Постановление от 14 декабря 2021 г. по делу № А27-2404/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень Дело № А27-2404/2017


Резолютивная часть постановления объявлена 08 декабря 2021 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 14 декабря 2021 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Глотова Н.Б.,

судей Мелихова Н.В.,

ФИО1 -

при ведении протокола помощником судьи Нурписовым А.Т.с использованием системы веб-конференции (онлайн-заседание) рассмотрелв судебном заседании кассационные жалобы муниципального унитарного предприятия «Дорожное управление», арбитражного управляющего ФИО2, конкурсного управляющего ФИО3 на определение от 28.06.2021 Арбитражного суда Кемеровской области (судья Лукьянова Т.Г.) и постановление от 19.09.2021 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Иващенко А.П., Кудряшева Е.В., Фролова Н.Н.) по делу № А27-2404/2017о несостоятельности (банкротстве) муниципального унитарного предприятия «Коммунальное дорожное управление» (ОГРН <***>,ИНН <***>), принятые по результатам рассмотрения: заявления Федеральной налоговой службы о взыскании убытков с арбитражного управляющего ФИО2; заявления конкурсного управляющего ФИО3 о привлечениик субсидиарной ответственности муниципального образования Прокопьевский городской округ в лице Комитета по управлению муниципальным имуществом города Прокопьевска, взыскании убытков; заявления муниципального унитарного предприятия «Дорожное управление» о разрешении разногласий.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: общество с ограниченной ответственностью «Страховая компания «Арсеналъ», Союз «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Альянс», общество с ограниченной ответственностью «Страховое общество «Помощь», акционерное общество «Страховая компания «Подмосковье», акционерное общество «Объединенная страховая компания».

С использованием технологии онлайн-заседания в судебном заседании приняли участие представители: Федеральной налоговой службы – ФИО4 по доверенности от 19.05.2021; муниципального унитарного предприятия «Дорожное управление» – ФИО5 по доверенностиот 07.12.2020; администрации города Прокопьевска – ФИО6 по доверенности от 30.11.2021.

Суд установил:

решением от 31.07.2017 Арбитражного суда Кемеровской области муниципальное унитарное предприятие «Коммунальное дорожное управление» (далее - предприятие, должник) признано банкротом, открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утверждена ФИО2 (далее – арбитражный управляющий ФИО2, ответчик).

Определением суда от 20.03.2019 ФИО2 освобожденаот исполнения обязанностей, после чего определением суда от 10.04.2019 конкурсным управляющим утверждён ФИО3.

В арбитражный суд 15.01.2020 обратилась Федеральная налоговая служба (далее - ФНС России, уполномоченный орган) с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о взыскании в её пользус арбитражного управляющего ФИО2 83 758 774,32 руб.в возмещение убытков.

Также в арбитражный суд 21.02.2020 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО3, уточнённое в порядке статьи 49 АПК РФ,о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника Администрации города Прокопьевска (далее – Администрация), Комитетапо управлению муниципального имущества города Прокопьевска (далее – Комитет), Управления жилищно-коммунальным хозяйством Администрации города Прокопьевска (далее также – контролирующие должника лица)и взыскании с них солидарно за счёт казны 315 564 543,12 руб. в пользу предприятия, также просил привлечь к ответственности в виде убытков Администрацию и Комитет.

Кроме того, в арбитражный суд 02.03.2021 поступило заявление муниципального унитарного предприятия «Дорожное управление» в лице конкурсного управляющего ФИО7 (далее – управление) о разрешении разногласий относительно уплаты должником налога на добавленную стоимость (далее - НДС) и сдачи им уточнённых налоговых деклараций.

Руководствуясь статьёй 130 АПК HA суд первой инстанции определением от 11.03.2021 объединил для совместного рассмотрения заявления ФНС России о взыскании убытков с арбитражного управляющегоФИО2, конкурсного управляющего ФИО3 о привлечениик субсидиарной ответственности и взыскания убытков с контролирующих должника лиц, управления о разрешении разногласий.

Определением от 28.06.2021 Арбитражного суда Кемеровской области, оставленным без изменения постановлением от 19.09.2021 Седьмого арбитражного апелляционного суда, с арбитражного управляющегоФИО2 в пользу уполномоченного органа взысканы убыткив размере 83 758 774,32 руб.; конкурсному управляющему ФИО3 отказано в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц и взыскании с них убытков; управлению отказано в удовлетворении заявления о разрешении разногласий.

Не согласившись с принятыми определением и постановлением, арбитражный управляющий ФИО2, конкурсный управляющий ФИО3, управление обратились с кассационными жалобами,в которых просят принятые судебные акты отменить и направить спорв указанной ими части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению арбитражного управляющего ФИО2, признав доказанным наличие её вины в причинении вреда уполномоченному органу, суды не установили с разумной степенью достоверности размер подлежащих взысканию убытков, а также причинно-следственную связь между допущенными нарушениями и размером ответственности.

Податель жалобы считает, что суммы платежей второй очередив размере 46 403 326,71 руб. и пятой в размере 37 355 447,41 руб., включённые в расчёт, являются необоснованно завышенными.

Также в своей кассационной жалобе ФИО2 приводит доводыоб отсутствии у неё оснований для расторжения заключённых должником договоров по причине их надлежащего исполнения и обоснованности ведения им хозяйственной деятельности в период с 31.07.2017 до 31.12.2017, считает, что расходы, которые произведены на обеспечение безопасности гидротехнических сооружений на сумму 280 499,80 руб., необоснованно отнесены судами к платежам пятой очереди; вывод суда первой инстанциио неразумности действий управляющего по ведению хозяйственной деятельности должника и заключению договоров субподряда в период конкурсного производства, приведшие к наращиванию текущей задолженности по обязательным платежам, задолженности по заработной плате перед работниками должника, наращиванию текущих расходов является необоснованным, поскольку в результате подписания и исполнения вменяемых управляющему в вину договоров должник в 2017 году выполнил работы на сумму 142 800 878,18 руб., в 2018 году на 89 821 991,14 руб.,то есть произошло наполнение конкурсной массы.

Кроме того, кассатор указывает на несоответствие мотивировочной части определения суда, в которой сделан вывод об обоснованности размера убытков в размере 19 957 796,09 руб., в то время как в резолютивной части обжалуемого судебного акта с ответчика взыскано 83 758 774,32 руб.,при том, что расчёт размера ответственности в судебном акте не приведён, точная дата (момент), с которого деятельность арбитражного управляющего стала неправомерной, не установлен.

В обоснование своей кассационной жалобы управление ссылаетсяна то, что действия Комитета по изъятию из хозяйственного ведения должника транспортных средств в количестве 107 единиц балансовой стоимостью 62 649 161,51 руб. в преддверии банкротства без видимыхна то оснований и передаче имущественного комплекса на баланс третьего лица привели к тому, что предприятие лишилось возможности осуществлять свою деятельность и производить расчёты по своим обязательствам,в том числе перед бюджетом.

По утверждению кассатора, должник не выполнявший никаких исключительных муниципальных и государственных функций, перестал исполнять обязательства, вследствие реализации неправомерной схемыпо передаче активов, реализованной Администрацией, которая после изъятия имущества предприятия не предприняла никаких действенных мерпо восстановлению его платёжеспособности и разрешению сложившейся экономической ситуации.

Податель жалобы считает, что суды необоснованно отказалив разрешении разногласий с управлением, не приняв во внимание положения подпункта 15 пункта 2 статьи 146 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ), согласно которым реализация товаров (работ, услуг) приобретённых (изготовленых) должником после признания его банкротомне признаётся объектом налогообложения, сделав ошибочный вывод о том, что наличие/отсутствие в составе текущих обязательств НДС в размере 34 707 722 руб. не оказывает на данного конкурсного кредитора никакого влияния.

Конкурсный управляющий ФИО3 приводит доводы, аналогичные заявленным управлением в отношении требованияо привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, полагая, что их поведение является недобросовестным, направленным на минимизацию расходов муниципального заказчика за счёт отнесения налоговых и иных издержек на должника и, соответственно,его кредиторов.

В судебном заседании представитель управления поддержал доводы, изложенные в своей кассационной жалобе, просил обжалуемые судебные акты отменить.

Представитель Администрации возразил против доводов кассационных жалоб в части вопроса о привлечении её к субсидиарной ответственности.

Представитель уполномоченного органа просит оставить судебные акты без изменения в части взыскания убытков с арбитражного управляющегоФИО2

Арбитражный управляющий ФИО2, обеспечив техническое подключение к информационной системе, участие в судебном заседаниине приняла.

Рассмотрев кассационные жалобы, изучив материалы дела, проверивв соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность принятых судебных актов, заслушав пояснения сторон, суд кассационной инстанции считаетих подлежащими отмене с направлением обособленного спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО2 осуществляла обязанности конкурсного управляющего должником в периодс 31.07.2017 по 20.03.2019.

Финансово-хозяйственная деятельность в процедуре конкурсного производства предприятия велась с 31.07.2017 по 27.06.2018.

Определением суда от 18.07.2019 удовлетворена жалоба ФНС Россиина действия (бездействия) арбитражного управляющего ФИО2, выраженные в нарушении очерёдности удовлетворения требований кредиторов по текущим платежам, установленной пунктом 2 статьи 134 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве); в нарушении очерёдности удовлетворения требований кредиторов по текущим платежам, установленной абзацем 5 пункта 2 статьи 134 Закона о банкротстве;в заключении новых договоров, которые привели в результате неправомерного ведения предпринимательской деятельности в процедуре конкурсного производства к наращиванию текущей задолженностипо обязательным платежам.

Ссылаясь на утрату возможности погашения требований уполномоченного органа в результате нарушения очерёдности погашения текущих требований и ввиду недостаточности имущества должника, полагая, что по причине ненадлежащего исполнения обязанностей конкурсного управляющего ФИО2 произошло наращивание текущих обязательных платежей в размере 92 077 627,01 руб. и начисление пенив размере 22 618 444,79 руб., из которых НДС - 34 674 389,34 руб., пеня -8 405 238,64 руб.; налог на имущество организаций 242 128 руб., пеня - 70 872,30 руб.; налог на прибыль - 125 руб.; налог на доходы физических лиц - 3 816 546,22 руб., пеня - 888 926,43 руб.; страховые взносы на обязательное пенсионное страхование 40 625 555,78 руб., пеня - 10 246 710 руб.; страховые взносы на обязательное социальное страхование по временной нетрудоспособности и в связи с материнством 731 844,05 руб., пеня -28 577,41 руб. страховые взносы на обязательное медицинское страхование11 987 038,62 руб., пеня - 2 978 120,01 руб., уполномоченный орган обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением о взыскании с неё убытков.

Удовлетворяя заявление ФНС России, суд первой инстанции, выводы которого поддержал апелляционный суд, не установив целесообразности заключения ФИО2 договоров с контрагентом, задолженность которого перед должником превышает 70 000 000 руб. и перспективаеё взыскания является маловероятной, что привело к наращиванию текущей задолженности должника, исходил из доказанности совокупности условий для взыскания убытков в размере 83 758 774,32 руб.

Суды, руководствуясь частью 2 статьи 69 АПК РФ, исходили из того,что неправомерность действий конкурсного управляющего, повлекших причинение вреда уполномоченному органу, установлена вступившимив законную силу судебными актами по настоящему делу (определенияот 29.06.2018, 18.07.2019).

Между тем при принятии судебных актов по вопросам взыскания убытков, а также при разрешении разногласий, судами не учтено следующее.

В соответствии с пунктом 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве арбитражный управляющий обязан возместить должнику, кредиторами иным лицам убытки, которые причинены в результате неисполненияили ненадлежащего исполнения арбитражным управляющим возложенныхна него обязанностей в деле о банкротстве и факт причинения которых установлен вступившим в законную силу решением суда.

Ответственность арбитражного управляющего является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если закономили договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения причинителя вреда, наличие убыткови их размер, а также причинную связь между допущенным правонарушением и возникшими убытками.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 11 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерацииот 22.05.2012 № 150 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с отстранением конкурсных управляющих»,под убытками, причинёнными должнику, а также его кредиторам, понимается любое уменьшение или утрата возможности увеличения конкурсной массы, которые произошли вследствие неправомерных действий (бездействия) конкурсного управляющего, при этом права должникаи конкурсных кредиторов считаются нарушенными всякий раз при причинении убытков.

При этом удовлетворение требований о взыскании убытков возможно только при доказанности совокупности всех вышеуказанных условий,и недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств исключает наступление ответственности за причинение вреда в виде убытков.

Вместе с тем из оспариваемых судебных актов не следует,что предъявленная ко взысканию в качестве убытков сумма налогов и пеней рассчитана с учётом периодов осуществления ФИО2 полномочий конкурсного управляющего должником и, как следствие, она могла принять меры по уплате соответствующих налогов в заявленном размере.

Отклоняя доводы арбитражного управляющего ФИО2 о существенных нарушениях, допущенных уполномоченным органомпри определении размера убытков, не учитывающего отдельных выплатдолжником в бюджет, в том числе ряда арифметических ошибок, поименованных достаточно подробно и обстоятельно в апелляционной жалобе, апелляционный суд ограничился в судебном акте указанием на томаи листы дела, в которых приведены расчёты, переданные должникомв налоговый орган по отдельным видам налогов.

Мотивы и основания, по которым отклонены доводы ФИО2, являющееся основными в поданной ею апелляционной жалобе, не приведеныв судебном акте, несмотря на то, что в обжалуемом определении суда первой инстанции от 28.06.2021 расчёт убытков не только отсутствует,но и его мотивировочная часть, в которой сделан вывод об обоснованности размера вреда только в размере 19 957 796,09 руб., не соответствуетрезолютивной.

Более того, полагая, что уполномоченный орган неправомерно включилв состав убытков начисленный и неоплаченный должником в ходе процедуры конкурсного производства текущий НДС в сумме34 707 722,34 руб., пени 11 670 895,69 руб., управление со ссылкойна постановление Конституционного Суда Российской Федерацииот 19.12.2019 № 41-П (далее – Постановление № 41-П) обратилосьв арбитражный суд с соответствующим заявлением о разрешении разногласий.

Отказывая в удовлетворении заявления, суды исходили из того,что поскольку требование инициатора спора установлено в реестре требований кредиторов в соответствии с пунктом 4 статьи 142 Законао банкротстве, исключение из реестра требований текущих платежей требований налогового органа по оплате НДС не приведёт к возможности удовлетворения его требований, что свидетельствует о соблюдении прав управления.

Кроме того, суды указали на то, что Постановление № 41-П и положения подпункта 15 пункта 2 статьи 146 НК РФ в редакции Федерального закона№ 320-ФЗ от 15.10.2020 не подлежат применению к сложившимся правоотношениям, ввиду того, что должник осуществлял деятельностьв процедуре банкротства с 2017 года по 2019 год, то есть до внесенияв законодательстве изменений, в связи с чем, участники обособленного спора неверно трактуют законодательство и существующую практику.

Вместе с тем, в Постановлении № 41-П Конституционный Суд Российской Федерации отметил наличие в судебной практике различных подходов к толкованию указанной нормы права, поскольку в одних случаях суды исходили из того, что с 01.01.2015 данная норма исключает реализацию товаров, произведённых должником-банкротом, из объектов обложения НДС. В других случаях суды исходили из того, что реализация должником работ и услуг относится к налогооблагаемым операциям, поскольку понятия «реализация товаров» и «реализация имущества должника», используемыев статье 146 НК РФ, имеют разное содержание, а при отсутствии междуними тождества под реализацией имущества должника применительнок подпункту 15 пункта 2 данной статьи надлежит понимать лишь продажу имущества, входящего в конкурсную массу и подлежащего продажена торгах.

Конституционный Суд Российской Федерации указал на то,что подходы к истолкованию подпункта 15 пункта 2 статьи 146 НК РФне расходятся явно с конституционными целями и ценностями,как и с экономическим назначением НДС. Это предопределяет необходимость принятия законодательных мер по устранению обозначенных расхождений, поскольку изъятие из числа объектов обложения НДС,как и признание таковыми операций по реализации продукции должников-банкротов, произведённой в процессе текущей хозяйственной деятельности, с вытекающим из этого решением об отсутствии или наличииу её покупателя права на налоговый вычет относится к дискреции законодателя.

В качестве временного порядка применения подпункта 15 пункта 2статьи 146 НК РФ до внесения в него и (или) в корреспондирующиеему положения законодательства о несостоятельности (банкротстве) изменений Конституционный Суд Российской Федерации предусмотрел следующие правила:

1) покупатели продукции организации-банкрота, реализованнойею с выставлением счета-фактуры, в котором выделена сумма НДС, имеют право на вычет по этому налогу, если не будет установлено, что его сумма, учтённая в цене продукции, произведённой и реализованной такой организацией в процессе ее текущей хозяйственной деятельности, при объёме и структуре её долгов заведомо для её конкурсного управляющегои для покупателя указанной продукции не могла быть уплачена в бюджет;

2) решение о начислении (доначислении) НДС на сумму, заявленную покупателем указанной продукции в качестве налогового вычета,и, соответственно, об отказе в предоставлении такого вычета налоговые органы принять не вправе, если в ходе производства по делу о банкротстве ими, когда они участвуют в деле в качестве уполномоченного органа,не приняты меры к прекращению текущей хозяйственной деятельности организации-банкрота, в процессе которой производится указанная продукция.

В данном случае, усматривается, что стоимость выполненных работи оказанных услуг контрагентам должника изначально определена с учётом НДС, что отражено в выставленных счетах-фактурах.

Вместе с тем обстоятельства того, что сумма НДС, учтённая в стоимости работ и услуг, оказанных предприятием-банкротом в процессе его текущей хозяйственной деятельности, при объёме и структуре её долгов заведомодля её конкурсного управляющего и для контрагентов (основным из которых являлось управление, участник группы, созданной Администрацией)не могла быть уплачена в бюджет, а также обстоятельства принятия (непринятия) уполномоченным органом конкретных мер к прекращению текущей хозяйственной деятельности организации-банкрота судами первойи апелляционной инстанций не устанавливались.

Суды не проверили, имелась ли у должника обязанностьпо исчислению и перечислению НДС в бюджет при выполнении им работв ходе текущей хозяйственной деятельности, осведомлённость контрагентово допущенных должником-банкротом нарушениях, а также, реализованоли ими право на предъявление к вычету этих сумм налога.

Кроме того, при разрешении разногласий, судам надлежало дать оценку поведению арбитражного управляющего ФИО2, установить наличие либо отсутствие доказательств, свидетельствующих о недобросовестностиеё действий (бездействий), имеющих своей целью увеличение текущей налоговой нагрузки на должника по оплате НДС.

Из изложенного следует, что вывод о наличии основанийдля привлечения арбитражного управляющего ФИО2 к ответственности в виде взыскания спорных убытков сделанпри неправильном применении статей 15, 393 ГК РФ, статьи 20.4 Законао банкротстве, при этом, в нарушение статей 65, 71, 168, 170 АПК РФ, суды,в том числе, не разрешив должным образом разногласия, сделали преждевременные выводы о наличии в данном случае всех необходимыхи достаточных оснований для взыскания спорных убытков, фактическибез исследования и оценки всех обстоятельств, касающихся размера ответственности и наличия (отсутствия) причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими негативными последствиямина стороне уполномоченного органа в виде непоступления денежных средств в конкурсную массу должника, и без исследования и оценки всех имеющихся в деле о банкротстве доказательств, касающихся названных обстоятельств.

Поскольку судами не дана оценка заявленным доводам, для принятия обоснованного и законного акта требуется исследование и оценка необходимых доказательств и установлением на их основании фактических обстоятельств, что невозможно в суде округа в силу его полномочий, судебные акты в данной части подлежат отмене.

В отношении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности Администрации и Комитета, суд округа отмечает следующее.

Как следует из материалов дела, главой города Прокопьевска 26.03.2015 принято решение о создании предприятия, утверждён устав, Комитетупоручено наделить должника имуществом в соответствии с действующим законодательством.

В соответствии с пунктом 2.1. устава предприятие создано в целях выполнения работ, производства продукции, удовлетворения общественных потребностей внешнего благоустройства и получения прибыли.

Между Комитетом и должником заключён договор от 01.04.2016 № 3о закреплении за предприятием муниципального имущества на праве хозяйственного ведения. По акту приёма-передачи от 01.04.2016 № 3 имущество общей балансовой стоимостью 62 001 189,63 руб. передано должнику.

В дальнейшем председателем Комитета издан приказ от 10.01.2017, согласно которому руководителю должника следует снять с баланса транспортные средства в количестве 107 единиц, общей балансовой стоимостью 62 649 161,51 руб., общей остаточной стоимостью55 750 458,45 руб. и передать их по акту приёма-передачи согласно приложению, директору управления предписано поставить на баланс транспортные средства в количестве 107 единиц.

По акту приёма-передачи должник передал, а управление приняло транспортные средства в количестве 107 единиц.

Полагая, что изъятием имущества должнику причинён существенный имущественный вред, возникли признаки объективного банкротства, ссылаясь на то, что Администрацией и подконтрольным ей лицами создана модель, реализация которой привела к получению должникомот осуществляемой им деятельности убытков в соответствиис установленными тарифами, которые изначально не покрывали затратына осуществление финансово-хозяйственной деятельности, конкурсный управляющий ФИО3 обратился в суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, выводы которого поддержал апелляционный суд, отказывая в удовлетворении заявления в данной части, исходил из того, что причинно-следственная связь между действиями Комитета, Администрации и возникновением признаков объективного банкротства должника отсутствует, поскольку деятельность органов власти по изъятию имущества у одного предприятия-банкрота и передаче действующему юридическому лицу с аналогичным профилем безусловноне свидетельствует о противоправности их действий; государственныеи муниципальные органы в силу их статуса и полномочий призваны защищать интересы и создавать необходимые условиядля жизнедеятельности населённого пункта.

Между тем судами не учтено следующее.

Применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве(в настоящее время статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должникак субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявлениео привлечении к субсидиарной ответственности. Нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращенияс заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Осуществление должником деятельности по тарифам, которыене покрывали затрат на ведение хозяйственной деятельности, изъятие имущества, на которые ссылается конкурсный управляющийкак на основание для применения к субсидиарной ответственности, имели место в 2015-2017 годы, то есть до вступления в силу положений главы III.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении измененийв отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственностьпо его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, если причинён вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицомили в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Законао банкротстве.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лицк ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53),под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшимик невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Законао банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те,без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лицана положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Также в пункте 17 Постановления № 53 закреплена правовая позиция, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие) существенно ухудшившее финансовое положения должника. Указанное означает,что по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условиядля дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечениюк субсидиарной ответственности в полном объёме, поскольку презюмируется, что из-за действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платёжеспособности,и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

При принятии решения по обособленному спору суды исходили из того, что несмотря на наличие существенной задолженности предприятия перед бюджетом и контрагентами, неправомерное изъятие имуществаиз хозяйственного ведения само по не привело к резкому увеличению кредиторской задолженности и как следствие к банкротству должника.

Вместе с тем суды не учли, что создание публично-правовым образованием предприятия в рассматриваемом случае было вызвано необходимостью осуществления деятельности, направленной на содержание, ремонт, строительство объектов дорожно-мостового, зелёного хозяйства, элементов благоустройства, средств регулирования дорожного движения, обслуживание и реконструкция уличного наружного освещения, эксплуатация муниципальных объектов производственной инженерной инфраструктуры, спецтехники, автотранспорта, оборудования, исполнение заказа на выполнение работ и оказание услуг для муниципальных нужд,а именно: оказание услуг по содержанию, уборке и охране городских кладбищ, оказание населению ритуальных услуг, оказание услугпо обслуживанию населения в муниципальных банях, стирке и обработке белья населению и хозяйствующим субъектам.

Никаких исключительный функций должник не осуществлял (иноене представлено).

При этом наделение предприятия муниципальным образованием имуществом является нехарактерным для обычного контролирующего лица бенефициарным стремлением участвовать в распределении возможной будущей прибыли и подразумевает более высокую степень вмешательства публичного собственника имущества в операционную деятельность подконтрольного юридического лица по сравнению, например, с частными корпорациями.

Таким образом, при принятии собственником имущества значимых решений ему следует учитывать баланс публичных и частных интересов,то есть, с одной стороны - интересов муниципалитета, обязанного обеспечивать оказание населению коммунальных услуг и несущего обязанности по содержанию соответствующего имущества (если иноене предусмотрено законом), а с другой - интересов должникаи его кредиторов, обоснованно рассчитывающих на погашениеих требований, включённых в реестр.

Кроме того, в соответствии с пунктом 2 статьи 7 Федерального законаот 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» муниципальное образование не несёт ответственностьпо обязательствам государственного или муниципального предприятия,за исключением случаев, если несостоятельность (банкротство) такого предприятия вызвана собственником его имущества. В указанных случаяхна собственника при недостаточности имущества государственногоили муниципального предприятия может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

При разрешении споров необходимо учитывать, что собственник (управомоченный им орган) не наделён правом изымать, передавать в аренду либо иным образом распоряжаться имуществом, находящимсяв хозяйственном ведении государственного (муниципального) предприятия. Акты государственных органов и органов местного самоуправленияпо распоряжению имуществом, принадлежащим государственным (муниципальным) предприятиям на праве хозяйственного ведения,по требованиям этих предприятий должны признаваться недействительными (пункт 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации№ 6, Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации № 8от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Между тем, признавая действия Администрации и Комитета законными и делая вывод о том, что изъятие большей части имущества не являлось причиной банкротства должника, суды не приняли во внимание, что даже при наличии убытков до изъятия активов, должник осуществлял основной вид деятельности и получал от него доход, производил расчётыс кредиторами. При этом после изъятия у должника основного имущества,за счёт и с помощью которого выполнялись муниципальные заказыбез погашения его кредиторской задолженности предприятие прекратило осуществлять хозяйственную деятельности, его финансовое положение существенно ухудшилось.

Причины установления тарифов ниже экономически обоснованных, которые не только не позволяли получать прибыль, но и не способны покрыть расходы предприятия на оплату обязательных платежей, судамине исследованы, равно как и причины непредставления субсидийна покрытие расходной части предприятия.

Также суды не проверили какие обстоятельства явились причинойизъятия имущества и передачи его иному юридическом лицу с учётом доводов управляющего о том, что подобная схема реализуетсяна протяжении длительного времени и приводит к нарушению прав ряда кредиторов.

Правовая позиция о недопустимости избирательного подхода по оценке доказательств и доводов, приводившимися участниками спора, имеющих существенное значение, не отвечающего требованиям пункта 4 статьи 2, статьи 6, пункта 2 статьи 65, пунктов 1 и 7 статьи 71, статей 168 – 170АПК РФ, неоднократно высказывалась Верховным Судом Российской Федерации, в частности, в определении Судебной коллегиипо экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерацииот 08.06.2020 № 307-ЭС16-7958 по делу № А21-8868/2014.

В связи с этим судам следовало принять во внимание и должным образом проверить доводы конкурсного управляющего о том, что на фоне имеющейся кредиторской задолженности действия по изъятию имуществане только усугубили затруднительное финансовое состояние должника,но и привели к его банкротству.

Кроме того, в абзаце четвёртом пункта 20 Постановления № 53 даны разъяснения об обязанности суда в каждом конкретном случае оценить, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, и проверить, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, а в случае, когда причиненный контролирующим лицом, указанным в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

С учётом изложенного суд кассационной инстанции полагает,что обжалуемые судебные акты в данной части также подлежат отмене, поскольку фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, судами не установлены, не в полной мере исследованы имеющиеся в деле доказательства и все заявленные доводы сторон.

При новом рассмотрении суду для целей эффективного правосудия следует рассмотреть вопрос о выделении в отдельное производство заявления конкурсного управляющего ФИО3 о привлечениик субсидиарной ответственности Администрации и Комитета, установить наличие либо отсутствие совокупности юридически значимых обстоятельств, подлежащих доказыванию по настоящим спорам в соответствиис заявленными требованиями и правовыми основаниями, распределить бремя доказывания с учётом правовых норм и разъяснений, полно и всесторонне исследовать доводы участвующих в деле лиц, дать им надлежащую правовую оценку и принять законные и обоснованные судебные акты.

Руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 288, 289,290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

п о с т а н о в и л :

определение от 28.06.2021 Арбитражного суда Кемеровской области и постановление от 19.09.2021 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А27-2404/2017 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий Н.Б. Глотов


Судьи Н.В. Мелихов


ФИО1