Апелляционное определение от 20 марта 2019 г. по делу № 2-25/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 11-АПУ19-6


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ г. Москва 20 марта 2019 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Ботина А.Г.,

судей Романовой Т.А. и Кондратова П.Е., при ведении протокола секретарем Мамейчиком М.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и в его интересах адвоката Усманова Р.М. на приговор Верховного Суда Республики Татарстан от 28 декабря 2018 г., по которому

ФИО1, <...>

<...>

<...>

<...>ранее не судимый, осужден к лишению свободы по:

п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 14 лет с ограничением свободы на 2 года; п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на 8 лет;

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно на 16 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 2 года, с установлением ему следующих ограничений: не уходить из дома в период с 22 до 6 часов, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не посещать места общественного питания, в которых разрешено потребление алкогольной продукции, не посещать места проведения массовых общественно-политических, культурно-зрелищных и спортивных мероприятий и не участвовать в указанных мероприятиях, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа,

осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, а также с возложением на него обязанности во время отбытия дополнительного наказания являться два раза в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы.

Постановлено взыскать с осужденного ФИО1 в счет компенсации морального вреда в пользу потерпевших Т.К. и Б. - по 500.000 рублей каждому, а в счет возмещения материального ущерба в пользу Т. - 63.790 рублей, в пользу К. - 31.150 рублей и в пользу Б. - 22.000 рублей.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Ботина А.Г., выступления осужденного ФИО1 и в его интересах адвоката Усманова Р.М., поддержавших доводы апелляционных жалоб, а также выступление прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Мусолиной Е.А., не поддержавшей апелляционные жалобы и полагавшей приговор изменить, Судебная коллегия

установила: ФИО1 признан виновным в:

убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, сопряженном с разбоем;

разбое, то есть нападении в целях хищения чужого имущества, совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей.

Преступления совершены 27-28 мая 2018 года в г. Казани при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В суде первой инстанции осужденный виновным себя в совершении указанных преступлений признал частично.

В апелляционных жалобах (основных и дополнительных):

осужденный ФИО1 утверждает, что дело рассмотрено с нарушением закона. Полагает, что он совершил убийство в состоянии аффекта. Указывает на отсутствие доказательств, подтверждающих его виновность в совершении разбоя. Просит приговор в части осуждения за разбой отменить и дело прекратить, а в остальном приговор изменить, переквалифицировать его действия на ст. 107 УК РФ и гражданские иски потерпевших оставить без удовлетворения;

адвокат Усманов Р.М. в интересах осужденного Тухватуллина Д.Г. утверждает, что последний убил потерпевшую, находясь в состоянии аффекта, вызванного тем, что она, являясь проституткой, оскорбила его и внезапно отказала ему в оказании интимных услуг. Он пришел в ярость, схватил нож и стал наносить ей удары, однако количество уларов и места их нанесения не помнит. Осужденный не может объяснить, зачем взял личные вещи потерпевшей. Обращает внимание на противоречия в показаниях осужденного и на то, что он ранее состоял на учете в психоневрологическом диспансере. Оспаривает вывод экспертов о совершении осужденным преступления в состоянии вменяемости, при этом полагает необходимым назначить в отношении него повторную комиссионную психолого- психиатрическую экспертизу. Оспаривает обоснованность и размер взысканных в пользу потерпевших компенсацию морального вреда и возмещения материального ущерба. Считает назначенное осужденному наказание чрезмерно суровым. Просит приговор в части осуждения Тухватуллина за разбой отменить и дело прекратить, а в остальном приговор изменить, переквалифицировать его действия на ст. 107 УК РФ и гражданские иски потерпевших оставить без удовлетворения.

В письменных возражениях на доводы, приведенные в апелляционных жалобах осужденного и адвоката, потерпевшие К. и Б. просят оставить их без удовлетворения, а приговор - без изменения.

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются, в частности, несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; неправильное применение уголовного закона, а также несправедливость приговора.

Судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для изменения либо отмены приговора.

Вывод суда о виновности ФИО1 в убийстве Т.. и совершении на нее разбойного нападения основан на доказательствах, исследованных в судебном заседании всесторонне, полно и объективно, в частности, на показаниях самого осужденного, из которых следует, что он прибыл в квартиру потерпевшей с целью ее ограбления и, войдя туда, сразу достал нож. Она испугалась и, заявив, что денег у нее нет, побежала к входной двери. Догнав ее, он ударил ее кулаком в лицо, отчего потерпевшая упала. Затем, находясь в ванной комнате, он нанес взятым на кухне ножом не менее 10-ти ударов в шею, спину и бок потерпевшей, при этом порезал себе пальцы на руке. После этого он пытался найти в квартире деньги, однако не

нашел и похитил два мобильных телефона, планшет, ноутбук с зарядным устройством и через окно покинул квартиру. В лесопосадке он указанные предметы выбросил, поскольку они были непригодны для использования.

Суд первой инстанции тщательно проверил эти показания осужденного и сделал вывод о их достоверности и допустимости.

Такая оценка, данная судом первоначальным показаниям осужденного, является правильной, поскольку эти показания, данные им при допросе в качестве подозреваемого, подробны, даны им неоднократно (том 2, л.д. 202, 209-213, 217-220), в присутствии адвоката и после разъяснения ему положений ст. 51 Конституции РФ. К тому же, эти показания полностью согласуются с другими приведенными в приговоре доказательствами, в том числе с:

показаниями свидетеля Я. о том, что он с осужденным проживал в одной квартире, 28 мая 2018 года в период времени с 16 до 20 часов ФИО1 в квартире отсутствовал, а придя домой, свои кроссовки стал стирать в стиральной машине. В полночь к ним пришли работники полиции, которым ФИО1 признался в убийстве девушки ножом. В отделе полиции ФИО1 вновь заявил об убийстве им девушки. Затем в их квартире произвели обыск;

показаниями свидетелей Х.Г. и М. - сотрудников полиции, согласно которым осужденный в их присутствии признался в совершении им убийства Т.

протоколом осмотра места происшествия - лесопосадки, из которого следует, что осужденный сам указал местонахождение полотенца с пятнами бурого цвета, планшетного компьютера, сотового телефона, ноутбука, похищенных им из квартиры Т. а также место, куда мог выкинуть нож (том 1,л.д.115-123);

актом судебно-медицинской экспертизы, согласно которому смерть Т. наступила от проникающих колото-резаных ранений в области верхне-внутреннего квадранта правой молочной железы (3) с повреждением мягких тканей 3 межреберья, язычкового сегмента правого легкого (2), передне-верхнего края сердечной сорочки и правой боковой поверхности нижней трети грудной клетки с повреждением мягких тканей 10 межреберья, наружного края правой доли печени, осложнившейся массивной обильной наружной и внутренней кровопотерей, малокровием внутренних органов;

актом судебно-медицинской экспертизы, согласно которому у потерпевшей раны образовались от воздействия одного колюще-режущего плоского клинкового объекта (том 4,л.д.232-236);

актом молекулярно-генетической судебной экспертизы, согласно которому на одежде ФИО1 установлено наличие крови, которая произошла от Т. (том 5,л.д.41-62,72-90);

актом трассологической экспертизы, из которого следует, что следы обуви, изъятые в ходе осмотра места происшествия - в квартире Т.

<...>., оставлены подошвой обуви, изъятой у Тухватуллина Д.Г. (том 5,л.д.189- 194).

Кроме того, в материалах дела отсутствуют объективные данные, свидетельствующие о получении от осужденного указанных выше показаний с применением незаконных методов ведения следствия.

Таким образом, этими и другими приведенными в приговоре доказательствами, которым судом дана надлежащая оценка, вопреки приведенным в апелляционных жалобах доводам, подтверждается совершение осужденным не только разбойного нападения на потерпевшую, но и ее убийства.

Что касается доводов осужденного и адвоката о совершении ФИО1 убийства потерпевшей в состоянии аффекта, а также о недостаточной проверке органами предварительного расследования и судом первой инстанции психического состояния осужденного, то они являются необоснованными.

Как видно из акта комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которые лишали бы его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям, не страдал. У него выявлены такие личностные расстройства как склонность к аффективным вспышкам, эгоцентризм, эмоциональная холодность по отношению к окружающим, компенсаторное стремление к непосредственной разрядке эмоционального напряжения под влиянием возникающих побуждений. Однако указанные особенности психики не сопровождаются какими-либо расстройствами мышления, интеллектуально-мнеститескими нарушениями, какой-либо продуктивной психопатологической симптоматикой, нарушением критических способностей и не лишали его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям. В период времени, относящийся к инкриминируемым ему деяниям, ФИО1 не обнаруживал признаков какого-либо временного психического расстройства, его действия были последовательны и целенаправленны, в его поведении и высказываниях отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций, нарушенного сознания, следовательно он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, понимать характер и значение уголовного судопроизводства, а также обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и

давать показания. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждался. В период совершения агрессивных действий присущие Тухватуллину Д.Г. индивидуально-психологические особенности на фоне спровоцированного ими к моменту деликта роста внутреннего напряжения и истощения личностных ресурсов оказывали существенное влияние на его деятельность, однако указанные нарушения в структуре деятельности подэкспертного носили экспертно-значимый характер, но картине аффета они не соответствовали. Таким образом, суд первой инстанции обоснованно признал Тухватуллина Д.Г. вменяемым.

Оснований для назначения по настоящему делу дополнительной судебно- психиатрической экспертизы не имеется. К тому же, установление факта совершения преступления в состоянии аффекта производится судом на основании тщательного исследования всех обстоятельств дела, а не только на основании выводов экспертов, поскольку состояние аффекта относится к юридическим обстоятельствам, устанавливаемых судом, и в назначении дополнительной экспертизы для установления такого состояния необходимости не имеется.

Установленные судом первой инстанции обстоятельства дела свидетельствуют о совершении осужденным именно умышленного убийства и об отсутствии у него состояния аффекта.

Таким образом, действия осужденного квалифицированы правильно.

При назначении осужденному наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о его личности, способ совершенных преступлений, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Отягчающих наказание обстоятельств у осужденного ФИО1 не имеется.

Суд учел в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, совершение преступления впервые и чистосердечное признание.

При таких данных суд обоснованно не применил в отношении осужденного положения ч. 3 ст. 62 и ст. 64 УК РФ.

При определении размера компенсации морального вреда суд в соответствии со ст. 151, 1101 ГК РФ обоснованно исходил из характера причиненных потерпевшим физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости, а при установлении размера

материального ущерба, причиненного потерпевшим, суд также обоснованно исходил из требований ст. 1064, 1094 ГК РФ.

При таких данных, вопреки приведенным в апелляционных жалобах доводам, назначенное осужденному наказание следует признать справедливым и оснований для его смягчения, а также для снижения размеров

взыскании, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20 и 389.28 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Верховного Суда Республики Татарстан от 28 декабря 2018 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Председательствующий Судьи -