Постановление от 13 июня 2024 г. по делу № А81-2224/2020

ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А81-2224/2020
14 июня 2024 года
город Омск



Резолютивная часть постановления объявлена  06 июня 2024 года

Постановление изготовлено в полном объёме  14 июня 2024 года


Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Аристовой Е. В.,

судей  Дубок О. В., Сафронова М. М.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания Ауталиповой А. М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством системы веб-конференции апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-695/2024) ФИО1 на определение от 22.12.2023 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-2224/2020 (судья Джанибекова Р. Б.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении контролирующих должника лиц ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, при привлечении к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО4, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Ямалсервис» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – ООО «ЯС»), в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СтройГазПроект» (ИНН <***> ОГРН <***>, далее – ООО «СГП», должник),

при участии в судебном заседании конкурсного управляющего ООО «СГП»  ФИО2 (предъявлен паспорт), 

установил:

определением от 12.03.2020 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа принято заявление общества с ограниченной ответственностью «ИнвестКонсалт» о признании должника банкротом, определением того же суда от 27.05.2020 в отношении ООО «СГП» введено наблюдение, временным управляющим утверждён ФИО2, а решением от 06.10.2020 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждён ФИО2 (далее – управляющий).

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника управляющий обратился 02.06.2022 в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), об установлении факта доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих ООО «СГП» лиц ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СГП», взыскании солидарно с указанных лиц в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СГП» денежных средств в размере 99 294 961,37 руб.

К участию к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО4, ФИО4, ООО «ЯС».

Определением от 22.12.2023 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-2224/2020 признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СГП» контролирующего должника лица ФИО1 Этим же определением с ФИО1 в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам должника взыскано 76 495 740,42 руб. в конкурсную массу должника. В удовлетворении заявления управляющего должником в оставшейся части отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился в Восьмой арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить, привлечь наравне с ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4, ФИО4, ООО «ЯС».

Мотивируя свою позицию, апеллянт указывает на следующие доводы:

- ФИО1 по уважительной причине (продление больничного листа на приёме у врача 14.12.2023) не мог присутствовать в судебном заседании 20.12.2023;

- ранее ФИО1, ФИО3 заявлялись ходатайства о расширении круга контролирующих должника лиц, подлежащих привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СГП», а именно просили привлечь к субсидиарной ответственности также ФИО4, ФИО4 и ООО «ЯС»;

- в пояснениях уполномоченный орган указывает на очевидность того, что управляющим намеренно не дана оценка действиям либо бездействию мажоритарных участников (конечных бенефициаров) ФИО5, не раскрыты сведения о том, что ООО Ямалдобыча» аффилировано с ООО «СГП». Данные действия позволяют управляющему избежать привлечения к субсидиарной ответственности основных контролирующих должника лиц.

В апелляционной жалобе также заявлено об отстранении конкурсного управляющего ФИО2 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «СГП».

ФИО4, ФИО4, ООО «ЯС» в представленных суду апелляционной инстанции письменных отзывах на апелляционную жалобу (вх. 28.12.2023 посредством почтовой связи)  не согласились с доводами жалобы, просили определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

15.03.2024 от ФИО1 посредством почтовой связи поступили письменные дополнительные пояснения к апелляционной жалобе, в которых отмечает, что ООО «ЯС» намеренно искажает и скрывает факты своего влияния на деятельность должника. Кроме того, ФИО1 выбыл из состава общества и уволился по собственному желанию с должности генерального директора ООО «СГП» 10.01.2020; после увольнения он не имел доступа к бухгалтерской документации общества, которая находилась на тот момент в офисе ООО «СГП» в г. Лабытнанги, принадлежащем дочери ФИО4. Запросов и требований о передаче документации ООО «СГП» от управляющего ФИО1 не получал. Также ссылается на пояснения уполномоченного органа от 28.11.2023, уклонение управляющего от расширения круга контролирующих должника лиц.

От управляющего 26.03.2024 по системе подачи документов в электронном виде «Мой Арбитр» поступил письменный отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения.

В связи с отсутствием на день рассмотрения апелляционной жалобы председательствующего судьи Аристовой Е. В. по причине болезни, определением от 28.03.2024 и. о. председателя четвёртого судебного состава Восьмого арбитражного апелляционного суда рассмотрение апелляционной жалобы в судебном заседании отложено на 25.04.2024 в 13 ч 00 мин.

Определением от 25.04.2024 и. о. председателя четвёртого судебного состава Восьмого арбитражного апелляционного суда рассмотрение апелляционной жалобы в судебном заседании отложено на 24.05.2024 в 10 ч 10 мин.

В судебном заседании 24.05.2024 в порядке статьи 163 АПК РФ объявлен перерыв до 06.06.2024 до 12 ч 00 мин. После перерыва судебное заседание продолжено.

Информация о движении дела размещена в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в Картотеке арбитражных дел, отчёты о публикации приобщены к материалам дела.

От управляющего поступило ходатайство о проведении онлайн-заседания, которое удовлетворено апелляционным судом. Судебное заседание до и после перерыва проведено посредством веб-конференции с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел».

В судебном заседании апелляционной инстанции управляющий высказался согласно отзыву на апелляционную жалобу.

Лица, участвующие в рассмотрении настоящего обособленного спора, надлежащим образом извещённые о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили. На основании статей 123, 156, 266 АПК РФ жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся участников процесса.

Учитывая, что судом первой инстанции рассматривалось заявление управляющего об установлении факта доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих ООО «СГП» лиц ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СГП», взыскании солидарно с указанных лиц в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СГП» денежных средств, в отсутствие процессуальных оснований для рассмотрения по существу апелляционным судом ходатайства ФИО1 об отстранении ФИО2 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «СГП», заявленное в апелляционной жалобе и дополнениям к ней, последнее надлежит оставить без рассмотрения применительно к части 7 статьи 268 АПК РФ.

Рассмотрев апелляционную жалобу с дополнительными пояснениями, отзывы, материалы дела, заслушав управляющего, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, суд апелляционной инстанции установил следующее.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, согласно сведениям из ЕГРЮЛ, системы СПАРК, с 27.10.2014 по 16.04.2020 единоличным исполнительным органом – генеральным директором должника являлся ФИО1

В период с 14.03.2016 по 23.01.2019 главным бухгалтером ООО «СГП» являлась ФИО3

По мнению конкурсного управляющего, совокупные действия вышеуказанных лиц привели к невозможности ООО «СГП» погасить требования кредиторов.

Так, текущая деятельность должника являлась убыточной; в период с 07.12.2016 по 12.09.2018 Арбитражным  судом Ямало-Ненецкого автономного округа с ООО «СГП» взыскана заложенность в пользу ООО «Сантал», ООО «Ямалконцерн», ИП ФИО6, что подтверждается вступившими в законную силу судебными актами по делам № А81-5720/2016, А81-5721/2016, А81-5786/2016, А81-5807/2016, А81-5894/2016, А81-5957/2016, А70-9516/20, А81-6150/2018.

По результатам проведённого финансового анализа должника управляющим установлено, что начиная с 2016 года ООО «СГП» фактически перестало оплачивать свои долги, а с 31.12.2018 отвечает признакам неплатёжеспособности.

По мнению управляющего, ФИО1 как генеральный директор ООО «СГП» обязан был не позднее 30.04.2019 обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Определением от 03.12.2021 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-2224/2020 в третью очередь реестра кредиторов ООО «СГП» включено требование ФИО7 в размере 526 879,89 руб.

Постановлением от 03.03.2022 Восьмого арбитражного апелляционного суда определение суда  от 03.12.2021 отменено, заявление ФИО7 о включении в реестр требований кредиторов ООО «СГП» задолженности в размере 526 879,89 руб., оставлено без рассмотрения.

Судами в рамках вышеуказанного обособленного спора установлено, что в период работы в ООО «СГП» в счёт погашения задолженности по исполнительным листам из заработной платы ФИО7 удерживались денежные средства. Так, согласно ведомостям удержаний по исполнительным листам с 01.01.2018 по 06.11.2019, выданных работодателем, по исполнительному листу № 643/1889015-ИП с ФИО7 удержано 337 501,04 руб., по исполнительному листу № 2346/1889015-ИП – 219 378,85 руб. Учитывая полную уплату по исполнительным документам взыскиваемых сумм, исполнительные производства № 643/18/89015-ИП, 2346/18/89015-ИП подлежали окончанию. Вместе с тем удержанные из заработной платы денежные средства в службу судебных приставов не поступали. Таким образом, ООО «СГП» из заработной платы ФИО7 необоснованно удержано 526 879,89 руб.

Ведомости удержаний по исполнительному листу за период с апреля 2018 по август 2019 гг. подписаны ФИО3

Между тем на дату введения конкурсного производства задолженность перед ФИО7 по переданной управляющему базе 1С отсутствовала, общий объём начислений и выплат отражён в размере 306 173,6 руб.

Постановлением от 11.05.2022 Лабытнангского городского суда по делу № 2-360/2022 удовлетворён иск ФИО7 о взыскании невыплаченной заработной платы.

При этом приговором от 14.10.2021 Лабытнангского городского суда установлено, что ФИО1 в период с 10.08.2018 по 31.12.2019, являясь генеральным директором ООО «СГП», будучи ответственным за организацию бухгалтерского учёта и отчётности общества, осуществляя функции единоличного исполнительного органа общества, и будучи обязанным уплачивать законно установленные налоги и страховые взносы, намеренно представил дебитору общества заключённый с кредитором договор уступки денежного требования с целью перечисления денежных средств непосредственно кредитору общества, а также направил в адрес дебиторов ООО «СТО» распорядительные письма с просьбой перечисления имеющейся задолженности напрямую кредиторам ООО «СТО», подписал с дебитором акты взаимозачёта по списанию имеющейся задолженности, тем самым осознавая, что такие действия приведут к невозможности взыскания денежных средств, недоимки по налогам и страховым взносам. Сумма сокрытых средств составила 16 940 395,10 руб.

26.11.2021 в отношении ФИО3 вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, а именно мошенничество, то есть хищение чужого имущества путём обмана и злоупотребления доверием, совершённое с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.

Как установлено органом предварительного расследования, ФИО3, занимая должность главного бухгалтера ООО «СГП» в период с 14.03.2016 по 23.01.2019, со счетов указанного общества под видом заработной платы перевела на личные счета ФИО3 и ФИО8 денежные средства в размере 6 859 329,66 руб., тем самым причинив ООО «СГП» особо крупный ущерб.

Таким образом, в период замещения должности директора ФИО1 бухгалтерский учёт бухгалтером предприятия ФИО3 осуществлялся ненадлежащим образом.

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности управляющим указано на совершение должником следующих сделок по выводу активов должника.

1. Продажа таунхауса.

На внеочередном общем собрании участников ООО «СГП», состоявшемся 09.07.2018 (протокол № 1), приняты решения:

- разрешить учредителю общества ФИО1 продать долю в размере 10 %, номинальной стоимостью 1 000  руб. обществу с ООО «СГП»;

 - определить, что доля в уставном капитале общества номинальной стоимостью 1 000 руб., что составляет 10 % уставного капитала, принадлежащая ФИО1, переходит к обществу с ООО «СГП», которое воспользовалось своим преимущественным правом на приобретение доли, продаваемой участником обществу;

- выплатить ФИО1 действительную стоимость его доли, которая определена на основании данных бухгалтерской отчётности общества за предшествующий период и составляет 5 780 015 руб. в порядке, установленном законодательством РФ, а именно в течение трёх месяцев с момента проведения данного внеочередного собрания участников общества с ООО «СГП».

10.07.2018 между ФИО1 и ООО «СГП» в лице представителя по доверенности ФИО3 заключён договор купли-продажи части доли в уставном капитале общества, по которому ФИО1 продал 10 % доли в уставном капитале ООО «СГП» за 5 780 015 руб.

На основании договора передачи недвижимого имущества в собственность от 01.08.2018, заключённого между ООО «СГП» в лице представителя по доверенности ФИО3 и ФИО1, ООО «СГП» передало ФИО1 в счёт выплаты по договору купли-продажи части доли в уставном капитале общества от 10.07.2018 в собственность квартиру, с кадастровым номером 89:09:010208:214. Стоимость передачи недвижимого имущества в собственность составляет 4 778 000 руб.

Впоследствии между ФИО1 и ФИО9 заключён договор установления долей и дарение доли квартиры от 12.10.2018, согласно которому ? доли ФИО1 подарил ФИО9

Таким образом, ФИО9 стала собственником 100 % доли квартиры.

В данной связи должник лишился ликвидного имущества без поступления на предприятие денежных средств.

2. Хищение денежных средств в размере 6 859 329,66 руб.

Как указано выше, 26.11.2021 в отношении ФИО3 вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 УК РФ.

Органом предварительного расследования установлено, что ФИО3, занимая должность главного бухгалтера ООО «СГП», в период с 14.03.2016 по 23.01.2019 со счетов указанного общества под видом заработной платы перевела на личные счета ФИО3 и ФИО8 денежные средства в размере 6 859 329,66 руб., тем самым причинив ООО «СГП» особо крупный ущерб на указанную сумму.

Приговором от 08.04.2022 Лабытнанского городского суда ФИО3 признана виновной, назначено наказание в виде лишения свободы на три года. Гражданский иск удовлетворён, взыскано с ФИО3 в пользу ООО «СГП» в счёт возмещения причинённого вреда в размере 6 859 329,66 руб.

3. Совершение действий по уклонению от уплаты налогов.

Определением от 29.12.2020Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-2224/2020 включено во вторую очередь реестра кредиторов ООО «СГП» требование ФНС России в размере 14 956 025 руб. 56 коп., в том числе налог на доходы физических лиц – 7 585 104,41 руб., страховые взносы на обязательнее пенсионное страхование – 7 370 921,15 руб. В третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование налогового органа в размере 22 351 699 руб. 09 коп., в том числе 16 626 800,10 руб. – основной долг, 4 911 929,29 руб. – пени, штраф – 812 969,70 руб.

Приговором Лабытнангского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа установлено, что ФИО1 в период с 10.08.2018 по 31.12.2019 в г. Лабытнанги Ямало-Ненецкого автономного округа, который являлся генеральным директором ООО «СГП», зарегистрированного и фактически находящегося и осуществляющего деятельность по адресу Ямало-Ненецкий автономный округ, <...>, будучи ответственным за организацию бухгалтерского учёта и отчётности общества, осуществляя функции единоличного исполнительного органа общества и будучи обязанным уплачивать законно установленные налоги и страховые взносы, достоверно зная о наличии у общества задолженности перед бюджетной системой РФ по налогам и страховым взносам, осознавая, что налоговым органом выставлены требования по уплате налогов и страховых сборов, в связи с истечением срока исполнения которых в порядке, предусмотренном статьёй 46 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ), направлены в банки поручения на списание и перечисление в бюджетную систему РФ необходимых денежных средств со счетов ООО «СГП», а сами операции по счетам налогоплательщика (налогового агента, плательщика страховых взносов) приостановлены в порядке, закреплённом в статье 76 НК РФ, во исполнение умысла на сокрытие денежных средств ООО «СГП», за счёт которых должно производиться взыскание недоимки по налогам и страховым взносам. ФИО1 представил дебитору общества заключённый с кредитором договор уступки денежного требования с целью перечисления денежных средств непосредственно кредитору общества, а также направил дебиторам должника распорядительные письма с просьбой о перечислении имеющейся задолженности напрямую кредиторам ООО «СГП», подписал с дебитором акты взаимозачёта по списанию имеющейся задолженности.

В соответствии с позицией управляющего, действиями директора ФИО1 нанесён ущерб РФ в лице Управления ФНС России по ЯНАО в связи с невыплатой налоговых платежей.

4. Заключение сделок с взаимозависимым лицом.

Управляющий ссылается на утрату возможности взыскания 28 050 511,09 руб.

Так, определением от 06.09.2021 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-1425/2018 должнику отказано  во включении в реестр требований кредиторов ООО «Ямалдобыча».

Суд в рамках вышеуказанного обособленного спора пришёл к выводу, что представленные в подтверждение размера заявленных требований ООО «СГП» документы (договоры от 21.08.2017  № 74-17-А, от 20.01.2018 № 25/18, от 20.01.2018 № 26/18, от 03.05.2018 № 2/18-КП, от 01.05.2015 № 30/15-ЯА-КП, от 01.02.2015 № 10/15-СПГУММ, от 15.11.2017 № 85 ЯА-СГП-2017, от 15.11.2017  № 86 ЯА-СГП-2017, от 15.11.2017 № 87 ЯА-СГП-2017, от 03.11.2017 № 79/17-ЯД, от 01.12.2017  № 20/17-СГП-КП, от 01.06.2015 № 40/15-ЯА-КП-ГСМ, от 01.02.2015 № 13/15-ЯА-УММ, от 01.07.2015 № 55/15-ЯА-РНМ с первичной документацией) не являются достаточными доказательствами, подтверждающими факт наличия задолженности, поскольку данные документы составлены между взаимозависимыми лицами.

Кроме того, ФИО1 заключены договоры, которые впоследствии признаны судом совершёнными безвозмездно с аффилированным лицом.

Определением от 09.11.2020 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-1425/2018 признана недействительной сделка по безвозмездной передаче имущества должника в пользу общества с ограниченной ответственностью «СГП», оформленная договорами от 21.08.2017 № 74-17-А, от 01.01.2018 № 25/18, 26/18, от 03.05.2018 № 2/18-КП, от 01.05.2015 № 30/15-ЯА-КП, от 01.02.2015 № 10/15-СПГ-УММ, от 15.11.2020 № 85 ЯА-СГП2017, 86 ЯА-СГП-2017 17, от 03.11.2017 № 87 ЯА-ГП-2017, 79/17-ЯД, от 01.12.2017 № 20/17-СГП-КП, от 01.06.2015 № 40/15-ЯА-КП- ГСМ, от 01.02.2015 № 13/15-ЯА-УММ, от 01.07.2015 № 55/15-ЯА-РНМ, актами зачёта от 01.07.2018 № 60 на сумму 2 408 240 руб., от 01.06.2018 № 59 на сумму 2 250 240 руб., от 30.04.2018 № 26 на сумму 1 901 640 руб., от 31.03.2018 № 25 на сумму 90 000 руб., от 28.02.2018 № 36 на сумму 253 600 руб., от 20.02.2018 № 34 на сумму 1 250 000 руб., от 31.01.2018 № 35 на сумму 102 523,67 руб., от 31.12.2017 № 75 на сумму 90 000 руб., от 26.12.2017 № 78 на сумму 18159 661,96 руб., от 30.09.2017 № 60 на сумму 1 544 605,46 руб.

 Постановлением от 02.06.2021 Восьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А81-2224/2020 требование ООО «Ямалдобыча» в размере 10 425 702,87 руб. включено в третью очередь реестра кредиторов ООО «СГП».

Помимо этого, определением от 21.05.2021Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-1425/2018, оставленным без изменения постановлением от 17.11.2021 Арбитражного суда Западно-Сибирского округа, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО10, ФИО11, ООО «СГП» к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам ООО «Ямалдобыча».

ФИО1 заключены договоры, которые впоследствии признаны судом совершёнными безвозмездно с аффилированным лицом.

Вступившим в законную силу определением от 30.08.2019 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-1425/2018 признаны недействительными договоры купли-продажи недвижимого имущества от 15.11.2017 № 87ЯА-СГП-2017, 85ЯА-СГП2017, 86ЯА-СГП-2017, заключённые между ООО «Ямалдобыча» и ООО «СГП». На должника возложена обязанность возвратить в конкурсную массу ООО «Ямалдобыча» следующее имущество: 1) нежилое здание площадью 826,60 кв. м по адресу г. Лабытнанги, мкр. Обской, ш. Ханымейское д. 3; 2) нежилое здание площадью 581,80 кв. м по адресу г. Лабытнанги, мкр. Обской, ш. Ханымейское д. 3, строение 1; 3) нежилое здание площадью 594,00 кв. м по адресу г. Лабытнанги, мкр. Обской, ш. Ханымейское д. 3.

5. Утрата имущества, переданного на хранение.

Решением суда от 03.08.2021 по делу № А81-5176/2021 удовлетворено заявление ООО «Сантал» к ООО «Стройгазпроект» об обязании вернуть 9 единиц имущества, переданного на хранение по договору от 21.10.2018 № 79/18.

ФИО1, принявший имущество на хранение, последнее при смене директоров не передавал, равно как и не передал управляющему. В данной связи утрачено имущество, переданное на хранение ООО «Сантал».

6. Сделка между ООО «Ресквадом» и ООО «СГП».

ФИО1 подписан договор подряда от 26.06.2017 № 01/17 с ООО «Ресквадом», который определением суда от 10.06.2021 признан недействительной сделкой. В качестве применения последствий недействительности сделки с ООО «Ресквадом» в пользу ООО «СГП» взысканы денежные средства в размере 700 000 руб., перечисленные должником платёжным поручением от 15.12.2017 № 671.

Полагая наличествующими основания для привлечения контролирующих должника лиц – ФИО1 и ФИО3 по обязательствам должника, управляющий обратился с рассматриваемым заявлением в арбитражный суд (с учётом уточнений).

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы в соответствии со статьёй 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришёл к выводу о доказанности совокупности условий, необходимых для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ввиду неисполнения им как руководителем обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), совершения им недействительных сделок по отчуждению имущества в период наличия задолженности по обязательным платежам перед бюджетом, заключения договоров, впоследствии признанных судом совершёнными безвозмездно с аффилированным лицом, что повлекло за собой невозможность удовлетворения требований кредиторов. Учитывая положения пункта 3 статьи 61.12 Закона о банкротстве, суд исключил из числа образующих размер субсидиарной ответственности ФИО1 требования ООО «Ямалсервис» в размере 22 799 220,95 руб., поскольку данные договоры заключены в условиях осведомлённости ООО «Ямалсервис» о наличии у должника неблагоприятного финансового положения на момент их заключения и наличия задолженности перед иными контрагентами, в том числе уполномоченным органом. Суд первой инстанции пришёл к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности. Суд исходил из недоказанности причинно-следственной связи между действиями бывшего главного бухгалтера должника и наступившими негативными для должника последствиями.

Повторно рассмотрев материалы обособленного спора в пределах доводов апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены или изменения обжалуемого определения.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 Закона о банкротстве, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы (пункт 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 4 статьи 32 и пункту 3 статьи 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ) руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным исполнительным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества.

Поддерживая выводы суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СГП», отказе в удовлетворении требований к ФИО3, судебная коллегия учитывает следующее.

Положениями пунктов 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрена обязанность руководителя должника в течение месяца со дня возникновения соответствующих обстоятельств, в том числе при установлении, что у должника имеются признаки неплатёжеспособности и (или) недостаточности имущества, обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании юридического лица несостоятельным (банкротом).

Соответствующая обязанность возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) № 2 (2016), утверждённый постановлением Президиума ВС РФ от 06.07.2016, определение ВС РФ от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801).

Нарушение указанной обязанности в силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве влечёт за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых названным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления о признании должника банкротом и по подаче такого заявления (в том числе лиц, исполняющих функции единоличного исполнительного органа юридического лица –должника), по обязательствам должника, возникшим по истечении установленного пунктами 2 – 3 статьи 9 Закона о банкротстве срока.

В пункте 9 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53) разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатёжеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобождён от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В пункте 8 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2016), утверждённого Президиумом ВС РФ 13.04.2016, отмечено, что существенная и явная диспропорция между обязательствами и активами по сути несостоятельного должника и неосведомлённостью об этом кредиторов нарушают права последних. В связи с этим для защиты имущественных интересов кредиторов должника введено правовое регулирование своевременного информирования руководителем юридического лица его кредиторов о неплатёжеспособности (недостаточности имущества) должника. Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечёт неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них. В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Исходя из изложенного, целью правового регулирования, содержащегося в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, является предотвращение вступления в правоотношения с неплатёжеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника.

Как разъяснено в пункте 14 постановления № 53, согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

В соответствии с приведёнными нормами и разъяснениями, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: 1) возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; 2) момент возникновения данного условия; 3) факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; 4) объём обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Доказыванию по правилам статьи 65 АПК РФ подлежат не только точные даты возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и возникновение у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника, но также и точная дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по которому привлекается лицо из перечисленных в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве оснований.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении ВС РФ от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), наличие у должника в спорный период неисполненных обязательств, вытекающие из которых требования в настоящее время включены в реестр, подтверждают факт его неплатёжеспособности в указанный период.

При этом сложившаяся в настоящее время судебная практика исходит из необходимости определения момента объективного банкротства, то есть даты возникновения ситуации невозможности исполнения должником принятых на себя обязательств.

Согласно пункту 4 постановления № 53 под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объёме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Таким образом, контролирующее должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом только по тем обязательствам, которые возникли после момента наступления объективного банкротства и после осознания любым разумным и добросовестным менеджером, которым мог быть на месте контролирующего лица, что предпринимаемые им меры реабилитации должника являются бесполезными.

В определении ВС РФ от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992 сформулирована правовая позиция, согласно которой невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечёт за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введённых в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 9 постановления № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае не исключается возможность разработки и реализации экономически обоснованного плана, направленного на санацию должника, если его руководитель имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения результата (абзац второй пункта 9 постановления № 53).

Наличие такого плана может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств.

При определении вины руководителей необходимо также учитывать специфику правового статуса самих должников-организаций, особенности их функционирования в гражданском обороте.

Из пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрен ряд презумпций, наличие которых предполагает, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности, если: причинён существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Закона; документы бухгалтерского учёта и (или) отчётности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица – неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться установлением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т. д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления № 53).

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ), абзац второй пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учётом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 постановления № 53).

Согласно пункту 19 постановления № 53, доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями).

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 20 постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на  деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причинённый контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Возражая против заявленных требований, ФИО1 пояснил следующее. ФИО1 выбыл из числа учредителей ООО «СГП» в конце декабря 2019 года, при этом подарив свою долю в размере 5 % обществу, и уволился из общества. Заявление управляющего об отсутствии надлежащего ведения бухгалтерского учёта не доказано и не подтверждается материалами дела.

Относительно довода заявителя о заключении сделок ФИО1, приведших к банкротству должника, ФИО1 указал на следующее.

ФИО1 продал ООО «СГП» свою долю в уставном капитале общества в размере 10 %, в качестве оплаты за долю в уставном капитале общества ФИО1 выбрал имущество, которое предварительно было оценено, и его стоимость не превышала стоимости доли в уставном капитале общества. Решение об одобрении этой сделки принималось на общем собрании участников общества. Подобного рода сделка не противоречит действующему законодательству РФ. Таким образом, утверждение управляющего о том, что сделка по продаже ФИО1 ООО «СГП» своей доли в уставном капитале общества привела к банкротству должника, не соответствует действительности.

Также ФИО1 полагает необоснованным утверждение управляющего о ведении ФИО1 хозяйственной деятельности с аффилированным лицом, поскольку аффилированность лица, на которое указывает управляющий, не доказана.

Довод заявителя о виновности ФИО1 в утрате имущества, переданного на хранение, является необоснованным, поскольку указанное имущество ФИО1 на хранение не принимал, доказательства (акты приёма-передачи имущества), подтверждающие обратное, управляющим не представлены.

Отмечает, что в период нахождения ФИО1 в должности генерального директора ООО «СГП основным соучредителем общества с долей 85 % являлся ФИО4.

Исходя из того, что балансовая стоимость активов общества составляла 10 000 руб., все сделки в ООО «СГП» совершались на основании решения, принятого на общем собрании участников общества. Таким образом, решения о согласии на совершение любых сделок в ООО «СГП» принимались не единолично ФИО1, а коллегиально.

В периоды отсутствия ФИО1 на рабочем месте (отпуска, больничные, командировки) на должность исполняющего обязанности генерального директора общества отдельными приказами назначались ответственные лица: заместитель генерального директора ООО «СГП» ФИО4, главный бухгалтер ООО «СГП» ФИО3, главный механик ООО «СГП» ФИО4. Также на вышеуказанных лиц выдавались доверенности на представление интересов общества в различных структурах и организациях, заключение договоров и осуществление сделок.

В дополнительном отзыве от 23.05.2023 ФИО1 указал, что вопреки доводам управляющего, общая сумма требований кредиторов должна составлять не 99 294 961,37 руб., а 48 782 756,05 руб.

В части возникновения объективной причины банкротства ООО «СГП» ФИО1 полагает период с начала 2018 года, когда между ООО «СГП» и УЖКХ Администрации г. Лабытнанги заключён договор на оказание услуг по содержанию уличной дорожной сети г. Лабытнанги. Для исполнения данного контракта задействовано более 30 единиц строительной дорожной техники с круглосуточным режимом работы. Основной статьёй расходов по данному договору являлась закупка дизельного топлива и запасных частей для техники. В течение 2018 года стоимость дизельного топлива увеличилась с 40 руб./л до 49,5 руб./л, что при общем потреблении свыше 5000 л в сутки совместно с ростом цен на запасные части для техники послужило первопричиной возникновения сложной финансовой ситуации. В связи с чем, несмотря на дальнейшие попытки исправить ситуацию путём заключения новых договоров и проведённой оптимизации рабочих мест на предприятии, причиной невозможности погасить требования кредиторов явились обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, и предпринимательские просчёты в ведении бизнеса.

В соответствии с позицией ФИО3, изложенной в отзыве на требования управляющего, она не является контролирующим должника лицом, поскольку не принимала участие в управлении предприятия. В частности, всю бухгалтерскую и налоговую отчётность подписывал генеральный директор ФИО1, а  ФИО3 в лице бухгалтера только вела учёт и готовила отчётность, которую утверждал и подписывал генеральный директор лично. ФИО3 не имела права подписи, права заключать какие-либо контракты, влияющие на хозяйственную деятельность предприятия. Отчётность, предоставляемая в контролирующие органы, составлялась на первичных документах, которые предоставлялись ФИО3 генеральным директором и только после подписания ФИО1 Впоследствии включены в бухгалтерскую отчётность. Вся отчётность, которая предоставлялась в налоговые органы, изначально утверждена и подписана лично генеральным директором ФИО1 на бумажном носителе, и только после этого сдавалась и подписывалась электронной подписью ФИО1 Обо всех задолженностях по налогам и сборам генеральный директор ФИО1 был уведомлен, как от бухгалтера, так и от ИФНС. Он неоднократно лично, по вызову налоговой инспекции, посещал ИФНС, беседовал с налоговыми инспекторами по поводу задолженности, а также первичной документации. ФИО1 всегда знал задолженность перед всеми контрагентами предприятия ООО «СГП», регулярно контролировал движение по расчётному счёту, подписывал лично все первичные и отчётные документы.

ФИО3 пояснила, что на момент увольнения вся документация (первичная, приказы, договоры, кадровые документы, отчётность и т. д.) оставлена в офисе предприятия по ул. Студенческая 13, а также сделана опись всех документов. Опись подписывали: бухгалтер ФИО12, секретарь Шишкина О., которая собирала, подшивала и составляла описи к первичным документам, ФИО3, ФИО1 Опись оставлена в офисе для ФИО4 – заместителя генерального директора (который письменно и по телефону уведомлен о передаче документов) и у ФИО1 Опись приложена к коробкам с первичной документацией. Как оказалась впоследствии (узнала в здании суда), первичная документация не найдена.

На предприятии было три руководителя: генеральный директор ФИО1; заместитель генерального директора и изначально образовавший ООО «СГП» -ФИО4 и учредитель и главный механик предприятия ООО «СГП» - ФИО4. Последний является также генеральным руководителем аффилированной организации ООО «Ямалсервис». С организацией ООО «Ямалсервис» заключено множество договоров. Денежные средства в основном уходили на это предприятие. Контроль всей деятельностью предприятия, а также контроль всех финансовых результатов, заключение договоров, контроль деятельности работников на базе и участках предприятия производили только ФИО1, ФИО13.

Так как изначально не все первичные документы были найдены, или же их не предоставили управляющему, достоверность выводов финансового анализа управляющего подлежит сомнению. При этом ФИО2 являлся конкурсным управляющим ООО «Сантал» и ООО «СБК», где руководителем являлся ФИО4. Все эти предприятия были убыточными, но нигде его не привлекли к субсидиарной ответственности.

Дополнительно в отзыве от 12.12.2023 ФИО3 отметила, что заявителем даже не доказывается, являются ли вменяемые сделки существенно убыточными, исходя из масштабов деятельности должника, привели ли эти сделки к появлению признаков объективного банкротства либо усугублению ситуации имущественного кризиса. Фактически вменяемые сделки на суммы 30 тыс. руб. и 66 тыс. руб. в соотношении со значениями бухгалтерских балансов должника не имели никакого существенного значения для субсидиарной ответственности ввиду несоразмерности с масштабами деятельности ООО «СГП». Управляющий только констатирует факт подписания договоров и не указывает, в чём именно заключается их недобросовестность и (или) неразумность. При том ФИО3 не являлась руководителем ООО «СГП».

Как следует из пояснений самого ФИО1, все договоры хозяйственной деятельности подписывались ФИО3 только после и по указанию своего непосредственного руководителя – генерального директора ФИО1

ФИО3 не участвовала в заключении ни одной крупной сделки для должника согласно представленным или заявленным договорам. Тем самым ФИО3 не доводила ООО «СГП» до банкротства, обратного управляющим не доказано.

В соответствии с правовым подходом, изложенным в определении ВС РФ от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатёжеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом и седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объёме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учётом общеправовых принципов юридической ответственности, в том числе предполагающих по общему правилу его вину, освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждено материалами настоящего обособленного спора, в соответствии с балансом за 2018 год размер и состав активов должника, которые могут быть использованы для погашения кредиторской задолженности, составляли: основные средства – 21,6 млн. руб.; запасы – 70,8 млн. руб.; дебиторская задолженность – 99,9 млн. руб. (без учёта срока исковой давности и состава обязательств); финансовые вложения – 3,5 млн. руб.; денежные средства – 8,7 млн. руб. Всего 204,5 млн. руб.

Размер кредиторской задолженности за 2018 год составляет: заёмные средства – 164 тыс. руб., кредиторская задолженность – 221,3 млн. руб. Всего 221,4 млн. руб. Таким образом, по состоянию на 31.12.2018 обязательства должника превышали стоимость его активов.

Кроме того, приговором от 14.10.2021 Лабытнангского городского суда установлено, что ФИО1 в период с 10.08.2018 по 31.12.2019, являясь генеральным директором ООО «СГП», будучи ответственным за организацию бухгалтерского учёта и отчётности общества, осуществляя функции единоличного исполнительного органа общества, и обязанным уплачивать законно установленные налоги и страховые взносы, намеренно представил дебитору общества заключённый с кредитором договор уступки денежного требования с целью перечисления денежных средств непосредственно кредитору общества, а также направил дебиторам ООО «СГП» распорядительные письма с просьбой о перечислении имеющейся задолженности напрямую кредиторам ООО «СГП», подписал с дебитором акты взаимозачёта по списанию имеющейся задолженности, тем самым осознавая, что такие действия приведут к невозможности взыскания недоимки по налогам и страховым взносам. Сумма недоимки по налогам и страховым взносам составляет 16 940 395,10 руб.

Из вышеуказанного приговора также следует, что ФИО1 заявил о полном признании вины, знал о наличии у общества задолженности в сумме более 60 млн. руб., старался погасить таковую сумму всеми возможными способами. Операции по счетам организации приостановлены в порядке статьи 76 НК РФ во исполнение умысла о сокрытии денежных средств ООО «СГП», за счёт которых должно производиться взыскание недоимки по налогам и страховым взносам.

Таким образом, ООО «СГП» не могло осуществлять нормальную хозяйственную деятельность в связи с наличием арестов на счетах предприятиях.

Как следует из пункта 3 статьи 3 и пункта 5 статьи 18 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учёте», годовая бухгалтерская (финансовая) отчётность составляется за отчётный год и представляется в налоговый орган не позднее трёх месяцев после окончания отчётного периода.

Соответственно, ФИО1, являясь генеральным директором, был обязан направить бухгалтерский баланс за 2018 год в ИФНС не позднее 31.03.2019.

С учётом изложенных обстоятельств, пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу, что ФИО1 должен был обратиться с заявлением о признании центра несостоятельным (банкротом) не позднее 30.04.2019, однако данная обязанность не исполнена.

Определяя размер субсидиарной ответственности, суд первой инстанции обоснованно исключил из размера субсидиарной ответственности требования ООО «Ямалсервис» в размере 22 799 220,95 руб. (пункт 3 статьи 61.12 Закона о банкротстве), поскольку договоры, на основании которых у должника перед ООО «Ямалсервис» образовалась задолженность, заключены в условиях осведомлённости ООО «Ямалсервис» о наличии у должника неблагоприятного финансового положения на момент их заключения и наличия задолженности перед иными контрагентами, в том числе уполномоченным органом.

Суд первой инстанции, учитывая статус братьев Ф-ных как мажоритарных участников ООО «Ямалсервис» и ООО «СГП», пришёл к выводу, что ООО «Ямалсервис» знало и не могло не знать, что на стороне руководителя должника ООО «СГП» возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве.

Основания для переоценки выводов суда первой инстанции в указанной части у судебной коллегии отсутствуют.

Коллегия суда соглашается с выводом суда первой инстанции относительно наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в порядке статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Применительно к рассматриваемому случаю ФИО1 в силу своего статуса имел возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника.

Как следует из определения от 29.12.2020 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа, сумма задолженности, подлежащая включению в реестр требований кредиторов ООО «СГП» в размере 37 307 724.65 руб., образовалась в связи с неуплатой налоговых платежей, начисленных на основании налоговых деклараций, представленных налогоплательщиком по НДС за 3 кв. 2017, 4 кв. 2018 гг., 1 - 4 кв. 2019 года, по НДФЛ за 2015, 2018 гг., 1 - 4 кв. 2019 год, по налогу на имущество за 2018 год, 1 - 4 кв. 2019 года, по налогу на прибыль за 2017 год, по страховым взносам за 2018, 1 - 4 кв. 2019 года, по транспортному налогу за 2015, 2016, 2017, 2018, 2019 гг., решения КНП от 23.01.2019 № 22697, от 30.08.2019 № 258, от 07.10.2019 № 2066, от 07.10.2019 № 2067, от 28.10.2019 № 2240, от 04.12.2019 № 2654, от 23.01.2020 № 24, от 03.02.2020 № 33.

 По результатам оценки имеющихся в материалах дела доказательств суд пришёл к выводу, что к неплатёжеспособности должника привело, в том числе совершение сделок по отчуждению имущества в тот период, когда задолженность по обязательным платежам перед бюджетом уже существовала.

Материалами дела подтверждено, что балансовая стоимость активов должника на 31.12.2017 составляла 115,7 млн. руб.

Необходимой причиной банкротства, как правильно указал суд первой инстанции, явились следующие сделки и финансовые операции, совершённые ФИО1 в предбанкротный период.

ФИО1 заключено множество сделок с взаимозависимым лицом ООО «Ямалдобыча», по результатам которых потеряно право на взыскание 28 050 511,09 руб. Так, в период с 30.09.2017 по 01.07.2018 между ООО «Ямалдобыча» и ООО «СГП» совершён ряд сделок по зачёту встречных взаимных требований, оформленных актами взаимозачёта на общую сумму 28 050 511,09 руб.

Зачётами погашена задолженность ООО «СГП» перед ООО «Ямалдобыча», возникшая из ряда договоров (аренды, поставки песка, торфа, товара, услуги техники, продажа оборудования, продажа ГСМ).

Зачётами погашена задолженность ООО «Ямалдобыча» перед ООО «СГП», возникшая из ряда договоров (ответственное хранение, аренда оборудования, аренда нежилого помещения, купля-продажа ГСМ, аренда техники, купля-продажа товаров, аренда, купля-продажа песка, аутсорсинг).

Сторонами оформлялись акты зачёта с целью формального погашения задолженности за передачу имущества.

В данной связи суд заключил, что ООО «СГП» и ООО «Ямалдобыча» изначально не намеревались оплачивать полученное имущество.

Определением от 09.11.2020 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-1425/2018 признаны недействительными сделками акты зачёта встречных взаимных требований, оформленные актами взаимозачёта между ООО «Ямалдобыча» и ООО «СГП», на общую сумму 28 050 511,09 руб.

Определением суда от 06.09.2021 по делу № А81-1425/2018 отказано ООО «СГП» во включении в реестр требований кредиторов ООО «Ямалдобыча», поскольку представленные в подтверждение размера заявленных требований ООО «СГП» документы не являются достаточными доказательствами, подтверждающими факт наличия задолженности, так как данные документы составлены между взаимозависимыми лицами.

Коллегия суда поддерживает вывод суда первой инстанции о том, что ФИО1 заключены договоры, по которым ООО «СГП» оказывало услуги, поставляло товары, предоставляло технику для пользования аффилированному лицу ООО «Ямалдобыча» на безвозмездной основе, затем заключены акты взаимозачёта, которые впоследствии признаны судом недействительными, что очевидно свидетельствует об отрицательном экономическом эффекте для должника.

Вступившим в законную силу определением от 30.08.2019 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-1425/2018 установлены обстоятельства аффилированности (заинтересованности) ООО «Ямалдобыча» и должника.

Как указано выше, постановлением от 02.06.2021 Восьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А81-2224/2020 требование ООО «Ямалдобыча» в размере 10 425 702,87 руб. включено в третью очередь реестра кредиторов ООО «СГП».

Общая сумма сделок, заключённых с аффилированным и взаимозависимым лицом ООО «Ямалдобыча», составила 38 476 213,96 руб. или 33,2 % от балансовой стоимости активов должника, что в совокупности превышает размер для крупной сделки, установленный статьёй 46 Закона № 14-ФЗ.

В результате совершения ФИО1 с должником сделки 01.08.2018 купли-продажи недвижимого имущества ООО «СГП» лишилось ликвидного имущества без встречного предоставления, а ФИО1 приобрёл в личное пользование квартиру, с кадастровым номером 89:09:010208:214, общей стоимостью 4 778 000 руб.

Таким образом, ФИО1 подписаны договоры, впоследствии признанные судом недействительными, на сумму не менее 43 254 213,96 руб.

Судом также принято во внимание, что вступившим в законную силу определением от 21.05.2021 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-1425/2018 признано доказанным наличие оснований для привлечения, в том числе ООО «СГП» к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам ООО «Ямалдобыча». Следовательно, ФИО1 велась хозяйственная деятельность с аффилированным лицом, что послужило основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Ямалдобыча».

Определением от 30.08.2019 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-1425/2018 признаны недействительными договоры купли-продажи недвижимого имущества от 15.11.2017 № 87ЯА-СГП-2017, 85ЯА-СГП2017, 86ЯА-СГП-2017, заключённые между ООО «Ямалдобыча» и ООО «СГП». На должника возложена обязанность возвратить в конкурсную массу ООО «Ямалдобыча» три нежилых здания.

По результатам оценки представленных в материалы настоящего обособленного спора доказательств суд первой инстанции посчитал правомерными доводы  управляющего о том, что ФИО1 заключались договоры, которые впоследствии признаны судом совершёнными безвозмездно с аффилированным лицом. Данные сделки совершены в период значительного ухудшения финансового положения должника, в результате их совершения из владения должника безвозмездно выбыли активы в пользу подконтрольных лиц. Управляющий указывает на сделки на сумму не менее 43 млн. руб.

Контролирующее лицо, создавшее в результате совершения вышеупомянутых сделок условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, поскольку презюмируется, что из-за его действий по совершению соответствующих сделок окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий по восстановлению платёжеспособности, и, как следствие, утрачена возможность погашения всех долгов в будущем.

Применительно к фактическим обстоятельствам настоящего обособленного спора, требование управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности за причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения сделок должника, которые в своей совокупности привели к несостоятельности должника, является законным и обоснованным.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце четвёртом пункта 3 постановления № 53, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно замещало должность главного бухгалтера должника. Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

В силу положений абзаца тринадцатого пункта 24 постановления № 53, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

Лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, её сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений (абзац четырнадцатый пункта 24 постановления № 53).

В рассматриваемом случае ФИО3 не относится к числу участников должника, не является его бенефициарным владельцем, либо выгодоприобретателем по сделкам, оказавшим существенное влияние на деятельность должника.

Заявителем не представлены доказательства извлечения ФИО3, как главным бухгалтером должника, выгоды из совершённых должником сделок, впоследствии признанных недействительными.

Также не представлено доказательств того, что ФИО3, будучи главным бухгалтером, имела право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По неоспоренным доводам ФИО3, она самостоятельно не могла повлиять на финансовый результат от деятельности предприятия, поскольку вела и формировала бухгалтерскую отчётность только на основе утверждённых генеральным директором документов.

Как верно заключил суд первой инстанции, отсутствуют основания полагать, что ФИО3 являлась контролирующим должника лицом; доказательств того, что действиями или указаниями ФИО3 общество доведено до состояния несостоятельности (банкротства) и в полной мере не могло удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, управляющим не представлено; последним не доказана причинно-следственная связь между действиями бывшего главного бухгалтера должника и банкротством ООО «СГП».

При принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции принято во внимание отсутствие доказательства того, что ФИО3 получала от бывшего руководителя должника указания, совершала самостоятельно или совместно с ним действия, приведшие к уничтожению документации должника, её сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

Солидарный характер субсидиарной ответственности главного бухгалтера, установленный законом, предполагает одновременное привлечение по тому же самому основанию к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица. Между тем к ФИО1 ни со стороны управляющего, ни со стороны кредиторов не заявлено требований о привлечении его к субсидиарной ответственности по такому основанию, как искажение содержащихся в бухгалтерской документации сведений.

Оценив фактические обстоятельства настоящего спора, коллегия суда                                 не усматривает оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Исходя из разъяснений, изложенных в определении ВС РФ от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2) привлечение лица к субсидиарной ответственности, не препятствует предъявлению к этому лицу требования о возмещении причинённых должнику убытков в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Не усматривая оснований для привлечения ФИО3 к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков на сумму 6 859 329,66 руб. в результате хищения данных денежных средств со счетов должника, суд первой инстанции установил, что право требования к ФИО3 на указанную сумму  в настоящее время реализовано с торгов, денежные средства по договору уступки прав требования поступили в конкурсную массу должника.

Следовательно, убытки, причинённые ФИО3 гражданско-правовому сообществу кредиторов должника, в настоящее время возмещены (статья 15 ГК РФ); к одному нарушению не подлежит применению двойная ответственность.

Приведённый при рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции довод ответчика о пропуске срока исковой давности на подачу управляющим заявления о привлечении к субсидиарной ответственности обоснованно отклонена судом первой инстанции (статьи 195, 196, 199 и 200 ГК РФ) правомерно отклонён.

Судом первой инстанции верно отмечено, что должник признан банкротом решением от 06.10.2020, в период действия норма Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях»; поскольку срок исковой давности является нормой материального права и регулируется пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, и с рассматриваемым заявлением управляющий обратился в суд 02.06.2022, трёхлетний срок исковой давности не пропущен.

В целом, содержание судебного акта свидетельствует, что судом детально изучены юридически значимые обстоятельства дела, им дана надлежащая правовая квалификация, основанная на правильном применении норм права.

Доводы подателя жалобы со ссылкой на ненадлежащий круг ответчиков коллегией суда отклоняются.

В силу части 1 статьи 47 АПК РФ в случае, если при подготовке дела к судебному разбирательству или во время судебного разбирательства в суде первой инстанции будет установлено, что иск предъявлен не к тому лицу, которое должно отвечать по иску, арбитражный суд может по ходатайству или с согласия истца допустить замену ненадлежащего ответчика надлежащим.

В данной связи, поскольку управляющим ходатайство о привлечении к участию в деле в качестве соответчиков ФИО4, ФИО4, ООО «ЯС» не заявлялось, а определение лица, которое, по мнению заявителя, должно перед ним отвечать по предъявленному заявлению в арбитражном процессе, предъявление требований к конкретному лицу (лицам) является прерогативой истца (заявителя), а управляющий возражал против привлечения указанных лиц к участию в деле в качестве соответчиков, при том, что кредиторы соответствующим правом не воспользовались, суд первой инстанции правомерно не усмотрел оснований для привлечения соответчиков.

Доводы подателя апелляционной жалобы относительно нарушения прав ФИО1 ввиду не удовлетворения ходатайства об отложении судебного заседания апелляционным судом не принимаются.

Согласно части 4 статьи 158 АПК РФ арбитражный суд может отложить судебное разбирательство по ходатайству лица, участвующего в деле, в связи с неявкой в судебное заседание его представителя по уважительной причине.

Таким образом, совершение данного процессуального действия является правом суда, а не обязанностью.

В каждой конкретной ситуации суд, исходя из обстоятельств дела и мнения лиц, участвующих в деле, самостоятельно решает вопрос об отложении дела слушанием, за исключением тех случаев, когда суд обязан отложить рассмотрение дела ввиду невозможности его рассмотрения в силу требований АПК РФ.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что обязанностью суда является соблюдение процессуальных сроков рассмотрения дела.

Применительно к рассматриваемому случаю, как обоснованно указал суд первой инстанции, с учётом продолжительности рассмотрения настоящего дела, у ответчика наличествовала возможность по сбору и предоставлению доказательств; судебное разбирательство неоднократно откладывалось.

Надлежит учесть, что болезнь участника процесса не ограничивает права лица на судебную защиту.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не нашли своего подтверждения при её рассмотрении, по существу сводятся к переоценке законных и обоснованных, по мнению суда апелляционной инстанции, выводов суда первой инстанции, не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не влекущими отмену либо изменение обжалуемого судебного акта.

Нормы материального права применены арбитражным судом первой инстанции правильно. Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьёй 271 АПК РФ, Восьмой арбитражный апелляционный суд 



постановил:

ходатайство ФИО1 об отстранении конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «СтройГазПроект» ФИО2 оставить без рассмотрения.

Определение от 22.12.2023 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-2224/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.


Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путём подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления.

Настоящий судебный акт выполнен в форме электронного документа и подписан усиленными квалифицированными электронными подписями судей, направляется лицам, участвующим в деле, согласно статье 177 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Информация о движении дела может быть получена путём использования сервиса «Картотека арбитражных дел» http://kad.arbitr.ru в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.


Председательствующий


Е. В. Аристова

Судьи


О. В. Дубок

М. М. Сафронов