Приговор № 22-889/2017 от 22 октября 2017 г. по делу № 22-889/2017

Судья Кропотова Т.Е. Дело № 22-889/2017

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Йошкар-Ола 23 октября 2017 года

Верховный Суд Республики Марий Эл в составе:

председательствующего судьи Иваниловой В.А.,

судей: Полозовой Р.Ф., Сутырина А.П.,

при секретаре Сафиулиной Э.И.,

с участием:

прокурора Гудкова Н.М.,

потерпевшей И.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Догадина А.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Гудкова Н.М. на приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от <дата>, которым

ФИО1, <...> не судимый,

осужден по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года без ограничения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении ФИО2 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения. Срок наказания постановлено исчислять с <дата>. Зачтено время задержания и содержания под стражей с <дата> по <дата>.

С осужденного ФИО1 взысканы процессуальные издержки в сумме 11000 рублей в доход федерального бюджета.

Судом в приговоре разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Полозовой Р.Ф., выступления участников процесса, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда первой инстанции ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека – гр. И., с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Преступление, согласно приговору, совершено ФИО1 при следующих обстоятельствах.

20 марта 2017 года в период времени с 17 часов 40 минут до 18 часов 15 минут в прихожей квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, между ФИО1 и И. на почве ревности произошла ссора, в ходе которой у ФИО1 возник преступный умысел, направленный на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни И. Реализуя свой преступный умысел, ФИО1 своей головой с силой нанес И. один удар в голову, после чего умышленно нанес клинком заранее принесенного с собой ножа И. удар в область шеи, удар сзади в область грудной клетки слева, отчего потерпевшая упала на пол, затем нанес ей удар в область боковой поверхности грудной клетки справа, причинив И. телесные повреждения, повлекшие за собой вред здоровью, опасный для жизни человека и по этому критерию относящиеся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью, а также повреждение, которое повлекло за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня включительно) и относится к повреждениям, причинившим легкий вред здоровью.

В заседании суда первой инстанции ФИО1 виновным в покушении на убийство себя не признал, суду пояснил, что ранее проживал совместно с И. и ее сыном, но они ссорились из-за злоупотребления ФИО1 спиртных напитков. Непосредственно перед происшедшим проживал у своей матери. Увидел И. с другим мужчиной, переживал, решил зайти к ней, поговорить.

20 марта 2017 года положил в карман нож для самообороны, так как ожидал встретить у И. посторонних людей. Когда пришел, сказал, что хочет поговорить, И. его впустила. Ее сын И.А. был дома. Они с И. начали в прихожей разговаривать. Он сказал И., что простит ее, что не надо рушить семью, переживал, нервничал. И. сказала, чтобы он уходил, что изменяла ему. Он был ошарашен, отключился. Потом пришел в сознание, увидел, что И. упала и в боку у нее нож, испугался и ушел. Утром рассказал все знакомому полицейскому, затем в полиции написал явку повинной.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Гудков Н.М. считает приговор незаконным и необоснованным, подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона и несправедливости приговора.

Указывает, что органами предварительного следствия ФИО1 предъявлялось обвинение в покушении на убийство и эту квалификацию считает правильной.

Государственный обвинитель указывает, что умышленные действия ФИО1, направленные на убийство И., не были доведены до конца по независящим от него обстоятельствам, поскольку от последнего удара нож застрял в теле потерпевшей, а находящийся в квартире И.А. пытался активно пресечь действия ФИО1 Не имея возможности довести до конца задуманное, полагая, что умысел на убийство И. доведен до конца, и что от нанесенных повреждений неизбежно наступит смерть потерпевшей, не реагируя на ее просьбы вызвать скорую помощь, ФИО1 с места преступления скрылся. Соседи вовремя вызвали скорую помощь и И. была своевременно оказана помощь в медицинском учреждении.

ФИО1 в ходе предварительного расследования пояснял, что причинять какой-либо вред И. не хотел, что действовал неумышленно ввиду сильного душевного волнения и фактических обстоятельств произошедшего не помнит.

Государственный обвинитель считает, что исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства в совокупности свидетельствуют о необходимой квалификации действий осужденного как покушение на убийство, поскольку, исходя из обстоятельств уголовного дела, ФИО3 предвидел наступление смерти И. и желал этого.

Об умысле подсудимого на причинение смерти И. свидетельствует способ и орудие причинения телесных повреждений, их локализация, количество и характер. Удары были нанесены с силой. ФИО1 подвергал И. смертельной опасности, желая наступления ее смерти.

Объективно данное обстоятельство подтверждается тем, что ФИО1 ранее уже грозился убить И., в ходе предыдущих конфликтов наносил ей повреждения. В ходе произошедшего конфликта использовал заранее принесенный с собой нож.

Кроме того, имея умысел именно на убийство И. осужденный, не взирая на просьбы потерпевшей вызвать скорую помощь, молча покинул место преступления, не оказав ей помощь, безусловно имея основания считать, что нанесенные удары достаточны для наступления ее смерти. Допрошенные в качестве специалистов медицинские работники подтвердили, что если бы И. не была оказана незамедлительная помощь, то неминуемо наступила бы ее смерть.

Таким образом, квалифицируя действия ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда.

Как пояснил суду единственный очевидец совершенного преступления И.А., он активно мешал ФИО1 наносить удары матери, при этом после последнего удара нож застрял в ее теле.

Судом также допущены нарушения, влекущие заведомую несправедливость приговора.

Так, судом в приговоре не отражено, по каким основаниям, при наличии ходатайства государственного обвинителя об исключении из числа доказательств, как недопустимого, явки с повинной, данное доказательство положено в основу приговора, что имеет существенное значение при назначении ФИО1 наказания и при отсутствии юридических оснований влечет его чрезмерную мягкость.

Также государственный обвинитель считает, что адвокат ФИО4, выступая в прениях, занял позицию, не соответствующую позиции подзащитного и просил квалифицировать его действия на п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В суде апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и его защитник Догадин А.М. пояснили, что с квалификацией преступления, установленной судом первой инстанции, они согласны. Догадин А.М. также просил признать смягчающим наказание обстоятельством активное способствование раскрытию и расследованию преступления и смягчить назначенное наказание.

Потерпевшая И. просила оставить приговор без изменения.

Государственный обвинитель Гудков Н.М. поддержал доводы апелляционного представления, просил вынести апелляционный приговор, признав ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, ч.1 ст. 105 УК РФ.

Проверив материалы дела и имеющиеся доказательства, суд апелляционной инстанции полагает, что обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене с постановлением по делу нового обвинительного приговора в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии прямого умысла у ФИО1 на лишение жизни И. и о том, что умысел осужденного был направлен на причинение тяжкого вреда ее здоровью, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Согласно ч. 2 ст. 25 УК РФ, преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

При нанесении ударов потерпевшей кухонным ножом в шею и грудную клетку у осужденного не было оснований рассчитывать, что смерть потерпевшей от его действий не наступит. Он осознавал общественную опасность своих действий и предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в результате своих действий, желал наступления смерти потерпевшей.

В заседании суда апелляционной инстанции установлено следующее.

20 марта 2017 года в период времени с 17 часов 30 минут до 18 часов 15 минут в прихожей квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, между ФИО1 и И. на почве ревности произошла ссора, в ходе которой у ФИО1 возник преступный умысел, направленный на причинение смерти И. Реализуя свой преступный умысел, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти И. и желая их наступления, ФИО1 своей головой с силой нанес И. один удар в голову, после чего умышленно нанес И. клинком заранее принесенного с собой ножа удар в область шеи, удар сзади в область грудной клетки слева, от чего потерпевшая упала на пол, затем нанес ей удар в область боковой поверхности грудной клетки справа, причинив И. телесные повреждения- две раны, каждая из которых повлекла за собой вред здоровью, опасный для жизни человека и по этому критерию относящиеся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью, а также повреждение - рану, которая повлекла за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня включительно) и относится к повреждениям, причинившим легкий вред здоровью. После совершения преступления ФИО1 с места преступления скрылся.

Преступление не было доведено до конца по независящим от ФИО1 обстоятельствам, так как И. была своевременно оказана медицинская помощь.

Виновность подсудимого ФИО1 в покушении на убийство подтверждается исследованными доказательствами.

Как на стадии расследования, так и в суде ФИО1 не отрицал факта нанесения им нескольких ударов ножом потерпевшей на почве ревности.

В ходе допроса в качестве подозреваемого ФИО1 пояснял, что слова И. о ее неверности шокировали его, он в сильном душевном волнении достал из кармана куртки нож, который ранее взял из квартиры своей матери и нанес несколько ударов ножом И. Сколько и куда нанес ударов, не помнит. От этих ударов И. упала на пол. В это время из комнаты выбежал ее сын, стал кричать, оттолкнул его в сторону, подбежал к матери, что-то стал ей говорить, а ФИО1 вышел из квартиры. В полиции он рассказал о совершенном им преступлении - о нанесении ножевых ранений И. и написал явку с повинной.(т.1 л.д. 53-60)

Согласно явке с повинной от <дата>, ФИО1 признает, что 20 марта 2017 года примерно в 19 часов нанес ножевые удары И., в содеянном раскаивается. (т.1 л.д.29)

Свои показания о фактических обстоятельствах содеянного ФИО1 подтвердил и в ходе проверки показаний на месте, где было продемонстрировано нанесение им ударов потерпевшей ножом. (т.1 л.д.61-68)

Допрошенный в качестве обвиняемого ФИО1 пояснял, что вину признает себя частично, действовал неумышленно и был трезв. Убивать И. он не хотел. (т.1 л.д.100-103, т.2 л.д.56-59, 93-96)

Подсудимый ФИО1 показания, данные на стадии расследования, подтвердил частично, пояснив, что не помнит момент нанесения ударов и что убивать И. не хотел.

По мнению суда апелляционной инстанции, показания ФИО1 о нежелании причинять смерть И. являются лишь его субъективным восприятием последствий содеянного и вызваны стремлением избежать ответственности за преступление, а потому ссылка суда первой инстанции в приговоре на данные показания как основание для вывода об отсутствии умысла на убийство не может являться таковой с точки зрения юридической оценки действий ФИО1

Обстоятельства совершения преступления и обстановка на месте происшествия зафиксированы протоколом осмотра места происшествия от <дата>, из которого следует, что в кухне квартиры <адрес> обнаружена на полу кровь в большом количестве. (т.1 л.д. 4-15)

Согласно заключению эксперта <№> от <дата>, у И. обнаружены следующие повреждения:

рана на коже боковой поверхности грудной клетки справа с раневым каналом, направленным снизу-вверх, с повреждением нижней доли правого легкого, сопровождавшиеся гемопневмотораксом и шоком 2 степени - возникли от одного травматического воздействия колюще-режущего оружия (ножа) 20 марта 2017 года. Данное повреждение повлекло за собой вред здоровью, опасный для жизни человека и по этому критерию относится к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью;

рана на коже задней поверхности области грудной клетки слева на уровне седьмого межреберья, с раневым каналом направленным снизу-вверх, снаружи-внутрь, проникающим в левую плевральную полость, сопровождающаяся образованием гемопневмоторакса - могла возникнуть от одного травматического воздействия колюще-режущего орудия, чем мог быть нож и другой подобный ему предмет, 20 марта 2017 года, повлекла за собой вред здоровью, опасный для жизни человека и по этому критерию относится к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью;

рана на коже передне-боковой поверхности шеи слева, с раневым каналом, направленным спереди-назад, снизу-вверх. Дном раневого канала является поперечный отросток шейного позвонка. Рана могла возникнуть от одного травматического воздействия колюще-режущего орудия, чем мог быть нож и другой подобный предмет, 20 марта 2017 года. Данное повреждение повлекло за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 включительно) и по этому критерию относится к повреждениям, причинившим легкий вред здоровью. (т.1 л.д.230-231)?

Об обоснованности выводов судебно-медицинской экспертизы в части механизма образования телесных повреждений свидетельствует и заключение эксперта <№> от <дата> о том, что на изъятых футболке и бюстгальтере И. имеются колото-резаные повреждения, которые могли быть образованы в результате воздействия острым предметом с одной режущей кромкой. На футболке и на бюстгальтере, изъятых по уголовному делу, имеются повреждения, которые могли быть образованы либо представленным ножом, либо другим ножом с аналогичным по форме и размерам клинком. (т.2 л.д.34-37)

Судом первой инстанции был осмотрен нож, приобщенный к материалам дела в качестве вещественного доказательства. Подсудимый ФИО1 пояснил, что данный нож похож на нож, который был им взят на кухне квартиры его матери 20 марта 2017 года.

Свидетель К. - мать подсудимого пояснила, что нож похож на ножи, которые находятся у нее на кухне.

Из показаний свидетеля К.М. в суде и на следствии, показаний свидетеля Х. на следствии следует, что они в составе бригады скорой помощи выезжали по поводу ножевого ранения потерпевшей И. По прибытии, через 7-10 минут после вызова, увидели лежащую на полу на кухне женщину с ранениями в луже крови, в одной из ран был нож. В квартире находился ребенок, сказал, что ранения нанес сожитель или муж. Состояние пострадавшей было критическим, тяжелым, была большая кровопотеря, от такого ранения можно умереть. Женщину отвезли сразу в больницу, где их ждала бригада реанимации.

Свидетель Б. в суде и на стадии расследования также показал, что в составе бригады скорой помощи выезжал к потерпевшей, состояние которой было крайне тяжелым : ножевое ранение, резаная рана шеи, обильная кровопотеря, геморрагический шок. Ей ввели сильнейшее обезболивающее, оказали помощь, увезли в больницу. Благодаря своевременной госпитализации потерпевшую успели спасти.

Допрошенный в качестве специалиста врач М. пояснил, что И. была доставлена в приемный покой бригадой скорой помощи в тяжелом состоянии с колото-резаными ранами, находилась в спутанном сознании, в грудной клетке был нож. Было проведено оперативное лечение, извлечен нож. Если бы помощь не была оказана в течение часа, были бы иные последствия.

Потерпевшая И. суду показала, что в июне 2016 года они с сыном стали жить отдельно от ФИО1 из-за его злоупотребления спиртным. Когда проживали вместе, ФИО1 никогда ее не бил. После расставания ФИО1 звонил, просил встречи, но она ему сообщила, что они расстались окончательно. 20 марта 2017 года вечером ФИО1 пришел поговорить. Она проверила его карманы, похлопав по куртке, ничего не обнаружила. Они стали разговаривать. Сын ушел смотреть телевизор. Она сказала ФИО1, чтобы он не ходил к ней, что они разошлись. Он ответил, что без нее не может, простит ей измену. Потом она в левом рукаве куртки ФИО1 прощупала нож, а ФИО1 ударил ее головой в голову. Она закрыла лицо руками, а ФИО1 достал нож. Прибежал сын, стал успокаивать его, пытался держать за руку, просил ее не трогать, но ФИО1 нанес ей правой рукой удар ножом в шею, она повернулась, второй удар пришелся в левую часть спины. Сын пытался остановить его, хватал за руку. Потом она упала на спину, почувствовала удар в бок. ФИО1 испугался того, что сделал, молча ушел. Она вслед просила его вызвать скорую помощь.

Однако из оглашенных показаний потерпевшей И. на стадии предварительного расследования следует, что во время проживания с ФИО1 он не раз угрожал убить ее, пытался ударить, душил ее, говорил, что найдет ее и убьет, если она от него уйдет.

В декабре 2016 года ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения приходил к ней домой, угрожал ей и сыну. Когда она стала выгонять его из квартиры, ударил и сломал ей ребро. После этого ФИО1 также приходил к ней домой в состоянии опьянения, пытался ударить ее, сломать бытовую технику, приходил к ней на работу и говорил, что у него с собой нож, чтобы они снова жили вместе, иначе он ее убьет. Она опасалась угроз, считая, что ФИО1 может причинить ей телесные повреждения либо убить.

20 марта 2017 она с сыном И.А. вечером находилась дома. Около 17 часов 40 минут пришел ФИО1, сказал, что хочет поговорить и что ножа у него с собой нет. Она впустила его, проверила содержимое карманов и они разговаривали в прихожей. Сын находился в комнате, дверь не закрывал. ФИО1 говорил, чтобы она вернулась к нему, но она отказалась и сказала, чтобы он уходил. В этот момент ФИО1 достал из левого рукава куртки нож, ударил ее головой по носу и ножом в шею. Она пыталась убежать на кухню, но почувствовала удар ножом в спину слева, упала. Сын И.А. начал удерживать правую руку ФИО1, пытался оттолкнуть его. ФИО1 перехватил нож в левую руку и нанес ей удар ножом, от которого нож застрял в грудной клетке справа. ФИО1 дергал за рукоятку, но не смог выдернуть нож. Она просила вызвать скорую помощь, но ФИО1 убежал из квартиры. Медицинскую помощь и сотрудников полиции вызвали соседи. Считает, что если бы ФИО1 смог вытащить нож, он бы ее убил. (т.1 л.д.116-121, 185-189)

Потерпевшая И. подтвердила оглашенные оказания частично, не подтвердив, что ФИО1 пытался вытащить нож и что он бы ее убил. Считает, что ФИО1 не хотел ее убивать, нанес ей телесные повреждения из-за ревности.

Свидетели Л., У. – сотрудники правоохранительных органов подтвердили, что показания потерпевшей на стадии расследования получены с соблюдением требований УПК РФ.

Из показаний свидетеля В. на стадии расследования следует, что в феврале 2017 года И. сказала ему, что ее бывший сожитель ФИО1 угрожает ей, преследует, она воспринимала все угрозы серьезно, но не обращалась в полицию, так как боялась его. В. стал встречать и провожать И., ночевал у нее. 20 марта 2017 года он должен был прийти к 19 часам, однако когда пришел, узнал от сотрудников полиции, что ФИО1 нанес И. ножевые ранения и она госпитализирована. (т.1 л.д.201-203)

Свидетель М.А. суду показала, что знакома с И. и ФИО1 два года. ФИО1 злоупотребляет спиртным и ревнив. И. говорила, что ФИО3 угрожает ей расправой, убийством.

Свидетель И.А. суду показал, что ФИО1 - его отчим. Весной 2016 года перестали жить с ним вместе, так как он часто бил маму. Когда стали жить отдельно, ФИО1 приходил к ним, злился, бил маму. В феврале 2017 года вечером ФИО1 пришел к ним домой, выпил воды в коридоре. Мама стала проверять его карманы. ФИО1 ударил маму по носу головой, потом вынул из рукава большой кухонный нож, нанес 2-3 удара маме в спину, в бок, мама упала на кухне, а ФИО1 ушел. Он говорил ФИО1, чтобы тот успокоился, защищал маму, удерживая руки ФИО1 Когда нож застрял в боку мамы, ФИО1 ушел, помощь маме не оказывал.

Из показаний свидетеля И.А. на стадии расследования следует, что ФИО1 после употребления спиртных напитков вел себя агрессивно. 20 марта 2017 года около 18 часов ФИО1 пришел, сказал, что хочет поговорить. Когда ФИО1 вошел в прихожую, он сразу расстегнул замок на куртке и И.А. увидел во внутреннем кармане кухонный нож с рукояткой коричневого цвета. И.А. сел на диван и ему хорошо было видно, что происходит в прихожей. Сначала мама и ФИО1 спокойно разговаривали, потом ФИО1 ударил головой маму по носу. Затем увидел в руке ФИО1 нож, подбежал к ним, стал кричать ФИО1, чтобы он перестал бить маму, но ФИО1 своей правой рукой толкнул маму, она упала на пол. И.А. пытался держать своими руками руки ФИО3, но у него не получалось. ФИО3 подошел к маме и ударил ножом в область шеи и грудной клетки. Направление других ударов И.А. не заметил. ФИО1 оставил нож в теле мамы и молча ушел. И.А. побежал к соседям и они вызвали скорую помощь и полицию.(т.1 л.д.86-90)

Свидетель И.А. суду пояснил, что нож был в рукаве, сначала ФИО1 ударил маму головой, затем ножом в шею, а когда мама из прихожей побежала на кухню, ФИО1 уже на кухне ударил ее ножом в спину и грудь. После этого удара нож застрял у мамы в груди. (т.2 л.д.74-76)

ФИО5 подтвердили, что вызвали медицинскую помощь и полицию по просьбе И.А.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что действительности соответствуют показания потерпевшей И. на стадии расследования, так как они подтверждаются иными исследованными судом доказательствами - показаниями свидетелей В., М.А., И.А., подтвердивших факт неприязненных отношений между подсудимым и потерпевшей на почве ревности, его многочисленные угрозы и преследование потерпевшей.

Из показаний свидетелей Г., Я. суду следует, что <дата> поступила информация, что лицо, нанесшее ножевые ранения И.., находится на <адрес> у магазина «<...>». Они предложили ФИО1 проехать в УВД, где тот пояснил, что ранее с потерпевшей проживали вместе, но расстались и он пришел мириться. Между ними произошел конфликт, потерпевшая ему что-то сказала, и он нанес ей ножевые ранения. Затем была написана явка с повинной. Задержанный был спокоен, адекватно реагировал, понимал, за что его задерживают.

Свидетель К. суду пояснила, что ее сын ФИО1 спокойный, нормальный человек, работал, ездил на заработки, выпивал, но не злоупотреблял, в состоянии алкогольного опьянения не буянил, не скандалил. Произошедшего никто не ожидал. Сын проживал с И. и ее сыном, жили нормально, но происходили ссоры, когда сын приходил выпивший. И. ушла из-за того, что сын выпивал. Сын ревновал И.

20 марта 2017 года сын заходил домой, просил деньги на такси, было видно, что нервничает, ей ничего не рассказывал, был трезвый, но состояние было какое-то необычное.

Доводы ФИО1 о том, что он не помнит обстоятельств содеянного и не контролировал свои действия в результате сильного душевного волнения, возникшего во время разговора с потерпевшей, опровергаются заключением комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы <№> от <дата>, из которого следует, что ФИО1 психическим расстройством не страдает и не страдал им в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию. В период содеянного у испытуемого не обнаруживалось признаков какого-либо временного психического расстройства. По своему психическому состоянию ФИО1 мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий или руководить ими в период инкриминируемого ему деяния. В настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий или руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, участвовать в суде. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается. В период инкриминируемого ему деяния ФИО1 в состоянии аффекта (физиологического, кумулятивного) не находился. По совокупности признаков, выявленных при исследовании, эмоциональное состояние подэкспертного ФИО1 в юридически значимый период можно квалифицировать как «эмоциональное возбуждение, оказавшее несущественное влияние на процессы осознания и саморегуляции». (т.2 л.д.13-16)

В судебном заседании эксперт Ц. подтвердила свое заключение, пояснила также, что ФИО1 во время совершения преступления не терял волевой контроль. Для подсудимого важно признание социального статуса, признание его как мужчины. Ситуация, в которой он оказался, не была внезапной, у него была тревога, поэтому взял нож. Он услышал то, что не хотел услышать. Использование ножа Кукушкиным - это реакция в результате гнева, обиды, ревности.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что обстоятельства, указанные ФИО1 при проверке показаний на месте соответствуют действительности и последующее изменение показаний вызвано желанием уменьшить степень ответственности за содеянное.

Судебная коллегия полагает возможным постановить приговор на основании исследованных судом первой инстанции доказательств, совокупность которых находит достаточной. Необходимости в исследовании доказательств по делу в суде апелляционной инстанции судебная коллегия не усматривает.

Исходя из анализа исследованных судом доказательств, судебная коллегия приходит к выводу, что каких-либо действий, направленных на уменьшение возможных последствий от своих действий, ФИО1 не предпринимал и предпринимать не намеревался. Он не стремился оказать посильную помощь до приезда врачей, вызвать медицинских работников, покинул место происшествия.

Указание суда в приговоре на наличие возможности у ФИО1, когда он уходил, довести свой преступный умысел до конца, как на свидетельство отсутствия у него цели на умышленное лишение жизни, не может однозначно свидетельствовать об отсутствии у него умысла на убийство, так как умысел определяется отношением к содеянному во время его совершения, а не после совершения преступных действий.

Обсуждая вопрос о квалификации действий осужденного, суд первой инстанции не принял во внимание всю совокупность обстоятельств содеянного, а также поведение виновного и потерпевшей, предшествующие преступлению, их взаимоотношения, и последующее поведение виновного лица. При этом, обосновывая свою позицию о направленности умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, суд указал о том, что ФИО1 пришел к потерпевшей мириться, нанес удары ножом после признания И. в неверности, убивать ее не хотел, а хотел лишь нанести телесные повреждения ножом, хотя возможность убить у него была, но когда увидел потерпевшую с ножом в боку, испугался и ушел.

Однако указанные судом обстоятельства никак не отрицают факт выполнения осужденным объективной стороны преступления, заключающейся в нанесении трех ударов ножом и шею и грудную клетку, два из которых, в соответствии с выводами эксперта, повлекли вред здоровью, опасный для жизни человека. При этом судом оставлены без внимания обстоятельства, предшествующие совершению преступления, поведение ФИО1, его угрозы убийством в случае, если И. не продолжит с ним совместную жизнь, что следует из показаний потерпевшей на стадии предварительного расследования и подтверждается показаниями свидетелей В. и М.А., то, что нанесение ударов ножом явилось уже завершающим активным действием ФИО1, в результате которого смерть потерпевшей не наступила по причине оказания своевременной и квалифицированной медицинской помощи, что следует из показаний медицинских работников.

Следует учитывать и то, что потерпевшая инициатором конфликта не была.

Обстоятельства совершенного преступления свидетельствуют об отсутствии у осужденного какого-либо расчета на предотвращение смерти потерпевшей.

Проверив и проанализировав исследованные судом доказательства, судебная коллегия находит доводы представителя стороны обвинения о неправильной квалификации судом первой инстанции действий ФИО1 обоснованными. С учетом установленных фактических обстоятельств дела суд апелляционной инстанции считает доказанной виновность ФИО1 в совершении покушения на убийство, то есть в покушении на умышленное причинение смерти другому человеку, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, ч.1 ст. 105 УК РФ.

Как следует из показаний потерпевшей И., а также показаний осужденного, преступление совершено из-за возникших неприязненных отношений на почве ревности.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что смерть И. не наступила благодаря своевременно оказанной ей медицинской помощи, что подтверждается исследованными судом и изложенными выше доказательствами. Доводы обвинения о том, что преступление не было доведено до конца из-за вмешательства сына потерпевшей и в связи с тем, что нож после третьего удара застрял в ране, не подтверждаются достаточными доказательствами.

Доводы стороны защиты об отсутствии у осужденного умысла на убийство являются необоснованными и опровергаются изложенными выше материалами дела. Доводы апелляционного представления о нарушении права на защиту обвиняемого в суде первой инстанции не подтверждаются материалами дела, протоколом судебного заседания, пояснениями осужденного в суде апелляционной инстанции. Замечания на протокол судебного заседания, поданные государственным обвинителем, рассмотрены судом. Постановление, вынесенное по результатам их рассмотрения, не обжаловано.

При этом следует отметить, что судебное следствие по делу велось полно и всесторонне, в ходе судебного разбирательства стороны не были ограничены в праве представления доказательств и в заявлении ходатайств, в связи с чем позиция и доводы защиты были проверены судом апелляционной инстанции, как не нашедшие подтверждения, отвергнуты в приговоре. Оснований для квалификации действий по ст. 111 УК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает. Так как ФИО1 не признает вину в совершении преступления, установленного судом апелляционной инстанции, оснований для вывода о наличии активного способствования раскрытию и расследованию преступления не имеется.

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы ФИО1 психическим заболеванием не страдает, мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. У судебной коллегии сомнений во вменяемости осужденного и в объективности указанного заключения не имеется.

При назначении наказания ФИО1 суд апелляционной инстанции в соответствии со ст. ст. 6, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенных им преступных действий, отнесенных законом к категории особо тяжких преступлений, данные о личности осужденного, наличие смягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, так как у осужденного имеется мать предпенсионного возраста.

Так как явка с повинной ФИО1 сделана добровольно, до возбуждения уголовного дела, суд апелляционной инстанции считает, что она является основанием для смягчения наказания.

Таким образом, смягчающими наказание обстоятельствами являются : в соответствии с ч.1 ст.61 УК РФ - явка с повинной о нанесении ножевых ранений, а в соответствии с ч.2 ст. 61 УК РФ - признание фактических обстоятельств дела и раскаяние в содеянном, принесение извинений потерпевшей, состояние здоровья подсудимого. Отягчающих обстоятельств не установлено. Органами предварительного расследования установлено отягчающее наказания обстоятельство - совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя. В прениях при рассмотрении дела в суде первой инстанции государственный обвинитель просил исключить данное отягчающее обстоятельство как излишне вмененное, не нашедшее подтверждения в судебном заседании.

Суд учитывает все представленные сведения о личности осужденного, в том числе состояние здоровья его родственников, положительные характеристики, привлечение к уголовной ответственности впервые.

Оснований для признания иных обстоятельств смягчающими не установлено.

С учетом всех указанных выше обстоятельств, личности подсудимого ФИО1, его состояния здоровья, а также характера и степени общественной опасности совершенного преступления, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, принесения извинений потерпевшей, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, суд апелляционной инстанции считает необходимым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы, что будет соответствовать принципам назначения наказания в соответствии с требованиями ст.6, 43, 60 УК РФ.

В соответствии со ст. 15 УК РФ совершенное ФИО1 преступление относится к категории особо тяжких.

Оснований для применения положений ст.64 УК РФ не имеется ввиду отсутствия исключительных смягчающих наказание обстоятельств, а также обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного им преступления.

Оснований для применения положений ст.73 УК РФ в отношении ФИО1, учитывая личность подсудимого, конкретные обстоятельства совершенного преступления, характер, способ и степень общественной опасности совершенного преступления, его последствия, по мнению суда апелляционной инстанции, не имеется, так как условное наказание не обеспечит необходимого исправительного воздействия.

Принимая во внимание установленные по делу и фактические обстоятельства преступления, степень его общественной опасности, суд не находит оснований для изменения категории совершенного преступления в соответствии с ч.6 ст. 15 УК РФ.

Поскольку отсутствуют отягчающие вину подсудимого обстоятельства и имеется смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «и» ч. 1 ст.61 УК РФ, суд применяет положения ч.1 ст. 62 УК РФ, а учитывая совокупность смягчающих наказание обстоятельств, считает возможным не назначать дополнительного наказания. Также при назначении наказания суд руководствуется положениями ч.3 ст. 66 УК РФ.

Вид исправительного учреждения назначается в соответствии с п. «в» ч.1 ст. 58 УК РФ.

Судьбу вещественных доказательств подлежит определить в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

Так как ФИО6 является трудоспособным лицом, иждивенцев не имеет, суд апелляционной инстанции считает необходимым в соответствии с ч.1 ст. 132 УПК РФ взыскать с него процессуальные издержки, связанные с выплатами вознаграждений защитникам, участвовавшим в деле по назначению органов предварительного расследования и суда.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.16, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПРИГОВОРИЛ:

Апелляционное представление государственного обвинителя Гудкова Н.М. удовлетворить.

Приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от <дата> в отношении ФИО1 отменить.

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, ч.1 ст. 105 УК РФ и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 6 лет 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 в соответствии со ст.72 УК РФ исчислять с <дата>. Зачесть в срок отбытия наказания время задержания и содержания под стражей с <дата> по <дата>.

В связи со вступлением приговора в законную силу меру пресечения в виде заключения под стражей ФИО1 отменить.

Взыскать в соответствии со ст. 132 УПК РФ с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 12100 рублей.

Вещественные доказательства :

-футболку черного цвета, лосины черного цвета, бюстгальтер черного цвета, пара носков черного цвета - возвратить потерпевшей И.,

-куртку темно-синего цвета, джинсовые брюки синего цвета, джемпер серого цвета - возвратить ФИО1,

-нож со следами вещества бурого вещества, марлевый тампон со смывом вещества бурого цвета, отрезок липкой ленты со следом пальца руки - уничтожить.

Председательствующий В.А. Иванилова

Судьи: Р.Ф. Полозова

А.П. Сутырин