Постановление от 10 июля 2024 г. по делу № А45-6117/2021

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru




П О С Т А Н О В Л Е Н И Е



город Томск                                                                                       Дело № А45-6117/2021


Резолютивная часть постановления объявлена 27 июня 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 июля 2024 года.


Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего                                  Фаст Е.В.,

судей                                                                  Иванова О.А.,

                                                                            Фроловой Н.Н.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания Сперанской Н.В.  с использованием средств аудиозаписи, рассмотрел в открытом судебном заседании с применением веб-конференции апелляционные жалобы конкурсного управляющего должником ФИО1 (№07АП-10261/22 (4)), конкурсного кредитора ФИО2 (№07АП-10261/22 (5)) на определение от 03.05.2024 Арбитражного суда Новосибирской области (судья Кодилова А.Г.) по делу № А45-6117/2021 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Оксфорд» (ИНН <***>, ОГРН <***>), принятое по заявлению конкурсного управляющего должником ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9.

В судебном заседании приняли участие:

от должника: ФИО10, доверенность от 10.10.2023,

от ФИО11: ФИО12 , доверенность от 17.11.2023,

от ФИО5: ФИО13, доверенность от 28.02.2024,

от ФИО6: ФИО14, доверенность от 19.04.2022,

от ФИО7: ФИО15, доверенность от 01.02.2024.

Суд

установил:

определением Арбитражного суда Новосибирской области от 11.05.2021 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Оксфорд» (далее – должник, ООО «Оксфорд») введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим должника утвержден ФИО1.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства – наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» 22.05.2021, на сайте ЕФРСБ - 13.05.2021.

Решением Арбитражного суда Новосибирской области от 11.10.2021 в отношении должника открыта процедура банкротства – конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1 (далее – конкурсный управляющий).

Сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства - конкурное производство опубликовано в газете «Коммерсантъ» 16.10.2021, на сайте ЕФРСБ - 13.10.2021.

04.04.2022 (зарегистрировано 05.04.2022) через систему «Мой Арбитр» в Арбитражный суд Новосибирской области поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 (далее – заявитель), уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 (далее – ответчики) солидарно по денежным обязательствам должника ООО «Оксфорд» в сумме 41 996 454,05 руб.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 03.05.2024 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично: к субсидиарной ответственности по обязательствам должника привлечены ФИО4, ФИО3, ООО «Оксфорд» в размере 42 786 212,90 руб.; в остальной части в удовлетворении требования отказано, с ФИО4, ФИО3 в пользу ООО «Оксфорд» взысканы солидарно денежные средства в размере 42 786 212,90 руб.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий просит определение Арбитражного суда Новосибирской области от 03.05.2024 по делу №А45-6117/2021 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Оксфорд» ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, принять новый судебный акт о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно по денежным обязательствам должника в сумме 42 786 212,90 руб. следующих лиц: бывшего директора должника ФИО5, бывшего директора должника ФИО6, учредителя должника ФИО7, учредителя должника ФИО8; привлечь к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника ООО «Оксфорд» в размере обязательств, исчисленных по правилам пункта 2 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве): участника должника ФИО9 в размере 41 548 933,34 руб.

Конкурсный управляющий в обоснование доводов апелляционной жалобы указывает, что ФИО4 и ФИО5 подлежали субсидиарной ответственности за совершение этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, перечень данных сделок, и обстоятельства их совершения приводятся конкурсным управляющим на основании соответствующего судебного акта (определение Седьмого арбитражного апелляционного суда от 17.10.2023 №А45-27751/2015); отсутствие у номинального директора реальных полномочий не является основанием для отказа в привлечении его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; ФИО5 на момент совершения оспариваемых платежей осуществлял функции единоличного органа управления должника (что не оспаривается и лицами, участвующими в деле); судом не принята во внимание буквальная формулировка условия презумпции вины контролирующего должника лица в наступлении банкротства в результате совершения им экономически невыгодных сделок, приведенная как в пункте 4 статьи 10, так и в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, ответственность в данном случае возлагается преимущественно на лицо, совершившее от имени должника такую сделку, то есть на ФИО5; действия ФИО4 и ФИО5 в контексте статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), должны быть расценены как совместное причинение вреда; вина ФИО5 состоит в том, что, зная (в силу вовлеченности в деятельность ООО «Твигги») о противоправном характере сделок, и, имея полномочия руководителя ООО «Оксфорд», сознательно пошел на совершение действий по причинению вреда интересам кредиторов; утрата права пользования данной материальной базой (здание, оборудование) и ее возврат ООО «Твигги», повлек бы невозможность осуществления должником своей коммерческой деятельности; в период руководства должником со стороны ФИО6, она продолжала эксплуатировать материально-правовую базу ООО «Твигги», полученную ООО «Оксфорд» заведомо противоправным путем, о чем ФИО6 не могла не знать; ФИО6 в период своего руководства поддерживала систему управления должником, при которой ООО «Оксфорд» продолжало противоправное использование материальной базы ООО «Твигги», и, таким образом наращивая размер обязательств перед кредитором – ООО «Твигги»; определением АС Новосибирской области по делу № А45-27751/2015 от 03.07.2020 с ООО «Оксфорд» в пользу ООО «ТВИГГИ» взыскано 41 548 343,34 руб., в период с 28.02.2017 по 09.10.2018, следуя избранной ей бизнес-модели, ФИО6 продолжала наращивать размер обязательств ООО «Оксфорд» перед ООО «Твигги»; в отношении ФИО7 и ФИО8 действует презумпция наличия статуса контролирующих должника лиц, поскольку они совместно могли распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; ФИО7 (участник с долей 80%) и ФИО8 (участник с долей 20%) являлись контролирующими должника лицами, создали ООО «Оксфорд» с целью придания видимости перевода активов и причинения вреда кредиторам, назначили руководителем ФИО5, результат деятельности которого очевидно не должен был соответствовать интересам возглавляемой организации, в результате его неправомерных действий (бездействия) были приняты ключевые деловые решения с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе заключены недействительные сделки, расторжение и применение последствий недействительности которых повлекли банкротство ООО «Оксфорд», они подлежали привлечению к субсидиарной ответственности по долгам общества в соответствии с подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве; в дальнейшем, ФИО7 и ФИО8 поддерживали систему управления должником ООО «Оксфорд», в соответствии с которой должник осуществлял противоправное использование материально-технической базы ООО «Твигги», тем самым наращивал размер обязательств перед ООО «Твигги»; единственный участник ООО «Оксфорд» ФИО9 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника на основании пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, конкурсный кредитор ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Новосибирской области от 03.05.2024 по делу № А45-6117/2021 отменить в полном объеме; заявление конкурсного управляющего удовлетворить в полном объеме.

ФИО2 в обоснование доводов апелляционной жалобы указывает, что абсолютно все ответчики сначала создали, а в дальнейшем поддерживали систему правлению ООО «Оксфорд» (должник), которая с самого начала создания должника была направлена во вред кредиторам должника и ООО «Твигги», с целью уклонения от оплаты задолженности всем кредиторам ООО «Твигги»; необходимо рассматривать деятельность ООО «Оксфорд» и ООО «Твигги» как единое целое, все без исключения заявленные ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

ФИО5, ФИО6, ФИО7 представители отзывы на апелляционную жалобу, в которых просили отказать в удовлетворении апелляционных жалоб, оставить определение Арбитражного суда Новосибирской области от 03.05.2024 по делу № А45-6117/2021без изменения.

В судебном заседании представитель лиц, участвующих в обособленном споре,  поддержали каждый свою правовую позицию.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционные жалобы в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и позиций на них, заслушав участника процесса, проверив законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции в порядке главы 34 АПК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для его отмены.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, согласно выписке из ЕГРЮЛ, предоставленной Межрайонной ИФНС России № 16 по Новосибирской области, ООО «Оксфорд» было учреждено 02.06.2015 ФИО7 (доля 80%) и ФИО8 (доля 20%).

ФИО7 вышел из ООО «Оксфорд» 25.12.2017, его доля перешла к ФИО8

23.12.2019 участником общества стал ФИО9, в результате чего доля ФИО8 составила 66,67%, доля ФИО9 составила 33,33%.

Руководителями ООО «Оксфорд» были: с 02.06.2015 по 24.05.2016 ФИО5; с 24.05.2016 по 28.02.2017 ФИО4; с 28.02.2017 по 17.01.2019 ФИО6; с 17.01.2019 до введения конкурсного производства ФИО3

Конкурсный управляющий, ссылаясь на наличие у ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО5, ФИО4, ФИО6 и ФИО3 статуса контролирующих должника лиц (далее – КДЛ), и полагая, что указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Разрешая спор, суд первой инстанции, пришел к выводу об обоснованности заявленных требований только к ФИО4, ФИО3, ООО «Оксфорд».

Арбитражный апелляционный суд поддерживает выводы арбитражного суда первой инстанции, в связи с чем, отклоняет доводы апелляционной жалобы, при этом, исходит из установленных фактических обстоятельств дела и следующих норм права.

В соответствии со статьей 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве, дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями:

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009 (№ 73-ФЗ) (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013);

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 (№ 134-ФЗ) (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017);

- глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (№ 226-ФЗ) (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

Положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от № 266-ФЗ (в частности, нормы материального права - статьи 61.11, 61.12) применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к такой ответственности (например, неисполнение обязанности по подаче заявления о собственном банкротстве, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника одной или нескольких сделок), имели место после дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, то есть после 30.07.2017.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ (в частности, статья 10) независимо от даты возбуждения производства по заявлению.

В рассматриваемом случае, настоящий обособленный спор судом первой инстанции верно рассмотрен с применением норм материального права в редакции Федерального закона № 134-ФЗ и с применением процессуальных норм, предусмотренных Законом о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ.

Апелляционный суд обращает внимание на то, что применение материально-правовых норм в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в той их части, которая не противоречит существу норм статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Необходимо также принимать во внимание и то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но, по своей сути, не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Как отмечено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности, как признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц, а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 прежней редакции Закона), по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав) (пункт 16 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.11.2021).

Согласно подпункту 5 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются те, которые действовали на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3).

Субсидиарная ответственность наступает, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Под действиями (бездействием) контролирующего общество лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением.

Судом установлен и подтверждается материалами дела наличие у ФИО7, ФИО8 (, ФИО9, ФИО5, ФИО4, ФИО6 и ФИО3 статуса КДЛ в разные периоды применительно к положениям статьи 61.10 Закона о банкротстве.

По эпизоду о привлечении к субсидиарной ответственности по подпунктам 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за неисполнение обязанности по передаче документации конкурсному управляющему.

В качестве оснований для привлечения руководителя ФИО3 к ответственности конкурсный управляющий указывал следующие факты: не исполнила обязанность по передаче документов должника конкурсному управляющему.

В качестве оснований для привлечения руководителя ФИО6 к ответственности конкурсный управляющий указывал следующие факты: не представила доказательства передачи документов должника новому руководителю ФИО3

Разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролировавших общество лиц и несостоятельностью последнего необходимо учитывать положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведенные в пункта 24 Постановления Пленума № 53, согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. Управляющий должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника. Упомянутая презумпция наличия причинно-следственной связи не может быть применена, если необходимая документация (информация) передана арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет арбитражному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче арбитражному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленному основанию необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением, как указано выше, понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

В рамках настоящего дела установлено, конкурсным управляющим в адрес бывшего руководителя ООО «Оксфорд» ФИО3 направлены запросы о предоставлении бухгалтерской и иной документации должника, материальных и иных ценностей.

Определением суда от 16.12.2021 заявление конкурсного управляющего удовлетворено и от ФИО3 истребованы с возложением обязанности передать конкурсному управляющему ФИО1 документы и имущество должника в соответствии с приведенным перечнем.

До настоящего времени документы и имущество конкурсному управляющему не переданы, о дате их передачи, о невозможности передачи ФИО3 не уведомляла.

В соответствии с бухгалтерским балансом ООО «Оксфорд»: на 31.12.2019 у должника зафиксированы запасы на сумму 24 000 руб., дебиторская задолженность на сумму 8 822 000 руб., на 31.12.2018 - запасы на сумму 1 856 000 руб., дебиторская задолженность на сумму 8 817 000 руб.

Судом первой инстанции правомерно установлено, что ФИО3 не исполнена обязанность по передаче имущества и документов должника до настоящего времени.

В результате у конкурсного управляющего должником отсутствуют информация в полном объеме имущества, принадлежащего ООО «Оксфорд»; о хозяйственной деятельности должника, о дебиторах, отсутствуют документы, подтверждающие основания возникновения дебиторской задолженности.

В отношении ФИО6 установлено, что она документально подтвердила передачу документов ФИО3 при смене руководителя ООО «Оксфорд» актом приема-передачи дел с описями документов на 79 листах с указанием категорий передаваемых документов, контрагентов должника, с которыми были заключены те или иные договоры.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что конкурсным управляющим по данному эпизоду доказаны основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, основания для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по данному основанию отсутствуют, поскольку ФИО6 исполнила возложенные на нее законодательством обязанности по передаче документов новому директору, иного не доказано.

По эпизоду о привлечении к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве за неисполнение обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве ООО «Оксфорд», установленной статьей 9 Закона о банкротстве.

В качестве оснований для привлечения руководителя ФИО6 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывал следующие факты:

- вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Новосибирской области от 20.04.2018 в рамках дела №А45-27751/2015 (в редакции определения об исправлении опечатки от 07.05.2018) признано недействительным соглашение о расторжении договора аренды недвижимого имущества № 1 от 01.11.2013 от 20.05.2015 между ООО «Призма» и ООО «Твигги», признано недействительным соглашение о порядке пользования нежилым помещением и земельным участком от 23.06.2015 между ООО «Оксфорд» и ООО «Твигги», признан недействительным договор аренды недвижимого имущества от 24.06.2015 между ООО «Призма» и ООО «Оксфорд», применены последствия недействительности сделки в виде возврата переданного имущества, в связи с чем возникла необходимость подачи заявления о банкротстве должника с наступлением 26.07.2018 обстоятельств, предусмотренных абзацем 5 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, поскольку с 26.08.2018 у ООО «Оксфорд» возникли следующие обязательства: 41 548 343,34 руб. перед ООО «Твигги» (правопреемник – ФИО11), основание возникновения – определение суда по делу №А45- 27751/2015 от 03.07.2020; 115 828,99 руб. перед ИФНС России по обязательствам за 2018-2019 (определение суда по делу №А45-6117/2021 от 15.07.2021), размер субсидиарной ответственности ФИО6 составил 41 664 172,33 руб., в срок до 26.08.2018 данная обязанность осуществлена ФИО6 не была.

В качестве оснований для привлечения руководителей ФИО9 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывал следующие факты:

- с 20.03.2020 (дата приобретения статуса участника ФИО9 статуса КДЛ) у ООО «Оксфорд» возникли следующие обязательства: сформировалась задолженность - 41 548 343,34 руб. перед ООО «Твигги» (правопреемник – ФИО11), основание возникновения – определение суда по делу № А45- 27751/2015 от 03.07.2020; 115 828,99 руб. перед ИФНС России по обязательствам за 2018-2019 (определение суда № А45-6117/2021 от 15.07.2021), размер субсидиарной ответственности ФИО9 составляет 41 664 172,33 руб., данная обязанность осуществлена ФИО9 не была.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

указанным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

На основании пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве в случае, если руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника, лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2012 № 9127/12 указано, что ответственность, предусмотренная статьями 10, 61.12 Закона о банкротстве является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Таким образом, помимо объективной стороны правонарушения, связанной с нарушением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве, исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10, статьей 61.12 Закона о банкротстве, имеет значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а также вина субъекта ответственности.

В соответствии с пунктом 9 Постановления № 53, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя и единственного участника к ответственности по указанным основаниям установление момента необходимости подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания данными лицами критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Из материалов дела следует, что в состав единственной кредиторской задолженности должника включены обязательства, возникшие на основании определения Арбитражного Суда Новосибирской области от 03.07.2020 по делу №А45-27751/2015 о применении последствии недействительности сделок, признанных недействительными определением Арбитражного суда Новосибирской области от 24.04.2018 в размере  41 996 454,05 руб. (вступило в законную силу 29.09.2020).

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что срок на подачу заявления о признании должника банкротом по основаниям и в порядке, определённом статьей 9 Закон о банкротстве, подлежит исчислению с 29.10.2020, поскольку до указанной даты у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности, иного не доказано (статья 65 АПК РФ).

При этом, судом первой инстанции учтено, что реальный период руководства ФИО6 пришелся на период с 28.02.2017 по 13.12.2018, руководство должником на тот момент осуществляла ФИО3, ФИО6 в период руководства принимались попытки по оспариванию определения Арбитражного суда Новосибирской области от 24.04.2018 в судах вышестоящих инстанций, окончательно судебное разбирательство в рамках указанного спора завершилось 22.11.2018 (т.е. менее чем за месяц до прекращения полномочий ФИО6); доказательства, подтверждающие невозможность ведения экономической деятельности должником после передачи имущества в силу определения суда от 24.04.2018, отсутствуют, в том числе в период деятельности ФИО6 с 28.02.2017 по 13.12.2018 должник продолжал осуществлять свою деятельность (у ООО «Оксфорд» имелось более 200 заключенных с различными организациями договоров, производились расчеты); должник исполнил требования о передаче имущества и не имел задолженности в размере 41 996 454,05 руб. вплоть до вынесения определения Арбитражного суда Новосибирской области от 03.07.2020 по делу №А45-27751/2015, когда ФИО6 уже не являлась руководителем должника; факт продолжения осуществления хозяйственной деятельности должника после возврата 15 позиций техники, представляющих собой профессиональное оборудование, но не исчерпывающее, не опровергнут.

В отношении ответчика ФИО9 оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника на основании пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве не имеется, поскольку последний не был вовлечен в управление и деятельность должника, доказательств его информированности о состоявшемся судебном акте о взыскании с должника 41 996 454,05 руб. материалы дела не содержат, при этом апелляционный суд учитывает, что результаты финансово-хозяйственной деятельности должника могли быть доверены руководителем только по итогам окончания финансового года, формирования и сдачи бухгалтерской, налоговой отчетности ООО «Оксфорд» не позднее 1 квартала 2021 года, кредитор ООО «Твигги» самостоятельно обратился с заявление о признании должника банкротом 11.03.2021, заявителем не доказано обстоятельств уклонения ФИО9 от исполнения обязанности по подаче заявления о банкротстве должника в суд.

Поскольку доказательств возникновения каких-либо новых обязательств перед кредиторами после 29.10.2020 не представлено, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об отсутствии основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

По эпизоду о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства.

В качестве оснований для привлечения ФИО4, ФИО5, ФИО7, ФИО8 и ФИО6 к ответственности за доведение ООО «Оксфорд» до банкротства конкурсный управляющий указывал следующие факты:

- привлечение ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности обусловлено совершением этими лицами или в пользу этих лиц либо одобрения этими лицами одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2, 61.3 Закона о банкротстве;

- привлечение ФИО7 и ФИО8 к субсидиарной ответственности обусловлено наличием статуса КДЛ и созданием ООО «Оксфорд» с целью придания видимости перевода активов и причинения вреда кредиторам (назначали руководителем ФИО5, результат деятельности которого, очевидно не должен был соответствовать интересам возглавляемой организации, в результате их неправомерных действий (бездействия) были приняты ключевые деловые решения с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, заключены недействительные сделки, расторжение и применение последствий недействительности которых, повлекли задолженность перед ООО «Твигги» и банкротство ООО «Оксфорд»), основания привлечения к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Оксфлорд» - в соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) и пункта 3 статьи 3 Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»); в частности: ФИО7 поддерживал систему управления должником ООО «Оксфорд», в соответствии с которой должник осуществлял противоправное использование материально-технической базы ООО «Твигги», тем самым наращивал размер обязательств перед ООО «Твигги»;

- привлечение ФИО6 к субсидиарной ответственности обусловлено тем, в период руководства должник продолжал эксплуатировать материально-правовую базу ООО «Твигги», полученную ООО «Оксфорд» заведомо противоправным путем, система управления должником была направлена на систематическое извлечение прибыли в обход оплаты кредиторской задолженности ООО «Твигги» (которое является единым целым с ООО «Оксфорд»), т.е. во вред кредиторам; в октябре 2018 года единственным участником ООО «Оксфорд» ФИО8 было изменено местонахождения должника, ФИО6 подавала документы на регистрацию указанных изменений, действия ФИО6 свидетельствуют о попытке усложнить кредиторам взыскание задолженности и уклониться от ее погашения, избежать привлечения должника к ответственности и причинить вред кредиторам.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (подлежащего применению с учетом периода вменяемых ответчику действий), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в частности, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона.

В соответствии с пунктом 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Равным образом, не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако, и в этом случае, на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.

Из материалов дела следует и судом первой инстанции установлено, при новом рассмотрении обособленного спора об оспаривании соглашения о порядке пользования нежилым помещением и земельным участком от 23.06.2015, заключенного между ООО «Оксфорд» и ООО «Твигги», определением Арбитражного суда Новосибирской области от 03.07.2020, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 17.10.2023, с ООО «Оксфорд» в пользу ООО  «Твигги» взыскано 41 548 343,34 руб.

В ходе рассмотрения указанного обособленного спора установлены следующие факты: по оспариваемой сделке ООО «Твигги» безвозмездно (т.е. по заведомо заниженной цене) передало ООО «Оксфорд» право пользования готовым работающим бизнесом (баром) реконструированным и отремонтированным зданием и земельным участком, а также необходимым и дорогостоящим оборудованием для производственной деятельности; соглашение от 23.06.2015 носило формальный характер; ООО «Оксфорд» было создано руководителями и участниками должника ООО «Твигги» исключительно с целью придания видимости перевода активов и причинения вреда кредиторам, а также сделан вывод о том, что оспариваемые сделки совершены в рамках единой схемы группой лиц.

Вступившими в законную силу судебными актами по делу №А45-27751/2015 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Твигги» установлено, что в результате совершения ООО «Твигги» (от имени которого действовал ФИО4) цепочки сделок, в частности, соглашения о порядке пользования нежилым помещением и земельным участком от 23.06.2015, заключенного между ООО «Оксфорд» и ООО «Твигги», должник лишился активов, имущество было передано в счет оплаты в собственность ООО «Оксфорд» по соглашению.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области по делу №А45-27751/2015 от 03.07.2020 с ООО «Оксфорд» в пользу ООО «Твигги» взыскано 41 548 343,34 руб. на основании заявления ООО «Маэстро» о применении последствий недействительности сделок, признанных недействительными определением Арбитражного суда Новосибирской области от 24.04.2018 (с учетом определения от 07.05.2018 об исправлении опечатки).

В судебном порядке в рамках дела №А45-27751/2015 установлено, что ООО «Твигги» признано несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника, установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 по подпункту 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве; ООО «Оксфорд» было создано руководителями и участниками должника исключительно с целью придания видимости перевода активов, сделки по выводу активов совершены в рамках единой схемы группой лиц (определение Арбитражного суда Новосибирской области от 12.10.2020 по делу №А45-27751/2015), контролирующими ООО «Твигги» лицами являлись ФИО4, ФИО16, ФИО17, ФИО18  и именно они совершили действия по выводу активов в ущерб кредиторам, создали для этого ООО «Оксфорд».

В соответствии с частью 1 статьи 16 АПК РФ, вступившее в законную силу судебное решение является обязательным для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежит исполнению на всей территории Российской Федерации.

В соответствии с частью 2 статьи 69 АПК РФ, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела.

В соответствии с определением о включении требования в реестр требований кредиторов от 05.07.2021 суд определил включить требование инспекции ФНС России в размере 115 828,99 руб. в реестр требований кредиторов должника, в том числе, 76 184,30 руб. – основной долг, с отнесением во вторую очередь удовлетворения; 1 883,95 руб. – основной долг, 35 460,74 руб. – пени, 2 300 руб. – штраф, с отнесением в третью очередь удовлетворения.

Налоговая задолженность сформировалась из задолженности по НДФЛ с доходов физических лиц за 12 (двенадцать) месяцев 2018 года, 3(три) квартала 2020 года; задолженности по страховым взносам на обязательное медицинское страхование в бюджет ФОМС за 12 (двенадцать) месяцев 2019 года; задолженности по страховым взносам на обязательное пенсионное страхование в ПФ РФ за 12 месяцев 2019 года; задолженности по страховым взносам на обязательное социальное страхование на случай временной нетрудоспособности ив связи с материнством за 12 месяцев 2019 года; штраф на основании решения налогового органа №549 от 13.03.2020.

В период деятельности ФИО6, налоговые проверки, по результатам которых ФНС привлекало бы должника к налоговой ответственности в виде штрафа и пени - не проводились.

Вопреки доводам апеллянта, суд первой инстанции правомерно исходит из отсутствия признаков банкротства, установленных Законом, в период своей трудовой деятельности, отсутствия непогашенной задолженности по обязательным платежам, превышающей 300 000 руб. в течение трех месяцев.

Довод конкурсного управляющего о включении ФИО6 в корпоративную структур с целью безвозмездной  эксплуатации материально-технической базы ООО «Твигги», полученной ООО «Оксфорд», документально не подтвержден, основан на предположении заявителя.

Все сделки, по передаче материально-технической базы ООО «Твигги», которые положены конкурсным управляющим в основу требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 были заключены должником в 2015 году, то есть до начала деятельности ФИО6 в качестве руководителя.

Сделку, а именно соглашение о порядке пользования нежилым помещением и земельным участком от 23.06.2015, приведшее к так называемому выводу активов, в ущерб кредиторам ООО «Твигги», как на то указывает апеллянт, ФИО6 не подписывала.

За весь период, когда она был директором ООО «Оксфорд», никакие решения об одобрении крупных сделок, о распределении прибыли и выплате в свою пользу дивидендов – не принимала и не получала дивидендов, о том, что такие сделки изначально носили противоправный характер были осведомлены только лица, контролирующие ООО «Твигги» преюдициально установлено в деле № А45-27751/2015, в отношении ФИО6 суд к таким выводам не приходил.

Доводы апеллянтов о том, что должник безвозмездно передал право пользования готовым бизнесом, а также оборудованием, противоречит выводам, изложенным в определению Арбитражного суда Новосибирской области от 20.04.2018 по делу № А45-27751/2015.

Из материалов дела не усматриваются основания для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве в размере 8 822 тыс. руб. за не взыскание и сокрытие дебиторской задолженности должника, поскольку реальный период руководства ФИО6 пришелся на период с 28.02.2017 по 13.12.2018, указанная спорная дебиторская задолженность сформировалась за пределами периода ее работы в ООО «Оксфорд».

Само себе невзыскание дебиторской задолженности не может является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку законодательно установлен ограниченный перечень оснований для субсидиарной ответственности (причинение вреда конкурсной массе и неподача заявления о признании должника банкротом в месячный срок).

Конкурсный управляющий не доказал причинно-следственной связи между уменьшением размера конкурсной массы должника и бездействием руководителем ООО «Оксфорд» ФИО6 в части невзыскания дебиторской задолженности должника.

Оценивая доводы конкурсного кредитора ФИО11 и конкурсного управляющего о необходимости привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника всех заявленных ответчиков без исключения со ссылкой на то, что абсолютно все ответчики сначала создали, а в дальнейшем поддерживали систему правлению ООО «Оксфорд» (должник), которая с самого начала создания должника была направлена во вред кредиторам должника и ООО «Твигги», с целью уклонения от оплаты задолженности всем кредиторам ООО «Твигги», в связи с чем необходимо рассматривать деятельность ООО «Оксфорд» и ООО «Твигги» как единое целое, судебная коллегия апелляционного суда исходит из следующего.

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 24.02.2004 № 3-П и в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 04.06.2007 № 320-О-П, судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

Контролирующее лицо не может быть привлечено к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска (абзац 2 пункта 1 Постановления № 62).

Следовательно, осуществление конкретных вредоносных действий, направленных исключительно на причинение вреда внешним кредиторам, должно быть доказано истцом применительно каждому из ответчиков.

При этом, следует также учитывать, что по делам о привлечении к ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, применяется умеренно строгий стандарт доказывания, который требует предоставление от заявителя ясных и убедительных доказательств вредоносного поведения данного лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600 (5-8)).

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, и, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Любая предпринимательская деятельность подвержена рискам.

Предпринимательский риск имеет объективную основу вследствие неопределенности внешней среды по отношению к компании. К основным элементам внешней среды относятся экономические, политические, социальные, финансово-кредитные и производственно-хозяйственные условия, в рамках которых компания осуществляет свою деятельность и к изменению которых она должна постоянно адаптироваться. Неопределенность ситуации характеризуется тем, что, в конечном итоге, она зависит от целого ряда факторов, партнеров и лиц, поведение которых не всегда можно точно спрогнозировать или предугадать (природные катаклизмы, социально-политические потрясения, изменение конъюнктуры рынка, изменение потребительского спроса и предпочтений, кардинальные изменения в результате научно-технического прогресса и т.п.).

Соответственно, неспособность исполнения должником обязательств может быть вызвана как объективными причинами (изменение общеэкономической ситуации на рынке, кризис неплатежей и замедление платежного оборота, и др.), так и субъективными (неэффективное управление, снижение объемов производства и продаж, необоснованное увеличение дебиторской задолженности, несовершенная налоговая и денежная политика должника, вывод активов с целью обогащения определенного лица или группы лиц и т.п.).

В соответствии с пунктом 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ).

Изменения правового регулирования привлечения к субсидиарной ответственности лиц, виновных в несостоятельности юридического лица, путем закрепления главы III.2 в Законе о банкротстве  проведены в рамках общей концепции персонализации ответственности лиц, наделенных полномочиями по принятию решений, значимых для юридического лица.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Судом первой инстанции не установлено и материалами дела не подтверждается, что ФИО5, ФИО7, ФИО8 и ФИО6 принимали какие-либо ключевые управленческие решения в ООО «Оксфорд», при этом установлено, что фактически ответчики фактически являлись работниками ООО «Оксфорд» и получали заработную плату за осуществление трудовых функций.

В рамках дела №А45-27751/2015 установлен факт включения должника в корпоративную структуру, имеющую единый центр управления и принятия решения, конечными бенефициарами которой являлись ФИО4, ФИО16, ФИО17, ФИО18, а не ответчики - ФИО5, ФИО7, ФИО8 и ФИО6

Доказательства того, что ФИО5, ФИО7, ФИО8 и ФИО6 получали прибыль из незаконного или недобросовестного их поведения, влекущую субсидиарную ответственность материалы дела не содержат, незаконность или недобросовестность в их поведении судом не установлена.

Кроме того, в отношении «ключевой сделки», рассматриваемой при банкротстве должника и ООО «Твигги», – соглашения о порядке пользования нежилым помещением и земельным участком от 23.06.2015, признанного в судебном порядке сфальсифицированным, установлено, что ФИО5 не подписывал, а соответственно ФИО5, как директор ООО «Оксфорд» не совершал сделку, приведшую к так называемому выводу активов, тем самым нанеся ущерб кредиторам ООО «Твигги», как на то указывали заявитель в суде первой инстанции и апеллянты в суде апелляционной инстанции.

Доводы ответчика ФИО7 о том, что за весь период участия в ООО «Оксфорд» он не принимал участие в управлении и деятельности должника (протоколы не подписывал, решения по смене адреса, смене директора им, об одобрении крупных сделок, распределении прибыли и выплате в свою пользу дивидендов не принимал, дивидендов не получал), процессуальными оппонентами не опровергнуты допустимыми и относимыми доказательствами (статьи 635, 67 ,68  АПК РФ).

Судом первой инстанции проанализирована роль ФИО6 в период исполнения обязанностей руководителя ООО «Оксфорд» с 28.02.2017 по 17.01.2019, по результатам оценки доказательств установлено, что руководство ФИО6 было прекращено еще раньше в связи с принятием решения единственного участника ООО «Оксфорд» № 7 от 13.12.2018 об освобождении ее от должности директора на основании личного заявления, которые подавать она начала с сентября 2018 года на имя участников ООО Оксфорд», ФИО6 являлась уже третьим руководителем ООО «Оксфорд» с момента создания общества, до ФИО6 должность руководителя должника последовательно занимали ФИО5 и ФИО4, после ФИО6 на должность директора была назначена ФИО3

«Ключевые сделки», положенные конкурсным управляющим в основу требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, были заключены ООО «Оксфорд» в 2015 году, то есть до начала деятельности ФИО6 в качестве руководителя должника, на период руководства ФИО6 пришелся лишь этап судебного оспаривания данных сделок, с даты вступления в силу указанного определения 26.08.2018 по 13.12.2018, когда ФИО6 прекратила осуществление полномочий руководителя должника, прошло 110 дней, действия ФИО6 как руководителя ООО «Оксфорд» по оспариванию судебных актов не могут быть признаны злоупотреблением, поскольку не свидетельствуют о ее неправомерных действиях.

Материалы дела не содержат доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО5, ФИО6, ФИО7 или ФИО8 принимали участие в создании ООО «Оксфорд» именно с целью перевода на него бизнеса ООО «Твигги» и причинения вреда кредиторам последнего, в период полномочий ФИО6, ФИО5 и ФИО4 ООО «Оксфорд» не имело задолженности перед кредиторами.

Материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих наличие причинно-следственной связи между действиями ФИО5 и ФИО6, являвшимися директорами ООО «Оксфорд», а также ФИО7 или ФИО8, являвшимися его участниками и невозможностью погашения требования кредиторов ООО «Твигги».

Суд первой инстанции обоснованно обратил внимание на то, что соглашение о расторжении договора аренды недвижимого имущества № 1 от 01.11.2023 от 20.05.2015 между ООО «Призма» и ООО «Твигги» и соглашение о порядке пользования нежилым помещением и земельным участком от 23.06.2015 между ООО «Оксфорд» и ООО «Твигги» были оспорены только в рамках дела о банкротстве ООО «Твигги» и в связи с тем, что указанные сделки были совершены ООО «Твигги» с целью причинения вреда его кредиторам, а не кредиторам должника, о том, что «ключевые сделки» изначально носили противоправный характер были осведомлены лица, контролирующие ООО «Твигги», преюдициально установлено, и такими лицами были ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО4

Доказательства того, ФИО5, ФИО6, ФИО7 или ФИО8 могли или должны были быть осведомлены о финансово-хозяйственной деятельности ООО «Твигги» и цели заключения указанных выше сделок, материалы дела не содержат.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводам о том, что конкурсным управляющим по данному эпизоду доказаны основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 действия которого, как лица, контролирующего ООО «Твигги» и ООО «Оксфорд» и изначально знающего о целях совершаемых им сделок, привели к невозможности погашения требований кредиторов должника, и об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по данному основанию ФИО5, ФИО6, ФИО7 и ФИО8

По общему правилу, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в ране действовавшей редакции, пункт 11 статьи 61.11 и пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве в действующей редакции).

Специальный характер субсидиарной ответственности контролирующих лиц выражается в том, что она направлена на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства, чем обусловлено определение размера ответственности - исходя из размера непогашенных требований кредиторов.

Таким образом, значимым для определения размера субсидиарной ответственности обстоятельством является размер требований кредиторов, а также недостаточность имущества должника для расчета с ними; на ответчике лежит процессуальная обязанность доказать несоразмерность субсидиарной ответственности и необходимость ее уменьшения.

В рассматриваемом случае судом первой инстанции размер субсидиарной ответственности определен в сумме 42 786 212,90 руб., что не оспаривается лицами, участвующими в деле.

Установленные судом обстоятельства и сделанные на их основе выводы заявителями апелляционных жалоб по существу не опровергнуты.

Приведенные в апелляционных жалобах  доводы не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции и по существу направлены на переоценку доказательств и установленных судом первой инстанции обстоятельств дела, в связи с чем не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права. Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 АПК РФ, апелляционная инстанция не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены решения, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

постановил:

определение от 03.05.2024 Арбитражного суда Новосибирской области  по делу № А45-6117/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы конкурсного управляющего должником ФИО1, конкурсного кредитора ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области. 

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанное усиленными квалифицированными электронными подписями судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».


Председательствующий                                                                 Е.В. Фаст


Судьи                                                                                                           О.А. Иванов


Н.Н. Фролова