Постановление от 13 ноября 2024 г. по делу № А75-18056/2020

ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А75-18056/2020
13 ноября 2024 года
город Омск


Резолютивная часть постановления объявлена 30 октября 2024 года Постановление изготовлено в полном объеме 13 ноября 2024 года

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Смольниковой М.В., судей Сафронова М.М., Целых М.П., при ведении протокола судебного заседания секретарём Ауталиповой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством системы веб-конференции апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-8394/2024) ФИО1 на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 26 июня 2024 года по делу № А75-18056/2020 (судья Матвеев О.Э.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 по обязательствам должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СеверНефтегазстрой» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего ФИО2 - посредством системы веб-конференции представителя ФИО10 по доверенности от 21.08.2023 сроком действия три года;

от Управления Федеральной налоговой службы по Ханты-Мансийского автономного округу - Югру - посредством системы веб-конференции представителя ФИО11

Татьяны Андреевны по доверенности от 20.05.2024 сроком действия до 14.05.2025;

от ФИО1 - посредством системы веб-конференции представителя ФИО12 по доверенности от 05.02.2024 сроком действия три года;

установил:

определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 18.01.2021 заявление общества с ограниченной ответственностью «Севернефтегазстрой» (далее – ООО «Севернефтегазсрой») признано обоснованным, в отношении общества с ограниченной ответственностью «Север-Нефтегазстрой» (далее – ООО «Север-Нефтегазстрой», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО2 (далее – ФИО2).

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 13.05.2021 ООО «Север-Нефтегазстрой» признано несостоятельным (банкротом), в

отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО2 (далее – конкурсный управляющий).

В арбитражный суд 27.04.2022 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО4 (далее - ФИО4), ФИО1 (далее – ФИО1, ответчик), ФИО5 (далее – ФИО5), ФИО6 (далее - ФИО6), ФИО7 (далее - ФИО7), ФИО8 (далее - ФИО8), ФИО9 (далее - ФИО9) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 20.12.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью Строительная компания «ЮВ и С» (далее – ООО СК «ЮВ и С»).

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 26.06.2024 заявление управляющего удовлетворено частично, ФИО3 и ФИО1 в солидарном порядке привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Север-Нефтегазстрой», в удовлетворении остальной части требований отказано, рассмотрение заявления в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО1 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просила обжалуемое определение суда первой инстанции отменить в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Север-Нефтегазстрой», принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего в данной части.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО1 указала следующее:

- судом первой инстанции не учтено, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в солидарном порядке возможно только при согласованности, скоординированности и направленности их действий на реализацию общего недобросовестного намерения, поскольку в настоящем случае такие обстоятельства отсутствовали, у суда первой инстанции не имелось оснований для привлечения ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно, доли, приходящиеся на каждого из них, в соответствии с пунктом 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) судом первой инстанции не определены;

- как установлено судом первой инстанции, банкротство ООО «СеверНефтегазстрой» наступило вследствие незаконных и недобросовестных действий ФИО3 по искажению сведений о фактах хозяйственной жизни, об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и бухгалтерском учете, в предоставлении в налоговый орган отчетности по хозяйственным операциям с формально-легитимными организациями, какие неправомерные действия ФИО1 обусловили наступление банкротства должника, в обжалуемом определении не указано;

- ФИО1 вменены негативные последствия, наступившие для должника в связи с перечислением третьим лицам без равноценного встречного представления денежных средств на общую сумму 276 493 476 руб. 10 коп., признанного недействительным судебными актами по настоящему делу, однако ФИО1 не

являлась участником соответствующих обособленных споров, во всех судебных актах прямо указано, что сделки с техническими компаниями заключались от имени должника ФИО3, и что ущерб должнику был причинен ФИО3;

- доказательства дачи ФИО1 каких-либо обязательных указаний ФИО3 в материалах дела отсутствуют, как и доказательства осуществления ФИО1, которая являлась штатным сотрудником ООО «Север-Нефтегазстрой» в должности инструктора по спорту, получившая от должника в период выполнения ею соответствующей трудовой функции только заработную плату в общей сумме около 2 000 000 руб., контроля над деятельностью должника;

- в случае если суд первой инстанции посчитал необоснованным получение ФИО1 от ООО «Север-Нефтегазстрой» в качестве заработной платы в сумме около 2 000 000 руб., ему надлежало взыскать с ответчика в конкурсную массу данную сумму, а не привлекать ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника;

- то обстоятельство, что ФИО1 12.03.2021 выехала на территорию Чешской Республики, после указанной даты на территорию Российской Федерации не возвращалась, вопреки выводу суда первой инстанции, не является прямым доказательством подконтрольности должника ФИО1;

- определением Арбитражного суда от 28.11.2021 по настоящему делу заявленные управляющим требования удовлетворены в полном объеме, с ФИО3 в конкурсную массу должника в связи с совершением им неправомерных действий по созданию недобросовестной бизнес-модели, основанной на оформлении фиктивных (мнимых) фактов хозяйственной деятельности, в том числе с перечислением на счета «фирмы-однодневки» в течение 2017-2020 годов денежных средств в размере 153 302 672 руб., взысканы убытки в размере 172 197 016 руб. 36 коп.;

- неплатежеспособность и недостаточность имущества возникли у ООО «СеверНефтегазстрой» в силу виновных действий его единоличного исполнительного органа - ФИО3, который являлся и является контролирующим должника лицом, что прямо исключает ответственность ФИО1 и привлечение ее к субсидиарной ответственности солидарно с ФИО3;

- признавая недоказанность конкурсным управляющим факта транзита денежных средств от должника к ФИО1, суд первой инстанции переложил бремя доказывания отсутствия перечислений, совершенных ООО «Север-Нефтегазстрой» в пользу ФИО1, на ответчика, тогда как доказать не перечисление должником ФИО1 средств последняя не имеет возможности, так как отрицательный факт невозможно доказать, при этом доказательства того, что денежные средства, перечисленные на счета ФИО1, имеют какое-либо отношение к должнику, в материалах дела не содержатся;

- вывод суда первой инстанции о том, что на счета ФИО1 с 2016 года по 2022 год зачислены наличные денежные средства в размере 70 356 311 руб. 13 коп., природа образования которых не раскрыта, не соответствует действительности и не основан на имеющихся в деле доказательствах, в действительности на счета ФИО1 (согласно доводам управляющего) было зачислено не более 41 375 420 руб., при этом доводы управляющего о том, что ФИО1 не обосновала источник поступления данных средств, несостоятельны;

- зачисленные на счета ФИО1 с 2016 года по 2022 год денежные средства имеют законные источники происхождения (отчуждение имущества, переводы между счетами и вкладами ответчика, проценты на суммы вкладов), что было надлежащим образом раскрыто ответчиком, и не имеют никакого отношения к деятельности ООО «Север-Нефтегазстрой»;

- с 19.05.2016 учредителем и контролирующим ООО «Север-Нефтегазстрой» лицом являлась ФИО4

Оспаривая доводы апелляционной жалобы, конкурсный управляющий, уполномоченный орган представили отзывы, в которых просили обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В заседании суда апелляционной инстанции, открытом 21.10.2024, представитель уполномоченного органа заявил ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных документов, приложенных к его отзыву на апелляционную жалобу.

Представитель ФИО1 возражал против удовлетворения указанного ходатайства уполномоченного органа.

В заседании суда апелляционной инстанции в соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) был объявлен перерыв до 30.10.2024 для представления лицам, участвующим в обособленном споре, возможности ознакомления с отзывами на апелляционную жалобу, а также изложения позиции по ходатайству о приобщении дополнительных доказательств. Информация о перерыве в судебном заседании размещена на информационном ресурсе http://kad.arbitr.ru/.

В судебном заседании после перерыва представитель ФИО1 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, указал, что считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением норм материального права, просил его отменить, апелляционную жалобу - удовлетворить.

Представители уполномоченного органа и конкурсного управляющего поддержали доводы, изложенные в отзывах на апелляционную жалобу, указали, что считают доводы, изложенные в апелляционной жалобе, несостоятельными, просили оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с пунктом 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции после перерыва не обеспечили. На основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся лиц.

В соответствии с частью 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

От лиц, участвующих в деле, не поступило возражений относительно проверки законности и обоснованности судебного акта в обжалуемой части.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства арбитражный суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при

рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» (далее – Постановление № 12)).

С учетом изложенного проверка обжалуемого определения осуществлена судом апелляционной инстанции только в оспариваемой части – в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СеверНефтегазстрой».

Исследовав материалы дела, апелляционную жалобу, отзывы на нее, заслушав представителей лиц, участвующих в деле, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта в порядке статьей 266, 268, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 26.06.2024 по настоящему делу в обжалуемой части.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) заявления, поданные с 01.07.2017, о привлечении к субсидиарной ответственности должника и иных лиц в деле о банкротстве, предусмотренной ранее статьей 10 Закона о банкротстве, рассматриваются по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

В то же время применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве, либо статей 61.11 - 61.12 Закона о банкротстве в целях регулирования материальных правоотношений, касающихся субсидиарной ответственности, зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности.

Такой же подход к действию закона во времени изложен в определении Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006, а также в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015.

Конкурсный управляющий ФИО2 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника 27.04.2022.

Поэтому требование конкурсного управляющего подлежит рассмотрению по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Как следует из заявления конкурсного управляющего ФИО2, последняя полагает, что ФИО1 является наследником умершего 01.06.2016 владельца и бенефициара ООО «Север-Нефтегазстрой» ФИО13, а также выгодоприобретателем от совершенных директором должника с 27.01.2016 ФИО3 под контролем ФИО13, а после смерти последнего – под контролем ФИО1 неправомерных действий, которые явились основанием для привлечения должника решением ИФНС России по г. Сургуту ХМАО – Югры № 8745 от 30.12.2020 к ответственности за совершение налогового правонарушения и доначисления ему налогов, пени и штрафов, взыскания с него штрафа, повлекших значительное ухудшение финансового положения ООО «Север-Нефтегазстрой».

В связи с этим в рамках настоящего обособленного спора подлежит применению подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

В пункте 26 Постановления № 53 разъяснено, что в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств:

должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как следует из заявления конкурсного управляющего ФИО2, последняя полагает, что ООО «Север-Нефтегазстрой» признано банкротом вследствие совершения директором должника с 27.01.2016 ФИО3 под контролем ФИО13, а после смерти последнего – ФИО1, повлекших получение последней выгоды от неправомерных действий, которые явились основанием для привлечения должника решением ИФНС России по г. Сургуту ХМАО – Югры № 8745 от 30.12.2020 к ответственности за совершение налогового правонарушения и доначисления ему налога в размере 59 584 737 руб., пени в размере 21 088 420 руб. 06 коп., взыскания с него штрафа в сумме 18 206 394 руб., что повлекло значительное ухудшение финансового положения ООО «Север-Нефтегазстрой».

В связи с приведенными обстоятельствами, по мнению конкурсного управляющего, ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве солидарно с ФИО3

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО1 контролировала деятельность должника и имела возможность давать ему обязательные для исполнения указания через ФИО3, который под ее контролем совершил неправомерные действия, явившиеся основанием для привлечения должника решением ИФНС России по г. Сургуту ХМАО – Югры

№ 8745 от 30.12.2020 к ответственности за совершение налогового правонарушения и доначисления ему налогов, пени и штрафов, взыскания с него штрафа, повлекших значительное ухудшение финансового положения ООО «Север-Нефтегазстрой».

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СеверНефтегазстрой» в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи со следующим.

Как усматривается из материалов дела, установлено определениями Арбитражного суда Алтайского края от 26.12.2019, 21.05.2018, 23.10.2020 по делу № А03-19754/2016, 21.01.2000 Администрацией города Горно-Алтайска было зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью «Севернефтегазстрой» (ИНН <***>) (далее – ООО «Севернефтегазстрой»).

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц генеральным директором и учредителем ООО «Севернефтегазстрой» являлся ФИО13

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 26.12.2019 по делу № А03-19754/2016 установлено, что деятельность бывшего генерального директора ООО «Севернефтегазстрой» ФИО13 и исполнительного директора ООО «Севернефтегазстрой» ФИО3 была направлена на создание схемы по фиктивному документообороту с целью уклонения от уплаты ООО «Севернефтегазстрой» налога на добавленную стоимость с помощью привлечения субподрядных организаций – фирм-однодневок.

Материалами налоговых проверок в отношении ООО «Севернефтегазстрой», а также судебными актами по делу № А03-19754/2016 установлено, что в период проведения выездных налоговых проверок ООО «Севернефтегазстрой» было создано зависимое юридическое лицо - ООО «Север-Нефтегазстрой».

Решением ИФНС России по г. Сургуту Ханты-мансийского автономного округа – Югре № 8745 от 31.12.2020 зафиксирована фактическая реорганизация ООО «Севернефтегазстрой» в ООО «Север-Нефтегазстрой», сопровождающаяся незаконным выводом имущества, перезаключением договоров с заказчиками, переводом работников, переуступкой дебиторской задолженности ООО «Севернефтегазстрой» в интересах должностных лиц ООО «Север-Нефтегазстрой».

С момента создания ООО «Север-Нефтегазстрой» его учредителем и руководителем являлась ФИО5 - дочь ФИО13

С 27.01.2016 руководителем ООО «Север-Нефтегазстрой» являлся ФИО3 С 20.05.2016 учредителем ООО «Север-Нефтегазстрой» является ФИО4, которая согласно сведениям о доходах физических лиц по форме 2-НДФЛ является сотрудником ООО «Севернефтегазстрой» и ООО «Север-Нефтегазстрой».

Фактическим руководителем должника до 01.06.2016 (дата смерти) являлся ФИО13 Формальный характер руководства ООО «Север-Нефтегазстрой» ФИО3 установлен определением Арбитражного суда Алтайского края от 26.12.2019 по делу № А03-19754/2016, постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 31.05.2018.

После создания ООО «Север-Нефтегазстрой» ФИО13 была организована и реализована схема по переводу из ООО «Севернефтегазстрой» в ООО «Север-Нефтегазстрой» большей части имущества, принадлежащего ООО «Севернефтегазстрой». За имущество у ООО «Севернефтегазстрой» с помощью нескольких фирм-однодневок, послуживших промежуточными звеньями в цепочке сделок, ООО «Север-Нефтегазстрой» уплатило 29 340 688 руб. 32 коп.

В настоящее время сделки по отчуждению имущества оспорены в рамках дела о банкротстве ООО «Севернефтегазстрой» № А03-19754/2016 (определения Арбитражного суда Алтайского края от 21.05.2018, от 26.12.2019 по указанному делу), имущество возвращено на основании судебных актов ООО «Севернефтегазстрой». Уплаченные денежные средства возвращены не были, так как были перечислены в несколько формально-легитимных фирм, не осуществляющих в настоящее время финансово-хозяйственную деятельность. ООО «Севернефтегазстрой» является заявителем по делу о банкротстве должника с требованиями 31 607 750 руб.

Данные обстоятельства следуют из судебных актов по делу № А03-19754/2016, в том числе из определений Алтайского края от 21.05.2018, от 26.12.2019, 23.10.2020 по делу № А03-19754/2016.

ФИО13 умер 01.06.2016, после смерти открыто его наследство. Согласно ответу нотариуса ФИО14 от 17.05.2017 наследниками, принявшими наследство ФИО13, стали его супруга ФИО1 и пятеро детей.

При этом налоговым органом за период с 01.01.2016 по 31.12.2017 проведена выездная налоговая проверка исчисления и уплаты ООО «Север-Нефтегазстрой» за 2016-2017 годы налога на добавленную стоимость и налога на прибыль, по итогам которой решением ИФНС России по г. Сургуту ХМАО – Югры № 8745 от 31.12.2020 ООО «Север-Нефтегазстрой» привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения, ему доначислены налог в размере 59 584 737 руб., пени в размере 21 088 420 руб. 06 коп., с него взыскан штраф в сумме 18 206 394 руб.

Основанием для принятия такого решения явился установленный налоговым органом факт совершения ООО «Север-Нефтегазстрой» умышленных действий, выразившийся в сознательном искажении сведений о фактах хозяйственной жизни, об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и бухгалтерском учете, а также в налоговой отчетности по хозяйственным операциям с формально-легитимными организациями.

Проверкой был установлен неправильный налоговый вычет по налогу на добавленную стоимость в сумме 26 855 939 руб., в том числе за 2 квартал 2016 года – 4 319 696 руб., за третий квартал 2016 года – 5 661 636 руб., за 4 квартал 2016 года – 3 081 646 руб., за 2 квартал 2017 года – 1 005 774 руб., за 3 квартал 2017 года – 6 320 014 руб., за 4 квартал 2017 года – 6 467 173 руб.; по налогу на прибыль организаций в сумме 32 728 798 руб., в том числе за 2016 год в сумме 16 922 863 руб., за 2017 год в сумме 15 805 935 руб.

В настоящее время в деле о банкротстве ООО «Север-Нефтегазстрой» судебными актами о признании сделок должника недействительными и о взыскании убытков установлен факт перечисления должником в пользу технических организаций для последующего обналичивания денежных средств на сумму 276 493 476 руб. 10 коп., из них 153 302 672 руб. 40 коп. были зафиксированы в решении ИФНС России по г. Сургуту ХМАО – Югры № 8745 от 31.12.2020, остальные выявлены управляющим.

Все контрагенты должника, которым последний перечислял соответствующие денежные средства, а также совокупный размер платежей в пользу каждого из них приведены управляющим в табличной форме в письменных пояснениях от 09.10.2023, те из них, которые были выявлены налоговым органом, приведены в данных пояснениях управляющего также отдельной таблицей.

Сведения о соответствующих сделках по каждому из контрагентов, с которым они совершены, также приведены уполномоченным органом в документе с названием «Вывод денежных средств в теневой оборот ООО «Север-Нефтегазстрой», приложенном к его отзыву на заявление № 03-09/11169@ от 07.05.2024.

Судебные акты Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа от 15.11.2021, от 07.11.2022, от 07.11.2022, от 14.02.2023, от 15.02.2023, от 08.02.2023, от

06.06.2023, от 14.02.2023, от 15.02.2023, от 21.02.2023, от 30.05.2023, от 05.06.2023, от 06.06.2023, от 17.06.2023, от 26.06.2023, от 25.08.2023, от 28.08.2023, от 01.09.2023, от 09.10.2023, от 21.12.2023 (и другие) по настоящему делу, которыми соответствующие платежи признаны недействительными, вступили в законную силу.

Таким образом, материалами дела подтверждается, что в 2016-2017 годах должник совершил признанные впоследствии недействительными в настоящем деле неправомерные хозяйственные операции, явившиеся основанием для привлечения его решением ИФНС России по г. Сургуту ХМАО – Югры № 8745 от 31.12.2020 к ответственности за совершение налогового правонарушения, доначислению ему налога в размере 59 584 737 руб., пени в размере 21 088 420 руб. 06 коп., взысканию с него штрафа в сумме 18 206 394 руб., что существенным образом ухудшило финансовое состояние ООО «Север-Нефтегазстрой».

При этом требование уполномоченного органа, возникшее вследствие совершения ООО «Север-Нефтегазстрой» соответствующего правонарушения, в сумме 98 879 551 руб. 06 коп., из них: налог - 59 584 737 руб., пени – 21 088 420 руб. 06 коп., штрафы - 18 286 394 руб., включено в реестр требований кредиторов должника и до настоящего времени не погашено.

С учетом изложенного следует заключить, что финансовое состояние ООО «Север-Нефтегазстрой» существенно ухудшилось в 2016-2017 годах, когда имели место неправомерные действия должника по уклонению от уплаты налогов, впоследствии ему доначисленных, в результате которого стало невозможным полное погашение должником требований кредиторов.

Согласно отчёту конкурсного управляющего по состоянию на 13.04.2024 всего в реестр требований кредиторов ООО «Север-Нефтегазстрой» включены требования на сумму 142 873 553 руб., из них в состав третьей очереди - 142 535 255 руб., в том числе задолженность перед уполномоченным органом - 102 811 100 руб. 89 коп. (включая основанные на решении ИФНС России по г. Сургуту ХМАО – Югры № 8745 от 31.12.2020 требования в сумме 98 879 551 руб. 06 коп., из них: налог – 59 584 737 руб., пени – 21 088 420 руб. 06 коп., штрафы - 18 286 394 руб.), что составляет более 50 процентов совокупного размера задолженности (в том числе по основному долгу) перед всеми кредиторами, требования которых включены в реестр.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что, исходя из указанного налоговым органом в решении № 8745 от 31.12.2020 периода применения ООО «СеверНефтегазстрой» неправильного налогового вычета и доначисления налогов и пени (второй, третий, четвертый кварталы 2016 и 2017 годов по налогу на добавленную стоимость и 2016, 2017 годы по налогу на прибыль организаций), частично неправомерные действия по занижению подлежащих уплате сумм налогов были совершены должником в период до смерти контролировавшего его ФИО13 (до 01.06.2016), частично после указанной даты.

В связи с этим искусственно созданная ситуация невозможности исполнения должником своих публично-правовых обязанностей до 01.06.2016 была обусловлена поведением ФИО13

Поэтому, вопреки выводам суда первой инстанции, из материалов дела усматривается наличие оснований для привлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Север-Нефтегазстрой» в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Как указано выше, из дела следует и лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что ФИО13 умер 01.06.2016, после смерти открыто его наследство. Согласно ответу нотариуса ФИО14 от 17.05.2017 наследниками, принявшими наследство ФИО13, стали его супруга ФИО1 и пятеро детей.

В соответствии со статьей 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается настоящим Кодексом или другими законами. Не входят в состав наследства личные неимущественные права и другие нематериальные блага.

Согласно пункту 1 статьи 1175 ГК РФ наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» (далее - Постановление № 9) разъяснено, что в состав наследства входит принадлежавшее наследодателю на день открытия наследства имущество, в частности: вещи, включая деньги и ценные бумаги (статья 128 ГК РФ); имущественные права (в том числе права, вытекающие из договоров, заключенных наследодателем, если иное не предусмотрено законом или договором; исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности или на средства индивидуализации; права на получение присужденных наследодателю, но не полученных им денежных сумм); имущественные обязанности, в том числе долги в пределах стоимости перешедшего к наследникам наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ).

В пункте 14 Постановления № 9 разъяснено, что в состав наследства входит принадлежавшее наследодателю на день открытия наследства имущество, в частности: вещи, включая деньги и ценные бумаги (статья 128 ГК РФ); имущественные права (в том числе права, вытекающие из договоров, заключенных наследодателем, если иное не предусмотрено законом или договором; исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности или на средства индивидуализации; права на получение присужденных наследодателю, но не полученных им денежных сумм); имущественные обязанности, в том числе долги в пределах стоимости перешедшего к наследникам наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ).

По общему правилу в состав наследства входит все имущество и долги наследодателя, за исключением случаев, когда имущественные права и обязанности неразрывно связаны с личностью наследодателя либо если их переход в порядке наследования не допускается федеральным законом (статьи 418 и 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пункт 15 Постановления № 9).

Согласно пункту 58 Постановления № 9 под долгами наследодателя, по которым отвечают наследники, следует понимать все имевшиеся у наследодателя к моменту открытия наследства обязательства, не прекращающиеся смертью должника (статья 418 ГК РФ), независимо от наступления срока их исполнения, а равно от времени их выявления и осведомленности о них наследников при принятии наследства.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 ГК РФ (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Из этого следует, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, должен быть подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ). Обязанность компенсировать свое негативное поведение (возместить кредиторам убытки), возникающая в результате привлечения к субсидиарной ответственности, не является неразрывно связанной с личностью наследодателя. Равным образом гражданское законодательство не содержит запрета на переход спорных обязательств в порядке наследования.

Таким образом, долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу. Иное толкование допускало бы возможность передавать наследникам имущество, приобретенное (сохраненное) наследодателем за счет кредиторов незаконным путем, предоставляя в то же время такому имуществу иммунитет от притязаний кредиторов, что представляется несправедливым.

Исходя из этого, для реализации права кредитора на судебную защиту не имеет значения момент предъявления и рассмотрения иска о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности: до либо после его смерти. В последнем случае иск подлежит предъявлению либо к наследникам, либо к наследственной массе (при банкротстве умершего гражданина - § 4 главы X Закона о банкротстве) и может быть удовлетворен только в пределах стоимости наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ). При этом не имеет значения, вошло ли непосредственно в состав наследственной массы то имущество, которое было приобретено (сохранено) наследодателем за счет кредиторов в результате незаконных действий, повлекших субсидиарную ответственность.

То обстоятельство, что на момент открытия наследства могло быть неизвестно о наличии соответствующего долга наследодателя, также само по себе не препятствует удовлетворению требования, поскольку по смыслу разъяснений, изложенных в пункте 58 Постановления № 9, под долгами наследодателя понимаются не только обязательства с наступившим сроком исполнения, но и все иные обязательства наследодателя, которые не прекращаются его смертью. Соответственно, риск взыскания долга, связанного с привлечением к субсидиарной ответственности, также возлагается на наследников.

Соответствующий правовой подход приведен в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 16.12.2019 № 303-ЭС19-15056 по делу № А04-7886/2016.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что ФИО1, как наследник ФИО13, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Север-Нефтегазстрой» в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в пределах стоимости перешедшего к ней от ФИО13 наследственного имущества.

Кроме того, как указывает управляющий, не оспорено и не опровергнуто участвующими в деле лицами, на дату смерти ФИО13 (01.06.2016) ему принадлежали находившиеся на его счетах в АО «Сургутнефтегазбанк» денежные средства в сумме 11 403 861 руб. 40 коп., которые не были учтены при формировании наследственной массы ФИО13 и поступили ФИО1

В материалы дела также представлены выписки по расчетным счетам ФИО13 в АО «Альфа-Банк», при анализе которых управляющим был установлен факт совершения расходных операций, в том числе и снятие наличными, после 01.06.2016 (дата смерти ФИО13).

Подробно операции по каждому из счетов приведены конкурсным управляющим в письменных пояснениях от 15.12.2023.

Кроме того, по договору купли-продажи от 30.05.2016 (за два дня до смерти ФИО13) между ФИО15 и ФИО13 последний приобрел дорогостоящий автомобиль MERCEDES-BENZ GL 500, VIN <***>, 2008 г.в., 18.06.2016 (после смерти ФИО13) зарегистрированный за ФИО1

То есть ФИО1 получила от ФИО13 не только наследственное имущество в соответствии с ее долей в наследстве, но и, по утверждению конкурсного управляющего, уменьшила наследственную массу ФИО13 до ее распределения между наследниками на сумму выведенных с его счетов до такого распределения 11 403 861 руб. 40 коп. и стоимость автомобиля MERCEDES-BENZ GL 500, VIN <***>, 2008 г.в., который ФИО13 зарегистрировала после смерти супруга на себя.

В то же время, если бы наследственная масса не была обозначенным образом уменьшена ФИО1, приходящееся на ее долю в наследстве имущество ФИО13 являлось бы большим по стоимости, соответственно, увеличился бы и размер ответственности ФИО1 по обязательствам ООО «СеверНефтегазстрой», наследуемой ею после ФИО13

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для ограничения размера субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам ООО «Север-Нефтегазстрой» ни стоимостью фактически полученного ею от ФИО13 наследственного имущества, ни стоимостью такого имущества, которое было бы открыто получено ФИО1 в случае, если бы она своими действиями не уменьшила наследственную массу до ее распределения между наследниками, так как из материалов дела усматривается наличие самостоятельных оснований для привлечения ФИО1 к ответственности, предусмотренной подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Так, выше указано, что, исходя из приведенного налоговым органом в решении № 8745 от 31.12.2020 периода применения ООО «Север-Нефтегазстрой» неправильного налогового вычета и доначисления налогов и пени (второй, третий, четвертый кварталы 2016 и 2017 годов по налогу на добавленную стоимость и 2016, 2017 годы по налогу на прибыль организаций), частично неправомерные действия по занижению подлежащих уплате сумм налогов были совершены должником в период после смерти контролировавшего его ФИО13 (до 01.06.2016).

При этом, как верно указывают управляющий и уполномоченный орган, имеются основания полагать, что после смерти ФИО13 выгодоприобретателем от деятельности ООО «Север-Нефтегазстрой» стала его супруга ФИО1, после 01.06.2016 действовавшая в делах должника совместно с его руководителем ФИО3

Из материалов дела усматривается наличие у ФИО13 после 01.06.2016 контроля над деятельностью ООО «Север-Нефтегазстрой» в период существенного ухудшения его финансового состояния в связи с совершением им неправомерных действий по уклонению от уплаты обязательных платежей в 2016-2017 годах по причине получения ею выгоды от таковых.

Так, согласно подпункту 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 7 Постановления № 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим.

В пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020) указано, что по смыслу пунктов 4, 16 Постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В настоящем случае материалами дела подтверждается, что в день смерти ФИО13 (01.06.2016) ФИО1 была официально трудоустроена в ООО «Сургут-Нефтегазстрой» (приказ № 10 от 01.06.2016).

Согласно личной карточке работника по форме № Т-2 от 01.06.2016 ФИО1 с указанной даты являлась штатным сотрудником ООО «СеверНефтегазстрой» в должности «инструктор по спорту».

Одновременно согласно сведениям о пересечении границы от 30.11.2023, представленным УМВД России по г. Сургуту Ханты-Мансийского автономного округа – Югры, ФИО1 в период с 26.07.2016 по 10.02.2017, с 31.07.2017 по

02.08.2018, с 14.08.2018 по 31.12.2018, с 16.01.2019 по 15.04.2019, с 19.04.2019 по 23.10.2019, с 28.10.2019 по 03.02.2021 на территории Российской Федерации не находилась, с 12.03.2021 выехала на территорию Чешской республики, г. Прага, после указанной даты на территорию Российской Федерации не возвращалась.

Факт нахождения и проживания ФИО1 за пределами Российской Федерации подтверждается постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 03.10.2023, нотариально удостоверенными объяснениями ФИО16 (далее – ФИО16), являвшегося в ООО «Сургут-Нефтегазстрой» заместителем директора по строительству и ремонту в период с 05.06.2017 по 03.09.2020, ФИО17 (далее – ФИО17), являвшейся в ООО «Сургут-Нефтегазстрой» бухгалтером (главным бухгалтером) в период с мая 2018 года по сентябрь 2020 года, а также выданными за пределами России ФИО1 и ее несовершеннолетними детьми доверенностями, и иными документами, поступившими в настоящий обособленный спор с наследственным делом ФИО13

То обстоятельство, что ФИО1 12.03.2021 выехала на территорию Чешской Республики, после указанной даты на территорию Российской Федерации не возвращалась, как верно указывает ответчик, не является прямым доказательством подконтрольности должника ФИО1

Вместе с тем данное обстоятельство, как верно указывает управляющий, свидетельствует о том, что, фактически проживая заграницей, ФИО1 объективно не могла присутствовать на рабочем месте в ООО «Сургут-Нефтегазстрой» и исполнять обязанности в должности «инструктор по спорту».

Обратное ФИО1 не доказано и не подтверждено, фактическое исполнение ею трудовых обязанностей в ООО «Сургут-Нефтегазстрой» из дела не следует, какие-либо документы, иные доказательства, подтверждающие данное обстоятельство, в материалах дела не содержатся.

Тем не менее, согласно не опровергнутым доводам конкурсного управляющего ФИО1 получала заработную плату в размере 26 100 руб. ежемесячно. Размер выплаченной ей заработной платы за период с 01.06.2016 по 31.12.2019 подтверждается сведениями 2-НДФЛ и составляет 1 916 722 руб. 17 коп.

В соответствии с не опровергнутыми доводами конкурсного управляющего ФИО2 при осуществлении ею выезда на юридический адрес должника: <...>, управляющим в присутствии представителя кредитора – общества с ограниченной ответственностью «Акрополь» – собственника арендуемых должником помещений, среди остатков документов должника (брошенных старых документов) были обнаружены оригиналы и копии документов, принадлежащих ФИО1, в том числе письма, договоры и квитанции ФИО1 с ресурсоснабжающими организациями и управляющей компанией. Документы иных работников должника обнаружены не были.

Как следует из дела и не опровергнуто ФИО1, после смерти ФИО13 01.06.2016 ООО «Сургут-Нефтегазстрой» состояло с ней в отношениях, не свойственных обычному экономическому обороту.

Так, с 2016 года должник осуществлял за ФИО1 платежи, в том числе оплачивал коммунальные услуги в пользу общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания ДЕЗ Восточного жилого района» (далее - ООО «УК ДЕЗ ВЖР») за помещения по адресу: г. Сургут, пр-зд Взлетный, д. 2 и ул. Энергетиков д. 10, кв. 36 и 38, собственником которых являлась ФИО1

Должник являлся страхователем и плательщиком страховой премии в пользу акционерного общества «Страховое общество газовой промышленности» за автотранспортные средства, принадлежавшие ФИО1: LEXUS LX 570, 2010

года выпуска, MERCEDES-BENS GL 500, 2008 года выпуска (страховые полисы № ННН3014641434 и № ННН 3014641433).

Должник оплачивал за ФИО1 охранные услуги в пользу общества с ограниченной ответственностью Частное охранное предприятие «Гарант-Охрана» (платежные поручения № 1618 от 24.10.2019, № 560 от 21.05.2020, № 690 от 10.06.2020), совершал за ответчика платежи в пользу общества с ограниченной ответственностью «Югорский фонд капитального ремонта».

Всего согласно не опровергнутым доводам конкурсного управляющего и уполномоченного органа с расчетного счета должника за период с 2016 года 2021 год в пользу третьих лиц за ФИО1 перечислены денежные средства в размере 2 464 214 руб. 40 коп.

Одновременно в период после 01.06.2016, как указано выше, должник совершал многочисленные сделки по обналичиванию денежных средств на общую сумму 276 493 476 руб. 10 коп. через технические фирмы, оспоренные управляющим в настоящем деле и признанные недействительными судебными актами по нему.

Согласно пояснениям ФИО16, являвшегося заместителем директора ООО «Сургут-Нефтегазстрой» по строительству и ремонту в период с 05.06.2017 по 03.09.2020, объяснениям ФИО17, являвшейся бухгалтером (главным бухгалтером) ООО «Сургут-Нефтегазстрой» в период с мая 2018 года по сентябрь 2020 года, ФИО18, который являлся работником должника, после смерти ФИО13 деятельностью должника управляла ФИО1, она же получала обналиченные денежные средства.

Конкурсный управляющий и уполномоченный орган полагают, что в связи с изложенным имеются основания считать, что после смерти ФИО13 ФИО1 имела отношение к управлению должником и совместно с его руководителем ФИО3 получала материальную выгоду с помощью применения формального документооборота вследствие обналичивания денежных средств через формально-легитимные организации.

О данном обстоятельстве свидетельствует и приобретение ФИО1 после смерти ФИО13 01.06.2016 имущества, получение ею денежных средств стоимостью и в суммах, несоразмерных ее официальным доходам.

Так, выше указано, что 01.06.2016 ФИО1 была официально трудоустроена в ООО «Сургут-Нефтегазстрой» в должности «инструктор по спорту» и получала заработную плату в размере 26 100 руб. ежемесячно.

В то же время, как указывает конкурсный управляющий, постоянно проживая заграницей и воспитывая пятерых детей, ФИО1 нуждалась в существенных по размеру денежных суммах на удовлетворение собственных текущих нужд и потребностей и текущих нужд и потребностей ее детей (в источнике финансов, достаточных для обеспечения и удовлетворения соответствующих нужд).

В период с 2016 года по 2017 год за ФИО1 зарегистрированы право собственности на 10 объектов недвижимости актуальной кадастровой стоимостью 168 853 174 руб. 73 коп., 3 земельных участка актуальной кадастровой стоимостью 532 432 руб. 35 коп. и автомобиль LEXUS LX 570, 2010 года выпуска, автомобиль MERCEDES BENS GL 500, 2008 года выпуска.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что автомобиль MERCEDES BENS GL 500, 2008 года выпуска, как указано выше, был приобретен ФИО13 за два дня до его смерти и после таковой, как указывает сама конкурсный управляющий ФИО2, был зарегистрирован на ФИО1

Кроме того, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что 02.10.2015 между ФИО13 и ФИО1 был заключен брачный контракт.

По условиям брачного контракта имущество (движимое или недвижимое имущество), включая доходы от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья), другие; приобретенные за счет общих доходов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью и любое имущество:

- которое было нажито в период брака до момента заключения настоящего договора (независимо от того, на кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства), будет являться исключительной собственностью ФИО1, и для его последующего отчуждения, в том числе передачи в залог, аренду, согласие ФИО13 не потребуется;

- которое будет приобретаться в дальнейшем в период брака после заключения настоящего договора независимо от того, на кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства, будет являться исключительной собственностью ФИО13, и для его последующего приобретения и/или отчуждения, в том числе передачи в залог, аренду, согласие ФИО1 не потребуется.

Как следует из дела, подтверждается уполномоченным органом в отзыве на апелляционную жалобу, жилой дом с кадастровым номером 14:14:020018:10, квартиры с кадастровыми номерами 14:14:020002:2294, 86:10:0101200:10612, 77:01:0001047:2685, гараж с кадастровым номером 86:10:0000000:12343 и машино-место с кадастровым номером 77:01:0001047:3653 были приобретены ФИО1 на основании данного брачного договора (и были зарегистрированы ранее за ФИО13).

Уполномоченный орган в отзыве на апелляционную жалобу указывает, что после 01.06.2016 за ФИО13 были зарегистрированы шесть объектов недвижимого имущества, кадастровой стоимостью 55 430 644 руб. 36 коп., которые ранее никогда не принадлежали ФИО13, в том числе иные строения с кадастровыми номерами 86:10:0101102:998, 86:10:0101076:2395, гаражи с кадастровыми номерами 86:10:0000000:15384 и 86:10:0000000:15380, жилой дом с кадастровым номером 86:10:0101102:997.

Между тем, как следует из дела, иное строение с кадастровым номером 86:10:0101076:2395 ранее (в 2009 году) было зарегистрировано за ФИО13, квартира с кадастровым номером 90:25:010123:263 была зарегистрирована за ФИО13 25.02.2015, гараж с кадастровым номером 86:10:0000000:15380 также ранее был зарегистрирован за ФИО13, гараж с кадастровым номером 86:10:0000000:15384 был получен ФИО1 на основании брачного договора.

Жилой дом с кадастровым номером 86:10:0101102:997 и иное строение с кадастровым номером 86:10:0101102:998 расположены на земельном участке с кадастровым номером 86:10:0101102:761, право собственности на который на основании договора купли-продажи земельного участка № 222 от 08.06.2006 было зарегистрировано за ФИО13

При этом сведения о том, в какой период и за счет каких средств данные объекты были возведены, в деле отсутствуют, в связи с чем суд апелляционной инстанции не имеет возможности исключить, что таковые были созданы после смерти ФИО13 01.06.2016 ФИО1, указанное последней не опровергнуто.

Таким образом, из материалов дела следует факт приобретения ФИО1 в период с 2016 года по 2017 год ранее не регистрировавшихся за ФИО19

автомобиля LEXUS LX 570, 2010 года выпуска, жилого дома с кадастровым номером 86:10:0101102:997, иного строения с кадастровым номером 86:10:0101102:998.

Кроме того, с 2010 года по 2016 год доход ФИО1 составил 475 863 руб. 59 коп., в то время как в марте 2017 года ФИО1 приобрела 196 000 долларов, что по курсу на 13.03.2017 составляет 11 607 120 руб., а в 2016 году пополнила карточный счет на общую сумму 3 570 000 руб.

Таким образом, на счет № 408178……..077, принадлежащий ФИО1, было 13.03.2017 внесено наличными 196 000 долларов США (11 607 120 руб.), на счет № 408178……..048 было внесено наличными 3 570 000 руб.

С 2017 года по 2020 год на расчетные счета ответчика в публичном акционерном обществе «Сбербанк России» и публичном акционерном обществе «Банк Финансовая корпорация Открытие» внесено наличными 26 198 300 руб.

Анализ расчетных счетов ФИО1, открытых в АО «Альфа-Банк», проведенный конкурсным управляющим, указывает на внесение на счета ФИО1 большого количества наличных денежных средств: счет № 306018……..779 (доллар США), с 12.02.2021, обороты за период – 58 000 долларов США, счет № 3060181…….779 (рубль), с 12.02.2021, обороты составили 4 463 400 руб., счет № 408178………680 (доллар США), с 19.04.2019, обороты за период – 109 285,27 долларов США, счет № 423058……..190 (доллар США), с 19.04.2019, обороты за период – 55 217,91 долларов США, счет № 408179…….374 (евро), период с 13.03.2017, обороты за период – 17 015 евро, счет № 408178…….797 (доллар США), с 13.03.2017, обороты за период – 104 039 долларов США, счет № 408178…….114 (рубль), с 13.03.2017, обороты счета составили 29 632 611 руб. 56 коп.

На счет ФИО1 № 408178…….797 (доллар США) с 13.03.2017 по 07.10.2021 совершались поступления наличными от ФИО1 в размере 13 093 долларов США 17.03.2017 и 41 000 долларов США 18.03.2017. Кроме того, 50 000 долларов США вносились ФИО20 (сестрой ответчика) 29.06.2021.

На счет ФИО1 № 408179………374 (евро) 17.03.2017 ФИО1 были внесены наличными 17 015 евро. На счет № 423058……..190 (доллар США) 19.04.2019 были внесены ФИО1 54 000 долларов США на депозит.

На счет ФИО1 № 408178………114 (рубль) 13.03.2017 и 17.03.2017 ФИО1 были внесены 5 000 руб. и 87 010 руб. 52 коп., 19.04.2019 было внесено еще 139 000 руб., 17.02.2021 - 1 575 000 руб. Кроме того, на счет вносились денежные средства от сестры ответчика ФИО20 в размере 500 000 руб. 08.10.2021 и 300 000 руб. 30.10.2021.

Во многих случаях внесение наличных денежных средств на счета ФИО1 происходило через банкоматы, расположенные в г. Сургуте, в то время как ФИО1 постоянно проживает в <...>.

Всего, согласно доводам конкурсного управляющего ФИО2, ей видится подозрительным поступление на счета ФИО1 денежных средств в общей сумме 41 375 420 руб., в соответствии с доводами уполномоченного органа такая сумма составляет 70 356 311 руб. 13 коп.

Таким образом, управляющий и уполномоченный орган сходятся в явной подозрительности поступивших на счета ФИО1 в 2016-2020 годах денежных средств в сумме 41 375 420 руб.

Из содержащихся в апелляционной жалобе ФИО1 доводов косвенно следует, что она признает факт зачисление на ее счета денежных средств в указанной управляющим сумме в размере 41 375 420 руб.

Поэтому при разрешении настоящего спора суд апелляционной инстанции исходит из факта внесения на счета ФИО1 в соответствующий период средств в сумме 41 375 420 руб. (принимая при этом во внимание, что поступление на

ее счета в данный период средств в большей сумме (в частности указанной уполномоченным органом) ФИО1 надлежащим образом не опровергнуто).

При этом в отсутствие в деле сведений об ином, помимо полученного в должнике и явно недостаточного для приобретения указанного имущества и внесения на счета средств в обозначенных суммах, в соответствующем периоде доходе ФИО1 и в связи с приведенными выше обстоятельствами нахождения ответчика после 01.06.2016 в нетипичных для независимых участников оборота отношениях с должником (выплата им ФИО1 заработной платы в условиях не выполнения ею работы, оплата им за ответчика услуг), суд апелляционной инстанции исходит из факта приобретения и получения таковых ФИО1 от деятельности ООО «Сургут-Нефтегазстрой», которая, как указано выше, в 2016-2017 годах являлась незаконной в части принятия должником в лице ФИО3 мер по уклонению от уплаты обязательных платежей.

В то же время получение ФИО1 выгоды из незаконного и недобросовестного поведения ООО «Сургут-Нефтегазстрой» в лице ФИО3 образует предусмотренную подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпцию наличия у ФИО1 статуса контролирующего должника лица.

Данная презумпция могла быть опровергнута ФИО1 посредством полного и всестороннего раскрытия ею источников средств, на которые она приобрела обозначенное выше имущество и которые были внесены на ее счета в 2016-2020 годах, с представлением в материалы дела в подтверждение таких источников достоверных и достаточных доказательств.

Между тем данная презумпция ФИО1 опровергнута не была.

Так, объясняя происхождение приведенных выше денежных средств, ФИО1 указала, что после смерти супруга она приняла решение о переезде на постоянное место жительство в Карловы Вары, Чехия. Одновременно с этим ею было принято решение о продаже части имущества.

С сентября 2016 года по конец 2018 года ФИО1 на сумму 12 075 000 руб. произвела отчуждение имущества, принадлежавшего ей на праве собственности, которое ранее, в частности, перешло к ней по условиям брачного договора от 02.10.2015, что подтверждается информацией с сайта «Авито».

ФИО1 также была отчуждена квартира за сумму 22 400 000 руб. (зачисления от 22.03.2022 и 23.05.2022 на счет № 408178……..114, открытый на имя ФИО1 в АО «Альфа Банк»).

Право собственности на сумму в размере 154 202,50 долларов США (10 967 051 руб. 40 коп.), которое возникло у ФИО1 23.12.2014, осталось у ФИО1 и после заключения брачного договора.

Аналогичная ситуация сложилась в отношении процентов в размере 373,73 и 5 557,14 долларов США, начисленных на сумму вклада ФИО1 в 23.12.2015, так как они были начислены по договору № КЛ_33725 от 23.12.2014, который был заключен до даты заключения брачного договора (02.10.2015) на сумму, которая была внесена ФИО1 на ее счет до даты заключения брачного договора.

23.12.2015 на счет ФИО1 поступили 11 403 861 руб. 40 коп. с собственного вклада (депозитного счета) ФИО1, который был открыт 23.12.2014 (что подтверждается договором № КЛ_33725 от 23.12.2014), то есть, было произведено перечисление средств с одного счета ФИО1 на ее другой счет, что не изменило правовой сущности средств, и не поменяло режима собственности в рамках брачного договора от 02.10.2015 на собственность ФИО13

Между тем довод ответчика о том, что после смерти ФИО13 ФИО1 реализовывала имущество, которое перешло к ней по условиям брачного договора от 02.10.2015, не подтвержден достоверными доказательствами.

Представленные ФИО1 распечатки с сайта «Авито» невозможно соотнести с ФИО1, доказательств того, что соответствующие объявления касались имущества, продававшегося ответчиком, что таковое принадлежало именно ФИО1, в деле нет.

Один из файлов «Авито», представленных ФИО1, скопирован с обычной публикации неустановленного лица (без входа в личный кабинет «Авито», содержащего сведения о пользователе личного кабинета). Второй файл также не содержит сведений о ФИО1

Кроме того, публикации датированы 2020 и 2021 годами, в то время как денежные средства поступали на счета ФИО1 с 2016.

Информация с сайта «Авито» доступна неограниченному кругу лиц и не подтверждает реальность произведенной оплаты и реализации имущества и тем более не может соотнести денежные средства, поступившие на картсчета ФИО1, с денежными средствами от реализованного ею через «Авито» имущества.

ФИО1 не раскрыто, каким образом на ее банковскую карту в г. Сургуте вносились денежные средства предположительными покупателями имущества, при условии, что она сама находилась за пределами Российской Федерации.

Ответчик утверждает, что ФИО1 находилась в г. Сургуте и сама вносила денежные средства на картсчет, однако не раскрывает, кем производились параллельные траты в г. Москве, г. Ялте, г. Карловы Вары и иных городах мира.

Довод ответчика о том, что ФИО1 в 2022 году продала квартиру в г. Сургуте, не относим к предмету спора, так как наличные денежные средства в общей сумме 41 375 420 руб. вносились на ее счета в период с 2016 года по 2020 год.

Средств в сумме 10 967 051 руб. 40 коп. (154 202,50 долларов США) и 373,73 и 5 557,14 долларов США (в случае, если они действительно являлись суммой вклада и начисленных на сумму вклада процентов), явно недостаточно для внесения на счета ФИО1 средств в общей сумме 41 375 420 руб.

В связи с этим приведенные выше доводы ФИО1, заявленные ею в подтверждение факта приобретения обозначенных выше денежных средств и имущества не за счет должника, а за счет иных законных (подтвержденных документально) доходов, обоснованными не являются.

ФИО1 в апелляционной жалобе указывает, что согласно выпискам по счетам ФИО1 в ПАО «Сбербанк России» виден транзит собственных денежных средств ФИО1 с одних счетов на другие (с вклада на карточный счет, с одного карточного счета на другой, а также в обратной последовательности, снятие денежных средств со счетов и возврат на счета через внесение денежных средств через банкоматы).

Так, например, 24.01.2018 на счет ФИО1 № ****2346 с ее счета № ****3096 поступило 6 000 000 руб.; 25.01.2028 сумма в размере 3 000 000 руб. была перечислена со счета № ****2346 на счет № ****3096; 30.10.2018 на счет ФИО1 № ****2346 с ее счета № ****3096 поступило 5 000 000 руб., 31.10.2018 сумма в размере 5 000 000 руб. со счета № ****2346 была перечислена на вклад под процент; 15.08.2019 на счет ФИО1 № ****2346 с ее счета № ****3096 поступило 7 000 000 руб.; 28.08.2019 сумма в размере 5 000 000 руб. была перечислена со счета № ****3096 на счет № ****2346; 28.08.2019 сумма в размере 6 100 000 руб. была перечислена со счета № ****3096 на счет № ****2346.

Как видно из вышеуказанного транзита денежных средств с одного счета на другой счет ФИО1, все операции производились с личными деньгами ФИО1, находившимися ранее на счетах ФИО1

Между тем ФИО1 в апелляционной жалобе приводит анализ только трех (из множества приведенных конкурсным управляющим и уполномоченным

органом и составляющим в обусловивших поступление на счета ФИО1 всего 41 375 420 руб.), как она указывает, транзитных операций, одновременно не раскрывая источник первоначального получения средств, составивших предмет транзита.

Поэтому доводы ФИО1 в соответствующей части отклоняются судом апелляционной инстанции как не способные повлиять на итог рассмотрения настоящего спора (поскольку они не имеют отношения к обоснованию ФИО1 первоначального источника получения ею средств, не связанного с деятельностью должника, в том числе и в период фактического контроля ФИО13).

Таким образом, ФИО1 надлежащим образом не раскрыты и не подтверждены источники приобретения и получения ею дорогостоящего недвижимого имущества, транспортного средства и денег на сумму 41 375 420 руб., в связи с чем ею не доказано, что таковые получены ею от деятельности должника.

Доводы ФИО1 об отсутствии у нее возможности представить в дело соответствующие доказательства, поскольку доказать не перечисление должником ФИО1 средств последняя не имеет возможности, так как отрицательный факт невозможно доказать, отклоняются судом апелляционной инстанции.

В данном случае на ФИО1 возлагалась не обязанность доказать, что должник не совершал в ее пользу какие-либо перечисления (не передавал ей денежные средства), а, как указано выше, обязанность раскрыть источники поступления на ее счета денежных средств в сумме 41 375 420 руб. и доход, за счет которого она после 01.06.2016 приобрела дорогостоящее имущество, тем самым подтвердив, что таковые не были связаны с деятельностью должника.

В то же время данные факты отрицательными не являются, могли и должны были быть раскрыты и подтверждены ФИО1, что ею сделано не было.

Суд апелляционной инстанции также учитывает следующий из дела и не опровергнутый ответчиком факт получения ФИО1 денежных средств за отчужденные должником дорогостоящие самоходные машины в сумме 14 700 000 руб.

Так, ООО СК «ЮВ и С» в дело были представлены протокол обыска, книги покупок и продаж, договор поставки № 6 от 02.03.2015 между обществом с ограниченной ответственностью «СКР» (далее – ООО «СКР») и ООО СК «ЮВ и С», договор цессии № 11/2016 от 24.02.2016 между ООО «СКР» и ФИО1

По договору цессии № 11/2016 от 24.02.2016 между ООО «СКР» и ФИО1, исходя из его содержания, ООО «СКР» безвозмездно уступило ФИО1 ликвидное право требования по договору поставки № 6 от 02.03.2015 к ООО СК «ЮВ и С» на сумму 14 700 000 руб.

ООО СК «ЮВ и С» 23.12.2016 перечислило ФИО1 денежные средства в размере 14 700 000 руб. по договору цессии № 11/2016 от 24.02.2016 (счет № 408178………048 в АО «СНГБ»).

В этот же период должник совершил отчуждение в пользу ООО СК «ЮВ и С» дорогостоящей спецтехники по заниженной стоимости: по счету-фактуре № 37 от 12.12.2016 к договору купли-продажи техники № 08Т от 08.12.2016 должником ООО СК «Юв и С» переданы экскаватор KOMATSU PC-300-7 (государственный регистрационный знак 86 УК 7485), за 1 000 000 руб.; экскаватор KOMATSU PC-300-7 (государственный регистрационный знак 86 УК 7506) за 1 000 000 руб.; бульдозер KOMATSU D85A-21B (государственный регистрационный знак 86 УК 7493) за 1 000 000 руб.; бульдозер KOMATSU D65E-12 (государственный регистрационный знак 86 УК 7652) за 1 000 000 руб.

Согласно справке о рыночной стоимости данного имущества, подготовленной по запросу управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Авангард», представленной в материалы обособленного спора о признании сделок должника недействительными, рыночная стоимость экскаватора KOMATSU PC-300-7, год

выпуска 2010, заводской № 47467, № двигателя 26824427, цвет Желтый, по состоянию на 12.12.2016 составляла 9 079 000 руб., экскаватора KOMATSU PC-300-7, год выпуска 2010, заводской № 47468, № двигателя 26824492, цвет Желтый, по состоянию на 12.12.2016 составляла 9 079 000 руб., бульдозера KOMATSU D85A-21B, год выпуска 2009, заводской № 38031, № двигателя 105674, цвет Желтый, по состоянию на 12.12.2016 составляла 11 129 000 руб., бульдозера KOMATSU D65Е-12, год выпуска 2009, заводской № 66977, № двигателя 105372, цвет Желтый, по состоянию на 12.12.2016 составляла 11 552 000 руб.

Конкурсный управляющий указывает, что денежные средства от ООО СК «ЮВ и С» в размере 14 700 000 руб., полученные ФИО1 по договору цессии № 11/2016 от 24.02.2016, являются оплатой за экскаваторы и бульдозеры, отчужденные должником в пользу ООО СК «ЮВ и С».

Данный довод управляющего обосновывается тем, что у должника отсутствовала экономическая целесообразность реализовывать дорогостоящую технику за бесценок, а у ООО «СКР» отсутствовали основания и экономический смысл дарить ФИО1 100% ликвидное право требование по договору поставки № 6 от 02.03.2015 к ООО СК «ЮВ и С» на сумму 14 700 000 руб.

Кроме того, ООО «СКР» являлось технической организацией, подконтрольной ООО СК «ЮВ и С». Данный факт усматривается из доступных в интернете источников, содержащих сведения об ООО «СКР».

Так, ООО «СКР» было зарегистрировано 19.08.2014, ликвидировано – 25.04.2016, то есть организация просуществовала менее 2-х лет. Основной вид деятельности ООО «СКР» совпадает с ООО СК «ЮВ и С», сведения о среднесписочной численности и налоговая отчетность ООО «СКР» не представлялась в ФНС России, отчисления какие-либо по работникам не производились.

В отношении ООО «СКР» отсутствуют в открытом доступе сведения о судебных спорах, исполнительных производствах, о госзакупках, о проверках, лицензиях, членстве в СРО (при условии, что это строительная организация) и др. сведения, позволяющие охарактеризовать ООО «СКР» как организацию, осуществляющую реально финансово хозяйственную деятельность.

Учитывая объем поставок ООО СК «ЮВ и С» в пользу ООО «СКР», следует заключить, что ООО «СКР» являлась технической подконтрольной ООО СК «ЮВ и С» организацией, позволяющей занижать НДС ООО СК «ЮВ и С».

Таким образом, как указывает управляющий, не опровергнуто участвующими в деле лицами, после смерти ФИО13 01.06.2016 ФИО1 были получены денежные средства за отчужденные должником дорогостоящие самоходные машины в сумме 14 700 000 руб.

С учетом изложенного и в отсутствие в деле достоверных и достаточных доказательств иного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что после смерти ее супруга ФИО13 01.06.2016 ФИО1 приобретала и получала от деятельности ООО «Сургут-Нефтегазстрой», которая, как указано выше, в 2016-2017 годах являлась незаконной в части принятия должником в лице ФИО3 мер по уклонению от уплаты обязательных платежей, материальную выгоду.

Указанное в совокупности с иными установленными выше обстоятельствами (трудоустройство ФИО13 в ООО «Сургут-Нефтегазстрой» инструктором-методистом по спорту с получением ею заработной платы при не выполнении трудовой функции, совершение должником за нее коммунальных, страховых и иных платежей, получение выгоды вследствие совершения сделок по выводу должником имущества) свидетельствуют о том, что после смерти ФИО13 ФИО1 совместно с руководителем должника ФИО3 получала материальную выгоду с помощью применения формального документооборота.

Согласно доводам ФИО1 негативные последствия, наступившие для должника в связи с перечислением им третьим лицам без встречного равноценного представления денежных средств на общую сумму 276 493 476 руб. 10 коп., признанного недействительным судебными актами по настоящему делу, не подлежат вменению ей, поскольку ФИО1 не являлась участником соответствующих обособленных споров, во всех судебных актах прямо указано, что сделки с техническими компаниями заключались от имени должника ФИО3, и что ущерб должнику был причинен ФИО3

Между тем, имея такую возможность, ФИО1 надлежащим образом не подтвердила необоснованность разумных, логичных, подтверждающихся представленными в материалы дела доказательствами доводов конкурсного управляющего и уполномоченного органа, составляющих в настоящем деле предусмотренную подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпцию и указывающих на совершение должником обозначенных выше платежей на общую сумму 276 493 476 руб. 10 коп. под контролем, в том числе, ФИО1, с поступлением, по крайней мере, части данных средств ФИО1

При таких обстоятельствах предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпция наличия у ФИО1 статуса контролирующего должника лица, которая ФИО1 надлежащим образом не опровергнута, подлежит применению в настоящем деле.

Поскольку неправомерные действия по занижению подлежащих уплате сумм налогов исходя из указанного налоговым органом в решении № 8745 от 31.12.2020 периода применения ООО «Север-Нефтегазстрой» неправильного налогового вычета и доначисления налогов и пени (второй, третий, четвертый кварталы 2016 и 2017 годов по налогу на добавленную стоимость и 2016, 2017 годы по налогу на прибыль организаций) частично совершены должником в период после смерти контролировавшего его ФИО13 (после 01.06.2016), когда контроль над должником стала осуществлять ФИО1, получавшая от соответствующей деятельности должника выгоду, последняя подлежит привлечению к субсидиарной ответственности на основании подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Учитывая, что соответствующие действия были совершены ООО «СеверНефтегазстрой» в лице директора ФИО3 под контролем ФИО1, действия по искажению налоговой базы, влекущие не уплату должником налогов, включавшие, в том числе, обналичивание денежных средств через формально-легитимные организации, которые существенным образом ухудшили финансовое состояние должника, и выгоду от таких действий получила, в частности, ФИО1, следует считать совершенными после смерти ФИО13 (после 01.06.2016) совместно ФИО3 и ФИО1

В абзаце 1 пункта 22 Постановления № 53 разъяснено, что в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

В связи с изложенным суд первой инстанции правильно привлек ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Север-Нефтегазстрой» солидарно с ФИО3

Оснований для определения размера долей, приходящихся на каждого из ответчиков, в соответствии с абзацем 3 пункта 22 Постановления № 53, как то надлежит осуществить в случае, если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, у суда первой инстанции, вопреки позиции ФИО1, не имелось.

ФИО1 в апелляционной жалобе указывает, что в случае, если суд первой инстанции посчитал необоснованным получение ФИО1 от должника в качестве заработной платы в сумме около 2 000 000 руб., ему надлежало взыскать с ответчика в конкурсную массу данную сумму, а не привлекать ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что, как указано в пункте 20 Постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Необоснованно полученные ФИО1 в качестве заработной платы денежные средства в определенном смысле действительно составляют убытки ООО «Север-Нефтегазстрой».

Вместе с тем необоснованное получение ФИО1 от ООО «СеверНефтегазстрой» заработной платы, как следует из установленного выше, является одним из элементов недобросовестного и неправомерного поведения ФИО1, которое свидетельствует о наличии у нее контроля над деятельностью должника после 01.06.2016 и указывает на получение ею выгоды от неправомерных действий ООО «Север-Нефтегазстрой» по занижению налоговой базы, и в совокупности с иными приведенными выше обстоятельствами указывает на необходимость привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При таких обстоятельствах, исходя из приведенных выше разъяснений, существа субсидиарной ответственности и ответственности в виде убытков, принципа справедливости, принципа недопустимости двойной ответственности лица за совершение им одного и того же правонарушения, ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а не к ответственности в виде обязанности возместить убытки.

То обстоятельство, что определением Арбитражного суда от 28.11.2021 по настоящему делу заявленные управляющим требования удовлетворены в полном объеме, с ФИО3 в конкурсную массу должника в связи с совершением им неправомерных действий по созданию недобросовестной бизнес-модели, основанной на оформлении фиктивных (мнимых) фактов хозяйственной деятельности, в том числе с перечислением на счета «фирмы-однодневки» в течение 2017-2020 годов денежных средств в размере 153 302 672 руб., взысканы убытки в размере 172 197 016 руб. 36 коп., вопреки позиции ФИО1, последнюю от обязанности нести субсидиарную ответственность по обязательствам должника в связи с ее неправомерным поведением не освобождает.

ФИО1 в апелляционной жалобе также указывает, что с 19.05.2016 учредителем и контролирующим ООО «Север-Нефтегазстрой» лицом являлась ФИО4, по смыслу данного указания имея в виду необходимость привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности.

Между тем, как следует из обжалуемого определения, суд первой инстанции оснований для привлечения ФИО4 к такой ответственности не усмотрел.

ФИО1 указанный судебный акт, как следует из просительной части ее апелляционной жалобы, в данной части не обжалует, представитель ФИО1 в заседании суда апелляционной инстанции пояснил, что оспаривает данный судебный акт только в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1, но не в части других ответчиков.

Конкурсный управляющий и уполномоченный орган в суде апелляционной инстанции доводы о неправильности обжалуемого определения суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении требований управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Север-Нефтегазстрой» ФИО4 не заявляли, на необходимость проверки судебного акта в соответствующей части не указывали.

При изложенных обстоятельствах у суда апелляционной инстанции не имеется оснований для проверки определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 26.07.2024 в части отказа в удовлетворении требований управляющего о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (пункт 27 Постановления № 12).

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 отклоняются судом апелляционной инстанции как необоснованные, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в обжалуемой части.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Расходы по уплате государственной пошлины в размере 3 000 руб. при подаче апелляционной жалобы в связи с отказом в ее удовлетворении суд апелляционной инстанции по правилам статьи 110 АПК РФ относит на подателя жалобы.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 26 июня 2024 года по делу № А75-18056/2020 (судья Матвеев О.Э.), в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-8394/2024) ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно- Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

Настоящий судебный акт выполнен в форме электронного документа и подписан усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, направляется лицам, участвующим в деле, согласно статье 177 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Информация о движении дела может быть получена путем использования сервиса «Картотека арбитражных дел» http://kad.arbitr.ru в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

Председательствующий М.В. Смольникова Судьи М.М. Сафронов

М.П. Целых