Постановление от 26 мая 2024 г. по делу № А40-128803/2023

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-14395/2024

Дело № А40-128803/23
г. Москва
27 мая 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 14 мая 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 27 мая 2024 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи С.А. Назаровой,

судей Ж.Ц. Бальжинимаевой,  А.А. Комарова,

при ведении протокола помощником судьи Е.П. Ивановой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу кредитора ФИО1 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 13 февраля 2024 года по делу №А40-128803/23 об удовлетворении требования ФИО1 в размере 23 228 041 руб. 09 коп. после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ, очередности предшествующей распределению ликвидационной квоты,

в рамках дела о банкротстве ООО «ТОПЛИВНАЯ КОМПАНИЯ СИБИРЬ»,

при участии лиц, согласно протоколу судебного заседания. 



УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.06.2023 в отношении ООО "ТОПЛИВНАЯ КОМПАНИЯ СИБИРЬ" возбуждено дело о банкротстве.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.08.2023 г. в отношении должника ООО «Топливная Компания Сибирь» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО2, сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 152(7597) от 19.08.2023 г.

14.08.2023 ФИО1 обратился в  суд  с  требованием о включении 23 228 041 руб. 09 коп. в третью очередь удовлетворения требования  кредиторов.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 13.02.2024 требования ФИО1 в размере 23 228 041 руб. 09 коп., признано обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Не согласившись с вынесенным судебным актом, кредитор ФИО1 обратился с апелляционной жалобой в Девятый арбитражный апелляционный суд, в которой просит определение суда отменить, принять по делу новый судебный акт о включении требований  в  третью очередь реестра  кредиторов, в обоснование ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права.

Представитель апеллянта в судебном заседании настаивал на удовлетворении жалобы.

Представители ООО «РэйлТрансЛог», ООО «КЛЦ «Марис» в судебном заседании возражали против удовлетворения  жалобы.

Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежаще.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность определения  в обжалуемой  части, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как  следует из материалов дела,  кредитор в обоснование  требования  ссылается на заключение 25.05.2022 между ним (заимодавец) и должником (заемщик,  в лице генерального директора  ФИО3)  договора займа № 1, согласно пункту 1.1. которого заимодавец передает заемщику в собственность денежные средства в сумме 5 000 000 руб., а заемщик обязуется вернуть указанную сумму займа и выплатить проценты на сумму займа в размере и сроки, определенные договором займа. Согласно п. 1.2. договора за пользование суммой займа заемщик оплачивает заимодавцу проценты в размере 25% годовых. 25.05.2022 заемные денежные средства были перечислены на расчетный счет должника в сумме 5 000 000 руб., что подтверждается платежным поручением № 813311. Пунктом 2.2. договора срок возврата заемщиком денежных средств заимодавцу определен по 30 декабря 2023 года (в редакции дополнительного соглашения № 2 от 14.12.2022). Согласно п.2.4 договора проценты за пользование суммой займа уплачиваются ежемесячно до 30 числа каждого месяца за пользование суммой займа, и сумма займа возвращается до 30.12.2023 (в редакции дополнительного соглашения № 2 от 14.12.2022).

Также 02.06.2022 между кредитором (заимодавец) и должником (заемщик) был заключен договор займа № 2, согласно пункту 1.1. которого заимодавец передает заемщику в собственность денежные  средства в  сумме 15  000  000  руб.,  а  заемщик  обязуется  вернуть указанную сумму займа и выплатить проценты на сумму займа в размере и сроки, определенные договором займа. Согласно п. 1.2. договора за пользование суммой займа заемщик оплачивает Заимодавцу проценты в размере 25% годовых. 02.06.2022 заемные денежные средства перечислены на расчетный счет должника в сумме 15 000 000 руб., что подтверждается платежным поручением № 819691. Согласно п. 2.2 договора займа срок возврата заемщиком денежных средств заимодавцу определен по 30 декабря 2023 года (в редакции дополнительного соглашения № 2 от 14.12.2022). Пунктом п.2.4 договора определено, что проценты за пользование суммой займа уплачиваются ежемесячно до 30 числа каждого месяца за пользование суммой займа, и сумма займа возвращается до 30.12.2023 (в редакции дополнительного соглашения № 2 от 14.12.2022).

Признавая  требования  обоснованными, суд  первой инстанции исходил из того, что должник в установленный срок сумму займа не возвратил, обязательства по оплате задолженности не исполнил.

Довод относительно судебного акта в указанной части, апелляционная жалоба не содержит.

В рассматриваемом случае, договоры займа заключены 25.05.2022 (срок  возврата  установлен до 30.06.2022) и 02.06.2022 (срок  возврата  установлен до 04.07.2022)   с учетом  дополнительных  соглашений от 29.06.2022 и от 14.12.2022, а дело о банкротстве возбуждено 15.06.2023.

Согласно пункту 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа).

В соответствии с пунктом 1 статьи 808 ГК РФ договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случае, когда заимодавцем является юридическое лицо, - независимо от суммы. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей (пункт 2 статьи 808 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 809 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором займа, заимодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором.

Признавая требования заявителя подлежащими удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты), суд  первой  инстанции исходил из следующего.

В соответствии со ст. 19 Закона о банкротстве, в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника. Группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц отвечающее признаку -  хозяйственные общества, в которых одно и то же физическое лицо или одно и то же юридическое лицо осуществляет функции единоличного исполнительного органа (ст. 9 Федерального закона «О защите конкуренции»).

Согласно судебной практике аффилированность может носить фактический характер без наличия формально-юридических связей между лицами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308- ЭС16-1475). Если стороны настоящего дела действительно являются аффилированными, при рассмотрении настоящего требования должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве.

Установление наличия внутригрупповых отношений между сторонами сделки и, как следствие, общности хозяйственных интересов участников спорных отношений, о котором заявлял независимый кредитор, позволит дать надлежащую оценку добросовестности действий, как ответчика, так и должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45752/2015).

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

Требование о включении в реестр задолженности по договору по своей правовой природе аналогично исковому требованию о взыскании долга по соответствующему виду договора, за тем исключением, что в первом случае в отношении ответчика проводятся процедуры несостоятельности. Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом.

Как следует из материалов  спора, возражая против удовлетворения требований  кредитора, временный управляющий должника и кредиторы ООО «КЛЦ МАРИС» и  ООО «РТЛ» ссылались на фактическую аффилированность заявителя и должника.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 №948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

Судом  первой  инстанции правомерно приняты во внимание условия договоров займа  (проценты за пользованием займом - 25 % годовых, тогда как согласно сведениям Банка России ключевая ставка в период выдачи займов составляла от 7,5% до 20%.

Кроме того,  судом  первой инстанции учтено, что должник получал кредит в АКБ «Кузбассхимбанк» в общей сумме 30 000 000 руб. под 16,5% годовых.

В силу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

В соответствии со статьей 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» под аффилированными лицами понимаются физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

Согласно части 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков: хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства); юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо.

Согласно позиции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 по делу № 306-ЭС16-20056 (6), 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475 доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

По смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказания влияния на принятие решений.

Таким образом, согласованность действий сторон спорных взаимоотношений, предшествующих возбуждению дела о банкротстве, предполагается вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении) при наличии доказательств иной заинтересованности (дружеские отношения, совместный бизнес, частое взаимодействие и прочее).

Сложившейся судебной практикой, основанной на правовых позициях Верховного Суда Российской Федерации (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 N 308-ЭС16-7060, от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647(1), от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647(7) выработаны критерии распределения бремени доказывания в рамках дела о банкротстве для лиц, входящих в одну группу лиц: при представлении доказательств аффилированности участников процесса - на последних переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

О наличии фактической аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Согласно позиции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 по делу № 306-ЭС16-20056 (6), 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475 доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Фактическая аффилированность не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказания влияния на принятие решений.

Таким образом, согласованность действий сторон спорных взаимоотношений, предшествующих возбуждению дела о банкротстве, предполагается вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении) при наличии доказательств иной заинтересованности (дружеские отношения, совместный бизнес, частое взаимодействие и прочее).

О наличии фактической аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Согласованность действий сторон спорных взаимоотношений, предшествующих возбуждению дела о банкротстве, предполагается вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении) при наличии доказательств иной заинтересованности (дружеские отношения, совместный бизнес, частое взаимодействие и прочее).

Порядок осуществления мероприятий в рамках процедуры банкротства юридического лица определяется кредиторами должника.

Обладая большинством прав требований к должнику, аффилированное лицо имеет обширные полномочия по контролю за осуществлением мероприятий по делу о банкротстве (избрание большинства персонального состава членов комитета кредиторов, утверждение положения о порядке, сроках и иных условиях продажи имущества должника и пр.).

Между тем в силу правовой позиции, отраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.04.18 N 307-ЭС17-1676 (3), должник не может контролировать собственное банкротство, а избранная заявителем по делу и должником конструкция правоотношений соответствует признакам внутрикорпоративного финансирования, в толковании, придаваемом судебной практикой.

В соответствии с позицией Верховного суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) (далее - Обзор) очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих.

Согласно пункту 2 Обзора, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений о безусловном понижении очередности удовлетворения некорпоративных требований кредиторов, относящихся к числу контролирующих должника лиц.

 При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов контролирующие его лица объективно влияют на хозяйственную деятельность должника. Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такое лицо подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Неустраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов.

Согласно пункту 3.3 Обзора по субординации разновидностью финансирования по смыслу пункта 1 статьи 317.1 ГК РФ является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи, подряда, аренды и т.д. по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (пункт 1 статьи 486 ГК РФ), об оплате работ после окончательной сдачи их результатов (пункт 1 статьи 711 ГК РФ), о внесении арендной платы в сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах (пункт 1 статьи 614 ГК РФ) и т.п.).

Поэтому в случае признания подобного финансирования компенсационным вопрос о распределении риска разрешается так же, как и в ситуации выдачи контролирующим лицом займа.

При этом контролирующее лицо, опровергая факт выдачи компенсационного финансирования, вправе доказать, что согласованные им условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (статья 65 АПК РФ).

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правильному  выводу о том, что требование заявителя не могут удовлетворяться в той же очередности, что и требования независимых кредиторов.

Таким образом, требование заявителя подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Доводы апеллянта подлежат отклонению, поскольку бремя доказывания судом первой инстанции распределено верно, и кредитором не доказано, что договоры займа заключены на условиях, доступных обычным (независимым друг от друга) участникам гражданского оборота, а также  заявителем не раскрыты обстоятельства при которых как обычный участник правоотношения, он узнал об обстоятельствах желания должника получить займ на значительную сумму. При этом, займы предоставлены кредитором без  обеспечения, а дополнительными соглашениями дважды  продлевался срок  возврата.

Апелляционному  суду  такие  сведения также  не  раскрыты.

Кроме того, что заключение договоров займа имело место на условиях заведомо недоступным другим участникам гражданского оборота, и при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами, требования которых включены в реестр.

Доказательств того, что сведения о наличии неисполненных  обязательствах  были отражены в бухгалтерской отчетности должника, материалы спора также  не содержат.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, не влияют на законность судебного акта  в обжалуемой части, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установленных судом обстоятельств.

При таких обстоятельствах, апелляционный суд не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции в  обжалуемой части и удовлетворения апелляционной жалобы.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 13 февраля 2024 года по делу № А40-128803/23 в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.


Председательствующий судья:                                                      С.А. Назарова

Судьи:                                                                                               Ж.Ц. Бальжинимаева

                                                                                                           А.А. Комаров