие приказом Министра обороны СССР от 1 сентября 1977 года № 225, действовавшим в период содеянного ФИО1, установил, что указанный документ не предусматривал возможность восстановления автомобильной техники путем демонтажа агрегатов и оборудования с других единиц техники, а статьёй 223 данного Наставления предусмотрен прямой запрет на замену агрегатов, механизмов и деталей, пришедших в негодность, на автомобилях перед их отправкой в ремонт.

Суд правомерно учёл, что актами о списании от 18 августа 2009 года <№> и <№>, от 20 марта 2010 года <№> и <№>, а также показаниями свидетелей Ц., А. и Ш. подтверждено, что АБШ, переданные из 1111 военной базы в войсковую часть 00000, находились в рабочем состоянии.

Нарядом от 27 августа 2010 года <№> и дубликатами паспортов серии БЕ <№> подтверждается, что техника передавалась в войсковую часть 00000 по плану её укомплектования, о чём указано в данном наряде, и заверено в дубликатах паспортов соответствующим должностным лицом этой же воинской части, как и наличие на момент передачи техники оригиналов её паспортов, на что имеется ссылка в вышеуказанном наряде. Этим были опровергнуты доводы ФИО1 о, якобы, докладе ему свидетелем А. по итогам приёма техники с представлением соответствующих актов о несоответствии на ней номеров рам и двигателей, нахождении её в неработоспособном состоянии и отсутствии паспортов. Это же подтверждается и тем, что впервые в делопроизводство воинской части акты технического состояния этих АБШ поступили лишь в 2015 году после их составления свидетелем С..

На основании вышеприведённого судом были отвергнуты и показания осуждённого о переводе им в 2012 году приказом по воинской части <№> поступивших АБШ в 5 категорию годности для последующего списания, поскольку в соответствии с исследованными судом делами с приказами командира войсковой части 00000 за 2012 год, и книгой регистрации приказов по личному составу за период с 2010 по 2016 года данный приказ зарегистрирован не был, который, к тому же, не мог быть издан в отсутствие актов технического и качественного состояния принятых воинской частью АБШ.

Суд, проанализировав показания свидетелей Ц., А., и Ш., а также свидетелей Б., У., Ж., К. и заключения проведённых автотехнических экспертиз, признав их достоверными и положив в основу приговора, пришёл к обоснованному выводу о том, что в период с марта по август 2011 года ФИО1 было совершено хищение АБШ из войсковой части 00000, полученных по наряду <№>.

При этом судом был надлежащим образом аргументирован вывод о том, что полученные воинской частью АБШ, находившиеся в рабочем состоянии, с соответствующими учётным данным номерами их рам и двигателей, были поставлены на обособленную площадку, доступ на которую осуществлялся лишь по распоряжению командира воинской части ФИО1.

Также судом принято во внимание и то, что проведённым исследованием экспертов было установлено, что находящиеся на хранении на данной площадке АБШ, за исключением двух из них, не являлись теми, которые были получены по наряду <№>. При этом из шести АБШ <...> два – с номерами на рамах <...> и <...> – являются полученными по наряду <№>; три, хотя и содержат на рамах номера <...>, <...> и <...>, соответствующие ранее полученным по наряду, таковыми не являются, а ранее полученное по наряду АБШ с номером на раме <...> отсутствует, вместо него находится аналогичное с номером на раме <...>, несостоящее на учёте. Также на площадке находятся пять АБШ <...>, имеющие на рамах номера соответствующие данным наряда, в действительности таковыми не являются. При этом изменение идентификационной маркировки на этих АБШ осуществлено путём закрашивания первичной и нанесения краской либо клеймами вторичной маркировки, в чём необходимости, вопреки доводам ФИО1, не имелось.

В то же время, как показали свидетели Ж. и К., в ходе инвентаризации в 2012 году все рамы АБШ были свежевыкрашенными. При этом на АБШ <...> и <...> номеров на рамах <...> и <...> на момент проверки не было. Данные номера были нанесены свидетелем ФИО3 непосредственно в ходе инвентаризации по указанию ФИО1 с помощью переданных тем лично приспособлений для клеймения. Данное обстоятельство являлось подтверждением тому, что замена этих АБШ имела место до проведения инвентаризации осенью 2012 года.

Эти АБШ с номерами <...> и <...>, а также с номером рамы <...> свидетель Ш. указал, как заменённые им в марте, апреле – мае и августе 2011 года по указанию ФИО1 путём передачи аналогичных АБШ, принадлежавших воинской части, иным лицам за пределами её территории.

Опровергнуты судом и доводы осуждённого о том, что в указанное Ш. время он отсутствовал в воинской части, поскольку содержанием книг приказов командира войсковой части 00000 за 2011 год и книги временно отсутствующего и прибывшего личного состава было установлено отсутствие ФИО1 в указанное свидетелем время лишь в периоды с 1 по 6 марта, с 20 марта по 20 апреля, 4 и 5 мая, с 1 по 8 и с 25 по 28 августа 2011 года.

Также судом была дана надлежащая оценка показаниям свидетеля У.. При этом было учтено, что та в период с 10 февраля по 21 марта и с 18 июля по 23 августа 2011 года, то есть в период присутствия ФИО1 в воинской части, находилась в отпусках. Кроме того, свидетелем было показано, что интересоваться находящимися на площадке АБШ она стала лишь после июля 2011 года, когда формально приняла их под отчёт. В то же время, У. видела как в марте 2011 года на площадку <№> автомобилем на жесткой сцепке было доставлено нерабочее АБШ <...>

Это перемещение АБШ подтверждено показаниями свидетеля А. о наблюдаемой им в марте 2011 года замене на площадке <№> под руководством ФИО1 АБШ <...> на раме которого в дальнейшем был выявлен первичный идентификационный номер <...> и вторичный в виде <...>, соответствующий наряду. Вышеприведённое, с учётом установленных судом других аналогичных обстоятельств совершения в последующем хищений АБШ, позволило суду правомерно признать достоверными показания указанного свидетеля по делу.

Вышеприведённые доказательства и выводы позволили суду установить факт замены по инициативе ФИО1 в марте, апреле – мае и августе 2011 года АБШ <...> с номерами рам <...> и <...> и <...> с номерами рам <...> и <...>, находившихся во владении воинской части, путем их передачи иным лицам.

В связи с установлением того, что осуждённый отвечал за состояние и сохранность военной техники, а также обладал полномочиями по распоряжению и управлению материальными средствами воинской части, в том числе и вышеуказанными АБШ, суд пришёл к обоснованному выводу о том, что данная автомобильная техника была ему вверена. Тому же обстоятельству, что похищенная техника была принята иными лицами, дана соответствующая оценка непосредственно в приговоре, которая нашла своё подтверждение исследованными судом доказательствами. Поэтому незаконно распорядившись данным имуществом, передав его иным лицам, ФИО1 растратил таковое.

В связи с вышеизложенным суд обоснованно признал указанные действия осуждённого относительно растраты АШБ как совершенные им с использованием своего служебного положения, поскольку он для этого использовал свои полномочия командира воинской части. Не вызывает сомнения и вывод суда относительно того, что ФИО1 в силу ч. 2 ст. 33 УК РФ являлся непосредственным исполнителем данного преступления, как и то, что хищение осуждённым автомобильного имущества совершено в крупном размере.

При этом судом была дана оценка доводу ФИО1 об отсутствии, согласно данным бухгалтерского учёта остаточной стоимости АБШ, который был признан необоснованным, поскольку по делу имело значение не документальное отражение стоимости техники в финансовых учетных документах, а её реальный размер на момент хищения, установленный экспертным исследованием. При этом правомерен и вывод суда о том, что стоимость находящихся на площадке <№> АБШ, доставленных туда взамен похищенных, значения не имеет, поскольку данная техника Министерству обороны РФ не принадлежит, что препятствует пользованию ею.

В связи с изложенным содеянное ФИО1 правильно квалифицировано по ч. 3 ст. 160 УК РФ.

Что же касается обвинения осуждённого в превышении им своих должностных полномочий при исполнении государственного контракта, то, как указано в приговоре, ФИО1 в силу своего служебного положения был обязан выполнить требования ст. 242 приложения к приказу Министра обороны РФ от 3 июня 2014 года № 333 и пп. 3, 11 и 23 Инструкции о порядке приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по количеству, утверждённой постановлением Государственного арбитража СССР от 15 июня 1965 года № П-6, путём осуществления контроля качества и приемки поставленного по государственному контракту товара.

ФИО1 же в их нарушение совершил действия, которые ни при каких обстоятельствах не вправе был совершать, то есть товар для воинской части не получил и дал указания подчинённым ему работникам оформить не соответствующие действительности документы о, якобы, его принятии, чем совершил действия, явно выходящие за пределы его должностных полномочий.

При этом судом была дана оценка доводу осуждённого относительно не наступления от его действий вреда Министерству обороны РФ. То обстоятельство, что в настоящее время эти денежные средства собственнику возвращены, как обоснованно указал суд, является лишь возмещением ранее причинённого ущерба стороной участницей исполнения вышеуказанного государственного контракта, что имело место, к тому же, только после возбуждения уголовного дела по инкриминируемому осуждённому деянию в данной части.

При этом доводы ФИО1 о том, что указаний о подписании документов до приёма дров членам комиссии он не давал, а сам подписал документы о приёмке твердого топлива лишь после подписания их С., Н. и М. были опровергнуты показаниями данных свидетелей, согласующимися с показаниями свидетеля И. о том, что инициатива в неисполнении государственного контракта в части приёмки твёрдого топлива исходила непосредственно от ФИО1.

В связи с изложенным подписание ФИО1 лично и дача им указаний С., Н. и М. о подписании товарной накладной <№> и акта приёма-передачи <№> от 31 июля 2015 года о, якобы, принятии поставленных по государственному контракту дров, гарнизонный военный суд обоснованно расценил как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение охраняемых законом интересов государства, и квалифицировал содеянное осуждённым по ч. 1 ст. 286 УК РФ.

Достаточно аргументированным является и решение суда по гражданскому иску. При этом суд с учётом вышеприведённых доказательств о виновности ФИО1 в хищении АБШ и их стоимости пришёл к выводу о его обоснованности и удовлетворению.

Решая вопросы о виде и размере наказания осуждённому, судом было принято во внимание, что ранее ФИО1 вёл законопослушный образ жизни, длительное время проходил военную службу, в течение которой характеризовался положительно, участвовал в боевых действиях и был награждён государственными наградами.

Наличие у него двоих малолетних детей военный суд признал обстоятельством, смягчающим наказание.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом установлено не было.

Вместе с тем судом не были установлены и основания для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категорий каждого из совершенных осуждённым преступлений на менее тяжкую.

При этом, учитывая вышеприведённое, фактические обстоятельства совершенного подсудимым должностного преступления, характер и степень его общественной опасности, суд, принимая во внимание, что ущерб от противоправных действий ФИО1 в настоящее время возмещён, счёл возможным назначить ему за совершение данного преступления наиболее мягкий вид наказания из предусмотренных санкцией ч. 1 ст. 286 УК РФ, размер которого определил с учётом материального положения осуждённого.

Наряду с этим, судом было принято во внимание характер и степень общественной опасности его корыстного посягательства, а также данные о личности виновного, в частности, то, что данное преступление виновный совершил, будучи командиром воинской части, то есть лицом, обязанным в соответствии со статьями 78 и 79 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ постоянно воспитывать подчинённых ему военнослужащих, поддерживать воинскую дисциплину и высокое морально-психологическое состояние личного состава, а также осуществлять во вверенной ему воинской части полномочия органа дознания.

С учётом изложенного суд счёл необходимым назначить ФИО1 за совершение корыстного преступления наиболее строгий вид наказания, из предусмотренных санкцией ч. 3 ст. 160 УК РФ.

При этом суд не нашёл оснований для применения ст. 73 УК РФ, а также для назначения дополнительных видов наказаний, предусмотренных санкцией вышеуказанной статьи УК РФ.

В связи с этим отбытие осуждённым наказания судом, в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ, определено в колонии общего режима.

То есть наказание виновному назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что вышеуказанные выводы и оценки суда первой инстанции по данному делу, отражённые непосредственно в приговоре, являются основанными на требованиях уголовного и уголовно-процессуального законов и подтверждены исследованными судом доказательствами, которые достаточно подробно приведены в данном судебном акте.

Что же касается остальных доводов стороны защиты, содержащихся в их апелляционных жалобах, то окружной военный суд исходит из следующего.

Так, в показаниях А. и Ш. относительно работоспособности АБШ, переданных в войсковую часть 00000, вопреки утверждению стороны защиты, каких-либо существенных противоречий не имеется, поскольку теми было подтверждено её нахождение в рабочем состоянии.

Как указано выше, показаниям данных свидетелей, а также свидетеля У. и утверждению ФИО1 относительно технического состояния и несоответствия номеров АШБ, доставленных в воинскую часть, судом дана оценка непосредственно в приговоре, которая не вызывает сомнения в своей обоснованности и является

Вопреки утверждению стороны защиты, при признании осуждённого виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, в обвинительном заключении (т. 11 л.д. 139 и 140) указано, что, совершая данные инкриминируемые деяния, связанные с поставкой дров, ФИО1 преследовал цель рассчитаться со своим знакомым Ч. за поставленные тем ранее пиломатериалы, желал оказать личную услугу представителю исполнителя контракта в виде отсутствия необходимости в распиловке и расколке поставляемой древесины, а фиктивным оформлением приёмки дров намеревался создать видимость добросовестного исполнения своих служебных обязанностей по обеспечению воинской части материальными средствами. В приговоре суда также указано на то, что осуждённый в нарушение требований нормативных актов решил приёмку твёрдого топлива не выполнять, а рассчитаться им с индивидуальным предпринимателем Ч., у которого он ранее получал пиломатериал для нужд воинской части.

При этом суд, руководствуясь положениями п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», обоснованно указал на то, что исходя из диспозиции ст. 286 УК РФ для квалификации содеянного как превышение должностных полномочий мотив преступления значения не имеет.

Также, вопреки утверждению Шелковниковой, приведённые в подтверждение вины осуждённого в данном преступлении доказательства, в частности показания свидетелей С., Н., М. и И., накладная <№> и акт приема-передачи <№> от 31 июля 2015 года, а также другие, переданными в финансовый орган документы для оплаты поставки дров, свидетельствуют о наличии у ФИО1 умысла на превышение им должностных полномочий.

Беспредметными являются доводы ФИО1 относительно неприменения по отношению к нему положений Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», поскольку привлечение к уголовной ответственности военнослужащего не взаимосвязано с его же привлечением к материальной ответственности. Органы предварительного следствия, обнаружив в действиях осуждённого наличие признаков преступлений, в последующем вменённых ему в вину, возбудили уголовное дело. Непривлечение же ФИО1 ранее к материальной ответственности в связи с наличием ущерба находится вне рамок данного уголовного дела. В связи с этим его доводы относительно неправомерных действий принимавшего дела и должность командирования воинской части Г. о непринятии тем решения по причинённому ущербу и отношения того к учёту материальных средств, для данного уголовного дела являются беспредметными. Кроме того, согласно п. 5 ст. 8 данного Федерального закона возмещение ущерба производится независимо от привлечения военнослужащего к дисциплинарной, административной или уголовной ответственности за действия (бездействие), которыми причинён ущерб. Что же касается доводов стороны защиты относительно необоснованности установления стоимости вменённых в вину ФИО1 АБШ, допустившего их растрату, то окружной военный суд исходит из следующего.

Так, ссылка ФИО1 на положения Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» относительно порядка установления причинённого ущерба и его размера безосновательна, поскольку установленные данным Федеральным законом критерии определения таковых приемлемы для применения именно данного нормативного правового акта, что не исключает возможность использования указанных в статье 6 данного Закона рекомендаций и органами предварительного следствия.

Вместе с тем в соответствии с ч. 1 ст. 195 УПК РФ следователь, признав необходимым назначение судебной экспертизы, выносит об этом постановление, а в случаях, предусмотренных п. 3 ч. 2 ст. 29 настоящего Кодекса, возбуждает перед судом соответствующее ходатайство.

Как следует из материалов дела, по данному вопросу органами предварительного следствия была назначена экспертиза, проведение которой было поручено, вопреки утверждению ФИО1, специализированному экспертному учреждению – «<...> лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации». При этом, как следует из заключения эксперта, при проведении исследований представленных для этого материалов экспертом, наряду с иными нормативными правовыми актами регламентирующими судебно-экспертную деятельность, были применены при определении стоимости АБШ, находившихся на площадке <№> воинской части, положения приказа МО РФ № 180 от 27 мая 1995 года «О введении в действие Положения о порядке обеспечения Вооружённых Сил Российской Федерации автомобильной техникой и снабжения автомобильным имуществом», Методики оценки высвобождаемого движимого военного имущества, генеральным заказчиком которого является <...>, для обеспечения планирования объёмов его реализации, утверждённой приказом начальника эксплуатации вооружения и военной техники ВС РФ от 3 августа 2000 года № 528, а также Реестра цен на автомобильную технику по состоянию на 1 июля 2007 года по номенклатуре Главного бронетанкового управления МО РФ. Остаточная стоимость АШБ была определена как на основании документов Министерства обороны РФ, регламентирующих данные вопросы, так и с учётом её рыночной стоимость, основанной на использованных экспертом нормативны правовых актах для этого. При этом рыночная стоимость АШБ явилась несколько выше их цены, определённой по нормативным правовым актам Министерства обороны РФ. Поэтому доводы относительно завышения суммы предъявленного к осуждённому гражданского иска являются безосновательными. При этом противоречат заключению эксперта и доводы ФИО1 относительно завышения категории технического состояния представленных на исследование АШБ, а также несоответствия их марок тем, растрата которых вменена ему в вину, что вытекает непосредственно из данного документа.

Как следует из п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», согласно ч. 2 ст. 207 УПК РФ при возникновении сомнений в обоснованности заключения эксперта или при наличии противоречий в выводах экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту.

Необоснованным следует считать такое заключение эксперта, в котором недостаточно аргументированы выводы, не применены или неверно применены необходимые методы и методики экспертного исследования.

Суд также вправе назначить повторную экспертизу, если установит факты нарушения процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве судебной экспертизы, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов.

В вышеприведенном заключении эксперта от 12 июля 2016 года <№> указанные недостатки выявлены не были, в связи с чем не требовалось назначения повторной экспертизы. Поэтому признать решения суда по заявленному стороной защиты ходатайству о проведении повторного экспертного исследования АБШ необоснованными данных не имеется. Не усмотрел необходимости в этом с учётом вышеприведённого и суд апелляционной инстанции.

По проведённой военной прокуратурой гарнизона проверке, аналогичным действиям органов ФСБ РФ и вынесенным по ним процессуальным документам соответствующими должностными лицами следственных органов и военной прокуратуры вынесены постановления, которые обжалованы не были и не отменены, а поэтому какой-либо необходимости в их проверке судом не требовалось.

Относительно же ходатайства стороны защиты о допросе работников вневедомственной охраны объектов воинской части по обстоятельствам данного дела, то ею не были приведены обоснования этому, кроме ссылок на то, что данные лица не могли свидетельствовать о буксировке АБШ на площадку хранения и их последующего неперемещения. Показания данных работников ввиду их неосведомлённости о происшедших событиях не были положены в основу обвинительного заключения, с чем согласился и суд первой инстанции. Аналогичное же ходатайство о допросе работников вневедомственной охраны было отклонено и судом апелляционной инстанции в виду отсутствия для этого оснований.

Ссылки же ФИО1 на то, что им никогда не давались указания Ш., связанные с отчуждением переданных в воинскую часть АБШ, опровергаются показаниями данного свидетеля.

Также не могут поставить под сомнение выводы суда о виновности осуждённого в совершении инкриминируемого ему деяния в данной части и доводы ФИО1 относительно показаний начальников отдела обеспечения воинской части по вменённой ему в вину растрате четырёх АБШ, поскольку данными лицами было подтверждено лишь соответствие наличия количества АБШ, находящихся на площадке <№> их учётным данным.

Проведённые на доследственной стадии оперативно-розыскные мероприятия и полученные результаты суд первой инстанции признал необходимыми для решения задач, определённых в ст. 2 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных статьями 7 и 8 указанного Федерального закона, а доказательства, полученные в ходе их проведения, – относимыми, допустимыми и достоверными. Данная оценка является обоснованной, с которой соглашается и суд апелляционной инстанции.

Поэтому доводы ФИО1 относительно действий сотрудника ФСБ, связанных с АБШ, а также изъятием паспортов данных технических средств у С. являются безосновательными. К тому же в соответствии с ч. 1 ст. 183 УПК РФ при необходимости изъятия определённых предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, и если точно известно, где и у кого они находятся, производится их выемка. В данном конкретном случае в связи с вышеизложенным изъятие у С. паспортов на АБШ <...> после увольнения того с работы значения не имеет.

Как следует из материалов дела, протокол изъятия предметов и документов при проведении оперативно-розыскных мероприятий от 9 октября 2015 года был составлен сотрудником первого отделения <...>-войсковая часть 22222 в ходе проводимого ОРМ с участием военнослужащих войсковой части 33333 Ф. и Н., а также врио командира войсковой части 00000 Г., в ходе которого были изъяты акты о списании автотранспортных средств и паспорта (формуляры машин). Данный протокол составлен установленным порядком, соответствует предъявляемым к нему требованиям и подписан лицами, участвующими при изъятии указанных документов. Поскольку эти документы были изъяты в служебном кабинете должностного лица воинской части, то необходимости выяснения обстоятельств их нахождения в вышестоящем довольствующем органе не требовалось, также как и вопроса относительно возможности реализации этих документов.

Согласно протоколу осмотра места происшествия – площадки хранения <№> войсковой части 00000 в качестве понятых при проведении данного следственного действия принимали участие военнослужащие войсковой части 44444 И. и А., а также специалист Т2.. Нарушений при проведении данного осмотра допущено не было, что подтверждено подписями указанных лиц. Перед началом осмотра им были разъяснены их права, обязанности и ответственность, а также порядок проведения самого осмотра. Данными лицами не было заявлено о наличии каких-либо препятствий для их участия в осмотре места происшествия, не были установлены таковые и лицом, проводившим данный осмотр. Аналогичное же относится и к протоколу дополнительного осмотра места происшествия – площадки <№>, в котором участвовали понятые – военнослужащие войсковой части 55555 С. и Н., а также свидетели Г. и Л..

Доводы ФИО1 относительно служебной деятельности О. и допущенных тем нарушениях отношения к данному уголовному делу не имеют, также как и перемещение между воинскими частями и списание АБШ <...> что к тому же не подтверждено материалами уголовного дела.

Допрошенный в судебном заседании свидетель П., вопреки утверждению осуждённого, не подтвердил то, что им были приобретены автомобили с несоответствующими номерами, а показал лишь на то, что различия в номерах на данной технике и в учётных документах имелись, однако сразу же принимались соответствующие меры по их устранению (т. 13 л.д. 84 –87).

Ссылка ФИО1 на его обращения в правоохранительные органы по фактам выявленных им нарушений укомплектования и замены АБШ является безосновательной, поскольку аналогичные действия по отношению к растраченным АБШ, вменённых ему в вину, им не предпринимались.

Приведённые осуждённым доводы не ставят под сомнение предъявленное ему обвинение в растрате 4-х единиц АБШ.

Как указывалось ранее субъективная сторона совершённого ФИО1 преступления, предусмотренного ч. 1 с. 286 УК РФ, как следственными органами, так и судом была установлена в необходимом объёме, достаточном для предъявления ему обвинения и признания виновным в содеянном.

Показания свидетеля И. являются относимыми к данному делу, поскольку им были переданы должностному лицу воинской части документы на поставку дров в войсковую часть 00000.

Несостоятелен также довод ФИО1 об использовании поставленного И. пиломатериала для строительства и ремонта в военном городке, то есть совершение им действий в интересах воинской части, поскольку ему вменено в вину то, что он, являясь должностным лицом, действуя с прямым умыслом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, дав незаконное указание членам комиссии на подписание акта приёма-передачи и товарной накладной на поставку дров по государственному контракту, которые, якобы, были поставлены в воинскую часть стоимостью <...> рубля <...> копеек, а также подписание им самим данных документов для оплаты поставки, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов государства – причинение ущерба на вышеуказанную сумму.

Дача же им указаний членам комиссии воинской части на подписание необходимых документов была подтверждена показаниями С., М. и Н.

Утверждая о фальсификации в отношении него уголовного дела и вынесении несправедливого приговора, ФИО1, не конкретизируя, ссылается на более позднее, чем установлено УПК РФ, ознакомление его с протоколом судебного заседания, неполноту исследования всех доказательств по делу, в частности показаний работников вневедомственной охраны воинской части, и необоснованное приобщение к материалам дела вышеуказанных протоколов изъятия паспортов и актов на списание АБШ.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, ходатайства ФИО1 о выдаче ему копии протокола судебных заседаний по данному делу были разрешены в установленном чч. 6 и 7 ст. 259 УПК РФ порядке, о чём свидетельствует извещение, направленное осуждённому 22 ноября 2016 года <№> (т. 15 л.д. 164 и другие). В последующем данная копия была направлена осуждённому в соответствии с сопроводительными письмами (т. 15 л.д. 171, 181 и 213), а их получение подтверждено распиской последнего от 5, 7 и 21 декабря 2016 года ( т. 15 л.д. 177 и 183). В связи с этим оснований считать права ФИО1 нарушенными не имеется. Был ознакомлен осуждённый и с аудиозаписью судебного заседания. Также в соответствии со статьями 256 и 260 УПК РФ были рассмотрены замечания ФИО1, поданные им на протокол судебного заседания.

Как следует из материалов дела, судом были разрешены ходатайства стороны защиты об исключении ряда доказательств из материалов уголовного дела, а также о назначении повторной автотехнической экспертизы и об истребовании дополнительных сведений относительно стоимости АБШ, по которым вынесено постановление суда от 10 ноября 2016 года о разрешении данных ходатайств (т. 14 л.д. 238 – 243). Данное постановление суд апелляционной инстанции признаёт достаточно обоснованным и вынесенным в соответствии требованиями УПК РФ.

Что же касается доводов осуждённого относительно отказа суда первой инстанции о допросе работников вневедомственной охраны, то, как следует из протокола судебного заседания (т. 14 л.д. 4 – 7), судом было разрешено ходатайство стороны защиты об оглашении показаний 21 свидетеля, являвшихся работниками вневедомственной охраны. Поскольку данные свидетели сторонами в судебное заседание вызваны не были, то суд обоснованно отказал в оглашении их показаний, данных в ходе предварительного следствия.

Суд апелляционной инстанции, в свою очередь, также не находит оснований для удовлетворения ходатайства стороны защиты о вызове в суд и допросе указанных свидетелей, поскольку заявленные ходатайства не отвечают требованиям частей 6 и 6.1 ст. 389.13 УПК РФ, то есть кроме общих ссылок на то, что данные свидетели, исполняя свои обязанности, не видели фактов перемещения АБШ с площадки <№> воинской части, других обоснований для их вызова в суд приведено не было. Поэтому показания этих свидетелей не были включены в число доказательств по делу ни одной из сторон, что следует из материалов уголовного дела.

Вопреки доводу осуждённого, ему в вину обоснованно было вменено нарушение положений нормативных правовых актов СССР, в частности постановления Государственного арбитража СССР от 15 июня 1965 года № 5-П, поскольку соблюдение его положений было включено в государственный контракт от 27 апреля 2015 года <№> и возлагалось на командира войсковой части 00000

Сам по себе факт не отражения в акте инвентаризации от 15 декабря 2015 года <№> недостачи имущества воинской части не может служить подтверждением этому, поскольку данная недостача была установлена на основании других материалов, которые были исследованы судом и получили своё подтверждение.

Поскольку заявленные стороной защиты ходатайства о признании ряда доказательств недопустимыми были разрешены судом в соответствии с требованиями УПК РФ, что нашло своё отражение, как в отдельных процессуальных документах суда, так и в протоколе судебного заседания, и данные решения являются законными и обоснованными, то в материалах дела отсутствуют какие-либо данные, свидетельствующие о том, что приговор постановлен на доказательствах, не отвечающих критерию допустимости.

Принимая во внимание приведённое выше, суд апелляционной инстанции не находит оснований и для удовлетворения просьбы осуждённого и его защитника относительно необходимости отмены приговора и оправдания ФИО1 за им содеянное.

Иных оснований для отмены либо изменения приговора в материалах уголовного дела не содержится, не приведены таковые ФИО1 и Шелковниковой.

Каких-либо нарушений норм материального и процессуального закона, которые могли бы повлечь отмену приговора, при рассмотрении уголовного дела и постановлении приговора не допущено.

Учитывая вышеприведённое, апелляционные жалобы осуждённого и его защитников удовлетворению не подлежат.

В связи с изложенным и руководствуясь п.1 ч.1 ст. 389.20 и ст. 389.28 УПК РФ, окружной военный суд

определил:

приговор Улан Удэнского гарнизонного военного суда от 16 ноября 2016 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённого, а также защитника – адвоката Шелковниковой А.Б. – без удовлетворения.

Председательствующий Д.Е. Соседов

Судьи: Е.О. Гордеева

Г.Л. Кулибаба