Решение № 2-302/2025 2-302/2025~М-279/2025 М-279/2025 от 24 ноября 2025 г. по делу № 2-302/2025

УИД № 14RS0010-01-2025-000485-42

Дело №2-302/2025


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г.Вилюйск 20 ноября 2025 года

Вилюйский районный суд Республики Саха (Якутия) в составе председательствующего судьи Даниловой А.М., при секретаре судебного заседания Николаевой А.А., с участием представителя истца – помощника прокурора Вилюйского района Михайлова Я.Н., истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2, а также переводчика ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску и.о. прокурора Вилюйского района Республики Саха (Якутия) в интересах ФИО1 к Сельскохозяйственному перерабатывающему потребительскому кооперативу «Сыа Булуу» о компенсации морального вреда и признании незаконным приказа о расторжении трудового договора,

установил:

И.о. прокурора Вилюйского района Республики Саха (Якутия) ФИО4 обратилась в суд в интересах ФИО1 с иском к ответчику о компенсации морального вреда и признании незаконным приказа о расторжении трудового договора. В обоснование указано, что по обращению ФИО1 проведена проверка, которой установлено, что 26 февраля 2025 года на территории СХППК «Сыа Булуу» произошел несчастный случай с участием ФИО1 Согласно акту о несчастном случае, в ходе исполнения должностных обязанностей работник спустился в морозильный склад, поскользнулся на лестнице, упал вниз головой. Ему поставлен диагноз «Компрессионный перелом L1 I поясничного позвонка первой степени». По итогам расследования комиссия заключила, что несчастный случай произошел по вине работодателя, поскольку им не разработано Положение о системе управления охраной труда, не идентифицированы опасности и профессиональные риски, в том числе риск опасности падения при разности высот, опасность проскальзывания, не разработаны меры управления профессиональными рисками, не обеспечено обучение работника по охране труда. Также установлено, что работнику не выдана специальная обувь от скольжения. В нарушение ст.ст.214, 228.1 Трудового кодекса РФ извещение о тяжелом несчастном случае на производстве в государственную инспекцию труда не направлено. Вследствие полученной травмы в период времени с 26 февраля по 14 мая 2025 года ФИО1 находился на лечении. 19 июня 2025 года работодателем издан приказ №***** о расторжении трудового договора по основанию, предусмотренному подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 Трудового кодекса РФ (за прогул). Вместе с тем, указывает, что увольнение ФИО1 нельзя признать законным, поскольку при наложении дисциплинарного взыскания не учтена тяжесть совершенного работником проступка, обстоятельства, при которых он был совершен, не отобрано письменное объяснение, с приказом о применении дисциплинарного взыскания работник не ознакомлен, соответствующие акты не составлены. Таким образом, действиями ответчика ФИО1 причинен моральный вред в виде повреждения здоровья и физической боли, трудоспособности, потери постоянной работы, утраты возможности обеспечивать членов семьи. С учетом уточненных исковых требований просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей, признать незаконным приказ №***** от 19 июня 2025 года о расторжении трудового договора, изменить формулировку увольнения с подп. «а» п.6 ч.1 ст.81 Трудового кодекса РФ на увольнение по собственному желанию, в соответствии со ст.80 Трудового кодекса РФ, взыскать в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула с 20 июня 2025 года по день вынесения решения суда в размере 183223 рублей 59 копеек.

В судебном заседании представитель истца помощник прокурора Вилюйского района Михайлов Я.Н. исковые требования поддержал, просил удовлетворить. Суду пояснил, что размер компенсации морального вреда определен с учетом тяжести вреда, причиненного здоровью ФИО1, утратой трудоспособности и возможности обеспечивать семью, а также степени вины работодателя при получении производственной травмы.

Истец ФИО1 в судебном заседании требования прокурора поддержал, просил удовлетворить. Суду пояснил, что получил тяжелую травму, длительное время находился на листке нетрудоспособности, без средств к существованию. До настоящего времени не работает, так как болит спина. Семья малоимущая, денежных средств не хватает, заработная плата жены уходит на питание. <*****>, помощи ждать не от кого. Образовались долги, в том числе за коммунальные платежи. После несчастного случая работодатель не интересовался его здоровьем, не предоставил по его просьбе отпуск без содержания. Пришли к нему домой только после обращения в суд. Считает, что компенсация морального вреда в размере 1000000 рублей необходима для обеспечения его семьи, покупки зимних вещей для детей и возврата долгов.

В ходе подготовки дела к рассмотрению истец ФИО1 отказался от требования в части восстановления на работе, поскольку не желает работать в СХППК «Сыа Булуу». При этом указал, что ошибочно отказался в части взыскания среднего заработка за вынужденный прогул, и выразил согласие с уточнением исковых требований и.о. прокурора.

Представитель ответчика по доверенности ФИО2 в судебном заседании принес ФИО1 извинения за несчастный случай, который произошел по вине работодателя. Они осознают свою ответственность, согласны с актом о несчастном случае, обстоятельства произошедшего не оспаривают. При этом представитель ответчика выразил несогласие с доводами истца, что они не интересовались его здоровьем. Они неоднократно пытались связаться с ФИО1, хотели решить вопрос мирным путем, были готовы пойти навстречу, с учетом состояния здоровья организовать облегченные условия работы. Однако ФИО1 на связь не выходил, на сообщения не отвечал, какие-либо подтверждающие документы не представлял. В остальном представитель ответчика поддержал доводы возражения на исковое заявление.

Из представленного суду возражения следует, что указанный в иске факт о необеспечении ФИО1 специальной обувью не соответствует действительности, поскольку 13 марта 2024 года работнику выданы зимние рабочие сапоги из ПВХ, которые, с учетом летнего периода, а также периода работы и отпуска ФИО1, могли иметь срок годности. Заявление о замене специальной обуви, в связи с непригодностью, не поступало. После лечения работник предоставил выписку из протокола заседания врачебной комиссии от 05 июня 2025 года, согласно которой ему рекомендован легкий физический труд на 6 месяцев. В связи с этим ФИО1 предложили работу <*****> с минимальной нагрузкой и с ограниченным физическим движением в качестве упаковщика молочных продукций в закрытом производственном объекте – городском молочном цехе. При этом, поскольку ежегодный обязательный медицинский допуск к работе у ФИО1 истек 05 апреля 2025 года, ему было выдано направление на прохождение медицинского освидетельствования на профпригодность, и с учетом состояния здоровья, оформлен отпуск без сохранения заработной платы на 17 календарных дней с выходом на работу 16 июня 2025 года. После окончания отпуска ФИО1 на работу не вышел, медицинское заключение на профпригодность не представил. На звонок специалиста по кадрам и правовым вопросам сообщил об ухудшении самочувствия и вероятности того, что не сможет работать в СХППК «Сыа Булуу». При этом медицинских документов в кооператив не поступило. 18 июня 2025 года ФИО1 направлено письменное извещение о возможности увольнения за прогул по социальной сети в мессенджере. Работник сообщение прочитал, но не ответил. 19 июня 2025 года по мессенджеру ФИО1 просил продлить отпуск без содержания, указывая, что до сих пор болит спина. В этот же день по месту жительства ему было направлено уведомление об увольнении простым письмом по «Почте России».

В возражении на исковое заявление также указано, что СХППК «Сыа Булуу» является некоммерческим внебюджетным потребительским перерабатывающим кооперативом, образованным сельскохозяйственными предприятиями Вилюйского улуса для обеспечения свежей местной молочной и мясной продукцией населения, дошкольных, школьных и медицинских учреждений, и имеет ограниченные финансовые возможности, несмотря на то, что по мере возможностей и средств принимает участие во всех проводимых республиканских и районных общественных и культурных мероприятиях, <*****>. Принимая во внимание, что действиями работодателя в результате несчастного случая на производстве ФИО1 действительно причинен моральный и физический вред вследствие утраты трудоспособности, с учетом объективных и субъективных причин, финансового и материального положения кооператива просят уменьшить размер компенсации морального вреда в пределах справедливости и разумности.

Суд, заслушав участников судебного разбирательства, изучив материалы дела, личное дело работника, приходит к следующему.

На основании ст.45 ГПК РФ прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, которые по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не могут обратиться в суд самостоятельно. Указанное ограничение не распространяется на случаи обращения к прокурору граждан с заявлением о защите нарушенных или оспариваемых социальных прав, свобод и законных интересов в сфере трудовых (служебных) отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений.

Государством гарантировано право каждого на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, также признается право на индивидуальные и коллективные трудовые споры с использованием установленных федеральным законом способов их разрешения (ст.37 Конституции Российской Федерации).

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений относятся, помимо прочего, обеспечение права каждого работника на справедливые условия труда, в том числе на условия труда, отвечающие требованиям безопасности и гигиены (ст.2 Трудового кодекса РФ).

Согласно ч.1 ст.15 Трудового кодекса РФ трудовыми отношениями признаются отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

В соответствии со ст.22 Трудового кодекса РФ работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, в целях предупреждения и профилактики опасностей и минимизации повреждения здоровья работников.

К основным направлениям государственной политики в области охраны труда отнесены, помимо прочего, обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников, государственная экспертиза условий труда, предупреждение производственного травматизма и профессиональных заболеваний (ст.210 Трудового кодекса РФ).

В силу ст.192 Трудового кодекса РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить дисциплинарные взыскания в виде замечания, выговора и увольнения по соответствующим основаниям.

Применение дисциплинарных взысканий, не предусмотренных федеральными законами, уставами и положениями о дисциплине не допускается. При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен в ст.193 Трудового кодекса РФ, согласно которому до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. При этом непредставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание.

Приказ работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом под роспись, то составляется соответствующий акт, который должен быть подписан руководителем и иными лицами, удостоверившими отказ.

Судом установлено, что истец ФИО1 на основании трудового договора от 06 марта 2024 года принят на работу в СХППК «Сыа Булуу» на должность <*****> 14 октября 2024 года приказом №***** переведен на должность <*****>. С работником заключен договор о полной материальной ответственности.

По должностной инструкции в обязанности <*****> входят: приемка-передача продукций кооператива согласно товарным, транспортным накладным и счетам-фактурам под свою ответственность до пункта разгрузки товара; сопровождение и обеспечение целостности, сохранности и товарного вида продукции от пункта приема до пункта выгрузки; уборка и поддержка надлежащего санитарного состояния оборудования, производственных помещений, морозильной камеры, складов, хранилищ, выполнение распоряжений кладовщика, заведующего складами, начальника отдела сбыта, заместителей директора, директора.

Согласно материалам дела 26 февраля 2025 года с ФИО1 произошел несчастный случай на производстве, в результате которого работнику установлен диагноз «Компрессионный перелом L1 I поясничного позвонка 1 степени». Из обстоятельств произошедшего следует, что примерно в 11 часов 00 минут во время спуска в морозильный склад СХППК «Сыа Булуу» ФИО1 поскользнулся и упал с лестницы вниз головой.

11 марта 2025 года работниками кооператива было установлено, что причинами несчастного случая послужили неосторожность, невнимательность, поспешность пострадавшего при входе в помещение, неочищенная обувь от снега, о чем был составлен Акт №***** о несчастном случае на производстве. При этом в судебном заседании представитель ответчика пояснил, что данный акт аннулирован, поскольку составлен с нарушением установленного порядка.

10 апреля 2025 года государственным инспектором труда (по охране труда) ГИТ в Республике Саха (Якутия) П., руководителем, главным техническим инспектором Федерации Профсоюзов Республики Саха (Якутия) Ф., главным специалистом-экспертом отдела организации страхования профессиональных рисков Отделения Фонда пенсионного и социального страхования России по Республике Саха (Якутия) Н. составлен Акт №***** о несчастном случае на производстве.

Так, лицами, проводившими расследование, установлены причины несчастного случая: нарушение работодателем требований статей 22, 214, 217, 218, 221 Трудового кодекса РФ, пунктов 4, 9, 10, 25, 26 Правил обеспечения работников средствами индивидуальной защиты и смывающими средствами, утвержденных Приказом Минтруда России от 29.10.2021 №766н, а именно: неудовлетворительная организация производства работ, в том числе недостатки в создании и обеспечении функционирования системы управления охраной труда, выразившиеся в непринятии мер по исключению или снижению профессиональных уровней риска «опасность падения при разности уровней высот» и «опасность подскальзывания» на рабочем месте <*****>, и необеспеченность работника специальной обувью от скольжения, положенной ему в соответствии с едиными типовыми нормами выдачи средств индивидуальной защиты.

Согласно выводам расследования, лицом, допустившим нарушения требований охраны труда, признан директор СХППК «Сыа Булуу» К., которому даны рекомендации об устранении выявленных нарушений в срок до 30 апреля 2025 года.

В судебном заседании представитель ответчика пояснил, что по рекомендациям соответствующие меры по охране труда кооперативом приняты: инструктаж работников проведен, средствами индивидуальной защиты работники обеспечены, ступеньки лестничной площадки застелены ковролином, при входе установлены поручни.

Как следует из материалов дела, ФИО1 был на приеме у врача-травматолога с 26 февраля 2025 года по 05 июня 2025 года. При этом листок нетрудоспособности открыт с 26 февраля по 29 мая 2025 года. 30 мая 2025 года истец должен был приступить к работе.

05 июня 2025 года врачебной комиссией Вилюйской ЦРБ принято решение, что по состоянию здоровья ФИО1 нуждается в легком физическом труде на 6 месяцев.

Из пояснений представителя ответчика следует, что на основании медицинских рекомендаций ФИО1 предложена работа <*****> с минимальной нагрузкой и с ограниченным физическим движением в закрытом производственном объекте – городском молочном цехе, для чего ему выдано направление на предварительный медицинский осмотр и предоставлен краткосрочный отпуск без сохранения заработной платы с 30 мая по 15 июня 2025 года по семейным обстоятельствам, что подтверждается направлением на медицинский осмотр, приказом №***** от 10 июня 2025 года. Указанные обстоятельства истцом не оспаривались.

Согласно материалам дела, с 16 по 19 июня 2025 года ФИО1 отсутствовал на рабочем месте, о чем работниками кооператива составлены акты. Отсутствие работника на рабочем месте в дни, указанные в акте, также подтверждаются сведениями в табеле учета рабочего времени.

Из докладной записки специалиста по кадрам и правовым вопросам от 19 июня 2025 года на имя заместителя директора СХППК «Сыа Булуу», следует, что <*****> ФИО1 после окончания отпуска без сохранения заработной платы 16 июня 2025 года не вышел на работу, не представил медицинское заключение на профпригодность и иные медицинские документы. 10 июня 2025 года работник по телефону сообщил, что его самочувствие ухудшилось и что, возможно, не будет работать в кооперативе. 19 июня 2025 года тот сообщил, что спина до сих пор болит, просил продлить отпуск без сохранения заработной платы. При этом не говорил, что проходит медицинские процедуры. Исходя из этого, он предположил, что ФИО1 умышленно не желает выходить на работу, так как имеет долги за растраченные на личные цели деньги кооператива.

В судебном заседании установлено, что истец действительно не вышел на работу с 16 июня 2025 года, при этом медицинских документов, на которые он ссылался, не имеется, листок временной нетрудоспособности был закрыт 29 мая 2025 года. Иных документов, подтверждающих, что истец находился на лечении, материалы дела не содержат и суду не представлено.

Также ФИО1 не оспаривал в суде наличие задолженности перед кооперативом за растраченные денежные средства, указывая, что долг удерживали из заработной платы. Представитель ответчика пояснил, что долг полностью не возвращен, но кооператив не намерен куда-либо обращаться, поскольку имеется приказ от 09 июня 2025 года об удержании недостачи с материально-ответственных лиц.

В судебном заседании изучено личное дело работника ФИО1, где имеются следующие документы: докладная записка от 11 октября 2024 года, согласно которой кладовщик А. отказывается работать с ФИО1, который систематически нарушает трудовую дисциплину, не соблюдает рабочий режим; акты об отсутствии ФИО1 на рабочем месте 11 и 14 октября 2024 года, приказ №***** от 22 октября 2024 года о привлечении к дисциплинарной ответственности в виде замечания; приказ №***** от 09 июня 2025 года об удержании недостачи из заработной платы ФИО1; приказ №***** от 10 января 2025 года о предоставлении первой половины отпуска за 2025 год; расчетный листок за июнь 2025 года, согласно которому ФИО1 начислено 59932 рублей 95 копеек в счет компенсации неиспользованного отпуска и др. документы.

Как следует из материалов дела, 19 июня 2025 года приказом №***** заместителя директора кооператива Т. трудовой договор с ФИО1 расторгнут с 19 июня 2025 года на основании подп.«а» п.6 ч.1 ст.81 Трудового кодекса РФ за прогул. В тот же день истцу направлено уведомление о расторжении трудового договора.

23 июля 2025 года ФИО1 обратился к прокурору района за защитой нарушенных трудовых прав. 25 июля 2025 года прокурором принято решение о проведении проверки в отношении СХППК «Сыа Булуу» с целью оценки соблюдения трудового законодательства об охране труда и профилактике производственного травматизма.

12 октября 2025 года постановлением следователя Вилюйского МСО СУ СК России по Республике Саха (Якутия) отказано в возбуждении уголовного дела по факту получения производственной травмы работником ФИО1, в связи с отсутствием состава преступления по ч.1 ст.143 УК РФ. При этом согласно заключению эксперта от ДД.ММ.ГГГГ повреждение ФИО1 в виде закрытого компрессионного перелома I поясничного позвонка первой степени квалифицируется как вред здоровью средней тяжести.

Разрешая требования истца о взыскании компенсации морального вреда в результате нечастного случая на производстве, суд исходил из следующего.

В соответствии со ст.ст.12, 151 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права, в частности, жизнь, здоровье, достоинство личности, честь и доброе имя, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, и т.д.

Согласно ст.237 Трудового кодекса РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Из разъяснений, изложенных в п.47 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника суду необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (ст.37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

Вместе с тем, согласно разъяснениям, указанным в п.17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом, но полностью отказ в возмещении вреда в этом случае не допускается (п.2 ст.1083 ГК РФ).

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

При этом законодательство не содержит критериев разграничения простой и грубой неосторожности. Представляется, что грубая неосторожность является таким поведением потерпевшего, когда он предвидел или должен был предвидеть возможность причинения ему вреда, но легкомысленно надеялся избежать этого или безразлично относился к возможности причинения вреда. К простой неосторожности следует относить обычную неосмотрительность, опрометчивость, легкомыслие в предотвращении, избежание какой-либо опасности.

В судебном заседании установлено и подтверждается материалами дела, что 26 февраля 2025 года на территории СХППК «Сыа Булуу» в результате несчастного случая в ходе исполнения трудовых обязанностей ФИО1 получил телесное повреждение, которое квалифицировано как вред здоровью средней тяжести. Несчастный случай произошел по вине работодателя, который не обеспечил безопасные условия труда. Указанные обстоятельства представителем ответчика в суде не оспаривались.

Изложенное, с учетом фактических обстоятельств, свидетельствует о наличии оснований для возложения на работодателя ответственности за причиненный вред истцу в виде компенсации морального вреда.

Из обстоятельств дела следует, что падение ФИО1 произошло по причине проскальзывания на ступеньке при спуске в морозильный склад, поверхность лестницы была в слое снега. При этом истец пояснил, что в момент падения был в своих ботинках.

Как указано в п.п.48, 50 Правил обеспечения работников средствами индивидуальной защиты и смывающими средствами, утвержденных Приказом Минтруда России от 29.10.2021 №766н, работникам для использования на открытом воздухе и в иных условиях окружающей среды, выдаются специальная одежда, специальная обувь, головные уборы, иные СИЗ, необходимые для защиты от пониженных температур, с классом защиты (при наличии), соответствующим климатическому поясу. СИЗ, предназначенные для использования на открытом воздухе для защиты от пониженных или повышенных температур, обусловленных ежегодными сезонными изменениями температуры, выдаются работникам с наступлением соответствующего периода года, а с его окончанием сдаются работодателю для хранения до следующего сезона.

Расчет продолжительности нормативного срока эксплуатации исчисляется с момента выдачи специальной одежды работнику и может не включать время хранения специальной одежды, отпуска работника и период временной нетрудоспособности работника, но не должен превышать 2,5 года.

Из материалов дела следует, что 13 марта 2024 года истцу выданы специальные нескользящие зимние сапоги из ПВХ, что подтверждается ведомостью выдачи спецодежды. При этом ФИО1 указал, что ходил на работу в своей обуви, так как выданные сапоги износились и стали непригодными.

Согласно Правилам обеспечения работников средствами индивидуальной защиты и смывающими средствами, работодатель обязан заменить специальную обувь, если она пришла в негодность раньше срока, даже если срок эксплуатации еще не истек.

Представитель ответчика в суде пояснил, что выданные ФИО1 зимние сапоги из ПВХ, с учетом летнего периода, а также периода работы и отпуска, могли иметь срок годности. Заявление о замене специальной обуви, в связи с их непригодностью, работодателю не поступало. С таким вопросом ФИО1 к ним не обращался. В связи с этим у работодателя не было сведений о необходимости замены специальной обуви. Доказательств обратного, в нарушение ст.56 ГПК РФ, истцом суду не представлено.

В соответствии со ст.21 Трудового кодекса РФ работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, а также соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда.

При таких обстоятельствах суд усматривает в действиях работника простую неосторожность, поскольку, обратившись к работодателю с просьбой о замене специальной нескользящей обуви, пришедшей в негодность ранее эксплуатационного срока, а также с учетом обычной осмотрительности, истец мог избежать опасности, предотвратив свое падение.

Таким образом, с учетом конкретных обстоятельств дела, факта причинения истцу вреда здоровью в связи с необеспечением безопасных условий труда, характера физических и нравственных страданий от полученного заболевания, индивидуальных особенностей потерпевшего, в том числе его социальный статус, семейное положение, наличие иждивенцев, нарушение привычного образа жизни, а также с учетом неосмотрительности и неосторожности самого истца, суд полагает возможным определить размер компенсации морального вреда в 400000 рублей, находя такую сумму отвечающей требованиям разумности и справедливости.

Разрешая вопрос о признании незаконным приказа о расторжении трудового договора, суд исходил из следующего.

По смыслу приведенных выше требований закона, при проверке в суде законности привлечения к дисциплинарной ответственности работодатель обязан представить доказательства, подтверждающие соблюдение порядка применения к работнику дисциплинарного взыскания. Непредставление работодателем таких доказательств свидетельствует о незаконности привлечения к дисциплинарной ответственности.

Изложенное указывает на то, что для обеспечения объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием для применения к работнику дисциплинарного взыскания, работодателю необходимо соблюсти установленный законом порядок применения к работнику дисциплинарного взыскания, в том числе в соответствии с положениями ст.193 Трудового кодекса РФ истребовать у работника письменное объяснение для реализации им своего права на защиту.

Оценив по правилам ст.67 ГПК РФ имеющиеся в деле доказательства, как по отдельности, так и в их совокупности, суд приходит к выводу о нарушении ответчиком трудового законодательства при привлечении истца к дисциплинарной ответственности.

Так, в судебном заседании установлено, что после невыхода ФИО1 на работу 16 июня 2025 года, в нарушение требований ст.193 Трудового кодекса РФ, объяснение у работника не истребовано, соответствующее уведомление работодателем не вручалось, что нарушило его право на защиту. Данное обстоятельство представитель ответчика в суде не оспаривал. Сведений о затребовании объяснения материалы дела и личное дело не содержат. Представленные ответчиком сообщения в мессенджере к таковым не относятся.

Кроме того, увольнение состоялось до истечения установленного двухдневного срока для дачи объяснения. Сведений о направлении приказа об увольнении по адресу, который указан работником по месту жительства, суду не представлено. Истец с приказом об увольнении не ознакомлен, доказательств его получения в материалах дела не имеется. Приказ об увольнении в личном деле работника также не содержит его подписи.

Указанные обстоятельства являются неоспоримым доказательством нарушения порядка привлечения к дисциплинарной ответственности, в связи с чем требования иска о признании приказа о дисциплинарном взыскании незаконным являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

В соответствии с ч.ч.2, 3, 4, 7 ст.394 Трудового кодекса РФ орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы. По заявлению работника орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, может ограничиться вынесением решения о взыскании в пользу работника указанных в части второй настоящей статьи компенсаций.

В случае признания увольнения незаконным, суд по заявлению работника может принять решение об изменении формулировки основания увольнения на увольнение по собственному желанию. Если в случаях, предусмотренных ст.394 Трудового кодекса РФ, после признания увольнения незаконным суд выносит решение не о восстановлении работника, а об изменении формулировки основания увольнения, то дата увольнения должна быть изменена на дату вынесения решения судом.

С учетом приведенного выше положения, суд находит требования истца о возложении обязанности на ответчика изменить формулировку основания увольнения с подп.«а» п.6 ч.1 ст.81 Трудового кодекса РФ на п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса РФ – по собственному желанию, подлежащими удовлетворению, при этом дата увольнения подлежит изменению с 19 июня 2025 года на 20 ноября 2025 года, то есть на дату вынесения решения судом о признании увольнения незаконным.

Также из указанных положений и абз.2 ст.234 Трудового кодекса РФ, следует, что обязанность возместить работнику средний заработок за все время вынужденного прогула возникает у работодателя во всех случаях незаконного лишения работника возможности трудиться, в том числе в случае признания увольнения незаконным, независимо от установленного судом основания для признания такого увольнения незаконным. При этом, несмотря на отказ истца от иска в этой части, указанные основания являются самостоятельными основаниями для взыскания с работодателя в пользу работника заработной платы за время вынужденного прогула.

При исчислении средней заработной платы суд руководствовался Положением об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 24.04.2025 №540.

Таким образом, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию средняя заработная плата за время вынужденного прогула с 20 июня 2025 года по 20 ноября 2025 года (1712 рублей 37 копеек (средний дневной заработок за расчетный период) ? 109 (количество рабочих дней за время вынужденного прогула), в размере 186648 рублей 33 копеек.

В соответствии со ст.ст.98, 103 ГПК РФ, пп.3 п.1 ст.333.19, ст.333.36 Налогового кодекса РФ, п.62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 №33, с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход бюджета в размере 26599 рублей (20000 рублей за требование неимущественного характера + 6599 рублей за имущественное требование).

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования и.о. прокурора Вилюйского района Республики Саха (Якутия) в интересах ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Сельскохозяйственного перерабатывающего потребительского кооператива «Сыа Булуу» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в результате несчастного случая на производстве в размере 400000 (четыреста тысяч) рублей.

Признать незаконным приказ Сельскохозяйственного перерабатывающего потребительского кооператива «Сыа Булуу» №***** от 19 июня 2025 года о прекращении (расторжении) трудового договора с ФИО1.

Возложить на Сельскохозяйственный перерабатывающий потребительский кооператив «Сыа Булуу» обязанность изменить формулировку основания увольнения с пп.«а» п.6 ч.1 ст.81 Трудового кодекса РФ на увольнение по собственному желанию по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса РФ, а также дату увольнения с 19 июня 2025 года на 20 ноября 2025 года.

Взыскать с Сельскохозяйственного перерабатывающего потребительского кооператива «Сыа Булуу» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула в размере 186648 (сто восемьдесят шесть тысяч шестьсот сорок восемь) рублей 33 копеек.

Взыскать с Сельскохозяйственного перерабатывающего потребительского кооператива «Сыа Булуу» государственную пошлину в размере 26599 (двадцать шесть тысяч пятьсот девяносто девять) рублей в доход местного бюджета.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Идентификаторы истца ФИО1: паспорт №*****.

Идентификаторы ответчика Сельскохозяйственного перерабатывающего потребительского кооператива «Сыа Булуу»: ОГРН: <***>, ИНН <***>.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Саха (Якутия) через Вилюйский районный суд Республики Саха (Якутия) в течение одного месяца со дня изготовления в мотивированном виде.

Судья А.М. Данилова

Решение в мотивированном виде изготовлено 25 ноября 2025 года.