Постановление от 2 октября 2024 г. по делу № А40-256344/2018

№ 09АП-57062/2024

Дело № А40-256344/18
г. Москва
03 октября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 16 сентября 2024 года


Постановление изготовлено в полном объеме 03 октября 2024 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Н.В. Юрковой,

судей М.С. Сафроновой, А.С. Маслова,

при ведении протокола секретарем судебного заседания М.С.Чапего,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы АО "МОСКОВСКИЙ МЕТРОСТРОЙ", ФИО1, ФИО2,  ФИО3,

на определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2024 по делу № А40- 256344/18, вынесенное судьей Е.А. Колаевой,

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника АО "МОСКОВСКИЙ МЕТРОСТРОЙ", ФИО1, ФИО2,  ФИО3

в рамках дела о банкротстве ООО «ЯМАЛСПЕЦСТРОЙ»,

при участии в судебном заседании:

От к/у ООО «ЯМАЛСПЕЦСТРОЙ» - ФИО4 по дов. от 21.06.2024

От АО «Мосинжпроект» - ФИО5 по дов. от 06.03.2024

От АО «Ново-Широкинский рудник» - ФИО6, ФИО7 по дов. от 02.02.2024

От АО "МОСКОВСКИЙ МЕТРОСТРОЙ" – ФИО8 по дов. от 30.05.2024

От ФИО1 – ФИО9 по дов. от 31.05.2023

От  ФИО3 – ФИО10 по дов. от 11.07.2023

От  ФИО2 – ФИО11 по дов. от 01.03.2024

Иные лица не явились, извещены. 



У С Т А Н О В И Л:

в рамках дела №А40-256344/2018 о несостоятельности (банкротстве) ООО "Ямалспецстрой" судом первой инстанции рассмотрены объединенные заявления  АО "Ново-Широкинский рудник"  и конкурсного управляющего должником о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (заявление АО "Ново-Широкинский рудник" рассмотрено при новом рассмотрении, заявление конкурсного управляющего рассмотрено при первоначальном рассмотрении; заявления объедены в одно производство для их совместного рассмотрения после отмены судебных актов судов первой и апелляционной инстанции, принятых по результатам первоначального рассмотрения заявления АО "Ново-Широкинский рудник", на основании постановления Арбитражного суда Московского округа от 28.09.2021), о чем вынесено определение от 10.07.2024.

Указанным судебным актом от 10.07.2024 Арбитражный суд города Москвы удовлетворил заявление АО «Ново-Широкинский рудник» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно с ранее привлеченным к ответственности бывшим руководителем ФИО12 - ФИО2, ФИО1, Акционерное общество «Московский Метрострой», взыскал в порядке субсидиарной ответственности в пользу АО «Ново-Широкинский рудник» солидарно с ФИО2, ФИО1, АО «Московский Метрострой» 155.144.231,57 рублей.

Также указанным судебным актом от 10.07.2024 суд первой инстанции удовлетворил заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно ФИО13, ФИО2, ФИО1, Акционерное общество «Московский Метрострой», приостановил рассмотрение вопроса об установлении размера субсидиарной ответственности по заявлению конкурсного управляющего до окончания расчетов с кредиторами.

С определением Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2024 не согласились ФИО13, ФИО2, ФИО1, Акционерное общество «Московский Метрострой» и обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с жалобами.

Каждый из субсидиарных ответчиков обжалует определение суда в отношении себя лично, за исключением ФИО1 (она обжалует судебный акт в отношении себя и АО «ФИО14»).

Возражений против проверки судебного акта в обжалуемой части не поступало, в связи с чем суд апелляционной инстанции руководствуется положениями ч.5 ст.268 АПК РФ.

До начала судебного заседания в материалы дела от конкурсного управляющего должником поступили отзывы на апелляционные жалобы субсидиарных ответчиком ФИО13, ФИО2, ФИО1, АО «ФИО14»; от АО «Ново-Широкинский рудник» поступил отзыв на апелляционные жалобы. Отзывы приобщены к материалам дела, поскольку соответствуют положениям статьи 262 АПК РФ.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представители субсидиарных ответчиком ФИО13, ФИО2, ФИО1, АО «ФИО14» поддержали доводы апелляционных жалоб, представители конкурсного управляющего и конкурсного кредитора АО «Ново-Широкинский рудник» поддержали обжалуемый судебный акт. Представитель АО «Мосинжпроект» изложил правовую позицию по обособленному спору.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о дате и времени рассмотрения апелляционных жалоб, апелляционные жалобы рассматривалась в их отсутствие в соответствии со ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела, ФИО1 была участником должника с долей 100% в период с 11.07.2016 по 06.04.2018, 06.04.2018 в ЕГРЮЛ внесена запись о доли ФИО1  в размере 50% (выписка из ЕГРЮЛ, том 11 л.д. 38-46), с 06.06.2018 размер доли ФИО1 составил 25 % - согласно данным ЕГРЮЛ.

АО «ФИО14» вошло в состав участников должника с долей 50% - 06.06.2018 (согласно данным ЕГРЮЛ) и вышло из состава участников общества 07.11.2018.

ФИО2, ФИО13 являлись руководителями должника в предшествующий банкротству период:

ФИО2 – с 30.03.2018 по 06.11.2018.

ФИО13 – с 07.11.2018 по 04.03.2020.

Судом установлено, что требования заявителей о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО1, АО «ФИО14» основаны на положениях статьи 61.12 Закона о банкротстве, поскольку ими не была исполнена обязанность по подаче в арбитражный суд заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом) (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения).

Кроме того, конкурсный управляющий указывает на наличие оснований для привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника вышеперечисленных лиц, а также ФИО13 на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с не передачей конкурсному управляющему документации Должника.

Применительно к положениям статьи 61.12 Закона о банкротстве суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Суд принял во внимание результаты судебной экспертизы, а также иные представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, указав, что дата неспособности ООО «Ямалспецстрой» удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей в связи с превышением совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов установлена на 31.12.2017, размер чистых активов должника на указанную дату снизился до отрицательной величины (-62.704) тыс. руб. и сохранил динамику к дальнейшему снижению.

С учетом изложенного суд посчитал, что датой объективного банкротств является 31.12.2017, отметив при этом, что лица, участвующие в деле, не представили доказательств наступления объективного банкротства должника в иную дату, чем было установлено по результатам судебной экспертизы.

Также судом отмечено, что ответчиками не представлено доказательств наличия плана выхода из финансового кризиса, его разумности и исполнимости. Представленные в материалы дела доказательства суд первой инстанции оценил критически.

Оснований для применения положений пункта 3 статьи 61.12. Закона о банкротстве в отношении кредитора АО «Ново-Широкинский рудник» суд первой инстанции также не усмотрел.

Суд признал ошибочной позицию общества «ФИО14» о том, что оно стало участником должника не с момента принятия решения участниками должника об увеличении уставного капитал за счет вклада общества «ФИО14», а с момента внесения об этом записи в ЕГРЮЛ (06.06.2018). По мнению суда, такой датой является 09.04.2018.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что поскольку общество «ФИО14» 27.11.2017 предоставило поручительство в пользу КБ «МИА» (АО) по возмещению сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии, выданной КБ «МИА» (АО) в пользу ООО «Ямалспецстрой» в размере 140.070.273 руб., то осведомленность АО «ФИО14» о критическом положении дел Должника по состоянию на 09.04.2018 предполагается.

Кроме того, суд сослался на отчет об определении рыночной стоимости доли в уставном капитале Должника от 19.12.2017 №4Б/17, который был составлен по заказу субсидиарного ответчика «ФИО14» до вступления в состав участников Должника. Суд посчитал, что из отчета АО «ФИО14» должно было узнать (не могло не узнать), о наличии у участника обязанности по созыву собрания.

По изложенным выше обстоятельствам Арбитражный суд города Москвы пришел к выводу о том, что до 19.04.2018, то есть еще до фактического внесения вклада в уставный капитал Должника и до регистрации данных изменений в ЕГРЮЛ, АО «ФИО14» должно было инициировать проведение общего собрания участников должника для принятия решения о подаче заявления о банкротстве должника.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции заключил, что поскольку бывший руководитель должника ФИО2 не исполнил свою обязанность по подаче в арбитражный суд заявления о банкротстве должника в установленный Законом о банкротстве срок, а именно – до 30.04.2018 (дата его назначения на должность, увеличенная на один месяц), а участники должника ФИО1 и АО «ФИО14» не потребовали созыва собрания участников для принятия соответствующего решения в сроки до 11.02.2018 (дата объективного банкротства, увеличенная на один месяц и 10 дней) и до 19.04.2018 (дата принятия решения участниками должника об увеличении уставного капитал за счет вклада общества «ФИО14», увеличенная на 10 дней) соответственно, указанные лица подлежат привлечению к ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Применительно к положениям статьи 61.11 Закона о банкротстве (в связи с не передачей конкурсному управляющему документации Должника) суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Суд указал, что ФИО13 не была исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему документации Должника.

При этом суд (на основании заявлений сторон, в том числе ФИО13   и представленных доказательств относительно места жительства ответчика и его должностного оклада) сделал вывод, что ФИО13 являлся номинальным руководителем должника.

В обжалуемом определении суд отметил, что из объяснений ФИО12 и ФИО13, а также материалов дела следует, что фактическое руководство должником осуществлял ФИО2

Также ФИО13 указал суду первой инстанции, что документы бухгалтерского учета находятся у АО «ФИО14».

В связи с этим на основании заявлений субсидиарных ответчиков суд посчитал, что ФИО2 и АО «ФИО14» подлежат привлечению к ответственности за не передачу документации Должника.

При таких обстоятельствах суд привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО13, ФИО2, ФИО1 и АО «ФИО14» по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве (выводов, в связи с чем ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по данному основанию, определение суда первой инстанции не содержит).

Апелляционный суд с учетом повторности рассмотрения дела в порядке части 1 статьи 268 АПК РФ поддержать выводы суда первой инстанции в полном объеме не может в связи со следующим.

В части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО1, АО «ФИО14» на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения процедуры банкротства, поскольку после ее введения невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной.

Выводы суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности АО «ФИО14» (участник должника в период с 06.06.2018 по 07.11.2018) по статье 61.12 Закона о банкротстве суд апелляционной инстанции считает неправильными в связи со следующим.

Пунктом 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53) разъяснена совокупность условий, при которых на стороне органа управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника, возникает ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве.

По смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;

оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. При этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац первый пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Таким образом, при отсутствии одного из названных обстоятельств, указанных в абзацах третьем – шестом пункта 13 постановления № 53, исковые требования, основанные на положениях статьи 61.12 Закона о банкротстве к участнику (акционеру) должника не подлежат удовлетворению, что прямо следует из содержания абзаца второго указанного пункта  постановления № 53 – «при наличии совокупности следующих условий».

При этом даже при условии, что формально объективное банкротство в обществе наступило, обозначенный иск к участнику Должника не подлежал удовлетворению в случае недоказанности одного из поименованных обстоятельств (в том числе, осведомленности ответчика).

Осведомленности ответчика должна быть подтверждена доказательствами (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При решении вопроса об осведомленности ответчика – участника должника об указанных обстоятельствах во внимание принимается то, насколько он мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Осведомленность либо неосведомленность ответчика об указанных выше обстоятельствах является вопросом, связанным с установлением и оценкой фактов по делу.

В качестве доказательств соблюдения условия абзаца 4 пункта 13 постановления № 53 применительно к АО «ФИО14» суд первой инстанции указал на следующие обстоятельства:

1) общество «ФИО14» 27.11.2017 предоставило поручительство в пользу КБ «МИА» (АО) по возмещению сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии, выданной КБ «МИА» (АО) в пользу ООО «Ямалспецстрой», в связи с чем информированность АО «ФИО14» о кризисной ситуации в положении дел должника предполагается;

2) информированность АО «ФИО14» о кризисной ситуации в положении дел ООО «Ямалспецстрой» подтверждается отчетом об определении рыночной стоимости доли в уставном капитале Должника от 19.12.2017 №4Б/17 (том 37 л.д. 3-99), составленным по заказу указанного ответчика перед вступлением в состав участников Должника.

Выводы Арбитражного суда города Москвы об осведомленности ответчика «ФИО14» со ссылкой на данные доказательства судебная коллегия признает ошибочными и противоречивыми в связи со следующим.

Во-первых, самим же судом, в том числе по результатам проведения судебной экспертизы сделан однозначный вывод, что признаки объективного банкротства наступили у Должника в конкретную дату, а именно: 31.12.2017 (апелляционный суд, вопреки заявленных в жалобах доводов, считает этот вывод правильным, основанным на представленных в дело доказательствах).

При этом, как следует из буквального заключения судебной экспертизы, экспертом произведен анализ деятельности должника по результатам 2016 года (такой анализ содержится в соответствии с поставленными судом вопросами, исследование по вопросу 3 на страницах 26-48 заключения судебной экспертизы), а в ответе на вопрос 2 эксперт указывает, что ООО «Ямалспецстрой» в течение исследуемого периода в целом не отвечало признакам платежеспособности, а с 31.12.2017 по 31.12.2018 общество имело недостаточный уровень ликвидных активов для погашения текущих обязательств.

Как указано выше, суд сослался на факт заключения договора поручительства от 27.11.2017 и отчет от 19.12.2017. Этими документами суд объяснил осведомленность ответчика применительно к пункту 13 постановления № 53.

Судебная коллегия Девятого арбитражного апелляционного суда считает, что эти выводы суда первой инстанции являются диаметрально противоположными и не совместимыми друг с другом.

Так, следуя выводам проведенной судебной экспертизы, следует признать, что оба указанных события (заключение обеспечительной сделки, составление отчета) состоялись до объективного банкротства должника.

Следовательно, из этих документов невозможно установить наличие признаков объективного банкротства общества, что само по себе является вполне очевидным – одно событие наступило ранее другого.

Апелляционный суд считает, что в рамках одного дела о несостоятельности дата объективного банкротства не может быть определена произвольно: с одной стороны, суд признает правильной позицию о критическом положении дел Должника в определенную дату, с другой стороны, указывает, что ответчик был осведомлен о таком критическом положении дел до указанной даты. Тем более, такая дата не может определяться произвольно в споре, где ее установление имеет решающее значение для его правильного разрешения.

Во-вторых, сама по себе предложенная кредитором и принятая судом первой инстанции версия о том, что АО «ФИО14», являясь аффилированной организацией с Должником, зная о наличии кризисной ситуации в положении дел Должника, сначала заключает договор поручительства в интересах должника, затем составляет отчет об определении рыночной стоимости, который дополнительно подтверждает наличие признаков объективного банкротства ООО «Ямалспецстрой», а затем вступает в состав участников названного Общества, очевидно осознавая, что общество не способно исполнять свои обязательства перед кредиторами и на стороне руководителя Должника образовалась обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, является не логичной и не последовательной.

Суд первой инстанции не учел, что предложенная кредитором версия событий не отвечает целям деятельности коммерческой организации, установленным в пункте 1 статьи 50 ГК РФ, и явно не соответствует поведению, ожидаемому от хозяйствующего субъекта, направленному на сохранение своих активов и извлечение прибыли.

Как неоднократно указывала высшая судебная инстанции, гражданское законодательство основывается на презюмируемой разумности действий участников гражданских правоотношений (ст. 10 ГК РФ), например, определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2020 N 310-ЭС18-12776(2).

Во всяком случае, если признаки аффилированности через заключение договора поручительства со ссылкой на правовые позиции высшей судебной инстанции все же можно установить, то дальнейшая версия в отношении осведомленности инвестора, к коим в рассматриваемом случае причисляется  общество «ФИО14», о наличии такой кризисной ситуации в положении дел Должника, что возникла обязанность по подаче заявления в суд, очевидно, является несостоятельной.

Притом, что наличие иных неформальных (противоправных) целей участия «ФИО14» в уставном капитале Должника из материалов дела не следует, относимых и допустимых доказательств того, что названное общество извлекало выгоду в ущерб кредиторам должника («выводились» денежные средства в пользу и/или в интересах  ФИО14 и т.д.) не представлено.

Как следствие не имеется оснований для вывода о том, что «ФИО14» допустило обман кредиторов должника в смысле, придаваемом данному понятию статьей 61.12 Закона о банкротстве.

Кроме того, применительно к вопросу об аффилированности ответчика с учетом заключенной обеспечительной сделки коллегия руководствуется правовой позицией высшей судебной инстанции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28.03.2019 N 305-ЭС18-17629(2) по делу N А40-122605/2017.

Судом первой инстанции не учтено, что общество «ФИО14» не осуществляло деятельность по предоставлению обеспечения в интересах сторонних организаций в качестве основной. В такой ситуации возникновение соответствующих обязательств возможно либо при наличии доверительных отношений между осуществляющими предпринимательскую деятельность заемщиком и поручителем, возникших вследствие их аффилированности, либо из-за стремления поручителя, не аффилированного с заемщиком, извлечь собственную экономическую выгоду от кредитования последнего.

По мнению суда апелляционной инстанции, применительно к рассматриваемому случаю возникновение соответствующего обязательства объясняется второй версией, на которую в обозначенному судебном акте указывает Верховный Суд Российской Федерации.

Выдача поручительства по мотиву последующего вступления в уставный капитал заемщика в данном не лишено смысла с точки зрения отнесения как Должника, так и ответчика к коммерческим организациям: с одной стороны, ответчик посредством номинального вклада в уставный капитал становится участником компании, которая вопреки выводам суда первой инстанции представлялась «привлекательной» для стороннего инвестора (наличие большого объема действующих контрактов подтверждается материалами дела, сведения об участии в государственных закупках с 2016 по 2018 гг., том 37 л.д. 100-111), с другой стороны, Должник принимает в состав участников одну из крупнейших строительных компаний страны, осуществляющую на контрактной основе возведение и реконструкцию объектов подземной и наземной транспортной инфраструктуры (Московский метрострой создан в 1931 году), что очевидно влияет на мнение потенциальных контрагентов при вступлении в коммерческие взаимоотношения с Должником.

Доводы истцом об обратном со ссылкой на экономическую невыгодность заключенных государственных контрактом судебном коллегией не принимаются, поскольку не соотносятся с пониманием системы госзакупок в целом.

В-третьих, апелляционный суд считает неправильным вывод о том, что отчет об определении рыночной стоимости доли в уставном капитале Должника от 19.12.2017 №4Б/17 подтверждает осведомленность «ФИО14», кроме того, суд отмечает, что сам по себе факт составления такого документа до приобретения доли опровергает версию об аффилированности ответчика с должником до вступления в уставный капитал компании, осведомленность ответчика применительно к абзацу 4 пункта 13 постановления № 53, поскольку при таких обстоятельствах составление такого документа не состоялось бы (не требовалось бы ввиду информированности «ФИО14» о финансовом кризисе компании).

В обжалуемом судебном акте суд первой инстанции указывает, что в отчете об оценке от 19.12.2017 №4Б/17 содержатся выводы, что по состоянию на 30.11.2017 компания испытывает некоторые трудности с платежеспособностью и ликвидностью и, в случае необходимости выполнения своих обязательств перед контрагентами, не сможет их погасить, показатели текущей ликвидности находятся ниже нормы, что показывает неплатежеспособность Общества.

Апелляционной суд отмечает, что указанные судом выдержки из отчета об оценке от 19.12.2017 №4Б/17 сделаны в отрыве от смысла и содержания отчета в целом.

В частности в Анализе ликвидности и платежеспособности (стр. 48-50 отчета; том 37 л.д. 27-28), сказано, что «по состоянию на 30.11.2017 г. общество не способно погасить все свои текущие обязательства при мобилизации быстро реализуемых и наиболее ликвидных активов, однако коэффициент быстрой ликвидности находится на границе нормы и при положительной динамике показателей текущие обязательства общества могут быть погашены.».

При этом в итоговых выводах отчета об оценке от 19.12.2017 №4Б/17 (стр. 56 отчета, том 37 л.д. 31) также указано, что по состоянию на 30.11.2017 общество вышло на прибыль по сравнению с 2016 годом, когда оно претерпевало убыток. Показатели рентабельности продаж в 2016 года положительны, что свидетельствует о позитивных тенденциях бизнеса.

В течение 2015-2016 годов общество находилось в «замороженном» состоянии, оживление деятельности произошло в 2017 году, что связано с заключением нескольких контрактов на осуществление строительно-монтажных работ.

В отчете об определении рыночной стоимости доли в уставном капитале ООО «Ямалспецстрой» № 4Б/17 от 19.12.2017  отражены перспективы развития общества, а также сделан прогноз по планируемой прибыли в 2018 – 2020 гг.

Данным нивелируются выводы отчета, что  показатели текущей ликвидности Общества находились ниже нормы, что показывало неплатежеспособность Общества.

В частности на стр. 39 отчета (том 37 л.д. 22 оборотная сторона) содержится информация о перспективах развития ООО «Ямалспецстрой»: «Для достижения цели вернуться в состав системообразующих генподрядных организаций в 2018 году ООО «Ямалспецстрой», в конструктивном экономическом союзе с АО «ФИО14», планирует принять участие в следующих строительных проектах: - Строительствоканализационных очистных сооружений «Южные» г. Севастополь. Стоимость первого этапа 6 852,88 млн. руб. – Строительство склада конденсата на 20 000 куб. м., АО «Геотрансгаз». Предварительная стоимость – 900 млн. руб. – Строительство установки производства водорода и объектов ОЗХ. Комплекс FCC, АО «Сызранский НПЗ». Предварительная стоимость – 2 703 млн. руб.».

На стр. 64 - 65 отчета (том 37 л.д. 35) содержится информация о действующих контрактах ООО «Ямалспецстрой», в том числе: о плановой рентабельности (в среднем 6%), о планируемом выполнении работ (2018 – 2019 гг.).

На стр. 66 - 67 отчета (том 37 л.д. 36) содержится информация (прогноз) о планируемых доходах, расходах и чистой прибыли ООО «Ямалспецстрой» за период с 4 кв. 2017 года по 2020 год (положительные показатели).

Коллегия повторно отмечает, что в материалы дела представлены сведения об участии ООО «Ямалспецстрой» в гос. закупках в период с 2016 по 2018 гг. (том 37, л.д. 100-111). Данной информацией подтверждается, что в период с 2017 по 2018 гг. общество активно участвовало гос. закупках (32 процедуры), в том числе, после того, как АО «Московский Метрострой» стало его участником.

В период с 2017 по 2018 гг. (включительно) ООО «Ямалспецстрой» были заключены договоры на общую сумму 1,6 млрд. с АО «Мосинжпроект» (два договора на сумму 205 млн.), АО «ТГК №14» (три договора на сумму 800 млн.), АО «НШР» (один договор на сумму 615 млн.), а также государственный контракт в Крыму на сумму 466 млн.

В этой связи апелляционный суд считает, что заслуживают внимания и оценки доводы «ФИО14» о том,  что Должник представлялся ему развивающейся компанией, у которой был большой объем действующих контрактов с крупными заказчиками. Благоприятный прогноз (цели, задачи) сформулирован в отчёте об оценке рыночной стоимости доли. Ответчик указывал, что имелся план развития общества, который заключался в выполнении строительно-монтажных работ по действующим договорам, получение по ним прибыли, заключение новых договоров, и совершение иных экономически обоснованных действии.

Суд первой инстанции критически оценил доводы о заключении Должником договоров на сумму 1,6 млрд. руб., указав, что заключение договоров не гарантирует прибыли.

Вместе с тем, с точки зрения занимаемой ответчиком должности участника общества в период с 06.06.2018 по 07.11.2018 данный вывод также является неправильным.

В противном случае поведение АО «Московский Метрострой» не отвечало бы целям деятельности коммерческой организации, являлось бы не логичным и не последовательным: с одной стороны, названное лицо приобретает статус участника Должника, ожидая восстановления его деятельности, с другой стороны, при наличии заключенных на сумму 1,6 млрд. руб. договоров в этот же период инициирует созыв заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве ООО «Ямалспецстрой».

При этом апелляционный суд в частности обращает внимание, что в материалы дела представлена переписка между АО «Московский Метрострой» и должником (том 2 л.д. 60-63), из которой следует, что Должник в июне - октябре информировал своего участника о том, что работы по государственному контракту ведутся в соответствии с графиком, претензий со стороны заказчика в адрес предприятия не поступало.

В материалы дела представлены расчет прибыли по договору № УУЭК-703-17 от 20.02.2017 (заказчик – АО «ТГК №14»), в соответствии с которым размер сметной прибыли Ямалспецстрой за первый этап работ (167 800 812 руб.) составляет 16 608 966,38 руб., что соответствует 9,9% от стоимости выполненных работ. Таким образом, при цене договора в 297 745 000,00 руб. сметная прибыль должна была составить 29 476 755,00 руб.;

Расчет прибыли по договору № ГБ-1606-17 от 26.04.2017 (заказчик – АО «ТГК № 14»), в соответствии с которым размер сметной прибыли ООО «Ямалспецстрой» за первый этап работ (131 171 716 руб.) составляет 11 442 962,30 руб. (том 3, л.д. 84-85), что соответствует 9% от стоимости выполненных работ. Таким образом, при цене договора в 291 678 800,00 руб. сметная прибыль должна была составить 26 251 092,00 руб.

Справки о стоимости выполненных работ (ф. КС-3) и акты о приемке выполненных работ (ф. КС-2) с информацией о сметной прибыли (том 19, том 20, том 21 л.д. 1-80.

Акты о приёмке выполненных работ по государственному контракту на сумму 32 627 615,30 руб., в соответствии с которыми размер прибыли по ним составляет 848 213,74 руб. Таким образом, при цене государственного контракта 466 млн. размер прибыли ООО «Ямалспецстрой» по нему должен был составить ориентировочно 12,5 млн. (х = 466 млн. * 848 213,74 / 32 627 615,30).

Вывод суда первой инстанции о наличии незначительной сметной прибыли по ряду договоров судебная коллегия признает недостаточно мотивированным, поскольку как видно из обжалуемого определения, суд анализировал рентабельность не всех договоров, а по анализируемым судом договорам только по части работ и за неполный период, следовательно, при таких выводах суд не мог констатировать, что стратегии развития у участника Должника не имелось, он ее не осознавал, либо что все это было сделано лишь для создания внешней иллюзии принятия антикризисных мер и получения отсрочки с тем, чтобы выиграть время для совершения противоправных действий, причиняющих вред кредиторам.

Вышеизложенные фактические обстоятельства не были приняты во внимание суда первой инстанции при рассмотрении объединенных заявлений, что в силу части 1 статьи 268 АПК РФ позволяют апелляционному суду переоценить вывод суда первой инстанции об осведомленности ответчика о наличии оснований для созыва собрания участников Должника.

При изложенных фактических обстоятельствах апелляционный суд считает, что материалами дела совокупность условий в целях применения пункта 13 постановления № 53 в отношении АО «Московский Метрострой» не подтверждена, осведомленность ответчика не доказана, данный факт опровергается представленными в дело доказательствами, в связи  с чем оснований для применения ответственности в порядке ст.61.12 Закона о банкротстве в отношении названного общества у суда первой инстанции не имелось.

Более того, судебная коллегия отмечает, что вывод суда первой инстанции о том, что соответствующее решение о созыве собрания АО «ФИО14» должно было принять 19.04.2018 сделан без учета  указаний Арбитражного суда Московского округа, данных в постановлении  от 28.09.2021, и сроков, установленных в абзаце седьмом пункта 13 постановления Пленума N 53, а также без учета того, что такая обязанность может возникнуть на стороне участника корпорации по истечении срока, указанного в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Оставив без внимания требования абзаца седьмого пункта 13 постановления Пленума № 53, суд как следствие не учел и положения статьи 35 Закона об ООО о сроках проведения внеочередного общего собрания участников общества, положения статьи 36 Закона об ООО о порядке созыва общего собрания участников, а также то обстоятельство, что иной порядок и сроки созыва и проведения собрания Уставом Должника не предусмотрены.

Представляется неправильной и позиция суда о том, что обязанность по созыву собрания возникла у общества «ФИО14» 09.04.2018, то есть еще до момента регистрации изменений в ЕГРЮЛ об ответчике как новом участнике Должника.

Да, действительно, решение о принятии указанного лица в состав участников принято в обозначенную дату, вместе с тем, делая вывод, что с указанной даты у ответчика возникает обязанность по созыву собрания для принятия решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве ООО «Ямалспецстрой», суд первой инстанции оставил без внимания следующее.

Судебная коллегия отмечает, что толкование норм права отнесено к компетенции суда, равно как и формальное рассмотрение спора со стороны суда недопустимо, поскольку это приведет к тому, что право на судебную защиту, гарантированное в полной мере каждому, осталось бы существенно нарушенным.

Ответственность по статье 61.12 Закона о банкротстве у контролирующего должника лица возникает в случае обмана кредиторов в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства.

Такое толкование данной норме права дано на уровне высшей инстанции: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2024 N 305-ЭС19-27802(6,7,8,9) по делу N А40-166456/2018; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2022 N 305-ЭС21-23266 по делу N А40-184062/2019.

В статье 19 Закона об ООО, регулирующей правоотношения ответчика по внесению вклада в уставный капитал Должника применительно к рассматриваемому судом случаю, сказано, что для третьих лиц такие изменения приобретают силу с момента их государственной регистрации.

Вместе с тем, поскольку участником Должника для третьих лиц (то есть для кредиторов должника) в силу императивно указания Закона общество «ФИО14» стало только 06.06.2018, следовательно, ранее указанной даты ответчик не мог допустить обмана кредиторов в смысле, придаваемом данному понятию в статье 61.12 Закона о банкротстве, поскольку для последних указанное юридическое лицо акционером Должника в предшествующий внесению изменений в реестр период времени  не являлось.

То есть до указанной даты ответчик не мог «обмануть» тех лиц, в отношении с которыми он не мог ассоциироваться с Должником (до момента, пока он не стал полноценным участником Общества).

Поэтому ретроспективное определение судом даты начала течения обязательства в данном случае является ошибочным.

Ссылка суда на п.6 ст.52 ГК РФ является не относимой к рассматриваемому случаю.  В приведенной норме речь идет о приобретении силы для третьих лиц изменений, внесенных в учредительные документы.

Положения данной нормы права не регулирует начало течения срока, когда на стороне участника возникает обязанность  по созыву собрания для обращения в суд с заявлением о банкротстве, в том числе во взаимосвязи с положениями статьи 19 Закона об ООО.

Следовательно, о моменте становления указанного ответчика участником Должника правильной является та позиция, которую изначально приняли суды при первоначальном рассмотрении спора и которая не была признана судом округа ошибочной, кроме того, подход к оценке доказательств в отношении «ФИО14», выбранный судом первой инстанции при новом рассмотрении спора, является избирательным: с одной стороны, суд, устанавливает дату принятия решения участниками для целей исчисления срока в отношении «ФИО14», с другой стороны, при исчислении названного срока в отношении всех остальных ответчиков суд руководствуется данными ЕГРЮЛ, что само по себе не соответствует требованиям части 2 статьи 7 АПК РФ в оценке доказательств при рассмотрении спора со стороны суда.

Таким образом, если и признать ответчика осведомленным о наличии обязанности созыва собрания уже в дату, когда он стал полноценным участников общества, что само по себе материалами дела не подтверждено, а выводы истцов об обратном являются надуманными, то при определении объема обязательств, по которым «ФИО14» могло быть привлечено к ответственности (абзац седьмой пункта 13 постановления №53) правильный расчет выглядит следующим образом: 06.06.2018 плюс месяц (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве), плюс десять дней (пункт 3.1 названной нормы права), плюс сроки на созыв и проведение собрание участников должника (ст.ст.35, 36 Закона об ООО – направление требование единоличному исполнительному органу, принятие решение по нему плюс 45 дней на проведение собрания, включая уведомление других участников о проведении собрания), плюс разумный срок на подготовку и подачу соответствующего заявления.

Вместе с тем, при таких обстоятельствах, учитывая, что дело о банкротстве уже было возбуждено определением суда от 31.10.2018, суд апелляционной инстанции, принимая во внимание условие о разумном сроке на подготовку и подачу соответствующего заявления (пункт 13 пленума № 53), приходит к выводу о том, что в данном случае не имеется обязательств, которые возникли после истечения совокупности предельных сроков, поименованных в абзаце 7 пункта 13 пленума № 53, что также является самостоятельным основаниям для отказа в удовлетворении исков по рассматриваемому эпизоду к указанному ответчику «ФИО14».

Судом первой инстанции не принято во внимание, что стандарт добросовестного и разумного поведения владельца доли в капитале общества не идентичен стандарту такого поведения, применимому к единоличному исполнительному органу.

Именно единоличный исполнительный орган общества обладает максимальной информацией об обстоятельствах, способных повлиять на экономическое положение организации.

Согласно пункту 4 статьи 65.2 ГК РФ участник общества обязан участвовать в принятии корпоративных решений, без которых корпорация не может продолжать свою деятельность в соответствии с законом, если его участие необходимо для принятия таких решений.

Согласно пункту 7.2 Устава каждый участник общества имеет на общем собрании участников число голосов, пропорциональное его доле в уставном капитале общества.

Согласно пункту 9.6. Устава информация о деятельности общества, в том числе бухгалтерские книги, предоставляются по требованию участника.

В части привлечения ФИО2 и ФИО1 за неподачу заявления судебная коллегия отмечает следующее.

Как указано выше, ФИО1 была участником должника с долей 100% в период с 11.07.2016 по 06.04.2018, с 06.04.2018 ей принадлежало 50% долей общества, с 06.06.2018 размер доли составил 25 %.

ФИО2 являлся руководителем Должника с 30.03.2018 по 06.11.2018.

Суд отмечает, что указанные субсидиарные ответчики зарегистрированы по одному адресу.

Суд отмечает, что в материалы дела от ФИО1 поступило 2 (две) апелляционных жалобы, одна из которых подписана ФИО11 по нотариальной доверенности от 16.05.2023 года (том 61, л.д. 42-45).

При этом ФИО11 также является представителем ФИО2 по нотариальной доверенности от 01.03.2024 (том 61 л.д. 72).

При изложенных фактических обстоятельствах суд апелляционной инстанции признает, что указанные лица взаимосвязаны друг другом.

При изложенных фактических обстоятельствах суд апелляционной инстанции отмечает, что назначение  ФИО2 на должность генерального директора Должника происходит в период уменьшения процентного соотношения долей ФИО1 в уставном капитале «Ямалспецстрой».

Тем самым ФИО1 де-факто сохраняла контроль за деятельностью Общества за собой, когда де-юре размер ее доли в капитале уменьшился (30.03.2018 ФИО2 становится руководителем общества (решение единственного участника № 14 от 07.11.2017), а 06.04.2018 50% долей в уставном капитале Должника переходит от ФИО1 к третьему лицу, затем размер её доли уменьшается в связи с принятием в состав участников «ФИО14»).

Принимая во внимание, что дата объективного банкротства определена судом первой инстанции правильно, учитывая, что ФИО1 была участников должника со 100% долей с 11.07.2016 и далее сохраняла контроль над деятельностью юридического лица посредством назначения на должность руководителя заинтересованного лица, суд апелляционной инстанции считает, что суд первой инстанции правильно определил дату возникновения обязанности у указанного ответчика по созыву собрания для подачи заявления в суд - 11.02.2018 (дата объективного банкротства, увеличенная на один месяц и 10 дней).

При этом суд отмечает, что на указанную дату ФИО1 была 100% участником общества, как следствие принять обозначенное решение она могла единолично, уведомление других участников не требовалось.

В данном случае действовали не положения ст.ст.35, 36 Закона об ООО, как в случае с «ФИО14», а статья 39 названного закона: в обществе, состоящем из одного участника, решения по вопросам, относящимся к компетенции общего собрания участников общества, принимаются единственным участником общества единолично, оформляются письменно и в случаях, предусмотренных федеральным законом, должны быть подтверждены путем нотариального удостоверения. При этом положения статей 34, 35, 36, 37, 38 и 43 настоящего Федерального закона не применяются, за исключением положений, касающихся сроков проведения годового общего собрания участников общества.

Поэтому исчисление сроков применительно к абзацу седьмому пункта 13 постановления №53 у участников Должника ФИО1 и ФИО14 разное.

В любом случае суд считает, что стандарт доказывания факта осведомленности применительно к изложенным фактическим обстоятельствам у ФИО1 и ФИО14 разный.

В первом случае 100% участник общества в предшествующий банкротству продолжительный период, во втором случае  - инвестор в непродолжительный период времени.

Как указано выше, ФИО2 и ФИО1 это аффилированные лица, ФИО2 назначен на должность руководителя общества по решению ФИО1 (на тот момент она была 100% участником общества) 30.03.2018 (согласно данным ЕГРЮЛ), таким образом, с учетом увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ФИО2 как новым руководителем обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, предельная дата, когда ответчик должен был обратиться в суд с заявлением, определена Арбитражным судом города Москвы правильно – 30.04.2018.

Кроме того, суд апелляционной инстанции полагает, что ответственность названных лиц является солидарной в силу ст.1080 ГК РФ, ввиду допущенного обмана кредиторов в понимании ст.61.12 Закона о банкротстве, в том числе по мотиву аффилированности названных лиц, принимая во внимание, что хотя бы один из них не мог не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о неисполнении этой обязанности.

Объем обязательств, возникший у должника перед обманутыми ФИО2 и ФИО1 кредиторами, определен судом первой инстанции правильно – стр.16, 17 определения суда первой инстанции.

При изложенных обстоятельствах требования кредитора и управляющего, основанные на положениях статьи 61.12 Закона, подлежат удовлетворению в части ФИО2 и ФИО1, в отношении ответчика «ФИО14» иски по указанному основанию удовлетворению не подлежат.

В части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно ФИО13, ФИО2, ФИО1, Акционерного общества «Московский Метрострой» за не передачу конкурсному управляющему документации общества (статья 61.11 Закона о банкротстве) судебная коллегия пришла к следующим выводам.

В соответствии с п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в частности, документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; или документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены

Согласно пункту 16 постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Пунктом 24 постановления № 53 установлено, что ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ.

По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В части привлечения ФИО1 по указному основанию суд апелляционной инстанции отмечает, что в обжалуемом определении не содержится никаких мотивов, в связи с чем она подлежит привлечению к ответственности на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в связи с чем, вывод суда о том, что ФИО1 подлежит привлечению к ответственности за не передачу документации (абзац первый стр. 20 обжалуемого судебного акта) является неправильным.

В материалах дела не содержится никаких доказательств, что у ФИО1 документация должника находилась (находится).

В части «ФИО14» и ФИО2 коллегия обращает внимание на следующее.

Апелляционный суд отмечает, что в материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие нахождение у АО «Московский Метрострой» документации ООО «Ямалспецстрой» (акты приема-передачи, почтовые описи, сопроводительные письма, иное), а ФИО2 не являлся руководителем должника на дату введения первой процедуры.

Арбитражный суд города Москвы указал, что из объяснений ФИО12 и ФИО13, а также материалов дела следует, что фактическое руководство должником осуществлял ФИО2 Также ФИО13 указал, что документы бухгалтерского учета находятся у АО «ФИО14». В связи с этим указанные контролирующие должника лица – ФИО2 и АО «ФИО14» подлежат привлечению к ответственности по основаниям, предусмотренным ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, суд первой инстанции привлек «ФИО14» и ФИО2 к субсидиарной ответственности за не передачу документов на основании голословных показаний ФИО12 и ФИО13

Апелляционный суд считает такие выводы суда первой инстанции неправильными.

Во-первых, ФИО12 (уже привлечен к субсидиарной ответственности) и ФИО13 также являются контролирующими должника лица и ответчиками по спору, следовательно, они могут иметь свой интерес в переложении ответственности.

В связи с чем показания указанных лиц имеют приоритет над представленными в дело доказательствами и фактическими обстоятельствами дела о банкротстве, установленными в ходе его рассмотрения, обжалуемое определение суда первой инстанции выводов не содержит.

Судом первой инстанции не учтено, что согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО12 являлся генеральным директором ООО «Ямалспецстрой» в период с 01.08.2016 по 29.03.2018.

Из объяснений ФИО12 от 23.12.2020 (абзац 11 стр.18 обжалуемого определения) следует, что фактически он был освобожден от должности генерального директора ООО «Ямалспецстрой» решением единственного участника № 14 от 07.11.2017 (этим же решением на должность генерального директора был назначен ФИО2).

АО «ФИО14» стало участником ООО «Ямалспецстрой» 06.06.2018.

Таким образом, ФИО12 на момент, когда АО «Московский Метрострой» стало участником должника, уже не являлся генеральным директором (сотрудником) ООО «Ямалспецстрой», соответственно, он не мог обладать достоверной информацией о хозяйственной деятельности должника, а также о передаче документации должника АО «Московский Метрострой».

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ ФИО13 являлся генеральным директором ООО «Ямалспецстрой» в период с 07.11.2018 по 04.03.2020.

Апелляционный суд обращает внимание, что определением Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2019 по настоящему делу отказано в удовлетворении заявления временного управляющего ООО «Ямалспецстрой» об истребовании документации у руководителя должника - ФИО13

Судебный акт вступил в законную силу, следовательно, он обладает признаками общеобязательности и преюдициальности (ст.ст. 16 и 69 АПК РФ).

В обозначенном судебном акте установлено следующее:

«Представитель должника ФИО13 представил ответ на запрос временного управляющего с доказательствами его направления временному управляющему.».

«Как следует из материалов дела 05.09.2019 временным управляющим должника в адрес руководителя должника был направлен запрос о предоставлении документов и сведений в отношении должника.

В свою очередь в адрес временного управляющего руководителем должника с сопроводительным письмом от 04.10.2019 №144 был направлен комплект документов и сведений в отношении ООО «Ямалспецстрой», что подтверждается квитанцией службы доставки почты и описью вложения от 05.10.2019. Также представлены доказательства получения указанного почтового отправления временным управляющим 31.10.2019.».

Из совокупности вышеизложенных фактических обстоятельств, установленных вступившим в законную силу определение суда, прямо следует, что документация ООО «Ямалспецстрой» в конце 2019 года (когда АО «Московский Метрострой» уже не являлось участником должника, а ФИО2 перестал быть его руководителем) находилась у генерального директора – ФИО13, который надлежащим образом предоставил её временному управляющему.

В дальнейшем, определением Арбитражного суда города Москвы от 14.09.2020 по настоящему делу удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего ООО «Ямалспецстрой» об истребовании доказательств. Суд обязал бывшего руководителя должника ФИО13 в течение десяти дней с момента получения определения передать конкурсному управляющему документацию и имущество ООО «Ямалспецстрой».

Обращает на себя внимание, что на момент рассмотрения ходатайства конкурсного управляющего (сентябрь 2020 года), а также в письменных объяснениях от 17.07.2023, представленных в материалы дела, ФИО13 не занимал позицию о том, что он является номинальным руководителем, а документация ООО «Ямалспецстрой» находится у АО «Московский Метрострой» или у ФИО2

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции", сообщение суду и участникам процесса заведомо ложных сведений об обстоятельствах дела может влечь для стороны неблагоприятные последствия.

Приведенные разъяснения в широком смысле направлены против «лжи в процессе».

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу о том, что на стороне ФИО13 имеет место противоречивое поведение в рамках нескольких судебных разбирательств.

При изложенных обстоятельствах выводы суда первой инстанции со ссылкой на показания ФИО12 и ФИО13 оцениваются судом апелляционной инстанции критически, в том числе по мотиву того, что данные показания не согласуются с фактическими обстоятельствами спора, движением дела о несостоятельности и представленными доказательствами.

На основании изложенного судебная коллегия считает, что суд первой инстанции не мог привлечь к ответственности по статье 61.11 Закона за не передачу документации ФИО2, ФИО1, Акционерное общество «Московский Метрострой», в этой части доводы жалоб являются обоснованными, а определение суда первой инстанции об обратном неправильным.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что оснований для освобождения от ответственности ФИО13 по поданному основанию не имеется по основаниям, указанным выше, определение суда первой инстанции от 14.09.2020 об истребовании им не исполнено.

В рамках рассмотрения спора конкурсным управляющим было доказано, что отсутствие документов и информации относительно финансово-хозяйственной деятельности Должника не позволило объективно проанализировать и оценить состав активов должника и затруднило проведение процедуры конкурсного производства, в том числе формирование и реализацию конкурсной массы, что, в свою очередь, повлекло причинения вреда кредиторам. Так, например, в ходе мероприятий конкурсного производства конкурсная масса за счет реализации имущества должника сформирована не была, в то же время по данным бухгалтерского баланса должника на 31.12.2018 активы должника составили – 474 960 000 руб., в том числе 5 994 000 руб. – основные средства, 161 074 000 руб. – запасы, 184 144 000 руб. – дебиторская задолженность.

Факт передачи ФИО13 минимального объема документации в ходе наблюдения данные нарушения не устраняет.

Доводы о том, что суд первой инстанции неправильно определил дату объективного банкротства, подлежат отклонению, в данной части определение суда мотивированно и обоснованно, суд принял во внимание результаты проведенной судебной экспертизы, а также иные представленные в дело доказательства, суд оценивал доказательства в совокупности, судебная экспертиза не имела решающего значения по данному вопросу, ее результаты были приняты во внимание суда с учетом иных доказательств.

Доводы о том, что ходатайство о проведении повторной судебной экспертизы необоснованно отклонено судом апелляционной инстанции отклоняются, суд подробно и убедительно аргументировал своей процессуальное решение.

Доводы о том, что в отношении кредитора-истца подлежит применению пункт 3 статьи 61.12. Закона о банкротстве несостоятельны, судебная коллегия по результатам повторного рассмотрения спора соглашается с выводами суда первой инстанции в данной части.

Доводы о том, что «ФИО14» приобрел статус участника посредством минимального вклада в уставный капитал должника, выходят за рамки данного спора, кроме того, суд апелляционной инстанции обращает внимание на свои выводы изложенные в абзаце 6 на странице 8 настоящего постановления.

Кредитор истец не учитывает, что привлечение лица к ответственности на основании положений статей 61.11-61.12 Закона о банкротстве возможно в случае наличия причинно-следственной связи между действиями привлекаемого к ответственности лица и негативными последствиями от этих действий на стороне должника и его кредиторов.

Правовая позиция по данному вопросу изложена Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в определении от 12.09.2024 № 305-ЭС20-22207 (8) по делу № А40-41566/2019.

Сам по себе факт принятия нового участника в состав общества в порядке ст.19 Закона об ООО о негативных последствиях для Должника и его кредиторов не свидетельствует, что очевидно.

Доводы о том, что «ФИО14» совершил сделки, которые стали причиной банкротства Должника не подкреплены никаким доказательства, кроме того, такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности не заявлялось, более того, учитывая, что объективное банкротство наступило 31.12.2017, а «ФИО14» стало участником после этой даты, оно не могло совершить действий по доведению общества до объективного банкротства, что также вполне очевидно, потому что оно (объективное банкротство) к дате его вступления в состав участников общества уже наступило.

Проверяя возражения относительно наличия плана выхода из финансового кризиса, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом о том, что как такового плана у ФИО2 не имелось, при этом суд учитывает факт аффилированности ответчика с ФИО1 Вместе с тем, коллегия также отмечает, что данный вывод не вступает в противоречие с выводом о неосведомленности «ФИО14» применительно к пункту 13 постановления №53, поскольку речь в данном случае идет о разных понятиях: наличие плана выхода из финансового кризиса у руководителя компании/представление инвестора относительно судьбы компании применительно к документам, которыми инвестор располагает.

Иные доводы апелляционных жалоб и отзывов на них судебной коллегией не принимаются как малозначительные, а также по основаниям, изложенным в настоящем постановлении.

При таких обстоятельствах определение суда первой инстанции подлежит отмене в части удовлетворения требований к «ФИО14» по искам кредитора и управляющего в полном объеме и в части удовлетворения иска управляющего к ФИО2 и ФИО1 на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве за не передачу документации – в данной части в удовлетворении требований надлежит отказать, резолютивную часть определения надлежит изложить в новой редакции.

Вывод суда о приостановлении рассмотрения вопроса об установлении размера субсидиарной ответственности по заявлению конкурсного управляющего до окончания расчетов с кредиторами правомерный, в данной части судебный акт остается без изменения.

Безусловных оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2024 по делу № А40- 256344/18 отменить в части.

Изложить резолютивную часть определения в следующей редакции:

«Удовлетворить заявление АО «НОВО-ШИРОКИНСКИЙ РУДНИК» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части.

Привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «ЯМАЛСПЕЦСТРОЙ» солидарно с ранее привлеченным к ответственности бывшим руководителем ФИО12 - ФИО2, ФИО1.

Взыскать в порядке субсидиарной ответственности в пользу АО «НОВО- ШИРОКИНСКИЙ РУДНИК» солидарно с ФИО2, ФИО1 155.144.231,57 рублей.

В остальной части в удовлетворении заявления АО «НОВО-ШИРОКИНСКИЙ РУДНИК» - отказать.

Удовлетворить заявление конкурсного управляющего ФИО15 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части.

Привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «ЯМАЛСПЕЦСТРОЙ» на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве за неподачу заявления солидарно ФИО2, ФИО1.

Привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «ЯМАЛСПЕЦСТРОЙ» на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве за не передачу конкурсному управляющему документации ФИО13.

В остальной части в удовлетворении заявления конкурсного управляющего – отказать.».

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.


Председательствующий судья:                                                      Н.В. Юркова

Судьи:                                                                                               М.С. Сафронова

                                                                                                           А.С. Маслов