Постановление от 23 апреля 2018 г. по делу № А40-217718/2016

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП -4, проезд Соломенной Сторожки, 12



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-10985/2018


г. Москва                                                                                              Дело № А40-217718/16

24.04.2018

Резолютивная часть постановления объявлена 12 апреля 2018 года

Полный текст постановления изготовлен 24 апреля 2018 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Р.Г. Нагаева,

судей А.Н. Григорьева, И.М. Клеандрова,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Д.И. Матетой,

рассмотрев в открытом судебном  заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1  на определение Арбитражного суда г. Москвы от 05.02.2018г. по делу № А40-217718/16 вынесенное судьей Е.Н. Кондрат, об отказе во включении в реестр требований кредиторов ООО «Семеновский» (ОГРН <***>, ИНН <***>) требования ФИО1 (финансово управляющего ФИО2) в размере 790 273 694, 49 руб.

при участии в судебном заседании:

от финансового управляющего ФИО1 - ФИО3, дов. от 22.12.2017.

от ПАО «ФК Открытие» - ФИО4, дов. от 22.02.2018,

от к/у ООО «Семеновский» - ФИО5, дов. от 05.12.2017,

от ПАО «Сбербанк России» - ФИО6, дов. от 08.08.2017. 



УСТАНОВИЛ:

В Арбитражный суд города Москвы 27.10.2016г. поступило заявление кредитора ПАО Банк «Финансовая Корпорация Открытие» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Семеновский» (ОГРН <***>, ИНН <***>). Решением Арбитражного суда города Москвы по делу №А40-217718/16 от 19 октября 2017 г. ООО «Семёновский» (ОГРН <***>, ИНН <***>, юр. адрес: 115114, <...>) признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим утвержден ФИО7 (ИНН <***>; СНИЛС <***>, адрес для корреспонденции: 105082, г. Москва, а/я 88, ФИО7), член САУ «СРО «Дело» (ОГРН <***>, ИНН <***>, 105082, г. Москва, а/я №85 САУ «СРО «Дело»). Сообщение о введении процедуры конкурсного производства в отношении должника опубликовано в газете «Коммерсантъ» №206 от 03.11.2017, стр. 57.


Определением Арбитражного суда г. Москвы от 05.02.2018г. отказано во включении в реестр требований кредиторов ООО «Семеновский» (ОГРН <***>, ИНН <***>) требования ФИО1 (финансово управляющего ФИО2) в размере 790 273 694, 49 руб. Не согласившись с вынесенным определением, финансовый управляющий гр. ФИО1 подал апелляционную жалобу, в которой просит обжалуемый судебный акт отменить, принять по делу новый судебный акт. От ПАО «ФК Открытие», ПАО «Сбербанк России», к/у ООО «Семеновский» поступили отзывы на апелляционную жалобу. В судебном заседании представитель финансового управляющего гр. ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержал по мотивам, изложенным в ней. Представители ПАО «ФК Открытие», ПАО «Сбербанк России», к/у ООО «Семеновский» возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.


Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Законность и обоснованность принятого определения проверены в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, отзыва, заслушав представителей сторон, считает, что оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта не имеется.


Как следует из материалов дела, согласно копиям выписок из ЕГРЮЛ от 29.10.2013г., 31.01.2014г., а также списку участников Должника на 24.02.2014 следует, что ФИО1 являлся участником ООО «Семеновский», которому принадлежало 50% доли в уставном капитале Должника. Следовательно, ФИО1 на дату заключения договоров займа №ДРЗ- 02/840 от 29.01.2014, №ДРЗ - 03/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-04/840 от 14.07.2014 г. являлся аффилированным лицом в отношении Должника, поскольку имел право  распоряжаться 50% доли в уставном капитале Должника (ст.4 Закона №948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»). Учитывая аффилированность сторон сделок, предоставление займов наличными денежными средствами или путем перечисления денежных средств на счета должника либо третьих лиц в счет исполнения обязательств должника позволяет иным конкурсным кредиторам сомневаться в добросовестности поведения участников гражданского оборота в связи с чем, предоставленные кредитором доказательства должны быть объективными, бесспорными, не допускать сомнений наличия заявленной суммы задолженности.


Однако в ситуации предъявления к должнику требований кредитора, связанного с должником не только обязательственными, но и личными правоотношениями, сложившейся судебной практикой выработаны иные критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства; судом на такое лицо может быть возложена обязанность по раскрытию разумных экономических мотивов совершения сделки либо мотивов поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 N 308-ЭС16-7060; от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647(1); от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647(7); от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056(6). Если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки (п. 20 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017)).


Как правило, для установления обстоятельств, подтверждающих позицию истца или ответчика, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и аффилированного с ним кредитора в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора.


Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").


Исходя из положений абз. 2 п. 1 ст. 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) договор займа является реальным, поскольку считается заключенным с момента передачи денег или других вещей. Подтверждением факта заключения договора в силу п. 2 ст. 808 ГК РФ может служить расписка заемщика, иной документ, удостоверяющие передачу заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей. Таким образом, для установления обязанности заемщика вернуть денежные средства, переданные ему по названному договору, надлежит установить факт передачи ему заимодавцем данных денежных средств. С моментом такой передачи денег или других вещей законодатель связывает заключение договора займа.


В материалы дела Кредитором не предоставлены документы, подтверждающие факт предоставления денежных средств по договорам займа №ДРЗ-02/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-03/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-04/840 от 14.07.2014, в связи с чем, указанные договоры не могут быть признаны заключенными в соответствии с требованиями закона. Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, должны учитываться среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.


В материалы дела Кредитором не представлены доказательства наличия у ФИО1 денежных средств в размере сумм, указанных в договорах займа №ДРЗ-02/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-03/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-04/840 от 14.07.2014 на момент их предоставления Должнику, не предоставлены документы, подтверждающие фактическое предоставление средств (списание со счета заимодавца и зачисление на счет Должника), использование Должником рассматриваемых денежных средств и доказательства, подтверждающие отражение получения этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Экономическая целесообразность предоставления займов Кредитором также не обоснована.


Поскольку Кредитор не представил достаточные доказательства наличия и размера задолженности, его требование, основанное на договорах займа №ДРЗ-02/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-03/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-04/840 от 14.07.2014 нельзя признать подтвержденным документально и, как следствие, подлежащим включению в реестр требований кредиторов ООО «Семеновский». В соответствии с пунктом 1 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в Динамике Лимитед», единственными учредителями которых являются ФИО1 и ФИО8, соответственно. Приложенные к заявлению Заявителя договор займа подписан генеральным директором ООО «Семеновский» гр-ом ФИО8 как заемщиком с одной стороны и ФИО1 как заимодавцем с другой стороны. Так же, согласно Протоколу № 1 Общего собрания учредителей ООО «Семеновское» от 15.10.2013 года следует, что на собрании присутствовали учредители общества ФИО1 и ФИО8, которые принимали решения по вопросам повестки дня, в т.ч. об учреждении ООО «Семеновское» (прилагается).


В дальнейшем ФИО1 и ФИО8 продолжили владеть долями в уставном капитале ООО «Семеновское» опосредованно через офшорные компании, но продолжали принимать управленческие и обязательные для исполнения решения, в т.ч. вели ФИО1 единолично вел переговоры с ПАО «Сбербанк» об урегулировании задолженности ООО «БЦ на Семеновской» (протоколы переговоров прилагаются). Таким образом, на момент рассмотрения спора отсутствуют надлежащие доказательства реальности и легитимности обязательств, на основании которых сформулированы требования ФИО1.


Свои требования Кредитор основывал на договорах займа №ДРЗ-02/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-03/840 от 29.01.2014, №ДРЗ-04/840 от 14.07.2014 (далее по тексту - договоры займа), заключенных с Должником. Вместе с тем в отношении данных требований необходимо учитывать разъяснения Верховного Суда РФ, данные в Определениях ВС РФ от 06.07.2017 года N 308-ЭС17-1556 (1) и (2) по делу N А32-19056/2014. Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений. Согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что участник должника является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства. В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.


По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).


При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).


В случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в  деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.


В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.


При таких условиях, с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр. В п. 1.1 настоящих возражений на дату заключения договоров займа ФИО1 (Кредитор) являлся заинтересованным лицом по отношению к Должнику.


Исходя из представленной в материалы дела о банкротстве вместе с заявлением Банка о включении его требований в реестр требований кредиторов Должника копии кредитного договора <***> от 27.02.2014, следует, что от имени ООО «Семеновский» кредитный договор с Банком был заключен ФИО1, действующим на основании доверенности №04-02/2014 от 20.02.2014. Следовательно, в силу положений ст. 61.10 Закона о банкротстве ФИО1 являлся лицом, контролирующим Должника, имел право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Экономическая целесообразность предоставления ФИО1 займов не обоснована. До даты открытия конкурсного производства в отношении Должника требования о возврате суммы займов ФИО1 к Должнику не предъявлялись. Доказательства, опровергающие указанные обстоятельства в материалы дела Кредитором не предоставлены.


Принимая во внимание вышеизложенное, а также доводы, изложенные в п.1 настоящих возражений, можно сделать вывод о том, что произошло наращивание задолженности Должника, которая противопоставлена требованиям незаинтересованных кредиторов. На контролирующих участников должника подлежит распределению риск банкротства контролируемого ими лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.


Следовательно, спорное требование не является требованием конкурсного кредитора и подлежит учету в качестве корпоративного. По своему характеру оно должно быть приравнено к корпоративному обязательству, предоставляющему право на удовлетворение после удовлетворения требований внешних кредиторов.


Поэтому, если в обоснование заявленных требований Кредитором будут представлены доказательства реального предоставления денежных средств по договорам займа, а также подтверждено наличие и размер задолженности, то такие требования подлежат удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов ООО «Семеновский», а также после  удовлетворения требований незаинтересованных кредиторов, чьи требования учтены за реестром (Определения ВС РФ от 06.07.2017 года N 308-ЭС17-1556 (1) и (2) по делу N А32-19056/2014.


Из текста заявления кредитора следует, что по сведениям, имеющимся у финансового управляющего Кредитора, ФИО1 как поручитель по договору поручительства №0092-ПФ/14-0006-0001 от 27.02.2014, производил частичное исполнение обязательств за ООО «Семеновский» по кредитному договору <***> от 27.02.2014 на сумму 769 080,44 долларов США, что по курсу доллара США ЦБ РФ на дату введения процедуры конкурсного производства в отношении Должника составляет 44 046 851,86 рублей (44 046 851,86 руб.=769 080,44 долларов СШАх57,2721 рублей).


Действительно, между Банком и ФИО1 заключен договор поручительства №0092-ПФ/14-0006-0001 от 27.02.2014, по условиям которого ФИО1 принял на себя безусловное и безотзывное обязательство нести солидарную ответственность перед Банком за неисполнение или ненадлежащее исполнение ООО «Семеновский» всех обязательств по кредитному договору <***> от 27.02.2014. По п.1 ст.365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (ч. 1 ст. 65 АПК РФ).


В материалы дела Кредитором не предоставлены доказательства исполнения ФИО1 обязательств по договору поручительства №0092-ПФ/14- 0006-0001 от 27.02.2014 в суммах, указанных в заявлении Кредитора, в связи с чем, указанные требования Кредитора также являются необоснованным. Кроме того, Заявителем не представлены сведения о фактическом расходовании Должником полученных по договорам займа денежных средств.


В соответствии с п. 26 Пленума ВАС № 35 от 22.06.2012, при оценке достоверности факта наличия требования, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора/Заявителя (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности.


Согласно бухгалтерского баланса ООО «Семеновский» по состоянию на 2014 год общество отразило убыток в размере более 400 млн. руб. при этом, по строке долгосрочные займы отражена сумма займа обществом в размере 2 773 460 000 рублей (договор займа прилагается), а по строке краткосрочные займы отражена сумма займа в размере 380 366 000 рублей. При этом, в разделе активы, мы видим, что общество направило полученные средства оплату 100% доли в уставном капитале ООО «Бизнес- Центр на Семеновской» в размере 2 581 701 000 рублей и иные финансовые вложения в размере 154 769 000 рублей. Т.е. предоставленного ООО «БЦ на Семеновской» займа было более чем достаточно для покупки доли и иные финансовые вложения. Куда были направлены полученные от ФИО1 денежные средства из официальной налоговой отчетности не следует. С большой долей вероятности, данные займы от ФИО1 были предоставлены обществу для уменьшения полученного убытка за отчетный период для предоставления налоговой отчетности в ПАО Сбербанк в целях сокрытия реального размера убытков полученных обществом в результате действия директора и выполнения указаний бенефициара ФИО1. Бухгалтерский баланс за 2014 год прилагается.


Принимая во внимание крупный размер задолженности, отсутствие цели кредитования, процентную ставку в размере 8% годовых, (напомню, что ставка рефинасирования ЦБ РФ в декабре 2014 года составила 17% годовых) и положения вышеуказанных кредитных договоров, согласно которых переводы денежных средств осуществлялись на расчетный счет должника, открытый в ЗАО «НоваховКэпиталБанк» (в настоящее время АО «ПартнерКапиталБанк» ИНН <***>) не представлены надлежащие доказательства разумности и обоснованности заключения сделок, равно как и доказательства фактического расходования полученных средств на цели общества, закрепленные в его уставе.


В соответствии с абзацем 3 пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Названные разъяснения Высшего Арбитражного суда Российской Федерации направлены, прежде всего, на недопустимость включения в реестр требований кредиторов, в ущерб интересам других кредиторов, требований, основанных исключительно на расписке или на квитанции к приходному кассовому ордеру, которые могли быть изготовлены вследствие соглашения кредитора и должника, преследовавших цель создания документального подтверждения обоснованности таких требований.


В апелляционной жалобе финансовый управляющий гр. ФИО1 ссылается на то, что судом первой инстанции не учтено, что заявление от ФИО1 подано финансовым управляющим, который действует в интересах кредиторов ФИО1, в связи с чем, по мнению финансового управляющего при включении требований ФИО1 в реестр требований кредиторов Должника и последующем поступлении денежных средств в конкурсную массу ФИО1 они будут распределены кредиторам. Данный довод отклоняется судом апелляционной инстанции.


Согласно разъяснениям, данным в пункте 26 постановления Пленума ВАС РФ в от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», силу пунктов 3-5 статьи 71 и пунктов 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.


В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.


По смыслу указанных норм Закона о банкротстве в круг доказывания по спорам об установлении размера требований кредиторов и установления обоснованности этих требований входят оценка сделки на предмет ее заключенности и действительности, а также обстоятельства возникновения долга, даже при отсутствии на этот счет заявлений со стороны лиц, участвующих в деле о банкротстве.


Требования Кредитора основаны на договоре займа договора займа №ДРЗ-02/840 от 29.01.2014 о предоставлении Должнику займа в сумме 50 000 долларов США со сроком возврата по 22.11.2024, договоре займа №ДРЗ-03/840 от 29.01.2014 о предоставлении Должнику займа в сумме 40 000 долларов США со сроком возврата по 22.11.2024, договоре займа №ДРЗ-04/840 от 14.07.2014 о предоставлении Должнику займа в сумме 9 500 000 долларов США со сроком возврата по 14.11.2024 (далее по тексту - Договоры займа).


Из представленных в материалы настоящего дела копий выписок ООО «Семеновский» из ЕГРЮЛ от 29.10.2013, 31.01.2014, а также копии списка участников Должника на 24.02.2014 следует, что ФИО1 являлся участником ООО «Семеновский», которому принадлежало 50% доли в уставном капитале Должника.


Следовательно, судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что на дату заключения Договоров займа ФИО1 являлся заинтересованным лицом по отношению к Должнику по ст.4 Закона №948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.


Учитывая аффилированность сторон сделок, предоставление займов наличными денежными средствами или путем перечисления денежных средств на счета должника либо третьих лиц в счет исполнения обязательств должника позволяет иным конкурсным кредиторам сомневаться в добросовестности поведения участников гражданского оборота в связи с чем, предоставленные кредитором доказательства должны быть объективными, бесспорными, не допускать сомнений наличия заявленной суммы задолженности.


Однако в ситуации предъявления к должнику требований кредитора, связанного с должником не только обязательственными, но и личными правоотношениями, сложившейся судебной практикой выработаны иные критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства; судом на такое лицо может быть возложена обязанность по раскрытию разумных экономических мотивов совершения сделки либо мотивов поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 N 308-ЭС16-7060; от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647(1); от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647(7); от 26.05.2017 N 306-ЭС 16-20056(6).


Если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки (п. 20 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017)).


Как правило, для установления обстоятельств, подтверждающих позицию истца или ответчика, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и аффилированного с ним кредитора (далее также - "дружественный" кредитор) в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора.


Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").


Исходя из положений абз. 2 п. 1 ст. 807 Гражданского кодекса Российской Федерации договор займа является реальным, поскольку считается заключенным с момента передачи денег или других вещей. Подтверждением факта заключения договора в силу п. 2 ст. 808 Кодекса может служить расписка заемщика, иной документ, удостоверяющие передачу заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.


Поскольку в материалы дела Кредитором не предоставлены документы, подтверждающие факт предоставления денежных средств по Договорам займа, вывод суда первой инстанции о том, что Договоры займа не могут быть признаны заключенными в соответствии с требованиями закона является правомерным.


Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце третьем пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, должны учитываться среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.


Поскольку в материалы дела Кредитором не представлены доказательства наличия у ФИО1 денежных средств в размере сумм, указанных в Договорах займа на момент их предоставления Должнику, не предоставлены документы, подтверждающие фактическое предоставление средств (списание со счета заимодавца и зачисление на счет Должника), использование Должником рассматриваемых денежных средств и доказательства, подтверждающие отражение получения этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Экономическая целесообразность предоставления займов Кредитором также не обоснована, вывод суда первой инстанции о том, что требования Кредитора по Договорам займа нельзя признать подтвержденным документально и, как следствие, подлежащим включению в реестр требований кредиторов ООО «Семеновский» является законным и обоснованным.


Исходя из положений ст. 8, 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на лиц, участвующих в деле, возложена обязанность доказывать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений, а арбитражный суд - оценивать эти доказательства (в том числе их взаимную связь в совокупности) по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и отражать результаты оценки доказательств в судебном акте.


Из текста заявления кредитора следует, что по сведениям, имеющимся у финансового управляющего Кредитора, ФИО1 как поручитель по договору поручительства №0092-ПФ/14-0006-0001 от 27.02.2014, производил частичное исполнение обязательств за ООО «Семеновский» по кредитному договору <***> от 27.02.2014 на сумму 769 080,44 долларов США, что по курсу доллара США ЦБ РФ на дату введения процедуры конкурсного производства в отношении Должника составляет 44 046 851,86 рублей (44 046 851,86 руб.=769 080,44 долларов СШАх57,2721 рублей). В данном случае, между Банком и ФИО1 заключен договор поручительства №0092-ПФ/14-0006-0001 от 27.02.2014, по условиям которого ФИО1 принял на себя безусловное и безотзывное обязательство нести солидарную ответственность перед Банком за неисполнение или ненадлежащее исполнение ООО «Семеновский» всех обязательств по кредитному договору <***> от 27.02.2014. По п.1 ст.365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.


В связи с тем, что Кредитором в нарушение ст.65 АПК РФ в материалы дела не предоставлены доказательства исполнения ФИО1 обязательств по договору поручительства №0092-ПФ/14-0006-0001 от 27.02.2014 в суммах, указанных в заявлении Кредитора, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что требования Кредитора, основанные на вышеуказанном договоре поручительства, являются необоснованными. Доказательства, подтверждающие гражданско-правовую природу обязательства {о том, что воля сторон была направлена на возникновение именно заемные отношения, экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица) финансовым управляющим Новахова Станислава при рассмотрении дела в суде первой инстанции, не предоставлены.


Довода о том, что суд первой инстанции неправомерно применил определения Верховного Суда Российской Федерации N 308-ЭС17-1556 от 06.07.2017, N 305-Эс17-17208 от 15.02.2018, N 310-ЭС17-17994 (1, 2) от 21.02.2018,  также подлежит отклонению судом апелляционной инстанции. Исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного. Соответствующая правовая позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации N 308-ЭС17-1556 от 06.07.2017, N 305-Эс17-17208 от 15.02.2018, N 310-ЭС17-17994 (1, 2) от 21.02.2018.


В соответствии с абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия. Участник хозяйственного общества как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на деятельность должника, в том числе посредством принятия стратегических управленческих решений.


Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника, исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов. В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.


В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.


При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д. Указанный правовой подход изложен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556(2).


Из представленных в материалы настоящего дела документов следует, что ФИО1 является заинтересованным по отношению к Должнику лицом, кредитный договор <***> от 27.02.2014 с Банком от имени Должника был подписан ФИО1, действующим на основании доверенности №04-02/2014 от 20.02.2014, согласно которой Новахову Станиславу предоставлены права на совершение юридических и фактических действий, осуществление которых отнесено действующим законодательством к компетенции единоличного исполнительного органа ООО «Семеновский». Экономическая целесообразность предоставления ФИО1 займов не обоснована. До даты открытия конкурсного производства в отношении Должника требования о возврате суммы займов ФИО1 к Должнику не предъявлялись. Доказательства, опровергающие указанные обстоятельства в материалы дела Кредитором не предоставлены.


Также Кредитором не представлены доказательства, свидетельствующие о фактическом расходовании Должником денежных средств полученных по Договорам займа. Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что требование не является требованием конкурсного кредитора и подлежит учету в качестве корпоративного. По своему характеру оно должно быть приравнено к корпоративному обязательству, предоставляющему право на удовлетворение после удовлетворения требований кредиторов. Поскольку Кредитором в нарушение ст.65 АПК РФ не предоставлены надлежащие и достаточные доказательства подтверждающие наличие и размер задолженности Должника перед ФИО1, судом первой инстанции правомерно отказано Новахову С. во включении его требований в реестр требований кредиторов Должника по Договорам займа, договору поручительства №0092-ПФ/14-0006-0001 от 27.02.2014.


Довода о том, что суд первой инстанции отказал представителю финансового управляющего ФИО1 в отложении судебного заседания для ознакомления с позицией сторон, лишил представителя ФИО1 на возможность предоставления дополнительных доводов по представленным доказательствам,  отклоняется судом апелляционной инстанции. Согласно п. 1,3 ст.65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия государственными органами, органами местного самоуправления, иными органами, должностными лицами оспариваемых актов, решений, совершения действий (бездействия), возлагается на соответствующие орган или должностное лицо. Каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, до начала судебного заседания или в пределах срока, установленного судом, если иное не установлено настоящим Кодексом.


Апелляционная коллегия соглашается с выводами судом первой инстанции и не усматривает оснований для их переоценки. Таким образом, изложенные в апелляционной жалобе доводы, не содержат ссылки на доказательства, которые могли бы служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, отсутствуют эти доказательства и в материалах апелляционной жалобы. В этой связи у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для иной оценки выводов суда первой инстанции. Нарушений норм процессуального права судом первой инстанции не допущено. С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции, в связи с чем апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит. Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 271, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 05.02.2018 по делу  № А40-217718/16 оставить без изменения, а апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1 – без удовлетворения.


Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.



Председательствующий судья:                                                                 Р.Г. Нагаев

Судьи:                                                                                                                      А.Н. Григорьев

И.М. Клеандров