Постановление от 24 декабря 2024 г. по делу № А27-19073/2021

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Набережная  реки Ушайки, дом 24, г. Томск, 634050, http://7aas.arbir.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город  Томск                                                                                          Дело № А27-19073/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 11 декабря 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 25 декабря 2024 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи                       Фаст Е.В.,

судей                                                                  Иванова О.А.,

                                                                            Иващенко А.П.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Сперанской Н.В., с использованием средств аудиозаписи, в режиме веб-конференции, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1 (№ 07АП-1979/23 (7)) на определение от 30.09.2024 Арбитражного суда Кемеровской области (судья Лазарева М.В.) по делу № А27-19073/2021 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Завод СпецСталь Оборудование» (ОГРН <***>, ИНН <***>), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении контролирующих должника лиц ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебном заседании приняли участие:

от заявителя: ФИО1 (паспорт);

от ответчика ФИО2: ФИО5 по доверенности от 11.02.2022.

Суд

установил:

решением Арбитражного суда Кемеровской области от 21.04.2021 общество с ограниченной ответственностью «Завод СпецСталь Оборудование» (далее – ООО «ЗССО», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

Определением суда от 26.04.203 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1 (далее - управляющий).

Управляющий (далее – заявитель) 17.05.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании и взыскании солидарно с указанных лиц денежных средств в размере, равном реестру требований кредиторов должника.

Определением суда от 30.09.2024 в удовлетворении заявления управляющего о привлечении солидарно ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, управляющий обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда от 30.09.2024 отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении требований, ссылаясь на неполное выяснение обстоятельств дела, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, нарушение норм материального права.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель указывает на мнимость отношений между ООО «ЗССО» и ООО «Стройгарант», в том числе не доказано осуществление ООО «Стройгарант» мероприятий контрольной сборки, у ООО «Стройгарант» отсутствуют трудовых и технические ресурсы для выполнения контрольной сборки, книги покупок-продаж не содержат сведений осуществления услуг; считает, что ООО «Стройгарант» является номинальным и аффилированным лицом, через которое выводились денежные средства должника, в связи с чем должнику причинены убытки.

ФИО2 в отзыве возражает против удовлетворения апелляционной жалобы, доводы управляющего считает надуманными и противоречащими материалам дела и обстоятельствам, ссылается на реальность отношений с ООО «Стройгарант», на обязательные условия, предъявляемые заказчиком, по выполнению мероприятий контрольной сборки именно предложенным заказчиком контрагентом, отрицает афффилированность на период исполнения договора № 15/5-2019 от 15.05.2019.

В судебном заседании, проведенном в режиме веб-конференции, управляющий настаивал на доводах апелляционной жалобы, представитель ФИО2 просил оставить определение суда от 30.09.2024 без изменения.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзыва на неё, заслушав участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции в порядке главы 34 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его отмены.

Из материалов дела следует, ООО «ЗССО» зарегистрировано в качестве юридического лица налоговым органом 18.02.2019, о чем в Единый государственный реестр юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) внесена запись за основным государственным регистрационным номером <***>.

Основным зарегистрированным видом деятельности должника является 28.92 Производство машин и оборудования для добычи полезных ископаемых и строительства.

Единственным участником должника с 22.12.2009 по 01.12.2015 являлся ФИО6, с 01.12.2015 и до настоящего времени единственным участником должника является ФИО7

Полномочия руководителя должника в период с 18.02.2019 по 22.04.2020 осуществлял ФИО2 (ИНН <***>), с 22.04.2020 по 15.06.2020 - ФИО3 (ИНН <***>), с 15.06.2020 до даты возбуждения дела о банкротстве должника ФИО4 (ИНН <***>).

Учредителями должника в период с 18.02.2019 по 22.04.2020 (номинальная стоимость доли 100 000 руб. – 100%) являлся ФИО2, с 22.04.2020 до даты возбуждения дела о банкротстве должника (номинальная стоимость доли 100 000 руб. – 100%) ФИО3

Управляющий, ссылаясь на заключение ряда сделок в целях вывода активов должника в пользу аффилированных лиц, совершение которых привело к невозможности погашения требований кредиторов должника, неисполнение обязанности руководителем должника (ФИО2) по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, неисполнение обязанности последовательно сменивших друг друга руководителей должника (ФИО2, ФИО3, ФИО4) по непередаче управляющему бухгалтерской и иной документации должника, в связи с чем подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.11, подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11, пунктом 1 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением (в редакции уточнений).

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходил из отсутствия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ, пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве ФИО2, ФИО3, ФИО4 подпадают под определение контролирующих должника лиц и являются субъектом субсидиарной ответственности.

Как следует из заявления, управляющий просит привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.11 и статьи 61.12 Закона о банкротстве, ФИО3 и ФИО4 - по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Основаниями для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве является совокупность следующих обстоятельств: совершение контролирующим лицом в отношении должника действий (бездействия), в том числе не отвечающего критериям добросовестности или разумности, закрепленным в пункте 3 статьи 53 ГК РФ, невозможность осуществления должником расчетов с кредиторами и причинно-следственная связь между указанными обстоятельствами.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

По эпизоду о привлечении в субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Одной из таких презумпций является причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пункте 23 Постановления № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Как разъяснено в пункте 20 Постановления № 53, если причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Управляющий указывает на невозможность погашения должником требований кредиторов вследствие совершения ФИО2 платежей в пользу ООО «Стройгарант» (ИНН <***>) на сумму 22 463 600 руб., а также перечислений в свою пользу на сумму 123 100 руб.

Давая оценку доводам апелляционной жалобы о причинении вреда действиями ФИО2 по выводу денежных средств в адрес аффилированных лиц, судебная коллегия исходит из следующего.

Верховный Суд Российской Федерации неоднократно формулировал позицию (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2017 №307-3016-3765(4, 5), от 19.03.2020 № 305-ЭС19-16046(3), от 23.06.2021 № 305-ЭС21-3961(1-3)) о том, что в ситуации, когда отношения сторон являются сложно структурированными и опосредуются чередой связанных между собой сделок, правильная квалификация совокупности юридически значимых действий сторон должна осуществляться посредством сопоставления фактических обстоятельств, имевших место до инициирования оспариваемых действий, и обстоятельств, возникших после совершения сторонами всех операций.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Анализ сделок, совершение которых вменяется управляющим в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, на предмет их значимости и убыточности, показал, что все заявленные в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности сделки не имеют заявленных управляющим пороков, что подтверждено вступившими в законную силу судебными актами (часть 2 статьи 69 АПК РФ).

Как следует из материалов дела, в период осуществления ФИО2 полномочий единоличного исполнительного органа совершены платежи в пользу ООО «Стройгарант» на сумму 22 463 600 руб. (платежные поручения от 20.06.2019 №70 и 26.09.2019 № 143) в рамках исполнения договора оказания услуг от 15.05.2019№ 15/5-2019, по условиям которого ООО «Стройгарант» (исполнитель) обязалось осуществить контрольную сборку металлоконструкций ориентировочным объемом 340 тонн на производственных площадках заводов - изготовителей, расположенных в г. Егорьевск и в г. Набережные Челны, а должник (заказчик) обязался оплатить услуги (файл №1 приложений, предоставлены ФИО2 по системе «Мой Арбитр» 04.06.2024, размещены на диске с материалами электронного дела), срок оказания услуг с 16.05.2019 по 31.07.2019 (пункт 4.1 договора), цена услуг установлена пунктом 3.1 договора и составила 35 290 руб., в том числе НДС, за тонну контрольной сборки.

Сторонами сделки подписаны первичные документы бухгалтерского учета о контрольной сборке 579,911 тн металлоконструкций на общую сумму 22 463 600 руб. (акт от 30.06.2019, универсальные передаточные документы от 20.08.2019, от 27.09.2019, от 30.09.2019).

Реальность оказания услуг в рамках договора № 15/5-2019 от 15.05.2019 и получения должником равноценного встречного предоставления подтверждается совокупностью отражением операций в книгах покупок и в книгах продаж.

В книге покупок ООО «ЗССО» за 2 кв. 2019 (первичная) отражена операция на сумму 5 000 028,36 руб. (строка 59), что соответствует акту оказанных услуг от 30.06.2019.

В книге покупок ООО «ЗССО» за 2 кв. 2019 (первичная) отражена операция на сумму 11 998 600 руб. (строка 79), что соответствует сумме внесенной предварительной оплаты.

В книге покупок ООО «ЗССО» за 3 кв. 2019 (первичная) отражена операция на сумму 6 998 571,64 руб., что соответствует УПД № СГ0415 от 20.08.2019.

В книге покупок ООО «ЗССО» за 3 кв. 2019 (первичная) отражена операция на сумму 8 001 407,58 руб., что соответствует УПД № СГ0513 от 30.09.2019.

В книге покупок ООО «ЗССО» за 4 кв. 2019 отражена операция на сумму 2 463 592,42 руб. (строка 10), что соответствует УПД № СГ0513 от 30.09.2019.

Обстоятельство инициирования контрольной сборки ООО «Металлургмонтаж» подтверждается письмами ООО «Металлургмонтаж» о гарантированном заключении договора от 01.03.2019, от 21.03.2019 с указанием соответствующего условия.

Учитывая разницу цен поставки металлоконструкций по «входящим» и «исходящим» договорам поставки и условия вышеназванных договоров, оплата услуг ООО «Стройгарант» произведена не за счет имущественной массы ООО «ЗССО», а средствами ООО «Металлургмонтаж».

Косвенным подтверждением оказания услуг по контрольной сборке является отсутствие претензий по качеству товара, поставленного ООО «НГСВМ» и ООО ПСК «НЗМК», и их наличие в товаре, поставленном ООО «Ремстроймаш», в рамках отношений с которым контрольная сборка не производилась.

Обстоятельство оказания услуг ООО «Стройгарант» по контрольной сборке фиксировалось со стороны ООО «ЗССО» фактом принятия металлоконструкций по качеству конечными потребителями продукции и подписанием между ними и ООО «ЗССО» соответствующих приемочных документов:

- к 30.06.2019 (сборка 141,684 тн) произведено исполнение: ООО «НГСВМ» - 110 тн (спец № 1) и 20 тн (спец № 2); ООО ПСК «НЗМК» - 146 тн.

- к 20.08.2019 (сборка 141,684 тн) дополнительно произведено исполнение: ООО «НГСВМ» - 423 тн (спец № 1) и 161 тн (спец № 2); ООО ПСК «НЗМК» - 236 тн.

- к 27.09.2019 (сборка 226,733 тн) дополнительно произведено исполнение: ООО «НГСВМ» - 37 тн (спец № 1) и 394 тн (спец № 2); ООО ПСК «НЗМК» - 92 тн.

- к 30.09.2019 (сборка 69,810 тн) дополнительно произведено исполнение: ООО «НГСВМ» - 16 тн (спец № 1) и 0 тн (спец № 2); ООО ПСК «НЗМК» - 18,9 тн.

Доводы управляющего о наличии у ООО «Стройгарант» признаков фирмы – однодневки опровергается общедоступными сведениями, в том числе сервис https://www.list-org.com показал регистрацию ООО «Стройгарант» в качестве юридического лица 22.04.2016, сведения о ведении хозяйственную деятельность в течение 2017 - 2019 годов включительно, в том числе выполнение в 2019 году контракта 3700300033018000045 от 13.12.2018 в интересах Администрации Бакчарского района Томской области; в бухгалтерской отчетности ООО «Стройгарант», размещенной на официальном ресурсе ФНС (bo.nalog.ru) за 2019 году отражен рост основных средств с 1 718 тыс. руб. в 2017 году до 4 560 тыс. руб. в 2019 году, дебиторской задолженности до 140 тыс. руб., динамика роста краткосрочной кредиторской задолженности, показатели выручки в 2019 году  - 153 818 тыс. руб., чистой прибыли - 706 тыс. руб.; сведениями о заключении ряда договоров лизинга, в результате изъятия предметов лизинга и их реализации третьим лицам и установления положительного сальдо в пользу общества последнему перечислены денежные средства 936 317,72 руб., что позволило в конкурсном производстве общества погасить требования кредиторов второй очереди в полном объеме и третьей очереди порядка 90%, что установлено вступившим в законную силу определением о завершении конкурсного производства ООО «Стройгарант».

Учитывая изложенное, подлежат отклонению доводы управляющего о том, что ООО «Стройгарант» не имело возможности (материальных ресурсов) для оказания услуг должнику.

С 03.05.2018 единственным участником ООО «Стройгарант» является ФИО3, который с 24.03.2020 является также участником должника в результате приобретения 100% доли в уставном капитале у ФИО2

Доказательств того, что в июне-декабре 2019 года должник и ООО «Стройгарант» являлись аффилированными лицами в материалах дела не имеется, равно как не имеется доказательств того, что с приобретением ФИО3 доли в уставном капитале должника была легализована фактическая аффилированность обществ.

Кроме того, сама по себе аффилированность контрагентов не свидетельствует о пороках сделки и ее убыточности для должника.

Относительно аффилированности сторон договора № 15/5-2019 от 15.05.2019 через ФИО8 и ФИО3

Ааффилированность не может следовать только из обязательственных отношений сторон (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2022 № 308-ЭС21-21416).

Ответчиком ФИО2 в материалы дела представлены доказательства (выписка из ЕГРЮЛ) совершения попыток изменения адреса государственной регистрации ООО «ЗССО» в г. Москва, однако ввиду отказа в регистрации соответствующих изменений, ведение дела в Кемеровской области стало невозможным ввиду принятия мер в связи с пандемией COVID-19, в связи с чем  ответчиком было принято решение о продаже доли участия; к указанному моменту о предъявлении иска ООО «Металлургмонтаж» (17.03.2020) ответчику известно не было.

В отзыве от 25.08.2023 ФИО3 отмечает, что информация о наличии у должника кредиторской и дебиторской задолженности доведена не была, на момент, когда ФИО3 стал учредителем и директором должника, ему не было известно действительное финансовое состояние должника; он приобретал юридически «чистую фирму» без долгов для того, чтобы вести деятельность. Данное обстоятельство обусловлено тем, что у должника имелись встречные требования к своим кредиторам, что и подтверждается судебными актами по настоящему делу об установлении сальдо встречных предоставлений, при продаже доли в уставном капитале ее цена по указанной причине и определена в номинальном размере

Указанное подтверждается и последующей перепиской ответчиков ФИО2 и ФИО4, из которой следует, что именно ФИО4 должен был принять меры по заявлению встречного иска после инициирования ООО «Ремстроймаш» судебного процесса о взыскании задолженности, а также что ФИО4 известны соответствующие положения дел в части кредиторской и дебиторской задолженности.

Предоставление займа ФИО2 ответчику ФИО3 в размере 1 000 000 руб. осуществлено в декабре 2019 года после совершения спорных платежей и исполнения договора № 15/5-2019 от 15.05.2019 ООО «Стройгарант».

Согласно пояснениям представителя ФИО2 в апелляционной инстанции, после совершения спорных платежей и исполнения договора № 15/5-2019 от 15.05.2019 ООО «Стройгарант» между ФИО2 и ФИО3 сложились более доверительные деловые отношения, что обусловило предоставление займа на короткий срок без взимания процентов в целях ожидания предстоящих инвестиций в иностранную компанию FINEST HOUR PTE LTD, зарегистрированную государстве Сингапур в целях пополнения оборотных средств данной компании, заем был возвращен через один месяц, после чего заемных отношений между сторонами не имелось.

Указанное соответствует материалам дела № А67- 591/2023 о банкротстве ФИО3 и дальнейшему поведению сторон по продаже доли в уставном капитале ООО «ЗССО».

Из материалов дела не усматривается согласованность и скоординированность неправомерных действий ФИО2 и ФИО3, объединенных одной целью – вывод активов должника в ущерб кредиторов.

Само по себе наличие заемных отношений не свидетельствует о фактической аффилированности заемщика и займодавца. При возникновении сомнений относительно истинных причин выдачи займов, кредитору необходимо раскрыть обстоятельства, при которых им были приняты решения о заключении договоров займа, а также предложить объяснить экономические мотивы принятия соответствующих решений (определение СКЭС ВС РФ от 14.11.2022 № 305-ЭС21-25831).

Установленные фактические обстоятельства не позволяют прийти к выводу о наличии заинтересованности между данными участниками применительно к статье 19 Закона о банкротстве, о наличии у них некоего общего интереса и об их действии сообща к совместной выгоде и в ущерб кредиторам должника.

Согласно пояснениям ФИО2, должником был реализован проект по поставке металлоконструкций в ООО «Металлургмонтаж», для чего были заключены договоры на их изготовление с ООО «Ремстроймаш» и ООО «ПСК «НЗМК»; договор с ООО «Стройгарант» был заключен должником по инициативе ООО «Металлургмонтаж» в целях контроля качества металлоконструкций, изготавливаемых ООО «ПСК «НЗМК».

Соответственно, сделка заключена должником в процессе хозяйственной деятельности, а соотношение цены сделки (22 463 600 руб.) и выручки должника за 2019 год (317 759 000 руб.) не позволяет признать такую сделку существенно значимой для должника, поскольку цена сделки не превышает 7,06% от выручки за 2019 год.

Оснований для расчета существенной значимости сделки по правилам статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в данном случае не имеется, поскольку 2019 год был первым и, по сути, единственным годом активной финансово - хозяйственной жизни должника.

Поскольку платежи в пользу ООО «Стройгарант» не являются существенно значимыми применительно к масштабам деятельности должника, убыточными для должника и вредоносными для кредиторов, которые также были участниками деятельности по изготовлению и поставке металлоконструкций, оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности ввиду совершения спорных перечислений на сумму 22 463 600 руб. не имеется, при этом по расчетному счету проходили все денежные средства по договору, значительных отклонений и необоснованного расходования не установлено.

Довод о перечислении денежных средств в пользу ООО «Магистраль Архитектор Групп» подлежит отклонению, поскольку для устранения дефектов металлоконструкций ООО «Металлургмонтаж» была привлечена организация – ООО «Магистраль Архитектор Групп» (ИНН <***>).

За выполненные работы ООО «Металлургмонтаж» перечислило в пользу общества  «Магистраль Архитектор Групп» 10 600 000 руб., что подтверждается материалами дела № А45-19437/2020.

На момент совершения сделки общество «Магистраль Архитектор Групп» было действующим, последующее прекращение деятельности обществом не свидетельствует о его номинальном характере в 2019 году.

Ввиду реальности и необходимости услуг контрольной сборки (иного в нарушение статьи 65 АПК РФ не доказано) отсутствуют оснований для взыскания с ответчика убытков в сумме сделки (22 463 600 руб.), как рекомендовано разъяснениями, приведенными в пункте 20 Постановления № 53.

Из материалов дела о банкротстве должника следует, что между должником в лице ФИО2 и ФИО2 18.02.2019 заключен трудовой договор, по условиям которого ответчик принят на работу в должности генерального директора, по совместительству на 0,1 ставки, с должностным окладом 11 280 руб., доплатой районного коэффициента 1,3 и доплатой надбавки за работу во вредных условиях 4% (предоставлен ответчиком по системе «Мой Арбитр» 19.02.2023).

Дополнительным соглашением от 01.03.2019 ответчик переведен на работу в той же должности по совместительству на 0,6 ставки с окладом 88 420 руб. и теми же надбавками.

Дополнительным соглашением от 01.07.2019 ответчик переведен в той же должности по основному месту работы.

Дополнительным соглашением от 01.02.2020 оклад ответчика уменьшен до 8 850 руб.

Анализ выписки по расчетному счету <***>, открытому в АО «Альфа-Банк», показал переселения в пользу ФИО2 с марта 2019 по февраль 2020 года с назначением платежа «заработная плата» и «аванс» на сумму 156 187,82 руб., с назначением «под отчет» на сумму 458 591, 60 руб.

Поскольку в материалы дела представлены оправдательные документы на сумму 335 491,60 руб. из 458 591,60 руб. полученных в «под отчет», управляющий заявляет о взыскании с ответчика ФИО2 разница в сумме 123 100 руб. в качестве убытков.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 17.01.2024 по настоящему делу в удовлетворении заявления управляющего о признании недействительной сделки по выплате ФИО2 в период с 15.03.2019 по 27.03.2020 денежных средств в сумме 614 778,88 руб. отказано, в том числе в части оспариваемых платежей на сумму 458 591,60 руб. (из них 123 100 руб. не подтверждены первичными документами бухгалтерского учета о расходовании таких средств на нужды должника) с указанием документальную неподтвержденность совершения сделок исключительно с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Поскольку судом округа в Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 17.01.2024 по делу № А24-19073/2021 (часть 2 статьи 269 АПК РФ) установлено, что оспариваемыми платежами на сумму 458 591,60 руб. должнику не причинен вред, то в рамках рассмотрения настоящего обособленного спора перечисленные ФИО2 денежные средства 123 100 руб. не могут быть квалифицированы в качестве убытков должника, в связи с чем требование управляющего в этой части не подлежит удовлетворению.

Доводы управляющего о причинении вреда кредиторам должника фактически заявлены в противоречие с принятым по настоящему делу судебным актом суда округа от 17.01.2024, что не согласуется с положениями статей 16, 69 АПК РФ.

Соответствующий подход к применению норм о привлечении к субсидиарной ответственности закреплен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802 (6,7,8,9) по делу № А40-166456/2018, и применим к настоящему спору.

Учитывая изложенное, отказ в признании недействительными оспоренных управляющим вышеуказанных сделок в пользу ФИО2 по мотивам недоказанности причинения вреда должнику, свидетельствует, в том числе об отсутствии у сделок признаков убыточности, в связи с чем опровергается презумпция доведения до банкротства должника в результате совершения оспоренных в судебном порядке сделок, применяемая к контролирующим лицам.

Управляющий указывает на неисполнение обязанности последовательно сменивших друг друга руководителей должника (ФИО2, ФИО3, ФИО4) по непередаче управляющему бухгалтерской и иной документации должника.

Финансово-хозяйственная деятельность хозяйственных обществ отражается в документах, обязательность ведения и хранения которых устанавливается специальным законодательством. Так, в частности, Федеральный закон от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (пункт 3 статьи 6, пункт 1 статьи 7, статья 9) обязывает руководителя хозяйственного общества вести бухгалтерский учет и хранить документы бухгалтерского учета, в которых должно непрерывно отражаться содержание фактов хозяйственной жизни этого общества. В связи с этим важнейшим источником сведений о деятельности общества и причинах его банкротства является его документация.

Предполагается, что отсутствие к моменту вынесения судебного определения о введении наблюдения документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника-банкрота лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (пункты 1, 2, 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Согласно пункту 24 Постановления № 53, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ.

По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (не передача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника.

Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что не передача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Вместе с тем, наличие такой презумпции не исключает обязанности конкурсного управляющего представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда  являющихся членами данных органов.

Вместе с тем, поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является мерой гражданско-правовой ответственности, при рассмотрении спора о привлечении к ответственности контролирующего должника лица вне зависимости от указанных заявителем оснований, должна быть установлена причинно-следственная связь между действиями такого лица и невозможностью полного погашения требований кредиторов.

Определением суда от 04.07.2022 удовлетворено заявление управляющего ФИО9 о понуждении бывшего руководителя должника ФИО4 передать управляющему документацию должника согласно указанному в резолютивной части определения перечню.

Полагая, что ФИО4 является номинальным руководителем общества, а субъектами ответственности по основанию, связанному с непередачей документации должны отвечать все последовательно сменившие друг друга руководители общества, управляющий обратил свое требование к ФИО2, ФИО3 и ФИО4 солидарно.

Между тем, по окончании исполнения ранее указанных взаимосвязанных сделок по поставке металлоконструкций и отчуждения ФИО2 доли в уставном капитале им приняты меры по передаче документации должника, что подтверждается совокупностью косвенных доказательств.

Согласно протоколу нотариального осмотра доказательств, первичная документация по правоотношениям должника с контрагентами была передана ФИО2 ФИО4, который в аудиосообщениях и WhatsApp переписке подтвердил наличие у него первичной документации (л. 3,4, 11, 13, 14, 16-18 файла № 1 в папке от 21.09.2023, размещена на диске с материалами электронного дела).

Посредством изучения картотеки арбитражных дел, в частности материалов дел по искам ООО «Ремстроймаш» и ООО «Металлургмонтаж» (дела № № А34-7239/2020, А45-19437/2020 и А45-19517/2020) установлено, что должник регулярно направлял ходатайства об отложении судебного разбирательства, о привлечении третьих лиц, ходатайства подписаны ФИО4

Указанные обстоятельства исключают выводы о номинальном характере деятельности ФИО4 в качестве руководителя должника.

При этом, что правопреемник действующего управляющего – ФИО9 обращался в суд с ходатайством об истребовании первичных документов бухгалтерского учета по правоотношениям с должником у его контрагентов.

Определением суда от 25.07.2022 в настоящем деле о банкротстве удовлетворено ходатайство управляющего ФИО9 об истребовании документов в деле о банкротстве должника, суд обязал ООО «Металлургмонтаж», ООО «Русский проект», ООО «Нефтегазспецвысотмонтаж», ООО «МКС-ПРО», ООО «ССО», ООО «Стройгарант», ООО ПСК «НЗМК» представить информацию о сделках с ООО «ЗССО» в период с 22.09.2018 по настоящее время с приложением надлежащим образом заверенных копий документов.

Такие документы поступили в дело, за исключением документов, истребованных от ООО «Нефтегазспецвысотмонтаж», что установлено при рассмотрении заявления управляющего ФИО1 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение определения от 25.07.2022, в удовлетворении которого отказано определением от 25.09.2023.

Вопреки утверждению управляющего о том, что отсутствие первичной документации по отношениям с указанным контрагентом не позволило управляющему взыскать дебиторскую задолженность, из акта инвентаризации дебиторской задолженности не следует, что указанный контрагент имеет перед должником неисполненные обязательства (сообщение в ЕФРСБ №9247751 от 20.07.2022).

Из анализа материалов дела не следует, что не передача документации стала необходимой причиной невозможности полного удовлетворения требований кредиторов.

В данном случае, дело о банкротстве должника возбуждено на основании заявления ООО «Ремстроймаш» 22.09.2022, задолженность перед которым была подтверждена решением Арбитражного суда Курганской области от 27.01.2021 года по делу № А34-7239/2020.

Требование кредитора по результатам проверки обоснованности заявления установлено в реестре в сумме 9 599 946, 69 руб., в том числе 8 553 761, 50 руб. основного долга, 1 046 185,19 руб.лей неустойки.

В ходе процедуры банкротства в реестре также установлены требования ООО «НК- Строитель» (правопреемник ООО «Металлургмонтаж») и ООО «СпецСвязьОборудование».

Определением суда от 07.02.2024 в настоящем деле о банкротстве удовлетворено заявление управляющего, из реестра требований кредиторов должника исключены требования ООО «ССО» в размере 2 345 826 руб., оставшаяся в реестре задолженность перед указанным кредитором составляет 454 173,77 руб.

Определением суда от 22.04.2024 в настоящем деле о банкротстве удовлетворены заявления ФИО2 и управляющего об установлении сальдо встречных предоставлений должника и кредитора ООО «Ремстроймаш», установлена задолженность ООО «Ремстроймаш» перед должником в размере 22 240 077, 77 руб., установлено сальдо встречных предоставлений должника и кредитора, в результате чего признаны обоснованными обязательства ООО  «Ремстроймаш» перед должником 12 640 131,15 руб., а требование указанного общества в полном объеме исключены из реестра требований кредиторов.

Решением Арбитражного суда Кемеровской области от 04.04.2024 по делу №А27-16567/2023 удовлетворено исковое заявление управляющего о взыскании с ООО «Металлургмонтаж» в пользу должника задолженности в размере 11 389 706,36 руб., неустойка в размере 1 138 970,64 руб., всего 12 528 677 руб.

Определением суда от 24.06.2024 в настоящем деле о банкротстве установлено сальдо встречных предоставлений должника и указанного кредитора, требования его преемника (ООО «НК-Строитель») в сумме 2 580 812, 84 руб. долга и 9 947 864,16 руб. неустойки исключены из реестра.

По существу в ходе судебного разбирательства по заявлениям ФИО2 и управляющего об установлении сальдо встречных предоставлений должника и ООО «Ремстроймаш» установлено, что обязательства должника перед ООО «Металлургмонтаж» вследствие нарушения срока поставки металлоконструкций и условий договора о качестве таких металлоконструкций возникли в результате нарушения со стороны ООО «Ремстроймаш» сроков поставки и условий договора о качестве.

В свою очередь, нарушение должником обязательства по оплате изготовленных ООО «Ремстроймаш» металлоконструкций имело место в результате нарушения ООО «Металлургмонтаж» условий об оплате поставленных должником металлоконструкций.

Недоплаченная сумма взыскана с ООО «Металлургмонтаж» в пользу должника решением от 04.04.2024 по делу № А27-16567/2023.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Кемеровской области от 01.06.2023 по делу №А27-21011/2022 с ООО «ПСК «НЗМК» в пользу должника взыскана дебиторская задолженность в сумме 600 600 руб. неустойки.

Таким образом, в распоряжении управляющего имелась первичная документация от контрагентов должника, что позволило ему взыскать дебиторскую задолженность с ООО «Металлургмонтаж», ООО «ПСК «НЗМК», установить в судебном порядке наличие дебиторской задолженности ООО «Ремстроймаш» перед должником и исключить из реестра требований задолженность перед ООО «ССО», ООО «НК-Строитель» и ООО «Ремстроймаш», в результате чего реестр требований кредиторов третьей очереди сократился до 511 145,83 руб. (без учета неустоек), а должник имеет актив в виде ликвидной дебиторской задолженность ООО «Ремстроймаш» в сумме 12 640 131,15 руб.

Ссылки на то, что документы должника не переданы заявителю в полном объеме, что привело к невозможности пополнения конкурсной массы, документально не обоснованы (статьи 9, 65 АПК РФ).

Указанные обстоятельства опровергают презумпцию о наличии причинно-следственной связи между непредставлением управляющему бухгалтерских и иных первичных документов, материальных ценностей должника и отсутствием возможности удовлетворения требований кредиторов, применяемая к контролирующим лицам.

Кроме того, не имеется оснований возлагать на ФИО4 субсидиарную ответственность по обязательствам должника вследствие непередачи им документации управляющему, поскольку оставшиеся в реестре обязательства не являются следствием деятельности должника при его руководстве.

По эпизоду о привлечении в субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве.

Управляющий указывает на неисполнение обязанности руководителем должника (ФИО2) по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, в отношении иных ответчиков ФИО3 и ФИО4 управляющий отказался от предъявления требований о привлечении к субсидиарной ответственности по данному основанию (л.д. 2 т. 34).

Как следует из заявления управляющего (с учетом уточнений), датой объективного банкротства должника, созданного исключительно для реализации договоров поставки металлоконструкций в пользу ООО «Металлургмонтаж», является дата окончания исполнения сторонами договоров поставки, поскольку по окончании исполнения договоров поставки с названным обществом должник деятельность не осуществлял, такой датой, по мнению управляющего, является 17.02.2020, в указанный период единственным участником общества и его руководителем являлся ФИО2, который должен был обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве установлена обязанность обращения руководителя должника с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Заявление о признании должника банкротом должно быть подано в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника (абзац тридцать шестой статьи 2 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 9 Постановлении № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В частности, к таким обстоятельствам относятся признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества.

Как разъяснено Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Объективное банкротство наступает в критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов становится неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, а не в момент прекращения исполнения обязательств (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 по делу № 309-ЭС17-1801).

Наличие задолженности должника перед отдельными кредиторами само по себе не влечет риска банкротства юридического лица в связи с тем, что его активы и пассивы постоянно находятся в движении, и не может рассматриваться арбитражным судом как объективно свидетельствующее о неплатежеспособности должника и достаточное для обращения в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц, однако в рассматриваемом случае доказательств, свидетельствующих о критическом финансовом положении должника на конкретную дату не представлено.

Само по себе наличие у должниканеисполненных обязательств перед кредиторами не может расцениваться как подтверждение возникновения у общества признаков объективного банкротства.

По общему правилу недостаточность имущества определяется по бухгалтерской отчетности должника, на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделки и/или иного действия.

Наличие кредиторской задолженности само по себе не свидетельствует о неплатежеспособности организации и не является безусловным основанием для обращения руководителя должника в суд с заявлением о банкротстве организации.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412 неоплата конкретного долга отдельному кредитору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Законом о банкротстве предусмотрено, что в размер ответственности в соответствии с настоящей статьей не включаются обязательства, до возникновения которых конкурсный кредитор знал или должен был знать о том, что имели место основания для возникновения обязанности, предусмотренной статьей 9 настоящего Федерального закона, за исключением требований об уплате обязательных платежей и требований, возникших из договоров, заключение которых являлось обязательным для контрагента должника.

С учетом положений статьи 61.12 Закона о банкротстве, позиции, изложенной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412, от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992, для привлечения лица к ответственности за неподачу заявления должника о банкротстве необходимо доказать совокупность условий: наличие признаков объективного банкротства в ту или иную дату, а также наличие обязательств, возникших у должника в период с момента возникновения обязанности по подаче заявления о банкротстве и до момента возбуждения судом дела о банкротстве, составляющих размер ответственности привлекаемого лица по указанному основанию.

В рассматриваемом случае, заявителем не подтверждено и не доказано совершение недобросовестных или неразумных действий со стороны ФИО2, равно как и наличие причинно-следственной связи между обозначенными заявителем действиями должника и наступившим банкротством последнего.

Должник создан в качестве юридического лица 13.02.2019, основным видом деятельности общества являлось производство машин и оборудования для добычи полезных ископаемых и строительства, фактически должник осуществлял посредническую деятельность по приобретению изготовленных иными лицами металлоконструкций и их дальнейшей продажи конечному потребителю для строительства металлургического завода на территории Республики Узбекистан, что установлено к ходе рассмотрения дела о банкротстве должника при оспаривании сделок.

В рамках рассмотрения отдельного обособленного спора по заявлению управляющего о признании недействительной сделкой платежей в пользу ООО «Русский проект» (определение суда от 11.09.2023), суд установил, что спустя незначительный промежуток времени после создания должником заключены два договора поставки металлоконструкций с ООО «Металлургмонтаж», а именно, 06.03.2019 № 03- 03/2018 и 27.03.2019 №04-03/19, по условиям которых должник обязался поставлять в адрес ООО «Металлургмонтаж» металлоконструкции, во исполнение обязательств перед покупателем должник 20.03.2019 заключил соответствующий договор №44 на поставку металлоконструкций с ООО «НЗМ» и договор поставки № 28-03/19 от 28.03.2019 с ООО «РемСтройМаш».

Согласно выписке по расчетному счету <***>, открытому в АО «Альфа Банк» 19.02.2019 с указанной даты по 13.01.2022 должником осуществлялась закупка металлоконструкций у названных поставщиков, а также ООО «МКС-ПРО», ООО «КОЛОСС», ООО «НГСВМ» (ИНН <***>, договор от 15.04.2019).

Иных проектов, кроме как поставка металлоконструкций по договорам с ООО «Металлургмонтаж», по расчетному счету должника не прослеживается.

По существу финансирование деятельности должника осуществлялось за счет средств, полученных от ООО «Металлургмонтаж» в качестве платы за поставку металлоконструкций.

Согласно ответам регистрирующих органов (Управление Росреестра, ГУ МВД по Кемеровской области - Кузбассу», ГИМС МЧС России и Управления Гостехнадзора по Кемеровской области), у должника не имелось объектов недвижимости, транспортных средств, маломерных судов, самоходных машин и иных видов спецтехники (предоставлены управляющим по системе «Мой Арбитр» 05.01.2023).

По данным бухгалтерского баланса за 2019 год, сданного должником и размещенного на официальном сайте ФНС России (сервис бухгалтерской и финансовой отчетности), в 2019 году выручка должника составила 317 759 000 руб., что в целом соответствует выручке, прошедшей по расчетному счету должника (363 625 541,69 руб.), расходы, включая себестоимость и корпоративные затраты, включая оплату труда, составили 318 360 000 руб.

Анализ оборотов по расчетному счету должника показал, что деятельность последнего прекращена по итогам первого квартала 2020 года, о чем также косвенно свидетельствует отсутствие сданной в налоговый орган бухгалтерской отчетности за 2020 год.

Последней налоговой отчетностью должника являются декларация по налогу на добавленную стоимость за 3 квартал 2020 года, по налогу на прибыль организаций за 9 месяцев 2020 года (также нулевая) с нулевыми показатели, что подтверждается ответом ООО «Превентива Бизнес Сервис» и декларациями должника за указанные периоды.

Решением Арбитражного суда Курганской области от 27.01.2021 по делу № А34-7239/2020 по иску ООО «Ремстроймаш» установлено, что по итогам сентября 2019 года у должника имелась просрочка оплаты товара по спецификации № 1 от 28.03.2019 в сумме 971 731,40 руб., впоследствии должником также не в полном объеме осуществлялся окончательный расчет за товар по спецификации №2 от 08.04.2019, при этом расчет неустойки свидетельствует о наличии формирования задолженности и просрочки платежей по обязательствам должника перед ООО «Ремстроймаш» с 27.05.2019.

Вместе с тем, оснований признать возникшей обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника с указанной даты не имеется, поскольку обязательство перед отдельным кредитором не является основанием для вывода о неплатежеспособности должника или объективном банкротстве последнего (определение Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС20-11412 от 10.12.2020).

В ходе рассмотрения настоящего дела о банкротстве и в ходе судебного разбирательства по иску ООО «Ремстроймаш» так же установлено исполнение обязательств ООО «Ремстроймаш» по поставке должнику металлоконструкций и их дальнейшей поставки должником в адрес ООО «Металлургмонтаж» по февраль 2020 года включительно, что исключает выводы суда об осознании руководителем ООО «ЗССО» невозможности дальнейшего осуществления деятельности без ущерба для самого должника и его кредиторов.

По общему правилу, руководитель должника, ежедневно на постоянной основе осуществляющий руководство обществом, оперативно получает информацию о состоянии расчетов с контрагентами, общая сводная информация об итогах предпринимательской деятельности руководимого им общества становится понятна лишь по окончании соответствующего финансового года и составлении бухгалтерского баланса.

Исполнение взаимосвязанных сделок должника с ООО «Металлургмонтаж», ООО «Ремстроймаш», ООО «НЗМК» и иных сопутствующих сделок завершено должником в феврале 2020 года, в частности 17.02.2020.

После указанной даты 24.03.2020 генеральным директором должника был назначен ФИО3

В период с 17.02.2020 до 24.03.2020 должник не принимал на себя новых обязательств, равно как не возникло у должника новых обязательств после 24.03.2020 до даты возбуждения дела о банкротстве по заявлению ООО «Ремстроймаш» (22.09.2022).

Из материалов дела не усматривается и в ходе рассмотрения обособленного спора не установлено, что ответчики скрывал информацию о финансовом состоянии должника, равно как не установлено возникновение каких-либо отношений с кредиторами после даты нас наступления объективного банкротства.  

Указанные обстоятельства исключают ответственность всех заявленных контролирующих должника лиц по обязательствам должника, возникшим в результате неисполнения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве.

В рассмотренном случае, банкротство должника явилось следствием ситуации, в которой должным образом своевременно не была определена завершающая обязанность каждого контрагента, задействованного в изготовлении и поставке металлоконструкций для строительства Ташкентского металлургического завода.

Исходя из абзаца 3 пункта 1 статьи 2 ГК риск является легитимным признаком предпринимательской деятельности. Отсюда следует, что предпринимательский риск сопутствует деятельности любого субъекта предпринимательства, в том числе юридического лица.

Как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021, лицо может быть привлечено за совершение действий, выходящих за пределы обычного делового риска.

Действия руководителя должника при заключении и исполнении договора не выходили за пределы обычного предпринимательского риска.

Согласно абзацу 2 пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

По смыслу действующего законодательства привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

Оценив в совокупности указанные обстоятельства, а именно - осуществление должником хозяйственной деятельности, наличие заключенных договоров и их исполнение, движение по расчетным счетам, наличие ликвидной дебиторской задолженности (ООО «Ремстроймаш» в сумме 12 640 131,15 руб.), размер непогашенного реестра кредиторов должника (третья очередь – 511 145,83 руб.), суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку действия ответчиков не выходили за пределы обычного предпринимательского риска, а каких-либо неправомерных действий ими не совершено.

Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Поскольку в ходе судебного разбирательства не подтвердились основания для привлечения ответчиком к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, предусмотренные статьями 61.11, 61.12 Закона о банкротстве, в удовлетворении заваленных требований управляющему правомерно отказано.

Выводы суда первой инстанции основываются на оценке совокупности обстоятельств, выявленных по результатам оценки материалов дела. Доказательств, опровергающих эти выводы, не представлено.

Каких-либо существенных доводов, свидетельствующих о наличии условий для применения в данном случае исключительной меры ответственности - субсидиарной ответственности контролирующего должника лица и учредителя (пункт 1 Постановления № 53) и способных повлиять на результат рассмотрения настоящего спора, заявителем в кассационной жалобе не приведено.

В целом доводы апелляционной жалобы сводятся к повторению позиции, изложенной в суде первой инстанции и обоснованно отклоненной судом, и также не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как, не свидетельствуют о неправильном применении арбитражным судом области норм материального или процессуального права, а выражают лишь несогласие с ними. Убедительных аргументов, основанных на доказательственной базе и опровергающих выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.

Учитывая изложенное, оснований для отмены обжалуемого судебного акта в соответствии со статьей 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

С учетом итогов рассмотрения апелляционной жалобы, понесенные при ее подаче расходы по уплате государственной пошлины по правилам статьи 110 АПК РФ относятся на должника.

Руководствуясь статьей 110, частью 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

постановил:

определение от 30.09.2024 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-19073/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Завод СпецСталь Оборудование» в доход федерального бюджета 30 000 рублей государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Кемеровской области.

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанное усиленными квалифицированными электронными подписями судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

Председательствующий                                                                   Е.В. Фаст

Судьи                                                                                                 О.А. Иванов 

                                                                                                            А.П. Иващенко