Постановление от 16 апреля 2024 г. по делу № А40-337339/2019

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-647/2024

Дело № А40-337339/19
г. Москва
17 апреля 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 03 апреля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 17 апреля 2024 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А.Н. Григорьева,

судей О.В. Гажур, Р.Г. Нагаева

при ведении протокола секретарем судебного заседания П.С. Бурцевым, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего Семочкина Вадима Евгеньевичана определение Арбитражного суда г. Москвы от 11.12.2023 по делу №А40-337339/19об отказе в удовлетворении заявления о признании недействительной сделки по передаче 26.12.2019 прав и обязанностей ООО «Строительные технологии» по договору лизинга от 15.12.2017 № Л36855 в пользу ФИО2 и применении последствий недействительности сделки,в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Строительные технологии»,

при участии в судебном заседании:

от к/у ООО «Строительные технологии»: ФИО3 по дов. от 29.06.2023, ФИО4 по дов. от 04.07.2023

от АО «Российский ипподромы»: ФИО5 по дов. от 01.03.2024

от АО «СЗ «ЛСР.Недвижимость-М»: ФИО6 по дов. от 01.11.2023

иные лица не явились, извещены 



УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 01.08.2022 ООО «Строительные технологии» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (член МСО ПАУ, ИНН <***>, адрес для корреспонденции: 300041, <...>).

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 11.12.2023 отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о признании недействительной сделки по передаче 26.12.2019 прав и обязанностей ООО «Строительные технологии» по договору лизинга от 15.12.2017 № Л36855 в пользу ФИО2 и применении последствий недействительности сделки.

Не согласившись с вынесенным определением конкурсным управляющий обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение и принять по делу новый судебный акт, которым:

- Применить последствия недействительности ничтожных сделок в отношении Договора купли-продажи № КП 36855/ОК от 26.12.2019 и Соглашения о расторжении Договора лизинга № Л 36855 от 15.12.2017 от 26.12.2019;

- Признать недействительной сделку по передаче прав и обязанностей ООО «Строительные технологии» по Договору лизинга № Л 36855 от 15.12.2017 в пользу ФИО2, которая состоялась 26.12.2019;

- Применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 в пользу конкурсной массы ООО «Строительные технологии» стоимости договорной позиции лизингополучателя по Договору лизинга № Л 36855 от 15.12.2017, в размере 846 016 руб.

А также приобщить к материалам дела отчет № АЦ2023П-38 ООО «Экспертные решения» от 21.11.2023.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего, АО «Российские ипподромы» и АО «СЗ «ЛСР.Недвижимость-М» доводы апелляционной жалобы поддержали.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 156 АПК РФ.

Рассмотрев дело в порядке ст. 156, 266, 268 и 270 АПК РФ, изучив материалы дела, выслушав доводы лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции находит основания для отмены определения арбитражного суда в соответствии со ст. 270 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, между ответчиком ООО «Лизинговая компания Стоун XXI» (лизингодатель) и должником ООО «Строительные технологии» (лизингополучатель) заключен договор лизинга от 15.12.2017 № Л36855, в соответствии с которым лизингодатель предоставляет лизингополучателю за плату во временное владение и пользование легковой автомобиль марки LEXUS GX VIN: <***> сроком с 30.12.2017 по 15.11.2020.

Сторонами согласован график авансовых и лизинговых платежей, в соответствии с которым общая сумма пользования предметом лизинга за период с 30.12.2017 по 15.11.2020 составляет 5 547 917,50 руб.

В силу п. 6.1 Договора лизинга переход права собственности на транспортное средство к лизингополучателю оформляется сторонами договором купли-продажи по истечении срока действия договора при условии выплаты лизингополучателем лизингодателю в полном объёме всех лизинговых и иных платежей, предусмотренных договором, исполнения других обязательств по договору, а также погашения просроченной задолженности другим договорам лизинга, заключённых между сторонами и действующими на момент истечения срока действия договора. Выкупная цена транспортного средства составляет 1 000 руб.

Передача транспортного средства от лизингодателя в пользу лизингополучателя подтверждается актом приёма-передачи от 30.12.2017 и актом ввода транспортного средства в эксплуатацию от 30.12.2017.

В связи с нарушением должником ООО «Строительные технологии» обязательств по договору лизинга от 15.12.2017 № Л36855 сторонами договора заключено соглашение от 26.12.2019 о расторжении договора лизинга от 15.12.2017 № Л36855, из которого следует, что ООО «Строительные технологии» были оплачены денежные средства в размере 4 076 618,19 руб., задолженность должника по оплате лизинговых услуг составила 29 926,86 руб., по оплате пеней 38 000 руб., остаток платежей по договору составил 1 525 573,20 руб.

Транспортное средство изъято из владения и пользования должника актом изъятия от 26.12.2019.

Впоследствии между ответчиками ООО «Лизинговая компания Стоун XXI» (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключён договор купли-продажи от 26.12.2019 № КП 36855/ОК, в соответствии с которым продавец обязуется передать в собственность покупателя, а покупатель обязуется принять и оплатить легковой автомобиль марки LEXUS GX VIN: <***>.

Согласно п. 1.2 договора купли-продажи стоимость транспортного средства составила 1 563 574 руб.

Конкурсный управляющий полагает, что соглашение о расторжении договора лизинга и последующий договор купли-продажи предмета лизинга являются цепочкой притворных сделок, прикрывающих сделку по безвозмездной передаче договорной позиции лизингополучателя.

Суд первой инстанции с позицией конкурсного управляющего не согласился и отказал в удовлетворении заявления о признании недействительной сделки по передаче 26.12.2019 прав и обязанностей ООО «Строительные технологии» по договору лизинга от 15.12.2017 № Л36855 в пользу ФИО2

В обоснование было указано на то, что передача прав и обязанностей лизингодателя по договору лизинга от 15.12.2017 № Л36855 не производилась, после расторжения договора лизинга между ООО «Лизинговая компания Стоун XXI» и ФИО2 заключён договор купли-продажи автомобиля. Спорное транспортное средство не находилось в собственности должника ООО «Строительные технологии», являлось предметом лизинга, договоры между должником ООО «Строительные технологии» и ФИО2 не заключались.

Следовательно, передача транспортного средства в пользу ФИО2 совершена без непосредственного участия должника и не за счёт имущества должника, в связи с чем оспариванию на основании прямого указания п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве не подлежит. Сделка не повлекла за собой уменьшение конкурсной массы должника и не направлена на причинение вреда имущественным правам и законным интересам кредиторов должника. Доказательств притворности сделок в материалы дела не представлено.

Между тем, судебная коллегия не может согласиться с указанным выводом ввиду следующего.

В силу п. 1 ст. 61.1. Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2020 N 305-ЭС20-12206, в преддверии банкротства должник, осознавая наличие у него кредиторов (по требованиям как с наступившим, так и ненаступившим сроком исполнения), может предпринимать действия, направленные либо на вывод имущества, либо на принятие фиктивных долговых обязательств перед доверенными лицами в целях их последующего включения в реестр. Обозначенные действия объективно причиняют вред настоящим кредиторам, снижая вероятность погашения их требований.

В деле о банкротстве негативные последствия от такого поведения должника могут быть нивелированы посредством конкурсного оспаривания (ст. 61.2, 213.32, 189.40 Закона о банкротстве, ст. 10, 168, 170 ГК РФ), направленного на приведение конкурсной массы в состояние, в котором она находилась до совершения должником противоправных действий, позволяющее кредиторам получить то, на что они вправе справедливо рассчитывать при разделе имущества несостоятельного лица.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе, сделку на иных условиях, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку – ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Ввиду просрочки исполнения обязательств должником 29.12.2019 автомобиль, являвшийся предметом лизинга, был возвращен лизингодателю в день расторжения договора и в тот же день ООО «Стоун XXI» сразу же реализовало предмет лизинга.

В Акте изъятия от 26.12.2019 указано, что в отношении транспортного средства выявлены недостатки: машина не на ходу, пробег 172 000 км, ДВС стучит, горит индикатор неисправности, трещина лобового стекла, машина после ДТП в переднюю часть, разбит передний бампер, капот, два крыла, обе фары, возможно скрытые повреждения.

При этом указанные сведения о неудовлетворительном состоянии автомобиля, отраженные в Акте изъятия от 26.12.2019, являются недостоверными, поскольку прямо противоречат совокупности сведений из различных источников, собранных в отчете аналитического сервиса по мониторингу автомобильного рынка «auto.ru» от 23.01.2023, а именно:

- Из Договора лизинга следует, что автомобиль застрахован по страховой программе «Автокаско» (п. 2.3.3. Договора), но сведения о страховых выплатах отсутствуют. С учетом информации в Акте об изъятии, при серьезном ДТП любой добросовестный и разумный владелец потребует от страховой компании произвести выплату.

- Сведений о каких-либо ДТП с участием спорного автомобиля отсутствуют, что также противоречит предполагаемым разумным действиям со стороны участников договора лизинга (оформление ДТП с участием сотрудников полиции или без их участия является обязательным).

- За период с декабря 2017 по февраль 2020 выявлено 8 отметок официального дилера об истории пробега. Автомобиль обслуживался в ООО «СП БИЗНЕС КАР». График пробега плавно возрастающий, без каких-либо отклонений, в феврале 2020 года пробег автомобиля зафиксирован в величине 86 500 км. Последнее прохождение ТО ООО «Строительные технологии» зафиксировано 21.10.2019, проводились работы по техническому регламенту, пробег зафиксирован в величине 74 278 км.

Суд ставит под сомнение, что за 1 месяц показатели пробега автомобиля изменились бы с 74 278 км до 172 000 км. Кроме того, как последующие, так и предыдущие отметки о пробеге, зафиксированные в отчете, свидетельствуют о том, что показатель 172 000 км не соответствует реальному на дату прикрываемой сделки (26.12.2019).

Конкурсный управляющий также обратил внимание суда на то, что 20.02.2020 было размещено объявление о продаже автомобиля «LEXUS GX» с VIN: <***>.

Из содержания объявления следует, что автомобиль продается по цене 3 175 000 рублей, пробег 86 500 км, в ДТП не участвовал, не требует ремонта. В объявлении размещена фотография автомобиля, без каких-либо видимых дефектов (в том числе фары целые, передняя часть не бита, лобовое стекло целое). Комментарий продавца: «Лексус GX 460, 2017 года выпуска, цвет черный перламутр, пробег в основном трассовый (Казань-Москва) 86 500 км., не битый, не крашеный, установлено ГБО, сингалка Пандора, комплект летней резины. По ПТС второй хозяин, по факту первый (перерегистрация с моей же фирмы на меня, ездил только я) в общем авто в отличном состоянии, ТО регулярно в сервисных центрах лексус».

Таким образом, судебная коллегия соглашается с доводами конкурсного управляющего о том, что совокупность вышеуказанных сведений свидетельствует об искажении информации, отраженной в акте изъятия. Участники прикрываемой сделки намеренно указывают недостатки, которые не соответствуют действительности, преследуя цель скрыть от третьих лиц реальную рыночную стоимость предмета лизинга, освободить лизингодателя от обязанности по выплате сальдо встречных обязательств.

В соответствии с условиями Договора купли-продажи № КП 36855/ОК от 29.12.2019, ФИО2 приобрел у ООО «Стоун XXI» автомобиль марки «LEXUS GX» (VIN: <***>) по цене 1 563 574 руб.

Вместе с тем, в целях определения соотношения между коммерческой ценностью договорной позиции предыдущего лизингополучателя - должника и размером встречного предоставления нового лизингополучателя - ФИО2 конкурсный управляющий заключил договор № АЦ2023П338 от 07.11.2023 с профессиональным оценщиком – ООО «Экспертные решения», предметом которого является проведение оценки стоимости договорной позиции лизингополучателя по договору № Л 36855 от 15.12.2017 на момент его расторжения (передачи).

На момент последнего судебного заседания по рассмотрению заявления конкурсного управляющего отчет оценщика ООО «Экспертные решения» еще не был готов. Конкурсный управляющий ходатайствовал перед судом об отложении судебного заседания в целях предоставления дополнительных доказательств – отчета об оценке стоимости договорной позиции лизингополучателя по договору № Л 36855 от 15.12.2017.

В обоснование своего ходатайства конкурсный управляющий представил суду копию договора № АЦ2023П-338 от 07.11.2023 с заданием на проведение оценки.

Однако суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания, рассмотрел обособленный спор по существу.

Ввиду изложенного, суд апелляционной инстанции полагает возможным приобщить указанное дополнительное доказательство в соответствии с ч. 2 и 3 ст. 268 АПК РФ.

В соответствии с отчетом № АЦ2023П-38 ООО «Экспертные решения» от 21.11.2023, стоимость договорной позиции лизингодателя по Договору лизинга № Л 36855 от 15.12.2017 на дату его расторжения составляет 846 016 руб.

Таким образом, ФИО2 безвозмездно получил актив должника стоимостью 846 016 руб.

Согласно п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» (далее – Постановление № 17) досрочное изъятие предмета лизинга, как реализация обеспечения, порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон по договору, совершенные до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств), и определить завершающую обязанность одной стороны в отношении другой.

В соответствии с п. 4 Постановления № 17 стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга, исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга

Цена, по которой будет продан возвращенный предмет лизинга, прямо влияет на имущественный интерес должника: если вырученное по такой сделке превысит сумму фактически представленного лизингодателем финансирования, должник получает право на эту разницу. Такая разница фактически принадлежит должнику, поэтому, все оставшееся после удовлетворения лизингополучателя порождает кондиционные отношения, обусловленные активом лизингополучателя, неосновательно находящегося в обладании лизингодателя.

На момент совершения оспариваемой сделки для завершения расчетов и выкупа автомобиля лизингополучатель должен был оплатить лизингодателю 1 594 500,16 руб., что является суммой задолженности по лизинговым платежам (29 926,96 руб.), пеней за нарушение условий договора (38 000 руб.), оставшихся лизинговых платежей (1 525 573,20 руб.) и выкупной цены (1000 руб.) (стоимость расчета с лизингодателем).

Как указывалось выше, предмет лизинга фактически был продан за 1 563 574 руб. (стоимость реализации).

Соотношение стоимости расчета с лизингодателем и стоимости реализации свидетельствует о том, что цена продажи автомобиля была определена не случайно. Такая цена покрывает все притязания лизингодателя, практически исключает необходимость выплаты сальдо встречных обязательств. Покупатель фактически исполнил все обязанности лизингополучателя (погасил все лизинговые платежи) и воспользовался правом на выкуп автомобиля по стоимости, существенно отличающейся от рыночной.

Таким образом, должник реально выплатил за автомобиль 4 076 618, 19 руб. (73% всех платежей), сведения о неудовлетворительном техническом состоянии своего подтверждения не нашли, выкупная стоимость автомобиля составляет всего 1 000 руб. в соответствии с Договором лизинга.

Между тем, разница между стоимостью реализации и стоимостью расчета с лизингодателем по спорным сделкам составляет 30 926,16 руб., что тождественно размеру сальдо встречных обязательств, на которую вправе претендовать должник в результате совершения цепочки притворных сделок.

Принимая во внимание реальную рыночную стоимость автомобиля, установленную конкурсным управляющим, ФИО2 за счет должника приобрел актив стоимостью 3 466 073,14 руб., заплатив только 1 594 500,16 руб.

Следовательно, прямая выгода ФИО2 составила 1 871 573, 14 руб., должник же остался вправе требовать от лизингодателя не больше 30 926 16 руб.

Временной промежуток между действиями участников цепочки сделок свидетельствует об их согласованных действиях, об их общей воле, направленной на достижение правового результата, тождественного сущности прикрываемой сделки.

Поскольку Соглашение о расторжении договора лизинга, возвращение предмета лизинга лизингодателю и продажа автомобиля состоялись в один день – 26.12.2019, это свидетельствует о том, что автомобиль предполагалось передать именно ФИО2 а не покупателю из неограниченного круга лиц, готовому заплатить наибольшую цену, что характерно для конструкции изменения субъектного состава договора, а не для реализации предмета лизинга при расторжении договора.

В частности, лизингодатель не разместил ни одного объявления о продаже предмета лизинга.

Допуская, что лизингодатель разумно и добросовестно намеревался продать автомобиль, справедливо будет предположить, что за 10 часов (рабочий день) он успел согласовать условия расторжения договора, принять автомобиль у лизингополучателя, (который нужно эвакуировать, он не ходу, как следует из Акта об изъятии), проверить его техническое состояние, оценить его и подготовить к продаже, разместить объявление на различных торговых площадках, предоставить покупателю возможность осмотреть автомобиль, заключить с ним договор.

Ввиду изложенного, суд полагает, что срок, в который лизингодатель произвел отчуждение имущества, является нетипичным для реализации предмета лизинга, но типичным для выкупа предмета лизинга.

Должник также демонстрировал пассивное поведение, не предпринимая попыток по оспариванию действий лизингодателя, который реализовал автомобиль в день расторжения договора без проведения оценки и размещения объявления о продаже.

Вместе с этим, ФИО2 не мог не знать об обстоятельствах отношений, возникших между лизингодателем и лизингополучателем.

Обстоятельства настоящего обособленного спора свидетельствуют о заинтересованности покупатель по отношению к сторонам Договора лизинга,  поскольку в публичных источниках информация о реализации автомобиля отсутствовала, условия (по цене, срокам), на которых был заключен Договор купли-продажи автомобиля, не были доступны иным независимым участникам рынка.

Кроме того, суд учитывает, что в своем объявлении о продаже автомобиля ФИО2 публично признается как в своей заинтересованности по отношению к сторонам Договора лизинга, так и в существе прикрываемой сделки, указывая: «я второй хозяин, по факту первый (перерегистрация с фирмы на меня, ездил только я)».

Таким образом, судебная коллегия считает правильным вывод конкурсного управляющего о том, что соглашение о расторжении договора лизинга и последующий договор купли-продажи предмета лизинга являются цепочкой притворных сделок, прикрывающих сделку по безвозмездной передаче договорной позиции лизингополучателя.

Действия ООО «Строительные технологии», ООО «СТОУН-XXI» и ФИО2 преследовали собой единую цель по выводу активов ООО «Строительные технологии» в обход действующих положений гражданского законодательства о финансовой аренде (лизинга), в ущерб правам и законным интересам кредиторов должника.

То есть, по сути, 26.12.2019 была осуществлена передача прав и обязанностей ООО «Строительные технологии» по договору лизинга от 15.12.2017 № Л36855 в пользу ФИО2

В соответствии с п. 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021) при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов.

Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании п. 2 ст. 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Как следует из материалов дела, заявление о признании должника банкротом было принято Определением Арбитражного суда г. Москвы от 13.02.2020, то есть через два месяца после совершения спорной сделки (26.12.2019).

Соответственно прикрываемая сделка по безвозмездному отчуждению прав и обязанностей по Договору лизинга может быть признана недействительной на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве.

В силу п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом п. 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Как следует из п. 7 Постановление № 63 при решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абз. 33 и 34 ст. 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 6 Постановления № 63 цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

- на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества

- имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз. 2 - 5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (в частности, если сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица).

Под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, согласно ст. 2 Закона о банкротстве понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

На момент совершения сделки ООО «Строительные технологии» отвечало признаку неплатежеспособности, и прикрываемая сделка была совершена безвозмездно, что предполагает наличие цели причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Договорная позиция лизингополучателя по договору выкупного лизинга является активом, который можно оценить, спрос и предложение этого актива образуют часть реально существующего рынка. Стоимость договорной позиции прямо зависит от объема выплаченных лизинговых платежей, состояния предмета лизинга и выкупной стоимости.

Досрочно исполнив обязанности лизингополучателя, ФИО2 безвозмездно получил актив, который принадлежит должнику – право выкупа предмета лизинга по символической стоимости.

Из п. 38 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом ВС РФ 27.10.2021, следует, что, оценивая соглашение о передаче договорной позиции применительно к положениям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, следует проанализировать соотношение между коммерческой ценностью договорной позиции предыдущего лизингополучателя и размером встречного предоставления нового лизингополучателя.

При этом стоимость договорной позиции лизингополучателя определяется в зависимости от входящих в нее активов (наличие правомерного ожидания лизингополучателя в отношении приобретения права собственности на предмет лизинга в будущем, стоимость этого имущества с учетом износа и другие) и пассивов (размер просроченной задолженности, начисленных санкций за нарушение договора, размер будущих лизинговых платежей и другие). То есть необходимо установить стоимость права требования лизингополучателя путем расчета прогнозируемого сальдо взаимных предоставлений, а не стоимость самого предмета лизинга.

Очевидно, что при оспаривании сделки по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, стоимость отчужденного актива должника имеет существенное значение для рассмотрения дела.

Из обстоятельств дела следует, что должником выплачена основная часть лизинговых платежей (73%). При этом износ предмета лизинга является незначительным, что было доказано представленными в материалы дела доказательствами конкурсным управляющим. В связи с этим рыночная стоимость имущества на момент заключения соглашения превышала оставшуюся величину денежных обязательств лизингополучателя перед лизинговой компанией.

Как уже было указано выше, рыночная стоимость автомобиля, согласно представленному конкурсным управляющим отчету, составила 3 466 073,14 руб. Автомобиль же был отчужден ФИО2 за 1 594 500,16 руб.

Прямая выгода ФИО2 составила 1 871 573, 14 руб., должник же остался вправе требовать от лизингодателя не больше 30 926 16 руб.

Следовательно, вывод суда первой инстанции о том, что оспариваемая сделка не повлекла за собой уменьшение конкурсной массы должника, является неверным, поскольку в результате оспариваемой сделки должник лишился договорной позиции, которая имеет свою коммерческую ценность, сальдо встречных обязательств в пользу должника уменьшилось в 60 раз.

За два месяца до совершения спорной сделки в Едином федеральном реестре юридически значимых сведений о фактах деятельности юридических лиц было опубликовано сообщение № 04381649 от 14.10.2019 о намерении кредитора обратиться с заявлением о признании ООО «Строительные технологии» банкротом».

Информация о поступлении в суд заявления о признании ООО «Строительные технологии» банкротом появилась за один день до совершения оспариваемой сделки.

Согласно п. 7 Постановления № 63 публикация о введении процедуры банкротства в отношении должника свидетельствует о том, что контрагент по сделке, совершенной с должником после такой публикации, должен знать о наличии у должника признаков неплатежеспособности.

Представляется, что публично размещенные сведения, свидетельствующие о наличии у ООО «Строительные технологии» неисполненных обязательств в размере, достаточном для обращения кредитора в суд с заявлением о признании должника банкротом, в совокупности с иными доказательствами могут свидетельствовать об осведомленности ответчиков о наличии признаков неплатежеспособности у должника.

Из соглашения о расторжении Договора лизинга следует, что он был расторгнут в связи с невозможностью лизингополучателем в дальнейшем исполнять свои обязательства по уплате лизинговых платежей.

В день совершения оспариваемой сделки, по данным конкурсного управляющего, стороны договора лизинга расторгли всего 4 договора на аналогичных условиях, а именно:

- Соглашение о расторжении договора лизинга № Л36855 от 15.12.2017 от 26.12.2019;

- Соглашение о расторжении договора лизинга № Л36854 от 15.12.2017 от 26.12.2019;

- Соглашение о расторжении договора лизинга № Л40721 от 07.09.2018 от 26.12.2019;

- Соглашение о расторжении договора лизинга № Л42408 от 20.12.2018 от 26.12.2019.

Кроме того, в соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 N 305-ЭС21-19707, очевидным критерием несоответствия сделки рыночным условиям является кратность превышения цены сделки над рыночной.

Так, суд принимает во внимание, что автомобиль 26.12.2019 был приобретен ФИО2 за 1 594 500,16 руб., а 20.02.2020 выставлен на продажу по цене 3 175 000 руб. Конкурсный управляющий также в качестве рыночной указывает сопоставимую стоимость в размере 3 466 073,14 руб.

Таким образом, автомобиль был приобретен ФИО2 по цене, примерно, в 2 раза превышающей рыночную.

Следовательно, подобное занижение цены отчуждения недвижимого имущества не может не породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности отчуждения.

Также ФИО2 указывает в объявлении о продаже на то, что «по ПТС второй хозяин, по факту первый (перерегистрация с моей же фирмы на меня, ездил только я)».

Мотивы, которые побудили ФИО2 выкупить автомобиль, вступив в притворную сделку в момент, когда в отношении ООО «Строительные технологии» было подано заявление о признании банкротом, явно обусловлены знанием о наличии признаков неплатежеспособности должника.

Учитывая вышеизложенное, сделка по передаче договорной позиции, ставшая причиной уменьшения активов должника, совершена в результате скоординированных действий группы лиц, осведомленных о признаках неплатежеспособности должника, объединенных целью получения необоснованной выгоды, во вред имущественным правам кредиторов ООО «Строительные технологии».

В соответствии с п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Согласно п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 ГК РФ.

При ином подходе к толкованию норм права неосновательно обогатившееся лицо, пользуясь чужим имуществом, не имело бы никаких негативных экономических последствий и было бы демотивировано к тому, чтобы не допускать неосновательного обогащения, равно как не было бы экономически стимулировано к скорейшему возврату имущества потерпевшему.

Недействительность сделки должна воздействовать равным образом на обе стороны, с тем чтобы сохранить экономический баланс коллидирующих интересов сторон. Этот баланс достигается обязанностью неосновательно получившего имущество лица возместить потерпевшему доходы, которые он должен был извлечь из пользования имуществом.

Изложенное согласуется с правовой позицией Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 18.03.2014 N 18222/13 по делу N А40-117032/12.

Таким образом, поскольку по спорной (прикрываемой) сделке должник безвозмездно передал свою договорную позицию, коммерческая ценность которой выражается в возможности приобретения имущества в собственность по символической стоимости, возврату в конкурсную массу подлежит стоимость договорной позиции ООО «Строительные технологии» по договору лизинга № Л 36855 от 15.12.2017 на 26.12.2019 в размере 846 016 руб. (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 09.04.2018 N 306-ЭС15-7380 по делу N А72-4876/2013).

При изложенных обстоятельствах обжалуемый судебный акт подлежит отмене на основании п. 1 ч. 1 ст. 270 АПК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации  



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 11.12.2023 по делу №А40-337339/19 отменить.

Удовлетворить заявление конкурсного управляющего ФИО1 о признании недействительной сделки по передаче 26.12.2019 прав и обязанностей ООО «Строительные технологии» по договору лизинга от 15.12.2017 № Л36855 в пользу ФИО2

Применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 в конкурсную массу ООО «Строительные технологии» стоимости договорной позиции лизингополучателя по Договору лизинга № Л 36855 от 15.12.2017 в размере 846 016 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:                                                      А.Н. Григорьев

Судьи:                                                                                               О.В. Гажур

                                                                                                           Р.Г. ФИО8